Lily B.E.K.

Веришь ли ты в любовь?

Часть I. Встреча

Помнишь ли ты любовь? Знаешь ли как ypонить это слово в песок? Чтобы волна не стёpла его, Холодное моpе слезой поливает цветок*

Эти двое просто не могли не встретится. Однажды, в безмерной тьме виртуальности это случилось. Она давно присматривалась к Нему, еще не зная, что Он в это время столь же внимательно следит за Ней. Тогда у Неё еще не было лица, не было имени, даже пол угадывался не каждым. Но Он знал, что это именно Она, та самая… В Мире Виртуальности нельзя потрогать, нельзя почувствовать запах или ощутить тепло, заметить взгляд или походку… Это мир, где встречаются души, мир, где мысль одного может поймать и зацепить мысль другого. Здесь нельзя услышать шаги, но можно заметить след и поступки. Это мир, где каждого судят по его делам, точнее по его следам: постам, комментам, микроблогам, музыке, видео и артам. Попав однажды в поле друг друга, эти две души уже не могли просто так разбежаться, навсегда потерявшись в бесконечности виртуального Мира. Кем были эти двое? Две тёмные звезды, те, которые сияют горячим тёмным светом. Они были вампирами. Только он еще не догадывался о своей природе или просто не хотел в это верить, а она тщательно скрывала ото всех свою истинную сущность. Прежде, чем стать собой, он сменил много лиц и имен. Она знала о Нём, что Он идет путем левой руки, а Он знал, что Она любит кино, кровь и вампиров.

Он заговорил первым.

- Не хотите ли настоящей арийской крови, сударыня?

Из зияющей черноты на него смотрели горящие мрачным огнем глаза. Он не видел Её, только чувствовал. И вот из тьмы показалась миниатюрная женская фигурка. Она приблизилась, постепенно набирая плотность. Двигаясь медленно, кругами, Она старалась представить, как Он выглядит. Он был высок и строен. Силу, исходящую от него, невозможно было не ощущать. Горячие острые покалывания мелких электрических разрядов приятно ласкали и будоражили ее, как пузырьки от шампанского. «Кровь настоящая, арийская», - с уверенностью отметила Она про себя, а в слух сказала:

- Разумеется, хочу! – и пристально взглянула в его голубые глаза. Направленным ментальным усилием, Она пыталась вытащить его образ из тьмы. Он не особенно сопротивлялся. Испытывая чувство превосходства, как тогда ему казалось, он забавлялся, наблюдая, как маленькая хищница наматывает круги вокруг него. Излучаемое ею чувство опасности щекотало нервы и возбуждало его. Пока он даже не представлял, какая в ней могла быть угроза его спокойствию и независимости, но очень хотел узнать.

- Угощайтесь! – великодушно улыбнулся Он и, не сдвинувшись с места, широко раскинул руки, откинув назад голову. В смущении Она помедлила лишь несколько секунд. Мгновение, и острые клыки проткнули его шею. Он был вкусным, чертовски вкусным! Она немного захмелела пока пила его, от новых острых ощущений, от силы и мощи этой души, от потока новой информации, которую она пыталась осознать, вычленяя из нее самые яркие картинки. Захмелев, Она не заметила того, что пока Она изучала Его на вкус, Он точно так же изучал Ее визуально. Ему было чертовски интересно знать, кого же Он поймал сегодня, используя в качестве наживки себя самого. Она была маленькой и легкой. Наполняясь Его энергией, Её образ приобретал более конкретные очертания. У нее были белые длинные волосы. Решив, что для первого раза более, чем достаточно, Он мягко отстранил Её и заглянул в лицо. Чистое кукольное лицо, такое же белое, как и волосы. Ярко красные губы, ещё влажные от только что выпитой крови. Удивительные глаза с поволокой хмеля, цвет которых он так и не смог определить, толи они были голубыми, толи зелеными, толи цвет меняли постоянно. Но ему показалось, что глаза на этом лице живут своей собственной особенной жизнью. Всматриваясь в них, он почувствовал, как его затягивает бездна. Поспешно Он отвел взгляд и отпустил свою очаровательную добычу. Потом они еще много и долго говорили, постепенно узнавая друг друга. Вот так, просто, сидя в темноте, на узком перекрестке мирозданья.

Ужаснувшись тому объему нового, с которым Он столкнулся, Он на долго ушел в себя, а Она… Она вздохнула, глядя ему в след, и легкой походкой отправилась покорять новые Миры.

*фрагмент песни "Любовь" на стихи Сергея Галанина

Часть II. Кино

Она сидела в своем стареньком полуразрушенном кинотеатре, подсунув мягкую бордовую атласную подушку под локоть, смотрела новое кино и ела печеньки. Вы не верите? Вампиры не едят? Поверьте, мне! Только вампиры могут есть все, что захотят, и не толстеть! А Она, она была сладкоежкой. И потом, похрустеть печенькой во время киносеанса так приятно.

Он вошел. Его шагов было не слышно, но не почувствовать его присутствие было невозможно. Знакомое электрическое покалывание и ощущение объема моментально наполнило большой пустой зал. «Хех… Вошел так вошел», - подумала Она, но не повернула головы. Прошлое его исчезновение не могло не отложиться в памяти. Он не любил, когда его игнорят. Подошел и молча сел рядом. Пауза затягивалась.

