Вихри Тьмы

Глава 1. Вакханалия монстров

I

Нечисть налетела внезапно, стремительно, со всех сторон. Сверху пикировали громадные нетопыри, распластав перепончатые крылья, злобно сверкая красными глазами, скаля острые кривые зубы и оглушительно вереща. Со всех сторон набежали какие-то чудища, разного размера. Здесь были ведьмы с перекошенными лицами, страшными горящими глазами и огромными кривыми носами, гномы с большими бородатыми мордами и морщинистыми крючковатыми руками; разные монстры серого и зеленоватого цвета, с уродливыми жуткими мордами, вытаращенными глазами и оскаленными зубами. Эти монстры имели очень страшный вид: не люди, не звери, а какие-то фантасмагорические твари: несимметричные, несуразные, с тремя и четырьмя глазами, двойными носами и прочими невероятными уродствами.

Эти мерзкие чудища окружили телегу и бесновались вокруг нее в какой-то странной жуткой вакханалии… Лошадь в ужасе фыркала и пыталась отбрыкиваться, но ее просто разодрали на части и сожрали, жадно чавкая и сладострастно причмокивая, слизывая дымящуюся кровь с крупа лошади, которая судорожно дергалась в агонии… Телега завалилась набок, жалобно вращая колесами в воздухе.

Эльвина, оцепенев от ужаса, в страхе прижалась к матери и утратила возможность соображать. Она не понимала, что происходит вокруг и почему. Девушка еще никогда не сталкивалась с нечистой силой, только в церкви кое-что слышала о ней… Они с матерью проживали в отдаленном доме, обрабатывая свой небольшой надел и зарабатывая на жизнь тяжким трудом. У них было свое хозяйство: огород, виноградник, скотина и куры. Мать Эльвины, Мария, еще подрабатывала швейным ремеслом, но заказов было мало: ее почему-то чурались односельчане…

Эльвина была статной красивой девушкой с длинными, до пояса, золотыми волосами и лазурными глазами; сегодня наступило ее совершеннолетие, и они с матерью, собрав кое-какие продукты своего хозяйства, везли их в город на продажу, чтобы купить девушке новую одёжку (старая уже истрепалась и была мала). И вдруг… такая напасть, неожиданная и непонятная… Мать с дочерью укрылись за опрокинутую телегу, словно та могла предоставить им спасение… А нечисть бесновалась вокруг них, высоко прыгая, судорожно дергаясь и размахивая руками, лапами, хвостами — у кого что было. Все они дико вопили, визжали, свистели, хохотали, улюлюкали, — в общем, производили громкий фантасмагорический шум, какую-то какофонию. Мать Эльвины судорожно крестилась и пыталась молиться шепотом немеющими от страха губами. Девушка сидела в полном ступоре, глядя перед собой невидящими глазами, расширенными от ужаса, и молча ждала смерти. Ей было очевидно, что эти исчадия Преисподней исторгнуты Сатаной для того, чтобы похитить душу юной девы к себе в Ад, и ничто уже не спасет ее. Но почему именно ее? Почему именно сейчас? Она что, оказалась в проклятом месте в неудачное время? На нее что, просто наткнулись слуги Сатаны, в своем внезапном набеге на мир людей?..

Правда, вся эта нечисть пока их не трогала, а лишь буйствовала в какой-то вакханалии; может, их берегли как жертвы для каких-то мрачных таинств и обрядов или изощренных издевательств?..

Вдруг утонченный слух девушки уловил какие-то новые звуки; какой-то топот и даже цокот… Эльвина выглянула из-за телеги и увидела, что из города к ним по дороге скачет отряд вооруженных людей в латах. Всадники несли какие-то знамена, среди них были и монахи в темных балахонах, и орденские рыцари в длинных белых плащах с нашитыми красными крестами (тамплиеры), и просто рыцари-бакалавры… Куда это они скачут?.. Может, не проскачут мимо, вмешаются?.. Конечно, особой симпатии к рыцарям ни Эльвина, ни ее мать не испытывали как простолюдинки, но все же лучше иметь дело с господами, чем с нечистью… Сердце девушки забилось с радостной надеждой…

Всадники приближались, и по ним было видно, что они готовятся к бою. Рыцари опустили забрала на шлемах и выставили вперед копья, монахи извлекли из-под ряс кресты, прочие латники стали натягивать арбалеты… Колонна всадников начала перестраиваться в каре, и стало очевидно, что они готовятся атаковать нечисть. Откуда же здесь взялся отряд рыцарей, готовый к бою, именно в тот момент, когда он оказался так необходим?

Нечистая сила, оставив женщин в покое, развернулась и напала на всадников. Закипела жестокая сеча. Обе женщины, выглядывая из-за повозки, с ужасом наблюдали не виданную ими до сих пор захватывающую битву.

