Вода без формы

А без воды и не туды и не сюды! (с) Сахар и соль.

САХАР И СОЛЬ

Она не могла вспомнить о чём они тогда спорили — её родители. Маленькая девочка сидела сзади, пристёгнутая в детском креслице, и пыталась не слушать и не слышать, хотя для неё сделать это было крайне трудно.

Дорога была мокрой и скользкой, потоки воды заливали окна автомобиля. Это была молния, ослепительная вспышка впереди, оглушительный треск, отец, который был за рулём, на секунду отвлёкся…

Упавшее на дорогу, от удара молнии, горящее дерево. Крик матери и отец резко выворачивает руль, машину заносит…

Потом она сидит в своём креслице вниз головой, окровавленное лицо матери в разбитом окне.

— Всё будет хорошо, Маргарет. Всё будет хорошо, моя девочка.

Маргарет верит в это. Но… Отец погиб. Потом говорили, что случившееся с ними двумя было настоящим чудом. То, что они выжили, попав в такую тяжёлую аварию — мать и дочь. Одни на пустом шоссе во время страшной бури.

На память о произошедшем у Маргарет остались шрамы, которая она прятала от любопытных глаз, повязывая на шею кокетливый шарфик, а у Лорен лёгкая хромота.

И было ещё одно — от шока Маргарет потеряла голос. Она сама и не помнила говорила ли когда-нибудь. И даже однажды прямо спросила об этом у матери.

— Говорила. У тебя был очень милый голосок. Может быть он ещё вернётся.

— «Когда?» — быстро отстучала Маргарет на планшете. Этот голос она выбрала сама — ей казалось, что если бы она могла произнести хоть слово, то говорила бы именно так.

— Может быть в момент большого потрясения. Такой же силы. Стресса. Так иногда случается.

Маргарет не говорила, но её слух был необыкновенно острым. Ей иногда приходилось весь день проводить в наушниках и даже спать в них — она просто боялась оглохнуть. Это и блестящие математические способности определили выбор профессии.

…

— «Соль!»

Ник обернулся — Маргарет, сердито нахмурившись, размахивала своим планшетом, как матрос сигнальными флажками.

— Это не наше дело. Мы с тобой занимаемся акустикой. Пытаемся понять как работает его речевой и слуховой аппарат. Может быть удастся «расколоть» язык на котором эти особи общаются.

— «Жизненные показатели падают! Его подняли из морской воды! Ещё немного и нам нечего будет исследовать!» — пальцы Маргарет отбивали бешеную чечётку. А потом Ник почувствовал как острые ногти впиваются ему в ухо.

— Всё, всё! Понял! Тебе обычную соль или морскую?

Маргарет только раздражённо прошипела сквозь зубы. Если однажды она и произнесёт первое слово, то это определённо будет не «мама»…

Их лаборатория располагалась под большим городским океанариумом и сейчас, покинув лабораторию и поднявшись в лифте, Ник Вудхоум из выпускника престижного колледжа страны, гениального лингвиста и математика превратится в рядового сотрудника океанариума и его могут перехватить беспечные посетители, какие-нибудь заблудившиеся в здании туристы, а по дороге… Пальцы Маргарет забегали по клавиатуре со страшной скоростью: «Постой! Не попадись по дороге Маме-2!»

Ник улыбнулся — обаятельный парень и если бы не это родимое пятно во всю правую щёку…

— Я буду осторожен.

Лорен свалила непонятная хворь и последний месяц мама Маргарет работала из дома, но при этом шеф лаборатории, к неудовольствию некоторых сотрудников, вполне материально присутствовала на работе. В виде «аватара», как сразу назвала это странную конструкцию Маргарет (Ник окрестил это чудо инженерной мысли «далек»).

Робот почти бесшумно катился по коридорам и мог появиться в любой момент. На самом деле Лорен заодно тестировала программу, благодаря которой глубоководный аппарат мог автономно, при минимальном участии человека, обследовать, к примеру, трюм затонувшего корабля. Лабиринт институтских коридоров отлично подходил для испытаний.

Если хочешь что-то надёжно спрятать — прячь на виду. Большинство горожан, беспечные курортники и туристы, даже не подозревали, что, под их ногами, от здания к зданию, проходят туннели, что часть помещений с вполне невинными названиями («адвокатская контора Братьев Райт» или «агентство по съёму и продаже жилья Парадиз») хранят небезопасные секреты — в одной из комнат вполне может прятаться лифт, ведущий в нижние этажи, где располагаются исследовательские центры и лаборатории. Маргарет не представляла реальных масштабов, насколько далеко по городу раскинул щупальца этот гигантский кальмар и старалась об этом не думать.

Район, в котором жили она и Ник, считался самым престижным и дорогим, поэтому мало кто задумывался, почему никто никогда не слышал, чтобы кто-то из местных пытался сдать свой дом в аренду или выставить его на продажу.

В этом районе жили исключительно «свои». И очень редко появлялись новенькие. Даже сиделка, которая сейчас помогала Лорен, была прислана начальством.

Ник появился через десять минут. Запыхавшийся, но довольный:

— Я сам, Маргарет. Ты же знаешь…

— «Знаю».

Соль была под строгим запретом. Запретное лакомство. И яд. Все продукты с пониженным содержанием соли. Никаких чипсов. Никаких гамбургеров.

Маргарет всегда ходила с коробкой для завтраков, и бутерброды Лорэн делала для дочери сама.

Ник не подшучивал над подругой по этому поводу и не только потому, что они дружили с детства. Он был в подобном положении, но в его случае «криптонитом» был сахар.

