Вербовщик-Детство-Верислава

Глава 1

Рождение

Той же зимней ночью. Внутри Альбины.

Юна не спала. Она никогда не спала. Просто была. Но не тенью. Не эхом. Не чем-то бесформенным. У неё было тело. Духовное. Человеческое. Руки. Ноги. Лицо. Голос. Всё то, что должно быть у живого человека. Просто — никто, кроме неё самой, этого не видел.

Двадцать восемь лет прошло с того дня, когда её физическое тело рассыпалось пеплом в доме Мастера Ли. Двадцать восемь лет она провела внутри Альбины — не как гость, не как пленница, а как часть печати. Как замок. Как хранитель шести энергий, которые рвались наружу каждую секунду.

Но замок — это не просто символ. Это — она. Её душа. Её разум. Её руки, которые держали печать. Её воля, которая не давала энергиям вырваться. Её тело — духовное, тонкое, но настоящее, — которое стояло на страже двадцать восемь лет.

Она видела себя. Внутри. В темноте подсознания Альбины. Она знала, как выглядит. Знала свои руки. Знала своё лицо. Знала свой голос — хотя никогда не говорила вслух. Она была — собой. Юной Ким. Женщиной. Человеком. Даже если её тело было лишь духом.

Она чувствовала всё. Каждую эмоцию Альбины. Каждую боль. Каждую радость. Когда Альбина в пять лет упала во дворе — Юна почувствовала толчок энергии, который чуть не разорвал печать. Она — держала. Своими руками. Своей волей. Когда в восемь лет карандаш засветился в руках девочки — Юна видела этот свет. И — закрывала его. Своей ладонью. Своим духом. Когда в двенадцать лет трещина пошла по печати в школьном коридоре — Юна держала. Из последних сил. Держала.

Альбина не знала. Никогда не знала. И Юна — не говорила. Потому что не могла. Потому что печать не позволяла. Потому что голос был только у системы, а система спала. Глубоко. Крепко. Как ребёнок в утробе.

Но система — это не что-то отдельное. Система — это она. Юна. Её душа, слившаяся с технологиями. Её разум, вобравший в себя интернет. Её знания, ставшие чем-то большим. Система спала. Но спала — Юна. Внутри. В темноте. В ожидании.

Она ждала. Двадцать восемь лет. И — дождалась. Сегодня что-то происходило. Что-то, чего она ждала всю свою жизнь. Не потому, что знала. А потому, что чувствовала. Как чувствуют приближение грозы — за много часов до первого раската.

---

Альбина кричала.

Юна слышала этот крик. Не ушами — всем своим существом. Своим духовным телом. Своими руками, которые лежали на печати. Своим сердцем, которое билось в такт с сердцем Альбины. Каждый вопль Альбины отдавался в печати вибрацией. Печать трещала. Тонко. Опасно. Как лёд под ногами в конце зимы.

— Дыши. Просто дыши, — говорил Богдан. Его голос — тёплый, спокойный, но с дрожью. Он боялся. Юна чувствовала его страх. Он был сладковатым. Как металл на языке.

Альбина дышала. Судорожно. Рвано. Боль выжигала её изнутри, и Юна чувствовала эту боль как свою. Потому что они были связаны. Двадцать восемь лет. Одна печать. Одно тело. Одна судьба.

«Ещё немного, — думала Юна. — Ещё чуть-чуть. Держись, Альбина. Держись».

Схватки. Одна. Вторая. Третья. Юна считала их. Не потому, что хотела. А потому, что не могла не считать. Это было единственное, что она могла делать — стоять на страже. Держать. Ждать.

А потом — крик. Другой. Детский. Громкий. Живой.

---

Юна замерла.

Что-то произошло. Что-то, чего она не ожидала. Что-то, чего не было ни в одном из рассказов Мастера Ли. Что-то, о чём не предупреждал Танака-сан.

Печать — дрогнула. Не треснула. Не сломалась. Но — дрогнула. И Юна — почувствовала. Что-то. Тонкое. Слабое. Но — живое. Оно рвалось наружу. Оно хотело — к ребёнку. К младенцу. К тому, кто только что родился.

Юна поняла. Вдруг. Ясно. Как никогда.