Гномы и прочие монстры атаковали рыцарей, но те бесстрашно отбивались длинными копьями и мечами, закрываясь щитами. Однако иногда чудищам удавалось перегрызть ноги коню, и рыцарь валился наземь. На него тут же наваливалась орава всякой нечисти и с громким яростным ревом растерзывала рыцаря. Стая нетопырей атаковала сверху с пронзительными воплями, но арбалетчики метко сражали их градом стрел. Эльвина заметила, что арбалетчики перед выстрелом мочили наконечник стрелы в каких-то бутылках (как она потом узнала, это была святая вода). Монахи громко распевали псалмы и отбивались крестами; как ни странно, это им помогало, на них нечисть явно избегала нападать.

Бой был жестоким и кровопролитным. Поначалу казалось, что многочисленная нечисть сомнет небольшой рыцарский отряд, но потом стало ясно, что рыцари все же побеждают. Они держались строем, сражались сплоченно и дружно, тогда как монстры и гномы нападали с разных сторон, неорганизованно и несогласованно, и каждый из них оказывался под ударом сразу нескольких рыцарей, пока другая нечисть успевала к нему на подмогу. Как только падал какой-то рыцарь, его тут же заменял другой, смыкая каре, и этот строй чудища никак не могли разбить. Арбалетчики же укрывались за спинами рыцарей внутри каре и без помех вели непрерывную стрельбу, быстро перезаряжая свое оружие. В итоге мастерство, отвага и дисциплина рыцарей оказались сильнее яростного, но неорганизованного натиска нечисти, и монстры, оставив гору трупов, поспешно ретировались в чернеющий неподалеку лес.

II

Рыцари вложили мечи в ножны, спешились и подняли забрала, утирая пот. Латники поставили на дорогу телегу и стали складывать на нее убитых и раненых, над которыми монахи принялись читать свои молитвы. Женщины молча смотрели, не веря в свое чудесное спасение. К ним подъехал на коне статный рыцарь, с красивым мужественным лицом и длинными светлыми волосами до плеч. Судя по роскошной чеканке доспехов и дорогому плащу, он был главным.

Эльвина склонилась перед ним в низком реверансе, подбирая слова благодарности.

— Это ты Эльвина? — спросил он неприветливо, глядя на девушку весьма холодно и как-то враждебно большими серыми глазами.

— Да, я, мой господин, — подтвердила девушка и еще раз низко поклонилась. Откуда знатный рыцарь мог знать имя безвестной бедной крестьянки?..

Сероглазый красавец грубо подхватил ее своими сильными руками и посадил перед собой на коня.

— Поехали! — громко крикнул он и взмахнул рукой.

Его тут же окружило несколько рыцарей вперемежку с монахами, телегу с убитыми и ранеными запрягли, и процессия двинулась в обратный путь, в город. Мать девушки так и осталась на дороге, раскинув руки в сторону, и с недоумением смотрела на удаляющийся отряд, который увез ее дочь; на нее же и вовсе не обратили никакого внимания, как будто ее и не было…

Эльвина доверчиво прижалась к бронированной груди рыцаря. Златокудрый красавец холодно смотрел вдаль, не обращая на нее никакого внимания, но поддерживая (или удерживая?) ее обеими руками. Эльвина витала в облаках блаженства. Еще бы! Побывать в такой крутой переделке! На нее напала самая настоящая нечисть! Ее спас красивый благородный рыцарь, и вот теперь он везет ее куда-то на своем коне! Куда?.. И должен ли ее спаситель теперь жениться на ней? Или как?.. Ведь она простолюдинка… Но в одном девушка не сомневалась: теперь-то всё будет хорошо…

Некоторое время Эльвина пребывала в состоянии счастливой эйфории. Потом к ней стала возвращаться рассудительность. Она заметила настороженные взгляды рыцарей, направленные на нее; монахи отгораживались от нее крестами и бормотали какие-то молитвы. Эльвину это насторожило… А интересно, откуда все же благородный рыцарь знает ее имя? И ради чего вообще рыцари сражались с нечистью? Ведь не ради нее, безвестной и никому не нужной крестьянки?..

— А куда мы едем? — отважилась спросить она робко рыцаря, но тот не удостоил ее ответом, словно бы и не слышал…

Но вот показались городские стены. Эльвина стала с интересом осматриваться: девушка редко бывала в городе и почти ничего не видала в жизни, кроме своего села. Процессия проследовала по широкой дороге прямо на главную городскую площадь. Здесь их уже ждали, судя по всему. На площади стояли священнослужители в нарядных одеждах, с хоругвями и свечами в руках, вся площадь была оцеплена стражниками, за ними толпились горожане, как простые, так и знатные. Когда процессия рыцарей приблизилась к площади, священнослужители двинулись навстречу, распевая церковные гимны и подняв хоругви. Впереди шел епископ в роскошной красной сутане. Все это выглядело довольно красиво и торжественно.

