Велесова ночь

Начало пути

И Птицы не волнуются, и не шумит камыш. На стороне реки на той Всегда святая тишь. Там пусто? Я не думаю, Там тоже брезжит свет. Там тоже солнце и луна, А нас пока там нет. Быть может легче след и снег, И море ярких крыш На стороне реки на той, Где не шумит камыш. Ну а на нашей стороне Ключ жизни яркий бьёт. Тревоги, дружба и любовь, И деготь есть, и мед. Когда-нибудь проляжет мост, А как - не уследишь. И мы отправимся туда, Где не шумит камыш.

Ясна глубоко вздохнула да и шагнула за порог дома — будто в омут нырнула.

Повсюду в деревне, несмотря на поздний час, царило оживление, слышался веселый гомон, звучали песни. На окошках тут и там вспыхивали огоньки лучин, по улицам ходили девушки в цветастых платках, а неподалеку от домов, рядом с лесом, ввысь рвался высокий костёр. Пламя жадно лизало устремленные к нему руки людей, да то и дело норовило зацепить краешек рубахи или сарафана - рядом с костром многие скинули кожухи.

Вся деревня, казалось, пела, смеялась и звучала, словно людские голоса пытались достать до самого небесного свода и ярких, остроугольных звезд. Велесова ночь началась, и простой люд, охваченный радостью пополам со страхом, от души праздновал эту веху. Закончились работы, собран да убран богатый в этом году урожай. Можно и повеселиться.

Впрочем, Ясна знала — многие не покидали изб. Не потому, что страшились навьих созданий, свободно разгуливающих этой ночью за околицей. А потому, что были заняты иными обрядами: вспоминали ушедших, почитали отцов и дедов, пели песни да жгли лучины, оставляя на столе угощение, зазывая в гости тех, кто ушел когда-то за невидимую глазу черту и тех, по кому тосковали...

Осень в этом году выдалась на удивление доброй: народ радовался солнцу и праздновал задержавшееся тепло, желая нагуляться перед тяжелой, затяжной и хмурой зимой. Но несмотря на дневной солнцепек, на дворе все же был самый конец Листопада, и с наступлением вечера крепко похолодало, а на траве заблестела вечерняя роса. То был последний теплый день — ночи-то давно холодны.

Ясна поежилась, плотнее запахивая кожух, да кутаясь в теплый платок. Отчего ее вдруг пробрал озноб — от страха ли, от вечерней прохлады — она не знала. Девушка оглянулась на дом. В окошке мелькнуло лицо тетки с тревожно сжатыми губами. Ясна вздохнула и покрепче ухватилась за льняную суму, которая была переброшена через плечо. Выбор у нее невелик: или попробовать нынче до рассвета дойти до капища, про которое говорил ей покойный дед Лучезар, или обречь всю семью ещё на целый год мучений — до следующей Велесовой ночи.

Решительно сжав край сумки, в которую она целую седмицу тщательно складывала всё необходимое, девушка зашагала в сторону леса. Что ж теперь раздумывать — решение принято уже давно. Но все равно ноги не слушались девушку, отказываясь нести хозяйку навстречу верной погибели.

Капище находилось не так уж далеко от деревни, и до него можно было добраться двумя путями. Один — короткий, да опасный — лежал прямиком через лес. Второй — длинный, но не в пример первому, спокойный — в обход леса. Но Велесова ночь — это не то время, когда нужно добавлять опасности в свою жизнь, ее хватает и так. Грань меж двумя мирами — Явью и Навью — истончается до такой степени, что в явный мир устремляются потоки существ с того света. И заходить в лес в эту ночь — верный способ распрощаться с жизнью...

Впрочем, Ясне все равно придется это сделать в конце пути: капище располагалось на поляне, рядом с ельником. Вчера туда наведывались волхвы, а нынче, конечно, никого нет поблизости. Деревня всегда полнилась сказами да историями о людях, вышедших за околицу в Велесову ночь. Никто не жаждал повторять их судьбу. Отгоняя от себя тревожные мысли, девушка ускорила шаг, словно страшась передумать.

Она миновала огромный костер и ребят, веселящихся рядом. Молодые девушки и парни пели, водили хороводы. Мелькали разгоряченные счастливые лица, звенел хохот. Беззаботность и легкость! Ах, как славно было бы сейчас сбросить тяжкое бремя с плеч да пуститься в пляс, ответив на призыв друзей. Подставить лицо жаркому костру, вклиниться в стремительный хоровод и славить Велеса. Словно услышав ее мысли, ребята попытались затащить Ясну в свой весёлый круг. Девушка, мягко улыбаясь, потихоньку обошла друзей стороной — ни к чему им знать, что она собралась отойти от деревни в эту ночь. Тем более она не уверена в том, что сможет вернуться. Ясна вздрогнула от этой мысли, но продолжила путь, также крепко сжимая свою суму, словно это было единственное, за что она могла держаться.

***

Велеслав стоял у оконца, задумчиво поглаживая пальцем лужицу из воска, что натекла от свечи. Сама свеча чадила, озаряя избу неровным рваным светом.

Молодой мужчина был хмур и собран. Но не Велесова ночь волновала его, а кое-что иное... Нервно поглядывая на улицу, он временами раздражённо цокал языком, чуть поводя могучими плечами. Правая нога то и дело нетерпеливо притоптывала — он и сам того не замечал. Сколько еще ждать? Если этот глупец Завид не догадается найти его, то придется ждать ещё год — до следующей Велесовой ночи... Год без своих законных золотых, добытых с таким трудом!

Конечно, вору ждать не впервой, да и это важная, неотделимая часть его ремесла. Но одно дело ждать то, чем ты точно сможешь обладать, а другое — когда твой достаток зависит от вороватого и вредного духа.

Велеслав скрипнул зубами от досады. Завид и при жизни часто его подводил, давно пора было распрощаться с ним, но тут напарник сгинул сам. Это ж надо было умудриться: погибнуть в пьяной драке, не успев сообщить своему верному напарнику о схроне! Впрочем, Завид всегда был глупцом, охочим до медовухи. Да и драться толком не умел, зато нарываться на драки мог мастерски. И воровское дело знал, чего уж греха таить — чай сызмальства этим промышлял. Потому они с Велеславом и работали вместе много лет... Только за мастерство он и терпел Завида, потому что за характер его терпеть было невозможно.

Что же это? Полночь уже миновала. Мужчина раздраженно покосился на яркие беспорядочные всполохи от костров. Когда же духи явятся? И не напугает ли их пьяный развеселый люд? И будет ли среди духов Завид? Велеслав ещё ни разу не встречал в доме гостей из Нави в Велесову ночь. Он вообще никак этот праздник не отмечал, предпочитая делать подношения Мороку — богу-покровителю всех воров и мошенников. А потому с непривычки и от страха, что вредный дух напарника не захочет явиться, он, как суеверная бабка, провернул все необходимые ритуалы: и помылся, и убрался в доме, который срубил не так давно, и даже свечу вон поставил — словно путеводный огонек для души Завида. А свечи, между прочим, товар редкий, да стоят недешево... Будет обидно, если все эти обряды окажутся бесполезными. Мужчина нервно вздохнул и сел на скамью. Что еще ему оставалось, кроме как ждать?

***

Ясна шла вдоль леса, отчаянно прислушиваясь к звукам веселья позади нее. По мере того, как вдалеке затихали песни и крики разгоряченных бражкой селян, девушке становилось все страшнее. Ноги были деревянными, но Ясна упорно двигалась вперед, не разрешая себе думать ни о чем, кроме дедушки и его наказа.

