Величайшая иллюзия

Глава 1

Изображение внутри хрустального шара слегка рябило, но Оларанд Вивек — великий иллюзионист, был доволен. Так начиналась история его грандиозной иллюзии. Добрую половину своей долгой жизни волшебник мечтал о том, чтобы добраться до артефакта мимиков — фолианта, что лежал в руках статуи посреди старого храма в пустыне. Вивек был уверен, что именно в этой книге кроются знания, которые он не сумел бы получить ни в одной библиотеке мира. А знания эти, в свою очередь, позволили бы ему стать величайшим волшебником-иллюзионистом, коих видывал свет.

Была лишь одна проблема — мимики. В храме жили первородные иллюзионисты, которым природа дала то, что Оларанд взращивал в себе тысячами и десятками тысяч часов труда. Прямо сейчас он наблюдал, как в той самой комнате со статуей прародитель мимиков бродил взад-вперёд, заложив руки за спину. То было отвратительное создание с серой морщинистой кожей, полностью лысое. Острые клыки показывались, когда он говорил, а сгорбившаяся тощая фигура навевала угрозу. Его рваная ряса плясала по полу, когда тот круто разворачивался перед своей паствой.

Их осталось не много. В зале, преклонив колени, стояло восемь мимиков. Самые талантливые дети старшего мимика — его будущее. Они были моложе и глупее, но их навыки были как минимум равны навыкам Вивека, потому не стоило их недооценивать. Правда было одно «но», — прародитель оборотней не подозревал о том, что игра Оларанда уже началась. Маг отчётливо слышал, как существо обращалось лишь к четверым своим детям, остальных оно словно не замечало.

Волшебник осклабился. Из-под его длинных седых усов сверкнули зубы, а деловитый прищур виднелся в тени огромного капюшона. «Величайшая иллюзия, Вивек, дело всей твоей жизни, — думал он про себя». Взмах тёмных крыльев на мгновение закрыл хрустальный шар, отчего Оларанд громко выругался. Его ручной ворон с подбитым глазом вернулся с охоты, привычно сев к волшебнику на плечо.

— Свик, дьявол тебя побери! Рад тебя видеть, старина… — сказал волшебник, поднося из ниоткуда взявшийся корм к клюву пернатого.

Мимик тем временем рассказывал своим детям о том, что их ожидает. Хриплый нечеловеческий голос сквозил холодом даже через хрустальный шар. О плане Вивека он знал. Знал о его команде из восьмерых авантюристов. Медвежатники, воры, просто сорвиголовы и любители наживы. Оборотень был уверен в том, что Оларанд самолично обернётся в одного из своих подчинённых, чтобы контролировать миссию изнутри. Потому планировалось внедрить своих детей в их ряды, создать какую-то суматоху, а затем вычислить, кто из пришедших позариться на артефакт и есть Вивек. Волшебник заулыбался ещё шире, закручивая ус.

***

Одинокий канделябр тускло освещал синим светом небольшое помещение, внутри которого собралось восемь человек. Доски то и дело скрипели от шагов, а в воздухе ощущалось волнение. Лишь старый волшебник в капюшоне молча сидел за столом, опустив подбородок на сплетённые пальцы. По столу бродил ворон, с любопытством разглядывая пергаменты с картами и какими-то записями. Вивек ждал.

Дверь неспешно отворилась, обратив к себе взоры собравшихся.

— Кхм, — произнёс высокий голос, обладатель которого по виду явно походил на типичного выходца из городских трущоб. — Прошу прощения за…

— Входи, — отрезал Оларанд, явно раздосадованный опозданием.

Вошедший молча повиновался, затворяя за собою дверь. Наконец-то все девять человек были в сборе: два смуглых здоровяка из пустынных рейдеров; талантливая взломщица с длинными и тонкими пальцами; рыцарь-отступник, закованный в доспехи; второй медвежатник — лысый, низенький и круглый, но с богатым набором инструментов; двое акробатов из бродячего цирка, брат и сестра, что не брезговали подзаработать на стороне, а также опоздавший оборванец, завербованный по остаточному принципу. И, конечно, сам великий иллюзионист.