«Должно быть, они отмечают победу святого воинства над бесовским отродьем, — подумала Эльвина. — Но при чем здесь я?»

— О доблестный сэр Агильбер! — воззвал к рыцарю епископ, когда процессия вошла на площадь. — Я вижу, ты справился с порученным тебе делом? Это и есть та самая Эльвина?

— Да, — лаконично ответил рыцарь и стряхнул Эльвину с коня к ногам епископа. — Берите ее. И позаботьтесь о раненых и убитых.

Двое дюжих монахов подхватили девушку за руки и повели к центру площади.

«Боже, все это ради меня?.. Да с чего бы?» — горделиво подумала Эльвина. Однако ее восторг быстро улетучился, когда она узрела посреди площади помост, обложенный связками хвороста; в центре помоста высился крест. Девушку втащили на помост и привязали к кресту. Монахи, сложив руки на груди, стали громко читать молитвы на латыни. Содержание этих молитв был непонятно неграмотной крестьянке, но по выражению лиц монахов и отдельным словам она поняла, что речь идет об изгнании темной силы и призвании Христа в помощь… Вперед вышел монах в черной рясе с Библией и крестом в руках, с грозным и хмурым выражением лица. Это был городской инквизитор. Он стал что-то торжественно вещать на латыни…

«Боже, да не принимают ли они меня за ведьму? — с ужасом подумала Эльвина. — Да за какие же грехи? Они что, думают, что я заодно с той нечистой силой, от которой меня освободили рыцари? Они что, не понимают, что я была лишь жертвой их нападения?».

Девушка воззвала к Агильберу, который вез ее сюда, чтобы он поведал всем присутствующим, что никакого отношения к нечисти она не имеет. Но монахи не дали ей говорить. По знаку инквизитора ей завязали рот. Все это походило на казнь ведьмы… Но ведь должно же быть следствие, суд… Ей должны были предъявить хоть какие-то обвинения и предоставить возможность оправдаться, или хотя бы предать ее испытаниям, пускай даже пыткам… За всю свою недолгую жизнь Эльвина не совершила ничего постыдного или противозаконного, не прибегала к колдовству или магии и даже не знала, как это делается… За что же ее теперь собираются казнить?!. И почему так скоро? Все собравшиеся уже словно ждали ее, именно ее… Они даже заранее знали, как ее зовут?.. Наверное, дело все же не в том, что ее случайно приняли за участницу бесовского шабаша на дороге… А рыцарь Агильбер взирал на все это со своего коня молча, мрачно и высокомерно…

Между тем на помост взошли двое монахов с молотками и клиньями в руках и стали прибивать руки девушки к кресту… От дикой боли бедняжка зашлась в нечеловеческом вопле… Окончив свою работу, монахи тупыми ножами грубо обрезали девушке ее роскошные золотистые волосы и надели на голову черный колпак. Потом спустились с помоста вниз и стали разжигать огонь…

Монахи бубнили свои молитвы, инквизитор с грозным видом громко творил какие-то заклинания, размахивая крестом и брызгая на помост чем-то из миски… Святая вода, что ли? Несколько капель попали на кожу Эльвине и больно обожгли ее. Ничего себе святая вода, подумала девушка; кислота какая-то, печёт, как смола. Уксус, что ли? Впрочем, не это было главное. Огонь стал разгораться; языки пламени принялись жадно лизать помост, а крест с прибитой к нему девушкой стало заволакивать едким дымом…

Опомнившись, Эльвина попыталась попросить хотя бы крест для последней молитвы, но обвязанный рот не давал ей сделать этого… Девушка закрыла глаза и принялась истово читать молитвы про себя, сосредоточившись на образе Спасителя…

III

Вдруг до нее донеслись крики, вопли, жуткое рычанье и какой-то клекот, похожий на птичий, но очень громкий и страшный. Девушка открыла глаза и увидела невероятную картину: вся площадь была атакована свирепыми монстрами. Сверху пикировали драконы с большими перепончатыми крыльями и разверстыми зубастыми пастями, из которых били яркие струи всепожирающего огня. По земле прыгали какие-то чудища, похожие на огромных цыплят, с мощными когтистыми лапами, короткими неразвитыми крыльями и мощными клювами, усеянными длинными острыми зубами; если бы Эльвина знала мировую фауну, то сказала бы, что эти существа похожи на страусов, только с клювами птеродактилей. Верхом на этих взнузданных чудищах сидели злобные гномы в доспехах, они посылали в людей огненные стрелы из странных арбалетов. Шагали громадные неуклюжие серые великаны, похожие на каменные; они размахивали своими огромными мощными кулачищами, сокрушая все вокруг. Сновали еще какие-то зеленые могучие полузвери-полулюди, с громадными красными глазами и клыкастыми ртами, вооруженные большими дубинами и мечами; один удар такой грозной дубины разбивал рыцаря всмятку вместе с доспехами…

