Весёлый дровосек

Глава 1

- Не болит моя голову-у-ушка-а-а...

Койрен шёл домой. Спотыкаясь, выписывая ногами замысловатые кренделя, иногда - падая, но снова поднимаясь, старый охотник приближался к своей цели - дому и постели. Но до дома дойти ему не удалось.

- Ах, ты ж... - в очередной раз запутавшись в собственных ногах, Койрен упал. Встать было невероятно трудно - ну, не столько встать, сколько определить, в какую именно сторону нужно вставать... но Койрену помогли. Просто подняли и поставили на ноги беспомощно барахтавшегося в пыли пьяницу.

- Самую чуть не успел, - проворчал Ахон. Койрен ещё не пришел в себя, и старшина придерживал его одной рукой - чтобы старик снова не упал. Второй рукой Ахон отряхивал пыль с одежды охотника. - Стыдоба...

- А… агх… а кто? Ахон?

- Признал? Это хорошо, что ещё признаешь, - Ахон продолжал придерживать Койрена. Койрен кивнул. - Так пошли, охотник.

- Да куда, старшина... До дома и сам дойду.

- А не поведу я тебя домой, - Ахон всё так же придерживал Койрена за плечи, но это почти дружеское объятие в любой момент могло превратиться в медвежью хватку. - Дело есть к тебе. На трезвую голову о деле будем говорить. А чтоб голова трезвая была - в общине переночуешь.

- Да я разве...

- Разве, разве. И мне спокойней, и тебе. И Раде твоей.

Койрен пошёл. Авторитет старшины все ещё был непререкаем - но только для тех, кто родился и вырос в старом посёлке. А новый - он новый и есть. Пусть даже старшина прежний остался.

Переночевал Койрен в общинном доме. Как и положено, семь лет назад, после перехода на новое место, люди сперва построили общий дом - ну а потом уже расселились по своим собственным. Теперь общинный дом был местом для собраний, а иногда в нём селили молодые пары, не имевшие собственного жилья - ненадолго. Пока община не построит. Ну и вот для таких случаев, общинный дом подходил как можно лучше. Поэтому Ахон привёл туда Койрена, а утром вернулся, чтобы поговорить со старым охотником - пока тот не отправился искать лекарство от больной головы. С собой старшина принёс тыквенную флягу и ещё какой-то сверток.

Койрен уже не спал. Он сидел на пороге, ссутулив плечи и временами потирая голову - видать, болела. А может, упал вчера неудачно. Ахон присел рядом.

- Здравствуй, старшина, - вяло проговорил Койрен, глянул на Ахона мутными глазами, и снова потёр голову.

- И тебе дорого утречка. Держи вот, - Ахон протянул Койрену флягу. Старого охотника передернуло.

- Да не морщись, не брага. Вывернуть, правда, может... Погоди-ка.

Ахон снова ушёл. Но вернулся быстро, и бадейку воды принёс.

- Вот теперь - пей.

Ахон оказался абсолютно прав. После первого же глотка "трезвянки" - так называли смесь трав, неплохо излечивающих похмелье - Койрена вывернуло. Потом была вода, потом - опять "трезвянка", снова вода... Когда курс оздоровительных процедур был закончен, бадейка опустела, а Койрен был слаб и весь в поту - но голова уже не болела, да и глаза были не такие мутные. И соображал старый охотник вроде неплохо.

- Вот теперь и поговорить можно, - Ахон снова присел на порог общинного дома. Койрен сел рядом.

- Стыдить я тебя не буду. Года мои не те, стыдить тебя, хоть и меня старшиной выбрали. Да и пустое это. Только зря ты думаешь, что раз далеко ходить не можешь, то и охотник из тебя никакой, и общине ты не нужен.

- И детей у меня нет, - глухо сказал Койрен. - Рада только... да и ей, такой как я - зачем?