Ник никогда не видел своего дядюшку Дэвида, но при этом ненавидел его всей душой. Дядюшка умер и это стало проклятием для Ника. Причиной смерти дяди был диабет. И само слово «сахар» попало под полный запрет.

Друзья договорились не дразнить друг друга и Маргарет сейчас старалась не вспоминать о пончиках в её коробке. Хотя и была сладкоежкой, а в животе уже урчало.

— Как наш подопечный? — «аватар» вкатился в лабораторию, втягивая по дороге щуп.

— Нормально.

— «Полный порядок».

— Хорошо. Я буду в своём кабинете.

Ник подождал пока «далек» покинет помещение и склонив голову набок, вопросительно уставился на Маргарет.

— «Что?»

— Как ты догадалась, что соли уже достаточно?

— «Показатели пришли в норму».

— Ты стояла спиной к экрану. И не могла их видеть.

— «Интуиция».

Тут в лабораторию вошёл профессор Ховстеккер, которого с утра зачем-то мурыжил в своём кабинете Гринч и Маргарет вернулась к компьютеру.

…

Маргарет не знала, что произошло и как это случилось, но она УСЛЫШАЛА, а главное поняла их «подследственного» (Ник сразу сказал, что это явно разумное существо, хотя и похоже на плод запретной любви женщины с карасём, а потому «подопытный» звучит не очень) или Фишмана (опять же Ник).

Бедняга «Фишман» был почти в панике. Соль ему жизненно необходима для нормальной жизнедеятельности и датчики сработали вовремя. Ховстеккер схватился за голову, увидев показания приборов за последний час, поблагодарил Ника и Маргарет за сообразительность и убежал ругаться с техниками, которые опять что-то напутали. Маргарет было хорошо слышно как Джон распекает парней и какими словами.

Ник покосился на подругу — кислое выражение лица и брезгливо морщит нос:

— Затыкать уши иногда полезно. Для душевного здоровья. Даже мне слышны отдельные выражения. И сочные метафоры.

ГРИНЧ

Гринчуотер ненавидел Рождество. По вполне понятной причине. И Хэллоуин. На который всё детство его норовили одеть зелёным волосатым монстром.

Он бы сменил фамилию, но ему не хотелось ссориться с любимым дедушкой. И терять шансы на наследство. Желающих оттеснить его в сторону хватало.

И Герберт ненавидел всей душой эту скользкую тварь в большом аквариуме, потому что, если бы не она, сейчас бы Гринчуотер был бы далеко отсюда. Но его очень хорошо ПОПРОСИЛИ пока остаться. И не сказали при этом сколько продлится это «пока».

Сам Герберт предпочёл бы, чтобы эту тварь не спасали от ран, а добили и отдали яйцеголовым и пусть потрошат её хоть до второго пришествия. Но Гринча никто не спрашивал. И его мнение было начальству до задницы.

— Что у вас там произошло?

— «Уровень соли понизился и наш «Фишман» едва не погиб. Но тебя-то как раз устроил бы летальный исход».

Все откуда-то знали, что Герберт ждал повышения. В ожидании перевода паковал чемоданы и после разговора с генералом Саммерсом чуть нет плакал, как маленький ребёнок, уронивший конфету в грязь.

Жена после этого пилила беднягу Гринча неделю. Хотя сам Герберт был абсолютно ни при чём.

Гринч только плечами пожал. Он хорошо знал, что сейчас их снимает скрытая камера. Одна из множества.

— «У вас ко мне всё, сэр?»

— Да. Можете идти. Да я бы его своими руками придушил…

Последнее Гринч пробормотал себе под нос, забыв, что у Маргарет уши чувствительней, чем многие приборы. Она, не оборачиваясь, показала бывшему однокласснику и заместителю матери средний палец и вышла из кабинета.

ГОЛОСА В ГОЛОВЕ

Маргарет отложила в сторону свой планшет и даже перевернула его экраном вниз, достала ручку и блокнот. Ник нахмурился — это серьёзно, если Маргарет не доверяет электронике.

— «Я услышала его».

Маргарет пододвинула блокнот Нику.

— Всё страньше и страньше…

— «Фишмана?»

— «Да».

— «То есть ты понимаешь его язык?!»

Маргарет морщится и мотает головой — «Нет!»

— «Это трудно объяснить… Это не слова. Скорее ощущения. Очень неприятные. Мысли. Главное, что я вовремя его поняла».

Теперь Маргарет стала часто задерживаться после работы. Ей как-то удалось уговорить Лорэн оставаться в доме одной. И уломать сиделку. Маргарет тайком доплачивала той из своего кармана.

— «Ты поняла как это работает?»

— «Нет. Но он многое показывает мне…»

— «Что именно?»

— «Там, где живёт он и ему подобные. Это не города в нашем смысле слова. Но… Там так красиво».

— «И ты не хочешь, чтобы об этом узнали?»

— «Нас обоих запрут вместе с Фишманом. И будут исследовать».

ПАНИКА И ПОБЕГ

— «Они хотят его выпотрошить!!!»

Карандаш прорывает бумагу на последнем восклицательном знаке.

— «Кто?»

— «Гринч и генерал Саммерс. Гринчу надоело до смерти сторожить «эту помесь человека и селёдки». Жена ему уже дырку в голове сделала».

— «Если ты расскажешь о ваших беседах, то генерал может изменить своё мнение».

Маргарет смотрит так зло, что у Ника мурашки бегут по спине.

— «Они найдут его соплеменников и… Это будет резня. Они всё разрушат!»

— «Тогда что делать?»

— «Мы должны его спасти!»

— «Каким образом?»

— «Мы атакуем нашу лабораторию!»