На площади воцарился хаос; люди впали в панику. Рыцари пытались сражаться, но в большинстве погибли; прочие латники и монахи с воплями носились по площади в поисках убежища, но не находили его. Народ в ужасе разбежался по домам. Вся площадь вскоре была завалена окровавленными трупами и объята пламенем…

Священнослужители укрылись в соборе, который защищали солдаты с рыцарем Агильбером во главе… Туда почему-то нечисть не совалась… Эльвине было понятно, что темные силы пытаются взять реванш у рыцарей за свое поражение в поле. В этот раз нечисть выставила куда более грозные силы, которым городские власти поначалу не смогли противопоставить ничего… Все случилось слишком неожиданно; никто не ожидал нападения, да еще столь мощного и дерзкого; жители города вообще не припоминали нашествия темных сил на своей территории, даже в летописях не было ничего подобного…

Вдруг на помост, где была распята Эльвина, с неба спикировал двуглавый дракон, и с него соскочил грозный воин в чешуйчатых позолоченных доспехах и в шлеме восточного типа. В руках у него был огромный лабрис — двусторонняя секира.

«Мне конец, — подумала Эльвина. — Он сейчас разрубит меня на куски… Но это лучше, чем сгореть в огне…».

Однако воин стал рубить не девушку, а ее крест. Несколько мощных ударов — и крест развалился в щепы. Сильными резкими движениями воин выдернул клинья из ее рук, сбросил с нее колпак, схватил ее на руки и посадил на своего дракона. Дракон тут же взмыл в воздух, издавая клёкот боли — он опалил свои крылья в огне. Стражники, отвлеченные боем с монстрами, не сразу поняли, что произошло, но потом спохватились. По команде Агильбера они стали стрелять по дракону из арбалетов, но было уже поздно: дракон поднялся слишком высоко. Монстры и прочая нечисть тут же стали отступать, покидая поле боя. Их не преследовали: было слишком много раненных…

— Ну, что я вам говорил? — сумрачно изрек епископ бургомистру. — Вот видите, как за нее сражалась нечисть? Всё бесовское отродье было здесь, я такого шабаша чудищ еще не видал в своей долгой жизни…

Вылетев за пределы городских стен, дракон приземлился на лужайке. Воин слез на землю и склонился перед Эльвиной в низком поклоне:

— О принцесса, позвольте представиться: я — Музаффар, багадур мурзы Амира. Он послал меня освободить Ваше высочество. Дракон не может лететь дальше — он опалил крылья. Извольте пересесть в паланкин. Но сначала я облегчу Ваши страдания.

Он быстро перебинтовал девушке ее окровавленные руки и дал какого-то питья. Двое рослых великанов поднесли к ней роскошные крытые носилки, отделанные изнутри шелком, с мягким удобным сиденьем, красивыми пуховыми подушками и бархатными красными занавесками. Эльвина соскользнула с дракона и залезла в паланкин. Мягкие подушки, роскошные ткани, убаюкивающее колыхание носилок — всё это внесло успокоение в смятенную душу Эльвины, а питье уменьшило ее боль. «Кажется, меня принимают за какую-то принцессу, — подумала она. — Ладно, пусть отнесут подальше от города, а там будь что будет. Авось не убьют. Хуже, чем на костре, уже не станет…».

Эльвина вдруг почувствовала смертельную усталость, усиленную потерей крови. Девушка закрыла глаза и сразу словно провалилась в глубокую темную пропасть… Очнулась она, когда ее осторожно и бережно вынесли из паланкина. Эльвина была в стенах какого-то замка. В полусознании она видела, как ее внесли в главную башню (донжон), перенесли в жарко натопленную баню, раздели, обмыли и обрызгали какими-то приятно пахнущими благовониями. Потом пришел бородатый старец в звездастом халате и остроконечном колпаке; он осмотрел ее раны, покачал головой и смазал их какой-то мазью, заново перевязал, а вовнутрь дал какое-то снадобье. Стало сразу легче; уже в полусне девушка ощутила, как ее осторожно несут и укладывают в мягкую чистую постель, разогретую бутылками с горячей водой. Она уснула, едва ее укрыли пушистым теплым одеялом.

Глава 2. Ночной визит

I

Яркие лучики солнца пробивались в окно. Эльвина проснулась и зевнула. Боже, ну и сон же ей приснился… Кошмар… Девушка сладко потянулась, и это движение вдруг отдалось ноющей болью в руках. Эльвина осмотрелась. Она находилась в какой-то уютной комнате, в роскошном алькове. Руки были перебинтованы. Значит, это был не сон?.. О Господи!..

В комнату вошла девушка с кувшином, в восточном наряде, с длинными волосами. Ее молодое лицо было красиво: правильный овал, нежная гладкая кожа, большие раскосые глаза… Только вот нос слишком приплюснут… Но что это?! У нее острые уши?!

— Доброе утро, Ваше высочество! — приятно улыбнулась она. — А я принесла Вам воды умыться… Я — Ваша служанка, меня зовут Латифа.