Вивек прокашлялся, после чего встал во весь свой не слишком могучий рост. Свик уже взгромоздился ему на плечо, вертя головой. Он разглядывал пришедших, не ведая, что уже на следующий день все они окажутся пешками на игральной доске волшебника.

— Дамы и господа. — Вивек принял важную позу, обвёл всех взглядом. — Вы знаете, зачем мы здесь собрались. Я кратко введу вас в курс дела. — Он прошёлся вдоль стола, медленно поднял канделябр. Настала гнетущая пауза.

Вся команда охотников за сокровищами стояла, не решаясь шелохнуться. Все были готовы внимать каждому слову Вивека. Его репутация говорила сама за себя, потому никто и не думал сомневаться в гениальности разработанного плана. Молчание продолжалось.

Вперёд вышел один из рейдеров, крепко сложенный и с выдающимся подбородком, он решил заговорить:

— Зачем ты тянешь, колдун, меня это раздражает… — Остальные было повернули головы в его сторону, но речь прервал великий иллюзионист.

— Дражайший, не люблю нетерпеливых. Строго говоря, я собирался с духом. Уж простите меня. — Волшебник пожал плечами, ухмыльнулся уголком губ, после чего дунул на канделябр. Синее сияние померкло, а комнатушка погрузилась во тьму. — Всё дело в том, что мимики знают о нашей небольшой авантюре, — раздался слегка даже скорбный голос Вивека.

Послышался шум, суматоха, испуганные крики. Где-то каркал Свик, а стол, кажется, перевернулся. Спустя несколько мгновений всё утихло. Лишь пара сапог ступала по дощатому полу.

***

Буря, которую искусственно вызвал Оларанд, должна была скрыть пришествие отряда. Восемь человек безмолвно ступали по пустыне, пока гружёная чем-то подвода с трудом старалась не увязнуть в песках. Кони страшно надсаживались, а брезент, коим было накрыто содержимое, грозился улететь.

Вход в храм можно было спутать с обычным валуном, никаких опознавательных знаков, невзрачный, но колоссальных размеров камень стоял посреди ничего. Самого Вивека не было, так что к камню по приказу волшебника подошёл самый умный, на его взгляд, компаньон.

Девушка-взломщица уже принялась возиться с каменной громадиной. Она что-то щупала, ловко перебирая своими изящными пальцами.

— Роуз, красавица, быстрее, буря скоро кончится, — буркнул из-под шлема грозный голос рыцаря-отступника.

— Тсс, — шикнула она на него, оборачиваясь. Капюшон слетел от ветра, показав миловидное лицо, покрытое веснушками. Её каштановые волосы были собраны в тугой хвост, а сама она хмурилась, прожигая взглядом рыцаря.

Девушка продолжила искать что-то на валуне, как в миг он поддался, начав издавать жуткий скрежет. Камень поднялся из земли, песок ручьями осыпался с его поверхности, а через какое-то время начал показываться вход.

Куцее отверстие в получившейся небольшой скале вело к длинной лестнице, уходящей далеко вглубь. Охотники за сокровищами схватили факелы с повозки, принявшись чиркать кресалом.

Первым во тьму ступил выходец из трущоб. Он был одет в рваньё, но его сапоги с подкладками делали походку поистине кошачьей. Вор медленно двигался вниз, аккуратно минуя ступень за ступенью. Некоторые из них крошились, а иные и вовсе давным-давно потеряли свой первозданный вид. Об этом оборванец заблаговременно предупреждал шёпотом идущих позади.

Спуск был длинным и подозрительно тихим. Когда лестница закончилась, отряд оказался в просторном, хоть и замшелом помещении с колоннами. На стенах были какие-то замысловатые фрески и барельефы неведомых созданий. Группа недоумённо озиралась, не понимая, что делать дальше, — на планах Вивека всё выглядело совершенно иначе. Какое-то время все осматривали зал, освещая факелами таинственную картину этого места.