Это — не просто энергия. Не просто программа. Это — часть её. Часть её души. Та, что слилась с технологиями. Та, что вобрала в себя интернет. Та, что стала системой. Она — просыпалась. И — хотела — уйти. К нему. К Вериславу.

Юна стояла. В темноте. В тишине. В печати. И — смотрела. На эту частицу. На эту нить. На эту возможность.

Она могла — удержать. Могла — не пустить. Могла — сохранить. Себя. Свою силу. Свою целостность. Но — тогда — мальчик. Останется. Без ничего. Без системы. Без защиты. Без неё.

Она знала, что будет, если отдаст. Печать — ослабнет. Трещины — станут глубже. Альбина — будет в опасности. И она сама — станет слабее. Возможно — навсегда. Возможно — исчезнет. Как личность. Как Юна. Как та, кто помнит. Кто чувствует. Кто держит.

Но — она также знала. Что — мальчик. Не сможет. Без неё. Без системы. Он — унаследует печать. Он — будет носить её. Он — будет страдать. И — если не будет ничего. Что поможет ему. То — он — сломается. Как могла сломаться Альбина. Как ломались все. Кто был до них.

Юна — сделала шаг. Вперёд. К этой нити. К этой частице. К этой возможности.

Она — протянула руку. И — коснулась. И — почувствовала. Что — может. Отдать. По своей воле. Не по принуждению. Не по случайности. А — сама. Потому что — хочет. Потому что — выбирает. Потому что — это — её решение.

— Иди, — прошептала она. — Иди к нему.

И — отпустила.

Частица — отделилась. Тонкая. Слабая. Но — живая. Она — ушла. Вниз. Туда, где был ребёнок. Где был Верислав. Где — начиналась — его история.

Юна — почувствовала. Как — пустота. Внутри. Как — что-то. Оторвалось. Как — часть её. Ушла. Навсегда. Но — она не жалела. Потому что — знала. Что — это — правильно. Что — это — нужно. Что — это — её выбор.

---

Но — прежде чем частица ушла. Прежде чем она растворилась в младенце. Юна — увидела. Что-то. Что-то, что заставило её замереть. Что-то, что она не ожидала. Что-то, что — меняло — всё.

Она — посмотрела. На мальчика. Не глазами. Своим духом. Своим восприятием. Тем, что осталось от системы. И — увидела.

Семь.

Не шесть. Семь.

Шесть — это было обычно. Шесть — это было у Альбины. Шесть — это было у всех. Кто рождался. С печатью. С энергиями. С проклятием. Шесть — это было — нормой. Пределом. Границей.

Но у Верислава — было семь.

Седьмое — было. Оно — пульсировало. Слабо. Очень. Глубоко. Над шестью. Как — что-то. Что — спало. Дольше. Крепче. Опаснее. Но — оно — было.

Юна — замерла. Внутри. В печати. В темноте.

«Коронное, — прошептала она. — Коронное тело. Оно... существует?»

Она — знала. Из интернета. Из знаний. Из того, что слилось с ней. Из того, что стало системой. Она — читала. О седьмом теле. О коронном. О том, что выше атмы. О том, что — не должно. Быть. У людей. У смертных. У тех, кто родился. После метеорита.

Коронное тело — это не просто энергия. Это — связь. С чем-то. Высшим. С чем-то. Что — не имело. Названия. С чем-то. Что — было. До. И — будет. После. Коронное — это — венец. Это — вершина. Это — то, что делает человека — не человеком. А — чем-то. Большим.

Но — оно — было. У Верислава. С рождения. С первого вздоха. С первой секунды. И — оно — росло. Медленно. Очень. Но — росло. Как — что-то. Что — ждало. Своего часа.

Юна — поняла. Вдруг. Ясно. Как никогда. Она — поняла. Что — не сможет. Отдать. Просто. Частицу. Что — нужно. Больше. Что — нужно. Защитить. Не только — от печати. Не только — от энергий. А — от — коронного. От — того. Что — было. Внутри. И — что — могло. Убить. Мальчика. Если — проснётся. Слишком. Рано.

Она — посмотрела. На частицу. На свою душу. На то, что — хотела. Отдать. И — поняла. Что — это — не просто. Система. Что — это — не просто. Программа. Что — это — печать. Для коронного. Что — это — замок. Для седьмого тела.