О ужас! Что у нее за клыки во рту? Прямо как у барса… Эльвина невольно натянула одеяло по самую шею.

— Да, я понимаю, холодно, — сочувственно вздохнула девушка. — Но надо умыться и приодеться. А то скоро придет Ваш жених…

— Какой жених?! — в ужасе переспросила Эльвина.

— Амир-мурза, — с удивлением ответила девушка. — Разве Ваше высочество его не знает?

— Первый раз слышу… — пробормотала девушка. — Это какое-то недоразумение, я не принцесса…

Латифа сочувственно улыбнулась.

— Во всяком случае, Вы — невеста нашего Господина. Это его выбор. Если у Вас есть вопросы, поговорите с ним сами. А сейчас надо бы привести себя в порядок, у нас мало времени. Вставайте!

Принцесса, да еще чья-то невеста… Что за чепуха? Однако надо вставать… Служанка налила в тазик теплой воды из кувшина и помогла девушке помыться. Эльвина зябко поежилась — и в самом деле было холодно. Латифа обрядила ее в нарядные одежды из парчи и шелка, восточного типа, и занялась ее прической и макияжем. Это заняло довольно много времени. Эльвина даже не подозревала, что существует так много различных косметических средств. Девушке насурьмили брови, нарастили ресницы, подкрасили глаза и губы, припудрили кожу лица, слегка подрумянили щеки… Она выносила это со стоическим терпением, ожидая результата… И когда Латифа с улыбкой поднесла к ее лицу зеркало, Эльвина просто не узнала себя: на нее смотрела какая-то сказочная восточная красавица…

— Ну вот, Ваше высочество, всё хорошо, — проворковала Латифа, собирая косметические принадлежности. — Сейчас Вам принесут еду, и Господин соизволит принять с Вами трапезу…

Она сложила руки на груди, отвесила низкий поклон и удалилась, пятясь спиной к двери. В комнату вошли несколько слуг, одетых по-восточному. Они молча поклонились, вкатили столик и накрыли его всяческими яствами, в основном незнакомыми, но весьма приятно пахнущими; от их запаха у голодной Эльвины потекли слюнки…

А вскоре в комнату величественно вошел и сам господин… Это был высокий мужчина средних лет, азиатского типа, с коротенькой бородкой вдоль подбородка и длинными обвислыми усами. Его лицо было правильным, но каким-то злым, а маленькие глазки смотрели настороженно и неприязненно. Одет он был в длинный парчовый халат, а ноги были обуты в мягкие сафьяновые сапожки с загнутыми носами.

Мужчина слегка поклонился и высокомерно произнес:

— Приветствую тебя, о прекрасная принцесса Джамиля! Я Амир-мурза, твой будущий муж.

— Это какое-то недоразумение, — пролепетала девушка. — Я вовсе не принцесса, а простолюдинка, дочь обычной крестьянки, и зовут меня Эльвина…

Амир вздернул свою бородку и, с недоумением глядя на девушку, некоторое время молчал.

— А кто был твоим отцом? — недоверчиво спросил он.

— Я… я не знаю, — заплетающимся языком проговорила Эльвина. — Мать говорила, что он бросил нас, когда я была совсем маленькой.

Амир смотрел на девушку пронзительным изучающим взглядом и загадочно молчал. И вот, когда Эльвина уже стала думать, что ее сейчас разденут и вышвырнут вон, да еще изобьют до полусмерти, если не до смерти, Амир вдруг покладисто произнес:

— Но ты же понимаешь, что князь не может жениться на простой крестьянке. Ты мне нравишься. Так что будешь пока принцессой, а после свадьбы — княгиней… — Он еще немного помолчал и добавил властным голосом: — Как тебя звала мать — это не важно, забудь. Отныне тебя будут звать «Джамиля», что значит «прекрасная». Это имя вполне соответствует княжескому статусу.

— Да, но я не готова замуж, — вздохнула Эльвина и невольно вспомнила прекрасного рыцаря Агильбера.

— Понимаю, — кивнул Амир. — А я и не тороплю тебя. Свадьба только завтра. У тебя будет время подготовиться. Твоя служанка Латифа поможет тебе в этом.

— Да, но я… не хочу еще замуж… — пролепетала Эльвина; Амир внушал ей страх и неприязнь. — Я… я еще не готова любить мужчину.

— А разве тебя спрашивают, чего ты хочешь? — пожал плечами мурза равнодушно. — Я лишь извещаю тебя о предстоящей свадьбе. Твое дело маленькое: родить мне наследника. Можешь не любить меня, но и других не смей, я позабочусь об этом, — добавил он угрожающе и пошел к выходу. Уже в дверях обернулся и бросил:

— Могла бы поблагодарить меня, что мои слуги спасли тебя от костра.

