Верну любой ценой

Глава 1

Злата сидела на коленях и нервно выводила на полу старого, обветшавшего деревянного дома призыв кровью. Понимала, что это опасно, неправильно, будет стоить дорого, но ей было все равно. Ее сарафан был испачкан могильной землей, но и до этого не было никакого дела.

Рядом с ней лежал маленький, неподвижный сверток. Самое дорогое и так легко потерянное.

Она злилась, плакала, подвывала, с остервенением резала руки, чтоб получить больше крови, в сердцах ругала всех, кого могла. И с упорством продолжала выполнять призыв. Ее прабабка научила этому перед смертью, когда передавала силу. Да, она предупреждала, что договор с ним будет сложным, рискованным, а результат может не оправдать ожиданий и получиться не совсем таким, как был в запросе, но она не могла не попробовать.

И вот ее старания оправдались. В комнате вспыхнуло зеленое пламя, на мгновение ослепив девушку. Перед ней предстал ОН. Злату буквально сковал страх. Нет, то был животный ужас. Дыхание сбилось, рот непроизвольно открылся, руки задрожали. Понадобилась вся выдержка, чтоб не зажмурить глаза. Огромный, непропорциональный, с человекоподобным торсом, на скрюченных козлиных, мохнатых ногах, с четырьмя глазами и длинной мордой. От его спины шел горячий пар. В помещении тут же стало жарче, словно в бане. Он не был ни добром, ни злом, но сущностью высшего порядка, хоть и выглядел словно демон. Про себя Злата его окрестила как Проводник.

– А ты отчаянная, раз решила прибегнуть к моим услугам, – раздался утробный, монотонный бас. – Чего же ты хочешь?

– Я… Я… – залепетала девушка, затем прикусила губу до крови, чтоб взять себя в руки. – Я хочу воскресить моего ребенка! – твердо отчеканила она и указала на сверток.

– Вот как, – задумчиво протянул призванный. – А ты понимаешь, что это нарушит мироустройство и порядок? Такие вещи обходятся дорого и требуют мощных вложений. Эта магия опасна.

– Знаю! Поэтому я и призвала тебя, так как моих сил не хватит мне самой провести ритуал. Мне нужна твоя энергия!

Проводник начал неспешно обходить Злату по кругу.

– Подумай хорошенько, ты требуешь вмешательства в законы жизни и смерти. За такую магию нужно заплатить. Чтобы вернуть оттуда душу, придется отдать и туда, но не одну жизнь. Это уходить смертным легко. Хрупкие человечишки живут не долго, гибнут быстро, душа отлетает в мгновение. А вот вернуться из Абсолюта, не поломав равновесие вселенной, не так-то просто. Тянуть оттуда уже ушедшую душу тяжело, и залатать дыру придется многими жизнями.

Злата отчаянно поддалась вперед.

– Забери всю деревню! Ведь этого хватит? Я плачу всеми ими! Оживи его, молю! Ему было всего два годика. Он был очень долгожданным, ласковым, светлым, улыбчивым мальчиком! Мой малыш. Такого не должно было случиться! – она яростно стукнула по полу кулаками. – Это все они виноваты, все они! Равнодушные, жестокие ироды! Наехавший на него мужик вышел сухим из воды! Мол, ребенок сам выбежал под копыта его коня. Другие насмехались над моим горем, отмахивались и говорили: «Да какие твои годы, еще одного родишь!» Третьи зло ехидничали, давясь завистью к моему былому счастью. Бормотали, что не все коту масленица, надо в жизни и горюшка хлебнуть. Находились и те, кто и вовсе кидал в спину, что так и надо этой ведьме! Даже муж отстранился от меня и делает вид, что ничего не произошло. Как будто и не было у нас дитя. Да как он может? Что я им всем сделала?! Никому не вредила, лечила их от хворей разных, а они… Злобные, черствые, черные люди! Мир без них будет чище и лучше!

– Тебе ли это решать? – хмыкнул Проводник. – Впрочем, а почему бы и нет? Но понимаешь ли ты, что, вернувшись, он может быть не совсем как прежде?

– Все равно! Главное, что он сможет прожить свою заслуженную правом рождения и ему принадлежащую жизнь.

– Что ж, я позволю воспользоваться моей силой, направлю часть энергии на тебя, но ритуал будешь проводить сама, как и приносить жертвы. Я лишь направлю их души в Абсолют взамен возвращенной. Помни, что использование моих сил для тебя самой очень опасно. Это не свойственный для людей поток. Я не могу сказать, чем он чреват будет для твоего хрупкого тела. Все равно готова пойти на это?