- Угощайся! – теперь это были Её слова, - Переходи на сторону зла и все такое, – и Она протянула Ему хрустящую печенюшку.

- Я уже, – улыбнулся Ей в ответ Он.

- Что уже? – Она пожала плечами и взглянула на него. Строгий черный костюм. «В таких женятся и в гроб кладут, что почти одно и то же», - рассмеялась Она собственным мыслям. Он тут же осмотрел себя, пытаясь определить, что именно Её рассмешило.

- Я уже на той стороне, - мягко ответил Он.

- Ааа… Ню-ню, - многозначительно протянула Она, продолжая хрустеть печенькой, и снова уставилась на экран. Краешком глаза она с любопытством рассматривала его. Он изменился, но одновременно остался тем же. «Всякое случается в этом Мире», - думала она. Голубые глаза смотрели на нее открыто и заинтересованно, и в глубине этих глаз прятались смешинки. Она ему нравилась, Он находил ее забавной. «Ню-ню», - это она уже произнесла про себя. Тень на стене была больше него. С удивлением Она обнаружила, что у этой тени огромные темные крылья. «Ангел. У моего ангела темные крылья. Прямо как в песне», - подула она и решила в этот раз заговорить первой.

- Я – Лилия, вампир, - представилась она, - Вампирский Елитный Киномеханик. А это мой кинотеатр ужасов.

Кинотеатр действительно был ужасен: облезлые стены, кое-где обрушившиеся потолки, отвалившаяся лепнина и старый запыленный бархат кресел. Новым был только экран и уютный толстый шерстяной ковер с подушками, на котором расположилась Лилия, бросив его прямо на голый пол ступеней партера.

- Джо, Джо Блэк, - просто и искренне ответил он.

- Смерть и налоги? Ты пришел взыскать платежи в бюджет? Я никому платить не буду. – Она нагло уставилась на него, всем своим видом показывая, что кроме печенек ему тут больше ничего не обломится.

- Я пришел посмотреть кино о вампирах, - просто ответил он.

- Так я тебе и поверила! Все это время, ты пялился на меня, а не на экран!

- Да, я смотрел на тебя. Но и кино я тоже посмотреть хочу.

- Хорошо, - ответила она уже более спокойно, - А что тебе нравится?

- Классика! Вампиры Джона Карпентера.

- Ооо…

Через какое-то время они уже вместе разбирали завалы кинолент на складе кинотеатра. Потом вместе валялись на диванчике в комнате под крышей и смотрели какой-нибудь сериал уже на большом экране телевизора.

Минуты, часы, дни и недели летели незаметно. Вместе они отремонтировали старенький кинозал. Он рисовал афиши, она писала анонсы и рецензии к фильмам. Вместе они наблюдали из операторской за зрителями в зале. Кинотеатр набирал популярность. Зрителей становилось все больше и больше. Ему больше не хотелось оставаться в тени, а она была не готова выйти на свет. Даже свет софитов казался для нее слишком ярким и болезненным. Впервые они показались вместе на премьере нового фильма. Яркий свет, и она снова спряталась в его тень. Она не любила звездеть. А Он не мог не привлекать к себе поклонниц. Однажды он сказал:

- Хочешь, я покажу тебе мой мир?

- Хочу! – с радостью согласилась она.

Он взял ее за руку и вместе они окунулись в Мир Тьмы. Ей нравилось все, что он создал. И она удивлялась, почему он не понимает, кто он есть на самом деле.

- Хочешь, я покажу тебе тебя настоящего? – сказала она, когда они вернулись обратно в кинотеатр из своего увлекательного путешествия.

- Хочу, - улыбнулся он в ответ.

Немного магии, она подвела его к зеркалу и сдернула со старого мутного стекла газовый покров. Из клубящегося туманом зеркала на него смотрел высокий статный мужчина, явно скандинавской наружности, холодные глаза, светлые длинные волосы до плеч, дорогой костюм, высокомерная улыбка. Он повернул голову вправо, затем влево, пытаясь осознать себя и принять свой новый образ. Улыбнулся своему отражению и увидел у себя во рту обнажившиеся крепкие клыки.

- Я вампир?! Но ведь вампиры не отражаются в зеркале, - удивился он.

- Еще как отражаются. В зеркалах не отражаются только вампиры Ласомбра, да те, кто сам не хочет видеть своего отражения. Нравится? – с надеждой спросила она.

- Да, - уверенно ответил он, - я вампир, меня зовут Эрик Нортман.

- Даже так? Первый раз вижу, чтоб инициализация проходила так быстро. – она все еще держала в руках магический покров.

- Иди сюда, маленькая шалунья, пора выходить из тени! – с этими словами он набросил покров на голову, явно неожидавшей такого поворота событий, Лильке. Затем поставил ее пред зеркалом впереди себя.

- Смотри! – сказал он и сдернул с нее покров.

- Что ты наделал! – увиденное Лильке не понравилось, и она расплакалась. Пушистые густые косы исчезли, волосы стали короче, уши торчали, она стала совсем тощей и в ужасе отвернулась от своего отражения. Продолжая всхлипывать, она уткнулась носом в его грудь, не в силах еще раз посмотреть в зеркало, удрать или ударить его.

- Ну не плач! Посмотри, какая ты хорошенькая! – утешая, он гладил ее волосы и улыбался. Такой реакции он точно не ожидал и не знал, что делать. Ведь он сам не ведал, что выйдет. Он хотел, как лучше, и вроде вышло неплохо, на его взгляд.