Пока ночь была благосклонна к девушке. Она встретила лишь пару ичетиков, да несколько говорящих животных. Приятного было мало, но оберег в виде совы, когда-то подаренный ей дедом, отлично работал, отпугивая мелких духов. Девушка вздохнула и сжала подвеску-сову в руке. Пальцы привычно нащупали все изгибы и ямки, каждое грубоватое перышко, вытесанное Лучезаром. Сова не только оберегала ее, но и успокаивала. Однако девушка знала: спокойствие в Велесов праздник долго не длится, и скоро ночь проявит себя во всей красе.

Она так и не поняла, почему ей нужно добраться до капища ночью, почему нельзя было спрятаться в лесу вечером и дождаться темноты, чтобы поговорить с Лучезаром? Привычка слушать деда засела в ней накрепко, и Ясна знала — он никогда бы не подверг внучку напрасной опасности. Однако эта мысль не давала ей покоя — какая разница, как добираться до капища?

— Вот доберусь до поляны и спрошу его, — тихо пробормотала она, продолжая путь.

Сова согревала руку, внушала спокойствие — магия Лучезара продолжала жить даже после его гибели.

Тетка когда-то была против такого оберега:

— Ты понимаешь, что ты с ней делаешь? Портишь девку! Турица, корова — вот кто должен оберегать ее! Кто ее замуж возьмёт с таким характером и таким оберегом?

Но дед только плечами пожимал. Он привык верить чутью, и слушал его, а не вздорную дочь. А чутье подсказывало ему, что лучший оберег для внучки — мудрая и независимая сова.

Хотя тетка и была отчасти права, как бы Ясне не больно было это сознавать. Замуж ее не звали, хоть вряд ли виной тому была деревянная сова на шее девушки. Возможно женихи боялись деда-волхва или саму девушку, которая проявляла недюжинные способности к знахарству. А может, Ясна была слишком серьезна, неулыбчива, а потому не выглядела хорошей женой... При всей своей скромности она не была покладиста — это было видно по глазам, по упрямо сжатым губам и настойчивости во взгляде.

Девушка тряхнула головой: подумать только, она вышла в ночь, полную смертельных опасностей, а в голову лезет ерунда про замужество. Она пыталась собрать мысли в кучу, но в голове словно шумело осиное гнездо. Тишина леса оглушала, внушая страх, каждый мускул Ясны был напряжен — она не знала, когда и откуда последует опасность...

Вдруг впереди замаячил овраг. По краям его стелился плотный молочный туман, будто какой-то громадный паук наплел паутины впрок. "Кисельные реки да молочные берега", - пронеслось в голове у девушки, некстати вспомнившей старинную детскую страшилку, которую они еще детьми рассказывали друг другу в темной избе. Жутко. Но другого-то пути нет.

Сзади хрустнула ветка. Ясна резко развернулась, дыхание сбилось, а сердце пропустило удар. Тишина. Никого... Только в чаще неподалёку мелькнули и скрылись два маленьких огонька. Кто-то следил за девушкой. Человек ли, зверь ли? Ясна зябко повела плечами и подошла к оврагу. Природная осторожность останавливала ее, но девушка лишь крепче сжала губы и упрямо тряхнула головой. Затем, словно готовясь нырнуть в ледяную прорубь, затаила дыхание и сделала шаг прямо в молочно-белый туман.

***

Велеслав дремал, сидя за столом. Голова покоилась на столе,темно-русые волосы свесились, закрывая лицо, которое в неверном свете свечи выглядело суровым, словно высеченным из дерева. Одна рука соскользнула с колена и почти доставала до пола. В избе было натоплено, чадила свеча, отбрасывая причудливые тени. Все тише становились крики и пение со двора.

Мужчина сначала легонько клевал носом, но потом дрема сморила его в момент.

Но вдруг какое-то неясное предчувствие разбудило его, словно что-то в воздухе неуловимо изменилось. Велеслав был вором и опасность чуял заранее. Сердце в груди бухнулось, подавая сигнал хозяину. Он резко открыл глаза и осмотрел комнату сонным взглядом. Однако дурман выветрился сразу же, как только он заметил гостя.

— Здравствуй, Завид, — спокойно произнес Велеслав, потирая глаза, — уж думал, ты не найдешь дорогу в мой дом.

Спокойствия вор не испытывал, но сызмальства слушавший сказки да истории знал — ни духам, ни нечисти свой страх показывать негоже. Они что собаки дикие, набросятся и ни клочка от тебя не оставят.

— Здравствуй-здравствуй, — нараспев протянул дух.

Он стоял у окна, завороженно глядя на свечку. Огоньки дрожали в его глазах. Выглядел Завид почти как при жизни — полным и немного обиженным — только стал более невесомым и каким-то нечетким — не человек, а отражение на воде.

— Как же такую свечу проглядеть, разорился за-ради меня, как погляжу... Да и не ждёт меня никто, кроме тебя, милый мой Ирбис.

— Но я ведь жду, — чуть улыбнулся мужчина.

Он выпрямился, усаживаясь на лавке поудобнее. Глаза неотрывно смотрели на бывшего напарника — Велеслав был готов, кажется, к любой подлости со стороны Завида. Только вот ведь беда — он и понятия не имел, на что способны духи...

— Но не потому, что хочешь меня увидеть, просто тебе охота знать, где схрон, — резко произнес бывший друг, переводя взгляд на Велеслава.

От этого взгляда — злого, колючего – холодок зазмеился по спине.

— Ну почему же, — фальшиво-бодрым голосом произнес мужчина, храбрясь изо всех сил, — можно же двух зайцев одним выстрелом: и друга старого повидать, и узнать что нужно.

— Верно, — усмехнулся дух, продолжая сверлить взглядом бывшего напарника, — только кто тебе сказал, что я открою место схрона? Велеслав сглотнул. Так и думал! Вредный Завид. Быть может, хоть как-то получится уболтать.

— Слушай, но ведь тебе золото ни к чему, а мы с тобой все же так давно были напарниками... К тому же, там и моя доля. Неужели тебе не хочется, чтоб твой друг не нуждался ни в чем? Брось, Завид, ты же никогда не был вредным,— легко произнес мужчина, подумав при этом, что такого несговорчивого человека вряд ли кто встречал на белом свете.

— Что мне на том свете проку от твоего богатства на этом?— лениво протянул дух.

Он вновь перевел взгляд на свечу, и чуть отвернулся от друга.

— Я каждую Велесову ночь буду зажигать для тебя свечу,— дружеским тоном пообещал Велеслав.— Тебя будут ждать.

— И какой в этом толк?— зло зашипел Завид, не отрывая однако взгляда от пламени.— Один вор привечает другого. Неинтересно. Что ещё ты можешь предложить? Велеслав подавил раздражение. Никто и не обещал, что будет легко.

— А что ты хочешь, дружище?

— Хочу, чтоб ты поборолся за клад. А то что-то уж слишком легко он тебе дался, не находишь?

Дух вдруг глянул на Велеслава и оскалился в неприятной, такой знакомой мужчине, улыбке.

— Легко? — скрипнул зубами Велеслав, внутренне содрогаясь от злости, сквозившей во взгляде напарника.— Я чуть руки не лишился! Он и впрямь угодил в ловушку в последней вылазке, так ещё и пришлось ждать, пока Завид перетаскает золотые и поможет освободиться. На правой руке бороздками расходились свежие шрамы.

— А я лишился жизни, — парировал Завид.— И тебя при этом рядом не было!

