Ветер двух лун

Глава I. Дверь под плющом

Когда Маре исполнилось двенадцать, она окончательно решила, что дома не умеют хранить тайны.

Когда-то она думала иначе. Старый дом бабушки Эльвиры казался ей живым существом: деревянные ступени вздыхали по ночам, окна дрожали от ветра, а двери иногда приоткрывались сами собой, будто кто-то невидимый проверял, уснула ли она. В детстве Мара была уверена, что на чердаке живёт дух, в саду прячутся крошечные лесные люди, а за стеной кладовой существует лестница в другой мир.

После смерти родителей она перестала в это верить.

Два года назад Люсия и Габриэль погибли во время сильной грозы на горной дороге. Машина сорвалась с трассы. Так ей объяснили взрослые. Ей повторяли, что всё произошло быстро, что родители не мучились, что иногда случаются вещи, которые никто не может предотвратить.

Мара ненавидела эти слова. Если что-то невозможно предотвратить, значит, мир устроен неправильно.

От матери остался голубой шарф, коробка с камнями и запах духов, который иногда чудился Маре в пустом коридоре. От отца — кожаная записная книжка, полная карт, стрелок и странных знаков. Габриэль рисовал карты везде: на салфетках, конвертах, полях газет. Он говорил, что человек теряется не тогда, когда не знает дороги, а тогда, когда перестаёт искать её.

Мара долго не открывала его последнюю записную книжку.

В тот ноябрьский вечер дождь шёл с самого утра. Земля в саду размокла, дорожки блестели, а кусты роз пригнулись под тяжёлыми каплями. После обеда исчез бабушкин серый кот Ньебла. Мара отправилась искать его, раздражённая и замёрзшая.

— Ньебла! Где ты?

Кота она нашла у дальней стены сада. Он сидел перед густой завесой плюща, выгнув спину и не мигая глядя на камни.

— Что с тобой?

Мара протянула руку, но Ньебла зашипел.

Тогда она услышала голос.

Сначала ей показалось, что это вода стекает по стене.

— Мара…

Она застыла.

— Бабушка?

Тишина.

Потом снова:

— Мара.

Голос шёл из-за плюща. Она сделала шаг назад. Ньебла сорвался с места и убежал к дому.

Мара должна была побежать за ним. Вместо этого она раздвинула мокрые листья.

За ними оказалась дверь.

Узкая, высокая, сделанная из почти чёрного дерева. На поверхности были вырезаны две луны — полная и тонкая, убывающая. Ни ручки, ни замочной скважины. Только круглая выемка в центре.

Мара прикоснулась к дереву. Оно было тёплым.

И тогда за дверью прозвучало:

— Моя маленькая звезда.

У Мары подкосились ноги. Так её называла только мать.

— Мама?

Она прижала ладонь ко рту. Ответа не было.

Мара бросилась в дом, поднялась в свою комнату и вытащила из шкафа коробку Люсии. Камни лежали на старом бархатном платке: кварц, гладкие чёрные камешки, зелёное стекло, кусок розового минерала и белый круглый камень, происхождения которого никто не знал.

На нём была выгравирована луна.

Мара вернулась к стене. Белый камень идеально вошёл в круглую выемку. Где-то внутри стены щёлкнул древний механизм.

Дверь медленно открылась.

За ней не было соседнего сада. Там начинался коридор из серого камня, уходивший в темноту гораздо дальше, чем позволяли размеры участка.

Мара обернулась. Дом стоял на прежнем месте. В окне кухни горел жёлтый свет. Шёл дождь. Она могла позвать бабушку. Могла вернуться в комнату и убедить себя, что ничего не видела.

И тут из темноты прозвучал мужской голос:

— Мара.

Она закрыла глаза.

— Папа?

— Не бойся.

Два года боли поднялись в ней одним огромным движением.

Она переступила порог.

Дверь за спиной захлопнулась.

И привычный мир исчез.

Глава II. Три дороги

Мара несколько минут била ладонями по двери.

— Откройся! Я передумала!

Дерево не двигалось. Камень исчез из выемки, будто дверь проглотила

его. Телефон показывал 00:00. Связи не было. Компас вращался по кругу.

— Прекрасно, — прошептала Мара. — Просто прекрасно.

Она включила фонарик и пошла вперёд.

Стены коридора были покрыты рисунками: птицы, деревья, короны, закрытые глаза, звёзды. Особенно часто повторялся один знак — маленькая фигура девочки, стоящей перед огромным лабиринтом.

Через некоторое время коридор разделился на три.

Над первой аркой было высечено: «ТО, ЧЕГО ТЫ ЖЕЛАЕШЬ».

Над второй: «ТО, ЧЕГО ТЫ БОИШЬСЯ».

Над третьей: «ТО, ЧТО ЕСТЬ».

Мара перечитала надписи несколько раз.

— Конечно. Почему бы лабиринту не говорить загадками?

Позади послышались шаги.

Мара резко обернулась.

В конце коридора стояла женщина.

Тёмные волосы. Светлое платье. Знакомый наклон головы.

— Мама?

Женщина улыбнулась.

— Моя маленькая звезда.

Мара рванулась к ней, но расстояние не сокращалось.

— Подожди!

— Ты не можешь меня коснуться.

— Почему?

— Пока не можешь.

Мара остановилась. Слёзы мешали видеть.

— Ты настоящая?

Люсия долго молчала.

— Я настоящая настолько, насколько мне позволено быть здесь.

— Это ничего не значит.

— Знаю.

— Почему вы ушли?

Лицо матери стало печальным.

— Мы не выбирали уходить.

— Вы оставили меня.

— Никогда.

— Это неправда!

Её крик ударился о стены и вернулся эхом.

Мара почувствовала стыд, но не отвела взгляда.

— Я была одна, — сказала она уже тише. — Бабушка старалась. Все старались. Но вас не было.

— Я знаю.

— Почему ты не можешь просто сказать, какой путь выбрать?

Люсия посмотрела на три арки.