Ник удивлённо смотрит на подругу. Он представляет себе Маргарет на носу корвета с попугаем на плече и повязкой на глазу. Позади неё — толпу пёстро одетых моряков, со зверскими рожами размахивающими саблями и пистолетами с такими дулами, что делает их похожими на старые мясорубки.

— «Как?»

— «Мы отключим свет во всём океанариуме. Отрубим все камеры слежения. Нам понадобится минут пятнадцать на всё про всё. Ты у нас хакер или где?!»

— «Аварийное питание».

— «Позаботимся и о нём».

Океанариум был похож на гигантскую хрустальную ракушку, светящуюся изнутри, но сейчас она внезапно потухла. Люди застряли в лифтах, в аквариумы прекратил поступать воздух, где-то вспыхнули синие лампы аварийного освещения, но тайные помещения внизу погрузились в полный вековечный мрак.

— Чёрт. Я не могу это открыть! Они позаботились о том, чтобы при отключении электричества наш аквариум был надёжно заблокирован. Предусмотрительные…

Маргарет сжала кулаки от ярости — и… беззвучно закричала. По толстому стеклу побежали трещины и поток воды едва не сбил Ника с ног.

— Что это было?! Что ты сделала?!

Маргарет помотала головой — «Не до разговоров!». Ник подхватил Фишмана под руку, под другую своё плечо подставила Маргарет.

Они постарались двигаться как можно бесшумней. Краем глаза Маргарет заметила овальное тело «аватара». Чёрт! У конструкции были свои собственные фонари и сейчас они хорошо освещали грузную фигуру Гринча.

— Герберт! Вы что, не могли раньше позаботиться о том, чтобы раздать своим людям фонарики?!

«Налево» — подсказал голос в голове и это определённо был не Фишман. Гринч только повёл в их сторону острым ярким лучом своего фонаря как тот был тут же выбит щупом «аватара» у Гринча из рук.

— Я с вами разговариваю, Герберт! Генерал Саммерс узнает о вашем проколе и вы надолго застрянете здесь.

Герберт только скрипнул зубами от злости и поднял с пола свой фонарь, но троица беглецов уже скрылась за поворотом.

ДОМА

— И куда его?

Маргарет молча ткнула вниз. Опустилась на корточки и кончиками пальцев нажала на несколько, почти незаметных выпуклостей в полу. С тихим скрипом приподнялась крышка люка. Старая железная лестница. Она была старше самой Маргарет и оставалось только гадать насколько.

Первым спускался Фишман. Следом Маргарет. За ними Ник, который аккуратно опустил с тихим щелчком за собой крышку люка.

Маргарет сама не могла понять откуда это всплыло, из каких глубин памяти — материнские руки и она смотрит на это родное лицо сквозь слой воды, её руки… И точное знание об этом скрытом от любопытных глаз помещении. Как будто она всегда знала, что находится под полом.

Бассейн. Фишман встал на колени и осторожно опустил руку в воду, лизнул свои когтистые пальцы и недовольно покачал рыбьей головой. Он её поднял и пристально уставился на Ника своими совершенно человеческими глазами.

— Опять соль? — вздохнул парень.

Маргарет молча протянула приятелю купюру.

— Я и так понял, что не стоит светится с кредиткой. А то возникнут вопросы к чему мне столько морской соли…

…

— К чему тебе столько соли, парень? — в магазине было пустынно и торговец был не прочь поболтать.

— Брат приезжает, — нашёлся Ник. — А у него псориаз. Утверждает, что ванны с самой обычной солью ему очень помогают. И можно ещё две коробки этих конфет?

…

Дома Маргарет выдала Нику небольшой список.

— Йод? Да я уже понял, что это для Фишмана.

Ник ушёл, а Маргарет принялась за обустройство нового жильца. Опустила палец в белую кучку и слизнула с кончика пальца несколько крупинок:

— «Вкусно…»

…

— Так ты не знаешь кто разгромил лабораторию и увёл нашу рыбку? — Гринч был в бешенстве. О повышении можно было забыть. О переводе тоже. Генерал Саммерс рвал и метал. Ховстеккер посмел орать на Гринча и назвал его не Гринчуотером, а именно Гринчем! При других обстоятельствах проклятый яйцеголовый молил бы о пощаде, вытирая с лица кровавые сопли, но сейчас здесь было слишком много народу. И трёклятый робот был тоже здесь. И внимательно наблюдал.

— Нет, — Ник смотрел бывшему однокласснику прямо в глаза. — Из-за этого чёртова потопа я сам потерял материалы за несколько месяцев усердного и тяжёлого труда. Почти все полученные данные. Я не всё сохранил в «облаке», а этот аквариум казался таким надёжным… Кто же знал, что он устроит Всемирный Потоп в лаборатории?

— И твоя подруга тоже не в курсе? — Гринч принялся сверлить глазами Маргарет.

— «Нет. Представь себе и я не в курсе».

— А если я устрою тут хороший такой обыск?

— После получения ордера — пожалуйста, — пожал плечами Ник.

— В этой ситуации я могу обойтись и без ордера. ЧП. Вопрос национальной безопасности.

— Официально мы занимаемся научными исследованиями, флорой и фауной мирового океана и приписаны к океанариуму. Причём тут национальная безопасность?

Герберт только зубами скрипнул. Ему так надоели эти игры! Но они все должны были притворяться рядовыми гражданами и формально соблюдать законы страны. Они же только учёные, не так ли?

…

— Вы стоите и не двигаетесь и никто не пострадает, лады? — Герберт стоял вытянув руку с тяжёлым пистолетом и пристально смотрел на эту странную парочку.