- Где моя грудь? - всхлипывая, продолжала бубнить Лилька, - и попа? Что это за голодный кошмар?

- Это не кошмар, посмотри повнимательнее! Все мужчины будут сходить от тебя с ума, а женщины завидовать, - он мягко, но настойчиво развернул ее лицом к зеркалу.

- И ты тоже будешь? – она смотрела на него, все еще боясь взглянуть на свое новое отражение.

- Что буду? – он заправил ей волосы за уши

- Сходить с ума от меня?

- Обязательно буду! – произнес он в слух, а про себя подумал: «Я уже схожу с ума, когда ты плачешь».

- Нам нужно место, где зрители-вампироманы смогут не только обсудить кино, но и пообщаться со своими кумирами, с настоящими вампирами, - предложил он, чтоб отвлечь Лильку от поиска недостатков в ее новом образе.

- Да, давно пора, немного выпить, немного закусить, обсудить кино и не только… Столько всего надо сделать… - Лилька уже забыла о том, что еще минуту назад ужасало её и расстраивало, погрузившись мыслями в новый проект. Она никогда не умела долго горевать, ведь жизнь такая увлекательная штука!

Часть III. Фантазия

Let me see you stripped

Let me hear you speaking just for me*

Совершенно случайно, разбирая документы, Памела обнаружила, что у заведения есть третий совладелец, некая неведомая никому Лилия ВЕК. Попытки расспросить Шерифа ни к чему не привели, в ответ Эрик лишь загадочно улыбался и многозначительно поднимал бровь. Фантазия была преуспевающим заведением, количество посетителей, как вампиров, так и людей постоянно росло. Людей влекло любопытство и опасная возможность пощекотать себе нервы близостью ночных охотников. Вампиров привлекала возможность поживиться симпатичным фанатом, так сказать, по обоюдному согласию. Эрик планировал расширить развлекательную программу чем-нибудь погорячее. Что может больше завести толпу, чем секс и убийство? Танец! Танец, в котором будет присутствовать и то, и другое, не явно, но ощутимо. Оставалось найти исполнителя, что б воплотить новую задумку Шерифа. Последние предутренние часы Пэм посвятила изучению резюме и портфолио желающих получить работу в Фантазии. Вечером должен был пройти просмотр. Интересно, когда и все ли решения Шериф согласовывает со своей компаньонкой? Этот вопрос и сейчас не давал покоя Пэм, так же как и черный змей скрытой ревности. «С этой мыслью нужно переспать», - здраво рассудила Пэм и закрыла глаза, провалившись в глубокий сон, так похожий на смерть.

Просмотр кандидатов шел уже несколько часов и пока результатов не дал. Соискатели явно не соответствовали духу заведения, у кого-то хромала хореография, у кого-то – программа. Порой попадались явные фрики, и не было никого, кто мог бы завести толпу, чтобы привлечь в Фантазию новых клиентов. Эрик умело скрывал раздражение и стоически терпел этот кошмар в надежде на возможное чудо. Он верил в свою фортуну. Пэм верила в своего Создателя.

После ковбоя в розовой жилетке, на сцену вышла девушка в черном шелковом плаще и черной кружевной полумаске. С появлением новой танцовщицы атмосфера в заведении внезапно изменилась. Всем телом Пэм ощутила легкое электрическое покалывание, как-будто кто-то исследовал ее невидимыми электрическими щупальцами, неотвратимо проникая под кожу. Она посмотрела на своего Создателя, не ощутив тревоги или какого-то иного сигнала, постаралась сосредоточиться на сцене, списав незнакомые ощущения на проявление голода. Погас свет, и неожиданно из динамиков колонок грянул Рамштайн. Плащ упал и растекся черной блестящей лужицей у ног танцовщицы, подчеркивая невообразимую, неестественную белизну ее тела. То, что было на ней, нельзя было назвать платьем. На абсолютно нагом белом теле было нечто похожее на тонкую мелкую сеть, сплетенную из миллионов черных бусинок, сверкающих темными искорками в лучах падающего света стробоскопов. Хрупкое, тонкое девичье тело двигалось в такт музыке, каждое движение было наполнено силой и энергией, не уступающей голосу Тиля «Let me see you stripped!!!». На секунду Пэм подумала, что это не человек. Человеческое тело не способно так двигаться. В темноте казалось, что тело девушки лишь форма, а внутри пульсирует и плескается руть. Даже для зрения вампира этот танец был убийственным, гипнотизирующим, вызывая из самых потаенных глубин существа необычные для Пэм чувства: ужас неподдельный, от которого, на затылке шевелились волосы; дикое желание и звенящую острую вкусную боль в каждой клеточке тела. На мгновение Пэм оторвалась от танцовщицы и удивилась, увидев довольную ухмылку на лице Шерифа. Эрик знал кандидатку, и похоже знал давно. Ритм музыки набирал оборотов, приближаясь к кульминации. Внезапно одеяние девушки лопнуло, сбежав по телу мелкими блестящими струйками-змейками, танцовщица остановилась, застыв на месте алебастровой статуэткой. Постепенно музыка стихла, девушка не шелохнулась. То, что она жива, выдавал только стук сердца. Аплодисменты! Пэм не сразу поняла, что это она сама хлопает в ладоши. Еще не вырвавшись из плена танца и музыки, она видела, как встал Эрик, подошел к сцене, поднял плащ и протянул руку девушке, помогая спуститься.

