Венок из одуванчиков

Глава 1. Переломный момент

Тридцать лет – это не приговор. Тридцать лет – это диагноз. Так думала Марина Николаевна Иванова (в девичестве Перова), глядя на свое отражение в зеркале ванной комнаты, которая вот-вот должна была перестать быть ее ванной комнатой.

– Мариш, ты долго там еще? – раздался из коридора голос ее теперь уже бывшего мужа, Антона. – Риелтор через полчаса приедет. Хочешь, чтобы он увидел твои зубные щетки и крем от прыщей?

Марина тяжело вздохнула и открыла кран. Почему-то именно в этот момент, когда вода с характерным бульканьем устремилась в слив, на нее накатило осознание необратимости происходящего. Пять лет брака утекали, как эта вода, оставляя после себя только кольца на бортиках раковины.

– Иду! – крикнула она, стараясь, чтобы голос звучал бодро и непринужденно. Как будто сбор последних личных вещей перед выселением из собственной квартиры – это совершенно обыденное дело. Примерно как заказ пиццы или просмотр сериала.

Марина бросила последний взгляд на свое отражение. Каштановые волосы, которые давно просили стрижку, собраны в неаккуратный пучок. Под глазами – тени, какие бывают только у бухгалтеров в конце квартала. В целом лицо довольно симпатичное, но какое-то... потухшее. Как экран смартфона, с которого кончился заряд.

«Может, и правильно, что Антон от меня ушел, – подумала Марина, складывая косметику в косметичку. – По крайней мере, теперь он сможет найти кого-нибудь, кто выглядит как живой человек, а не как ходячая финансовая отчетность».

Выйдя из ванной, Марина увидела в коридоре четыре коробки с ее вещами и два чемодана – весь результат пятилетней семейной жизни.

– Антон, – сказала она, пытаясь сохранить остатки достоинства, – мне нужно несколько дней, чтобы найти жилье. Я не могу просто выехать в никуда.

Антон, высокий шатен с модной бородкой, которую Марина втайне считала нелепой, но никогда не говорила об этом вслух, вышел из кухни с чашкой кофе.

– Мариш, мы это уже обсуждали. Квартира оформлена на меня, я выплачиваю ипотеку. Кристина переезжает ко мне в пятницу. Я дал тебе две недели, чтобы найти жилье. Не моя вина, что ты все это время провела, рыдая над нашими свадебными фотографиями.

«Кристина – это, должно быть, та длинноногая блондинка из отдела маркетинга», – подумала Марина. Она видела ее на корпоративе: стройная, громко смеется и умеет пить текилу так, будто это минералка.

– Я не рыдала, – соврала Марина. – Я работала. У нас отчетность.

– Ну конечно, – кивнул Антон. – В любом случае, твоя подруга Светка сказала, что ты можешь пожить у нее, пока не найдешь что-то свое.

– Ты разговаривал со Светкой?

– Да, позвонил ей вчера. Беспокоился, что тебе негде будет жить.

Марина почувствовала, как к горлу подкатывает комок. Неужели Антон до сих пор о ней заботится? Может, не все потеряно?

– Светка сказала, что у нее как раз кошка уехала к родителям на дачу, так что в квартире есть свободное место, – добавил Антон, и Марина поняла, что все-таки потеряно.

– Я найду, где жить, – сухо ответила она. – И вообще, знаешь что...

Звонок в дверь прервал начало того, что обещало стать эпической тирадой. Марина так и не придумала, что именно Антон должен был знать, но звук дверного звонка словно выпустил из нее весь воздух.

– Это риелтор, – сказал Антон. – Ты закончила?

Марина молча кивнула, взяла свои чемоданы и направилась к выходу. В дверях она столкнулась с молодым человеком в строгом костюме, который радостно улыбался. Наверное, предвкушал комиссионные от продажи их... то есть, Антоновой квартиры.

– Добрый день! – воскликнул он. – Вы, должно быть, госпожа Иванова? Очень приятно!

– Бывшая госпожа Иванова, – поправила его Марина и, не дожидаясь реакции, вышла за дверь.

Оказавшись на улице, она поставила чемоданы на асфальт и глубоко вдохнула. Апрельский Петербург встретил ее моросящим дождем и запахом мокрого асфальта. Типичная питерская погода: не то чтобы ливень, но и не просто влажность. Что-то среднее, неопределенное – как ее нынешнее положение.

«И что теперь?» – подумала Марина, глядя на серое небо. В голове вертелась только одна мысль: «Мне тридцать лет, у меня нет мужа, нет детей, нет собственного жилья. Есть только работа бухгалтером, от которой я медленно схожу с ума. Это точно не то, о чем я мечтала в детстве».

В этот момент из подъезда вышел курьер с коробкой пиццы.

– Квартира 47? – спросил он у Марины.

– Да, – машинально ответила она.

– Ваш заказ, – курьер протянул ей коробку.

– Но я ничего не заказывала...

– Тут написано: «Марине от Антона. Прощальная пицца. Не скучай».

Марина взяла коробку, которая источала аромат пепперони – ее любимой пиццы.

– Оплачено, – добавил курьер. – Хорошего дня!

Глядя на коробку с пиццей, Марина не знала, смеяться ей или плакать. Пять лет брака, и вот он, итог: прощальная пицца с пепперони. Она открыла коробку – внутри действительно была пицца, аккуратно нарезанная на восемь треугольных кусочков. И записка: «Прости, но так будет лучше для нас обоих. А.»

– Конечно, лучше, – пробормотала Марина, закрывая коробку. – Особенно для тебя и твоей Кристины.

Она огляделась по сторонам, не зная, что делать дальше. Можно было поехать к Светке, но перспектива жить в квартире, из которой только что выехала кошка, ее не особенно вдохновляла. К тому же, Светка наверняка будет задавать вопросы, а Марина пока не была готова к душевным разговорам о том, как и почему развалился ее брак.

Внезапно в кармане завибрировал телефон. Марина достала его – звонил ее гинеколог, доктор Зоя Петровна.

– Алло? – осторожно ответила Марина.

– Марина Николаевна? – раздался в трубке энергичный голос. – Это Зоя Петровна. Прошу прощения за беспокойство, но у меня для вас готовы результаты ваших анализов. Могли бы вы подойти сегодня?

Марина вздохнула. Еще одна «радость» в копилку этого чудесного дня.

– Да, конечно, – ответила она. – Через час буду.

Положив телефон в карман, Марина взглянула на свои чемоданы, затем на коробку с пиццей. Затем снова на чемоданы.

– Ну что ж, – сказала она сама себе, – хуже уже вряд ли будет.

Как выяснилось позже, Марина сильно недооценила способность вселенной делать ситуацию еще хуже.

Кабинет доктора Зои Петровны был оформлен в успокаивающих пастельных тонах. На стенах висели плакаты с изображением женской репродуктивной системы и почему-то котята – видимо, для поднятия настроения пациенткам. Марина сидела на краю стула, нервно теребя ремешок сумки, пока доктор изучала результаты ее анализов.

Зоя Петровна была женщиной лет пятидесяти с короткой стрижкой и очками в толстой оправе, которые делали ее похожей на строгую, но справедливую учительницу.

– Так-так, – пробормотала она, перелистывая страницы. – Интересно...

«Когда врач говорит «интересно», это никогда не означает ничего хорошего», – подумала Марина.

– Что-то не так? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Зоя Петровна подняла глаза от бумаг и посмотрела на Марину поверх очков.

– Марина Николаевна, как давно вы с мужем пытаетесь зачать ребенка?

– Мы... – Марина запнулась. – Вообще-то, мы больше не вместе. Он ушел к другой. Сегодня я окончательно съехала из нашей квартиры.

– О, – Зоя Петровна сняла очки. – Мне очень жаль.

– Ничего, – Марина попыталась улыбнуться. – Так со мной что-то не так? Поэтому я не могла забеременеть?

Зоя Петровна задумчиво постучала кончиком ручки по столу.

– Физически с вами все в порядке, Марина Николаевна. Анализы показывают некоторый гормональный дисбаланс, но ничего, что нельзя было бы скорректировать. Проблема, как мне кажется, в другом.

– В чем же?

– Стресс, – уверенно заявила Зоя Петровна. – Вы работаете бухгалтером, верно? В крупной компании?

– Да, – кивнула Марина. – При чем тут это?

– При том, что ваш организм находится в постоянном напряжении. Дедлайны, отчеты, цифры... К тому же, проблемы в личной жизни. Стресс – главный враг женского организма.

Марина нервно рассмеялась.

– То есть, вы хотите сказать, что я не могу забеременеть, потому что работаю бухгалтером?

– Не только, – Зоя Петровна наклонилась вперед. – Марина Николаевна, скажите честно: вы счастливы?

Вопрос застал Марину врасплох. Когда ее в последний раз спрашивали о счастье? И когда она в последний раз задумывалась об этом сама?

– Я... не знаю, – честно ответила она. – Наверное, нет.

– Вот видите, – Зоя Петровна удовлетворенно кивнула, словно Марина только что подтвердила какую-то ее теорию. – Я вам вот что скажу, как врач с тридцатилетним стажем и как женщина: вам нужно кардинально изменить свою жизнь.

– В смысле?

– В прямом, – Зоя Петровна откинулась в кресле. – Уезжайте из города. Бросьте работу бухгалтером. Найдите место, где вы сможете дышать полной грудью, есть здоровую пищу, гулять на свежем воздухе. И тогда, возможно, у вас появится ребенок.

Марина смотрела на доктора, пытаясь понять, не шутит ли она.

– Вы предлагаете мне бросить все и уехать в деревню? – недоверчиво спросила она. – Но как же... А как же...

– Работа? – перебила ее Зоя Петровна. – Марина Николаевна, сейчас двадцать первый век. Бухгалтером можно работать удаленно. Или найти что-то новое. Что-то, что будет приносить вам радость, а не только деньги.

– Но у меня нет даже жилья, – возразила Марина. – Куда мне ехать?

– У вас нет родственников за городом? Может быть, друзья?

Марина задумалась. У нее была тетя в Пскове, но они не общались уже лет десять. Родители давно переехали в Испанию и наслаждались пенсией на берегу Средиземного моря.

– Нет, – покачала она головой. – Никого.

– Что ж, – Зоя Петровна пожала плечами, – тогда выбирайте любое место, какое вам по душе. Главное, чтобы там было тихо, спокойно и много зелени.

Марина представила себя в какой-нибудь деревне: просыпается на рассвете, доит корову (хотя она понятия не имела, как это делается), собирает яйца из-под кур (которых боялась с детства)...

– Доктор, вы же понимаете, как это звучит? – нервно усмехнулась Марина. – «Бросьте все и уезжайте в деревню». Звучит как начало анекдота.

– Или как начало новой жизни, – мягко возразила Зоя Петровна. – Подумайте об этом, Марина Николаевна. А пока выпишу вам витамины и травяной сбор для нормализации гормонального фона.

Когда Марина вышла из кабинета гинеколога, сжимая в руке рецепт на витамины и какой-то травяной сбор с непроизносимым названием, ей казалось, что мир окончательно сошел с ума. Или это она сходит с ума? Бросить работу и уехать в деревню – это же безумие, верно?

«С другой стороны», – подумала Марина, спускаясь по лестнице, – «что меня здесь держит? Мужа больше нет. Квартиры нет. Детей тоже нет. Работа... ну, работу бухгалтера можно найти где угодно. Даже в деревне наверняка нужны бухгалтеры».

Выйдя на улицу, она увидела, что дождь усилился. Капли барабанили по асфальту, по крышам машин, по зонтам прохожих. Марина стояла под козырьком клиники, не зная, куда идти дальше.

Ее телефон снова зазвонил. На этот раз это был ее босс, Виктор Семенович.

– Да, Виктор Семенович, – ответила она.

– Марина, ты где? – раздался в трубке недовольный голос. – У нас проверка из налоговой, а ты исчезла!

– Я... у врача, – ответила Марина. – Извините, должна была предупредить.

– Немедленно возвращайся в офис! – приказал Виктор Семенович. – Налоговики требуют документы за прошлый квартал. Без тебя мы не можем их найти.

Марина посмотрела на дождь, на серое небо, на спешащих куда-то людей с напряженными лицами. И вдруг почувствовала, как что-то внутри нее словно щелкнуло.

– Знаете что, Виктор Семенович, – сказала она неожиданно спокойным голосом, – я увольняюсь.

– Что?! – голос босса подскочил на октаву выше. – Ты с ума сошла? А как же отчетность? А годовой аудит?

– Я пришлю заявление об увольнении по электронной почте, – продолжила Марина тем же спокойным тоном. – Все папки с документами подписаны, все файлы в порядке. Разберетесь.

– Марина, если это шутка...

– Это не шутка, Виктор Семенович. Это... начало новой жизни.

Марина отключила телефон и, к собственному удивлению, почувствовала, как на ее лице появляется улыбка – первая искренняя улыбка за много месяцев.

«Я действительно это сделала, – подумала она. – Я уволилась. Теперь осталось только решить, куда ехать».

С этой мыслью Марина вышла под дождь, чувствуя, как капли стекают по ее лицу.

Она попыталась вызвать такси через приложение, но в телефоне осталось пять процентов заряда — ещё один символичный знак, будто сама судьба шептала: твои запасы подошли к концу, Марина Николаевна. Сев на чемодан, она пристроила коробку с холодной пиццей рядом и начала есть прямо под моросящим дождём.

Первый кусок она проглотила почти не жуя, чувствуя, как слёзы смешиваются со вкусом томатного соуса и пепперони. На втором куске эмоции постепенно утихли, уступая место странной пустоте. Дождь усилился, но Марина даже не пыталась укрыться.

— Знаете, моя бабушка всегда говорила: кто ест под дождём, тот тянется к переменам, — раздался рядом мужской голос.

Марина подняла глаза. Перед ней стоял мужчина лет сорока, с доброжелательной улыбкой, держа над ней большой чёрный зонт. Его серые глаза с любопытством разглядывали её и всю картину в целом: женщину на чемодане, поедающую пиццу под дождём.

— А моя бабушка говорила, что незнакомцам нельзя доверять, особенно тем, кто подходит с непрошенным зонтом, — ответила Марина, вытирая мокрые щёки тыльной стороной ладони. Ее глаза, еще блестящие от недавних слез, теперь смотрели с настороженностью. Капли дождя стекали по ее волосам, собираясь на кончиках прядей, а плечи были напряжены, словно она готова была в любой момент сорваться с места.

Мужчина рассмеялся:

— Ваша бабушка мудрее моей. Павел, — он протянул свободную руку. — Я живу в этом доме. Второй подъезд.

— Марина, — она машинально пожала протянутую ладонь. — А я не живу в этом доме.

— Вижу, — кивнул Павел. — И ещё вижу, что вам нужно такси, но что-то пошло не так. Телефон разрядился?

Марина посмотрела на него с подозрением:

— Вы что, экстрасенс?

— Нет, просто у вас в руках телефон, вы периодически бросаете на него обречённые взгляды, а рядом чемоданы. Элементарная дедукция, — улыбнулся он. — Хотите, вызову вам такси? Или, может быть, подвезти вас? У меня машина в двух шагах.

— Спасибо, но я не сажусь в машины к незнакомцам, как бы мило они ни предлагали помощь, — твёрдо ответила Марина.

— Разумно. Тогда, может быть, вызвать вам такси с моего телефона? Дождь усиливается, а пицца, как я вижу, уже наполовину съедена.

Марина помедлила. С одной стороны, оставаться под дождём становилось всё менее комфортно. С другой — она действительно не привыкла доверять незнакомцам. Но было что-то такое в этом Павле, что не вызывало опасений. Может, его открытая улыбка или спокойный, располагающий тон.

— Хорошо, — сдалась она наконец. — Буду благодарна за такси.

Павел кивнул, не опуская зонта над ней, и достал свой телефон. Пока он вызывал такси, Марина незаметно разглядывала его. Высокий, с аккуратной стрижкой, в немного старомодном пальто. Обручального кольца нет, но это ещё ни о чём не говорит.

— Такси будет через три минуты, — сообщил Павел, убирая телефон. — Не возражаете, если я подожду с вами? Не хочу оставлять вас тут одну под дождём.

— Спасибо, но не обязательно. Я уже достаточно взрослая, чтобы не растаять под дождём, — ответила Марина, чувствуя странную благодарность за его заботу.

Павел склонил голову набок:

— Уверен в этом. Но компания никогда не помешает, верно? Кстати, пиццу с пепперони я тоже люблю. Особенно в трудные моменты.