Маргарет и рыбоголовая тварь, которая похоронила его, Герберта, карьеру. — А я долго не мог понять, что не так с домом? Большой участок и относительно небольшой дом. А нижний этаж оказался больше самого дома! Даже не бассейн, а целое озеро. И выход к самому морю. Так удобно! Только вот для чего? Не просветишь, Марго? Ах да, ты не можешь…

— Я могу.

У Герберта холодеет спина. Лорен. Определённо Лорен, а не её проклятая кукла на батарейках. Холодный спокойный голос. Ледяные пальцы стальным кольцом смыкаются вокруг кисти и пистолет падает на песок. Лорен поднимает его и любимый «глок» с пронзительным скрежетом и треском превращается в металлический ком. А потом на запястьях у Гринча защёлкиваются стальные кольца наручников.

— Это был мой бассейн. Вода прямо из моря. Я так любила плавать в нём и сидеть у воды. Пока месяц с лишним назад что-то не сбросили в воду. Какую-то дрянь. Мне долго пришлось лечиться. И опять почувствовать этот проклятый вкус…

— «Ты не виновата, мама. Это был несчастный случай».

— Но он мог бы жить…

— О чём это вы?

— Лимфа. Она тоже солёная, — Ник присаживается на песок рядом с Гербертом. — И кровь.

Гринч косится на тёмную тень, которая кажется… несколько больше. Ник поворачивается к Герберту лицом и тот не может удержаться от вскрика — парень не превратился в настоящего волка, но в его лице сейчас обнаруживается нечто определённо волчье.

— Сахар оказался для меня не «криптонитом», а триггером. Стоило немного превысить обычную дозу… Как соль для Лорен и Маргарет. Триггер и лекарство. И Маргарет многое вспомнила.

— Мы уходим, — говорит Лорен Герберту. — Все трое. Я хотела быть «нормальным» человеком, хорошей женой и матерью, но не вышло. И в Маргарет оказалось меньше человеческого, чем хотелось бы Лео…

— Ты выпила кровь своего мужа… — Герберт в сильнейшем шоке таращится на Лорен.

— И напоила Маргарет, — подтверждает Ник. — Поэтому им и удалось исцелиться. Иначе бы они бы все погибли. Не только Лео.

Рыбоголовый, Маргарет и Лорен стоят у самого края воды и чего-то ждут. Наконец вода начинает светиться — ярко зелёный ослепительный свет. Герберт загораживается от этого сияния сгибом руки, которая покрыта ярко-зелёной шерстью. Разломанные наручники валяются на песке.

…

— Внучек… — две крепкие руки тянутся из зелёного туманного сумрака. Два изумруда глаз, улыбка раздвигает безгубый рот. — Иди к дедушке…

Крохотный, покрытый мягкой, светло-зелёной шёрсткой, малыш улыбается в ответ и с тонких материнских рук переходит в эти, большие и сильные. Маленькие пальчики вцепляются в густую шерсть на груди дедули.

— Наша порода. Как назвала?

— Герберт…

…

Ник издаёт короткий смешок, похожий больше на тявканье:

— Гринч, а ты действительно Гринч!

— Я леший, — отзывается Гринч. — А не какой-то там гоблин из детской сказки.

— «Мы уходим», — теперь и Гринч слышит Маргарет.

— «Удачи», — ухмыляется Гринч.

— «Не пропадай надолго», — говорит Ник.

— «Я буду заглядывать», — говорит Маргарет.

— «МЫ будем заглядывать» — у Фишмана и Лорен выходит хором.

…

Три тени стремительно скользят в глубину. Маргарет избавляется от уже ненужной одежды и от себя прежней. Прошло совсем немного времени и её уже с трудом можно отличить от собственной матери и бывшего Фишмана.

…

— И куда ты теперь? — спрашивает оборотень.

— Хочу навестить дедулю, — почёсывает мохнатый подбородок леший. — И маму. Я думаю, что они будут рады меня видеть.

— Удачи, брат. Главное, не попадайся на глаза смертным. Запрут. Или выпотрошат во имя науки.

— Не учи учёного, — бурчит леший. — Пока, брат.

— Пока.

В синем море, в белой пене (с)

— Что Ваше Высочество делает в столь поздний час одна, в этих тёмных дворцовых коридорах? — Королевский менестрель склонился в почтительном поклоне и тронул кончиками пальцев струны лютни. — Ваше Высочество изволит грустить или, не дай Бог, конечно, страдает бессонницей в столь прекрасную ночь? Не желает ли, Ваше Высочество, чтобы её скромный слуга усладил слух Её Высочества колыбельной? Мне не трудно…

— Сэр Джайлз, — Принцесса Элайза взмахом руки приказала своей фрейлине держаться немного сзади и пошла по коридору дальше в сопровождении менестреля, который перебирал струны лютни, наигрывая хорошо знакомую многим мелодию колыбельной.

«Одна» означало, что принцессу сопровождала только Зельда, самая верная из её фрейлин, которая сейчас, недовольно хмурясь и поджав губы, молча сверлила взглядом спину сэра Джайлза.

Принцесса заявила, что Её Высочество не желает вести сейчас никаких бесед и предпочитает наслаждаться тишиной и прохладой ночи. А двое стражников были и так молчаливей теней — заговаривать без особого на то приказа им было запрещено, они, как им было предписано контрактом, знали язык глухонемых, но принцесса тоже им владела прекрасно, поэтому парни почти не обнаруживали своего присутствия.

— Глубокоуважаемый сэр, я глубоко уважаю вас как композитора и сочинителя популярных песен, но только, пожалуйста, не пойте сами! Пощадите мои уши!

Джайлз изобразил на лице обиду:

— Прошу прощения, Ваше Высочество, но Майклу очень по душе мой голос и давеча он говорил…

Принцесса только отмахнулась:

— Этот твой очередной фаворит, дядюшка… Смазливый, но безмозглый мальчик… Эти подлизы скажут тебе всё, что угодно.