Эльвина была в ужасе. Господи, да что же им всем от нее нужно? Она с матерью жила своим трудом, никого не трогала, за что же такие напасти? Что такого она натворила? Почему всей этой нечисти нужна именно она? Эльвина вспомнила жутких монстров, которые вчера дважды кружили вокруг нее хороводы, и ей стало страшно. О Боже, куда она попала? И почему?

II

В комнату проскользнула Латифа.

— О, какие деликатесы! — завистливо воскликнула она, глядя на столик, уставленный яствами. — Можно, я чуть-чуть попробую? — и она, не дожидаясь разрешения, схватила что-то со стола. — А ты почему не ешь?

— Да что-то не хочется, — зябко поежилась Эльвина. — Неужели завтра — и под венец?

— Ага, — сказала Латифа с набитым ртом. — А ты что, и в самом деле простолюдинка?

— Да… — кивнула Эльвина, поникнув головой. — И я не понимаю, почему это вокруг меня такая суета? Отчего вашему господину нужен наследник именно от меня? Ведь он меня даже не любит…

— Значит, так надо, — философски заметила Латифа, отводя глаза в сторону. — Такова его воля, а твоя доля… Однако негоже княгине иметь повадки простой крестьянки. Придется мне натаскать тебя немного, чтобы завтра не осрамилась, а потом уже основательно займемся твоим воспитанием… Сначала придворный этикет…

И Латифа стала подробно и нудно разъяснять, как надо ходить, кому и как кланяться и улыбаться, что отвечать на какие вопросы и многое-многое тому подобное. Эльвина, погруженная в свои мысли, слушала ее вполуха и почти ничего не запоминала.

— Ну хорошо, — вздохнула Латифа. — Это для начала. Потом еще доработаем, чтобы все получалось само собой… Теперь следующий вопрос. Ты еще девственница?

Эльвина молча кивнула, опустив глаза и покраснев.

— Ну вот, — вздохнула Латифа с сожалением. — Еще ничего не знаешь и не умеешь… А ты должна уметь услаждать мужчину в постели.

— А зачем? — тупо спросила Эльвина.

— Как зачем? — вылупила глаза Латифа и даже выронила изо рта кусок жареного мяса. — А затем, чтобы твой муж не бегал от тебя по девкам. Бегать-то он, конечно, станет в любом случае, но если ты его сможешь хорошо ублажать, то будешь иметь на него влияние, и тебе удастся хоть что-то выпрашивать у него для себя.

Эльвина вздохнула. В ее представлении, важнейшими моментами супружеской жизни являются первая брачная ночь, которую следует провести в темноте, не снимая нижней рубашки, и деторождение. Оба эти события весьма болезненны и неприятны, так что придется потерпеть. Ведь без этого не будет детей. О каком же услаждении толкует ей Латифа?

Видя ее полное непонимание, служанка вздохнула.

— Да ты совсем ничего не смыслишь… А, ну да. Отец же бросил вас, ты не видела и не слышала супружеской жизни… Ладно, слушай и вникай, что ты должна уметь. Начнем с азов, — и Латифа взяла с подноса огурец…

По мере того, как она рассказывала и показывала, Эльвине становилось все более дурно; в конце концов, ее просто стошнило, хотя она ничего не ела… Неужели любовь сводится к этим гадостям?

— Да, не видать тебе мужа в своей постели, — сочувственно произнесла Латифа и захрустела огурцом. — Ничего, со временем еще поймешь, как всё это сладко… Если господин будет терпелив к тебе. А пока что усвой главное. Твое дело в первую брачную ночь — это задрать белье… а еще лучше — вовсе снять его, и раздвинуть ноги. А остальное муж сделает сам, при свечах и в присутствии придворных.

— При свечах? Да еще в присутствии придворных?! — с ужасом переспросила Эльвина; ее глаза полезли на лоб.

— Ну да, — с недоумением подтвердила Латифа. — Они же должны засвидетельствовать консумацию брака, без нее брак будет считаться незавершенным и расторжимым.

— Комсомацию… — тихо повторила Эльвина незнакомое слово. Ее что, привяжут к кровати и начнут истязать? Мало того, что ее лишат девственности, так еще и комсомируют… О Боже, да лучше бы она сгорела на костре… Уже всё бы и закончилось, и она предстала бы перед Всевышним, который не будет требовать от нее раздвинуть ноги и не станет ее комсомировать…

— Ну ладно, проникайся предстоящей процедурой, — вздохнула Латифа с сочувствием. — Через нее проходят все принцессы, не ты первая… Отдыхай пока. Завтра будем тебя отмывать, наряжать. Тебе такое красивое платье шьют… Везет же некоторым, — она завистливо вздохнула и ушла.

