Вместе

Глава 1

Из дневника Рулы Тэс

Месяц молодой травы, 14 день, 228 год эры Закатного Неба.

"Доктор Лэй предложил мне вести дневник. "Может, хоть это поумерит твою злость, Рула!- сказал он. Пиши все, что у тебя на душе и, возможно, тебе станет легче. Хотя я никак не пойму, чего ты все время сердишься? Любая знатная особа мечтала бы о твоей жизни, не говоря уж о простолюдинках. Посмотри у тебя есть все - дворец, платья, слуги. Когда Хранитель здоров, ты можешь танцевать на балах и слушать музыкантов. У тебя лучшая еда, лучшие лекари, лучшие парикмахеры. По-моему, ты сама не знаешь, чего хочешь!"

Что он может понять, этот глупый толстый дурак?

Итак, дневник, наверное, мне стоит представиться: меня зовут Рула.

Точнее так: мое полное имя Рула Тэс, мне двадцать лет, и я живу во дворце. Вовсе не потому что я принцесса или что-то вроде. Я сопровождаю Хранителя. Ну как сопровождаю: Хранитель практически никуда не ездит, а я не езжу вместе с ним. Мы также никуда не ходим, оба почти безвылазно сидим дома. Хранитель - потому что слаб, я - потому что он не может без меня. "Не может..." - фраза как из любовных романов, которыми я зачитывалась в четырнадцать. Великий Герцог, изнывающий от страсти к простолюдинке, бросал к ее ногам все свое богатство и кричал: "Я не могу без тебя!" У нас с Хранителем другая история. Никакой любви, никакой дружбы, никаких задушевных разговоров. Я его донор.

Да, дневник, раньше я не знала такого слова. Оно слишком мудреное, привез его откуда-то из-за моря молодой доктор Тим. Там он учился, там нахватался всех этих понятий, там получил такие знания, что у нас, в Антарии ни один, даже самый старый и опытный лекарь, не мог с ним сравниться. Доктору Тиму было всего двадцать четыре, когда он понял, что не так с семилетним Дини, сыном тогдашнего Хранителя.

"У него дыра в...в душе!", - так сказал молодой лекарь Великому Хранителю.

"В душе? - переспросил Хранитель - Как это?"

"Ваша Мудрость", - сказал Тим. "На научном языке это все называется по-другому, но так Вашей Мудрости будет легче понять, что с вашим сынишкой."

Прежний Хранитель даже не разозлился на сомнения в его способности соображать, видимо, слишком доверял ученому лекарю, лишь предложил Тиму большие деньги на научные исследования. И тогда доктор Тим создал эту штуку. Ту самую, что ищет человека с похожей душой. Необходимо было найти донора поскорее, иначе Дини, единственный наследник Хранителя, не дожил бы до своего восьмилетия. Искали несколько месяцев, заезжали во все дома, во все трактиры и постоялые дворы. И нашли. Меня. Теперь дыра в душе у Хранителя прикрыта небольшой заплаткой, в то время как моя рана становится все шире и шире.

Да, у меня есть все: наряды, служанки, хорошая еда и дорогие украшения. Зачем мне это, если некому демонстрировать платья и драгоценности? Хранитель никуда не ездит, гостей и послов сам не принимает, а уж на балах я все это время присутствовала два раза, когда этому несчастному Дини внезапно полегчало, и он изволил посетить шумное сборище знати. Разумеется, Хранитель не танцевал, сидел бледный на троне, а мне повезло пройти два круга с молодым герцогом Гейном. Правда, круги эти были внутри большого круга: танцы были устроены так, чтобы я не могла отойти далеко от Дини, а не то бы с таким трудом налаженная доктором Тимом золотая нить, тянущаяся из груди Хранителя до моих ребер, нить, видимая лишь нескольким во дворце, порвалась бы, и тогда...

Что было бы тогда, я себе думать не позволяла. Иначе размечтаешься, представишь себе, что ты свободна от Хранителя, что можешь путешествовать в карете по лесам, городам и деревням, плыть на корабле по бескрайнему морю, знакомиться, смеяться и танцевать, так на душе тяжело становится. Если Дини доживет до старости, то и мне стареть, седеть, рассматривать в зеркале морщины, и все это в соседней от Хранителя комнате. Все эти десятки лет я буду рядом. Мы будем вместе.