— Неужели? — недоверчиво буркнул менестрель.

Элайза закатила глаза:

— Только не говори мне, что он твоя Самая Большая Любовь На Всю Жизнь. У тебя по такой «вечной любви» каждый месяц. Они выжимают тебя досуха, делают карьеру во дворце и исчезают из твоей жизни. И я не замечала, чтобы ты сильно переживал из-за этого.

Джайлз гордо задрал нос:

— Я выражаю свою печаль в музыке! Я плачу в песнях!

Даже Зельда не смогла удержаться от улыбки. Принцесса только головой покачала:

— Сколько пафоса! Ты слышал, дядюшка, о том новом… «экспонате» папиной коллекции?

Джайлз кивнул:

— Да, конечно. Все во дворце слышали о нём. А многие и видели. Сэр Роберт был в ярости — ещё немного и я уже начал опасаться, что он схватится за меч и силой примется выгонять любопытных из своей лаборатории.

Дворец стоял на самом берегу моря и принцесса любила смотреть на волны с балкона своих покоев.

Джайлз же был страшно недоволен и ворчал, что сырой и солёный морской воздух вреден для его инструментов и красок. Один этаж дворца был отведён под настоящий музей — за зеленоватыми толстыми стёклами аквариумов тенями скользили странные пучеглазые рыбы. Стеклянные витрины с образцами располагались вдоль стен, а теперь посреди зала возвышался огромный аквариум с главным сокровищем Королевской коллекции. За толстым стеклом, то приближаясь к нему, то скрываясь в мутной глубине, плавало самое странное существо, когда-либо попадавшее в рыбацкие сети. Все в городе знали, что за любую диковину, попавшую в руки одному из удачливых рыбаков, капитану или простому матросу, король был готов заплатить огромные деньги и несли Его Величеству всё, что ни попадя.

Главным экспертом был сэр Роберт. Король посмеивался над невежами, но не дай вам бог попытаться его обмануть… Король Фрэнк был страшен в гневе.

— У него такой печальный взгляд… — задумчиво произнесла принцесса.

— Неудивительно, — пожал плечами сэр Джайлз. — Попасть в руки этих грубых и невежественных мужланов, чуть не погибнуть, а потом оказаться вместо морских глубин в тесном аквариуме.

Принцесса согласно кивала:

— Да. И за что Ричард так невзлюбил нашего нового… подопечного?

Джайлз ухмыльнулся:

— Нашему начальнику стражи сильно попало от твоего отца, девочка, из-за него. Ричард рассказал о находке, когда чуть было не стало поздно. Сэру Роберту пришлось изрядно повозиться — да ты и сама знаешь… Это рыбакам было простительно — они в первый раз попали к нам, в наш город, и не знали о том, что могли хорошо заработать, если бы сразу поведали Королю о находке. А в результате выплатили огромный штраф и убрались не солоно нахлебавшись.

Они были уже в Королевском морском музее — так важно его называл сэр Джайлз, а для Короля это был просто зал на одном из этажей дворца, где располагалась его коллекция морских диковин.

Из-под двери в лабораторию сэра Роберта сочился свет — учёный работал, как одержимый и засиделся у себя до поздней ночи. Здесь были по-настоящему рады только принцессе — Её Величество всерьёз, не в качестве развлечения и не от скуки, занималась наукой. Но сейчас принцессу интересовал только один экспонат, только один обитатель нового аквариума, который поблёскивал в центре зала.

Элайза подошла к нему и положила ладонь на прохладное стекло. С другой стороны к стеклу прижалась в ответ другая ладонь — причудливая, с перепонками между пальцев, костистая. И прямо в глаза принцессы уставились, не мигая, странные глаза — они походили на рыбьи, но смотрели с совершенно человечьим выражением.

— Странно, — принцесса никак не могла отвести взгляд. — Откуда он знает, что я рядом? Что я сейчас приду? И мне кажется, что он страшно тоскует…

— Его заперли в этом тесном сосуде, — сэр Джайлз принялся перебирать струны лютни, присев на стул у заваленного бумагами стола. У сэра Роберта был ужасный почерк — как у участкового врача. Целые пачки листов заполненные торопливыми каракулями. — Неудивительно, что он тоскует. Я бы тоже затосковал, запри меня на целые месяцы в моей комнате…

Принцесса обернулась к дядюшке и ехидно улыбнулась:

— Даже если бы тебя заперли вместе с твоим драгоценным Майклом?

Сэр Джайлз только головой покачал:

— Смейтесь, Ваше Высочество, над несчастной любовью… Может быть Ваш бедный дядюшка в поисках идеала? Своей Великой Любви? Но меня ожидает очередное разочарование…

Принцесса отошла от аквариума и его обитатель канул в зеленоватых мутных глубинах. Элайза представила его там, присевшим на декоративный камешек с лютней в когтистых лапах и улыбнулась:

— Может вам, сэр Джайлз, найти себе женщину? Вот наша Зельда вроде свободна…

Фрейлина только фыркнула:

— У меня уже есть сожитель, Ваше Высочество. Больше мне не надо. И не по карману.

Принцесса презрительно скривилась:

— Этот лентяй? Который отрастил себе такое брюхо, что продавил сиденье кресла своей жирной задницей почти до самого пола?

Джайлз с горьким вздохом развёл руками:

— Я пробовал. Но ничего не вышло. Я не смог… Второй раз я эту пытку не перенесу.

…

Принцесса влетела в комнату дядюшки даже не потрудившись постучать. Было раннее утро и сэр Джайлз ещё изволил почивать. Не один. Так что на взъерошенную девушку уставилось две пары глаз.