Эльвина без сил рухнула на кровать и впала в забытье. Очнулась она глубокой ночью. Комната была ярко освещена мертвенным светом полной луны. Девушка услышала легкий шорох, который, видимо, и разбудил ее. Закрытое изнутри окно вдруг растворилось, и в комнату проникла какая-то тень… Эльвина смогла рассмотреть ее в лунном свете. Это была высокая женщина с длинными волосами, в темном плаще и остроконечной шляпе. Она неслышно подошла к Эльвине (лучше сказать, подплыла), вытащила из рукава длинный тонкий стилет и приставила его к шее девушке.

— Это ты и есть Эльвина, дочь Марии? — спросила она свистящим шепотом.

От страха Эльвина не могла произнести ни звука, лишь стучала зубами и невольно натянула на себя одеяло до самого носа.

— Отвечай! — прикрикнула незнакомка и топнула ногой.

Эльвина откинула одеяло и подставила шею.

— Режь! — в истерике воскликнула она. — Меня сегодня уже и распинали, и на костре жгли, а завтра насильно выдадут замуж и публично комсомируют! Убей меня, чтобы избавить наконец от всех мучений, которым ни конца, ни края не видно, и освободить меня от всякой нечисти, что толпится вокруг меня!

Незнакомка в плаще задумчиво посмотрела на нее, почесала шею, повертела стилетом и убрала его в рукав.

— Давай-ка поговорим, — сказала она неожиданно миролюбиво и присела к столику. — Только не ори, а то сбежится стража. Чтобы убить тебя, мне достаточно одного движения, так что не нарывайся.

Только сейчас Эльвина смогла рассмотреть ее, в ясном свете луны. Это была молодая женщина, с правильным красивым лицом европейского типа, большими глазами, тонким длинным носом и довольно пышными, но упругими формами. Женщина налила себе вина в бокал, залпом выпила, закусила персиком и сказала спокойно:

— Так ты не хочешь замуж? А почему? Ты хоть знаешь, за кого тебя выдают?

— Какой-то Мирза… Странное имя… Не знаю, кто это, но он явно большой господин, у него тут много слуг… И что ему нужно от простой крестьянской девушки? Или у него невесты на одну ночь? Кто понравится, того и комсомирует…

Женщина в плаще посмотрела на нее с явным недоумением, вытаращив глаза на пол-лица и выронив кусок персика изо рта, а потом спросила:

— А ты вообще-то знаешь, кто ты? Присядь за столик, перекусим и потолкуем.

III

— Ну, если ты мне растолкуешь, что всё это значит…

Эльвина, закутавшись в одеяло, присела к столу, поежившись от холода. Заметив это, незнакомка, сделала округлый пасс рукой, и окно само закрылось. Девушка так и вытаращила глаза. Да это же ведьма! Не зря у нее остроконечная шляпа, да и на плаще серебрятся звезды…

— Не ведьма, а фея! — нахмурилась незнакомка недовольно. — Ты можешь звать меня Каролиной. — Выпьем за знакомство!

Ведьма, точно ведьма! Мысли читает, в ужасе подумала Эльвина. Незнакомка вальяжно положила ногу на ногу; плащ свесился вниз, и коротенькая юбочка обнажила ее длинную ровную ногу, полную и гладкую.

— А ты знаешь, кто твой отец? — строго спросила она.

— У меня нет отца… Я его никогда не видела, — сдавленно сказала Эльвина. — Мы с мамой живем одни…

— Разумеется, не видела, — кивнула фея. — Но кто раздвинул ноги твоей матери, чтобы ты появилась на свет?

Эльвина недоуменно пожала плечами.

— Мать никогда не говорила мне об этом… И очень сердилась, когда я спрашивала…

— Понятно. Так вот, знай: твой отец — Свартальферих, местный князь Тёмных сил. Так что если даже твоя мать — простая крестьянка, ты — полукровка, ведьма от рождения.

У Эльвины пересохло во рту.

— Не может быть! — едва слышно прошептала она.

— Еще как может! — заверила ее Каролина. — И не думай, что это какое-то недоразумение, так оно и есть. Я вижу твою магическую ауру так же ясно, как ты можешь видеть мои волосы…

С этими словами фея сняла шляпу; ее роскошные черные волосы, густые и шелковистые, разливались волнами по спине почти до пола.

— Что это за бинты у тебя на руках? — строго спросила фея.

— Так ведь меня распяли на кресте… Теперь шрамы останутся, и руки будут неуклюжими, — вздохнула Эльвина с сожалением.

Фея серебристо расхохоталась и одним движением содрала с нее бинты.

— Ну и где же твои шрамы?

Эльвина с недоумением глядела на свои руки, ровные и гладкие; никаких шрамов на них не было, и двигались руки легко и свободно. Так может, всё это ей приснилось?.. Но что это за ожоги на руках?

— Тебя что, пытали огнем? — сочувственно спросила Каролина.

— Это меня инквизитор чем-то брызгал, когда меня начали жечь на костре, — вздохнула Эльвина. — Наверное, уксус…

Фея снова серебристо рассмеялась.