— А откуда вы знаете, что у меня трудный момент? — спросила Марина.

— Чемоданы, дождь, одинокая женщина, сидящая на улице и жующая пиццу, которая явно предназначалась для другого случая — всё это говорит о переменах, — пожал плечами Павел. — А перемены часто бывают трудными.

Марина невольно улыбнулась:

— Вы определённо наблюдательны.

— Профессиональная деформация. Я психолог, — ответил он.

— О, — протянула Марина. — То есть, вы сейчас анализируете моё психическое состояние?

— Нет, — покачал головой Павел. — Сейчас я просто человек с зонтом, который помогает обиженной на что-то девушке.

— Вы ошибаетесь, — начала спорить Марина, сама не понимая зачем.

— А вот и ваше такси, — улыбнулся мужчина.

Действительно, к бордюру подъехала белая машина с шашечками на крыше. Павел помог Марине загрузить чемоданы, не выпуская из рук зонт и продолжая защищать её от дождя.

— Спасибо вам, — сказала Марина, когда всё было готово. — Вы спасли мой день. Или, по крайней мере, мою причёску.

— Всегда пожалуйста, — ответил Павел. — И, знаете, если вам когда-нибудь захочется просто поговорить... — Он достал из кармана визитку и протянул ей. — Первая консультация бесплатно. Или можем просто выпить кофе.

Глава 2. Дорога в никуда

Московский вокзал Санкт-Петербурга гудел как растревоженный улей. Люди спешили к поездам, обнимались с провожающими, тащили чемоданы, кричали детям, чтобы те не отставали. Обычная вокзальная суета, которая раньше всегда раздражала Марину, сейчас казалась ей почти очаровательной. Возможно, потому что впервые за долгое время она никуда не спешила.

После увольнения прошла неделя. Неделя, которую Марина провела, пытаясь решить, что делать дальше. Она жила у Светки, спала на раскладном диване, который немилосердно скрипел при каждом движении, и думала о будущем.

– Ты точно не хочешь подать на раздел имущества? – спрашивала Светка каждый вечер, открывая очередную бутылку вина. – Вы же пять лет были женаты! Ты имеешь право на половину квартиры!

– Квартира была куплена на его деньги, до брака, – устало отвечала Марина. – И оформлена на него. Я не хочу судебных тяжб, Свет.

– Но это несправедливо! – возмущалась подруга. – Он тебя выставил на улицу, как кошку!

«Кстати о кошках, – думала Марина, слушая, как Светка в очередной раз обличает бывшего мужа во всех смертных грехах, – кошачья шерсть в этой квартире повсюду, хотя сама кошка уже неделю как на даче».

Дни тянулись медленно. Марина отправила резюме в несколько компаний, но без особого энтузиазма. Мысль об очередном офисе, очередном боссе и очередных отчетах вызывала у нее что-то вроде аллергической реакции.

И вот, проснувшись сегодня утром, она вдруг поняла, что больше не может оставаться в городе ни дня. Слова Зои Петровны о деревне и свежем воздухе внезапно показались ей не такими уж безумными.

«Уеду, – решила Марина, глядя в потолок Светкиной квартиры. – Куда глаза глядят».

Светка, узнав о ее решении, только покачала головой.

– Ты серьезно собираешься бросить все и уехать непонятно куда? – спросила она, наблюдая, как Марина собирает вещи. – Без плана? Без цели?

– Именно так, – кивнула Марина, складывая свитер. – Впервые в жизни я сделаю что-то спонтанное. Что-то незапланированное.

– И куда ты поедешь?

– Не знаю, – честно ответила Марина. – Сяду на электричку и поеду. Выйду там, где понравится.

Светка смотрела на нее с выражением лица человека, который не уверен, шутят с ним или говорят серьезно.

– Марин, ты всегда была самым рациональным человеком из всех, кого я знаю. Ты планируешь жизнь на год вперед. Ты делаешь списки покупок, расписывая их по категориям. Ты даже отпуск планируешь по минутам! И вдруг – бах! – ты решаешь уехать в никуда?

– Да, – Марина застегнула чемодан. – Думаю, пришло время для перемен.

И вот теперь она стояла на вокзале, глядя на табло с расписанием электричек, и пыталась решить, в каком направлении ехать.

«Москва? Нет, слишком очевидно. Выборг? Слишком близко к Финляндии, а у меня нет загранпаспорта. Псков? Можно было бы навестить тетю, но я даже не уверена, что она еще жива...»

– Милая, погадать? – раздался рядом хриплый голос.

Марина обернулась и увидела цыганку – настоящую, как из фильмов: яркий платок, длинная юбка, золотые зубы и множество браслетов.

– Нет, спасибо, – автоматически ответила Марина.

– А зря, – цыганка прищурилась, разглядывая ее лицо. – У тебя вся судьба на лице написана. Вижу – от мужа ушла. Или он от тебя?

Марина невольно поежилась. Как она догадалась?

– Не важно, – продолжила цыганка, не дожидаясь ответа. – Вижу, что едешь куда глаза глядят. Но глаза-то у тебя слепые, не видят они твоего счастья.

Вопреки здравому смыслу, Марина заинтересовалась.

– И где же мое счастье?

Цыганка улыбнулась, показав золотой зуб.

– Дай руку, красавица, погадаю по-настоящему.

Марина, чувствуя себя персонажем дешевого фильма, протянула руку. Цыганка взяла ее своими сухими, горячими пальцами и начала водить по линиям на ладони.

– Так-так, – бормотала она. – Вижу путь длинный. Вижу дом старый. Вижу... Большие Грибы.

– Что? – Марина рассмеялась. – Большие Грибы? Это что, название блюда?

– Это название деревни, глупая, – цыганка посмотрела на нее с легким раздражением. – Туда тебе и надо ехать. Там найдешь свое счастье.

– В деревне Большие Грибы? – недоверчиво переспросила Марина. – Вы серьезно?

– А ты думала, счастье в Париже тебя ждет? – хмыкнула цыганка. – Твое счастье в Больших Грибах. Доберешься до Синичкиного Счастья на электричке, а оттуда уже найдешь дорогу.

Марина осторожно высвободила руку.

– Спасибо за... э... предсказание, – сказала она, отступая на шаг. – Сколько я вам должна?

– Ничего не должна, – цыганка махнула рукой. – Это мой подарок. Только помни: Большие Грибы. И не вздумай свернуть с пути.

С этими словами цыганка растворилась в толпе, оставив Марину в полном недоумении.

«Бред какой-то, – подумала она, возвращаясь к табло расписания. – Синичкино Счастье, Большие Грибы... Звучит как названия из детской сказки».

Но, к своему удивлению, в списке электричек она действительно нашла станцию «Синичкино Счастье». Электричка отправлялась через двадцать минут.

«Это совпадение, – сказала себе Марина. – Просто совпадение.

Но что-то внутри нее – то самое, что заставило ее уволиться и решиться на спонтанное путешествие – подсказывало, что, возможно, это не просто совпадение.

«В конце концов, – подумала Марина, направляясь к кассам, – я же хотела что-то спонтанное и незапланированное. Что может быть более спонтанным, чем поехать в деревню с названием Большие Грибы по совету случайной цыганки на вокзале?»

Купив билет до станции Синичкино Счастье, Марина почувствовала странное облегчение. Как будто решение было принято за нее, и ей оставалось только плыть по течению.

Электричка оказалась полупустой. Марина заняла место у окна и, глядя, как мимо проплывают городские пейзажи, постепенно сменяющиеся пригородными домами и лесами, пыталась представить, что ждет ее в загадочных Больших Грибах.

«Может быть, это вообще не существующее место, – думала она. – Может, цыганка просто посмеялась надо мной. Или это какой-то странный розыгрыш. Или...»

Мысли прервал голос проводника, объявляющий следующую остановку: «Станция Синичкино Счастье. Поезд стоит две минуты».

Марина вздрогнула и начала собирать вещи. Выйдя на небольшую платформу, она огляделась. Станция Синичкино Счастье оказалась крошечной: один перрон, маленькое здание вокзала и ни души вокруг. Только ветер шумел в кронах деревьев, да где-то вдалеке лаяла собака.

«И что теперь? – подумала Марина, глядя, как электричка уезжает, оставляя ее одну на пустой платформе. – Как мне найти эти Большие Грибы?»

Словно в ответ на ее мысли, со стороны здания вокзала послышался скрип колес. Обернувшись, Марина увидела телегу, запряженную лошадью. На козлах сидел пожилой мужик в потрепанной кепке.

– Эй, девушка! – крикнул он. – Вы куда путь держите?

Марина на секунду задумалась. Может, стоит просто сказать «в ближайшую гостиницу» или «в районный центр»? Но вместо этого она услышала, как ее голос произносит:

– В Большие Грибы. Вы знаете, как туда добраться?

Мужик рассмеялся, обнажая редкие зубы.

– Знаю ли я? Да я там всю жизнь прожил! Вот молоко отвез в приемный пункт, а теперь еду обратно. Могу подбросить, если не побрезгуете телегой.

Марина посмотрела на телегу, на бидоны с молоком, на старую лошадь, которая флегматично жевала что-то, опустив голову. Всю жизнь она ездила на машинах, метро, автобусах... но на телеге?

«В конце концов, – подумала она, – это же приключение, верно?»

– Не побрезгую, – ответила Марина, подходя к телеге. – Сколько стоит проезд?

– Да что вы, девушка, – махнул рукой мужик. – Какие деньги? Мне всё равно туда ехать. Садитесь, только осторожно, бидоны не заденьте.

С помощью мужика Марина забралась на телегу, устроив свой чемодан между молочными бидонами.

– Я Петрович, – представился мужик, щелкая вожжами. – А вас как величать?

– Марина Николаевна, – ответила она, пытаясь найти удобное положение на жестком сиденье.

– В гости к кому-то или просто так?

– Просто так, – честно ответила Марина. – Решила... отдохнуть от города.

Петрович понимающе кивнул.

– Правильное решение. В городе сейчас что? Шум, грязь, суета. А у нас благодать: воздух чистый, вода из родника, грибы-ягоды... Кстати, про грибы. Знаете, почему наша деревня так называется?

Марина покачала головой.

– В старину, – начал Петрович, явно наслаждаясь ролью рассказчика, – на месте нашей деревни был дремучий лес. И в том лесу росли грибы – да не простые, а огромные! Говорят, один боровик мог быть размером с колесо телеги. Вот местные и прозвали эти места Большими Грибами. А потом лес вырубили, деревню построили, а название осталось.

– Интересно, – вежливо сказала Марина, хотя история не показалась ей особенно увлекательной. – А сейчас в лесу много грибов?

– Да как сказать... – Петрович почесал затылок. – Бывает год урожайный, бывает – не очень. Но грибников у нас всегда полно. Особенно городских. Приезжают на выходные, весь лес обшаривают. А вы, Марина Николаевна, грибник?

– Нет, – призналась Марина. – Я даже не уверена, что отличу съедобный гриб от несъедобного.

Петрович посмотрел на нее с легким сожалением.

– Ну, ничего, научитесь. У нас в деревне все грибники. Даже дети с трех лет умеют грибы собирать.

Телега медленно ехала по проселочной дороге. По обе стороны тянулись леса и поля. Иногда попадались маленькие деревянные домики – одинокие хутора, как объяснил Петрович.

Марина, привыкшая к городскому ритму жизни, сначала нервничала от такой медлительности. Но постепенно напряжение отпускало. Она вдыхала свежий воздух, слушала пение птиц и рассказы Петровича о местных жителях, и чувствовала, как что-то внутри нее меняется.

– Вот и приехали, – наконец объявил Петрович, когда телега въехала в деревню.

Большие Грибы оказались типичной русской деревней: одна длинная улица с деревянными домами по обе стороны, колодец в центре, небольшой магазинчик и что-то похожее на клуб или дом культуры.

– А где тут можно остановиться? – спросила Марина, оглядываясь. – Гостиница или что-то вроде того?

Петрович рассмеялся.

– Гостиница? У нас? Нет, такого добра в Больших Грибах нет. Но вы не волнуйтесь, Марина Николаевна. Комнату снять можно у кого-нибудь из местных. Вот, например, бабка Дуня часто городских на постой пускает. Хотите, отвезу вас к ней?

Марина кивнула, чувствуя, как внутри нарастает странное волнение. Она действительно это сделала. Приехала в незнакомую деревню, без плана, без цели... Только потому, что какая-то цыганка на вокзале сказала, что здесь она найдет свое счастье.

«Что я делаю? – мелькнула мысль. – Это же безумие. Я могла поехать в какой-нибудь пансионат с Wi-Fi и горячей водой. А вместо этого я еду в телеге к какой-то бабке Дуне...»

Но, странное дело, эта мысль не вызвала у нее паники. Наоборот, Марина почувствовала что-то вроде азарта. Как будто она наконец-то делала что-то настоящее, что-то важное – впервые за долгое время.

Телега остановилась у небольшого магазинчика.

– Давайте сначала зайдем сюда, – предложил Петрович. – Познакомлю вас с Нюркой, нашей продавщицей. Она все про всех знает, может, подскажет что-нибудь полезное.

Марина спрыгнула с телеги, чувствуя, как затекли ноги от долгой поездки, и последовала за Петровичем в магазин.

Внутри пахло хлебом, подсолнечным маслом и еще чем-то неуловимо деревенским. За прилавком стояла полная женщина лет сорока с ярко-рыжими волосами и веселыми глазами.

– Петрович! – воскликнула она. – Ты чего так рано? Молоко сдал уже?

– Сегодня очереди не было. Вот и успел пораньше вернуться, – ответил Петрович. – Вот, пассажирку подвез. Знакомься, Нюра, это Марина Николаевна из Питера.

Нюра окинула Марину оценивающим взглядом.

– Городская, – констатировала она с улыбкой. – Сразу видно. У вас, городских, особая стать. Вы к кому, девушка?

– Ни к кому, – ответила Марина. – Просто... решила отдохнуть от города.

– И из всех мест выбрали наши Большие Грибы? – Нюра рассмеялась. – Интересный выбор.

– Мне... порекомендовали, – туманно ответила Марина, не желая рассказывать историю с цыганкой.

– Вот как? – Нюра подмигнула Петровичу. – Слышал, Петрович? Нас уже рекомендуют! Скоро тут курорт будет, не деревня.

– Я говорил Марине Николаевне, что можно у бабки Дуни комнату снять, – сказал Петрович. – Как думаешь, пустит она?

– Конечно, пустит, – уверенно кивнула Нюра. – Дуня всегда рада гостям. Особенно если гости платежеспособные, – она подмигнула Марине. – Вы ведь не на один день приехали?

– Я еще не решила, – честно ответила Марина. – Может быть, на неделю. Может, дольше.

– Ну, с бабкой Дуней договоритесь, – Нюра облокотилась на прилавок. – Она женщина справедливая, лишнего не возьмет. А что до развлечений... – продавщица окинула взглядом фигуру Марины, – у нас тут не густо, конечно. Клуб работает по выходным – танцы и кино показывают. Есть речка – купаться можно, когда потеплеет. Ну и лес, конечно – грибы, ягоды...

– Мне бы просто отдохнуть, – сказала Марина. – Тишина, свежий воздух – это всё, что мне нужно.

– Тишины у нас хватает, – Нюра рассмеялась. – Иногда даже слишком. Но вы, главное, к Дуне идите. Она вас и накормит, и спать уложит, и байки местные расскажет – заслушаетесь!

– Ну что, Марина Николаевна, поедем к бабке Дуне? – спросил Петрович. – Или вы в магазине что-то купить хотите?

Марина огляделась. На полках стояли консервы, крупы, печенье, конфеты – обычный набор сельского магазина.

– Пожалуй, стоит купить что-нибудь к чаю, – решила она. – Неудобно приходить с пустыми руками.

– Правильно мыслите, – одобрила Нюра. – Дуня сладкое любит. Берите вон те пряники, – она указала на пачку в яркой обертке, – и зефир. Зефир она просто обожает.

Марина купила пряники, зефир и, подумав, добавила коробку конфет. Расплатившись, она попрощалась с Нюрой и вышла из магазина вслед за Петровичем.

– Садитесь, довезу вас до Дуни, – сказал Петрович, помогая ей забраться на телегу. – Это недалеко, на другом конце деревни.

Телега снова тронулась, громыхая по неровной дороге. Марина смотрела по сторонам, разглядывая деревенские дома. Некоторые были ухоженными, с резными наличниками и яркими занавесками на окнах. Другие выглядели заброшенными, с покосившимися заборами и заколоченными окнами.