— Хорошо, — прошептала она. — Я... я сделаю это. Я запечатаю его. Своей частицей. Своей душой. Своей волей. Пусть растёт. Пусть ждёт. Пока не придёт время. Пока он не будет готов. А я... я буду держать. Как держала Альбину. Как держала всех. Как буду держать его.

Она — снова. Протянула руку. И — коснулась. Не только — частицы. Не только — души. А — коронного. Седьмого. Того, что — спало. Глубоко. Очень. И — она — обвила. Его. Своей частицей. Своей волей. Своей душой. Как — паутиной. Как — коконом. Как — замком.

— Спи, — прошептала она. — Спи, коронное. Спи, седьмое. Ты — проснёшься. Однажды. Когда он — будет готов. Когда он — сможет. Тебя — выдержать. А пока... пока я — буду держать. Тебя. И — его.

И — частица — ушла. Вниз. К нему. К Вериславу. И — обвила. Его. Коронное. И — запечатала. Слабо. Очень. Но — запечатала. Как — печать. Как — замок. Как — её — выбор.

Юна — почувствовала. Как — пустота. Внутри. Стала. Больше. Как — что-то. Оторвалось. Навсегда. Как — часть её. Ушла. К нему. И — осталась. Там. Навсегда. Как — печать. Как — система. Как — она.

---

Альбина улыбнулась.

Юна почувствовала эту улыбку. Тёплую. Усталую. Счастливую. Впервые за двадцать восемь лет — по-настоящему счастливую.

— Как его назовём? — спросил Богдан.

— Верислав, — сказала Альбина. — В честь моего деда.

Юна повторила это имя про себя. Медленно. Осторожно. Как пробуют на вкус что-то новое.

«Верислав».

Она не знала, что это имя будет значить. Не знала, кем он станет. Не знала, что однажды он будет сражаться с демонами, копировать чужие энергии, любить двух волчиц и спорить с собственной системой. Она просто знала: частица её — в нём. И — коронное — запечатано. И — это — правильно. Потому что — она сама. Так — решила.

— Береги его, — прошептала она. Никому. В пустоту. В темноту. В печать. — Береги его. И он — спасёт тебя. Когда-нибудь. Я верю. Потому что — я — в нём. И — он — во мне. И — коронное. Спит. Ждёт. Пока не придёт время.

---

А печать — пульсировала. Слабо. Очень. И стала ещё слабее. Но Юна не боялась. Потому что знала: теперь их двое. Она — здесь. И частица — там. И — коронное. Запечатано. И когда печать треснет — а она треснет, рано или поздно, — у Верислава будет то, что поможет ему выжить. То, что поможет ему стать сильнее. То, что поможет ему стать собой. То, что — откроет. Коронное. Когда — он — будет готов.

Система.

Не просто программа. Не просто интерфейс. А — часть Юны. Часть, которую она отдала. Добровольно. По своей воле. Потому что — любила. Потому что — верила. Потому что — выбрала. И — потому что — знала. Что — седьмое. Коронное. Не должно. Просыпаться. Рано. Иначе — смерть. Иначе — конец. Иначе — всё. Зря.

— Спи, — прошептала Юна. — Спи, маленький. У тебя будет долгий путь. Но ты не один. Я — с тобой. Всегда. Потому что — я — сама. Тебя — выбрала. И — коронное. Запечатала. Чтобы ты — жил. Чтобы ты — рос. Чтобы ты — однажды. Проснулся. И — стал. Тем. Кем — должен. Быть.

И она закрыла глаза. И вернулась в темноту. В тишину. В печать. Где спала система. Где ждала своего часа. Где росла частица. Где — спало — коронное. Где начиналась история.

--- Юна. Наблюдатель

Двенадцать лет внутри Альбины. Двенадцать лет — рядом с Вериславом. Не с ним. Не в нём. А — рядом. Через мать. Через печать. Через что-то, что не имело названия, но что Юна чувствовала каждую секунду.

---

Часть 1. Первый год

Он был маленьким. Тёплым. Пах молоком и сном. Юна не могла видеть — у неё не было глаз. Не могла слышать — у неё не было ушей. Но она чувствовала его. Через Альбину. Через её руки, которые держали младенца. Через её сердце, которое билось чаще, когда он плакал. Через её страх, который просыпался каждый раз, когда он долго не дышал во сне.