Однако нетерпеливый рейдер решил не изменять своим привычкам. Он увидел исполинские резные двери в конце помещения. Глаза глупца округлились, он облизнулся, предвкушая славу.

— Глядите! — вскрикнул он, кинувшись в сторону дверей.

— Берг, стой! — заверещал его смуглый товарищ, попытавшись рукой дотянуться до ускользающего плеча.

Было слишком поздно. Когда Берг оказался неподалёку от дверей, что-то скрипнуло, а сам он споткнулся и упал, чертыхаясь в полёте.

Из пастей существ, изображённых на барельефах, повалил какой-то дым. Зал быстро наполнился непроглядным туманом, а группа в суматохе спуталась. Лишь огни факелов плясали в этой агонии.

Было слышно кашель и ругательства, а дым всё продолжал поступать. Всего через несколько минут охотники за сокровищами смолкли, погрузившись во тьму.

***

Роуз очнулась, шумно задышав. Голова раскалывалась, а события последних часов будто выветрились из её разума. Она приподнялась на локтях, увидев, что в тесной комнатушке с ней заперт рыцарь-отступник.

— Тедан… — начала было взломщица.

— Для тебя я сир Тедан Дорибо, женщина, — рявкнул тот в ответ, продолжая дёргать ручку двери. — Заперто, дьявол побери.

— Дай-ка я попробую. — Она подошла к выходу, принялась копаться в инструментах, закреплённых на предплечье.

Рыцарь стал ходить кругами, он что-то бурчал из-под шлема, тряс головой. Роуз обратила внимание на его странное поведение, но продолжила вскрывать замок. Послышался заветный щелчок, девушка улыбнулась.

— Мы свободны, — радостно оповестила она, оборачиваясь.

Однако Тедан был уже слишком близко. Он схватил её за шею, резким движением бросил на каменный пол, испещрённый старинными узорами. Роуз ударилась затылком, в голове зашумело. Едва она успела открыть глаза, как рыцарь придавил её всем своим весом. Доспехи были настолько тяжёлые, что девушке с трудом удавалось вдохнуть.

— Какое тело… Тяжело сопротивляться, но мы не успеем порезвиться, дорогая. — Рыцарь ласково провёл латной перчаткой по лицу девушки. — Выйти отсюда удастся только одному, — заявил он.

И хотя внезапное помешательство Тедана застало Роуз врасплох, она была готова к чему-то подобному. Ловким движением руки девушка высвободила из-за пояса стилет, вслепую пытаясь попасть в уязвимое место сочленения доспехов. Сир Дорибо не носил кольчуги или достаточно крепкого поддоспешника, так что стилет погрузился в плоть по самую рукоять. Рыцарь вскрикнул.

— Это точно, — прыснула Роуз, — но выбраться отсюда суждено только мне. Я должна найти волшебника, порадовать отца…

Тедан кричал, не обращая внимания на слова взломщицы.

— Ах ты… — слышно было, что под шлемом Тедан стиснул зубы. Он наотмашь ударил Роуз тыльной стороной перчатки — брызнула кровь. — Жаль портить такое красивое личико.

Рыцарь схватил девушку за запястья, плотно прижал к земле. Он грозно навис над ней, а следом принялся с размаху бить шлемом по лицу. Взмах за взмахом металл всё сильнее окрашивался в красный. Сначала хрустнул нос, затем лицевая кость. Звонкие удары постепенно превратилась в чавкающие и хлюпающие звуки, а лицо Роуз стало похоже на отвратительное месиво. Девушка перестала дышать.

Тедан был изнеможён, он с трудом поднялся, заковылял в сторону двери. По его ноге ручьями стекала кровь, алая, как рассвет после сумерек. Рыцарь отворил дверь, но остановился на пороге. Звуки за спиной заставили его повернуться.

На полу лежала не девушка. Тёмная дымка ускользала ввысь, изобличая истинную сущность лежащего. Спустя какие-то мгновения рыцарь глядел на молодого мёртвого мимика с размозжённым лицом. И хотя обыватель не заметил бы большой разницы с невредимой физиономией оборотня, Тедан заметил. Он снял шлем. Рот его был открыт в изумлении. Картинка перед глазами начинала меркнуть.