– Многие уехали, – пояснил Петрович, заметив ее взгляд. – Молодежь в города подалась. Остались в основном старики да те, кто к земле привязан.

– А вы давно здесь живете? – спросила Марина.

– Всю жизнь, – просто ответил Петрович. – Родился тут, вырос, женился. Дети, правда, разъехались: сын в Москве, дочка в Питере. Приезжают летом, внуков привозят. А мы с женой тут. Куда нам ехать? Тут всё наше.

В его голосе было столько спокойной уверенности, что Марина невольно позавидовала. Знать свое место в мире, быть там, где ты должен быть... Это ли не счастье?

– А вот и дом бабки Дуни, – объявил Петрович, останавливая телегу у небольшого, но крепкого дома с синими ставнями. – Приехали.

Марина спрыгнула с телеги, достала свой чемодан и пакет с гостинцами.

– Спасибо вам большое, Петрович, – искренне поблагодарила она. – Без вас я бы не знала, что делать.

– Да что вы, Марина Николаевна, – смутился Петрович. – Какие благодарности? Вы теперь наша гостья. Обживетесь тут, приходите к нам с женой на чай. Мы вон там живем, – он указал на дом через дорогу, – с красной крышей.

– Обязательно зайду, – пообещала Марина.

Петрович кивнул, дернул вожжи, и телега покатилась дальше по дороге. Марина осталась одна перед домом бабки Дуни.

Собравшись с духом, она открыла калитку и прошла по дорожке к крыльцу. Дом выглядел ухоженным: чисто выметенный двор, аккуратные грядки, на веревке сушились какие-то травы. На крыльце сидел огромный черный кот и, прищурившись, наблюдал за приближением Марины.

– Привет, киса, – сказала Марина, подойдя ближе. – Хозяйка дома?

Кот моргнул, словно в ответ, и не сдвинулся с места. Марина подошла к двери и постучала.

– Иду-иду, – послышался изнутри старческий голос. – Кого там принесло?

Дверь открылась, и на пороге появилась старушка – маленькая, сухонькая, с удивительно живыми глазами и седыми волосами, собранными в тугой пучок.

– Здравствуйте, – начала Марина. – Меня зовут Марина Николаевна. Мне сказали, что у вас можно снять комнату...

Старушка окинула ее быстрым, оценивающим взглядом.

– Городская, – констатировала она, точно так же, как до этого Нюра. – Из Питера, небось?

– Да, – кивнула Марина. – Петрович меня привез. И Нюра из магазина посоветовала к вам обратиться.

– Петрович, значит, – старушка хмыкнула. – Ну, проходи, коли так. Посмотрим, что с тобой делать.

Она отступила, пропуская Марину в дом. Кот тоже поднялся и бесшумно проскользнул внутрь.

– Это Васька, – представила кота старушка. – Он у меня главный. Если Ваське не понравишься – не пущу.

Марина нервно улыбнулась, не уверенная, шутит старушка или говорит серьезно.

– Я вам гостинцы привезла, – сказала она, протягивая пакет. – К чаю.

– Это хорошо, – одобрила старушка, принимая пакет. – Уважаешь старших, это правильно. Проходи в дом, чего на пороге стоять.

Марина вошла и огляделась. Внутри дом был больше, чем казался снаружи. Чистая, аккуратная горница с большой печью, старинная мебель, на стенах – фотографии в рамках, вышитые полотенца. Пахло травами, печеным хлебом и еще чем-то неуловимо приятным.

– Присаживайся, – старушка указала на стул. – Я – Евдокия Степановна, но все зовут меня бабка Дуня. Так и ты зови, не церемонься.

– Очень приятно, – Марина села. – А я Марина Николаевна.

– Знаю уже, – кивнула бабка Дуня. – Ты чего в наши края приехала? От кого бежишь?

Марина удивленно посмотрела на старушку.

– Почему вы думаете, что я от кого-то бегу?

– А зачем еще городской женщине ехать в глухую деревню? – хмыкнула бабка Дуня. – От мужа сбежала? Или от долгов?

– Не от долгов, – Марина вздохнула. – Муж от меня ушел. А я... решила начать новую жизнь.

– Вот оно что, – старушка кивнула, словно подтверждая какие-то свои мысли. – Ну, начать новую жизнь – это хорошее дело. А на сколько ты к нам?

– Не знаю, – честно ответила Марина. – Может, на неделю. Может, на месяц. Я пока не решила.

– Хорошо, – бабка Дуня встала. – Пойдем, покажу тебе комнату. Если понравится – оставайся. Плата – тысяча рублей в неделю. Еда отдельно, но можешь пользоваться кухней. Уборка – на тебе. Белье меняю раз в неделю. Ванная во дворе, туалет тоже. Устраивает?

Марина мысленно сравнила эту сумму с ценами на гостиницы в Питере и чуть не рассмеялась. Тысяча рублей в неделю! Да за такие деньги в городе и угол не снимешь.

– Вполне устраивает, – кивнула она. – Спасибо большое.

– Вот и хорошо, – бабка Дуня направилась к лестнице. – Идем, покажу твою комнату.

Они поднялись по скрипучей лестнице на второй этаж. Там был небольшой коридор и три двери.

– Эта – моя, – бабка Дуня указала на дверь слева. – Эта – кладовка, – она показала на дверь справа. – А эта будет твоя, – она открыла дверь в конце коридора.

Комната оказалась небольшой, но уютной. Деревянная кровать с горой подушек, стол у окна, старинный комод, на стене – вышитый ковер. Окно выходило на огород и лес за ним.

– Чистое белье в комоде, – сказала бабка Дуня. – Полотенца тоже там. Располагайся. Как освоишься – спускайся, чай попьем.

С этими словами она оставила Марину одну. Как только дверь закрылась, Марина опустилась на кровать и глубоко вздохнула.

«Я действительно это сделала, – подумала она. – Я в деревне Большие Грибы, в доме бабки Дуни. И что теперь?»

Но вместо паники или сожаления она почувствовала странное облегчение. Как будто огромный груз свалился с ее плеч. Впервые за долгое время она была свободна – от работы, от мужа, от городской суеты, от всего, что составляло ее прежнюю жизнь.

«Может быть, цыганка была права, – подумала Марина, подходя к окну и глядя на зеленеющий вдалеке лес. – Может быть, мое счастье действительно здесь, в Больших Грибах».

С этой мыслью она начала распаковывать вещи, готовясь к своей новой, пока еще неизвестной жизни.

Глава 3. Венок из одуванчиков

Первая неделя в Больших Грибах пролетела для Марины удивительно быстро. Она просыпалась с петухами, умывалась ледяной водой из колодца (к концу недели это уже не вызывало у нее желания кричать от холода), завтракала с бабкой Дуней и отправлялась исследовать окрестности.

Деревня оказалась больше, чем казалось на первый взгляд. Помимо главной улицы, было еще несколько переулков, где жили те, кого Петрович называл «новыми» – дачники, купившие дома для летнего отдыха. Был маленький пруд, заросший камышом, где, по словам бабки Дуни, водились «такие караси, что в сковородку не влезают». Была речка – узкая, но быстрая, с чистейшей водой. И, конечно, лес – огромный, таинственный, начинавшийся сразу за огородами.

– В лес одна не ходи, – предупредила бабка Дуня на второй день. – Заблудиться – раз плюнуть. Да и зверья хватает.

– Какого зверья? – заинтересовалась Марина. – Медведи?

– Всякого, – уклончиво ответила старушка. – Когда со мной пойдешь за травами – увидишь. А пока – держись деревни.

Марина послушно «держалась деревни», гуляя по улицам, знакомясь с местными жителями и привыкая к новому ритму жизни. К ее удивлению, она быстро нашла общий язык с деревенскими. Нюра из магазина оказалась неиссякаемым источником сплетен и новостей. Петрович и его жена, Анна Ивановна, приглашали ее на чай и угощали домашними пирогами. Даже вечно хмурый Семеныч, местный рыбак, начал здороваться, когда встречал ее у реки.

А вот с бабкой Дуней было сложнее. Старушка держалась приветливо, но как-то отстраненно. Она кормила Марину вкуснейшими щами и пирогами, рассказывала истории о деревне, но никогда не говорила о себе. И часто Марина ловила на себе ее изучающий взгляд, как будто бабка Дуня что-то искала в ее лице.

Что касается кота Васьки, то он, казалось, принял Марину в дом. По крайней мере, не шипел, когда она проходила мимо, и иногда даже позволял себя погладить. Но чаще всего он просто наблюдал за ней, сидя на подоконнике или на печке, с таким умным и внимательным взглядом, что Марине становилось не по себе.

К концу первой недели Марина заметила, что бабка Дуня иногда исчезает на несколько часов, не говоря, куда идет. А когда возвращается, от нее пахнет лесом и какими-то травами. Однажды Марина проснулась среди ночи от странных звуков, доносившихся из комнаты бабки Дуни. Это было похоже на тихое пение или бормотание. Марина лежала в темноте, вслушиваясь, и ей казалось, что она различает слова – незнакомые, но почему-то заставляющие сердце биться быстрее.

«Наверное, молится, – решила она, переворачиваясь на другой бок. – Старые люди часто молятся по ночам».

Но на следующую ночь всё повторилось. И на этот раз Марина могла поклясться, что слышит не один голос, а два или даже три. Как будто в комнате бабки Дуни был кто-то еще, хотя Марина точно знала, что никто не приходил – она просидела весь вечер в горнице, помогая старушке перебирать какие-то травы.

Утром она осторожно спросила:

– Бабушка Дуня, а вы ночью с кем-то разговаривали?

Старушка бросила на нее быстрый взгляд и усмехнулась.

– С кем же мне разговаривать? С Васькой, разве что.

– Мне показалось, я слышала голоса...

– Ветер в трубе воет, – отрезала бабка Дуня. – Тебе показалось.

Но Марина была уверена, что ей не показалось. Как не показалось и то, что иногда, возвращаясь с прогулки, она видела, как с крыши дома взлетает большой черный ворон. И что странно – каждый раз после этого бабка Дуня доставала из кармана своего фартука какие-то травы или корешки, которых раньше там не было.

А однажды, проходя мимо комнаты бабки Дуни, Марина увидела, как Васька сидит на подоконнике и... разговаривает со старушкой. То есть, конечно, разговаривала бабка Дуня, а кот только слушал, но с таким понимающим видом, словно действительно понимал каждое слово.

– Вот так, Василий, – говорила бабка Дуня, перебирая какие-то травы. – Солнцеворот скоро. Надо готовиться.

Васька моргнул, словно соглашаясь.

– И девка эта, городская... Чую я, неспроста она к нам приехала. Цыганка ее прислала, говоришь? Интересно, интересно...

Марина замерла, боясь пошевелиться. О какой цыганке говорит бабка Дуня? И почему она говорит с котом так, словно он может ответить?

В этот момент Васька повернул голову и посмотрел прямо на Марину. Его зеленые глаза словно заглянули ей в душу. Марина поспешно отступила и почти бегом спустилась по лестнице.

«Это все усталость, – убеждала она себя, выходя во двор. – И непривычная обстановка. Мне просто показалось».

Но странности продолжались. В тот же вечер, когда Марина сидела на крыльце, наблюдая закат, к дому прилетел тот самый черный ворон. Он сел на перила крыльца и уставился на Марину.

– Привет, – нервно сказала она. – Ты к бабе Дуне?

Ворон наклонил голову, словно изучая ее, а затем каркнул – так громко, что Марина вздрогнула. В следующее мгновение дверь дома открылась, и на пороге появилась бабка Дуня.

– А, вот ты где, – сказала она, и Марина не сразу поняла, к кому обращается старушка – к ней или к ворону. – Заходи в дом, чего на крыльце сидишь? Ужин готов.

Марина поднялась, и в этот момент ворон вдруг взмахнул крыльями и взлетел – прямо на плечо бабке Дуне. Старушка даже не дрогнула, только слегка повернула голову и что-то прошептала птице.

– Бабушка Дуня, – осторожно начала Марина, – это ваш ворон?

– Мой не мой – какая разница? – хмыкнула старушка. – Прилетает иногда. Умная птица.

С этими словами она вошла в дом, и ворон, сидевший на ее плече, бросил на Марину еще один внимательный взгляд, прежде чем скрыться за дверью.

«Да что здесь происходит? – подумала Марина, следуя за ними. – Сначала кот, который, кажется, понимает человеческую речь, теперь ворон... Что дальше? Говорящие мыши?»

За ужином – а это был превосходный грибной суп и пирог с капустой – Марина решила прямо спросить:

– Бабушка Дуня, вы давно держите ворона?

– Я его не держу, – старушка отломила кусочек хлеба и положила его на стол. Ворон, сидевший на спинке соседнего стула, тут же спрыгнул и схватил угощение. – Он сам прилетает, когда захочет.

– А зачем он прилетает?

Бабка Дуня посмотрела на нее с легким удивлением.

– А зачем птицы вообще куда-то летают? По своим птичьим делам, конечно.

– Но он сел вам на плечо, – не унималась Марина. – Как будто ручной.

– Дикая птица не может быть ручной, – наставительно сказала бабка Дуня. – Просто мы с ним друг друга уважаем. Верно, Карлуша?

Ворон каркнул, словно в подтверждение.

– Его зовут Карлуша? – Марина не смогла сдержать улыбку.

– А что такого? – бабка Дуня пожала плечами. – Хорошее имя для ворона.

– И давно он... у вас бывает?

– Давно, – старушка посмотрела на птицу с какой-то странной нежностью. – Много лет уже.

– Но вороны столько не живут, – возразила Марина. – В дикой природе максимум лет двадцать...

– А кто сказал, что это один и тот же ворон? – хитро прищурилась бабка Дуня. – Может, это его сын. Или внук.

Марина хотела сказать, что вряд ли вороны передают по наследству привычку навещать конкретную бабушку в конкретной деревне, но решила промолчать. В конце концов, какая разница? Может быть, у бабки Дуни просто особые отношения с птицами.

После ужина старушка сказала:

– Ты иди, отдыхай. А мне еще кое-что сделать надо.

– Может, помочь? – предложила Марина.

– Не надо, – бабка Дуня покачала головой. – Это мои дела. Стариковские.

Марина пожала плечами и поднялась к себе. Но, проходя мимо комнаты бабки Дуни, она не смогла удержаться и заглянула в приоткрытую дверь.

То, что она увидела, заставило ее застыть на месте. Бабка Дуня стояла у окна, а на подоконнике сидели в ряд Васька и Карлуша. И все трое словно вели беседу: старушка что-то говорила, кот мяукал в ответ, а ворон иногда вставлял свое карканье. И самое странное – Марине показалось, что она понимает смысл этого разговора, хотя отдельных слов разобрать не могла.

Они говорили о ней. О Марине. И о том, что с ней должно что-то произойти.

В этот момент Васька повернул голову и снова посмотрел прямо на нее. Марина отпрянула от двери и поспешила в свою комнату.

«Это сумасшествие, – думала она, сидя на кровати. – Я начинаю верить, что кот и ворон разговаривают с бабкой Дуней. Может, мне действительно пора возвращаться в город?»

Но что-то удерживало ее от этого решения. Какое-то странное чувство, что все эти необычные события ведут к чему-то важному. К чему-то, что изменит ее жизнь.

«В конце концов, – подумала Марина, ложась спать, – я ведь именно за этим и приехала. За переменами».

Ночью ей снился странный сон. Она шла по лесу, окруженная огромными грибами – такими большими, что под их шляпками можно было спрятаться от дождя. А рядом с ней шел Васька – но не обычный кот, а огромный, размером с теленка, с горящими зелеными глазами.

– Ты не бойся, – говорил ей Васька человеческим голосом. – Мы тебе зла не желаем. Мы тебе поможем найти твое счастье.

– Какое счастье? – спрашивала Марина. – О чем вы все говорите?

– О твоей судьбе, – отвечал кот. – О том, что было предсказано.

– Кем предсказано?

– Ты знаешь, – Васька смотрел на нее своими огромными глазами. – Цыганка на вокзале. Она не просто так тебя к нам отправила.

– Но почему? – не унималась Марина. – Почему именно я? Почему именно сюда?

– Потому что ты готова, – кот остановился и посмотрел куда-то за ее спину. – А теперь обернись. Он пришел.

Марина обернулась и увидела силуэт мужчины, стоящего между деревьями. Она не могла разглядеть его лица, но почему-то была уверена, что знает его. Что ждала его всю жизнь.