И никогда у меня не будет любви. Никакой красавчик вроде Гейна не поведет меня под венец, я не подниму на руки своих детей, потому что не станет Верховный Хранитель Великой Антарии рисковать жизнью ради моей.

А этот толстый дурак Лэй спрашивает, почему я такая злая? Как ты думаешь, дневник, почему?

Из дневника Рулы Тэс

Месяц молодой травы, 17 день, 228 год эры Закатного Неба.

Нет, представь себе, дневник, этот Лэй принялся расспрашивать меня, как я отношусь к Дини. Что я могла ему ответить? Ну я и сказала как подобает, мол, бесконечно люблю Верховного Хранителя, и моя жизнь принадлежит Его Мудрости. Толстяк начал ухмыляться и спрашивать, не могу ли я уточнить, что именно чувствую. Ага, так я и сообщила. Чтоб меня объявили государственной преступницей? Хотя, дневник, разве они могут бросить меня в темницу? Тогда Дини придется покинуть свои великолепные покои и жить в подвале. Ой, может стоит рассказать им, что я этого их Верховного Хранителя ненавижу? Я бы даже в темнице время провела, чтобы знать, что он тоже ворочается с боку на на бок на огромной мягкой кровати, но стоящей во тьме и сырости.

Хотя нет, дневник, в подвале Дини умрет, воздух там не для его легких, а меня запрут навсегда. Лучше уж здесь.

Вот он ворочается, слышишь, дневник? Проснулся, сейчас будет читать, потом к нему придут министры. Обсуждать будут темы мне непонятные, да я и не прислушиваюсь особо, своих дел хватает.

Дини редко покидает свою кровать, разве что по телесной необходимости, а в остальное время лежит, так он слаб. Один подвыпивший посол пытался выяснить, есть ли у меня близость с Хранителем, раз уж мы совсем не разлучаемся, и каких женщин он предпочитает? Какая близость, какие женщины, ему ложку-то поднять тяжело. Да и кто в здравом уме лег бы с Дини в кровать, он же урод. Тощий, длинный, бледный как смерть. В детстве, помнится, он был рыженький, с отметинами солнца на лице. Но волосы и ресницы выцвели, веснушки побелели, и в нашем дворце даже не нужно легенд о приведениях, Дини легко затмит их всех.

Да уж, Дини не герцог Гейн.

Из дневника Рулы Тэс

Месяц молодой травы, 25 день, 228 год эры Закатного Неба.

Дневник, ты не представляешь, что произошло за эту неделю! Я так волнуюсь, что не знаю, как начать. В общем, к Хранителю приходил герцог Гейн. Я, чего уж замалчивать, прислушалась к их разговору. Почти наизусть запомнила, то о чем они толковали, на память я с детства не жалуюсь.

Гейн начал так: "Ваша мудрость, я как ваш ближайший родственник ("во дела, - подумала я, - Гейн - родственник Дини) очень волнуюсь за ваше состояние. До меня дошел слух, что здоровье Великого Хранителя в последнее время ослабло. Вся наша семья - матушка, батюшка, сестрица, мы все очень переживаем. Меня послали узнать, не могу ли я чем-то помочь."

Хранитель ответил ему своим тихим, срывающимся голосом: (мне даже пришлось прислушиваться, дневник!)

"Когда-то, братец, ты звал меня просто Дини. Помнишь, как мы сбежали из дворца пускать кораблики в городском канале? А как кошку с дерева спасали? Я тогда хотел отказаться от престола, ведь мы с тобой мечтали стать пиратами. Мы просто грезили о море, братец! Нам было по шесть. А теперь? С семи лет я посмешище. Не воин, не пират, не звездочет и не капитан корабля. И уж, тем более, не хранитель большой страны. Глупая сломанная кукла, за чьей спиной творятся чудовищные дела. А я даже не могу встать с кровати, чтобы разогнать всех этих министров, обворовывающих Антарию.

Тут Гейн принялся убеждать Дини, что тот еще встанет с постели, Антария окрепнет, что все обязательно будет хорошо. Все-таки он очень благородный, Гейн! А Дини молчал...Мне даже жалко его стало, дневник, по-настоящему. А потом я вспомнила, что Хранитель украл у меня жизнь и тут же перестала жалеть.