— Сородич? — вопросил он исступлённо, а затем ничком упал за порог, оставляя под собой растекающуюся лужу крови.

***

— Поднимайся, циркач! — крикнул Берг.

— Замолчи, дикарь, — ответил акробат, но действительно поднялся.

Они оказались в закрытом со всех сторон продолговатом помещении с высоченными стенами и без потолка, непонятно откуда сквозил свет, похожий на солнечный.

— У нас проблемы, — продолжил рейдер, указывая на дальнюю стену, что с громогласным скрежетом двигалась, медленно, но уверенно. — Нас расплющит.

— Не моя проблема. Повезло оказаться в ловком теле…

— Что? — Берг изогнул бровь в изумлении.

— Говорю, счастливо оставаться. — Акробат двинулся к стене — та набирала ход.

— Не спеши. — Рейдер схватил его за плечо, развернул, после чего саданул в челюсть.

Акробат упал, потрогал шатающийся зуб. Выругался.

— Примитивное создание… — зашипел он. — Ты явно не можешь быть волшебником. — Ловкач поднялся, готовый к контратаке.

— Погоди, чего? — Рейдер недоумённо опустил руки.

— Того, — отвечал визави. — Наш отец давно раскусил ваш план, мои братья прямо сейчас пытаются выведать, в кого из вас обратился иллюзионист. Мне, видимо, не повезло.

На эти слова Берг лишь молча развернул руки ладонями вверх, разинув рот. Из всех его членов повалил туман, а внешность стала преображаться. Перед акробатом предстало отвратительное лысое создание с синюшной кожей, походившее на своего прародителя.

— Но как… Нас не должно быть здесь двое. — Акробат опешил.

— Надо спешить, — хриплым голосом ответило существо.

Стена тем временем остановилась в нескольких шагах от мимиков.

— Ловушка, кажется, сломана, — присовокупил ловкач. — Ладно, поступим так, я останусь в этом теле, заберусь наверх и подам руку.

Мимик, дотоле бывший Бергом, лишь коротко кивнул. Акробат взмыл ввысь, отталкиваясь от стен, и, хотя препятствие выглядело непреодолимым, он повис на краю уступа, цепляясь кончиками пальцев.

— Сейчас, сейчас… — говорил он.

Внезапно стена вновь начала скрежетать по всей своей поверхности.

— Скорее, она вот-вот начнёт дви… — мимик смолк, не сумев докончить. Из стены вылетели огромные шипы, пригвоздив обоих несчастных. Акробат так и застыл на стене с поднятыми руками, навеки уснув.

***

Второй рейдер пришёл в себя в просторной комнате, посреди которой стоял громадный стол с яствами. За столом сидел толстый медвежатник, уплетая лакомства. Рейдер подошёл.

— Что ты, во имя богов, творишь?

— Это тело… хочет есть… не могу сопротивляться…

— Что значит, это тело?

Взломщик чавкал и набивал рот, не в силах ответить, но резкая пощёчина вывела его из транса.

— Я не справляюсь, — продолжал толстяк, — голод слишком силён, сильнее меня…

Рейдер оглядел стол, все «блюда» представляли собой различные вариации светящихся грибов.

— О, отец… — Рейдер схватил медвежатника за лицо. — Сколько ты уже съел?! Сколько?!

Взломщик поднялся из-за стола, держась за живот, он безумными глазами глядел на рейдера, пока из его рта выпадали пережёванные куски пищи.

— Слишком… много…

В миг медвежатник ещё пуще раздулся, а затем раздался хлопок. Теперь рейдер держал в руке голову собеседника, с головы до ног покрытый его внутренностями. Весь стол и окружающее пространство увязли в ошмётках человеческой плоти, а из места, где толстяк лопнул, поднимался какой-то зеленоватый дым. Рейдеру хватило лишь вдоха, он отпустил голову и схватился за горло обеими руками. И не успела та докатиться до стола, как рейдер повалился навзничь, безумно корчась. Его глаза выпадали из орбит, а ноги танцевали по земле свой предсмертный танец. Очень скоро агония закончилась. Лишь мухи летали над столом, нарушая тишину.