— Он хочет его выпотрошить!

Джайлз зевнул:

— Кто кого?

Элайза возмущённо пыхтела, уперев руки в бока:

— Этот проклятый Ричард. Нашего получеловека-полурыбу. У начальника стражи давно уже руки чесались, а уж после того, как наш подопечный чуть Ричарду руки не оборвал… И начальник стражи заронил эту мысль в голову сэру Роберту. И что печально — папа не против. Вы мне должны помочь.

Сэр Джайлз кивнул. Кайл, новая любовь дядюшки, на всякий случай тоже. Новый фаворит Джайлза походил на девушку — нежные черты лица, тонкие запястья, улыбкой… Но это если не смотреть ниже пояса. И умные глаза. В отличие от предыдущих кандидатов на Вечную Любовь. И, что удивляло Джайлза, парень ничего у него не просил. И чем окончательно покорил менестреля — прекрасно владел несколькими музыкальными инструментами. И был талантливым живописцем.

— В чём? — хором.

— Мы должны помочь ему бежать.

…

— Я нашёл этот коридор… случайно, — сэр Джайлз осторожно открыл железную дверь — петли и замок он смазал заранее. Кайл аккуратно волок «Фишмана» (принцесса предложила так звать их нового приятеля), перекинув его руку себе через плечо, принцесса замыкала их группу.

— Случайно? — прищурилась Элайза.

— Ну… я и Майкл гуляли по дворцу. Гуляли, гуляли…

Принцесса недовольно фыркнула:

— Мне не пять лет, сэр Джайлз. Говорите прямо, что искали укромный уголок, чтобы вволю потрахаться. Решили устроить себе романтический вечерок?

Кайл сдавленно хихикнул. Джайлз смущённо покраснел:

— Ну да…

…

Море было совсем близко. Но…

— Думаете я не знал об этой лестнице, голубки? — презрительно сплюнул Ричард. — Я начальник охраны как никак, а когда обнаружил, что кто-то хорошенько смазал петли старой двери, которой давно уже никто не пользовался… Я давно заметил, принцесса, что вы неровно дышите к этой помеси человека с сельдью. И подозревал, что вы попытаетесь его спасти. Неудивительно, ведь вы…

Ричард внезапно смолк и повалился на песок.

— Зельда! — радостно вскрикнула принцесса. Фрейлина стояла и презрительно разглядывала начальника стражи, который безвольно, словно мешок картошки, рухнул носом в песок. В её руке покачивалась лопата.

— Поторопитесь, — хмуро буркнула фрейлина. — У этого типа на удивление крепкий череп.

Джайлз присел рядом со стонущим начальником стражи и застегнул тому на запястьях наручники.

— Хм… Розовый мех, — покачала головой принцесса. — А вы, дядюшка, затейник…

— Не в моём вкусе, — фыркнул Джайлз. — Слишком много дерьма.

Фишман стоял в воде по колено и протянул руку принцессе, словно приглашая её последовать за ним. И Элайза откликнулась на приглашение.

….

Элайза, как ни в чём не бывало, вошла в зал. Фрэнк недовольно нахмурился:

— Вы отсутствовали целых два месяца, Ваше Высочество!

— Прости. Но я тебе звонила! Почему ты раньше мне не рассказал?

— Про то, что я связался с русалкой и она родила мне дочь? Кстати, как она?

Элайза уселась за стол и с тихим урчанием впилась зубами в бифштекс:

— Прекрасно. Передаёт тебе привет. Я рассказала ей о твоём музее и сэре Роберте. Уже виделась с ним. Он прыгает до потолка от восторга. Привезла ему кое-что. Так что весь ближайший месяц он не собирается выходить из лаборатории. А у тебя в музее будет несколько новых экспонатов.

Фрэнк кивнул:

— Я к нему тоже загляну.

— С Зельдой я уже виделась. Как наш дядюшка Джайлз?

— В свадебном путешествии. С Кайлом.

— Прелесть. Наконец-то дядюшка нашёл свою Великую любовь!

Фрэнк с интересом разглядывал дочь — Элайза почти не изменилась. Только выглядела заметно бледней.

— Что ты собираешься делать, дочь?

Принцесса вытерла салфеткой губы:

— Отосплюсь и запрусь вместе с сэром Робертом в лаборатории. И одна маленькая просьба…

— Какая?

Принцесса скривилась и её голос зазвучал непривычно жалобно:

— Прошу. В ближайшие полгода — никакой рыбы на моём обеденном столе! Ни жаренной, ни варёной, ни сырой. Видеть её больше не могу!

Далеко- далёко...

Элайза, сколько себя помнила, видела очень реалистичные сны. Вот и сегодня… Осенний парк. Она с наслаждением вдыхает прохладный воздух, запах прелой листвы с лёгким привкусом гари и с примесью лёгкого тумана. Не дождь, но обещание скорого дождя. Прекрасный коктейль. Ещё дольку лимона. Не взбалтывать.

Молодая женщина поёжилась — ветер. Почти зимний. А вот этой девушке, видно, совсем не холодно. Длинные волосы развеваются по ветру, раскраснелась. Задорная улыбка и вздёрнутый носик. Молодая учительница? Вокруг неё целая пёстрая стайка. Рюкзачки. Внимательно слушают.

Элайза плохо слышала, о чём, собственно, рассказывает детям учительница и подходит ближе, но чувствует, что прямо сейчас раздастся противный писк — она всегда знает, предчувствует буквально за пару секунд, когда её выдернет из очередного сладкого сна это безжалостное устройство.