— А пить надо меньше,— буркнул Велеслав, уже не скрывая раздражения. Так было проще справляться со страхом.— Чем бы я тебе помог? Укокошили бы обоих...

Дух нахмурился, на его губах остался отпечаток прежнего жуткого оскала.

— Знаешь что, милый мой Ирбис, давай теперь проверим, что тебе дороже: жизнь или деньги. Хотя нетрудно догадаться, что ты выберешь. Велеслав напрягся. Что-то там придумал заклятый друг.

— Я согласен открыть тебе место схрона,— начал Завид и усмехнулся облегчению, невольно отразившемуся на лице вора, — но не здесь.

— Как не здесь? А где? — опешил Велеслав.

— Ну, скажем, на старом капище...Возле ельника.

— Ты сошел с ума?— не выдержал Велеслав. — В эту ночь я не дойду даже до конца деревни! Это самоубийство!

— Как хочешь, — вновь гадко улыбнулся Завид. Он явно наслаждался каждым мгновением и тем, что Велеслав ничего не мог ему сделать. — Мое слово твердое. Ты подвёл меня, и теперь я хочу, чтоб ты заслужил право знать. Или продолжай воровать, откажись от клада. Может, он достанется какому-нибудь удачливому молодцу, который просто будет проходить мимо.

— Да не подводил я тебя! — окончательно разозлился Велеслав. — Ты налакался как свинья и ввязался в драку, при чем тут я!

— А кто меня в кабаке оставил?

— Ты что, дитя малое? Взрослый мужик... был.

Дух вдруг словно увеличился в размерах и почернел — Велеслав не успел и глазом моргнуть. Завид подлетел близко к бывшему подельнику и свистящим шепотом проговорил:

— Или приходи на капище до третьих петухов, или оставайся жалким вором. Трус!

Выплюнув последнее слово, Завид вдруг растворился: был и нету. Ни дымки не осталось, ни следа — лишь сильно дрогнуло пламя свечи. Дрогнуло, но устояло. Велеслав, слушая гулко колотящееся сердце, тяжело дышал от гнева и, чего греха таить, испуга. Проклятый Завид! Через некоторое время — когда сердце вновь принялось стучать размеренно и спокойно — голова обрела способность думать.

Так, что же делать... Идти в ночь, чтоб столкнуться с такой же жутью? А, быть может, и с чем-то похлеще разгневанного духа? Нет уж, держи карман шире. Мужчина еще несколько раз глубоко вздохнул, окончательно успокаиваясь. Мысли все еще блуждали немного бестолково, наскакивая одна на другую.

Чтоб чем-то занять руки, Велеслав поднялся, чувствуя, как подрагивают ноги. Обошел стол, присел и вынул половицу. Вытащил свёрток внушительных размеров, положил на стол, раскрыл. В свете свечи блеснули склянки. Еще толком не осознав свое решение, он уже принялся собираться в путь. Это было чистым безумием, а Велеслав всегда славился своей рассудительностью и осторожностью. Это было на него не похоже. Но что-то влекло молодого вора за околицу да в лес. Какое-то неведомое предчувствие. А ему мужчина за годы ремесла научился верить.

К тому же, размер клада был слишком велик. Это возможность забыть про воровство навсегда... А значит, оно того стоит. Если идти вдоль леса, через овраг, то шансы есть. Главное — не заходить в лес, держать оберег при себе, и идти прямо сейчас. Говорят, чем ближе к рассвету, тем страшнее Велесова ночь. Мужчина на секунду прикрыл глаза, прислушиваясь к себе и принимая окончательное решение. Затем встал, сложил скарб в сумку, захватил кожух, задул свечу и вышел в ночь.

Первые петухи

Всё-таки паника нагнала ее. Железной рукой сдавила горло, не позволяя сделать вдох, заволокла глаза пеленой, и совершенно сбила с толку. Туман не заканчивался, раз за разом выкидывая Ясну на уже пройденную тропинку. Дорога была закольцована чарами тумана. Иногда из его глубины доносилось тихое хихиканье, заставляющее волосы на голове девушки шевелиться. Ужас не позволял мыслить, руки мелко дрожали, и только оберег приятным теплом согревал даже сквозь одежду. Он-то в итоге и вывел девушку из оцепенения.

Что бы сказал дед? Что это блуд шалит, заманивает, изматывает, чтоб доставить потом водяному на обед. А это значит что? Значит нужна полынь. Ясна выдохнула и залезла в сумку. Пришлось сделать над собой усилие — пальцы одеревенели и слушаться не желали. А вот и полынь. Девушка щедро сыпанула на дно яра сушёную пахучую травку и попятилась. В ту же секунду она обнаружила себя стоящей на краю оврага. Туман исчез, путь был свободен. Девушка сделала несколько вдохов и выдохов, успокаиваясь. Надо идти дальше. Где-то сбоку вновь хрустнула ветка. Ясна мельком взглянула туда, откуда шел звук, ожидая увидеть огоньки глаз... и вскрикнула от неожиданности: перед ней стоял молодой мужчина с темно-русыми волосами. Он хмурился, тяжело дышал и смотрел на Ясну так, словно она была привидением.

***

Велеслав еле ноги унес со двора. Не то, чтоб он не слышал о дворовиках, но увидеть своего же двойника с бессмысленным блуждающим и голодным взглядом было, мягко говоря, жутковато. Затем, уже ближе к лесу, он встретил старуху. Та протянула к нему костлявую руку и клацнула зубами:

— Где дитяяяя?— нараспев прохрипела она.

Велеслав не знал, нечисть это или заблудшая старая женщина ищет внука. Но он решил не выяснять этот вопрос и бесшумно метнулся за околицу. Он все ещё шел быстрым шагом, словно боясь, что старуха гонится за ним, когда у оврага увидел девушку. Тяжело дыша — то ли от быстрого шага, то ли от испуга, он настороженно и внимательно оглядывал незнакомку. Та отвечала ему таким же пристальным взглядом.

Белый сарафан со скромной вышивкой в темноте словно светился, кожух был распахнут на груди, а на голову был небрежно наброшен теплый платок. Светло-русые волосы заплетены в косу, а взгляд казался серьезным и настороженным. Настоящей она была или нет, но на мгновение Велеслав залюбовался глубокими серыми глазами и изящной тонкостью фигуры. Затем слегка тряхнул головой, сбрасывая с себя наваждение и спросил громко и четко:

— Кто ты? И что тебе надо? Девушка молча оглядывала вора с ног до головы, затем слегка кивнула сама себе и произнесла:

— Ты — человек.

— Я — да, — кивнул Велеслав,— а кто ты?

— Я тоже человек, — спокойно произнесла девушка. Голос у нее оказался тихим, но глубоким, каким-то проникновенным. Это тоже настораживало — а ну как он набрел на водяницу?

— А чем докажешь?

— Я не пытаюсь тебя съесть, заманить или околдовать, - ему казалось, или она чуть насмехается?

— Это пока, — Велеслав не собирался сдаваться. — Но если ты человек, что ты делаешь в лесу в такую ночь?

— Этот же вопрос я могу задать и тебе, - девушка чуть пожала плечами. Страха она не выказывала, но напряжение в ее тонкой фигурке чувствовалось очень хорошо.

— У меня дело с одним вредным духом.

— И у меня, — ответила девушка.

— Ну ладно, тогда разойдемся каждый по своим делам. И никто никого не ест?