- Привет! – мягко, с необычной для него нежностью в голосе, сказал Шериф, заворачивая девушку в плащ и целуя в кокетливо подставленную ею щечку.

Пэм все еще прибывала в состоянии близком к ступору, хотя удивить ее было очень и очень сложно.

- Это Лили, именно о ней ты спрашивала. Лили погостит у нас какое-то время, - обратился к замершей Памеле Шериф.

- Я – Лилия… вампир, - открыто и искренне улыбнулась девушка, протягивая руку Пэм.

Рука была маленькой и прохладной, но рукопожатие оказалось по-мужски жестким, уверенным и коротким. Пэм смотрела на гостью и не могла поверить своим глазам. Она слышала биение её сердца. Как бы угадав мысли и сомнения Пэм, гостья широко улыбнулась, обнажив жемчужно-белый ряд острых клыков. Понимая, как глупо выглядит, Пэм продолжала пялится на улыбку вампира. У Лили было не две пары клыков, как у обычного вампира, а четыре, и все остальные зубки были хищно-заостренным, ярко демонстрируя, что перед Памэлой не человек, хищник и весьма опасный. «Акула», - подумал Пэм.

- Пиранья, - шепнула ей Лилька, проходя мимо. Эрик тихонько рассмеялся и увел девушку за собой.

- Она будет у нас танцевать? – вдогонку, недоумевая и возмущаясь, спросила Памэла.

- Она будет у нас жить! – продолжая обнимать девушку, ответил шериф, и добавил, - еще один просмотр танцовщиков устроим завтра. Парочка скрылась за дверями рабочего кабинета Шерифа.

Оставшись в зале Памэла серьезно задумалась, о том, как изменится их с Создателем жизнь с появлением в Фантазии этого существа. Так она обозначила для себя гостью, потому что ни человеком, ни вампиром на взгляд Пэм, это существо не было.

Следующим вечером от прежней мистической опасности «существа» не осталось и следа. Лилька шныряла по заведению, как у себя дома, давала указания персоналу, проверяла запасы, шуршала бумагами в кабинете Эрика, чем-то гремела в подвале. В узких рваных джинсах, простой белой майке и стянутых в пучок волосах не было ни капли мистики. Мелкая проныра чертовски раздражала Пэм. Однажды, Пэм даже собралась пожаловаться Эрику. Весь день Создатель провел в Фантазии. Пэм вошла в кабинет и подняла крышку дорожного гроба, в котором обычно проводил день Эрик, если оставался в заведении. Увиденное шокировало Пэм. Хотя за последнее время ей давно надо было привыкнуть к тому, что с появлением Лили – шок, станет нормальным обычным состоянием. В гробу, рассчитанном на одного спящего, на боку спал Эрик. Майка и черные треники, полностью одетый, что само по себе было странно. Спать в одежде Эрик не любил. У него под крылышком уютно устроилась мелкая проныра в абсолютно безумной розовой фланелевой пижаме с котятами. Пэм любила розовое, но это было настоящим безумием! Эрик, сразу же проснулся, ощутив присутствие Пэм. Моментально сообразив, на что она уставилась, неожиданно для себя и для Пэм, с глупой улыбкой Щериф извиняясь произнес:

- А что я могу поделать, она здесь постоянно мерзнет! Где еще найти место потеплее? – и погладил спящую Лильку.

Глаза Пэм возмущенно расширились:

- В Аду! Там ей самое место! Темно, тепло и мухи не кусают!

- Возьми свои слова обратно! – прорычал, вставая из гроба Шериф. Следом за ним поднялась Лилька. На голове курятник, розовое безумие явно размера на два больше чем, надо. Однако, последней каплей добившей Пэм, стали синие с красным домашней вязки толстые носки-валенки.

- Нравятся?! Хочешь я и тебе такие раздобуду. Гномчики вязали, правда суперские? - довольно улыбаясь предложила Лилька.

Хлопнув дверью Пэм выскочила из кабинета, как ошпаренная, понимая, что еще пожалеет о своем поведении.

Со временем жизнь в Фантазии устаканилась. Памела привыкла к постоянному присутствию Лили. Привыкла к ее постоянной трескотне, хотя иногда ей казалось, что Лилькин рот закрывается только, когда она ест. Пэм привыкла к тому, что Лилька ела и пила. Она ела обычную человеческую пищу, и нечеловеческую наверняка тоже и кровь пила регулярно из очень и очень многих. Синтетическую кровь Лилька не признавала, утверждая, что химия портит цвет лица и плохо сказывается на здоровье. Лилькина прожорливость казалась даже забавной. Забавляло Пэм так же и то, что мелкая проныра по-прежнему оставалась тощей, как велосипед. «Что нашел в ней Эрик?» - часто сама себя спрашивала Памэла. Наблюдая за более, чем странными отношениями парочки, Пэм ничего не могла понять. Эти двое часто и много болтали, не замечая никого вокруг, что-то обсуждали, вместе корпели над документами. Лилька делала очень большой объем дневных дел, по вечерам обсуждая их с Эриком. Иногда они спали вместе, иногда исчезали на какое-то время. Пэм подозревала, что они вместе охотятся, и переживала, что однажды к ним могут нагрянуть власти. С тех пор, как японцы изобрели синтетическую кровь, вампиры официально перестали охотится на людей. Убийство людей стало уголовно наказуемым преступлением. Но для некоторых диких особей человеческие законы не имели никакого значения. Это было настоящим безумием! Лилька сама по себе была безумием. Она убивала и убивала регулярно, но ей хватало ума не убивать в окрестностях Фантазии. Эрик закрывал глаза на эти опасные развлечения, а Пэм не находила себе места, ожидая возвращения Лильки после очередной ночной охоты.