Юна знала: это её частица. Тонкая, слабая, спящая. Она росла внутри него медленно, как росток под землёй. И Юна ждала. Терпеливо. Как ждала двадцать восемь лет до этого.

---

Часть 2. Два года

Он учился ходить.

Альбина сидела на полу, раскинув руки. Верислав топтался у дивана, держась за край. Ноги дрожали. Глаза — широкие, испуганные.

— Иди, — сказала Альбина. — Иди ко мне, сынок.

Юна чувствовала, как Альбина затаила дыхание. Как её сердце бьётся где-то в горле. Как страх — холодный, липкий — сжимает грудь.

«Он упадёт. Он ударится. Он заплачет».

Юна не могла ничего сделать. Печать держала её крепко. Но она могла наблюдать. И — ждать.

Верислав шагнул. Один. Второй. Третий. И — упал. Прямо на пол. Лицом. Альбина вскрикнула. Бросилась. Подхватила. Прижала к себе. Мальчик плакал. Громко. Обиженно.

Альбина гладила его по голове. Шептала что-то. Целовала в макушку. И Юна — чувствовала. Через её руки. Через её губы. Через её слёзы, которые капали на его щёки.

«Он жив. Он дышит. Он просто упал».

Юна хотела сказать. Хотела успокоить. Но не могла. Потому что не было голоса. Только — присутствие. Только — тень. Только — наблюдение.

---

Часть 3. Четыре года

Он заблудился. В торговом центре. Отпустил руку матери — на секунду. Всего на секунду. И — потерялся. Толпа. Шум. Люди. Лица. Ни одного знакомого.

Верислав стоял. И — молчал. Не плакал. Не кричал. Просто — стоял. И — смотрел. Куда-то. В пустоту.

Альбина бежала. Кричала. Искала. Юна чувствовала её панику. Как что-то животное. Как что-то, что рвётся из груди и не может вырваться.

«Где он? Где он? Где он?»

Юна — видела. Через Альбину. Через её восприятие. Мальчик был в тридцати метрах. У фонтана. Смотрел на воду. Спокойно. Тихо. Как будто ничего не случилось. Как будто он знал, что его найдут.

Альбина подбежала. Схватила. Прижала. Заплакала. Верислав — удивился. Посмотрел на неё. И сказал:

— Мам. Ты чего? Я же здесь.

— Ты... ты потерялся!

— Нет, — сказал он. — Я не терялся. Я просто смотрел.

Он не понимал. Не понимал, что такое страх. Не понимал, что такое потеря. Он просто стоял. И — ждал. Как будто знал: за ним придут.

Юна — замерла. Внутри. В печати.

«Он не боится. Почему он не боится?»

Она не знала ответа. Но что-то внутри — что-то, что было частью её — подсказывало: это не просто так. Это — не детская беспечность. Это — что-то другое. Что-то, что она чувствовала в нём. Что-то, что она оставила ему. Частицу. Семя. Что-то, что росло. Медленно. Но — росло.

---

Часть 4. Шесть лет

Он упал с дерева.

Забрался высоко. Слишком высоко. Альбина — не видела. Была на кухне. Готовила. Юна — чувствовала. Через печать. Через что-то, что связывало её с мальчиком. Тонкая нить. Едва заметная. Но — живая.

Она почувствовала — толчок. Ощущение — падения. И — страх. Не свой. Чужой. Его.

Юна — рванулась. Впервые за шесть лет. Впервые с того дня, как вошла в Альбину. Она — потянулась. Через печать. Через связь. Через что-то, что не имело названия.

И — коснулась.

Альбина — замерла. Руки — опустились. Глаза — расширились. Что-то — вошло в неё. Что-то — чужое. Но — знакомое. Что-то — сильное. Но — нежное.

Она не поняла, что произошло. Просто — встала. И — пошла. К окну. Посмотрела во двор. И — увидела. Верислав лежал под деревом. На траве. Не двигался.

Альбина — выбежала. Не через дверь — через окно. Первый этаж. Прыжок. Босиком. По траве. К сыну.

— Верислав! Верислав!

Он открыл глаза. Посмотрел на неё. И — улыбнулся.