— Это был не уксус. Это была святая вода… Ничего, через неделю и это заживет, никаких следов не останется.

Эльвина вздрогнула… «Неужели я и впрямь ведьма?!» — с ужасом подумала она. Некоторое время девушка молча сидела в шоке. Каролина налила в рюмку вина и влила ее девушке в рот. Эльвина закашлялась, потом сама налила себе вторую рюмку и выпила до дна.

— Правильно, — одобрительно заметила фея. — Познай самое себя!

— Так. Допустим, — сказала Эльвина, немного захмелев. — Замнем этот вопрос, отложим на потом… Но что им всем нужно от меня?

— Объясняю, — терпеливо продолжала фея. — Свартальферих умер давно, еще до твоего рождения, поэтому видеть его ты не могла. Как получилось, что он сошелся с твоей матерью — этого я не знаю, это уж ты спроси ее сама. Ты была его единственным ребенком, хотя и незаконным, внебрачным. После его смерти на княжеский престол взошел его племянник, молодой принц Альберик. Когда ты родилась, тебя хотели убить, во избежание тайных интриг; лишние наследники престола новому князю были не нужны. Но Амир-мурза сказал: «Она же еще дитё! Если не будет соваться куда не нужно, то пускай живет. Когда-нибудь ее все равно сожгут на костре!». С твоей матери взяли слово, что она не будет зря разевать рот, и отпустили. Но за вами приглядывали… Я так думаю, что Амир-мурза уже тогда имел на тебя виды…

— А кто это? — со страхом спросила Эльвина.

— Так, был простым придворным, — с неприязнью ответила фея. — Но он умел лизать задницу сильным мира сего… Вот и вылизал себе путь наверх… Теперь он мурза, наместник. Магических сил у него очень мало, но связей и влиятельных знакомств — много. Однако прав на княжеский престол у него нет… И вот позавчера ночью князь Альберик неожиданно скончался, в расцвете сил… Я думаю, его отравили… И тогда вспомнили о тебе. Ты хотя и незаконная, но все же прямая наследница Свартальфериха, и уже достаточно взрослая, совершеннолетняя, чтобы занять престол. Мы, партия покойного Альберика, хотели возвести тебя на трон, но Амир-мурза решил похитить тебя, чтобы принудить к свадьбе — это даст ему звание князя-консорта… Ну а дальнейшее предсказать нетрудно: ты делаешь ему наследника, он убивает тебя тайком и становится регентом княжества Тьмы. Теперь тебе всё понятно, куда ты вляпалась?

Эльвина некоторое время сосредоточенно молчала.

— А зачем рыцарь Агильбер отдал меня монахам, которые хотели меня убить? Им-то что до ваших интриг?

— А это мы написали инквизитору донос, что ты — очень опасная ведьма, — сказала Каролина без тени смущения. — Когда стала ясна расстановка сил при дворе после смерти Альберика и мы поняли, что сделать тебя регентессой не получится, то решили устранить тебя, чтобы лишить Амир-мурзу шанса стать регентом. Мы написали инквизитору, что ты едешь в бург для совершения бесовских обрядов и указали дорогу, по которой ты будешь ехать. А чтобы пробудить его энтузиазм, приложили к доносу кошелек золотых монет. Он тут же послал отряд рыцарей, чтобы перехватить тебя. Но Амир тоже послал за тобой слуг, которые и встретились с отрядом Агильбера. Произошла стычка… Ну, ты видела…

— А почему же вы сразу не убили меня? — перебила фею Эльвина.

— Это было не так просто, — вздохнула Каролина. — Амир-мурза ожидал от нас каверзы, и за нами следило множество слуг. И потом, мы не желали тебе смерти. Мы думали, инквизитор посадит тебя в темницу, начнет долгий процесс, а там уж мы сумеем вытащить тебя оттуда и куда-нибудь спрятать… Нам нужно было выиграть время, чтобы Амир-мурза не успел женить тебя на себе. Смерть Альберика была столь неожиданной, что мы просто не успели сообразить, что следует предпринять, и сделали первое, что пришло в голову… Но эта стычка между рыцарями и слугами Амира, о которой курьером сообщил Агильбер, так напугала епископа, что уже к твоему приезду в бург всё было готово для твоей казни, без лишних формальностей. Но Амир вызволил тебя оттуда, привез сюда и запер. На радостях он ослабил контроль за нами, и я смогла ускользнуть, чтобы навестить тебя…

— Чтобы убить меня? — уточнила Эльвина, вздохнув. Она уже привыкла к тому, что все хотят ей зла.

— Да, чтобы убить, — с вызовом ответила Каролина, тряхнув головой, отчего ее волосы всколыхнулись черным водопадом. — Но ты была такой жалкой, такой красивой… У меня рука не поднялась. А когда ты сказала, что сама не хочешь замуж… Короче, я предлагаю тебе бежать со мной. Там посмотрим, что нам с тобой делать.