Однажды Пэм собралась поставить на место мелкую занозу. Она вошла в рабочий кабинет Шерифа, собираясь высказать все, что считает нужным. Это был её дом, её Создатель, которого выходки Лильки подвергали постоянной опасности. Лилька сидела за столом, разбирая какие-то чертежи и планы.

- Я тебя слушаю, Пэм, - доброжелательно сказала Лилька, но сесть не предложила.

Пэм пришлось стоять. Это моментально взбесило её, слова и обвинения полились сплошным потоком. Лилька молчала, лицо ее было непроницаемым и отрешенным. Внезапно Пэм начала опускаться на колени, она не могла пошевелиться, не могла вымолвить ни слова, могла только смотреть, как встает из-за стола Лилька.

Лили обошла стол и села на его краешек напротив стоящей на коленях Пэм:

- Это называется Принуждение. Когда-нибудь, если ты будешь хорошей девочкой, я тебя обучу этому типу магии. Но сначала, сначала тебе нужно набраться сил. Синтетическая кровь этому вряд ли поможет. Ты должна охотиться! И я поняла твою мысль на счет Шерифа. Поверь мне дитя, его покой и благополучие мне не менее дороги, чем тебе. Я всегда буду защищать его, ну и тебя за компанию. Потому что он тебя любит. Теперь ты можешь идти.

Пэм настолько была ошарашена случившимся, что молча встала, поправила юбку и вышла из кабинета.

С тех по Лилькины чудачества, почти прекратились. Она стала надолго пропадать из Фантазии. Говорила, что много путешествует, общается с отцом. Шериф обзавелся очередной подружкой. Мнимую Золушку сменила Всадница, следом за ней появилась полуфея… было еще много и многих. По привычке Пэм тихо ненавидела подружек Шерифа и скучала по тем временам, когда Лилька спала в гробу создателя.

Лилька возвращалась из своих путешествий с новыми байками, безумными идеями, сытой физиономией и горящими счастливыми глазами. Пэм видела, как это огорчает Шерифа, как Эрик замыкается в себе, впадает в черную меланхолию или третирует окружающих, и как он радуется, когда каждый раз Лилька все же возвращается домой. Фантазия – Дом, и в нем должны быть она - Памэла, Эрик и Лилька. Все же она не такая уж стремная, решила про себя Пэм и удивилась своим мыслям. Памэла четко осознала, что Лилька - это неотъемлемая часть их маленькой семьи. Вот только понимает ли это Эрик?

Однажды, на вечеринку в честь дня рождения Билла Комптона, Лилька притащила с собой какого-то эльфийского принца, чем свела с ума всех вампиров в округе. В какой канализации она вырыла этого жуткого фейри неизвестно… Эрик был в ярости и с трудом скрывал это. Он бы с удовольствием разорвал наглого эльфа. Если б не озабоченная Соффи Энн, ситуация могла стать взрывоопасной. Пока Эрик трахался на сцене за занавеской с Софи Энн, Памэла видела, как смелый фейри унес в хлам пьяную Лильку, стараясь не привлекать лишнего внимания. На следующий вечер Лилька сверкала фейрийской пылью почище вампиров из семейства Каленов. Эрик дулся и демонстративно разнашивал новые кожаные штаны, готовясь устроить Лильке контрольно-показательное выступление по отбиванию Комптоновской подружки Соки Стакхаус. Сытая Лилька витала где-то в облаках. Не обращая внимания на старания Эрика, она что-то рисовала на салфетке. В отчаянии Пэм попыталась привлечь её внимание, ткнув носом в конкретный нижепоясной интерес Эрика к Комптоновской пассии. На что Лилька вполне здраво и спокойно ответила, что все нормально, Эрик большой мальчик. И тут же хихикнула после слова «большой», взглядом показывая, где именно большой. Черные кожаные брюки весьма рельефно облегали стройное тело Эрика, которое Лилька весьма искусно изобразила на салфетке. Вот этого Пэм никак не могла понять. Что за странная такая любовь? Лилька любила Эрика, искренне и беззаботно, радовалась его успехам, и на амурном фронте в том числе, никогда ни о чем не просила. Она точно была полоумной!

- Я не полоумная. Ну разве самую капельку, - словно угадав мыли Пэм сказала Лилька, - просто мне очень нравится видеть его счастливым. Он любит женщин. Это нормально. Так же, как я люблю конфеты. Я не буду мешать ему, быть счастливым, если ему для этого нужна такая малость, как комптоновская подружка.

- И ты совсем не ревнуешь? – недоумевала Пэм.

- К кому? К этой мыши из солярия в платье из бабкиной занавески? Пэм, я дочь Бога, я не могу ревновать к полуфее. И ты не ревнуй, ты его дитя. Он тебя любит, и меня тоже, наверное, по своему… , - одним точным ударом Лилька пробила рисунок Эрика в районе сердца, плотно пригвоздив карандашом салфетку к столешнице. Встала и молча вышла из зала.