Злата яростно закивала. Ее глаза осветила надежда.

– Что я буду должна тебе за помощь?

– Рискнешь всем, значит?

Девушка, не раздумывая ни секунды, снова закивала.

– Тогда плату узнаешь после ритуала.

Призванный вытянул над все также стоящей на коленях девушкой руку и направил свою энергию на нее. Злата тут же почувствовала прилив сил и возликовала. Она не стала медлить и, чеканя каждое заученное слово заклинания, начала ритуал. Девушка взяла сверток и распеленала его. Какой же он маленький, серенький, холодненький. Она положила ребенка в центр круга, своей кровью начертила на его животике ритуальный знак. Затем разложила вокруг него небольшие дощечки с именами каждого из деревни. Их было много, очень много, вышло несколько рядов. Она, продолжая читку, взяла горящую свечу, наклонила и поочередно закапала воском на дощечки, закрепляя незримый договор. Тут же с разных концов селения послышались крики ужаса и боли. Деревня вспыхнула. Дома загорались один за другим, а люди, чьи имена уже были запечатаны воском, падали замертво.

Злата чувствовала, как сила проходит через нее и уходит в ритуал. Поток стал заметно сильнее давить, прибивать к земле. Тело девушки начинало сдавать. Кожа на руках сморщилась, с головы посыпались волосы. Но крики односельчан подбадривали, давали надежду на успех, помогали двигаться дальше к заветной цели. Она должна успеть, ее тело обязательно выдержит. Злата ощущала, как одна за другой деревенские души летят к проводнику и перетекают туда, куда ей пока не дозволено заглянуть.

Когда она капнула воском над последней дощечкой, смолк единственно остававшийся крик. Горевшие дома резко погасли, вымершая деревня стихла и погрузилась в ночной мрак.

Сложив пальцами печать, Злата приложила их к малышу. Проводник также направил свою вторую руку к нему. Начались тягостные минуты ожидания. Злата запретила себе думать о содеянном, о сотнях загубленных жизнях, о своем изможденном, выпитым ритуалом, состоянии, о внешнем виде. Кто знает, может она стала дряблой старухой, зеркал то рядом нет. Плевать! Лишь бы скорее услышать его голосочек, да посмотреть на милую улыбку.

Уставшими и воспаленными газами Злата вглядывалась в малыша, силясь заметить хоть мельчайшие изменения. И вот, показалось, что кожа налилась красками, впалые щечки приобрели детскую припухлость, шевельнулись пальчики, заходила грудь от появившегося дыхания. Сердце девушки ликовало. Получилось! Он живой!

Мальчонка раскрыл глаза, моргнул, сел и огляделся. Злата облегченно всхлипнула и протянула ему руку. Мальчик непонимающе на нее посмотрел, затем улыбнулся, как-то хищно, и медленно пополз к ней.

– Сыночек мой любимый! Иди скорее к маме. Дай же я обниму тебя.

Малыш охотно принял объятия. В этот момент Злата думала, что нет никого счастливее во всем мире. Все было не зря. Она вернула его. Она…

Внезапно острая боль прошибла шею Златы. От неожиданности она ойкнула и попыталась отстранить ребенка от себя. Но он вцепился ей в глотку мертвой хваткой откуда-то взявшимися очень острыми зубами. Девушка вдруг поняла, что его тельце потемнело и начало покрываться мохнатой шерстью. Она вскрикнула, но выкрутиться из цепкой хватки не могла.

– Что это? Почему он такой? – в панике она обратилась к Проводнику.

– Я предупреждал, что он может измениться. Теперь он Игоша. Убиенный, некрещенный, мертвый ребенок с возвращенной душой. Крестить в вашей братии ведь не полагается.

Злата почувствовала, как от нее отрывают часть плоти и струится кровь.

– По договору ты отдала всю деревню. Но ты тоже ее часть. Поэтому Игоша забирает оставшийся долг. Надо ли говорить, что, пожертвовав чужими жизнями, тебе не перейти к Абсолюту, как происходит с большинством? Твою душу я заберу как плату за свою помощь. Послужишь мне источником восполнения потраченных сегодня сил.

Злата едко хмыкнула и, решив не сопротивляться, сильнее прижала поедающего ее мальчика.

«Зато он будет сыт», – подумалось матери. Она гладила его по головушке и тихонько шептала ему на ушко.

– Все хорошо, малыш. Все хорошо. Главное, ты будешь жить, и не важно в каком виде. Ведь ты все равно мой сыночек.

Игоша что-то невнятно промямлил, продолжая жевать. Злата улыбнулась и обмякла окончательно.