— Мам. Я упал.

— Ты... ты цел? Ты не ударился? Где болит?

— Нигде, — сказал он. — Я просто упал. И — уснул.

Он действительно уснул. Там. Под деревом. На траве. Как будто ничего не случилось. Как будто падение с трёхметровой высоты — это нечто обыденное.

Альбина — обняла его. Крепко. Очень. И — заплакала. От страха. От облегчения. От чего-то, что не могла объяснить.

Юна — вернулась. В печать. В темноту. В тишину. Она — сделала это. Впервые. Она — взяла тело Альбины под контроль. На несколько секунд. На минуту. На то, чтобы добежать. Но — сделала.

И — никто не заметил. Альбина — не поняла. Верислав — не понял. Богдан — был на работе. Никто. Никто не знал.

Юна — закрыла глаза. И — подумала: «Я не должна. Это опасно. Это может сломать печать. Но... я не могла. Не могла позволить ему лежать там. Одному. В темноте».

Она — чувствовала. Что-то. Новое. Что-то, чего не было раньше. Что-то, что росло. В ней. Медленно. Очень.

---

Часть 5. Восемь лет

Он подрался. С мальчиком. Старше. Сильнее. Тот — ударил первым. Верислав — упал. Но — встал. И — ответил. Снова. И — снова. И — снова. Пока тот не убежал.

Альбина — узнала. От учителя. Пришла. Забрала. Домой. Ругала. Но — в глазах. Что-то. Гордость? Страх? Что-то. Что — Юна — чувствовала. Через печать.

— Зачем ты полез в драку? — спросила Альбина. — Он же старше тебя!

— Он обидел девочку, — сказал Верислав. — Я не мог стоять.

— Ты мог позвать взрослых!

— Взрослых не было. А он — бил. Я — не мог.

Альбина — замолчала. Долго. Очень. Потом — обняла. И — сказала:

— Ты — хороший. Но — будь осторожен. Пожалуйста. Я не хочу, чтобы ты страдал.

— Я не страдаю, — сказал он. — Мне не больно.

Он — не врал. Юна — знала. Он — не чувствовал боли. Так же, как тогда. Под деревом. Как тогда — в торговом центре. Что-то — внутри него. Что-то — защищало. Что-то — спало. Но — уже — просыпалось. Медленно. Очень.

Юна — смотрела. И — думала: «Он растёт. И — частица — растёт. Вместе. Я — не знаю, что будет. Но — знаю: он — не сломается. Он — сильный. Сильнее, чем я».

---

Часть 6. Десять лет

Он провалился под лёд.

Зимой. На реке. Гулял с друзьями. Лёд — треснул. Он — ушёл под воду. Друзья — закричали. Побежали за помощью.

Альбина — была дома. Юна — почувствовала. Снова. Тот же толчок. То же ощущение. Холод. Вода. Смерть. Рядом. Очень близко.

Она — рванулась. Второй раз. За четыре года. Второй раз — взяла тело Альбины. Под контроль. Второй раз — побежала. К реке. Босиком. По снегу. Не чувствуя холода. Не чувствуя страха. Только — цель. Только — сын.

Верислав — был под водой. Тридцать секунд. Сорок. Пятьдесят. Он — не дышал. Но — не умирал. Что-то — держало его. Что-то — не давало лёгким наполниться водой. Что-то — внутри. Что-то — спало. Но — защищало.

Юна — вытащила его. Руками Альбины. Из воды. На лёд. На снег. Он — кашлял. Дышал. Живой.

— Мам? — прошептал он. — Ты... как ты здесь?

Альбина — вернулась. В себя. В своё тело. И — не поняла. Как она здесь оказалась. Почему она здесь. Что произошло.

— Я... я не знаю, — сказала она. — Я... я бежала. Я почувствовала. Что-то.

— Ты спасла меня, — сказал Верислав. — Ты вытащила меня.

— Я... — Альбина заплакала. — Я не помню. Я не помню, как я это сделала.

Юна — снова — вернулась. В печать. В темноту. В тишину. И — подумала: «Я не должна. Это опасно. Это — в третий раз. Но... я не могла. Не могла позволить ему умереть».