«Ну да, не ревнует, вот ни сколечко!», - думала Памэла, пытаясь вытащить карандаш из испорченной столешницы.

* «Stripped» Martin Lee Gore

Часть IV. Неожиданная помолвка

Пока Эрик, во всю, волочился за Соки Стакхаус, и отражал атаки особо озабоченных поклонниц, Лилька зависала с Локи, путешествуя из одного ролевого мира в другой. Она давно забросила свой кинотеатр и больше не писала анонсов к фильмам, ведь Эрик был все время слишком занят, и рисовать афиши было некому. Она все чаще наведывалась в Темный мир, куда ее привел Эрик, заглушая накатывающую тоску, предсмертными воплями умирающих вампиров. Убийство вампиров – замечательное хобби! Такое запретное и волнующее. Раньше в Мире вампиров убийство себе подобных считалось самым страшным преступлением. В современном Мире популяция вампиров настолько выросла, что вампирские войны в Мире тьмы, стали явлением естественным и даже полезным. Выживали только сильнейшие! Лилька тосковала, чувствовала себя забытой и брошенной, хотя никто ее не бросал. Наоборот поклонники осаждали ее с предложениями серьезных и не очень отношений. С настоящей локианской хитростью Лили успевала выскальзывать из всех амурных силков. Как объявить этим отважным воинам и трубадурам, что у каждого из них на лбу она видела крупную и яркую надпись !!!НЕ ОН!!! Это магическое слово снова и снова заставляло ее отказываться от любых предложений СП. Но однажды она вдруг решила – а почему бы и нет? Но если да? То каким должен быть ОН? Разумеется, он должен быть непременно Королем или Богом, у него должно быть королевство и армия, это как минимум. Если нет любви, то должна быть слава и выгода.

В это самое время на Лилькином горизонте появился вполне подходящий кандидат - Рассел Эджингтон, король вампиров Миссисипи. Очаровательный мужчина, с безупречными манерами, одетый с иголочки щеголь и сибарит, за внешним лоском которого скрывался хитрый манипулятор, последователь Макиавелли, жестокий и коварный убийца. Древний и могущественный вампир, жуткий, пугающий, но все-таки восхитительный и притягательный. Кто еще мог взбудоражить воображение Лили? В нем было все, что ей было нужно – власть, много власти; деньги, много; харизма с большим излишком; рядом с ним она могла быть собой, не прятаться в его тени. Эджинктон по достоинству оценил все полезные качества Лил. Ему нравилось все: ее ум, изощренное чувство юмора, холодная жесткость, дьявольская страстность, мощная древняя магия, удивительная, необычная тонкая красота, даже хрупкое почти мальчишеское тело будоражило воображение короля Мисисипи. Рассел знал, о ее происхождение и о том, кто она на самом деле. Этот брак открывал для него новые необъятные горизонты. Его невеста могла бы подарить ему безопасность от обжигающих солнечных лучей и надежду на продолжение рода. Когда Рассел думал о том, что в его невесте течет волшебная кровь Йотунхейма, он вспоминал о Богах и героях, душой возвращаясь в свое человеческое детство. Конечно же он не мог упустить такую сказочную возможность. Лильку в свою очередь ни разу не смущала откровенная голубизна избранника. Трезво взвесив свое решение Лилька справедливо рассудила, что муж гей, удобнее, чем мужчина мачо, не пропускающий ни одной юбки.

Как-то вечером между делами, разбирая вместе с Шерифом документы, Лилька сказала Эрику:

- А знаешь, я планирую выйти замуж.

- За кого это? – ухмыльнулся Шериф.

- За короля Миссисипи, Рассела Эджингтона…

- Он же гей махровый.

- Ну и что, - Лилька пожала плечами, - какая разница?

- Я покажу тебе какая разница! – Эрик оказался рядом моментально и столь же быстро выдернул Лильку из кресла. Лилька не смотрела на него. Она так устала, устала ждать, когда среди миллиона подружек он найдет минутку для нее. Что может быть унизительнее, чем просить мужчину о капельке внимания? И она никогда не просила. Она так хорошо помнила слова Волонда: «Никогда и ничего не просите, особенно у тех, кто сильнее вас. Сами все дадут, сами предложат». Он предлагал многое, многим, кому угодно, кроме нее.

- Посмотри на меня! – прорычал Шериф.

Лилька испугалась, плечи ее поникли, но она послушно подняла лицо ему на встречу, заглянула в глаза и улыбнулась, как прежде, когда они подолгу проводили время в комнате под крышей старого кинотеатра, когда еще не было никого, и мир принадлежал только им двоим. Улыбка получилась слабой и вымученной. Ей хотелось сбежать, вырваться из его сильных рук и бежать в ночь без оглядки. По лицу он прочел, что она готова сбежать и если сбежит сейчас, то он уже больше ее никогда не увидит. Не было времени для слов, Эрик впился в ее губы долгим, страстным поцелуем, в котором отразилось все напряжение последних месяцев. Не имея сил противиться, Лили закрыла глаза, уступая настойчивым требованиям Шерифа. Все сколь-нибудь здравые мысли улетучились из ее головы, а затем и нездравые тоже куда-то пропали. Границы мира рухнули. В этот момент для нее никого и ничего не существовало, кроме него. Он был всем, он был ее мужчиной, её домом, тем самым, единственным … от этого понимания на душе сделалось вдруг больно и сразу же легко, как будто с души упали тяжелые оковы.