- Раз с тобой - значит, нужен. А дети - у меня вот тоже долго не получались. Тоже думал - всё. А теперь - сам знаешь.

Койрен промолчал. Действительно, у Ахона и Руэлы долго дети не получались. Только вот теперь их уже четверо было у старшины.

- Только разговор у меня совсем другой к тебе. Дровосек нам нужен, Койрен.

- Я? - Койрен даже голову поднял. Удивлённо посмотрел на Ахона.

- Ну а кто? Сейчас не хворост собирать надо, строевой лес валить. Пришлых в посёлке много, тракт близко - ещё больше будет. Дома всем нужны. Валить деревья без разбору - не дело. Ну а ты окрестный лес знаешь лучше всех.

- Это верно, - пробормотал Койрен. - Знаю. А не страшишься, старшина? А ну как возьму я топор... да и сменяю у Гельки на брагу?

- Не страшусь, - Ахон начал разворачивать свёрток, который принёс. - Не такой ты, Койрен. Да и Гелька общинный топор у тебя не возьмёт, чай, не дура. А возьмёт - зубами вырву. Не из болотного железа топор этот кован, из северного. Бери, дровосек.

Свёрток был развёрнут. На коленях у Ахона лежал топор - не из болотного железа, которое тупится даже о твёрдое дерево, а из северного, невесть как попавший в посёлок ещё при жизни отца Койрена, может быть, из самого Гелена. Кузнецы из лесных хейтов такое железо делать не умели.

"Стук-постук,

Я - твой друг.

Принесу охапку дров,

Разожжёшь очаг ты вновь…"

Койрен опустил топор, прислушался. Нет, шагов пока не слыхать. Но песенка звучала намного громче, чем в первый раз, когда он её услышал - значит, и певец приблизился. Прищурившись, Койрен глянул на солнце.

- К обеду дело, - пробормотал он. - Видать, будет к обеду у меня гость. Да и дерево свалить успею.

Койрен оказался прав. Он успел и дерево свалить, и костерок развести, и взвар вскипятить, когда на вырубку вышел, скорее даже выскочил, незнакомец.

- Хо, думаю - кто тут стучит, кто стучит? А тут собрат мой, дровосек! Доброго денёчка, да не затупится твой топорик, пока боги молчат, и молчат они вечно!

- И тебе день добрый, и путь добрый. Присаживайся, путник, отдохни.

- А не откажусь, - незнакомец вдруг очень уж быстро оказался рядом с Койреном. Нет, Койрен видел как он шёл, только чересчур стремительно человек этот двигался. Не так, как местные - плавно и неторопливо, и в то же время - быстро. Этот же словно рывками перемещался. Только что на краю вырубки стоял - а вот уже возле костра сидит.

- Голоден, поди? Не побрезгуй - хлеб вот, сыр. Мясо вялёное.

- Голод - не тётка, - незнакомец рассмеялся. - Благодарствую, дедушка... ты уж прости, но я это уважительно. Да и слыхал я, что негоже здесь старшего отцом величать, как на севере, только отца так звать можно.

- Правильно слышал. Дедушка... да и пусть дедушка будет. Пятьдесят зим отмерил, пора бы уж. Ешь, путник. Да и я перекушу.

Оба принялись за еду. Койрен жевал, временами поглядывая на незнакомца. Молодой, да. Мог бы ему и внуком быть, по годам. Весёлый, улыбается вон, посвистывает чего-то... и голодный. Вон как наяривает, и когда только свистеть успевает? И не охотник. Одежда добротная, но матерчатая, долго в лесу не протянет. Да и ходит не так, ну это Койрен давно уже понял, ещё когда костёр разводил, и незнакомца не видел, но слышал. Так шумно по лесу ходить - вся дичь разбежится.

- Ох-хо... - последний кусочек, как и полагается, незнакомец отправил не в рот, а в костёр. - Благодарность богам - да молчат они вечно - и тебе, дедушка. Накормил знатно.