— Потому что тогда это будет мой выбор, а не твой.

— Тогда зачем ты здесь?

Мать подняла ладонь.

— Чтобы напомнить: самое доброе лицо не всегда говорит правду.

Её силуэт дрогнул и растворился.

Мара осталась одна.

Она долго стояла между тремя дорогами. Ей хотелось выбрать первую.

Если «то, чего ты желаешь» означало родителей, она могла бы увидеть их снова. Может быть, даже вернуть.

Но слова матери не давали покоя.

Мара вошла под третью арку.

Коридор сразу исчез.

Она оказалась на кухне старого дома, где жила с родителями. За окном сияло летнее солнце. На столе лежали клубника и тёплые блины. Радио тихо играло песню, которую любил отец.

Габриэль стоял у плиты.

— Наконец-то! Я уже думал, что всё съест мама.

Люсия засмеялась.

— Не слушай его. Садись.

Мара не двигалась. Запах был настоящим. Скрип стула — настоящим.

Даже маленькая трещина на жёлтой чашке отца была на месте.

— Я думала, вы умерли.

Габриэль улыбнулся.

— Наверное, тебе приснился кошмар.

Люсия подошла и обняла её.

Мара почувствовала тепло. Настоящее. Она вцепилась в мать, как утопающий.

— Не уходи.

— Не уйду.

— Никогда?

— Никогда.

Этого слова хватило, чтобы что-то внутри Мары насторожилось.

Она посмотрела на руку матери.

На ней было шесть пальцев.

Мара отшатнулась.

— Что случилось? — мягко спросила Люсия.

Мара перевела взгляд на отца. Его глаза стали совершенно чёрными.

— Вы не они.

Кухня замерла.

Улыбка Люсии стала слишком широкой.

— Зачем тебе уходить? Здесь никто не умирает.

Стены начали плавиться.

— Здесь не больно, — сказала тварь голосом матери.

— Здесь ты можешь остаться ребёнком, — добавило существо в облике отца.

Мара побежала.

За ней раздались сотни шепчущих голосов:

— Останься.

— Здесь они живы.

— Здесь тебе не придётся прощаться.

Она бежала, пока голоса не исчезли.

Только тогда она поняла: лабиринт не пытался её убить. Он пытался убедить её отказаться от выхода.

Глава III. Хранитель ключей

После дома с ложной кухней Мара шла очень долго.

Лабиринт менялся. Иногда коридоры были узкими, иногда открывались залы размером с собор. В одном месте с потолка падал снег, хотя стены были тёплыми. В другом под ногами текла прозрачная вода, не намочившая обувь.

Наконец она вошла в круглый зал.

В центре сидел старик. Его серебряная борода почти касалась пола. На поясе висели десятки ключей: железные, золотые, деревянные, стеклянные.

— Ты опоздала, — сказал он.

— Куда?

— Всюду.

Мара нахмурилась.

— Очень полезный ответ.

Старик улыбнулся.

— Хорошо. Я Ориэн. Хранитель дверей, которые никто не должен открывать.

— Если никто не должен их открывать, зачем нужны ключи?

— Хороший вопрос.

— А ответ?

— Иногда дверь должна оставаться закрытой именно потому, что ключ существует.

Мара вздохнула.

— Вы можете вернуть меня домой?

— Могу.

Ориэн указал на зелёную дверь у стены.

— Там твой сад.

Мара вскочила. Она уже схватилась за ручку, когда услышала:

— Нет.

Голос отца.

Габриэль стоял рядом со стариком.

Он выглядел так, как в её воспоминаниях: немного растрёпанные волосы, старый коричневый свитер, усталые добрые глаза.

Мара не побежала к нему.

— Ты настоящий?

Габриэль усмехнулся.

— Хорошо. Ты уже научилась спрашивать.

— Ответь.

— Я — то, что лабиринт смог сохранить от меня.

Эти слова причинили боль сильнее, чем Мара ожидала.

— Значит, ты не папа.

— И да, и нет.

Ориэн вмешался:

— Здесь мёртвые не возвращаются. Но некоторые места помнят человека так глубоко, что память может говорить его голосом.

Мара посмотрела на зелёную дверь.

— Если я уйду, всё закончится?

— Для тебя — возможно, — сказал Ориэн.

— А если продолжу?

Старик указал на чёрную дверь.

— Узнаешь, почему лабиринт позвал именно тебя.

— Я не хочу быть особенной.

— Большинство тех, кому выпадает необычная судьба, говорят именно это.

Мара повернулась к отцу.

— Почему вы с мамой знали об этом месте?

Габриэль опустил взгляд.

— Карты, которые я рисовал, не были плодом воображения.

Мара вспомнила его тетради.

— Это всё было настоящим?

— Да.

— Почему вы мне не сказали?

— Мы хотели дать тебе время.

— Время для чего?

— Быть просто ребёнком.

Мара почувствовала, как внутри поднимается злость.

— И что случилось потом?

Отцовский образ начал меркнуть.

— Нас нашли.

— Кто?

— Тот, кто ищет тебя до сих пор.

— Папа!

Габриэль посмотрел на неё в последний раз.

— Продолжай идти. Не потому, что должна. Потому что только дальше найдёшь правду.

Он исчез.

Мара сжала кулаки.

Зелёная дверь обещала безопасность.

Чёрная — ответы.

Она открыла чёрную.

Глава IV. Лес забытых имён

За дверью рос лес под фиолетовым небом.

Деревья были выше башен, листья отливали серебром, а между ветвями плавали крошечные огоньки. Воздух пах мятой и дождём.

Мара сделала несколько шагов.

— Стой.

Она вздрогнула.

На камне сидело существо, похожее на лису. У него были длинные уши и маленькие прозрачные крылья.

— Ты говоришь?

— Ты тоже, — ответило оно.

— Но ты лиса.

— А ты человек. У всех свои недостатки.

Мара невольно улыбнулась.

— Как тебя зовут?