Она сделала шаг вперед, и в этот момент проснулась.

За окном уже светало. Марина села на кровати, пытаясь удержать в памяти детали сна, но они ускользали, как вода сквозь пальцы. Осталось только странное чувство ожидания и предвкушения.

«Что за ерунда, – подумала она, вставая. – "Говорящие коты, таинственные мужчины в лесу... Я определенно слишком много времени провожу с бабкой Дуней и ее странными животными».

Но когда она спустилась к завтраку, то обнаружила, что бабки Дуни нет. На столе стоял горячий чайник, свежий хлеб и банка с медом – завтрак был готов, но хозяйка дома исчезла.

– Бабушка Дуня? – позвала Марина, выглядывая во двор. – Вы где?

Ответа не было. Только Васька сидел на крыльце и умывался, словно ничего необычного не происходило.

– И где твоя хозяйка? – спросила Марина у кота.

Васька посмотрел на нее, моргнул и продолжил умываться.

Марина вернулась в дом, решив, что бабка Дуня, наверное, пошла в магазин или к соседям. Она села за стол, налила себе чаю и отломила кусок хлеба. И тут заметила записку, придавленную сахарницей:

«Ушла по делам. Вернусь к обеду. В шкафу настойки – если голова болеть будет, выпей зеленую. Только немного, пару глотков. Д.»

«Интересно, какие у нее дела в такую рань? – подумала Марина, намазывая хлеб медом. – И почему она решила, что у меня будет болеть голова?»

Как по заказу, в висках начало пульсировать. Сначала слабо, потом всё сильнее. К концу завтрака у Марины уже была настоящая мигрень – голова раскалывалась, перед глазами плыли круги.

«Как она узнала? – подумала Марина, с трудом поднимаясь и подходя к шкафу. – Неужели я настолько предсказуема?»

В шкафу стояло множество бутылочек и банок с различными настойками и отварами. На каждой была бумажная этикетка с названием, написанным аккуратным почерком бабки Дуни. Марина нашла зеленую настойку с надписью «От головы» и, следуя инструкции, сделала два маленьких глотка.

Вкус был странным – горьковато-сладким, с каким-то цветочным послевкусием. Марина поставила бутылочку обратно и, чувствуя нарастающую сонливость, доплелась до своей комнаты. Голова болела всё сильнее, к горлу подкатывала тошнота.

«Нужно прилечь, – подумала она, опускаясь на кровать. – Всего на минутку...»

Как только ее голова коснулась подушки, комната поплыла перед глазами. Стены, потолок, окно – всё начало мерцать и таять, словно отражение в воде, по которой пробежала рябь.

«Что происходит? – в панике подумала Марина, пытаясь встать. – Что за настойку я выпила?»

Но тело не слушалось. Она словно тонула, погружаясь в какую-то темную, вязкую субстанцию. А потом темнота расступилась, и Марина обнаружила себя... в лесу.

Это был тот же лес из ее сна – с огромными деревьями и странным, мерцающим светом, пробивающимся сквозь листву. Но грибов-великанов не было. Зато был ручей – прозрачный, журчащий, с водой такого глубокого синего цвета, какого Марина никогда не видела в реальности.

«Это сон, – сказала себе Марина. – Просто очень яркий сон».

Она пошла вдоль ручья, наслаждаясь тишиной и покоем. Боль в голове исчезла, как и тошнота. Наоборот, она чувствовала себя удивительно легко и свободно.

Тропинка вывела ее на поляну, и Марина замерла от удивления. Посреди поляны, на большом валуне, сидел мужчина. Тот самый, из ее сна – она узнала его силуэт, хотя никогда раньше не видела его лица.

Мужчина поднял голову, и Марина встретилась с ним взглядом. У него были необыкновенные глаза – глубокие, темно-синие, как вода в ручье. И когда он улыбнулся ей, его улыбка действительно была жемчужной – зубы сверкали, как маленькие белые жемчужины.

– Здравствуй, Марина, – сказал он, и его голос был мягким, бархатным, обволакивающим. – Я ждал тебя.

– Кто вы? – спросила Марина, делая шаг вперед. – Откуда вы знаете мое имя?

– Я знаю о тебе всё, – мужчина встал и подошел к ней. Он был высокий, статный, с темными волосами, в которых пробивалась серебряная седина. Одет он был странно – в какой-то старинный камзол и брюки, заправленные в высокие сапоги. – Я знаю, что ты приехала из большого города. Знаю, что твой муж ушел к другой женщине. Знаю, что ты не можешь иметь детей...

– Не «не могу», – перебила его Марина, чувствуя укол обиды. – У меня просто... проблемы.

– Прости, – мужчина склонил голову. – Я не хотел тебя обидеть. Я просто хотел сказать, что понимаю твою боль. И хочу помочь.

– Помочь? Как?

Мужчина протянул ей руку.

– Идем со мной. Я покажу тебе место, где исполняются желания.

Марина смотрела на его протянутую руку, не решаясь ее принять. Сон это или нет, но ситуация была странной. Незнакомый мужчина в старинной одежде предлагает ей пойти куда-то... Это определенно было подозрительно.

– Не бойся, – мужчина улыбнулся еще шире. – Я не причиню тебе вреда. Я здесь, чтобы помочь.

– Кто вы? – снова спросила Марина. – Хотя бы скажите, как вас зовут.

– Мое имя сложно произнести на твоем языке, – ответил мужчина. – Но ты можешь звать меня... Дамир.

– Дамир, – повторила Марина. – Странное имя.

– Странное? – мужчина рассмеялся, и его смех был похож на звон серебряных колокольчиков. – Может быть. Но разве не всё странно в этом мире? Разве не странно, что ты, городская женщина, оказалась в деревне с названием Большие Грибы? Разве не странно, что ты живешь в доме старушки, которая разговаривает с котом и вороном? Разве не странно, что ты сейчас здесь, со мной, в этом лесу?

Марина не нашлась, что ответить. Всё, что он говорил, действительно было странным. Но каким-то образом... правильным. Как будто всё это время она шла именно к этому моменту, к этой встрече.

– Идем, – повторил Дамир, всё еще протягивая руку. – Время не ждет.

И Марина, повинуясь какому-то внутреннему импульсу, вложила свою руку в его. Ладонь Дамира была теплой и сухой, а его пальцы – удивительно сильными.

Он повел ее через лес, по извилистой тропинке, которая то поднималась в гору, то спускалась к ручью. Они шли молча, но Марина не чувствовала неловкости. Наоборот, ей было спокойно и хорошо, как будто она знала этого человека всю свою жизнь.

Наконец, тропинка вывела их к обрыву. Внизу текла река – широкая, спокойная, отражающая небо.

– Присядем? – предложил Дамир, указывая на поваленное дерево у самого края обрыва.

Они сели рядом, глядя на реку. Дамир всё еще держал ее руку, и Марина не спешила ее отнимать.

– Красиво, правда? – спросил он, глядя на воду.

– Очень, – согласилась Марина. – Но вы говорили о месте, где исполняются желания...

– Это оно и есть, – Дамир обвел рукой пространство вокруг. – Этот лес, эта река – они полны древней магии. Магии, которая может исполнить любое желание. Нужно только знать, как попросить.

– И вы знаете? – Марина посмотрела на него с сомнением.

– Конечно, – Дамир улыбнулся. – Я часть этого места. Я был здесь всегда.

– Вы говорите загадками, – нахмурилась Марина. – Кто вы на самом деле? И почему я вам верю?

– Ты веришь мне, потому что твое сердце знает правду, – Дамир посмотрел ей в глаза. – А я... я тот, кто ждал тебя. Тот, кто был предназначен тебе судьбой.

– Вы говорите как в романтическом фильме, – нервно рассмеялась Марина. – Предназначен судьбой... Такого не бывает.

– Не бывает? – Дамир приподнял бровь. – А как же цыганка, которая отправила тебя именно в Большие Грибы? Как же бабка Дуня, которая знала, что у тебя будет болеть голова? Как же этот сон, который на самом деле не совсем сон?

– Что вы имеете в виду? – Марина почувствовала, как по спине пробежал холодок. – Что значит «не совсем сон»?

– Это пограничное состояние, – объяснил Дамир. – Между сном и явью. Настойка бабки Дуни открыла тебе дверь в мир, который обычно скрыт от глаз. В мой мир.

– И что это за мир? – Марина огляделась, но лес выглядел вполне обычно. Разве что цвета были немного ярче, а звуки – чище.

– Это мир возможностей, – Дамир наклонился ближе. – Мир, где твои желания могут стать реальностью. Скажи мне, Марина, чего ты хочешь больше всего на свете?

Марина задумалась. Что она хотела больше всего? Вернуть мужа? Нет, эта боль уже притупилась. Найти новую любовь? Может быть, но это не было самым главным. Деньги, успех, карьера? Всё это казалось таким мелким и незначительным здесь, в этом странном лесу, рядом с этим странным человеком.

– Я хочу ребенка, – наконец сказала она. – Своего ребенка. Я хочу быть матерью.

Дамир кивнул, словно ожидал именно такого ответа.

– Это желание идет из самого сердца, – сказал он. – И оно может исполниться. Но всему свое время. Сначала ты должна исцелиться сама – от боли, от обид, от страха.

– И как мне это сделать?

– Приходи сюда каждый день, – Дамир взял ее за плечи и повернул к себе. – Я буду ждать тебя. Мы будем разговаривать, гулять по лесу, сидеть у реки. И постепенно ты почувствуешь, как меняешься. Как открываешься новому.

– А бабка Дуня? – вдруг вспомнила Марина. – Она знает о вас? О том, что я здесь?

– Бабка Дуня знает больше, чем кажется, – уклончиво ответил Дамир. – Она хранительница этих мест. И она не просто так пустила тебя в свой дом.

– Значит, это всё было спланировано? – Марина почувствовала укол раздражения. – Цыганка, бабка Дуня, вы... Вы все сговорились?

– Не сговорились, – Дамир покачал головой. – Просто иногда судьба сводит нужных людей в нужное время и в нужном месте. И сейчас твоя судьба привела тебя ко мне.

Он наклонился и вдруг поцеловал ее – легко, едва касаясь губами ее губ. Марина застыла от неожиданности. А потом... потом мир вокруг взорвался красками. Она словно поднялась над землей, над лесом, над рекой. Они с Дамиром парили в воздухе, окруженные радужным сиянием. Вокруг них летали бабочки – огромные, с крыльями всех цветов радуги. Птицы – яркие, как в тропиках – кружили над их головами, наполняя воздух мелодичным пением.

И Марина чувствовала такое счастье, такой восторг, что, казалось, сердце не выдержит и разорвется. Она смеялась и плакала одновременно, держась за руки Дамира, который улыбался ей своей жемчужной улыбкой.

А потом он собрал несколько одуванчиков, каким-то образом оказавшихся среди облаков, и сплел из них венок. Надев венок на голову Марины, он прошептал:

– Ты прекрасна, моя королева. Моя единственная.

И снова поцеловал ее – на этот раз глубоко, страстно, так, что у Марины закружилась голова.

– Я буду ждать тебя завтра, – прошептал Дамир, отстраняясь. – И каждый день после. Пока ты не будешь готова.

– Готова к чему? – спросила Марина, всё еще ошеломленная поцелуем и всем происходящим.

– К настоящей любви, – просто ответил он. – К настоящей жизни.

И тут мир снова начал мерцать и таять. Марина почувствовала, что падает, падает, падает в бесконечную темноту...

А потом открыла глаза и обнаружила себя в своей комнате, на кровати. Солнце уже стояло высоко – должно быть, уже был полдень. Голова больше не болела, но во рту был странный привкус – тот самый, от настойки бабки Дуни.

«Какой странный сон, – подумала Марина, садясь на кровати. – Такой яркий, такой реальный...»

Она провела рукой по волосам и замерла. На голове что-то было. Она осторожно сняла это и посмотрела.

В ее руках был венок из одуванчиков.

Глава 4. Тайны и откровения

Марина долго сидела на кровати, глядя на венок из одуванчиков в своих руках. Это невозможно. Того, что произошло – или привиделось ей – просто не могло быть на самом деле. Люди не летают среди облаков, не разговаривают с таинственными незнакомцами в волшебных лесах, а венки из одуванчиков не материализуются из снов.

«Есть только одно логичное объяснение, – подумала Марина, поднимаясь и подходя к окну. – Бабка Дуня подшутила надо мной. Пока я спала, она сплела этот венок и положила мне на голову».

Эта версия звучала разумно, но почему-то не убеждала. Почему бабка Дуня стала бы так шутить? И как она узнала про одуванчики из ее сна?

Марина спустилась вниз, всё еще держа венок в руках. Бабка Дуня уже вернулась и хлопотала на кухне, готовя обед. Пахло борщом и свежеиспеченным хлебом.

– А, проснулась, – бабка Дуня бросила на нее быстрый взгляд. – Как голова?

– Уже не болит, – осторожно ответила Марина. – Спасибо за настойку.

– На здоровье, – кивнула старушка. – Она у меня особенная. По бабушкиному рецепту.

– Особенная – это точно, – Марина показала венок. – Бабушка Дуня, это вы мне на голову положили?

Старушка повернулась и внимательно посмотрела на венок. В ее глазах мелькнуло что-то – удивление? признание? – но тут же исчезло.

– Нет, – она покачала головой. – Не я.

– Но тогда кто? – Марина почувствовала, как по спине пробежал холодок. – Я проснулась с ним на голове.

Бабка Дуня вытерла руки о фартук и подошла ближе. Она взяла венок, поднесла к глазам, разглядывая, потом понюхала его.

– Лесные одуванчики, – сказала она задумчиво. – Они отличаются от обычных. Крепче стебель, ярче цвет.

– Но как он оказался у меня на голове? – настаивала Марина.

Бабка Дуня вернула ей венок и посмотрела прямо в глаза.

– А что тебе снилось, Марина? – спросила она тихо.

Марина замялась. Почему-то ей не хотелось рассказывать о Дамире, о поцелуе, о полете среди облаков. Это казалось слишком личным, слишком интимным.

– Мне снился лес, – наконец сказала она. – И река. И... человек. Мужчина. Он сплел мне этот венок.

– И как его звали, этого мужчину? – бабка Дуня прищурилась.

– Дамир, – ответила Марина и тут же пожалела об этом, увидев, как изменилось лицо старушки.

– Дамир, значит, – бабка Дуня отвернулась и вернулась к плите. – Интересно, интересно.

– Вы его знаете? – Марина подошла ближе. – Бабушка Дуня, что происходит? Кто такой Дамир? И как венок из моего сна оказался в реальности?

Старушка долго молчала, помешивая борщ. Потом вздохнула и повернулась к Марине.

– Садись, – она указала на стул. – Разговор будет долгий.

Марина села, положив венок на стол перед собой. Бабка Дуня тоже села, сложив руки на коленях.

– Ты, наверное, уже заметила, что в нашей деревне происходят странные вещи, – начала она. – Вороны, которые приносят травы. Коты, которые, кажется, понимают человеческую речь. Сны, которые становятся явью.

Марина кивнула.

– Это потому, что Большие Грибы – особое место, – продолжила бабка Дуня. – Место, где граница между мирами тоньше, чем где-либо еще.

– Между какими мирами? – нахмурилась Марина.

– Между миром людей и миром... других существ, – бабка Дуня подбирала слова осторожно, словно боялась сказать лишнее. – Существ, которые были здесь задолго до нас. Которые живут рядом с нами, но обычно остаются невидимыми.

– Вы говорите о... феях? Эльфах? – Марина неуверенно улыбнулась, не зная, серьезна ли старушка или просто рассказывает ей какую-то местную легенду.

– Называй как хочешь, – пожала плечами бабка Дуня. – Лесной народ, духи леса, фейри... У них много имен. Но суть одна – они не люди. И они живут по своим законам.

– И Дамир... один из них? – Марина вспомнила его необычные глаза, его жемчужную улыбку, его странную одежду.

– Да, – кивнула бабка Дуня. – Дамир – один из Старших. Очень древний и очень могущественный.

– И что ему нужно от меня? – Марина посмотрела на венок. – Зачем он приходит в мои сны?

Бабка Дуня вздохнула.

– Это сложно объяснить человеку, который никогда не сталкивался с иным миром. Но я попробую. Видишь ли, существа вроде Дамира... они одиноки. Их осталось мало, и они не могут иметь детей друг с другом. Поэтому иногда они ищут человеческих женщин.

– Для чего ищут? – Марина почувствовала, как сердце начинает биться быстрее.