***

Акробатка и оборванец проснулись на дне тёмного колодца. Где-то далеко наверху виднелся свет, дразнящий заключённых.

— Мы обречены… мы не выберемся… — сетовал житель трущоб. Он обхватил колени, стал качаться из стороны в сторону.

— Утри сопли, — отвечала циркачка. Миниатюрная девушка с аккуратным носиком и короткой стрижкой приподнялась, вглядываясь в отделяющую их от свободы высоту.

Она достала крюк-кошку и принялась разматывать верёвку.

— Мы умрём здесь, в этой дыре… — продолжал её собрат по несчастью.

Девушка несколько раз попыталась забросить кошку, но та предательски отказывалась долетать до края. Она выругалась, повернулась к оборванцу. Его стенания взбесили циркачку, так что она решила пнуть вора ногой. Он безропотно упал в воду, начав рыдать.

— Помоги мне, идиот.

— Чем? — сквозь слёзы проговорил он.

— От тебя требуется лишь забросить проклятую кошку наверх.

Оборванец повиновался. С него стекала вода, а стоял он в такой жалкой позе, что трудно было поверить в его успех. Однако кошка долетела.

В одночасье оказавшись наверху, парочка без труда нашла путь к дверям, за которыми покоился фолиант. Воришка всё шмыгал, растирая сопли по лицу, пока девушка пружинила на ногах, сохраняя поистине царскую осанку. Она несла кошку в руках, привычным движением легонько раскручивая её в воздухе.

Охотники за сокровищами оказались внутри. Никто больше не дошёл. Пред ними стояла старинная статуя из белого камня, а в руках её покоилась не менее древняя книга. Но что-то отвлекло их взор.

Оба они обратили внимание на прародителя мимиков, который лежал чуть поодаль. На его шее виднелись засохшие пятна крови, а рядом покоился ритуальный кинжал.

— Отец? — начал было оборванец, резко преобразившись. Его взгляд изменился, он обернулся к акробатке. Та тоже была ошарашена.

— В каком смысле — отец? — протараторила она.

— Если здесь больше никого нет, то ты и есть волшебник. Тварь! Сдохни! — Вор ловко достал из своих лохмотьев громадный нож, времени среагировать не оставалось.

Он нанёс неимоверное количество ударов за считанные секунды. Всё тело акробатки было изрезано, и лишь предсмертным движением руки она сумела дёрнуть раскрутившейся кошкой.

Верёвка туго обвязалась вокруг шеи оборванца, а сам крюк чиркнул по артерии, вызвав настоящий фонтан. Он захрипел, хватаясь руками за рану, но тотчас бессильно рухнул на спину. Его стеклянный взгляд так и застыл на потолке, а в зрачках смешались ужас и стыд.

***

Буря снаружи стихла. Кони смирно стояли подле входа в храм, роясь копытами в песке, телега не сдвинулась ни на йоту. Из-под брезента доносился шум и возня, кто-то заливисто кашлял и кряхтел.

Когда брезент свесился с одной из сторон подводы, показался взмокший силуэт великого иллюзиониста. Оларанд Вивек сидел, уперев руки в колени. Его ворон бродил рядом, рассматривая содержимое повозки, его, кажется, жара так не беспокоила.

На телеге лежали различные инструменты, факелы, хрустальный шар, даже огромные песочные часы, но внимание привлекали восемь шкатулок, аккуратно выстроенных в два ряда. Вивек развернулся, принявшись открывать шкатулку за шкатулкой маленьким ключиком. В каждой из них лежало по сердцу.

— Чудно, ни одно не бьётся, — констатировал чародей, маниакально заулыбавшись. Его глаза горели очень недобрым огоньком.

Оларанд посмотрел в хрустальный шар, однако туман полностью сокрыл от волшебника происходящее внутри, но он и не думал удивляться.

