Воин Святого Креста (Воскрешение)

Сражение

Раскаты грома над полем боя не прекращались весь вечер. Пела битва: сталь встречала сталь, затем кожу. Кровь лилась, смешиваясь с дождем.

Её было столько, что вода приобретала багроватый оттенок.

Смерть с радостью прошлась по полю брани, стараясь насытиться, а вороны терпеливо ждали своей очереди. Негоже им было спорить с ней.

У солдат по одну сторону на груди был красный крест, у других - полумесяц. Две армии, над ними два разных Бога, но видимо одинаково кровожадные.

Тот воин убил в битве десять человек, с трудом понимая, ради чего он это делал. Усталость твердила, что лучше бежать, разум и страх вторили ей. Хитрость подбрасывала сомнения о возможности сбежать с поля боя. В суматохе и агонии битвы никто не будет его преследовать, может он найдет новую жизнь, а Бог смилуется и не станет наказывать за то, что не захотел больше убивать ради него.

"Все же нет, бой будет закончен"

Он убил многих, но теперь пришел и его черед. Встретив равного силой, они долго обменивались ударами мечей, парируя удары друг друга.

Победа могла выбрать любого из них, однако стрела попала в плечо и воин не смог держать больше меч. Превозмогая боль, он закрывался щитом, в руке будто не оставалось сил, но словно из ниоткуда они вновь пребывали. Но шансов победить уже не было, клинок прошел мимо щита в бок с той же стороны где было раненое плечо. Воин упал на колени, враг склонился над ним и вонзил клинок ему в живот.

Тот воин носил имя, которое вряд-ли кого-то волновало и вряд-ли стоило упоминания, как и сотни других, которые пали в бою во имя чьей-то идеи, чьего-то золота или во имя Бога. Своего Бога, не чужого, но почему-то он очень беспечно распоряжался жизнями своих людей.

Дождь бил по лицу, боль от ранений была нестерпимой, заканчивались силы даже чтобы кричать от боли. Над ним в небе было темно, но вскоре даже эта темнота уступила тьме более тотальной. Видение пропало, жизнь закончилась.

Божья милость?

Сначала он просто не мог поверить. Он открыл глаза и посмотрел на небо. Тьма наверху была такая, будто он вовсе лишился глаз. Ветер с дождем напоминали, что это не сон."Если это смерть, то почему я чувствую боль?"

Рана в животе продолжала мучить, но эта боль становилась все слабее.

Он поднялся. Битва была окончена, поле брани было полно трупов. Было не ясно, чья сторона победила, но это и не было сейчас важно.

Он потрогал рану на животе: она затянулась. Плечо тоже не болело, он вынул из него стрелу, пошла кровь, но не было боли.

""Как такое возможно?""

"Боже! " закричал воин и упал на колени. Это была не ложь: все, во что верили его братья, вот оно! Ангелы спасли его, а может Бог сам исцелил его. Он продолжал стоять на коленях, молясь Господу.

"Спасибо тебе, отец"

Многие из тех, кто сражались за его имя, в глубине души вряд-ли верили в чудо. Ранее он был одним из них...

В небесах стала появляться луна. Все вокруг было также как раньше. ""нет, это точно не смерть""

Воин ощутил прилив сил, будто и не было долгой битвы: когда он закрывал глаза, пронзенный клинком, кроме боли он чувствовал неимоверную усталость.

Он осматривал поле боя, пытаясь понять, чья сторона победила. Лунный свет теперь позволял видеть, но определить было невозможно. Сотни и сотни трупов с обеих сторон.

Вдалеке он увидел дым от костра. Выбор у него, конечно же, был. Он мог не идти в ту сторону, чтобы узнать, чья сторона разбила лагерь.

Если это не его люди, то его могут заметить и убить, но почему-то у него будто растворилось чувство страха.

"Веди меня Боже, подскажи мне верный путь, сохрани меня и моих братьев, если они выжили" тихо пробормотал он.