Существо задумалось.

— Не помню.

— Как можно забыть имя?

— В этом лесу очень легко.

Мара огляделась. На стволах были вырезаны тысячи имён.

— Чьи они?

— Тех, кто прошёл здесь и оставил слишком много себя.

Мара прочла ближайшие: Элена. Самуэль. Дориан. Илар. Мари.

— Они умерли?

Лиса расправила крылья.

— Некоторые. Другие просто забыли, кем были.

— Я назову тебя Бризна.

— Ужасно.

— Тогда выбери сама.

— Сойдёт и Бризна.

Они пошли вместе.

Чем глубже становился лес, тем чаще Мара слышала шёпот. Деревья повторяли чужие воспоминания. Где-то плакал ребёнок. Где-то женщина пела. Кто-то говорил: «Не открывай дверь». Кто-то смеялся.

Мара старалась не прикасаться к стволам.

Пока не увидела два имени.

ЛЮСИЯ АРАНДА.

Рядом:

ГАБРИЭЛЬ ВЕЛАСКО.

Она остановилась.

— Не трогай, — предупредила Бризна.

Но Мара уже положила ладонь на имя матери.

Лес исчез.

Перед ней была больничная палата.

Люсия сидела на кровати и держала новорождённого ребёнка. Мару.

Габриэль стоял рядом с белым лунным камнем в руке.

— Нужно закрыть переход, — сказала Люсия.

— Я закрою.

— Он всё равно найдёт способ.

— Не скоро.

— А если найдёт её?

Габриэль посмотрел на младенца.

— Тогда она сама решит, как быть.

Люсия заплакала.

— Я не хочу, чтобы она когда-нибудь узнала об этом.

— Мы не можем спрятать целый мир навсегда.

Картина изменилась.

Теперь родители стояли у стены бабушкиного сада. Габриэль чертил символы на двери.

— Если лабиринт откроется, — сказал он, — она сможет пройти.

— А если не сможет?

— Тогда дверь не откроется для неё вообще.

— Ты слишком доверяешь древним правилам.

— А ты слишком мало.

Люсия положила руку на дверь.

— Она наша дочь.

— Именно поэтому выбор должен остаться её.

Видение оборвалось.

Мара убрала ладонь.

— Они знали.

Бризна молчала.

— Они знали всё.

Мара коснулась имени отца.

На этот раз увидела библиотеку.

Габриэль сидел над картой огромного лабиринта. На другом конце стола стоял мужчина с белыми глазами.

— Ты не спрячешь ребёнка, — сказал мужчина.

— Уже спрятал.

— Она откроет врата.

— Только если сама захочет.

— Все хотят власти, когда понимают, что она у них есть.

Габриэль поднял взгляд.

— Ты никогда не понимал людей.

Белоглазый мужчина улыбнулся.

— А ты слишком полюбил их.

Видение исчезло.

Мара отступила.

— Кто он?

Бризна тихо ответила:

— Если это тот, о ком я думаю, нам лучше не произносить его имя в лесу.

— Я хочу знать.

— Его называют Пустым Королём.

Впервые Мара почувствовала не просто страх. Она почувствовала, что лабиринт имеет цель.

Глава V. Город без сна

Лес закончился у стены из синего камня.

За ней лежал город.

Высокие башни поднимались к фиолетовому небу, между ними висели мосты, не опирающиеся ни на что. По улицам ходили люди в длинных плащах. У некоторых светились золотые глаза, у других на коже мерцали тонкие линии.

Мара никогда не видела ничего прекраснее. И никогда не чувствовала себя настолько чужой.

— Не смотри никому долго в глаза, — сказала Бризна.

— Почему?

— Здесь память считается валютой.

— Что это значит?

— Некоторые умеют брать воспоминания одним взглядом.

Мара тут же опустила глаза.

На центральной площади стояла статуя женщины, держащей две луны.

Надпись у подножия гласила:

«ЭЛАРА, ПЕРВАЯ ХРАНИТЕЛЬНИЦА ПОРОГА».

Лицо статуи напоминало Люсию.

Мара подошла ближе.

Кто-то схватил её за руку.

— Бежим.

Перед ней стоял подросток лет пятнадцати с чёрными волосами.

— Отпусти!

— Если хочешь остаться живой, беги.

Над городом ударил колокол. Люди на площади мгновенно разошлись. С крыш начали спускаться воины в чёрных масках.

— Кто они?

— Искатели.

Подросток потянул её в переулок. Они спустились через люк в подземный ход. Бризна проскользнула вслед.

Когда шум сверху стих, Мара вырвала руку.

— Кто ты?

— Илан.

— Почему помогаешь?

Илан посмотрел на белый камень у неё на шее.

— Потому что у тебя знак Хранителей.

— Я не знаю никаких Хранителей.

— Значит, Люсия действительно ничего тебе не рассказала.

Мара застыла.

— Ты знал мою маму?

— Лично — нет. Но здесь её имя знает каждый, кто изучал историю врат.

— Она родилась в моём мире.

Илан покачал головой.

— Нет. Она родилась здесь.

— Это невозможно.

— Твой мир называется Землёй. Этот — Эриндор.

— Значит, я уже в другом мире?

Илан странно посмотрел на неё.

— Не совсем.

— Что значит «не совсем»?

— Эриндор — не конечный мир. Это пространство между мирами. Лабиринт не просто коридоры. Это целая страна, построенная вокруг переходов.

Мара почувствовала головокружение.

— А папа?

— Он был человеком с Земли. Он случайно нашёл один из входов, когда был молодым.

— И встретил здесь маму.

— Да.

— А потом они убежали.

— С тобой.

Илан повёл её по туннелю.

— Почему?

Подросток ответил не сразу.

— Потому что твоё рождение изменило правила.

— Какие правила?

— Ты родилась от двух миров.

— И?

— И только такой человек может открыть Главные врата.

Мара остановилась.

— Я не собираюсь ничего открывать.