– Для продолжения рода, – просто ответила бабка Дуня. – Они выбирают женщин, которые не могут иметь детей от обычных мужчин, но могут зачать от них.

Марина вспомнила свой разговор с Дамиром: «Я хочу ребенка. Своего ребенка. Я хочу быть матерью». И его ответ: «Это желание идет из самого сердца. И оно может исполниться».

– Вы хотите сказать, что Дамир... хочет от меня ребенка? – Марина нервно рассмеялась. – Это звучит как сюжет фантастического фильма.

– Не просто ребенка, – бабка Дуня покачала головой. – Он хочет тебя. Всю, целиком. Твою душу, твое сердце, твое тело. Дамир не из тех, кто довольствуется малым. Если он выбрал тебя – значит, ты особенная.

– Но почему я? – Марина всё еще не могла поверить в реальность происходящего. – Я обычная женщина. Бухгалтер из Питера, брошенная мужем и не способная иметь детей.

– В том-то и дело, – бабка Дуня наклонилась вперед. – Ты не обычная. Ты одна из тех, кто может видеть иной мир. Кто может пройти сквозь завесу. Таких мало, и они ценны для существ вроде Дамира.

Марина вспомнила, как ей показалось, что она понимает разговор бабки Дуни с котом и вороном. Как она видела странные сны. Как она чувствовала что-то необычное с самого приезда в Большие Грибы.

– Я всегда была такой? – спросила она тихо. – Или это началось только здесь?

– Способность всегда была в тебе, – ответила бабка Дуня. – Но здесь, в Больших Грибах, она раскрылась полностью. Здесь граница между мирами тоньше.

– И цыганка... она знала об этом? Поэтому отправила меня сюда?

– Цыганка, – бабка Дуня усмехнулась. – Она не совсем цыганка, если ты понимаешь, о чем я. Она такая же, как Дамир. Только живет среди людей дольше и научилась маскироваться.

– То есть, всё это было подстроено? – Марина почувствовала укол раздражения. – Меня привели сюда, как овцу на заклание?

– Не говори глупостей, – строго сказала бабка Дуня. – Никто тебя не заставляет. Ты сама выбрала приехать сюда. Сама выпила мою настойку. Сама пошла с Дамиром.

– Но я не знала! – воскликнула Марина. – Я думала, что это просто сон!

– Теперь знаешь, – бабка Дуня пожала плечами. – И можешь выбирать. Можешь уехать отсюда сегодня же, вернуться в свой Питер, к своей бухгалтерии, к своей обычной жизни. А можешь остаться и узнать, что Дамир предложит тебе.

– А что он может предложить? – Марина взяла венок и покрутила его в руках. – Кроме странных снов и венков из одуванчиков?

– Любовь, – просто ответила бабка Дуня. – Настоящую, вечную любовь. Ребенка, о котором ты мечтаешь. Жизнь, полную чудес и магии. Но, – она подняла палец, – у всего есть цена. И тебе нужно понять, готова ли ты ее заплатить.

– Какая цена? – Марина почувствовала, как по спине пробежал холодок.

– Это зависит от Дамира, – бабка Дуня встала и вернулась к плите. – Обычно Старшие просят отказаться от прежней жизни. От мира людей. Ты должна будешь уйти с ним, в его мир. Навсегда.

– Но как же... мои родители? Мои друзья? Моя работа?

– Вот об этом я и говорю, – бабка Дуня начала разливать борщ по тарелкам. – Цена высока. Поэтому подумай хорошо, прежде чем решать.

Они сели обедать, и Марина молча ела борщ, пытаясь осмыслить всё, что услышала. Это было безумие. Фейри, другие миры, таинственный Дамир, который хочет забрать ее в свой мир... Такого просто не могло быть в реальности.

«Но венок, – подумала она, глядя на одуванчики, лежащие рядом с ее тарелкой. – Венок реален. И Дамир казался таким настоящим...»

– Бабушка Дуня, – наконец сказала Марина, – а вы... кто вы такая? Тоже из этих... Старших?

Старушка рассмеялась, откинув голову назад.

– Нет, что ты! Я обычная женщина. Просто родилась и выросла в Больших Грибах, знаю здешние тайны. Я хранительница границы, если можно так сказать. Слежу, чтобы никто из людей не попал туда случайно, и чтобы никто оттуда не навредил нашим.

– И давно вы этим занимаетесь?

– Всю жизнь, – просто ответила бабка Дуня. – Мне эту роль передала моя бабка, а ей – ее бабка. Так уж повелось в нашем роду – женщины всегда были хранительницами.

– А Васька и Карлуша? Они тоже... необычные?

– Обычные, – бабка Дуня улыбнулась. – Просто умные. Животные чувствуют иной мир острее, чем люди. Поэтому они помогают мне.

– И что мне теперь делать? – спросила Марина, отодвигая пустую тарелку.

– Решать тебе, – бабка Дуня пожала плечами. – Но если хочешь мой совет – не спеши. Узнай Дамира лучше. Пойми, чего ты действительно хочешь. А потом уже решай.

– Но как мне с ним встретиться? Выпить еще вашей настойки?

– Можно и так, – кивнула бабка Дуня. – Но есть и другие способы. Я покажу тебе.

После обеда бабка Дуня повела Марину в свою комнату. Это была небольшая комната с низким потолком, заставленная шкафами и полками. На полках стояли банки и бутылки с разными снадобьями, пучки сушеных трав свисали с потолочных балок, на стенах висели странные амулеты и обереги.

– Садись, – бабка Дуня указала на стул у окна.

Марина села, осматриваясь. Комната выглядела как лаборатория алхимика из фильма о средневековье.

– Дай руку, – бабка Дуня взяла ее ладонь и внимательно изучила линии. – Хм, интересно. У тебя линия судьбы раздваивается. Это редко бывает.

– Что это значит? – спросила Марина.

– Это значит, что у тебя есть выбор между двумя путями. И оба они одинаково сильны, – старушка отпустила ее руку и подошла к шкафу. – Так, что у нас тут...

Она начала доставать разные травы и коренья, смешивая их в маленькой ступке.

– Что вы делаете? – Марина с интересом наблюдала за ее действиями.

– Готовлю мазь, – ответила бабка Дуня. – Ею нужно смазать виски и лоб перед сном. Тогда ты сможешь контролировать свои сны. Сможешь сама решать, куда идти и с кем говорить.

– И я смогу встретиться с Дамиром?

– Сможешь, – кивнула старушка. – Если захочешь.

Она продолжала толочь травы, добавляя в ступку какие-то порошки и капли из маленьких пузырьков. Комната наполнилась странным, но приятным ароматом – сладковатым, с нотками мяты и чего-то неуловимо знакомого.

– Готово, – наконец сказала бабка Дуня, перекладывая получившуюся пасту в маленькую баночку. – Держи. Используй перед сном. Немного, буквально касание пальцем.

Марина взяла баночку. Паста внутри была зеленоватого цвета и пахла свежестью.

– Спасибо, – сказала она. – Но я еще не решила, хочу ли я встречаться с Дамиром снова.

– Решишь, – уверенно кивнула бабка Дуня. – А пока давай-ка займемся делом. Нечего сидеть и думать о всякой чертовщине. Пойдем, поможешь мне в огороде.

Остаток дня Марина провела, помогая бабке Дуне в огороде – полола грядки, поливала растения, собирала ранние ягоды. Физическая работа помогала не думать о странном разговоре, о Дамире, о венке из одуванчиков. Но когда солнце начало клониться к закату, мысли вернулись.

«Что, если бабка Дуня сошла с ума? – думала Марина, сидя на крыльце и наблюдая, как старушка кормит кур. – Что, если все эти разговоры о фейри и других мирах – просто бред сумасшедшей старухи?»

Но венок из одуванчиков, который она положила на подоконник в своей комнате, был реальным. И сон был слишком ярким, слишком детальным, чтобы быть просто игрой воображения.

К ужину пришел Петрович – принес парного молока и свежих яиц. Они сидели втроем за столом, ели яичницу с салом и хлебом, пили молоко. Петрович рассказывал деревенские новости – кто женился, кто поссорился, чья корова отелилась. Обычные, человеческие дела. Ни слова о фейри, о других мирах, о таинственных лесных созданиях.

Когда Петрович ушел, Марина помогла бабке Дуне убрать со стола и вымыть посуду. Потом они сели на крыльце, наблюдая, как над деревней зажигаются первые звезды.

– Бабушка Дуня, – наконец решилась спросить Марина, – а вы когда-нибудь... любили кого-то из них? Из Старших?

Старушка долго молчала, глядя на звезды. Потом вздохнула.

– Было дело, – наконец сказала она. – Давно, когда я была молодой. Его звали Лерий. Красивый был, как рассвет над рекой. Глаза зеленые, как молодая трава. Смех – как весенний ручей.

– И что случилось? – тихо спросила Марина.

– Не срослось, – просто ответила бабка Дуня. – Я не смогла уйти из мира людей. У меня была мать больная, братья маленькие. Я была старшей, на мне всё держалось. Как я могла их бросить?

– И вы отказали ему?

– Отказала, – кивнула старушка. – Он ушел. Обещал ждать, но... время у них течет иначе. Может, он и ждет до сих пор, где-то в своем мире. А может, забыл давно.

– Вы жалеете? – Марина посмотрела на профиль старушки, четко вырисовывающийся на фоне звездного неба.

– Иногда, – честно ответила бабка Дуня. – В такие вот вечера, когда звезды особенно яркие. Или когда весной сирень цветет – он любил сирень. Но жизнь свою я прожила как надо. Замуж вышла, детей родила, внуков вырастила. Грех жаловаться.

Они помолчали, каждая думая о своем. Потом бабка Дуня встала.

– Поздно уже. Пойду спать. И ты иди, отдыхай. А с мазью той... сама решай, использовать или нет. Никто тебя не неволит.

Марина осталась одна на крыльце. Ночь была теплой, тихой. Только сверчки стрекотали в траве, да где-то вдалеке лаяла собака. В городе Марина никогда не видела столько звезд – они были как россыпь драгоценных камней на черном бархате неба.

«Что же мне делать? – думала она, глядя на звезды. – Поверить во всё это? В фейри, в Дамира, в другие миры? Или решить, что это просто сказки бабки Дуни и мое разыгравшееся воображение?»

Но что-то внутри нее – то самое, что заставило ее уволиться и приехать в Большие Грибы – подсказывало, что всё это правда. Что Дамир реален. Что он ждет ее.

С этими мыслями Марина поднялась в свою комнату. Венок из одуванчиков всё еще лежал на подоконнике, но цветы начали увядать. Рядом стояла баночка с зеленой мазью, которую дала ей бабка Дуня.

Марина разделась, умылась и легла в постель. Долго смотрела на баночку с мазью, стоящую на тумбочке. Потом, решившись, открыла ее. Запах свежести и трав наполнил комнату. Она окунула палец в мазь и осторожно провела по вискам и лбу. Кожа мгновенно начала холодеть, а потом разогрелась, словно после горчичного компресса.

«Что бы ни случилось, – подумала Марина, закрывая глаза, – я хочу знать правду. Хочу увидеть его снова. Хочу понять, что происходит».

С этими мыслями она погрузилась в сон.

На этот раз сон был другим. Марина сразу поняла, что спит, но при этом полностью контролировала свои действия. Она снова оказалась в лесу, но не на той поляне, где встретила Дамира в прошлый раз. Сейчас она стояла на берегу озера – круглого, как блюдце, с водой такой прозрачной, что видно было дно.

– Дамир? – позвала она, оглядываясь. – Ты здесь?

– Здесь, – раздался за спиной знакомый бархатный голос.

Марина обернулась и увидела его – высокого, статного, с темными волосами и синими глазами. Он был одет как в прошлый раз – в странный старинный камзол и высокие сапоги.

– Я ждал тебя, – сказал он, подходя ближе. – Думал, ты не придешь.

– Почему? – Марина смотрела на него, пытаясь понять, что чувствует. Страх? Волнение? Притяжение?

– Бабка Дуня рассказала тебе обо мне, – это был не вопрос, а утверждение. – О том, кто я. О том, что я хочу.

– Да, – кивнула Марина. – Она сказала, что ты... не человек.

– И это пугает тебя? – Дамир сделал еще шаг к ней.

– Немного, – честно ответила Марина. – Но больше интригует. Я хочу понять, что происходит. Хочу знать, почему именно я.

Дамир улыбнулся своей жемчужной улыбкой.

– Потому что ты особенная, Марина. Ты одна из немногих, кто может видеть нас, слышать нас, чувствовать нас. Ты родилась с этим даром, но он дремал в тебе, пока ты не приехала в Большие Грибы.

– И что теперь? – Марина скрестила руки на груди. – Бабка Дуня сказала, что ты хочешь забрать меня в свой мир. Навсегда.

– Да, – просто ответил Дамир. – Я хочу, чтобы ты стала моей. Моей женой, моей королевой, матерью моих детей.

– Но я даже не знаю тебя, – возразила Марина. – Мы встретились всего один раз, во сне.

– Ты знаешь меня лучше, чем думаешь, – Дамир протянул руку и коснулся ее щеки. Его пальцы были теплыми, реальными. – Твоя душа узнала мою. Твое сердце откликнулось на мой зов.

– Это не любовь, – покачала головой Марина. – Это... магия. Очарование. Ты можешь заставить меня чувствовать то, что я на самом деле не чувствую.

Дамир отступил, и в его глазах мелькнула обида.

– Я никогда не использовал магию, чтобы влиять на твои чувства, – сказал он серьезно. – Это было бы... недостойно. Я хочу, чтобы ты полюбила меня сама, по своей воле.

– Но как я могу полюбить кого-то, кого видела всего раз? Кого даже не знаю?

– Тогда давай познакомимся, – Дамир снова улыбнулся, и обида исчезла из его глаз. – Спрашивай меня о чем угодно. Я отвечу честно.

Марина задумалась. Что она хотела знать о нем? О его мире? О его намерениях?

– Сколько тебе лет? – наконец спросила она.

– По вашему счету... около пятисот, – ответил Дамир. – Но для моего народа это не так много. Мы живем дольше людей.

– И ты всё это время был один? – Марина не могла представить такую долгую жизнь.

– Не совсем, – Дамир отвел взгляд. – У меня были... отношения. Но никогда не было той, кого я мог бы назвать истинной парой.

– А я, значит, твоя истинная пара? – Марина скептически подняла бровь.

– Да, – просто ответил он. – Я понял это, как только увидел тебя. Как только почувствовал твое присутствие в Больших Грибах.

– Но почему? Чем я так особенна?

– Твоя душа, – Дамир подошел ближе и взял ее за руки. – Она светится. Она поет. Она резонирует с моей душой, как две струны одной арфы.

Марина хотела возразить, сказать, что это звучит слишком пафосно, слишком неправдоподобно. Но что-то в его глазах – искренность, тоска, надежда – остановило ее.

– Что будет, если я уйду с тобой? – спросила она тихо. – Как будет выглядеть моя жизнь в твоем мире?

– Ты будешь моей королевой, – ответил Дамир. – У тебя будет всё, что ты пожелаешь. Дворец из лунного камня, сады, полные цветов, которых нет в мире людей, слуги, исполняющие любой твой каприз.

– Но я не хочу дворцов и слуг, – покачала головой Марина. – Я хочу... быть счастливой. Быть любимой. Иметь семью.

– Всё это у тебя будет, – уверенно сказал Дамир. – Я буду любить тебя вечно, Марина. И у нас будут дети – прекрасные, сильные, долгоживущие.

– А как же мои родители? Мои друзья? Я никогда не смогу их увидеть?

Дамир помолчал, словно подбирая слова.

– В моем мире время течет иначе, – наконец сказал он. – Ты сможешь иногда возвращаться в мир людей. Но ненадолго. И с каждым разом будет всё труднее.

– Почему?

– Потому что мой мир изменит тебя. Ты станешь больше похожей на нас, чем на людей. И мир людей будет казаться тебе... тусклым. Неполным.

Марина представила, как возвращается к родителям через несколько лет – чужая, изменившаяся, с глазами, видевшими чудеса другого мира. Смогут ли они узнать в ней свою дочь? Смогут ли понять ее выбор?

– Я не знаю, – честно сказала она. – Это слишком... слишком много. Слишком серьезно.

– Я понимаю, – Дамир отпустил ее руки. – Тебе нужно время. Я дам тебе его.

– Но как долго ты будешь ждать? – спросила Марина. – Неделю? Месяц? Год?

– Столько, сколько потребуется, – ответил Дамир. – Но есть одно условие.