— Слишком много магии, — пробубнил он. Вивек бросил взгляд на песочные часы, коротко кивнул сам себе, спрыгнул с телеги. Обойдя её, колдун достал два яблока из-за пазухи. Кони с удовольствием принялись хрустеть лакомствами, а Свик уже успел усесться на плечо хозяина.

— За хорошую службу, ребята. Стойте смирно, я скоро вернусь.

Маг двинул ко входу, вырезанному в валуне. Когда Вивек оказался на лестнице, он что-то прошептал и небрежно взмахнул рукой. Над его головой возник сияющий белый шар, развеявший тьму вокруг.

Волшебник спешил, в каждом его шаге чувствовалось нетерпение, на паре старых ступенек он даже запнулся. Войдя в зал, Оларанд принялся заглядывать в комнаты, внутри которых лежали мёртвые мимики. Он насчитал шестерых.

С присущей ему осторожностью, Вивек подошёл к дверям, за которыми находился фолиант. Он глубоко вздохнул, затем перешагнул порог.

Внутри помещения лежало ещё три трупа. Двое мимиков рядом, а чуть дальше их прародитель, возле статуи, которая в протянутых руках держала искомое писание.

— Свик, мы победили, — сказал Оларанд, а ворон радостно каркнул в ответ. — Я не то, чтобы ожидал увидеть здесь мёртвым их отца, но, полагаю, тот не выдержал утраты детей, самолично простившись с миром… — Чародей довольно улыбнулся.

Вивек медленно шагал, а глаза его блестели. Он беспрестанно закручивал ус, пытаясь спрятать в нём своё волнение. Волшебник оглядел тело прародителя мимиков, горло его было перерезано, а рядом лежал ритуальный кинжал.

— Вот и славно, — полушёпотом произнёс чародей.

Оларанд снял с себя капюшон, взъерошил длинные седые волосы. Он победоносно встал перед статуей, ожидавшей его с протянутыми руками.

— Величайшая иллюзия, Вивек, — сказал он вслух, в последний раз глянув на Свика, внимательно следящего за происходящим. — Ежели не сейчас, то когда…

Великий иллюзионист потянулся было к фолианту, но встрепенулся, отвлёкшись на карканье ворона. Тот резко сорвался с плеча, круто развернувшись в воздухе. Оларанд разинул рот от удивления, но Свик уже стремглав нёсся на чародея. Ворон впился когтями в лицо мага, клюнув его в глаз. Вивек взвыл, отчего его осторожность и бдительность уснула лишь на мгновение, но этого мгновения хватило. Статуя пришла в движение, а фолиант рухнул наземь с глухим звуком, подняв облачко пыли.

Когда волшебник опомнился, руки статуи уже мёртвой хваткой вцепились в его собственные. Он опешил.

— Что за… — иллюзионист осёкся на полуслове, уцелевшим глазом глядя на труп старшего мимика. Тот обращался, тёмная дымка поднималась к потолку, а его длинное и сухощавое тело медленно принимало до боли знакомый для Вивека образ.

В одночасье рядом с ритуальным кинжалом возник труп Свика. Этого ворона Оларанд не спутал бы ни с кем, подбитый глаз был обращён к волшебнику. На секунду Вивек понял иронию ситуации, чувствуя, как кровь струйкой бежит из его собственного ока. Нет, его клюнул не Свик, его друг никогда так не поступил бы. Игра с самого начала была нечестной. Чародей услышал шаги за спиной, эхом отзывавшиеся в его сердце.

— Ты всё это время был у меня на плече…

— Оларанд Вивек. Наивный и глупый старик, возомнивший себя богом, — произнёс знакомый замогильный голос.

Волшебник почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом. Он был не в силах двинуться, намертво схваченный статуей.

— Величайшая иллюзия, Вивек, — издевательски продолжил голос. — Завистливый чародеюшка, в своей слепой алчности ты возгордился и решил, что книжки помогут тебе одолеть природу.

Оларанд молчал, он не мог поверить, что его водили за нос с самого начала.