— Возможно, именно поэтому твои родители так долго смогли тебя защищать.

В конце туннеля появилась дверь, покрытая звёздами.

— Куда она ведёт?

— В место, где хранят правду.

— А если мне не понравится

правда?

Илан пожал плечами.

— Тогда она всё равно останется правдой.

Глава VI. Библиотека под землёй

Под городом скрывалась библиотека.

Полки поднимались на десятки метров. Одни книги были прикованы цепями, другие плавали в воздухе. Между рядами летали маленькие огни, зажигаясь перед человеком и гаснув за его спиной.

Илан нашёл толстую книгу без названия.

— Положи руку.

— Зачем?

— Она покажет только то, что связано с тобой.

Мара коснулась страницы.

На пустой бумаге проступили буквы:

«МАРА ВЕЛАСКО АРАНДА».

Ниже возник знак двух лун.

— Что это?

— Печать Переходящей.

— Очень пафосное название.

Илан усмехнулся.

— Согласен.

Страница перевернулась сама. На ней появились две сферы, соединённые светящейся линией.

— Когда-то Земля и Астерия были связаны, — сказал Илан. — Между ними существовали сотни дверей. Люди путешествовали, торговали, учились друг у друга. Потом появился Пустой Король.

— Почему он пустой?

— Потому что он отказался от собственного имени и памяти ради силы. Он научился поглощать воспоминания других и стал почти бессмертным.

— Почти?

— Всё имеет цену.

Илан перелистнул страницу.

— Он пытался объединить миры силой. Переход начал разрушаться. Тогда Хранители создали Эриндор — лабиринт между мирами — и закрыли Главные врата.

— И теперь он хочет, чтобы я их открыла.

— Да.

— Почему сам не может?

— Потому что Главные врата не реагируют на силу. Только на выбор.

Мара почувствовала раздражение.

— Все постоянно говорят о выборе, но никто не спрашивает, хочу ли я вообще участвовать.

— Тогда не участвуй.

Она посмотрела на Илана.

— Что?

— Вернись домой.

— Ты же говорил…

— Я говорил, что можешь открыть врата. Не что обязана.

Эти слова неожиданно успокоили Мару.

В глубине библиотеки послышался шорох.

Между полками появилась Люсия. На этот раз она была в серебряной броне.

Мара сжала губы.

— Это ты?

— Эхо, — ответила мать. — Но настоящее эхо.

— Вы всё знали.

— Да.

— Вы мне лгали.

— Да.

Честность ранила сильнее оправданий.

— Почему?

— Мы хотели, чтобы до тех пор, пока это возможно, твоими самыми большими проблемами были контрольная по математике, потерянные перчатки и то, что бабушка заставляет есть брокколи.

Мара почти улыбнулась, но слёзы уже текли.

— Вы умерли из-за меня?

Люсия резко стала серьёзной.

— Нет.

— Пустой Король искал меня.

— Это не значит, что ты виновата.

— Если бы меня не было…

— Никогда не заканчивай эту фразу.

Голос матери стал твёрдым.

— Мы выбрали тебя. Мы выбрали защищать тебя. Любовь не превращается в вину только потому, что она дорого обошлась.

Мара опустила голову.

— Но я скучаю.

— Скучай.

— Это больно.

— Пусть болит.

Мара подняла глаза.

— Почему?

— Потому что боль доказывает не то, что с тобой что-то не так. Она доказывает, что было что-то важное.

Люсия протянула руку. Их пальцы не могли соприкоснуться.

— Я не могу прожить твою жизнь вместо тебя.

— Я знаю.

— Тогда проживи её полностью.

Образ начал исчезать.

— Мама…

— Да?

— Я тебя люблю.

Люсия улыбнулась.

— Я знаю, маленькая звезда.

И растворилась.

Глава VII. Дом голосов

Чтобы добраться до Сердца лабиринта, нужно было пройти через Дом голосов.

Илан не хотел туда идти.

— Есть другой путь?

— Есть. На три недели дольше.

— В лабиринте вообще существуют недели?

— Не уверен.

Они вошли.

Дом выглядел как обычный особняк, только все окна были заложены кирпичом. Внутри тянулся коридор с десятками дверей.

— Не открывай ни одну, — предупредил Илан.

Из первой двери донёсся смех отца.

Мара замерла.

Из второй — голос матери.

— Мара, помоги мне.

Она сжала кулаки.

— Это не они.

— Правильно.

Они пошли дальше.

Из третьей двери раздался голос бабушки:

— Я одна. Где ты?

Мара остановилась.

— Бабушка жива.

— Поэтому эта дверь опаснее.

— Почему?

— Потому что ложь легче принять, когда она похожа на правду.

Из-за двери послышался плач.

— Мара, пожалуйста.

Она положила руку на ручку.

Илан тихо сказал:

— Я не могу остановить тебя. Дом работает только с тем, кто слышит.

Мара закрыла глаза.

Она представила бабушку Эльвиру в кухне. Та бы ругалась. Искала бы её. Возможно, вызвала бы полицию.

Но она никогда не сказала бы: «Не уходи от меня, потому что я одна».

Эльвира всегда говорила: «Любовь — не повод держать человека в клетке».

Мара убрала руку.

За дверью голос бабушки мгновенно изменился.

— Неблагодарная девчонка.

Коридор содрогнулся.

Они побежали.

Двери начали распахиваться сами.

За каждой стояла новая версия прошлого.

Вот Люсия живая и стареющая.

Вот Габриэль на выпускном Мары.

Вот они втроём празднуют её пятнадцатилетие.

Вот родители встречают её после школы.

Вот отец учит её водить машину.

Будущее, которого никогда не будет.

Мара чувствовала, как каждое изображение режет её изнутри.

— Не смотри! — крикнул Илан.

— Я должна.

— Зачем?

— Чтобы понять, что это не моё.

Она шла медленнее.

Смотрела.

Прощалась с каждой невозможной жизнью.

— Я хотела этого, — сказала она одной из Люсий.