– Какое?

– Ты должна приходить ко мне каждую ночь. Во сне. Чтобы мы могли узнать друг друга лучше.

– И как долго это будет продолжаться? – Марина смотрела в его синие глаза, пытаясь понять, можно ли ему доверять.

– До солнцеворота, – ответил Дамир. – До летнего солнцестояния. В этот день граница между мирами становится особенно тонкой. В этот день ты должна будешь принять решение – остаться в мире людей или уйти со мной.

– А если я не приму решение? Если буду не готова?

– Тогда я уйду, – просто сказал Дамир. – И больше не потревожу тебя.

Марина задумалась. До летнего солнцестояния оставалось около месяца. Месяц странных снов, месяц знакомства с существом из другого мира, месяц принятия самого важного решения в ее жизни.

– Хорошо, – наконец сказала она. – Я согласна приходить к тебе во сне. Но я не обещаю, что в конце выберу тебя.

– Я понимаю, – кивнул Дамир. – И принимаю твои условия.

Он протянул руку, и Марина, помедлив, вложила свою ладонь в его. Дамир поднес ее руку к губам и поцеловал кончики пальцев.

– До завтрашней ночи, моя королева, – прошептал он.

И мир вокруг начал таять, растворяться, как акварельная картина под дождем. Марина почувствовала, что проваливается в темноту, и в следующий момент открыла глаза в своей комнате.

За окном занимался рассвет. Первые лучи солнца окрашивали небо в нежно-розовый цвет. Марина села на кровати, пытаясь осмыслить всё, что произошло во сне.

«Это безумие, – подумала она. – Но я хочу знать, куда оно приведет».

Она встала и подошла к окну. На подоконнике всё еще лежал венок из одуванчиков, но теперь цветы были свежими, словно только что сорванными. А рядом с венком лежал маленький серебряный браслет с подвеской в виде полумесяца.

Марина взяла браслет и надела на запястье. Он идеально подошел, словно был создан специально для нее.

«Значит, всё это реально, – подумала она, глядя, как полумесяц поблескивает в лучах восходящего солнца. – И теперь у меня есть месяц, чтобы решить свою судьбу».

Глава 5. В двух мирах

Следующий месяц стал самым странным в жизни Марины. Днем она жила обычной жизнью в Больших Грибах – помогала бабке Дуне по хозяйству, гуляла по деревне, знакомилась с местными жителями. А ночью... ночью она путешествовала по иному миру с Дамиром.

Каждый вечер перед сном она наносила на виски и лоб зеленую мазь, которую дала ей бабка Дуня. Каждую ночь она оказывалась в разных местах мира Дамира – иногда это был лес с огромными деревьями и светящимися цветами, иногда – берег моря с песком, переливающимся всеми цветами радуги, иногда – горы с вершинами, упирающимися в облака.

И каждую ночь Дамир показывал ей что-то новое, рассказывал истории о своем народе, о своем мире, о своей жизни. Он был терпелив, внимателен, никогда не пытался торопить события или давить на нее. Только иногда, когда Марина уже собиралась уходить (или, точнее, просыпаться), он брал ее за руку и смотрел так, что у нее перехватывало дыхание.

– Останься еще немного, – просил он. – Ночь так коротка.

И Марина оставалась, сама не понимая почему. Может быть, потому что ей было интересно. Может быть, потому что ей было спокойно рядом с ним. А может быть, потому что с каждой ночью она всё больше привязывалась к этому странному, древнему существу, которое смотрело на нее как на чудо.

Бабка Дуня не задавала вопросов, но Марина замечала, как старушка иногда бросает на нее внимательные взгляды, особенно когда видела серебряный браслет с полумесяцем.

– Красивая вещица, – однажды сказала она, указывая на браслет. – От него?

– Да, – кивнула Марина. – Появился на подоконнике после первого... разговора.

– Носи не снимая, – посоветовала бабка Дуня. – Это не просто украшение. Это защита.

– Защита? От чего?

– От тех, кто может захотеть помешать вашим встречам, – бабка Дуня почему-то оглянулась, словно боялась, что их подслушивают. – Не все в мире Дамира рады его выбору.

– Что вы имеете в виду? – нахмурилась Марина.

– У Дамира есть... соперники, – неохотно пояснила старушка. – Другие Старшие, которые тоже ищут себе пару среди людей. И некоторые из них могут быть недовольны тем, что он выбрал тебя.

– Но почему? Чем я так важна?

– Ты сильная, – бабка Дуня посмотрела на нее оценивающе. – Твой дар видеть иной мир очень редок. А еще ты способна родить ребенка от Старшего. Это делает тебя ценной в их глазах.

– Но я не могу иметь детей, – напомнила Марина. – У меня проблемы...

– В мире людей, – перебила ее бабка Дуня. – В мире Старших эти проблемы исчезнут. Их магия исцелит тебя.

Марина вспомнила слова Дамира о детях – «прекрасных, сильных, долгоживущих». Неужели это возможно? Неужели она действительно сможет стать матерью?

– В любом случае, – продолжила бабка Дуня, – браслет защитит тебя от непрошеных гостей. Только не снимай его.

С этого дня Марина стала более внимательно относиться к своим снам. Она замечала, что иногда на границе видимости мелькают какие-то тени, словно кто-то наблюдает за ней и Дамиром. Однажды она даже услышала странный шепот, доносившийся из-за деревьев:

– Она не подходит... Она слишком человечная... Она сломается...

Дамир тоже услышал это. Его лицо изменилось, стало жестким, суровым. Он сделал какой-то жест рукой, и шепот мгновенно стих.

– Кто это был? – спросила Марина.

– Никто важный, – ответил Дамир, снова беря ее за руку. – Просто... зрители.

– Не похоже, что они одобряют твой выбор, – заметила Марина.

– Их одобрение мне не нужно, – Дамир пожал плечами. – Только твое.

В другой раз, когда они сидели на берегу светящегося озера, из воды вдруг появилась женщина – невероятно красивая, с волосами цвета морской волны и глазами, похожими на звезды.

– Дамир, – позвала она мелодичным голосом. – Зачем тебе эта смертная? Вспомни, что я предлагала тебе. Вспомни, что мы могли бы быть вместе.

– Уйди, Лирана, – холодно ответил Дамир. – Ты знаешь мой ответ.

Женщина перевела взгляд на Марину, и в ее звездных глазах мелькнула такая ненависть, что Марина невольно отпрянула.

– Она умрет, – прошипела Лирана. – Все они умирают. Они такие хрупкие, эти люди.

– Не эта, – Дамир встал между Мариной и женщиной из озера. – Она будет жить столько же, сколько и я. Такова магия истинной пары.

Лирана рассмеялась – звук был похож на звон разбитого стекла.

– Истинная пара? Ты действительно в это веришь? Глупец!

И она исчезла, растворившись в воде озера.

– Кто это был? – спросила Марина, когда рябь на воде успокоилась.

– Лирана, – Дамир вздохнул. – Водная фея. Мы были... близки когда-то. Очень давно.

– Твоя бывшая? – Марина не смогла сдержать улыбку.

– Что-то вроде того, – Дамир тоже улыбнулся. – Но это было пятьдесят лет назад. Для нас это как... пара месяцев для вас, людей.

– И она до сих пор ревнует?

– Водные феи злопамятны, – Дамир пожал плечами. – И они не любят делиться. Но тебе не о чем беспокоиться. Пока ты носишь мой браслет, она не сможет причинить тебе вред.

Эти встречи с обитателями иного мира – не всегда дружелюбными – заставляли Марину задуматься о том, во что она ввязалась. Мир Дамира был прекрасен, но он был полон существ, чьи мотивы и намерения оставались для нее загадкой. Сможет ли она жить в таком мире? Будет ли она там счастлива?

Днем Марина часто обсуждала свои сомнения с бабкой Дуней. Старушка всегда выслушивала ее внимательно, но редко давала прямые советы.

– Решение должно быть твоим, – говорила она. – Только ты знаешь, чего хочешь на самом деле.

Но что Марина хотела на самом деле? Вернуться к своей прежней жизни в Питере? К работе бухгалтером, к съемной квартире, к одиночеству? Или рискнуть всем и уйти с Дамиром в его мир, полный чудес и опасностей?

Иногда ей казалось, что она уже приняла решение. Особенно в те моменты, когда Дамир смотрел на нее своими синими глазами и говорил:

– Ты будешь счастлива со мной, Марина. Я сделаю всё, чтобы ты никогда не пожалела о своем выборе.

Но потом она вспоминала о своих родителях, о Светке, даже о Викторе Семеновиче и своей работе. Могла ли она просто исчезнуть из их жизни? Как они будут искать ее? Что подумают, когда не найдут?

Дамир предлагал решение:

– Ты можешь оставить письмо. Сказать, что уезжаешь далеко, что будешь иногда писать, но не сможешь приезжать. Они будут скучать, но со временем привыкнут.

Но это казалось Марине жестоким. Заставлять родителей верить, что она жива, где-то далеко, но не может их навестить... Разве это не хуже, чем если бы они считали ее пропавшей или даже мертвой? По крайней мере, тогда у них была бы какая-то определенность.

Время шло, и решение нужно было принимать. До солнцестояния оставалось всё меньше дней, и Марина чувствовала, как растет напряжение – не только в ней самой, но и в Дамире. Он становился всё более настойчивым, всё более страстным в своих признаниях.

– Я люблю тебя, Марина, – говорил он, держа ее лицо в своих ладонях. – Я никогда не думал, что способен на такие чувства. Пятьсот лет я был один, и только теперь понимаю, что значит быть по-настоящему живым.

И Марина не могла не отвечать на эти чувства. С каждой ночью, проведенной в мире Дамира, с каждым разговором, с каждым прикосновением она всё больше привязывалась к нему. Он был не похож ни на одного мужчину, которого она встречала раньше. Рядом с ним она чувствовала себя особенной, важной, любимой. Разве не об этом она мечтала всю жизнь?

Однажды ночью, за неделю до солнцестояния, Дамир привел ее в свой дом – дворец из лунного камня, о котором говорил раньше. Здание было огромным, с высокими башнями и широкими террасами. Внутри были залы с потолками такими высокими, что их едва можно было разглядеть, комнаты, полные странных и прекрасных предметов, галереи с картинами, изображающими места и существ, которых Марина никогда не видела.

– Это будет твой дом, – сказал Дамир, ведя ее по анфиладе комнат. – Если ты решишь остаться.

Он показал ей комнату, которая должна была стать ее спальней – огромную, с кроватью под балдахином, с окнами от пола до потолка, выходящими в сад, полный светящихся цветов.

– Нравится? – спросил он, наблюдая за ее реакцией.

– Это... впечатляет, – честно ответила Марина. – Но немного... холодно. Не в смысле температуры, а...

– Я понимаю, – кивнул Дамир. – Ты можешь изменить всё, что захочешь. Это будет твой дом, твои правила.

Потом он показал ей другую комнату – меньше, уютнее, с колыбелью посередине.

– Детская, – сказал он тихо. – Для нашего первенца.

Марина подошла к колыбели. Она была сделана из какого-то светлого дерева, с вырезанными на бортиках звездами и полумесяцами. Над ней висела каруселька с фигурками животных, которых не существовало в мире людей – маленькие крылатые лошадки, существа, похожие на котят с рыбьими хвостами, миниатюрные драконы с переливающейся чешуей.

– Ты действительно веришь, что у нас будет ребенок? – спросила Марина, поворачиваясь к Дамиру.

– Я знаю это, – ответил он уверенно. – Магия моего народа исцелит тебя. Ты станешь матерью, Марина. Матерью прекрасных, особенных детей.

Она посмотрела на колыбель, на карусельку на комнату, предназначенную для ребенка, которого у нее никогда не было. Мечта, которая всегда казалась недостижимой, вдруг стала такой близкой, такой реальной.

– Я не знаю, что сказать, – прошептала она.

– Не говори ничего, – Дамир подошел и обнял ее сзади, положив подбородок ей на плечо. – Просто подумай об этом. О нашей жизни здесь. О нашей семье.

Марина закрыла глаза, представляя эту жизнь. Она и Дамир в этом странном, прекрасном дворце. Их ребенок – с ее глазами и его жемчужной улыбкой. Вечность, проведенная вместе...

– А если я соглашусь, – начала она, – если я выберу тебя, твой мир... что произойдет? Как это будет?

– В ночь солнцестояния, – Дамир повернул ее к себе, – ты придешь в лес. К тому месту, где мы впервые встретились. Я буду ждать тебя. Мы проведем ритуал связывания – он соединит наши души и сделает тебя частью моего мира. А потом ты уйдешь со мной. Навсегда.

– И я изменюсь? Стану как ты?

– Не совсем, – Дамир задумался. – Ты останешься собой, но... лучшей версией себя. Более сильной, более здоровой, более долгоживущей. Ты будешь видеть то, что не видят обычные люди, слышать то, что они не слышат. Ты будешь частью магии этого мира.

Марина представила себя через десять, двадцать, пятьдесят лет – всё такую же молодую, красивую, магическую – возвращающуюся к состарившимся родителям, к поседевшей Светке. Смогла бы она объяснить им, что с ней произошло? Поняли бы они ее выбор?

– Мне нужно подумать, – сказала она, отступая на шаг. – Это слишком... слишком серьезное решение.

– Я понимаю, – кивнул Дамир. – У тебя есть еще неделя. До солнцестояния.

Он не давил, не настаивал, но Марина видела в его глазах надежду и страх. Страх, что она откажется. Страх, что она выберет мир людей, а не его.

В эту ночь, перед тем как Марина проснулась, Дамир поцеловал ее – глубоко, страстно, отчаянно. Как будто боялся, что это их последний поцелуй.

– Я буду ждать тебя, – прошептал он. – Что бы ты ни решила, знай: я любил тебя. Люблю. И буду любить вечно.

Проснувшись, Марина долго лежала в постели, глядя в потолок. Серебряный браслет с полумесяцем тихо поблескивал на ее запястье. На подоконнике лежал новый подарок от Дамира – маленькая статуэтка единорога, вырезанная из какого-то голубоватого камня. Каждое утро после их встреч она находила что-то новое – цветы, которых не было в мире людей, странные красивые камни, миниатюрные фигурки животных, маленькие шкатулки с секретами.

«Что мне делать? – думала Марина. – Как принять такое решение? Как выбрать между двумя мирами, между двумя жизнями?»

Она спустилась к завтраку и обнаружила, что бабка Дуня уже накрыла на стол. На тарелках лежали блины, пахнущие так вкусно, что у Марины сразу потекли слюнки.

– Садись, ешь, пока горячие, – сказала старушка, подвигая к ней баночку с медом. – А то остынут.

Марина села и положила себе несколько блинов, щедро полив их медом.

– Бабушка Дуня, – начала она, прожевав первый кусок, – что бы вы сделали на моем месте?

Старушка посмотрела на нее долгим, внимательным взглядом.

– Я уже была на твоем месте, помнишь? – наконец сказала она. – И я выбрала мир людей. Свою семью. Свои обязанности.

– И вы никогда не жалели?

– Иногда, – честно ответила бабка Дуня. – В такие вот тихие утра, когда пахнет свежими блинами и медом. Или когда слышу, как в лесу поет соловей. Я думаю о том, что могло бы быть. О жизни, которую я не прожила.

– Но вы не жалеете о жизни, которую прожили?

– Нет, – бабка Дуня покачала головой. – Я любила своего мужа. Я любила своих детей. Я любила эту деревню, этот дом. Это была хорошая жизнь, Марина. Не волшебная, но... настоящая.

– А моя жизнь? – Марина отложила вилку. – Что в ней настоящего? Работа, которую я ненавижу? Муж, который ушел к другой? Квартира, которой у меня нет?

– А родители? – мягко спросила бабка Дуня. – Друзья? Все те маленькие радости, которые делают жизнь стоящей?

Марина задумалась. Да, у нее были родители – заботливые, любящие, хоть и далекие. Была Светка – верная, шумная, всегда готовая поддержать. Были любимые книги, фильмы, музыка. Прогулки по Питеру в белые ночи. Кофе в любимой кофейне на Невском. Шоколадное мороженое в жаркий день. Снег, падающий на ладонь в первый зимний день.

– Я не знаю, что для меня важнее, – честно призналась Марина. – Всё, что у меня было, или всё, что у меня могло бы быть.

– Никто не знает, – бабка Дуня пожала плечами. – Это и есть выбор. Это и есть жизнь.