Последняя фраза прозвучала вопросительно и, к неудовольствию мужчины, просительно. Эдак он до капища ни в жизни не дойдет, если даже такое милое видение его тревожит. Велеслав потихоньку обошел незнакомку, словно опасаясь, что та внезапно обернется какой-нибудь нечистью. Она следила за движениями мужчины с легкой тревогой, но и с затаенной улыбкой. Наконец вор отвернулся и шагнул в овраг, все еще прислушиваясь к звукам позади — если все же набросится, успеет отскочить в сторону.

— Ты тоже идёшь к капищу? — услышал он. Велеслав медленно обернулся.

— Возможно, — настороженно ответил он, — откуда ты знаешь?

— Просто так заходить в лес сейчас — бессмысленно и опасно, а капище — самое сильное место, где можно поговорить с любыми духами. Ты ведь сказал, что дело в духе. Я тоже иду туда. Кажется, нам в одну сторону и...

Она не договорила, замерев и прислушиваясь, а Велеслав принялся оценивающе разглядывать незнакомку. Вряд ли нечисть будет так долго разговаривать с жертвой. А попутчица не помешает. Да и было в этой девушке что-то, какая-то внутренняя сила, уверенность: чутье подсказывало вору, что незнакомка разбирается в духах и чарах получше, чем он сам. Мужчина открыл было рот, чтоб предложить идти вместе, как вдруг девушка, словно услышав то, что и ожидала, быстро открыла суму и стала в ней копаться. Вор насторожился.

— Что происходит? — настороженно спросил он.

— На, заткни уши,— сунув ему в руку два комочка ткани велела девушка, — да руками прижми покрепче.

— Зачем?

— Ты жить хочешь? Тогда делай, что велено.

С таким утверждением было не поспорить. Жить чертовски хотелось. Велеслав послушно заткнул уши, крепко прижал руками затычки и стал внимательно осматриваться. Его спутница также заткнула уши и продолжила копаться в сумке, нервно поглядывая кругом.

Вдруг Велеслав увидел сквозь деревья смутное движение. Приглядевшись, он ахнул: животные разных мастей спешили в одном направлении. Лоси, змеи, филины, косули, зайцы... Все неслись, не глядя ни друг на друга, ни вокруг, словно ведомые неслышным зовом. Велеслав перевел взгляд на девушку и вдруг увидел тень, вздымающуюся у нее за спиной. Не раздумывая ни секунды, он схватил ее за руки, дёрнул на себя, и они вместе упали на землю, почти на дно яра. Девушка удивлённо глянула на вора, а затем — за спину. Там, грозно возвышаясь над ними, стоял медведь. Он слегка покачался на задних лапах, затем резко опустился на все четыре и рванул в ту же сторону, что и все звери.

***

Они пролежали на земле ещё несколько минут, прежде чем Ясна поняла, что опасность миновала. Она аккуратно вытащила из ушей комочки ткани, прислушалась и дала знак своему спутнику. Тот освободил уши и спросил:

— Это что такое было? - он тяжело дышал.

— Горгония, — мрачно ответила Ясна. — Обычно у нас такие не водятся, но этой, видимо, очень уж приспичило.

— Горгония? Это та самая, у которой брачный зов?

— Ага, она, голубушка. Все самцы ушли, вряд ли кто выживет. Она, скорее всего, неподалеку, надо быть начеку. Даже меня может зацепить, хотя обычно ее интересует только мужское начало.

— Мда... Пожалуй, вместе и впрямь будет безопаснее, — произнес мужчина. — Как тебя зовут?

— Ясна, — представилась девушка после короткого колебания.

Называть свое имя было опрометчиво, но что-то ей подсказывало, что незнакомец не опасен. Уж не опасней того, что поджидало их в лесу. Тот немного помолчал, глядя на девушку, потом произнес:

— А меня прозвали Ирбисом, — наконец сказал он.

Ясна хмыкнула: настоящее имя ей не доверили. Что ж, это право Ирбиса. Она кивнула и спросила:

— Ты вор?

— Почему ты так решила? — слегка нахмурился мужчина.

— Ирбисы славятся своей бесшумностью и умением прятаться. Говорят, в горах они полностью сливаются по цвету с тем, что их окружает... Очень полезное умение для вора. К тому же, мне говорили, что такие прозвания часто дают лучшим ворам. Спутник ее казался растерянным и польщенным одновременно. Наконец он, словно нехотя, подтвердил:

— Да, я вор. А ты ведунья?

— Не совсем, — уклончиво ответила Ясна. — Но про нечисть знаю немало. И, как я уже сказала, тоже иду к капищу. Мужчина кивнул.

— Тогда надо продолжать путь.

Они немного ещё помолчали и медленно двинулись вдоль леса. Ясна обнаружила, что ей стало чуть спокойней — теперь не одна, пусть и рядом с вором. А все же поповадней, особенно в такое время.

Хоть внутри и плескалась едкая тревога, девушка все же не могла не любоваться лесом. Поздняя осень так ему шла: налитая, сочная рябина чернела в темноте ночи, лиственный ковер под ногами напоминал о приближающихся холодах. А в вышине сверкали звезды. Ясна вдыхала свежий воздух с упоением, наслаждаясь временным затишьем — никого из нечисти не было слышно. Можно немного выдохнуть. Она заметила, что ее спутник на природу не глядел. Ирбис украдкой поглядывал на Ясну, словно какой-то вопрос вертелся у него на языке. Очень скоро он не выдержал и спросил:

— И что ты забыла в лесу в эту ночь? К какому духу идешь?

— Это мое дело,— беззлобно произнесла девушка. — Я же не спрашиваю тебя, что ты тут делаешь.

— Меня заставили.

— Я тоже не совсем добровольно сюда пришла,— пожала плечами девушка.

По спине пробежал холодок, и Ясна остановилась. Она вдруг почувствовала чье-то присутствие. Ирбис глянул на нее и тоже напрягся, окидывая цепким взглядом местность вокруг. Мгновение они стояли молча, глядя то вокруг, то друг на друга.

Внезапно вор резко нагнулся и проворно вытащил из травы, мимо которой они шли, шипящий, извивающийся черный клубок. Мелькнули когти, и по руке мужчины заструилась кровь. Он дернулся, но руку не разжал.

— Да это же коловерши,— удивлённо протянула Ясна.

Ирбис побыстрее и как можно осторожнее опустил существо на землю: с этими домашними духами ссориться было опасно.

— Ты чей? - спросил мужчина, чуть встряхивая вновь раненой рукой. Свежие царапины пришлись аккурат поверх шрамов.— Ее, — буркнул коловерши, кивнув на Ясну.

Он принялся демонстративно вылизывать черную шерсть, злобно косясь на схватившего его мужчину. Ирбис заметно поежился — взгляд у духа был не особо добрым.

Он имел вид огромного черного кота, только вот лапы были уж слишком длинные, да морда очень напоминала человеческое лицо. Зеленые глаза, казалось, светятся в темноте, а всклокоченный хвост так и ходил ходуном.

— Так это ты шел за мной все это время? — спросила Ясна, присаживаясь на корточки рядом с котом.

— Я, — буркнул тот. — Предупредить тебя хотел.

— Отчего же дома не предупредил?

— Попробуй, вылези при твоей тётке, — мрачно заявил коловерши,— всех запугала. Домовой уже который месяц носа не кажет, того и гляди некошным станет! Банника когда в последний раз видала, а? То-то же!

Это правда, тетка Ясны держала в ежовых рукавицах всех духов. А уж после того, как начала работать порча, она и вовсе разошлась: никаких подношений домашней нечисти оставлять не разрешала, принялась насвистывать песенки, зная, как этого терпеть не может домовой. И раз в седмицу окуривала углы дома смородиновым табаком.