- Уж чем богат. Далеко ли идешь, путник? Может, дело какое есть у тебя?

- Далеко, - человек посмотрел на Койрена и улыбнулся. - И издалека - а дело одно у меня - дрова рубить. Да тут, я вижу, работы мне нету... да и ладно. Мир велик, дров много, - запрокинув голову, человек рассмеялся, да так заразительно, что Койрен сам невольно хохотнул. Отсмеявшись, незнакомец снова заговорил.

- Странствовал я долго, дедушка, всё рассказать - не один день нужен. А у тебя работа стоит, не просто так ты же в лес пришёл? Да и я ночь не спал, заплутал немного - вот на стук твоего топора и вышел.

- Так в посёлок иди, - предложил Койрен. - Тропа от вырубки торная, не заблудишься, место в общине есть, да и про странствия твои послушать людям интересно будет. А не захочешь говорить, и не надо.

- Нет, - человек мотнул головой, - я уж с тобой. Прикорну только чуток, да, может, и подсоблю чем? Топорик добрый у меня... другого такого в свете нет. Да и у тебя не прост топорик... гэльская сталь? Не видал в лесу таких.

- Сталь? - удивился Койрен. - Ну, если северное железо так кличут... А топор да, не местной ковки.

- Только у меня все же лучше, - Койрен моргнул. Совсем старый стал, не заметил, что у незнакомца заплечный мешок. А когда он его снять успел, да и куда поставил... но тут человек достал из мешка свой топор и ни о чём другом Койрен думать уже не мог.

У этого топора блестело не только лезвие. Он весь сиял - от полотна до обуха. Бородка была непривычно длинной, а лезвие - закруглённым, и пятка почли соприкасалась с ней - словно у боевого, подумал Койрен. Хотя боевых топоров старый охотник в жизни не видел. Только на обухе была какая-то шишка - словно раньше там был острый зубец, а потом его расплющили. И довольно небрежно.

- Чудо? - незнакомец слегка повернул топор. Солнечный луч, отразившийся от полотна, едва Койрена не ослепил.

- Чудо... - Койрен затряс головой.

- А рубит как! Знаешь, дедушка, сколько дерев за день этим топориком смахнуть можно?

Незнакомец снова захохотал. Койрен наконец проморгался, и снова уставился на его топор. Топор как топор, только форма головы странная. Ну, и шишка на обухе... вот только очень уж хотелось взять этот топор в руки.

- Дал бы я тебе его подержать, - незнакомец уже не смеялся. - Только, сам понимаешь, такой топор ни один дровосек из рук не выпустит. Никогда. Понимаешь, к чему я веду?

Койрен кивнул, по-прежнему не отрывая глаз от топора.

- Вот и славно.

Койрен снова моргнул. Топора в руках незнакомца уже не было. А сам он лежал у поваленного Койреном дерева, подложив под голову свой мешок.

- Посплю я чуток, дедушка. А ты работай... да не бойся, меня не потревожишь. Дровосеку стук топора не помеха.

Миг - и незнакомец уже спал, слегка похрапывая. А из горловины мешка торчала рукоять топора.

Койрен ещё долго сидел у догорающего костерка. Казалось, охотник о чём-то глубоко задумался, но спроси его - о чём - вряд ли он смог бы ответить.

- Ох-хо... а работа, и верно, стоит.

Койрен встал, взял свой топор. Да, топор хорош - но не таков, как тот, что в мешке незнакомца, не таков... Хотя - вот же, шишка на обухе. Койрен присмотрелся, даже рукой провёл - нет, ничего.

- Взять, что ли? - выронив топор, Койрен руками зажал свой рот. Напасть какая, вслух ведь сказал, а ежели незнакомец услышал? Да нет, храпит... А верно, почему не взять? Хоть попробовать, как рубит.

- А то, может, это хвастовство одно, - Койрен вдруг хихикнул. - Он, может, и не рубит вовсе, а так, блеск один. Подшутил прохожий... так и я пошуткую?