Та улыбнулась.

— Тогда останься.

Мара покачала головой.

— Я хотела. Но это не значит, что мне это принадлежит.

Дом завыл.

В конце коридора появилась настоящая дверь наружу.

Они выбежали.

На ступенях Мара села и долго молчала.

Бризна легла ей на колени.

— Ты плачешь.

— Да.

— Мы можем сделать вид, что я не заметила.

Мара погладила её.

— Нет. Сегодня можно заметить.

Глава VIII. Озеро мёртвых

За Домом голосов лежало чёрное озеро.

Вода была гладкой, как зеркало. Ни ветра, ни волн.

У берега стояла маленькая лодка.

— Правило? — спросила Мара.

Илан вздохнул.

— Не смотри в воду.

— Конечно.

Они отплыли.

Некоторое время слышался только плеск вёсел.

Потом из воды донёсся голос:

— Мара.

Она сжала борта лодки.

— Не смотри, — повторил Илан.

— Знаю.

— Маленькая звезда.

Мара вздрогнула.

Это была Люсия.

— Мама?

Она посмотрела.

Под поверхностью плавало лицо матери.

Люсия тянула к ней руки.

— Помоги мне.

Илан схватил Мару за плечо.

— Это не она.

Лицо сменилось.

Теперь под водой был Габриэль.

— Дочка.

Потом бабушка.

Потом снова родители.

— Иди к нам.

— Здесь больше не будет боли.

Мара закрыла глаза.

Настоящие эхо родителей никогда не просили её отказаться от жизни.

— Вы не они.

Вода вскипела.

Чёрные руки ударили по борту.

Лодка накренилась.

Бризна вцепилась зубами в одну из рук.

— Греби! — закричал Илан.

Мара взяла второе весло.

Они почти добрались до середины, когда холодные пальцы обхватили её лодыжку.

Мара упала в воду.

Мир стал тихим.

Она открыла глаза.

Перед ней стояли Люсия и Габриэль.

Не чудовища.

Не искажённые копии.

Просто родители.

— Это вы?

Отец кивнул.

— На короткое время.

Мара попыталась вдохнуть и вдруг поняла, что под водой не задыхается.

— Я боюсь забыть вас.

Люсия коснулась её щеки.

На этот раз прикосновение было настоящим.

— Ты забудешь некоторые вещи.

— Нет.

— Забудешь.

— Я не хочу забывать твой голос.

— Возможно, однажды не сможешь вспомнить его точно.

Мара заплакала.

Слёзы растворялись в воде.

— Тогда что останется?

Габриэль приложил ладонь к её груди.

— То, чем мы стали внутри тебя.

— Это слишком мало.

— Сейчас кажется, что мало.

Люсия улыбнулась.

— Ты помнишь, как я держала ложку?

Мара растерялась.

— Нет.

— Но знаешь, что я готовила тебе суп, когда ты болела?

— Да.

— Видишь? Любовь не живёт только в деталях.

Они начали становиться прозрачными.

— Не уходите.

— Тебе нужно наверх, — сказал Габриэль.

— Я хочу побыть здесь ещё немного.

— Мы знаем.

Люсия поцеловала её в лоб.

— Но твоя история наверху.

Мара посмотрела в сторону поверхности.

Там мерцал свет.

— Я вас люблю.

— И мы тебя.

Они исчезли.

Мара осталась одна в чёрной воде.

Она могла бы опуститься глубже.

Вместо этого поплыла вверх.

Вынырнула.

Илан втянул её в лодку.

Мара кашляла и дрожала.

— Ты была под водой почти минуту.

— Мне казалось, дольше.

Он не спрашивал, что она там увидела.

Она была благодарна.

Когда лодка причалила, Мара поняла: впервые слова «мои родители умерли» не уничтожали её полностью.

Боль оставалась.

Но рядом с болью появилось место для жизни.

Глава IX. Пустой Король

Сердце лабиринта оказалось башней.

Она стояла в пустой долине, окружённая белым песком. Ни двери, ни окна — только винтовая лестница снаружи, уходившая к самой вершине.

Подъём занял вечность.

На верхней площадке ждал мужчина.

Молодой. Красивый. В чёрной одежде.

Его глаза были совершенно белыми.

Мара сразу узнала его по описанию отца.

— Пустой Король.

Он улыбнулся.

— Так меня называют те, кто боится признать, что я был прав.

Илан вытащил меч.

Король даже не посмотрел на него.

Одним движением руки отбросил подростка к стене.

Бризна упала рядом.

Мара осталась одна.

— Ты убил моих родителей.

— Да.

Простота ответа заставила её замереть.

— Почему?

— Потому что они стояли между мной и будущим.

— Между тобой и мной.

— Это почти одно и то же.

— Нет.

Король подошёл ближе.

— Ты ещё не понимаешь, кто ты.

— Все вокруг только это и говорят.

— Ты способна соединить миры.

Он поднял руку.

В воздухе появились картины.

Земля: океаны, города, леса, миллиарды огней.

Потом Эриндор: треснувшие земли, разрушенные башни, пустые улицы.

— Этот мир умирает, — сказал Король.

— Тогда спасай его.

— Я и спасаю.

— За счёт моего?

— Миры не обязаны оставаться разделёнными.

— Что случится с людьми на Земле?

Король не ответил.

— Сколько людей умрёт?

— Любое великое изменение имеет цену.

Мара почувствовала отвращение.

— Ты говоришь о людях как о цифрах.

— Потому что я прожил тысячи лет. Отдельная жизнь кажется огромной только тому, кто живёт недолго.

— Моим родителям хватило одной жизни, чтобы быть важнее тебя.

Улыбка Короля исчезла.

— Они научили тебя дерзости.

— И ещё задавать вопросы.

— Тогда спроси главное: что бы ты отдала, чтобы вернуть их?

Мара замерла.

Король открыл ладонь.

Перед ней появились Люсия и Габриэль.

Не призраки.

Живые.

Люсия бросилась к ней.