Встреча с врагом

Обыскав несколько трупов, он взял меч, что был с виду попрочнее, а в мертвом лице того убиенного, он узнал того, кто вспорол ему живот.

"Благодарю тебя Боже" - опять также тихо промолвил солдат.

Он побрел в ту сторону, ощущая, что стал быстрее, в нем было больше сил, чем ранее. ""Бог позаботился обо мне, он сделал меня лучше""

Расстояние до лагеря сокращалось.

""Только почему восстал лишь я один?...""" на эту мысль не было ответа. ""Может я был Им избран?""

Еще несколько шагов...

Были видны две стоящие фигуры вдали. По всей видимости, остальные спали, были выставлены дозорные. Он решил упасть, чтобы они не заметили его. Он оглядывал местность. Вокруг не было мест, где можно было укрыться, чтобы его не увидели, не было никакого леса, деревья если и стояли то по одному.

Выбор был либо ползти, чтобы было меньше шансов его заметить первым, либо идти в их сторону.

Но если это будет враг... ""Если Бог только что спас меня, неужели он позволит тут же мне умереть?""

Он пошел вперед в ту сторону, где был разбит лагерь. Две фигуры зашевелились. Его заметили. Он закричал на своём языке: "Бог спас меня!". А затем он услышал речь явно не своих собратьев.

Турры - тот народ, с кем бились войны святого креста, это был их язык. Он его не понимал, но легко мог узнать.

Они стали кричать, пробуждая ото сна своих.

Месть во имя Бога

Оказалось, что победили враги, но той храбрости, как сейчас, он не чувствовал никогда ранее.

""Я умру во имя тебя, я заберу сколько смогу. Веди меня, благослови меня"

Те двое шли в его сторону, видя, что он один. Подойдя ближе, один из них что-то крикнул, показывая жестом сложить оружие.

"Нет, со мной Бог. Я умру ради него, я убью вас" они не могли понять его слов, но в их глазах он отчетливо увидел страх, не понимая как это было возможно. Ведь за их спинами десятки, возможно сотни тех, кто пережил эту битву.

Стремительно взмахнув мечом, воин вспорол живот одного из противников, минуя встречный взмах меча.

Другой враг, что был рядом с тем, в то же мгновение нанес удар, который должен был попасть в голову, но благодаря какому-то внутреннему чувству, воин сумел увернуться, меч прошел в сантиметрах от его уха.

Он никогда не мог так делать прежде, человек осознавал, что сейчас должен был быть убит, этот маневр был для него просто невозможен.

Вновь встретившись глазами с ним, враг побежал назад к своим собратьям, которые приближались все ближе, крича "ситээн, ситээн".

Их язык был не знаком войну. Не было времени на раздумья каким образом он стал настолько мастеровитее и быстрее. ""Он дал мне такую большую силу? ""

Уже точно зная, что его армия проиграла сражение, он жаждал лишь одного. "Боже, дай мне силы забрать столько жизней сколько смогу. Направь свой праведный гнев на тех, кто посягнул на Твой Гроб, на Твою веру" - тихо проговорил он. Это было что-то между молитвой и обращением к своему единственному Богу, в чьем существовании он убедился настолько сильно, как никогда ранее.

Врагов было около трех десятков, хотя он не мог посчитать их в этот момент. Не столь много на фоне сотен бойцов с обеих сторон, а значит чаша победы могла склониться в любую сторону.

""Победа была близка""

Враги остановились, громко разговаривая между собой и не нападая. К сожалению, для воскрешенного война, он не знал языка турров. Было похоже, что они решают атаковать ли его. Для него же этот вопрос не стоял.

Воин взял себе второй меч из рук убитого и скинул на землю щит.

Он ринулся вперед, солдаты врага, будто даже немного стушевавшись, бросились в бой.