Смешно стало старику. Действительно, что такого? Возьмёт он потихоньку топор незнакомца - вон, тот как раз повернулся, даже голову с мешка убрал.

- Не насовсем ведь? - Койрен словно сам себя уговаривал, словно сомневаясь - да только он уже стоял на коленях около незнакомца и потихонечку вытаскивал его топор из мешка. Вот и обух показался.

- До вечера всего.

- Да бери уж. До вечера, хо-хо!

Койрен мигом оказался на ногах. "Проснулся дровосек!" - мелькнула паническая мысль, и стыдом обожгло - что же он творит, как тать у гостя добро тащит. Да только дровосек спал, всё так же похрапывая. Самое время пойти да свалить то дерево, что старик подрубил ещё до обеда - но Койрен медлил. Потом всё же пошёл - но не к дереву, а костру. Поднял свой топор, левой рукой, не выпуская из правой топора незнакомца. Снова подошёл к спящему, положил свой топор рядом.

- Так-то оно лучше, - сказал.

- Ежели проснётся - будет чем щепок нарубить... да и вообще...

Что "вообще" - Койрен не знал, поэтому замолчал, и стал отходить от незнакомца, пока пятясь и, лишь оказавшись в нескольких шагах, повернулся, и пошёл к дереву, тому дереву, которое намеревался свалить. Он шёл к дереву, видел, как идёт, чувствовал, как его ноги ступают по земле, вот он уже у дерева, поднимает топор... Но, выйди вдруг на поляну другой человек, он увидел бы странную картину.

Один человек медленно заносил топор над головой другого. Второй, видать, только что проснулся - он уже не лежал, а сидел, потягиваясь, позевывая и протирая глаза. Закончив с этими делами, этот второй с любопытством посмотрел на первого, с топором. Качнул головой - то ли осуждающе, то ли - одобрительно.

- Взял-таки, - проворчал дровосек. Снова посмотрел на Койрена, на медленно поднимающийся вверх топор.

- А решиться - не можешь. Что ж, попользуйся, попользуйся... топорик славный, с одного удара дерева валит. Особые дерева, - дровосек хохотнул, и именно в этот миг Койрен решился.

Топор, и так наполовину поднятый, резко взлетел вверх - а потом так же рухнул вниз. Койрен ударил наискосок, метя в подрубленное место - и попал. Лезвие топора легко перерубило шею незнакомца, голова подскочила вверх, а тело ещё мгновение сидело неподвижно - и мягко повалилось на землю, напоследок обдав Койрена кровью, брызнувшей из разрубленных жил. Дерево перед глазами Койрена качнулось - и рухнуло, только брызги смолы во все стороны полетели.

- А! - радостно завопил Койрен, - Ага!!! Не соврал, дровосек-то! С одного удара! Эх, славный топорик, славный... а придётся вернуть...

Лицо Койрена омрачилось, но тут же - вновь озарилось улыбкой.

- Да ведь ему сейчас топор ни к чему. А вот я - поработаю. Всю вырубку за день осилю! Вот и верну потом, топорик-то. Однако поспешить надо, полдня уж миновало, а до вырубки ещё далече.

И Койрен, вскинув топор на плечо, быстро зашагал к вырубке, на ходу отряхивая лицо и одежду ладонью левой руки и бормоча что-то о некстати брызнувшей смоле. Да только шёл он не к вырубке, а к посёлку.

Ахон блаженствовал. После обеда старшине делать было ровным счётом нечего, охотники большей частью пропадали в лесах, а несколько человек на тракт он ещё вчера отправил. На стук топора, вдруг донёсшийся со стороны ворот, точнее, того места, где в частоколе намеревались сделать ворота, он внимания не обратил. Мало ли, может, кто дрова рубит. А ворота надо, да. Да и на тракте, вместо шалашей пора поставить сруб. Время, в которое мимо проходят купеческие караваны, в посёлке знали, но купцы ведь не день в день ходят, всё равно приходится ждать, день, два, неделю. Неудобно в шалашах. И лабаз построить, для меховой рухляди - а ну как дождь? Негоже товар портить... но тут мысли Ахона были прерваны.