Обняла.

Мара почувствовала тепло, запах её волос, биение сердца.

— Мама...

Габриэль обнял их обеих.

— Мы вернулись.

У Мары задрожали колени.

— Это невозможно.

— Возможно всё, если открыть Главные врата, — сказал Король.

Люсия погладила её.

— Сделай это.

— Мы снова будем вместе, — сказал Габриэль.

Перед глазами Мары промелькнула вся жизнь, которой ей не хватало.

Завтраки.

Праздники.

Ссоры.

Поездки.

Обычные вечера.

Отец, стареющий рядом.

Мать, смеющаяся на кухне.

— Всего одна дверь, — прошептал Король.

Мара почти подняла камень.

Потом посмотрела на Люсию.

— Как ты называла меня, когда я боялась грозы?

Женщина моргнула.

— Мара.

— Нет.

— Дочка.

— Нет.

Лицо «матери» застыло.

Мара отступила.

— Моя мама называла меня маленькой звездой.

Иллюзия дрогнула.

— А папа говорил, что страх — это компас, если не позволять ему выбирать направление.

Габриэль исчез.

Люсия превратилась в тень.

Мара посмотрела на Короля.

— Ты не понимаешь. Я не хочу копии.

— Я могу вернуть настоящих.

— Нет. Ты можешь дать мне то, что заставит меня забыть правду.

Камень в её руке засветился.

— Мои родители мертвы.

Слова причинили боль.

Но Мара произнесла их снова:

— Они мертвы. И я всё равно их люблю.

Свет стал ярче.

Пустой Король впервые отступил.

Глава X. Последняя дверь

Башня задрожала.

В камне появились трещины. Песок вокруг поднялся в воздух.

— Ты не понимаешь, что делаешь! — закричал Король.

— Возможно.

— Эриндор погибнет!

— Тогда найдём другой способ.

— «Найдём»? Ты ребёнок!

Мара сжала лунный камень.

— Именно. И даже я понимаю, что спасение, построенное на чужой смерти, не спасение.

Король бросился к ней.

Он схватил её за горло.

Холод проник внутрь.

Мара увидела похороны родителей.

Бабушку, сидящую у окна.

Себя в пустой комнате.

Все ночи, когда она плакала, прижав к лицу голубой шарф матери.

— Это останется с тобой, — прошептал Король.

Мара едва дышала.

— Да.

Он нахмурился.

— Ты никогда не избавишься от боли.

— Возможно.

— Тогда зачем сопротивляться?

Мара посмотрела ему в белые глаза.

— Потому что боль — не всё, что у меня есть.

Она вспомнила бабушку.

Бризну.

Илана.

Запах дождя.

Книги.

Солнце на полу кухни.

Смешные карты отца.

Мамины руки.

Все дни, которые ещё не наступили.

— Я не пустая.

Лунный камень вспыхнул.

Король закричал и отпустил её.

В стене появилась маленькая деревянная дверь.

Такая же, как в саду.

Илан поднялся.

— Мара! Туда!

— Это Главные врата?

— Нет! Это выход из Сердца!

Они побежали.

Пустой Король снова поднялся.

— Ты никуда не уйдёшь!

Бризна вцепилась ему в рукав.

— Сейчас! — крикнула она.

Мара вставила камень в дверь.

Дерево раскрылось.

За ним было небо, полное звёзд.

Не коридор.

Не город.

Целая вселенная.

— Что там? — спросила Мара.

Илан смотрел так же потрясённо.

— Астерия.

— Ты там был?

— Никогда.

Сзади раздался рёв Короля.

Мара схватила Илана

за руку.

Бризна прыгнула ей на плечо.

И они шагнули в свет.

Глава XI. Мир двух лун

Мара упала на мягкую траву.

Она была синей.

Над головой висело ночное небо, хотя воздух был тёплым. На нём светили две луны: золотая и белая. Вдалеке над землёй плавали горы, а реки мерцали, будто состояли из жидкого света.

Мара медленно поднялась.

— Это...

— Астерия, — прошептал Илан.

Бризна понюхала светящийся цветок.

— Здесь лучше.

— Ты всё оцениваешь по запаху?

— Это надёжный метод.

Вдалеке зазвонили колокола.

Из-за холма появились люди в белых плащах.

Их было несколько сотен.

Впереди шла пожилая женщина с длинными серебристыми волосами.

Она остановилась перед Марой.

Опустилась на колени.

За ней сделали то же остальные.

— Что происходит? — тихо спросила Мара у Илана.

Он покачал головой.

Старуха подняла взгляд.

— Двенадцать лет мы ждали возвращения дочери Люсии.

У Мары пересохло во рту.

— Вы знали мою маму?

Женщина улыбнулась.

— Я держала её за руку, когда она училась ходить.

Мара заплакала раньше, чем успела понять почему.

Старуха встала и обняла её.

— У тебя её глаза.

На следующее утро Маре рассказали всю историю.

Люсия родилась в Астерии, в семье Хранителей Порога. Она была одной

из тех, кто мог входить в Эриндор без потери памяти.

Габриэль попал в лабиринт случайно в двадцать один год. Он путешествовал по горам на Земле, заблудился во время тумана и нашёл дверь в скале.

Вместо того чтобы немедленно вернуться, он начал рисовать карту.

— Очень похоже на него, — сказала Мара.

Пожилая женщина, которую звали Сереа, рассмеялась.

— Он был самым упрямым человеком, которого я встречала.

Люсия должна была провести его обратно.

Но Габриэль возвращался.

Снова и снова.

Потом они полюбили друг друга.

Когда родилась Мара, две луны появились рядом в небе. Древние тексты говорили о человеке двух миров, который сможет слышать двери и решать, что с ними делать.

— Значит, из-за пророчества меня все искали?

— Не совсем, — ответила Сереа. — Пророчества часто становятся опасными потому, что люди верят в них слишком сильно.

— Тогда что во мне особенного?

— Ты можешь слышать двери.