Время в битве будто остановилось, грань между мгновениями стиралась. Звуки битвы, лязг оружия, крики, вой ветра - все слилось в одном моменте, будто жизнь и вовсе остановилась. Не было до и не было после, он словно стал этой битвой. Только гнев, только жажда мести, он не чувствовал боли, пропал страх.

Размахивая мечами так резко как никогда ранее, он видел, что вражьи клинки и щиты просто вылетали из их рук от его ударов.

Он разил двумя клинками, видя в этом бесконечном застывшем мгновении, как сталь разрезала горла, вспарывала животы.

Он должен был умереть, он был готов к смерти как никогда ранее. В каждый следующий момент, с каждым следующим шагом и летящим навстречу ударом он должен был умереть, но он жив.

""Это невозможно"" : звучало где-то в глубинах души.

Он уворачивался от ударов, отходил, делал резкие выпады, нырки в стороны... И вот уже вокруг около десятка трупов.

У кого вылетал меч или щит, пытались искать их в полутьме. Жадный лунный свет почти не освещал поле битвы. Кто-то пятился назад, трое просто ринулся бежать. Таким образом, между всеми участниками сражения было больше расстояния, что облегчало задачу войну. Справляться поодиночке со всеми легче, чем когда на тебя идет железная стена из мечей и щитов.

Он чувствовал гнев, чувствовал наслаждение, но вместе с этим и страх... Это походило на кровавый сон. Но он происходит наяву и в него невозможно поверить.

Лунный Свет

Когда осталось с десяток врагов, почти все ринулись бежать, осталось лишь четверо.

Они окружили его, сначала выбив из руки один из клинков, затем он лишил жизни двоих. Остались двое. Он воткнул меч в одного из них, в тот момент другой попал клинком ему в руку.

Не успев одернуть ее, воин ощутил боль, клинок упал на землю. Видя это, последний из оставшихся врагов яростно ринулся добивать его.

Боль в руке стихла очень быстро, он резко увернулся от удара и схватил врага за запястье, сдавив с такой силой, что оно хрустнуло, и тот лишился оружия.

Кинувшись на него, он впился руками в шею, сдавив с такой силой, что кожа просто треснула и кровь вылилась быстро затихшим ручьем. Он продолжал давить, услышав хруст. Враг был мертв.

В ярости он кинулся на второго, но тот уже не дышал, однако ярость не остывала. Он воткнулся руками в его лицо, словно зверь, жаждавший убить жертву, из трупа полилась кровь, ему удалось даже сломать кости черепа.

Осознав, что никогда не испытывал такой ярости, он остановился и посмотрел на окровавленные руки.

Сначала просто не поверив глазам, он видел, что на пальцах появились когти.

Он закричал. Лунный свет, будто затаившийся ранее, показался из-за туч, что позволило увидеть: что кожа его покраснела...

Агония

"Боже, Боже, что это? Что со мной?! - кричал он. Минуту назад он наслаждался местью за убитых братьев, теперь же им овладело отчаяние. Он закричал так громко как мог "Божеее!!!"

Следующая мысль пришла в голову, и он послушно ей последовал: Он взял с земли меч и пошел в сторону костра, который оставили турры.

Вскоре возле костра он вытянул клинок и заглянул в отражение....

Его взгляд, его лицо… Оно так изменилось. Красная кожа, звериный взгляд, он отшатнулся от отражения и упал на землю крича от отчаяния и рыдая.

"Что ты со мной сделал?" отчаяние постепенно стало замещать то самое чувство ярости, которое он испытывал во время битвы. Да, он снова хочет убивать. Он хочет догнать тех турров, что убежали.

""Сто не от Него, Бог оставил меня, Бог предал меня""

Он видел ранее, как изображали демонов на гравюрах, и осознал, кем он стал.

Понимая, что ярость накрывает его прежние чувства , он решил сделать это побыстрее:

Взяв клинок он направил его в свое сердце, вложив все силы, чтобы только не остаться живым после того как клинок войдет в тело. Но понимал, что теряет контроль над собой, его воля больше ему не принадлежит. Далее все исчезло.