Сначала он услышал голоса, снаружи, мальчишеские голоса.

- Дядька Ахон, старшина! Выдь на двор, скорее!

- Что там ещё, - проворчал Ахон, лениво встал с лежанки, вышел из дому, и сразу зажмурился - после полумрака хаты, солнце резало глаза.

- Дядька Ахон, - тут же наперебой заголосили мальчишки, которых он сослепу не мог не только толком рассмотреть, но даже сосчитать, - там старый Койрен умом тронулся!

- Чего? - привычно прикрикнул Ахон, - а не малы ли ещё, про стариков такое болтать?

Ребята стихли, и только самый смелый, или самый старший, сказал:

- Так он же ворота... столбы рубит... Один уже свалил...

- Как это... - начал было Ахон, и вот тут до него дошло, что это за стук топора, и что означал треск и шум, словно дерево упало, которые он слышал совсем недавно.

- Неужто опять за старое взялся? Ну, уж я ему...

Старшина быстро пошёл к воротам, собственно, он едва не побежал, но, видимо, вспомнил о своём статусе - и сдержался.

Койрен работал. Душа его пела, топор в его руках порхал, как невесомый, хотя работа эта была пустая, зряшная. Но не оставлять же сухостой, на дрова сгодится. Да и нечего этим сушинам просто так торчать, известное дело, что в гнилом дереве червь заводится, а потом и на живое может перейти. Одну он уже свалил, да и вторая вот-вот рухнет - но что-то отвлекало дровосека от дела, вилось назойливо, словно комар, ещё и имя его твердило...

- Койрен! - орал Ахон, прыгая вокруг дровосека, и уворачиваясь, чтобы не попасть под замах, - Уймись, дурак старый!

Койрен, наконец, вроде бы его заметил - но, вместо того, чтобы уняться, отмахнулся топором. Ахон едва успел увернуться. А дровосек снова повернулся к наполовину подрубленному столбу, поднял топор - и вот тут Ахон, рванувшись вперёд так быстро, как только был способен, смог схватить левой рукой топорище, а правой - плечо старика.

- Пусти! - Койрен забился в его руках, - Работа стоит! Сушины свалить надо!

Недолго думая, Ахон развернул старика к себе лицом, отпустил его плечо и хлестнул Койрена по щекам - раз, другой. Койрен взвыл, отшатнулся - и вдруг его глаза широко распахнулись, едва из орбит не вылезли - и в них появилось узнавание.

- Ах... Ахон? Но... но как? Почему...

Он продолжал несвязно бормотать, а Ахон уже понял всё - он увидел, что в руках у Койрена чужой топор, что топор этот, как и одежда и руки и даже лицо старика - в крови. Старшина мигом припомнил все истории про дикие ягоды, ядовитые болота, грибы - и духов, да духов. Что могут духи сделать с человеком, Ахон знал не понаслышке. Ну, или - на Койрена кто-то напал, а старик смог отбиться, да и лишил жизни напавшего, после чего умом тронулся. Главное, что понял Ахон - топор у Койрена нужно отобрать. И он с силой рванул его из рук старика, благо левая рука старшины всё ещё сжимала топорище.

Это было ошибкой. Койрен уже избавился от наваждения, он уже видел, что натворил, ещё чуть-чуть - и он вспомнил бы, как получил топор - и сам в ужасе отбросил его в сторону... Но, когда почувствовал, что топор у него отбирают - наваждение нахлынуло вновь.

- Нет! Моё!!! - не выпуская топора из рук, он локтем ударил Ахона в грудь, ударил с такой силой, что старшина отшатнулся. Топор взлетел над головой Койрена, опустился - и Ахон, шумно вздохнув, повалился на землю с разрубленной грудью. Тут же раздался женский крик.