После завтрака Марина вышла во двор. День был ясный, солнечный. Птицы пели в саду, пчелы жужжали над цветами. Обычный летний день в деревне. Но для Марины он был наполнен тревогой и сомнениями.

Она решила пройтись по деревне, подумать на свежем воздухе. Может быть, это поможет ей принять решение.

Большие Грибы выглядели как обычно – тихие, сонные, провинциальные. Несколько старушек сидели на лавочке у дома Петровича, обсуждая последние новости. Дети играли в догонялки на пыльной дороге. Собаки лениво дремали в тени заборов.

Марина шла медленно, разглядывая всё это – такое обычное, такое человеческое. Мир людей. Ее мир. Могла ли она просто уйти из него? Исчезнуть? Стать частью чего-то другого, чего-то волшебного, но чужого?

Дойдя до магазина, она решила зайти. Может быть, разговор с Нюрой отвлечет ее от тяжелых мыслей.

Нюра стояла за прилавком, раскладывая товар. Увидев Марину, она просияла.

– А вот и наша городская! – воскликнула она. – Давно не заходила. Как жизнь?

– Нормально, – Марина попыталась улыбнуться. – А у вас что нового?

– Да что у нас может быть нового? – Нюра махнула рукой. – Всё по-старому. Хотя нет, есть новость – Витька Кузнецов женится на Аньке из соседней деревни. Свадьба через месяц будет.

– Поздравляю их, – вежливо сказала Марина, хотя понятия не имела, кто такие Витька и Анька.

– А у тебя как с личной жизнью? – Нюра подмигнула. – Небось, городские парни названивают, скучают?

– Нет, – Марина покачала головой. – Никто не названивает.

– А зря, – Нюра окинула ее оценивающим взглядом. – Баба ты видная, красивая. Да и молодая еще. Тридцать лет – не возраст для женщины.

– Спасибо, – Марина невольно улыбнулась. – Вы мне льстите.

– Ничего не льщу, – серьезно сказала Нюра. – Правду говорю. Тебе только похорошеть надо немного. А то бледная какая-то, осунулась. Бабка Дуня плохо кормит, что ли?

– Нет, что вы, – поспешно возразила Марина. – Кормит отлично. Просто... плохо сплю в последнее время.

– А, – понимающе кивнула Нюра. – Бывает. Я тебе травяной сбор могу посоветовать. От бессонницы помогает.

«Если бы дело было в бессоннице, – подумала Марина. – А не в том, что каждую ночь я гуляю по волшебному лесу с древним существом из другого мира».

– Спасибо, но у бабки Дуни полно своих настоек и отваров, – сказала она вслух. – Я что-то куплю у вас? Может, конфет к чаю?

– Конечно, – Нюра достала коробку с конфетами. – Сколько тебе?

Марина купила конфет, немного печенья и банку сгущенки. Расплатившись, она уже собиралась уходить, когда Нюра вдруг сказала:

– Знаешь, я тут подумала... А оставайся-ка ты в наших Больших Грибах насовсем. Деревня хорошая, люди приветливые. Бабке Дуне помощь нужна – она хоть и бодрится, но годы свое берут. Да и тебе, может, на свежем воздухе лучше будет, чем в городе.

Марина замерла, не зная, что ответить. Странное предложение от женщины, которую она едва знала. Но почему-то оно заставило ее задуматься.

– Я подумаю, – наконец сказала она. – Спасибо за предложение.

– Подумай, подумай, – кивнула Нюра. – Тут тебе и дом, и работа найдется. А может, и мужик какой приглянется. У нас вон Колька-фермер недавно развелся. Хозяйственный, не пьет почти.

Марина невольно рассмеялась.

– Нюра, вы меня сватать вздумали?

– А что такого? – Нюра подмигнула. – Женщине в твоем возрасте без мужика нельзя. Особенно если детей хочешь.

– С чего вы взяли, что я хочу детей? – удивилась Марина.

– Да по глазам видно, – просто ответила Нюра. – Как на чужих детей смотришь – аж сердце щемит. Я сама такая была, пока своих не родила.

Марина не нашлась, что ответить. Неужели ее желание иметь ребенка было настолько очевидным? Настолько читаемым в глазах?

– В общем, подумай, – повторила Нюра. – Деревня у нас хорошая. И люди хорошие.

– Обязательно подумаю, – пообещала Марина и вышла из магазина.

На улице она постояла немного, разглядывая деревню новыми глазами. Что, если Нюра права? Что, если ей действительно стоит остаться в Больших Грибах – не с Дамиром в его волшебном мире, а здесь, среди обычных людей? Жить в доме бабки Дуни, помогать ей, завести свой огород, может быть, даже найти какую-то работу в ближайшем городке...

Но тут же мысли вернулись к Дамиру, к его синим глазам, к его обещаниям. К ребенку, которого она могла бы иметь с ним. К вечности, которую они могли бы провести вместе.

«Я схожу с ума, – подумала Марина, направляясь обратно к дому бабки Дуни. – Как я могу выбирать между обычной жизнью в деревне и... тем, что предлагает мне Дамир? Это как выбирать между яблоком и... космическим кораблем!»

Вернувшись домой, она обнаружила, что бабки Дуни нет – наверное, ушла по своим травяным делам. Марина поднялась в свою комнату и достала телефон. За время пребывания в Больших Грибах она почти не пользовалась им – связь в деревне была плохая, да и заряжать приходилось у Петровича, у которого был генератор.

Включив телефон, она увидела несколько пропущенных звонков от Светки и одно сообщение: «Ты жива вообще? Почему не отвечаешь?»

Марина вздохнула и набрала номер подруги. После нескольких гудков Светка взяла трубку.

– Мариш? Ты где пропадаешь? Я уже думала, тебя медведи в лесу съели!

– Привет, Свет, – Марина улыбнулась, услышав знакомый голос. – Извини, что не звонила. Тут со связью проблемы.

– Ты всё еще в этой своей деревне с грибами? – В голосе Светки слышалось недоверие. – Я думала, ты на пару дней поехала, проветриться.

– Задержалась немного, – уклончиво ответила Марина. – Тут... хорошо.

– Хорошо? В деревне? Без интернета, без нормального душа, без кофеен и кинотеатров? Ты точно моя Маринка?

– Точно-точно, – рассмеялась Марина. – Просто... я немного изменилась, наверное.

– Ладно, дело твое, – Светка вздохнула. – Но ты хоть примерно знаешь, когда вернешься? Антон, кстати, спрашивал о тебе.

– Антон? – Марина удивилась. – Зачем?

– Говорит, ты не забрала какие-то свои вещи. И еще что-то там про страховку... не помню точно.

– Передай ему, пусть выбросит всё, что осталось, – сказала Марина, удивляясь, как спокойно она говорит о бывшем муже. Ещё месяц назад одно его имя вызывало у нее слезы. – А страховку пусть оформит на свою Кристину.

– Ого, – Светка присвистнула. – Ты точно изменилась. А когда вернешься-то?

– Не знаю, – честно ответила Марина. – Может, скоро. Может... – она запнулась, – может, никогда.

– В смысле «никогда»? – голос Светки стал серьезным. – Ты что, замуж там выходишь за какого-нибудь деревенского богатыря?

Марина невольно рассмеялась, представив Дамира в роли «деревенского богатыря».

– Не совсем, – сказала она. – Просто... я еще не решила, что делать дальше.

– Мариш, ты меня пугаешь, – в голосе Светки появились нотки тревоги. – Что происходит? Ты в порядке? Тебя никто не держит там насильно?

– Всё в порядке, Свет, – поспешила успокоить ее Марина. – Правда. Просто я на распутье. Решаю, куда двигаться дальше.

– Ну, если что – мой диван всегда к твоим услугам, – сказала Светка. – Кошка так и не вернулась с дачи, представляешь? Родители решили ее там оставить – говорят, ей на природе лучше.

– Спасибо, – Марина почувствовала, как к горлу подкатывает комок. – Ты настоящий друг, Свет.

– Да ладно тебе, – смутилась Светка. – Подумаешь, диван предложила. Ты бы для меня то же самое сделала.

Они поговорили ещё немного – о работе Светки, об общих знакомых, о последних городских новостях. Потом связь начала прерываться, и они попрощались.

Марина положила телефон и подошла к окну. Разговор со Светкой вернул ее в прежнюю жизнь – пусть ненадолго, пусть только голосом из трубки, но это был ее мир. Мир, в котором у нее были друзья, работа, квартира (пусть и съемная), планы на будущее. Могла ли она всё это бросить ради неизвестности? Ради обещания любви и счастья от существа, которое было старше ее в десятки раз и принадлежало совсем другому миру?

Но с другой стороны – что ждало ее, если она вернется? Та же работа, которая не приносила ей радости. То же одиночество – Светкин диван не мог быть постоянным решением. Те же проблемы со здоровьем, не позволяющие ей стать матерью.

А Дамир предлагал ей всё, о чем она мечтала – любовь, семью, детей, новую жизнь, полную чудес и красоты.

«Что же мне делать? – в который раз спросила себя Марина, глядя на деревню, на лес за ней, на небо, начинающее темнеть к вечеру. – Как принять такое решение?»

Ответа не было. Был только серебряный браслет на запястье, тихо поблескивающий в лучах заходящего солнца. И обещание, данное Дамиру – встретиться с ним этой ночью, как и каждую ночь до солнцестояния.

Глава 6. День летнего солнцестояния

День летнего солнцестояния наступил внезапно – Марина даже не успела морально подготовиться. Казалось, только вчера она обдумывала свой выбор, взвешивала все «за» и «против», а сегодня уже нужно было принимать окончательное решение.

С самого утра в воздухе чувствовалось напряжение. Бабка Дуня была непривычно молчалива, всё время что-то перебирала в своих травяных запасах, бормотала под нос какие-то заговоры. Васька нервно бегал по дому, то и дело выглядывая в окно, словно ожидая кого-то. А Карлуша и вовсе не появлялся – Марина не видела ворона уже несколько дней.

После завтрака бабка Дуня наконец нарушила молчание.

– Ну что, – сказала она, глядя Марине прямо в глаза, – решила уже?

Марина вздохнула. Последние дни она только и делала, что думала о своем выборе. Взвешивала все плюсы и минусы, представляла обе возможные жизни, пыталась понять, чего хочет на самом деле. И пришла к выводу, что... не знает.

– Нет, – честно ответила она. – Не решила.

Бабка Дуня покачала головой.

– Времени мало осталось. Солнце сегодня зайдет в девять вечера. До этого момента ты должна быть в лесу, если решишь уйти с Дамиром. Или должна остаться в доме, если решишь остаться в мире людей.

– А что будет, если я не приду в лес? – спросила Марина. – Дамир говорил, что уйдет и больше не потревожит меня.

– Так и будет, – кивнула бабка Дуня. – Он сдержит слово. Старшие всегда держат слово.

– И я больше никогда его не увижу?

– Никогда, – подтвердила старушка. – Граница между мирами закроется для тебя. Ты перестанешь видеть то, что видела последний месяц. Перестанешь слышать то, что слышала. Вернешься к обычной жизни.

Марина представила, как просыпается завтра утром – и нет ни Дамира, ни его подарков, ни воспоминаний о чудесных ночах в волшебном лесу. Только реальность – серая, обыденная, человеческая.

– А если я пойду с ним? – тихо спросила она. – Что тогда?

– Тогда ты навсегда покинешь мир людей, – ответила бабка Дуня. – Станешь частью иного мира. Изменишься. Не сразу, но со временем. Будешь жить по законам Старших, говорить на их языке, есть их пищу, дышать их воздухом.

– И я действительно смогу... иметь детей?

– Да, – уверенно кивнула старушка. – Магия Старших исцелит тебя. Ты станешь матерью.

Марина почувствовала, как сердце сжимается от этих слов. Материнство – то, о чем она мечтала с детства, что казалось ей недостижимым... Неужели это действительно возможно?

– Бабушка Дуня, – она подняла взгляд на старушку, – а вы... когда отказали Лерию... вы потом жалели?

Бабка Дуня долго молчала, глядя куда-то в пространство. Потом вздохнула.

– Каждый день, – наконец сказала она. – Каждый день своей жизни я думала: «А что, если бы я пошла с ним? Как бы сложилась моя жизнь?» Но, – она подняла палец, – я ни разу не пожалела о жизни, которую прожила. О муже, которого любила. О детях, которых родила. Обо всех тех маленьких радостях, которые были у меня.

– И вы думаете, что правильно поступили, отказав ему?

– Для меня – да, – бабка Дуня пожала плечами. – Но для тебя? Кто знает. У каждого своя судьба, Марина. Свой путь.

Они помолчали, каждая думая о своем. Потом бабка Дуня встала и начала собирать со стола.

– Иди, погуляй, – сказала она. – Подумай. У тебя есть время до заката.

Марина кивнула и вышла из дома. День был удивительно ясный, солнечный. Словно природа тоже праздновала солнцестояние – самый длинный день в году.

Она пошла по деревне, разглядывая всё вокруг, словно видела впервые. Или в последний раз. Старые дома с резными наличниками. Палисадники с яркими цветами. Колодец в центре деревни, где женщины набирали воду и обсуждали последние новости. Дети, играющие в догонялки. Собаки, дремлющие в тени заборов.

Обычная, человеческая жизнь. Простая, понятная, предсказуемая. В ней не было магии, не было чудес, не было вечной молодости и бессмертия. Но в ней было что-то настоящее, что-то... родное.

Марина дошла до магазина. Нюра, как обычно, стояла за прилавком. Увидев Марину, она просияла.

– А вот и ты! – воскликнула она. – А я всё думаю, зайдешь или нет. Как жизнь?

– Нормально, – Марина попыталась улыбнуться. – А у вас?

– Да всё по-старому, – Нюра махнула рукой. – Хотя нет, есть новость – Петрович говорит, сегодня в клубе вечеринка будет. По случаю этого... как его... солнцестояния. Придешь?

– Не знаю, – уклончиво ответила Марина. – У меня есть... другие планы.

– Какие могут быть планы в деревне? – Нюра рассмеялась. – Приходи, повеселимся. Может, познакомишься с кем-нибудь. У нас, конечно, женихов немного, но на праздники и из соседних деревень приезжают.

Марина представила себя на деревенской вечеринке – танцующую под старые хиты, пьющую самогон, знакомящуюся с местными холостяками. Это было так... обыденно. Так по-человечески. Так не похоже на те ночи, которые она проводила с Дамиром в его волшебном мире.

– Может быть, приду, – сказала она, не желая обижать Нюру. – Если освобожусь.

– Ну смотри, – Нюра подмигнула. – Начало в восемь. Не опаздывай.

Марина купила бутылку минералки – день был жаркий – и вышла из магазина. Восемь вечера. За час до заката. Именно тогда она должна будет принять окончательное решение – пойти в лес к Дамиру или остаться в деревне.

Она пошла дальше, мимо клуба, где уже шли приготовления к вечеринке, мимо дома Петровича, у которого стояла телега, готовая к поездке в соседнюю деревню, мимо школы, закрытой на летние каникулы.

Деревня заканчивалась, и начинался лес. Марина остановилась на опушке, глядя на деревья, на тропинку, ведущую вглубь леса. Где-то там, в чаще, было то место, где она впервые встретила Дамира. Где он ждал ее сегодня.

Она сделала шаг вперед, потом остановилась. Нет, еще рано. Еще есть время подумать.

Марина повернула назад и пошла к дому бабки Дуни. По дороге она достала телефон – заряда оставалось всего ничего, но ей нужно было сделать кое-что важное.

Она набрала номер матери. После нескольких гудков в трубке раздался знакомый голос:

– Алло? Мариночка, это ты?

– Привет, мам, – Марина почувствовала, как к горлу подкатывает комок. – Как вы там с папой?

– Хорошо, хорошо, – голос матери был полон радости. – А ты как? Светлана сказала, ты в какой-то деревне отдыхаешь?

– Да, – подтвердила Марина. – В Больших Грибах. Тут... хорошо.

– Я рада, что ты отдыхаешь, – сказала мать. – После всего, что произошло с Антоном... тебе нужно было сменить обстановку.

– Мам, – Марина глубоко вдохнула, – я хотела сказать... я люблю вас с папой. Очень-очень люблю.

– Мы тоже тебя любим, доченька, – в голосе матери появилось беспокойство. – Что-то случилось?

– Нет, – Марина попыталась говорить спокойно. – Просто... захотелось сказать. Мы так редко говорим друг другу важные вещи.

– Это точно, – мать вздохнула. – Мы с папой часто об этом думаем. Что живем так далеко от тебя, что видимся только по скайпу... Знаешь, мы даже думали вернуться в Россию. Папа говорит, что скучает по родине.