- Если ты и станешь чей-то невестой, то только моей! Будешь моей?! – это был даже не вопрос, а скорее подтвержденное вслух право.

- ...да, - еле слышно, одними губами выдохнула Лилька.

Чувствуя, что его нежная добыча вот-вот лишится чувств, Шериф подхватил Лильку на руки. Что было дальше, Лилька не помнила.

Проснулась она в доме Эрика в Шрифпорте, около полуночи. Решив, что Эрик уже давно в Фантазии, Лилька умылась, быстренько оделась в то, что было. Отчаянно ругая себя за слабость и за то, что вырубаться надо там, где есть твоя одежда и твоя зубная щетка. Она расчесала волосы, уверенным движением, не глядя в зеркало затянула их в хвост, вывернула из карманов все что, там было: мелкие купюры, монетки, заколки, парочку магических амулетов, аккуратно свернутую в колечко гарроту и упаковку одноразовых платочков. Выбрав монеты и купюры, она сложила их в один карман джинсов, все остальное в другой. Справедливо рассудив, что покушать в доме Шерифа вряд ли что-то найдется, решила забежать в местный супер-маркет и раздобыть еды там. «В вазочке в гостиной должно быть печенье, а в баре мартини» - с этой нехитрой мыслью Лилька открыла дверь и остановилась.

В гостиной при полном параде в щегольском дорогом костюме стоял Шериф. Рядом в удобных креслах расположились Марлен и Князь Влад, у окна стоял Мик СентДжон. Спросить в честь чего такое помпезное собрание, и почему никто не предупредил ее про вечерний дрэсс-код, - Лилька не успела.

- Лили, - позвал Шериф, - посмотри, что у меня для тебя есть.

Не заподозрив никакого подвоха, Лилька подошла к столу. На столе лежала бархатная черная подушечка, накрытая черным шёлковым платком. Отдернув платок Лили, увидела старинный кинжал. Великолепное оружие! Это был восхитительный подарок! Лилька буквально потеряла дар речи, рассматривая посеребренные изображения дубовых листьев, на металлической части эфеса и ножны покрытые черной кожей, цепочку-крепление украшенную рунами и черепами. Она провела пальцами по черепам на цепочке и ощутила магию, исходящую от рун. Это был не просто наградной кинжал, он долго служил своему хозяину. "Meine Ehre heisst Treue" - "Моя честь зовется верность" эти слова позолоченными буквами в обрамлении дубовых листьев были выгравированы на клинке. Он вручал ей свою честь и свою верность. Лилька все еще держала в руке этот удивительный и неожиданный подарок, когда Эрик взял ее за руку и провел лезвием по своей раскрытой ладони. Кровь хозяина, впервые напитала лезвие кинжала.

- Ты будешь хранить его?

- Буду.

За спиной раздался хлопок, Мик открыл шампанское и разлил по бокалам.

- За молодых! - дружно грянули друзья.

- Поцелуй же невесту, наконец, Эрик! – радостно напомнила Шерифу Марлен.

Лилька пригубила шампанское, пузырьки приятно щекотали губы. Она все еще не могла поверить, что все происходящее правда и все это происходит именно с ней. Эрик ждал, когда она поставит бокал. И только тогда, Лил поняла, что он всегда ждал. Он ждал ее, а она просто не замечала или боялась замечать это ожидание. Она поняла, что на самом деле все остальные: подружки, поклонницы, любовницы, - не имели никакого значения. Почему же они так долго не могли сделать шаг навстречу и признаться, в первую очередь самим себе в том, что уже и так было очевидно для многих? Но ответ на этот вопрос тоже больше не имел значения. Лилька была счастлива! Наверное, это счастье отразилось в ее глазах, восторженным согласием. Эрик целовал ее нежно, так как никогда не целовал раньше. Вокруг были друзья, приветствовавшие пару аплодисментами и радостными возгласами.

Новости разносятся быстро. Кого-то известие о том, что Лилька и Шериф теперь вместе, обрадовало, кое-кого взбесило. Но в итоге и друзья, и враги искренне поздравили пару.