- Люди-и-и-и, Койрен старшину заруби-и-и-ил!!!

Кричала Гелька-бражница. Вообще, она была травницей, но, кроме целебных настоек, мазей и притираний, брагу тоже ставила. И половину посёлка снабжала. Ну а брага - товар более востребованный, чем лекарственные травы, поэтому прозвище "травница" к Гельке не пристало. Она продолжала вопить, мальчишки, прибежавшие вслед за Ахоном, поглазеть, как старшина будет урезонивать спятившего дровосека, к ней присоединились - а Койрен, словно ничего не слыша, задумчиво смотрел на мертвого старшину.

- Всего лишь деревья... - шептал он едва слышно, - всего лишь - дрова... добрые, хорошие дрова... славно горят, крепко греют... Однако сушину придётся оставить.

Последние слова были сказаны Койреном, но голос был словно не его. Словно кто-то подсказывал старику - и тот кивнул, соглашаясь. И лицо его разгладилось, а на губах появилась улыбка.

- Дуб свалил, - громко сказал Койрен, - а вон и сосенка неподалёку.

Он поднял топор и шагнул к Гельке. Увидев, что дровосек идёт к ней, Гелька повернулаь, и бросилась бежать. Она бежала со всех ног, а Койрен шёл неспешно, но как-то вдруг оказался рядом - виданое ли дело, чтобы дерево убежало от дровосека? Взмах топора - и крик стих, но ребятишки продолжали кричать и звать на помощь.

- Подлесок тоже в дело пойдёт, - сообщил кому-то Койрен, устремляясь к ним.

Из-за крайнего дома выбежал человек с самострелом в руках, увидел Койрена, Ахона, Гельку - вскинул оружие и спустил тетиву. Стрела ударила Койрена точно между лопаток, но он даже не пошатнулся, только поморщился, и, проворчав: "Злой нонче комар", отмахнулся топором. Человек, начавший перезаряжать самострел, выронил его из рук, и, схватившись за распоротый живот, осел на землю. А Койрен вскинул топор над головой, и захохотал.

- О-хэй, а-хой, нарублю я дров горой!!!

Когда стемнело, и на небо выползла ущербная луна, залив всё вокруг мёртвенным светом, в посёлок вошёл Весёлый Дровосек. Напевая и посмеиваясь, он пробирался между тёмных домов, точно зная, куда нужно идти, и скора оказался на полянке перед общинным домом. Койрен стоял там, свесив руки, продолжая сжимать в правой топор, бездумно глядя перед собой и неслышно шевеля губами. В его груди, спине, животе торчали стрелы, бок был распорот ножом, с половины головы была содрана кожа - но он всё равно стоял.

- Ха-ха, - захохотал Весёлый Дровосек, подходя к нему, - хо-хо! Славная работа, славная вырубка, молодец, дедуля! Однако один дубок всё же остался... дай-ка...

Он протянул руку, взялся за топорище - и Койрен безропотно выпустил топор. Короткий взмах - и старый охотник повалился навзничь.

- Славно, славно... Хо-ро-шо! - Дровосек улыбнулся.

- И ночь коротка, вязанка будет велика, а её ещё собрать надо, - пропел он, и посмотрел на Койрена, лежащего у его ног. - Вот с тебя-то я и начну.

Насвистывая и напевая, он принялся за работу, особо не торопясь, но и не мешкая. И, хоть работы было много - он всё успел. Даже успел немного подремать в общинном доме.

Когда же настал новый день и солнце поднялось в небо, Весёлый Дровосек покинул обезлюдевший поселок. Он шёл на восток, навстречу восходящему светилу, не печалясь о прошлом и не тревожась о будущем. Весь мир лежал перед ним, огромный мир, в котором было много, очень много дров. Весёлый Дровосек не останется без работы.