– Правда? – Марина удивилась. – Но вы же так любите Испанию...

– Любим, – согласилась мать. – Но тебя любим больше. И хотим видеть тебя чаще. Быть рядом.

Марина почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза. Родители думают о возвращении... ради нее. А она думает о том, чтобы уйти в другой мир, навсегда оставив их.

– Мам, – она попыталась справиться с дрожью в голосе, – давай поговорим об этом, когда я вернусь в Питер. Хорошо?

– Конечно, доченька, – согласилась мать. – А когда ты возвращаешься?

– Еще не знаю, – честно ответила Марина. – Но... скоро решу.

Они поговорили еще немного – о здоровье отца, о погоде в Испании, о планах на лето. А потом телефон Марины пискнул, предупреждая о низком заряде, и ей пришлось закончить разговор.

– Я перезвоню, – пообещала она. – Люблю вас.

– И мы тебя любим, Мариночка, – ответила мать. – Береги себя.

Положив телефон в карман, Марина обнаружила, что по ее щекам текут слезы. Она даже не заметила, когда начала плакать. Разговор с матерью словно открыл какой-то шлюз внутри нее – все сомнения, все страхи, вся боль от предстоящего выбора вырвались наружу.

Она стояла посреди деревенской улицы и плакала, не стесняясь слез. Плакала о родителях, которых могла больше никогда не увидеть. О друзьях, которых пришлось бы оставить. О жизни, которую знала, о мире, к которому привыкла.

Но также она плакала о Дамире, о его любви, о его обещаниях. О ребенке, которого могла бы иметь с ним. О вечности, которую они могли бы провести вместе.

Как выбрать между двумя мирами? Как решить, что важнее – прошлое или будущее? Знакомое или неизведанное? Человеческое или волшебное?

Когда Марина наконец добралась до дома бабки Дуни, уже начинало смеркаться. Она провела весь день, бродя по деревне, думая, взвешивая, сомневаясь. И всё еще не пришла к окончательному решению.

Бабка Дуня встретила ее на крыльце. Она сидела, поглаживая Ваську, который лежал у нее на коленях, и смотрела на закат.

– Ну что, – сказала она, когда Марина подошла, – решила?

– Нет, – Марина покачала головой. – Всё еще думаю.

– Времени мало осталось, – бабка Дуня указала на солнце, уже наполовину скрывшееся за горизонтом. – Скоро совсем стемнеет.

– Я знаю, – Марина села рядом с ней на крыльцо. – Просто... это так сложно.

– Конечно, сложно, – старушка кивнула. – Это выбор всей жизни. Не просто жизни – судьбы.

Они помолчали, глядя, как солнце медленно опускается за горизонт. Где-то в деревне играла музыка – началась вечеринка в клубе. Доносились голоса, смех, звуки баяна.

– Знаешь, – наконец сказала бабка Дуня, – когда-то давно моя бабка рассказывала мне историю. О девушке, которая влюбилась в лесного царя. Он звал ее с собой, в свое царство. Обещал золотые горы, вечную молодость, бессмертие. А она всё не могла решить – уйти с ним или остаться с родными.

– И что она выбрала? – спросила Марина.

– История об этом умалчивает, – бабка Дуня пожала плечами. – Каждый рассказчик заканчивал ее по-своему. Кто-то говорил, что девушка ушла с лесным царем и стала его королевой. Кто-то – что она осталась в деревне, вышла замуж за кузнеца и родила ему семерых детей. Кто-то – что она так и не смогла решить и превратилась в иву на берегу реки, вечно склоняющую ветви над водой, словно высматривая кого-то.

– Грустная история, – заметила Марина.

– Не обязательно, – возразила бабка Дуня. – Всё зависит от того, какой конец ты выберешь.

Солнце почти полностью скрылось за горизонтом. Небо окрасилось в глубокие пурпурные и фиолетовые тона. Звезды уже начали проступать на восточной стороне неба.

– Пора решать, Марина, – тихо сказала бабка Дуня. – Осталось совсем немного времени.

Марина посмотрела на лес, темнеющий вдалеке. Там, в чаще, ждал Дамир – с его синими глазами, жемчужной улыбкой и обещаниями вечной любви. А здесь, в деревне, был обычный, человеческий мир – с его радостями и печалями, с его предсказуемостью и понятностью.

Она посмотрела на свои руки. На правом запястье поблескивал серебряный браслет с полумесяцем – подарок Дамира, символ его мира. А на левой руке было простое колечко, которое подарила ей мать на восемнадцатилетие, – символ ее человеческого мира.

«Что же выбрать? – думала Марина, глядя на эти два символа. – Куда идти?»

И вдруг она поняла. Поняла, что знала ответ всё это время. Что решение уже было принято – где-то глубоко в ее сердце, в ее душе. Нужно было только набраться смелости признать это.

– Я знаю, что делать, – сказала она, поднимаясь. – Спасибо вам за всё, бабушка Дуня.

Старушка посмотрела на нее долгим, внимательным взглядом. Потом кивнула.

– Удачи тебе, Марина, – сказала она. – Что бы ты ни выбрала, помни: это твой выбор. Твоя жизнь. Твоя судьба.

Марина обняла бабку Дуню, чувствуя, какая она хрупкая, маленькая. Потом погладила Ваську, который мурлыкнул и потерся о ее руку.

– Прощайте, – сказала она. – Или до свидания – зависит от того, что я решу.

С этими словами она спустилась с крыльца и пошла... к лесу. Туда, где ждал Дамир. Или туда, откуда открывался лучший вид на деревню. Она еще не знала, куда именно ведут ее ноги. Знала только, что должна идти.

Солнце окончательно скрылось за горизонтом. Наступили сумерки – то странное, переходное время, когда уже не день, но еще не ночь. Время между мирами, как говорила бабка Дуня.

Марина шла по тропинке, ведущей к лесу. Каждый шаг давался ей с трудом, словно она шла против сильного ветра. Но она продолжала идти, зная, что должна сделать это. Должна встретиться с Дамиром – или хотя бы попрощаться с ним.

Лес встретил ее тишиной и прохладой. Деревья стояли неподвижно, словно застывшие стражи. Тропинка вилась между ними, уводя всё глубже в чащу.

Марина шла, не сбиваясь с пути, словно что-то вело ее. Может быть, браслет на ее запястье. Может быть, ее сердце. Может быть, магия этого особенного дня.

Наконец, тропинка вывела ее на поляну – ту самую, где она впервые встретила Дамира. Посреди поляны стоял он – высокий, статный, с темными волосами, в которых пробивалась серебряная седина. На этот раз он был одет не в странный старинный камзол, а в простую белую рубашку и темные брюки. Почти по-человечески.

– Марина, – он улыбнулся, увидев ее, и его улыбка была как всегда жемчужной. – Ты пришла.

– Пришла, – кивнула она, останавливаясь на краю поляны. – Я должна была.

– Ты приняла решение? – В его голосе слышалась надежда и страх одновременно.

Марина глубоко вдохнула. Момент истины настал. Выбор должен быть сделан.

– Да, – сказала она твердо. – Я приняла решение.

Дамир сделал шаг к ней, протягивая руку.

– И что ты выбрала, моя королева? Мой мир или мир людей?

Марина смотрела на его руку, на его лицо, на его синие глаза, в которых отражались звезды. Потом перевела взгляд на браслет на своем запястье, на колечко на другой руке. На тропинку, ведущую обратно в деревню. На небо, где уже зажглись первые звезды…

Эпилог. Шесть месяцев спустя

Декабрьский Петербург встретил Марину снегом и ветром. Она вышла из такси, расплатилась с водителем и, подняв воротник пальто, быстрым шагом направилась к подъезду.

Шесть месяцев прошло с того дня, когда она приняла самое важное решение в своей жизни. Шесть месяцев новой жизни, новых открытий, новых чувств.

Поднявшись на пятый этаж, она позвонила в дверь. Через несколько секунд дверь распахнулась, и на пороге появилась Светка – растрёпанная, в домашнем халате, но сияющая от радости.

– Мариш! Наконец-то! – она бросилась обнимать подругу. – Я уж думала, ты не приедешь!

– Как я могла не приехать на твой день рождения? – Марина улыбнулась, обнимая Светку в ответ. – Я же обещала.

– Ты изменилась, – Светка отстранилась, разглядывая подругу. – Похорошела. Прямо светишься вся!

– Свежий воздух, – Марина пожала плечами, проходя в квартиру. – И спокойная жизнь.

– И этот твой... как его? Иван? – Светка подмигнула.

– Дима, – поправила ее Марина. – И да, он тоже причина.

Она прошла в комнату и опустилась на диван – тот самый, на котором спала после ухода от Антона. Сейчас он казался таким маленьким, таким обычным. Не то что раньше, когда он был для нее единственным пристанищем.

– Рассказывай, – Светка плюхнулась рядом. – Как твоя деревенская жизнь? Не скучаешь по цивилизации?

– Иногда, – честно призналась Марина. – Особенно по кофейням и кинотеатрам. Но в целом... мне хорошо там.

– А работа? Ты же говорила, что нашла что-то удаленное?

– Да, – кивнула Марина. – Я веду бухгалтерию для нескольких небольших фирм. Работаю из дома, когда есть время.

– А дом? Ты так и живешь у этой своей бабки Дуни?

– Нет, – Марина улыбнулась. – Мы с Димой купили небольшой домик на окраине деревни. Ремонтируем потихоньку.

– Ничего себе! – присвистнула Светка. – Уже и дом вместе купили? Всё серьезно, значит?

– Более чем, – Марина положила руку на живот. – Я беременна, Свет.

Глаза Светки округлились от удивления.

– Что?! Но как... ты же говорила, что не можешь...

– Оказалось, что могу, – Марина пожала плечами. – Видимо, дело было в стрессе, в городской жизни. Доктор была права – мне действительно нужно было уехать из города.

– И давно ты знаешь? – Светка всё еще не могла прийти в себя от новости.

– Три месяца, – ответила Марина. – Роды в мае.

– Ничего себе! – Светка наконец отмерла и бросилась обнимать подругу. – Поздравляю! Это же... это же чудо!

– Да, – согласилась Марина, обнимая ее в ответ. – Настоящее чудо.

Они проговорили до поздней ночи. Светка расспрашивала о жизни в деревне, о Диме, о планах на будущее. Марина отвечала, стараясь не вдаваться в подробности, которые могли бы показаться странными.

Как объяснить, что ее Дима – не совсем человек? Что их дом стоит на границе между мирами? Что ребенок, растущий в ее животе, будет наполовину принадлежать иному миру?

В ту ночь летнего солнцестояния Марина сделала выбор, который удивил даже ее саму. Она не выбрала ни мир людей, ни мир Дамира. Она выбрала нечто среднее – жизнь на границе миров.

– Я не могу полностью оставить свой мир, – сказала она Дамиру той ночью. – Мои родители, мои друзья... они часть меня. Но я не могу и отказаться от тебя. От твоей любви. От нашего будущего ребенка.

– Что же ты предлагаешь? – спросил Дамир, и в его глазах была надежда.

– Компромисс, – ответила Марина. – Я буду жить в мире людей, но рядом с тобой. На границе миров. Ты сможешь приходить ко мне, я смогу приходить к тебе. Мы будем вместе, но каждый останется в своем мире.

– Это сложно, – предупредил Дамир. – Немногие пары выдерживают такую жизнь.

– Мы выдержим, – уверенно сказала Марина. – Если наша любовь настоящая – выдержим.

И он согласился. Они купили дом на окраине Больших Грибов – там, где граница между мирами была особенно тонкой. Дамир – или Дима, как он стал называть себя в мире людей – мог переходить из своего мира в человеческий и обратно. Марина жила обычной человеческой жизнью, но каждую ночь могла видеть иной мир – во сне или наяву, когда Дамир брал ее с собой за границу.

Это было непросто. Были дни, когда Марина скучала по городу, по друзьям, по своей прежней жизни. Были дни, когда она жалела, что не ушла с Дамиром полностью в его мир. Но в целом... она была счастлива. По-настоящему, глубоко счастлива.

А когда она узнала, что беременна – счастье стало абсолютным.

– Кто это будет? – спросила она Дамира, когда они узнали новость. – Мальчик или девочка?

– Девочка, – уверенно ответил он. – Прекрасная, особенная девочка. Она будет видеть оба мира, жить в обоих мирах. Она будет мостом между нами.

И Марина поверила ему. Как верила всему, что он говорил ей – о любви, о будущем, об их особенной судьбе.

На следующее утро после дня рождения Светки Марина вышла из подъезда и глубоко вдохнула морозный воздух. Петербург был прекрасен в снегу – величественный, строгий, сияющий. Она любила этот город. Когда-то он был ее домом.

Но теперь ее дом был в другом месте. Рядом с Дамиром. Рядом с бабкой Дуней, которая стала ей почти бабушкой. Рядом с Васькой и Карлушей, которые вопреки всем правилам продолжали дружить – черный кот и говорящая ворона, оба живущие на границе миров.

Марина достала телефон и набрала сообщение Диме: «Уже скучаю. Буду дома к вечеру». Отправив его, она зашла в кофейню на углу – последняя городская радость перед возвращением домой.

Пока бариста готовил ее капучино, Марина невольно прислушалась к разговору за соседним столиком.

– Я тебе говорю, это место совершенно особенное, – горячо убеждал кого-то мужской голос. – Деревня Большие Грибы. Там такое происходит...

Марина вздрогнула, услышав название своей деревни.

– Что именно происходит? – спросил его собеседник с явным скепсисом в голосе.

– Там граница между мирами совсем тонкая. Люди видят странные вещи, особенно на закате и рассвете. Говорят, там даже живут... не совсем люди.

Марина медленно повернулась и взглянула на говорившего. Обычный парень, лет тридцати, с модной бородкой и в очках. Типичный городской житель, увлеченный мистикой и паранормальными явлениями.

– И ты хочешь поехать туда на Новый год? – со смехом спросил его друг. – Искать нечисть в глухой деревне вместо того, чтобы отмечать с нами?

– Не нечисть, – с обидой возразил первый. – Тайны бытия! Говорят, в эту ночь, когда старый год сменяется новым, там можно увидеть...

В этот момент бариста окликнул Марину, протягивая ей стаканчик с кофе. Она благодарно кивнула, расплатилась и, бросив последний взгляд на увлеченного рассказчика, вышла из кофейни.

На улице она достала телефон и набрала Дамира. Он ответил почти сразу.

– Привет, любимая. Уже соскучился.

– Дамир, – Марина говорила тихо, хотя рядом никого не было. – Кажется, у нас проблема. Я только что слышала в кофейне разговор о Больших Грибах. Какой-то парень собирается приехать туда на Новый год искать... нас.

– Не беспокойся, – в голосе Дамира звучала улыбка. – Это не первый искатель приключений. Бабка Дуня знает, как их встречать.

– Но что, если он действительно что-то увидит? Особенно в новогоднюю ночь, когда граница становится совсем тонкой?

– Тогда он решит, что перебрал с праздничным алкоголем, – усмехнулся Дамир. – Или что это сон. Люди очень хорошо умеют объяснять необъяснимое. Поверь моему опыту.

Марина немного успокоилась. Дамир был прав – за те шесть месяцев, что она прожила в деревне, туда несколько раз приезжали искатели паранормального, и каждый раз уезжали ни с чем. Бабка Дуня умела отводить глаза, а жители деревни давно научились хранить свои тайны.

– Хорошо, – сказала она. – Я верю тебе. Но всё-таки предупреди остальных.

– Обязательно, – пообещал Дамир. – Когда ты вернешься?

– Вечерним поездом. Буду на станции в семь...

– Я встречу тебя, – закончил он за нее. – Не беспокойся ни о чем.

Отключившись, Марина почувствовала, как внутри разливается тепло. Шесть месяцев назад она не могла даже представить, что будет так счастлива. Что найдет свой настоящий дом, свою настоящую любовь, свое настоящее предназначение.

Положив руку на едва заметно округлившийся живот, она мысленно обратилась к своей дочери: «Ты будешь особенной, моя маленькая. Ты будешь видеть чудеса, недоступные другим. Ты будешь жить в двух мирах сразу. И я обещаю, что всегда буду рядом, чтобы помочь тебе найти свой собственный путь».

С этой мыслью Марина направилась к метро. Ей предстоял путь домой. К Дамиру. К жизни, полной чудес, которую она выбрала сама и о которой ни разу не пожалела.