Учительница внезапно замолкает, оборачивается и внимательно смотрит прямо Элайзе в лицо, рассеяно поправляя чёлку, чтобы не лезла в глаза. Элайза поднимает руку и робко улыбается:

— Привет…

…и просыпается. Металлический потолок над головой. Уже не глядя, привычным движением нажимает на кнопку и электронный будильник наконец замолкает. Но запах осенней сырой листвы почему-то не уходит. Элайза поворачивает голову. На столике, в стеклянном стакане с водой, небольшой букетик из жёлтых и красных кленовых листьев. Опять! Ей таки придётся поговорить с доктором Хоппером об этом…

Уже два года здесь, за миллионы километров от Земли, и Элайза не забыла свой последний день перед отлётом — такой же осенний и дождливый серый день. Поэтому она не удивилась подобному сну — в тот день она вот также гуляла по городу и, вполне возможно, где-то на улице пересеклась с этой молодой учительницей и стайкой её шумных учеников.

Земля снилась часто, но обсуждать эти сны она могла, даже была обязана, только с доктором Хоппером — для остальных это была запретная тема. Не для болтовни за обедом. Её коллегам, наверняка, тоже снилась Земля, родные… А штатный психолог доктор Арчибальд Хоппер был единственным для всех обитателей станции деревом с дуплом, ямкой в земле, утешителем и исповедником.

Им всем, в том числе и Арчи, пришлось пройти через десятки тестов, в том числе и на психологическую совместимость.

Об их надеждах и страхах, постыдных секретах и тайнах начальство знало больше, чем их собственные родители и самые близкие люди.

Доктор наук Элайза Эспозито - вся её жизнь, разложенная на диаграммы и графики; все её воспоминания и тайны записаны на жёсткий диск в виде сотен файлов под грифом «Совершенно секретно! Хранить вечно» и спрятаны за толстыми стенами архива, которые должны были выдержать прямой ядерный удар.

Чтобы собрать команду, их всех просеяли через очень мелкое сито. Всех, кроме Ричарда Стрикленда. Он был уже здесь, когда они прилетели. Ждал их. Это была уже третья экспедиция, которую он должен был встретить и проинструктировать. С четвёртой, как он ожидал, прилетит его сменщик.

— Что вы думаете, доктор Хоппер? У нас тут целый сад и я подозреваю, что кто-то вполне может оказывать мне знаки внимания, — доктор Хоппер, хмурясь, рассеяно вертел в пальцах ярко-алый кленовый лист, но Элайза знала, что Арчи внимательно слушает. — Я не прошу вас, ни в коем случае, даже намекать, но скажите ему, что лучше открыться сразу и после возвращения…

— Мисс Эспозито, — доктор Хоппер почесал лоб указательным пальцем и Элайза могла поклясться, что Арчи обескуражен и растерян. — Во-первых, вы сами хорошо знаете, что войти в вашу каюту или каюту любого из нас без разрешения хозяина, тем более ночью, практически невозможно. Во-вторых, эти листочки явно не из нашего сада. И в-третьих — стакан.

— Что не так со стаканом?

— Он стеклянный. На станции нет стеклянной посуды.

— И что мы будем делать с этим?

Арчи развёл руками:

— Я буду думать, а вы пока выкиньте всё лишнее из головы.

Доктор Хоппер аккуратно собрал пёстрый букетик, поставил его снова в стакан и вышел. Элайза уже переоделась, когда заметила нечто, высовывающееся из-под койки. Туфли. Их подошвы были в подсохшей грязи.

…

Уже два года. Одним и тем же коридором. Привычный маршрут. На этот раз краем глаза Элайза отмечает некий неожиданный, невозможный, нелепый (нужное подчеркнуть) объект. Полицейская будка. Элайза резко тормозит и осторожно подходит к ней. Старая полицейская будка. Очень старая. Чертовски старая лондонская полицейская будка за чёрт знает сколько километров от Лондона.

Элайза старается успокоить дыхание — иначе датчик на её запястье забьёт тревогу. Дверь будки приоткрывается и наружу высовывается всклокоченная седая голова в тёмных очках. Высокий худой человек. Мятый пиджак, воротник рубашки небрежно расстёгнут.

Элайза, привыкшая за время подготовки к полёту и пребывания на станции, к мужчинам в аккуратно застёгнутой форме или дорогих костюмах и при галстуках, недовольно хмурится. Человек в непроницаемо тёмных очках строго и требовательно смотрит на неё в упор:

— Где он?

Элайза реагирует совершенно спокойно:

— Кто вы?

Незнакомец достаёт из внутреннего кармана какую-то карточку — Элайза успевает углядеть только фотографию самого взъерошенного, незнакомую печать и крупно: «ЮНИТ». Пришелец явно недоволен задержкой — он видно воображает себя большим начальством, не привыкшим объяснять причины своего появления в вашей жизни — «Хватит вопросов. Мне нужна ваша одежда, ботинки и мотоцикл».

— Я Доктор.

— Доктор чего? Вы врач? Учёный?

— Просто Доктор. Все зовут меня просто Доктор.

Дверь будки открывается снова и у Элайзы от удивления расширяются глаза — та самая молоденькая учительница. И даже пальто то самое, что было на ней в парке из сна. Девушка удивлена не меньше Элайзы, но теперь смотрит на своего спутника задрав носик и лучась от ехидства:

— Это она. А ты говорил, что мне примерещилось.

Доктор недовольно морщится:

— Ладно. Ты выиграла спор. Но сейчас у нас нет времени. Где он?

— Кто? — Элайза смотрит на учительницу из своего сна в упор. — Кто вы?

— Клара Освальд. Мы должны поговорить с вашей недавней находкой.