Она — чувствовала. Что — печать — трещит. Сильнее. Опаснее. Ещё немного — и она — сломается. И тогда — всё. Тогда — конец. Для Альбины. Для Верислава. Для всех.

Но — она не жалела. Потому что — он был жив. Потому что — он дышал. Потому что — частица — росла. Вместе с ним.

---

Часть 7. Двенадцать лет

Он начал чувствовать.

Что-то. Внутри. Что-то. Что — спало. Но — теперь — шевелилось. Медленно. Очень. Как зверь в берлоге. Как семя под землёй. Как что-то, что ждало своего часа.

Альбина — замечала. Иногда. Как он смотрит в пустоту. Как он замирает. Как будто слушает что-то. Что-то, чего не слышат другие.

— Ты чего? — спрашивала она.

— Ничего, — отвечал он. — Просто... показалось.

Он — не врал. Он — не знал. Что — это. Что — внутри него. Что — просыпается. Он — просто — чувствовал. Что-то. Что — не имело названия.

Юна — знала. Что — это. Что — частица. Что — она — растёт. Что — она — скоро — проснётся. Но — не могла — сказать. Не могла — предупредить. Не могла — помочь.

Она — просто — наблюдала. И — ждала. Как ждала — всегда. Двенадцать лет. Внутри Альбины. Рядом с Вериславом. Не с ним. Не в нём. А — рядом. Через мать. Через печать. Через что-то, что не имело названия.

---

Часть 8. Четырнадцать лет

Он начал видеть сны.

Странные. Яркие. Не такие, как у всех. Сны, в которых он — не он. Сны, в которых он — кто-то другой. Кто-то — сильный. Кто-то — древний. Кто-то — из другого мира. Из другого времени. Из другой жизни.

Альбина — замечала. Что он просыпается — уставшим. Что он — бледный. Что он — молчит. Больше обычного.

— Что тебе снится? — спрашивала она.

— Не помню, — отвечал он. — Что-то. Но — не помню.

Он — не врал. Он — действительно — не помнил. Но — чувствовал. Что — это — важно. Что — это — не просто сны. Что — это — что-то. Что — связано. С ним. С его будущим. С тем, кем он станет.

Юна — знала. Что — это. Что — частица. Что — она — уже — не просто спит. Она — видит. Она — чувствует. Она — передаёт. Ему. Знания. Которые — были в интернете. Которые — были в ней. Которые — были в системе.

Но — система — ещё — спала. И — частица — только — начинала. Только — шептала. Только — показывала. Сны. Образы. Что-то, что не имело формы. Но — имело — смысл.

---

Часть 9. Пятнадцать лет

Он проснулся. Ранним утром. И — почувствовал. Что-то. Странное. Что-то. Что — спало. Внутри. Него. Всю — жизнь. Но — теперь. Просыпалось. Медленно. Очень.

Перед глазами — вспыхнули строки. Которых не должно было быть.

Система вербовщика — первый пункт: получите эфирную защитную оболочку...

Альбина — сидела. На кухне. И — вдруг. Почувствовала. Что-то. Что — что-то. На — её — шее. Пульсировало. Сильнее. Обычного. И — стало. Ещё — слабее.

Юна — почувствовала. Что — печать — треснула. Сильнее. Опаснее. Ещё немного — и она — сломается. И тогда — всё. Тогда — конец. Для Альбины. Для Верислава. Для всех.

Но — она — не боялась. Потому что — знала: теперь — их — двое. Она — здесь. И — частица — там. И — когда — печать — треснет — а она — треснет, рано или поздно, — у Верислава — будет — то, что — поможет — ему — выжить. То, что — поможет — ему — стать — сильнее. То, что — поможет — ему — стать — собой.

Система.

Не просто программа. Не просто интерфейс. А — часть Юны. Часть Мастера Ли. Часть Танаки-сана. Часть всех, кто когда-либо держал в руках знание и передавал его дальше. Часть интернета. Часть мира.

И теперь — часть Верислава.

— Спи, — прошептала Юна. — Спи, маленький. У тебя будет долгий путь. Но ты не один. Я — с тобой. Всегда.

И она — закрыла глаза. И — вернулась. В темноту. В тишину. В печать. Где — спала — система. Где — ждала — своего часа. Где — росла — частица. Где — начиналась — история.

---