Эпилог

Красивые счастливые сказки редко длятся вечно, даже у вампиров. Волшебный конфетно-цветочный период после помолвки был коротким. Лилька была счастлива и, каждый вечер ей хотелось ущипнуть себя, чтоб поверить, что она не спит. Они снова не расставались более, чем на 6 часов в сутки. Друзья радостно ждали, когда же Шериф устроит официальную вечеринку по поводу помолвки в Фантазии. Событие должно было стать грандиозным. Лилька замечала, как что-то беспокоит и мучает Эрика. Иногда она пробовала спросить, что же с ним происходит, ведь все так хорошо и замечательно? Эрик неизменно отшучивался или сбивал ее настрой поцелуями и ласками. Но дальше поцелуев никогда дело не заходило. Порой Лилька долго рассматривала себя в зеркало, пытаясь понять, не отросли ли у нее кроличьи зубы, как у Бэллы Свон. Вроде нет. Жемчужно-белые клыки были по-прежнему острыми. Почему же любимый так мучает ее? Обмениваясь кровью постоянно, пара могла проводить вместе даже дневные часы. День, репетиции перед вечеринкой стал последним днем этой истории. Говорят, что жених не должен видеть невесту перед свадьбой в платье. Но Лилька не верила в предрассудки. Репетиция прошла, как по нотам. Несколько раз прогнали танец жениха и невесты. Лильке нравилось ее платье. Она бережно сняла его и убрала в кофр. Переодевшись, Лилька спустилась вниз. Её давно уже ждал Эрик, они собирались в Новый Орлеан. Каждый раз она смотрела на него, как в первый. Счастье не может быть таким, безумным и бесконечным. Эрик протянул ей руку. Лил вложила в нее свою ладонь и мгновенно очутилась в его объятиях. Лил не сопротивлялась. Она просто любила его и желала до сумасшествия, до боли, до дрожи в коленках, теряя все слова и мысли, когда он был рядом. Вместе с остатками мыслей на пол слетела одежда. «Не останавливайся, только не останавливайся», - мысленно повторяла Лилька, но не могла сказать вслух ни слова. Эрик не отпускал ее губы ни на миг. Не доставая ногами до пола, Лилька парила в воздухе, и только сильные руки Эрика были ее единственной поддержкой. Если он ее отпустит, ее сердце, как она сама упадет и разобьется на тысячу мелких осколочков.

- Ты знаешь, что любовь, самая замечательная вещь на свете? – сказал Эрик, глядя ей в глаза и бережно опуская на диван, - только познав любовь можно принять настоящую смерть.

Тогда Лилька не обратила внимания, на эти слова. Она была слишком счастлива и не могла думать ни о чем, кроме его губ, покрывающих поцелуями каждый сантиметр ее тела. Он любил её так страстно и жадно, как будто это был их последний день на земле. Они умирали и рождались заново в каждом новом движении. Время остановилось. Откинув голову назад и подставляя его губам обнаженную шею, Лили закрыла глаза. Боль укуса не была долгой, следом за ней следовало наслаждение, сменяющееся головокружением и эйфорией. Отдавая себя Эрику целиком и без остатка, Лил принимала и впитывала его. Быстрый легкий поцелуй, её острые зубки вонзились в него, и темная кровь Эрика начала наполнять ее своей силой. Круг замкнулся. Кровь, вечная живая река, питающая тела живых и мертвых. В этой алой реке заключена душа. Замыкая круг крови, вампиры приобретают связь более сильную и мощную, чем связь матери с младенцем в ее утробе. Такие кровные узы, укрепленные сильными чувствами, связывают сильнее любых контрактов, клятв и обещаний. Уставшая Лилька засыпала в объятиях своего Шерифа, абсолютно счастливым детским сном. После заката она проснулась одна. На столе лежала записка с двумя коротким словами «Пойми и прости…» и подпись, официальная подпись - Эрик Нортман. Шериф.

Не было слез, ничего больше не было. Просто как-то холодно и зябко стало на мгновение. За окном светила луна, где-то там, снаружи, на все голоса пела ночь. Лилька оделась, собралась и отправилась в Фантазию. Сочинив по дороге козырную отмазку, что мол возлюбленный её отправился в Галконду на поиски смысла жизни и смерти, куда он давно собирался. Лилька представила эту версию друзьям, как единственную правильную и официальную. Пэм сочувственно покачала головой и пригласила Лил в кабинет, где вручила полный пакет документов на владение долей Шерифа в Фантазии, кучу авторских прав, еще документы на какую-то мелкую собственность и прочее. Вчитываться в детали Лилька не могла, она ясно осознавала – Эрик знал, что делал, знал, что ничего не будет. Он заранее составил все документы, переписав на нее и Пэм собственность, и привел в порядок дела. Он знал, что уйдет, и сделал то, что сделал. Привязав к себе Лильку узами крови крепче, чем цепями. ЗАЧЕМ? ЗА ЧТО? ПОЧЕМУ??? - и еще миллионы вопросов, на которые дать ответы мог только он.

В кабинет вошел Локи и погладил дочь по голове.

- Не плачь! Пусть он идет на … твой Шериф! В Галконду короче! Он тебе не пара. Какой-то Шериф, какого-то там округа. Папочка найдет тебе настоящего короля! А хочешь, хочешь? Я сосватаю тебя Богу Аресу? У него знаешь сколько добра? И сеть гостиниц по всему средиземноморскому побережью.

Богатое Лилькино воображение тут же нарисовало Бога Войны в образе владельца отеля, и она не смогла не рассмеяться!

- Вот, моя хорошая, ты уже смеешься! Забудь, забудь, забудь! – как мантру повторял Локи.

- Но можно ли забыть?

- Веришь ли ты в любовь Отец?

- Верю. В настоящую. Если мужчина любит он отыщет тебя, где б ты не была, придет и возьмет, разрушив все препятствия.

- А если нет?

- А если нет, то он тебя просто не стоит.

- А ты сам? Ты любил стольких…

- Любил, - улыбнулся Локи, - конечно любил, каждую, но каждый раз я влюблялся сильнее, чем в предыдущий.

- А мама?

- Твою маму я отнял у мужа, братьев и Богов. Жаль, что она ушла из мира живых так быстро.

- А если б она не ушла так рано?

- Кто знает? Что могло бы быть, если б хоть раз сработало это мистическое слово «если»?