— Работаешь тут, работаешь,— продолжал жаловаться кот, - а благодарности никакой... С начала ночи маковой росинки во рту не было!

И он выжидательно глянул на Ясну. Та быстро сообразила, к чему клонит дух и принялась копаться в сумке. Но она так волновалась из-за путешествия, что не взяла ничего съестного... Что же делать, коловерши зол на тётку, голоден и обижен. Он без подношения и слова не вымолвит. Она в растерянности глянула на Ирбиса. Тот вздохнул и достал из своей сумы ржаную лепешку:

— На вот, подкрепись. Кот презрительно сморщил нос, принюхиваясь. Слегка тронул угощение лапой и вдруг — раз! — смел лепешку в одно мгновение! Была и нету. Довольно почавкав, он заявил:

— Сойдёт. Хотя Ясна повкуснее готовит. Что ж, духи-хранители просили передать тебе: то, что ты увидишь на капище — морок. Чем ярче будет картинка, тем меньше в ней истины. Ясна нахмурилась, обдумывая послание. И хоть оно лишь прибавило тревоги, девушка промолвила:

— Спасибо тебе большое, коловерши, — она аккуратно тронула его ушастую голову. Тот тихонько муркнул и глянул на Ирбиса:

— У тебя ещё лепешечки не найдется?.. Тот хмыкнул и достал ещё порцию угощения из сумки.

— А для меня предупреждение тоже верно? Мне тоже глазам не верить? Коловерши хитро глянул на мужчину, проглотил лепешку и в мгновение ока вскочил на дерево неподалеку.

— Об этом лучше спросить у твоего коловерши! С этими словами он исчез — только хвост мелькнул в темноте. Но вдруг раздался хитрый голосок:

— Вот только твой дружок тебя в ловушку заманивает. Поддашься — и пропала твоя головушка...

Путь

Получив предсказание, Велеслав — совсем, как Ясна давеча – нахмурился. Коловерши был хоть и вреден, да прав. Он и сам чувствовал, что Завид обманывает его, и получив подтверждение своей догадки, мужчина лишь расстроился. Ведь это мало что меняло – отступать не хотелось, тем более, что и духа можно было перехитрить, просто нужно оставаться начеку. Уж слишком большой куш был на кону, чтоб просто так отказываться. Он глянул на Ясну, которая тоже была погружена в свои мысли:

— Идём, ночь не такая уж и длинная, надо успеть до третьих петухов. Его спутница задумчиво кивнула, и они вновь двинулись в путь.

— У тебя кровь, — тихо произнесла девушка.

— Царапина, — отмахнулся Велеслав.

— Когти коловерши могут быть ядовиты. Он был голоден и зол, лучше перевязать.

— Некогда нам останавливаться по пустякам.

— А если загноится? Да и не к чему с открытой раной по лесу ходить в такую ночь.

Велеслав нехотя остановился, протягивая девушке раненую руку. В последнее время именно этой его конечности много доставалось: ещё свежи были шрамы от последнего приключения, в котором эта же рука угодила в ловушку-капкан. Ясна достала из сумки траву, тканевый бинт. Она осторожно и быстро ощупала ранку, задев при этом свежие шрамы. Велеслав вздрогнул от прикосновения: пальцы у девушки были горячими, но очень осторожными и ловкими. Она наскоро вытерла кровь, разложила травку поверх свежей и старой раны, а затем перебинтовала руку. После этого она положила свою ладошку сверху на бинт и быстро что-то зашептала.

По руке заструилась приятное тепло, и Велеславу захотелось накрыть своей ладонью руку девушки — настолько приятным было это чувство. Наконец Ясна закончила и молча продолжила путь. Вор пошел следом.

— Так ты знахарка?

— Не совсем, но к этому у меня больше способностей, чем к колдовству. Мне нравятся травы, нравится врачевать, затягивать раны, помогать...

Девушка тихонько улыбалась. Велеслав опять залюбовался ею. Такая юная, но такая цельная. Строгая и ясная — словно озаботилась когда-то отвечать за данное ей имя.

— Да кто же все-таки отпустил тебя в лес?— опять задал он вопрос. — Да ещё совсем одну. Это же Велесова ночь!

Коловерши упоминал тетку, и, судя по ее отношению к домашним духам, особой добротой та не отличалась. Но должны же быть у знахарки родители, друзья, жених в конце концов.

— Так нужно было, — Ясна вновь стала серьезной.— Никто кроме меня не смог бы этого сделать.

— И не страшно тебе?

— А тебе? — запальчиво спросила девушка.

«А ведь и правда боится», - понял вор.

— Страшно, — честно признался Велеслав, — очень. Но я и половины всех этих тварей не знаю, а тебе должно быть совсем жутко, коль ты в них разбираешься, знаешь, на что они способны... Какой же смелостью надо обладать, чтоб выйти за околицу, зная что именно тебя ждёт.

Ясна молчала, изредка кидая косые взгляды на спутника. Казалось, она хочет что-то сказать, хочет — но не решается. Велеслав, чувствуя, что надо просто подождать, тоже шел молча. Наконец девушка произнесла:

— Мой дед попросил прийти на капище. Он был волхвом и может помочь снять порчу, которая висит над всей нашей семьей после его гибели... Начиналось все с обычной недоли, а сейчас теткины дети болеют уже вторую седмицу, все разваливается, мы не можем спокойно жить... Я должна была попытаться.

— А кто наложил порчу?

— Один ведьмак. Дед враждовал с ним, и тот решил навредить. Заколдовал деда так, чтоб после его гибели страдали мы...— голос Ясны сорвался, глаза заблестели. — Будто мы и так недостаточно страдаем из-за его гибели. Велеслав нахмурился, наблюдая за девушкой.

— Мне очень жаль. Та кивнула и отвернулась, быстрым движением вытирая выступившие слезы.

— Меня зовут Велеслав, — вдруг произнес он, — это мое настоящее имя. Ясна обернулась, удивлённо глядя на него своими внимательными серыми глазами. От слез они казались больше.

— Ну а что скрывать, — ворчливо произнес Велеслав, — есть меня ты вроде как не собираешься... Девушка улыбнулась.

— Нет, конечно! Велеслав поймал себя на мысли, что улыбка у девушки необычайно красивая: Ясна была так серьезна с момента их встречи, а улыбка словно озарила лицо изнутри. Он улыбнулся в ответ, дивясь тому, как странно эта колдовская ночь действует на него. Дальше они шли в молчании — каждый думал свою думу. Велеслав размышлял о словах коловерши и о схроне. Где же Завид спрятал клад? За последнее время он проверил все места, которые только могли прийти на ум напарнику. Все были пусты. Если б он нашел его, то смог бы начать совсем другую жизнь...

***

Ну а Ясна думала о дедушке. Она и тосковала и сердилась на него за несдержанность, из-за которой нынче должны была страдать вся семья. Но более прочего Ясна чувствовала одиночество — без деда в семье она была чужой. Странно, но почему-то после того, как она рассказала все Велеславу, тугой комок внутри словно ослаб, и дышать стало проще. В конце концов, Лучезар любил внучку, и не стал бы подвергать ее излишней опасности. Она дойдет до капища и снимет порчу с семьи! Тем более, что теперь она не одна.

Ясна украдкой глянула на Велеслава. Как странно нынешняя ночь влияет на нее - открыться первому встречному совсем не в характере девушки. Интересно, что бы сказала тетка, если б узнала, что она путешествует в компании вора. Ясна улыбнулась, представив выражение лица тётушки и все слова, которые излились бы из ее вечно недовольно искривленного рта.