— Ты хладнокровно убил восемь человек, которых сам же нанял, полагая, что любой из них может оказаться моим ребёнком. — Мимик наконец-то вышел из-за спины Вивека, медленно прохаживаясь с заложенными за спину руками. Сгорбившаяся фигура остановилась впритык, обнажив клыки. Тьма его глаз впивалась в оставшийся зрячий глаз Оларанда. Прародитель медленно достал руки из-под длинных рукавов рясы. К изумлению волшебника, существо стало медленно аплодировать. — Стоит отдать тебе должное, фантомы из вырезанных сердец, живые куклы из мертвецов, неспособные предать. Ты усилил черты их характеров, чтобы мои дети не смогли справиться с обращением.

Мимик опустился на колено, поднял фолиант. Он раскрыл его, принявшись тыкать в страницы сухим пальцем с длинным пожелтевшим ногтем.

— Неплохо, чародей, это заклинание я запишу. Можешь и сам себе похлопать, но боюсь, что мой каменный страж слишком крепко держит тебя.

Вивек громко дышал, его рот беспрестанно дёргался, а единственный глаз постоянно бегал, пытаясь избежать контакта с существом, обыгравшим его в его же игре.

— Одно мне непонятно. Поведай, как ты сумел сокрыть четверых моих детей от меня же. — Мимик нежным движением поднял подбородок Оларанда, глядя в упор. — Я чувствовал, что отправляю не четверых, но я не мог видеть их. — Существо покачало головой. — Моя кровь от крови. Я решил, что это будет хорошим испытанием для них, но, к несчастью, ни один не справился.

— Хрустальный шар… — впервые подал голос сокрушённый Вивек. — Свик долго летал, расставляя руны вокруг храма. Когда я получил изображение, я увидел, что из твоей паствы выделяются восемь взрослых мимиков, самых матёрых и мерзких. — Волшебник поморщился. — Тогда я и определился с количеством человек для моего отряда. Какое-то время я подслушивал твои проповеди, и ты слишком много говоришь вслух наедине с собой, мимик. Я услышал, что ты как раз собирался проверить всех восьмерых своих детей. А потом ты проговорился о своём плане, что направишь в мои ряды лишь четверых, дабы те сумели распознать меня. Очень удобно всё сложилось. Я решил наложить на оставшихся четверых иллюзию, дабы те были уверены, что именно их отправляют на испытание. Оставалось только сделать так, чтобы ты ничего не подозревал. Дело техники.

— Так вот зачем был нужен этот проклятый ворон. Похвально, иллюзионист. Но как ты можешь наблюдать, мои отпрыски не были слишком уж перспективными. Однако у меня много детей. На этот счёт можешь не беспокоиться. — Мимик вновь опустился на колено, поднял ритуальный кинжал, лежавший возле почившего истинного Свика. — Главная твоя ошибка, волшебник, в том, что ты не осознаёшь силу первозданного таланта. Сколько бы книг ты не прочёл, сколько бы лет не потратил на изучение чар, ты никогда не смог бы обыграть меня в игре, для которой я был рождён. — Существо облизнулось. — Талант был прежде любой системы, а самозабвенных энтузиастов, подобных тебе, решивших, что мир принадлежит им, я пережил уже сотни, если не тысячи. Ты лишь очередной скелет в моём храме, очередная запись в фолианте. Ты канешь в Лету, а я продолжу творить. Вот в чём на самом деле кроется величайшая иллюзия, чародей.

Вивек успел лишь жалобно вскрикнуть, видя, как острие кинжала приближается к его шее. Великий иллюзионист обмяк в руках статуи, повалившись, словно тряпичная кукла. Прародитель мимиков прошёлся языком по лезвию, смакуя каждую капельку крови. Мановением руки он заставил статую отпустить волшебника, после чего бережно вложил фолиант в её руки. Он поднял руки над головой, дважды громко хлопнул.

— Дети, все на проповедь! — мимик впервые повысил голос. Его паства начала выбираться из теней и углов храма, потайные входы то и дело открывались, а кувшины, амфоры и даже камни принялись обращаться. — У меня для вас прекрасная история.