Мара вспомнила голос матери за плющом.

— И всё?

— Разве этого мало?

Оказалось, что открыть Главные врата не значит обязательно соединить миры. Переходящая может выбрать множество способов.

— Почему Пустой Король говорил только об одном?

— Потому что тираны всегда представляют свой выбор как единственно возможный.

Мара посмотрела на две луны.

— Я его уничтожила?

Сереа покачала головой.

— Нет.

— Он вернётся?

— Да.

Мара почувствовала усталость.

— И что теперь от меня требуется?

— Сегодня? Ничего.

— Ничего?

— Сегодня тебе двенадцать лет. Сегодня ты поешь, поспишь, познакомишься с Астерией и перестанешь спасать мир хотя бы до завт

ра.

Мара впервые за долгое время рассмеялась от всего сердца.

Глава XII. Карты Габриэля

В Астерии существовал дом, который когда-то принадлежал родителям Мары.

Он стоял на склоне холма, окружённый серебряными деревьями.

Сереа передала Маре ключ.

— Мы ничего не трогали.

Внутри пахло пылью, древесиной и каким-то старым травяным чаем.

На стенах висели карты.

Сотни карт.

Мара узнала почерк отца.

На одной было написано:

«Не ходить в пещеру после захода второй луны. Местные летучие мыши не только разговаривают, но и ужасно сплетничают».

На другой:

«Люсия утверждает, что я потерялся. Это неправда. Я просто временно не знаю, где нахожусь».

Под фразой другим почерком было добавлено:

«Он потерялся. — Л.»

Мара рассмеялась.

Потом нашла карту зелёной долины.

На краю отец написал:

«Показать Маре однажды».

Мара провела пальцами по словам.

— Ты показал, папа, — прошептала она.

В ящике стола лежали письма.

Некоторые адресованы ей.

Мара боялась открыть первое.

Она сидела над конвертом почти час.

Наконец разорвала край.

«Маленькая звезда, если ты читаешь это, значит, мы не смогли рассказать тебе всё сами. За это мне очень жаль.

Первое, что я хочу, чтобы ты знала: ты ничего нам не должна.

Ни за нашу защиту.

Ни за наши решения.

Ни за нашу смерть, если ты читаешь письмо после неё.

Родители иногда говорят, что дети — смысл их жизни. Мне кажется, это слишком тяжёлая вещь, чтобы класть её на плечи ребёнка. Ты не обязана быть смыслом нашей жизни. У тебя должна быть своя.

Мы любили тебя не потому, что ожидали чего-то взамен.

Поэтому, если однажды кто-то скажет, что ради нашей памяти ты обязана стать Хранительницей, героиней, королевой или кем-нибудь ещё, пожалуйста, сначала съешь что-нибудь, выспись и реши сама.

Люблю тебя.

Папа.»

Мара прижала письмо к груди.

Позже она нашла письмо от матери.

Оно было короче.

«Мара,

я знаю, что ты сердишься на нас за тайны. И имеешь право.

Есть вещи, которые я хотела рассказать. Есть вещи, которые боялась рассказывать. Иногда родители путают защиту с молчанием.

Прости меня за это.

Если тебе когда-нибудь станет страшно, не пытайся стать бесстрашной.

Просто сделай следующий шаг.

А если сегодня не можешь — присядь на минуту.

С любовью, мама.»

Мара прочла оба письма несколько раз.

Потом вышла на крыльцо.

Илан сидел на ступенях.

— Нашла что-нибудь?

— Да.

— Хочешь рассказать?

Мара посмотрела на закат.

— Пока нет.

— Хорошо.

Они сидели молча.

И Мара впервые поняла, что молчание тоже может быть добрым.

Глава XIII. Возвращение домой

Через три месяца Мара решила вернуться на Землю.

Астерия нравилась ей. Она училась читать древние карты, летать на огромных птицах над долиной, различать свет двух лун. Она могла бы остаться.

Но бабушка ждала её.

И однажды утром Мара поняла: выбирать один мир не обязательно значит предавать другой.

Сереа открыла малый переход.

— Время течёт между мирами по-разному, — предупредила она.

— Насколько по-разному?

— Узнаешь.

Илан собирался проводить её.

Бризна заявила, что идёт тоже.

— Ты уверена? — спросила Мара.

— Я уже получила имя и друзей. Теперь хочу посмотреть, почему ваша Земля настолько важна.

Они шагнули через дверь.

Мара оказалась под дождём.

В саду бабушки.

Тот же ноябрьский вечер.

На телефоне прошло семь минут.

— Нет, — прошептала она.

Из дома раздался крик:

— Мара!

Бабушка Эльвира выбежала на крыльцо.

— Где ты была? Я звала тебя!

Мара побежала к ней и обняла.

— Здесь.

Эльвира замерла, заметив за её спиной Илана и крылатую лису.

Потом посмотрела на дверь под плющом.

Лицо бабушки побледнело.

— Ох.

Мара отстранилась.

— Ты знала.

Эльвира закрыла глаза.

— Да.

— Все знали, кроме меня?

— Почти.

Мара ожидала злости.

Но чувствовала только усталость.

— Мне нужно очень многое тебе рассказать.

— А мне многое нужно объяснить.

Бабушка посмотрела на Илана.

— Ты кто?

— Илан.

— А это?

Бризна подняла голову.

— Бризна.

Эльвира моргнула.

— Лиса разговаривает.

— Я не лиса, — обиделась Бризна.

— Конечно. Простите.

Бабушка глубоко вдохнула.

— Ладно. Заходите. Я поставлю какао.

На кухне Мара рассказывала до ночи.

О лабиринте.

О родителях.

О Пустом Короле.

Об Астерии.

Когда она закончила, Эльвира долго молчала.

— Твоя мать заставила меня поклясться, что я ничего не скажу, пока дверь не откроется сама.

— Ты согласилась?

— Тогда это казалось правильным.

— А сейчас?

Эльвира посмотрела на внучку.