Очнувшись от своих мыслей, девушка увидела, что они проходят мимо поля с колосками озимой ржи. А значит, скоро придется зайти в лес, а там и до капища недалеко. Ясна приободрилась.

«А ведь все не так и страшно оказа...» - додумать мысль она не успела, внезапно почувствовав, как кто-то крепко схватил ее за ногу и дёрнул вниз. Девушка закричала, отбиваясь от неведомого нападающего. Кто бы это ни был, он обладал адской силой и острым когтями. Ясна снова закричала, почувствовав, как они вспарывают кожу на ноге. Вдруг хватка ослабла, и она смогла выдернуть ногу. Отскочив в сторону, она выхватила небольшой кинжал из-за пояса и развернулась к нападавшему. Но она увидела только клубок из двух тел — это Велеслав боролся с неведомым и очень сильным существом. Мелькнули когти, потом косматая голова.

— Росомаха, — изумлённо прошептала девушка.— Так, думай, вспоминай... Боль в ноге отвлекала, страх подбирался к самому горлу,но Ясна велела себе отбросить все и соображать.

– Полынь, излюдин, металл... все не то... Огонь!

Она быстро вытащила из сумки огниво и стала высекать огонь, нервно поглядывая на дерущихся. Росомаха явно брал верх, что и неудивительно. Эта тварь обладала недюжинной силой, и сейчас пыталась добыть себе поздний ужин. Наконец Ясна запалила ветку и подскочила на подмогу к вору. Тот постарался отскочить в сторону, но росомаха вцепился в него когтями намертво, используя его тело, как щит от огня.

Ясна в отчаянии махнула веткой, охваченной пламенем, и рожь вокруг вспыхнула моментально. Росомаха издал визг и выпустил Велеслава. Вор перекатился по земле, вскочил, схватил Ясну за руку и бросился прочь. Они бежали так быстро, как только могли. Девушка всё ещё держала в руках горящую ветку.

— Все, стой, подожди, — запыхавшись пробормотала она через некоторое время. — Мы убежали, он не пойдет за нами. Они остановились у самой кромки леса, тяжело дыша. Ясна глянула на Велеслава в свете огня и ахнула: он был весь в крови. Тот перехватил взгляд девушки:

— Это не вся моя, — прохрипел он.

— Надо тебя перевязать.

— А если он...

— Он не пойдет за нами, росомахи охотятся только рядом с убежищем. К тому же, нам скоро придется зайти в лес. Надо обработать раны — живая кровь для некоторых созданий в эту ночь как призыв к трапезе...

Они уселись около молодой березы, наскоро сложили небольшой костер. Ясна обвела вокруг них соляной круг и занялась врачеванием. Сначала промыла раны заговоренной водой, а затем достала бинты и мешочек с травой.

— Это излюдин, — проговорила она, наскоро бинтуя свою ногу, — будет немного жечь, зато сил прибавится. Впереди самая опасная часть пути. Я берегла ее на крайний случай.

— Тогда, может, не надо? — медленно проговорил Велеслав, все еще тяжело дыша. — Кто знает, что ещё нас ждёт?

— Я оставлю немного, — согласилась Ясна. Она аккуратно втирала порошок из излюдина в рассеченную кожу вора. Тот только морщился от боли, но молчал. Он явно не мог отойти от схватки с нечистью. И немудрено – Ясне казалось, что сбываются старые кошмары. Одно дело слушать сказы, да страшилки про Велесову ночь. Совсем иное — оказаться в самой ее гуще.

— Ты мне жизнь спас, — вдруг тихо поговорила девушка. — Спасибо...

Она даже не успела до конца подумать эту мысль, а слова уже вырвались сами собой. Задумчивая, растерянная и отчего-то засмущавшаяся, знахарка чувствовала на себе взгляд вора, но боялась поднимать голову. Велеслав молчал. Наконец Ясна не выдержала и, закрепив последний бинт, посмотрела на спутника. Тот сидел, уставившись в одну точку. Взор его девушке очень не понравился. Ей нечасто доводилось видеть околдованных людей, но она могла поклясться, что сейчас мужчина выглядел именно таким. Неужели дело в ранах от росомахи? Девушка принялась вспоминать все, что знала о нем.

— Велеслав,— прошептала она, тронув его за руку,— что с тобой?

Мужчина не отзывался. Казалось, он слышал что-то, доступное только ему. Он очень медленно встал и прислушался. Ясна тоже вскочила, уже не на шутку испуганная.

— Велеслав, слышишь меня? Ответь, это я, Ясна. Послушай меня, посмотри на меня! — в отчаянии бормотал девушка, понимая, что творится неладное.

Она уже без всякой осторожности трясла своего спутника за плечи. Но он оставался совершенно безучастным. Внезапно он резко дернулся и пошёл в лес. Ясна, охнув, кинулась за ним. Она пыталась повиснуть на нем, задержать, но куда там! Он с лёгкостью продвигался вперёд, словно и не замечая усилий девушки. Наконец впереди показалось болото. Оно заросло ряской, которая едва колыхалась на ветру. В неверном свете луны и звезд вода казалась черной, а не зеленой. От болота так и веяло колдовством. Ясне стало нехорошо.

— Велеслав, нет! — крикнула она, отчаянно пытаясь удержать спутника на берегу. Тот с лёгкостью отбросил знахарку в сторону — словно пушинку, и в мгновение ока нырнул в грязное болото. Ясна, обмершая от ужаса, увидела, как черные воды смыкаются над головой вора.

Вторые петухи

Темнота, тишина и сладостный голос, который звал только его, его одного. Хотелось забыться, раствориться в этом голосе и остаться с ним навсегда в темноте. Он помнил только зов, чарующий зов и как он шел, повинуясь ему. А затем — долгожданная встреча! Чьи-то руки обвили шею, губы жадно прикоснулись к губам, и он окончательно стал засыпать, растворяясь в сладкой неге...

И вдруг жуткий запах разложения и гнили ударил в нос. Он тряхнул головой, пытаясь удержать внимание на зове. Нет, снова этот смард. До чего гадко... Вдруг стало мокро. Он с удивлением понял, что находится под водой, а руки, обвивающие его больше не ласковы: они требовательно сжимают шею, впиваются в кожу, и воздуха все меньше...

Забилось, словно горлица в силках, сердце, и кровь забурлила в жилах. В то же мгновение вернулось зрение, но все, что можно было разглядеть, это мутная зелёная жижа перед глазами и такие же зелёные, жуткие руки, впившиеся в него. Тело задергалось, еще не вполне скинув с себя липкие путы морока. Вдруг мелькнуло что-то блестящее, отливающее металлом. Рррраз — и руки разжались! Кто-то потянул его наверх, и Велеслав вынырнул, закашлялся, захрипел. Явь обрушилась на него разом: звуки ночного леса, запахи мокрой листвы и такая глубокая, красивая темнота, что после болотной зелени она казалась отдыхом для глаз.

Его била дрожь.

— Все-все, тише...— раздался рядом дрожащий голос Ясны. — Давай же, помоги мне, надо вылезти из этого болота, пока другие водяницы не приплыли.

Он наконец опомнился и понял, что они вместе стоят по колено в воде, и хрупкая девушка отчаянно пытается тащить его на берег. Кое-как они выползли на сушу и, не сговариваясь, почти на четвереньках поползли от страшного омута подальше. Наконец, путники оказались все у той же березы, рядом с костром. Огонь весело трещал, освещая все вокруг приятным мягким светом. Велеслав, дрожа всем телом, глянул на Ясну. Ту, казалось, покинули последние силы. Она тоже вся тряслась, все ещё сжимая в руке окровавленный кинжал. Вся одежда ее была в тине, даже волосы отливали зеленью. А по щекам безостановочно текли ручейки слез.