Но перейду к главному: в коридоре мы с Гейном столкнулись. Что греха таить, я специально вышла из своей комнаты и сделала вид, что важные дела ведут меня прямо мимо покоев Хранителя. Гейн поднял на меня глаза, улыбнулся и схватил мою руку.

"Рула, Рула, я так рад вас видеть" - прошептал он.

Но дверь в покои открылась, этому несчастному Дини понадобилось что-то сказать братцу. Он очень удивился, увидев нас. Я пролепетала: "Ваша Мудрость", поклонилась и убежала к себе. Он все портит, этот ужасный Дини.

Вечером я спросила у своей нянюшки, почему Хранитель называл Гейна братцем. "Так они кузены, милая" - ответила старая Тин. "Папенька Хранителя, почитай, наш бывший Хранитель, и матушка Гейна - родные брат и сестра. А ты не знала?"

А я и не знала, дневник!

Из дневника Рулы Тэс.

Месяц Высокой Луны, 10 день, 228 год Эры Закатного Неба.

Ох, дневник, я так счастлива! Мы с Гейном собираемся пожениться. Через пару дней после нашей встречи мне принесли письмо. Гейн писал, как был счастлив видеть меня, что и к брату он пришел только ради встречи со мной, что он не может без меня. Боже, как я люблю его, дневник! Мы уедем далеко-далеко! Будем путешествовать, съездим к морю, посетим столицы других стран. Будем танцевать, делать покупки, а еще... Ох, от мысли о близости с Гейном, точнее Мариусом, (таково имя моего жениха) у меня краснеет лицо.

Тебе, наверное, интересно, дневник, а как же Дини? Не беспокойся, Гейн консультировался со всеми придворными лекарями. Дини осталось меньше месяца, он слабеет с каждым днем. С моим побегом ничего не изменится. Я не убийца, дневник, Хранитель и так умирает.

..............

В 24 день Месяца Высокой Луны у Рулы все было готово к побегу. Собраны в узелок платья, любимые книги, зеркало, драгоценности, написано письмо нянюшке. В полночь, в последний раз окинув взглядом комнату, в которой она прожила последние четырнадцать лет, Рула вышла и закрыла за собой дверь. Около дворца Рулу должен был ждать всадник, который отвезет ее к жениху. Стражников люди Гейна должны были отвлечь.

"Я не убийца, - сказала она себе, ступив на лестницу и почувствовав как меж ребер натянулась золотая нить. "Не убийца, - повторила она, когда нить стала слабеть и раскачиваться.

"Я не убийца, - почти закричала она, когда лопнувшая нить ударила ее по ребрам.

"Не убийца", - повторила она шепотом.

Стражников внизу действительно не было, как не было и всадника у ворот. Рула ждала несколько минут, пока все не поняла. Не нужна была она Гейну. Ему нужна была смерть Дини. Потому что на самом деле Хранитель не умирал. Да, он был слаб, да, как всегда болел, но не умирал. А она его убила. Ради корыстного вероломного Гейна, который был следующим претендентом на престол, ведь у Дини не было детей. Она убила Хранителя.

Тут бы Руле бежать, но она повернулась, вошла обратно во дворец и стала подниматься к своим покоям. Пусть утром ее найдут и бросят в темницу, она заслужила.

Раз ступенька - и восьмилетний Дини учит ее пятилетнюю рисовать.

Два ступенька - и десятилетний Дини приносит ей маленького рыжего котенка, который потом сбежал.

Три ступенька - и двенадцатилетний Дини рассказывает ей о звездах.

Четыре ступенька - и четырнадцатилетний Дини , смущаясь, дарит ей цветы, ведь у нее сегодня день рождения.

Как она могла обо всем этом забыть?

Дальше Рула бежала, не помня себя. Влетела в свою комнату, рванула тяжелую дубовую дверь, ведущую в покои Хранителя. Внутри огромного зала было тихо и темно. Дини лежал, не шевелясь. Рула подошла к кровати, подняла край одеяла и легла рядом. Обвила еще тёплого Хранителя руками и ногами, прижалась грудью к его спине и стала пытаться вытянуть из себя золотую нить, протянуть ее к ребрам Дини, наладить связь. Рула заведомо знала, что ничего не получится, но тянула и тянула эту нить, и когда она, казалось, замерцала, или обезумевшей Руле это только почудилось, в покои ворвалась стража...

Я бесконечно люблю Верховного Хранителя, и моя жизнь принадлежит Его Мудрости...