— Кто вы? — Элайза с трудом гасит улыбку — в коридоре словно эхо бродит. На этот раз вопрос задал Ричард Стрикленд. Почти вся команда собралась за его спиной и ждёт ответа. Элайза не появилась к завтраку вовремя, датчик у неё на запястье таки сообщил о сильном учащении пульса и изменении в частоте и силе дыхания.

Доктор демонстрирует свою бумажку и на этот раз подносит её к самому носу Ричарда, держит её заметно дольше. Ричард вытягивается во фрунт и пропускает Элайзу и загадочную парочку из будки к дверям лаборатории.

Неизвестного нашла команда техников, когда после сильной бури, отправилась на поверхность для ремонта антенн и осмотра внешнего корпуса станции. Ему крупно повезло, что кто-то из учёных настоял на отправке на станцию большого аквариума. Никто не надеялся на то, что в океане под толщей льда, который покрывал всю планету, удастся обнаружить что-то, крупнее одноклеточных водорослей. Над оптимистом посмеивались и когда он узнает о находке, это будет час его триумфа. Но пока, по непонятным причинам, никак не удавалось выйти на связь с Землёй.

Доктор стоял у аквариума и постукивал пальцами по стеклу. Элайзе понадобилось полминуты чтобы понять — Доктор использовал код, похожий на «морзянку». И ему отвечали. Наконец «беседа» закончилась. Доктор развернулся к доктору Роберту, который застыл на пороге своей лаборатории:

— У вас есть два часа.

— Два часа на что? — Ричард заметно ощетинился. Он столько времени был тут самым главным и единственным начальником, а теперь появился этот парвеню и командует.

— Вернуть его, — Доктор показывает на аквариум. — Предварительно извинившись. Он очень благодарен вам за спасение, но хочет вернуться домой.

— Иначе…

— Иначе станция будет уничтожена. Я мог бы эвакуировать весь персонал, но боюсь, что даже это не поможет.

…

— Но как они узнали? — Ричард в недоумении и раздражён. — Как?

— У вас нет связи с Землёй, — спокойно констатирует Доктор.

— Да. Мы бьёмся уже неделю и не можем понять, что происходит…

— И не сможете.

Стрикленд подпрыгивает на месте и тычет пальцем в Доктора:

— Это всё ваша вина! Это вы!

Доктор пожимает плечами:

— Я не шпион и не диверсант. Я ваша последняя надежда вернуться домой, Стрикленд.

…

— Это всё из-за этой твари… — Стрикленд поднимает пистолет. — Это она превратила всех нас в кукол и мы передавали его послания…

Доктор закатывает глаза:

— Ну почему все такие идиоты?! Я добился отсрочки на несколько часов. Нам дали возможность спокойно размонтировать установку и всё подготовить. И в последний момент вы решили всё испортить? И всё из-за чего? Потому что это я, а не вы спасаете ваши задницы… Задето ваше самолюбие? Гордость? У нас нет времени на эти глупые разборки, мистер Стрикленд. Все могут погибнуть.

Элайза спокойно смотрит на Стрикленда, открывает рот… Её никто не слышит, кроме Ричарда, но она сама, без пояснений Доктора, знает и понимает, что сейчас происходит. Это пение. Она поёт. Стрикленд с глупой улыбкой безвольно роняет руку и оседает на пол. Клара с брезгливым выражением лица отталкивает в сторону пистолет Ричарда.

— Сирена, — констатирует Доктор. — Вот через кого этому парню удавалось воздействовать на остальных. Усилитель сигнала.

…

— Господин Хофстеттлер, вы же примерно представляете какие условия царят в океане этой планеты на глубине в несколько километров? Химический состав, примеси… Прочие показатели.

— Примерно такие же, как… — Доктор Роберт осекается и смотрит на Доктора круглыми глазами. — Вы хотите сказать?

— Да. Им было тесновато здесь и они уже давно обосновались на океанском дне Земли. О котором вы знаете даже меньше, чем об обратной стороне Луны. Истории про русалок и сирен, а также прочих обитателей морей и океанов имеют под собой реальное основание. Наша Элайза потомок сирены, которая была родом с этой планеты.

Доктор Хоппер внимательно смотрит на Элайзу:

— Вы же не знаете кто ваши родители, мисс Эспозито?

— Да, я сирота. И со своей приёмной матерью я познакомилась во сне.

Даже у Клары удивлённо приподнимаются брови. Доктор Хоппер откидывается на спинку кресла:

— Как это?

— Она мне приснилась. Я была ещё совсем крохой… Она расспрашивала меня обо всём — что и кто я, откуда… Поила чаем. Больше никто так не умеет печь пироги. Это продолжалось несколько ночей, а потом мы встретились наяву. Она приехала за мной в приют.

— И где она живёт? — поинтересовалась с любопытством Клара.

— В моих снах. Когда мне исполнилось восемнадцать и я стала жить самостоятельно, она решила, что ей пора вернуться к себе домой.

— Куда? — Доктор Хоппер с интересом разглядывает Элайзу. Остальные молча сверлили её глазами. Самый тихий член команды и вот…

— В Зачарованное Королевство, — Элайза никак не ожидала, что Доктор Хоппер так среагирует — Арчи залился хохотом. — Что такое?

— Ну конечно же! Русалки легко перемещаются между мирами! Я сам родился в Зачарованном Королевстве и вырос там, а в этот мир попал не по своей воле. Там я был Сверчком Джимини и наставником Пиноккио. И другом Джеппетто.

— Пиноккио?! — у Клары глаза стали на пол-лица.

Доктор недовольно покосился на Арчи:

— Я не верю в сказки и магию…

Элайза зевнула и… исчезла. Появилась через несколько минут и на стол перед Доктором упал свежий «Таймс»:

— А теперь?