Велеслав подвинулся к девушке, мягко разжал ее руку и вынул нож. Затем крепко обхватил ее за плечи, поглаживая по голове. Взял с земли кожух, который оставался у костра и от того был сух, и закутал свою спутницу. После этого Ясна зарыдала уже в голос. Весь ужас пережитого: топь, смрадное дыхание смерти, вязкая жижа и жуткая, беспощадная нечисть,— все это разом обрушилось на девушку.

— Тише, тише,— приговаривал Велеслав,— все позади, успокойся. Через некоторое время это заклинание сработало. Ясна затихла, затем мягко отстранилась, не глядя на Велеслава.

— Ты меня спасла, — медленно проговорил он, словно сам до конца в это не верил, – нырнула за мной в это... в эту страшную топь.

— Никогда еще так быстро не отдавала долг, — устало улыбнулась Ясна. — Но раны придется обрабатывать заново. Кто знает, что в этом болоте дурацком было. Давай я...

Она потрясённо замолчала, когда Велеслав вновь привлек ее к себе, крепко обняв.

— Спасибо, Ясна, — выдохнул он.

И девушке вдруг отчаянно захотелось посидеть так подольше — пусть кто-то другой дойдет до капища, поговорит с дедом, снимет порчу. А ей и тут хорошо: тепло, уютно и безопасно. Они сидели, обнявшись, как вдруг услышали тихое, зловещее хихиканье. Ясна отстранилась и огляделась. Вокруг них плотной стеной висел туман.

— Опять блуд, — покачала она головой,— нужна полынь.

— У меня есть, — кивнул Велеслав и полез в сумку.

И в то же мгновение из тумана вынырнула старуха с огромными зубами. Глаза ее безумно вращались, пасть осклабилась в страшной усмешке, крючковатые пальцы потянулись к Ясне и Велеславу. Оба вскрикнули и вскочили на ноги, выхватывая оружие. Но старуха вдруг словно наткнулась на невидимую стену и злобно зашипела.

— Соль, — тихо проговорил Велеслав, догадавшись, что остановило нечисть. Она тем временем неистово билась о невидимую глазу преграду. С каждым толчком ее глаза разгорались все сильнее.

— Отчего она так озверела? Я встречал ее раньше, когда вышел из дома, но она была гораздо спокойнее...

— Чем дольше длится ночь, тем страшнее. Вся нечисть начинает сходить с ума. Нужно уходить.

— Как? Выйдем за пределы круга, она набросится.

— Для начала, давай полынь, уберем туман.

Велеслав достал из сумы мешочек. Что-то звякнуло. Банки с зельем... Использовать сейчас? Это было самое сильное оружие в его арсенале. Оба зелья изготовил знакомый колдун, содрал кучу золотых за эту работу. Мужчина посмотрел на Ясну, которая щедро рассыпала полынь вокруг них, на жуткую старуху, которая продолжала упорно биться о соляную преграду, на весело потрескивающий огонь... Огонь! Ну конечно! Если уж росомаха испугался огня, то бабульку он точно остановит. Велеслав оторвал у березы приличный сук, обмотал его тряпкой и сунул в костер.

— Отличная мысль,— похвалила Ясна.

Она уже разбросала полынь и теперь что-то быстро бормотала. Туман потихоньку уходил.

— Надо бежать в лес, — решительно произнесла она.— У нас будет не так много времени. Заговор остановит богинку, но не очень надолго.

— Где дитяяяя?— прошипела старуха, скалясь и пытаясь дотянуться до Ясны. Велеслав перехватил покрепче факел, накинул на плечи девушки кожух, взял Ясну за руку и скомандовал:

— Бежим!

И они побежали — так быстро, как только могли. Ветер свистел в ушах, огонь беспокойно трепыхался, норовя погаснуть. Сначала Ясне показалось, что им удалось обмануть злобную старуху, но тут сзади послышался треск сучьев, тяжёлое хриплое дыхание и топот ног.

— Отдай дитяяяяя,— захрипела богинка.

Она стремительно их нагоняла. Ещё секунда и костлявые руки вцепились бы Ясне в волосы. Но тут Велеслав резко остановился и развернулся вместе с горящим факелом к нечисти. Во вторую руку он взял кинжал и принялся наступать на старуху, тесня ее назад. Та хрипела, шипела, но отступала. Ясна тем временем оглядывала лес в поисках убежища. Что это серебрится там в темноте? Ручей! Нечисть не сможет его перейти.

— Велеслав, бежим!— крикнула она.— Там ручей!

Мужчина, не задавая лишних вопросов, махнул напоследок горящей веткой прям перед носом у богинки и рванул к ручью. Запыхавшись, они добежали до воды, в мгновение ока перемахнули ручеек и, не сговариваясь, оглянулись. Богинка была вне себя. Она подошла вплотную к ручью и тихо рычала, сжимая и разжимая костлявые руки. Глаза горели такой неистовой злобой, что Ясна отвела взгляд, не в силах смотреть.

— Идем, надо отойти подальше, а то она так и не угомонится,— проговорил Велеслав.

Они зашли поглубже в чашу, стараясь придерживаться знакомого направления. До капища оставалось всего ничего. Лес сомкнулся вокруг них, окружая со всех сторон изломанными голыми ветками. Было и страшно и спокойно разом — словно тут нечисть не смогла бы их достать, но сам лес тоже ощущался живым. А его намерения были неизвестны. Поможет ли он путникам или заманит их вглубь, навсегда забрав молодые жизни?..

Наконец злобные хрипы и вопли старухи остались позади. Путники остановились.

— Вот это приключение, — нервно усмехнулся Велеслав, стуча зубами от холода.

Пока они бежали, он совсем забыл, что оба вымокли до нитки. На волосах Ясны к тому же, все еще висела тина, делая ее похожей на русалку.

— Если я выживу этой ночью, то все последующие Велесовы ночи я буду спать, клянусь всеми богами. Ни шагу за порог!

Но Ясна не ответила. Она, не отрываясь, смотрела на грудь вора. Тот недоуменно перевел взгляд туда же и увидел, что при беге из-под рубахи выскочил его оберег. Велеслав нахмурился, уже зная, что сейчас будет.

— Твой оберег — волк?— настороженно спросила Ясна.

— Да, — кивнул мужчина.

Он привык к такому. Волк считался не только сильным и справедливым, но и хитрым, изворотливым и не совсем честным животным. В тех кругах, в которых обычно вращался вор, эти качества внушали скорее уважение и здоровую опаску. Но обычные люди не верили ему, если видели оберег. По этой причине Велеслав старался лишний раз не открывать его никому. Но перед своим страшным походом конечно же, надел – истинные обереги обладали недюжинной силой, а пренебрегать таким заступничеством было бы глупо.

Ясна молчала. Как истинная внучка волхва, она знала, что обереги значат гораздо больше, нежели принято считать. Это внутренняя, глубинная суть человека. Если оберег не подходит да внутренней сущности претит, то не будет работать. Вот почему дед отказался делать для внучки подвеску с коровой или турицей. Это было бы просто украшением.

