Воин

Глава 1

По берёзовой роще устало брёл человек, измученно передвигая раненое тело в изрубленных кожаных доспехах. Голова бессильно свисала на грудь и слегка покачивалась из стороны в сторону при каждом шаге. Руки судорожно сжимали окровавленную полоску стали, таща клинок по земле. На лице воина под коркой запёкшейся крови застыла страдальческая маска. Но в глубине остекленевших глаз маячила единственная мысль: «Вперёд - к спасению!»

Справа от тупо идущего воина раздались раскаты весеннего грома. Яркие вспышки молний озаряли вечерний небосклон где-то там, далеко, на кромке горизонта. Там, где остались смерть и боль. Не обращая внимания на грохот небесной битвы, боец всё так же двигался, не разбирая дороги. Ещё один неуверенный шаг к необозримо далёкой цели.

Нога зацепилась за небольшую корягу, словно специально вылезшую из-под земли, чтобы свалить воина. Тело без сопротивления рухнуло на ковёр мха, и по лесу разнёсся звук ломающихся сухих веток. Взъерошенный воробей нервно чирикнул и отлетел на безопасное расстояние от неестественного источника шума.

Тяжело дыша, ратник попытался подняться, сжимая клинок, словно тот придавал ему силы. Но все попытки закончились крахом. Максимум, чего удалось добиться человеку, — это перевернуться на спину. Он быстро задышал, желая захватить как можно больше воздуха, на миг замер и выдохнул долго, протяжно. Взгляд окончательно потерял фокусировку.

Маленькая птичка вспорхнула, гром отразился далёким эхом. Воин открыл глаза, со страхом и смятением озираясь вокруг. Сознание ещё не прояснилось, а тело уже порывалось подняться, не вышло, сил едва хватало на дыхание.

Мир изменился. Что-то неуловимо призрачное произошло за те несколько секунд, пока раненый боец находился в бессознательном состоянии. Солнце, вторгнувшись в лесное царство, преломляло лучи света о листву, стволы и даже птах, принимая причудливую форму человекоподобной фигуры. То ли грубовато сложенной женщины, то ли мягкотелого парня.

Огрублённый от битв разум воина не мог уловить столь тонкие оттенки материи. Воин просто смотрел, силясь понять детали: золотистые волосы, то ли развевались, то ли были взлохмачены; на теле, тога, а может быть, саван; и один искривлённый луч, словно рука, протянутая в его сторону, с узкой ладонью.

Как ни странно, единственное, в чём воин был практически уверен, — это то, что один из лучей света изгибался в форме улыбки, там, где была сформирована голова. С такой улыбкой смотрит отец при виде несуразной глупости своего ребёнка, за которую и наказывать нельзя.

Воин не мог оторвать взгляд от прекрасного явления, как и не мог упорядочить мысли.

Золотистый свет медленно приближался к ратнику, избегая других препятствий, словно рука любящей матери к обездоленному ребёнку.

Воин вжался в землю, насколько позволяло израненное тело и изуродованный военными догмами разум. Пальцы разрывали мох в поисках клинка, того единственного, что не подводило его на лихом жизненном пути.

Тянущийся луч иссяк, ветви шелохнулись, и у висящей фигуры померкла улыбка. Облака на небосводе вмешались в ход событий, прогнав незначительно маленькое облако над поляной, и прекрасное явление исчезло, чтобы появиться миг спустя над самым телом воина. Теперь боец видел лишь лицо, печальное и скорбное, но всё равно неописуемо прекрасное.

Жалость сущности привела воина в бешенство. Пальцы отчаянно рвали плоть природы, силясь вернуть уверенность через ощущения стали. Человек инстинктивно рванулся посмотреть, где оружие, но не вышло. Взгляд не мог оторваться от сотканного из солнечного света лика. Чем больше воин старался найти клинок, тем снисходительнее становилась улыбка у незваного гостя.

И чем дольше длилась возня, тем больше воин понимал бессмысленность своих действий. И с этим осознанием пришло спокойствие, а следом - понимание. Что - или кто - перед ним. Сермин, посланник Мирглан, богини смерти, - вот кем была фигура. Всё сходилось, по крайней мере, так его описывала бабушка в детстве, и так его показывали в книгах жрецы Умра. И так начиналась книга Арсаан «И придёт свет, и в свете он…»

Что-то изменилось в облике посланника, но что - ратник так и не понял. Та же поза, та же улыбка, но всё-таки что-то изменилось. Внезапно мысли воина заняло другое обстоятельство.

Меч. Он нащупал меч.

И теперь всё стало куда как проще. Израненной рукой, прилагая остатки сил, он поднял верный клинок, создавая преграду между посланником смерти и своим духом. Никто и никогда не заберёт его без боя. Никто не переведёт его через реку. Никто не заставит уйти с выбранного пути воинской славы. Никто и никогда.

Холодное, расчётливое упрямство текло в венах воина. Непоколебимое желание сражаться держало меч напротив врага.

Один поток ветра, и тучи скользнули дальше, ветви зашуршали, птаха величиной с детский кулак продолжила полёт, и золотое лицо рассыпалось в потоки солнечного света. Привычного и естественного.

Сущность воина переместилась в холод стали, куда так стремилась, начиная новый цикл жизни. Свобода и упрямство привели воина к боли, крови и холоду.