— Сейчас я понимаю, что взрослые слишком часто называют правильным то, что просто помогает им меньше бояться.

Мара взяла её за руку.

— Я злилась.

— Знаю.

— Немного всё ещё злюсь.

— Имеешь право.

— Но я не хочу терять время на одну только злость.

Эльвира улыбнулась.

— В этом ты похожа на мать.

В ту ночь Мара впервые открыла записную книжку Габриэля полностью.

Последняя страница была чистой.

Она взяла карандаш.

Нарисовала дверь в саду.

Лес.

Город.

Озеро.

Башню.

Астерию.

Внизу написала:

«Карта № 1. Мара Веласко Аранда».

Подумала и добавила:

«Начало».

Глава XIV. Четыре года спустя

Четыре года Мара жила между двумя мирами.

На Земле она ходила в школу, спорила с учителями, забывала сдавать библиотечные книги, училась готовить бабушкины пироги и несколько раз ужасно влюблялась.

В Астерии изучала переходы.

Она отказалась от титула Хранительницы.

— Почему? — удивилась Сереа.

— Потому что мне шестнадцать.

— Разумно.

— И потому что я хочу сначала понять, кем являюсь без титула.

Сереа улыбнулась.

— Ещё разумнее.

Илан стал её лучшим другом.

Он вырос, научился смеяться чаще и по-прежнему утверждал, что его меч ему нужен «на всякий случай».

Бризна однажды узнала своё настоящее имя — Арен.

Она выслушала торжественное объяснение древнего значения имени и сказала:

— Нет. Бризна лучше.

Пустой Король не возвращался.

Но в Эриндоре постепенно появлялись признаки его присутствия.

В некоторых коридорах гас свет.

На стенах возникали белые отпечатки ладоней.

Люди иногда просыпались без части воспоминаний.

Все знали: он собирается с силами.

Однажды Мара разбирала карты отца и обнаружила лист, которого раньше не видела.

Он казался пустым.

Когда в окно попал свет обеих лун, проявились слова.

«Если ты читаешь это, маленькая звезда, значит, зашла дальше, чем мы.

Возможно, тебе страшно.

Нам тоже было страшно.

Если кто-то когда-нибудь скажет тебе, что настоящий герой не боится, не верь.

Страх не делает тебя слабой.

Он просто сообщает, что перед тобой что-то важное.

Слушай его, но не отдавай ему руль.

И ещё одно.

Не ищи наш путь.

Найди свой».

Мара провела пальцами по почерку.

За дверью послышался стук.

Илан заглянул в комнату.

— Ты идёшь?

— Куда?

— Нашли новую дверь.

Бризна появилась у него на плече.

— Золотую.

— И это должно меня успокоить?

— Нет.

Мара сложила карту.

Вышла.

Они поднялись на холм.

Там действительно стояла дверь.

Золотое дерево, три звезды вокруг круга. Такой знак Мара никогда не видела.

Илан развернул старую карту.

— Её здесь нет.

— Отлично.

— Почему «отлично»?

Мара улыбнулась.

— Папа говорил: лучшая карта начинается там, где заканчиваются известные дороги.

Бризна нахмурилась.

— Это очень красивый способ сказать «мы понятия не имеем, что делаем».

— Именно.

Мара положила руку на дверь.

И вдруг увидела на вершине соседнего холма две фигуры.

Люсия.

Габриэль.

Они не звали её.

Не показывали путь.

Просто стояли рядом.

Мать подняла руку.

Отец улыбнулся.

Мара не побежала к ним.

Не попросила остаться.

Она просто прошептала:

— Со мной всё хорошо.

Фигуры растворились в лунном свете.

Мара открыла дверь.

За ней сиял неизвестный мир.

Эпилог. За последней картой

Свет за золотой дверью был тёплым.

Мара шагнула первой.

Когда-то она вошла в лабиринт, потому что услышала голоса родителей.

Она надеялась вернуть их.

Найти тайную лазейку в устройстве мира.

Доказать, что смерть можно отменить, если достаточно далеко пройти по правильному коридору.

Теперь она знала другое.

Некоторые двери невозможно открыть назад.

Но это не значит, что за ними нет дороги вперёд.

Горе оказалось похожим на лабиринт сильнее, чем любой волшебный коридор Эриндора.

Иногда Мара думала, что уже вышла из него.

Потом запах духов в толпе, чужой смех или старая песня возвращали её в первый день.

Раньше она считала такие возвращения поражением.

Теперь понимала: пройти лабиринт не значит никогда больше не увидеть знакомую стену.

Это значит знать, что стена не является концом пути.

По другую сторону золотой двери их ждал берег огромного моря.

Над водой висели три солнца.

На песке лежали следы существа, размеры которого заставили Бризну немедленно заявить:

— Я голосую за возвращение домой.

Илан засмеялся.

Мара достала записную книжку.

На первой странице, которую она начала четыре года назад, было написано:

«Карта № 1. Начало».

Она перевернула несколько заполненных листов.

Нашла чистый.

И написала:

«Карта № 47.

Море трёх солнц.

Неизвестная территория.

Мы понятия не имеем, куда идём».

Подумала.

Добавила:

«И это нормально».

— Готова? — спросил Илан.

Мара посмотрела на горизонт.

Она всё ещё скучала по родителям.

Иногда так сильно, что становилось трудно дышать.

Она всё ещё боялась Пустого Короля.

Всё ещё не знала, хочет ли когда-нибудь открыть Главные врата.

Но теперь ей не требовалось знать весь путь.

Достаточно было следующего шага.

Мара закрыла книгу.

— Готова.

И они пошли вдоль моря.

Позади золотая дверь медленно закрылась.

Впереди начинался мир, которого не было ни на одной карте.

А где-то очень далеко, за двумя лунами, за лабиринтом и за обычным дождливым садом, память двух людей продолжала жить в девочке, которая однажды решила не искать дорогу назад.

Она решила проложить дорогу дальше.

КОНЕЦ