Но вот волк... Это очень опасный оберег. У ведьмака, который наложил порчу на Лучезара, оберегом служила волчья голова из металла. Ясна взглянула Велеславу в глаза. Тот не отвел взгляд, спокойно и с вызовом глядя на девушку. Но ведь он спас ее. Это важнее. Да и навряд ли сейчас стоит с этим разбираться. Девушка подивилась, как сильны бывают привычные суждения, раз даже в темном лесу, полном недружественной нечисти, с единственным живым человеком рядом, Ясна озаботилась подобным знаком

— Это... интересно,— наконец произнесла она.

Велеслав опустил взгляд. Странно, но он почувствовал легкость, словно показал что-то потаенное, что устал скрывать.

— Мне дали его уже после того, как я стал вором. Я из богатой семьи, но их жизнь, их уклад никогда мне не нравились, мне хотелось совершенно другого. Не могу сказать, что мечтал быть именно вором, но это у меня чертовски хорошо получается...

— А что за оберег был у тебя раньше? - спросила Ясна.

Продолжать беседу было проще — так можно было легко увидеть за тревожным знаком живого человека.

— Петух,— криво усмехнулся Велеслав.— Родителей предупреждали, что это не мой знак, но они и слышать ничего не хотели про волка. Потом, когда они отреклись от меня, я получил новый оберег. И он... работает, — с усилием проговорил Велеслав, словно окончательно сознаваясь в чем-то недостойном.

— Родители от тебя отреклись? — с грустью переспросила Ясна.

— Их можно понять,— пожал плечами мужчина, — я сам виноват. Ясна помолчала, затем произнесла, осторожно подбирая слова:

— Как кто-то может нести вину за свою природу? Волк— очень сильный знак. Он непростой, в нем есть как чёрное, так и белое. Но в конечном итоге, это чистая сила. А уж как ею распорядиться — это только твое решение. Велеслав чуть хмурился, слушая девушку, затем глубоко вздохнул и улыбнулся.

— Спасибо.

— Ты ведь спас мне жизнь, этого я никогда не забуду, — добавила она.

— Ну тут мы квиты, — ещё шире улыбнулся вор.

Боги, да что за ночь такая? Вокруг бедлам, наверняка уже пропели первые петухи, а они стоят в чаще леса да беседы ведут. Велеслав с удивлением понял, что чувствует лёгкость и, пожалуй, свободу. Слова Ясны тронули за живое: ведь только он волен выбирать сторону.

— Вы долго тут болтать-то будете?— вдруг раздался прямо над путниками старческий голос.

Оба подпрыгнул от неожиданности, Велеслав покрепче перехватил догорающую ветку, но ни он, ни Ясна никого перед собой не увидели. Они заозирались, а голос продолжил:

— Ночь не бесконечная, до капища ещё добраться надо, а они болтают.

Тут уже Ясна с Велеславом, не сговариваясь, подняли головы. Над ними возвышался высокий, как жердь, белый старик с длинной бородой. Он лукаво щурился, благодушно глядел на них, слегка поглаживая бороду.

— Вы... вы — Праведник?— изумлённо выдохнула Ясна и поспешно поклонилась.

— А как же, я и есть,— довольно прищурившись, проговорил дед.

Велеслав молча последовал примеру девушки. Кто такой Праведник он не знал, но обижать волшебных существ себе дороже, особенно тех, кто не рвался их жрать, тянуть на дно болота или выкалывать глаза длинными когтистыми пальцами.

— Вот это да...— потрясённо проговорила Ясна, подходя ближе.

Праведник чуть наклонился вперед, с опаской поглядывая на огонь в руках Велеслава. Тот понял намек и отвел ветку чуть дальше. Надо бы взять другую, это уже вон догорела почти.

— Так, долго я вам помогать не смогу, — деловито поговорил тем временем дед, — вы не представляете, как много людей блуждают в лесу в Велесову ночь, за всеми не уследишь, вы еще не самые пропащие. А сейчас слушайте внимательно. Во-первых, выверните одежду наизнанку и переобуйтесь: правый башмак на левую ногу, левый — на правую.

— Зачем? — удивился Велеслав.

— Чтобы Леший принял вас за своих и препятствий не чинил, да мороками голову не дурил. Он создание-то в общем не злое, но напакостить может — просто из озорства. Во-вторых, в воду больше ни ногой! Не вздумайте даже палец помочить в лесной воде: озеро ли будет перед вами, пруд или лужа.

— Водяной? — испуганно прошептала Ясна. И пояснила для Велеслава: — Когда я вытащила тебя из лап водяницы, он наверняка осерчал на нас обоих. Ты выскользнул из его ловушки, а я лишила его добычи.

— Вот именно,— кивнул Праведник, — дотронетесь до воды — тут же вас заграбастает али прислужников кликнет. Все одно добра вам это не сулит. И последний совет.

Старик присел на корточки и нагнулся как можно ниже. Велеслав с Ясной тоже потянулись ближе к неожиданному помощнику. Вокруг звенела тишина — в чаще даже ночные звери молчали в эту колдовскую ночь. Праведник сказал тихо, но веско:

— Возле капища все — ложь да морок. Тебя, дитя, - обратился он к Ясне, - будут пугать и отваживать, такова воля ведьмака— чтоб ты не добралась до духа деда. Для того, чтоб понять где правда, а где морок, тебе понадобятся чужие глаза,— он ласково улыбнулся Велеславу. - Ну а теперь ступайте. Не слишком бойтесь, но и не забывайтесь. Ночь тьмой будет полна перед самым рассветом: чем больше жути, тем скорее запоют третьи петухи.

С этими словами, даже не дав ошеломленным путникам дать ответ или поблагодарить за помощь, Праведник вскочил на ноги и резво — даром, что седой старик — зашагал в самую чащу леса.

Ясна с Велеславом молча смотрели ему вслед. Каждый чувствовал — остался последний рубеж. Ясна прикидывала, сколько еще есть время до третьих петухов, Велеслав все еще удивлялся, до чего странной была эта ночь.

— Вот это да, я и не думал, что в Велесов праздник можно встретить кого-то, кто хочет помочь, а не убить, — наконец протянул вор.

— Праведник— это легенда, сказ... Он помогает путникам и выводит их на верную дорогу. Даже дед не встречал его ни разу! Это так удивительно,— заулыбалась Ясна, - нам очень повезло.

Она глянула на Велеслава, который с удовольствием смотрел на ее радостное лицо, и тут же смущенно опустила взгляд.

— Отчего бы тебе не улыбаться почаще, — предложил он.

— Если мы сегодня выживем, я обещаю улыбаться не реже трёх раз в день, — пообещала девушка, пряча смущение, — а теперь давай переоденемся, как велел Праведник. Мороков Лешего нам и впрямь не нужно, без того забот хватает.

Третьи петухи

После того, как они выполнили указания деда (идти было не очень удобно), то не медля ни мгновения двинулись в сторону капища. Велеслав все думал, как же они убегать будут в таком странном виде, ведь неудобно же. Но возражать не возражал. Его временами нагонял страх от собственного безрассудства — лишь благодаря Ясне, которая с уверенностью разбиралась во всех этих духах и созданиях, он понял, как сильно оплошал отправившись в чащу таким неучем.

Ясна тоже поглядывала по сторонам, чутко прислушиваясь — да только единственными звуками был звук их шагов. Живой лес по-прежнему молчал.

Самое странное, что на пути им больше не встретилось ни одного живого или мертвого существа. Лишь раз Велеслав разглядел между деревьями два светящихся холмика, и девушка пояснила, что это уши земляной кошки, которая вылезла из-под земли немного подышать. Шутка ли — жить все время под землёй, да охранять чужие клады! Но земляная кошка была им не опасна, а больше вокруг никого не было.

И это затишье очень тревожило обоих — не сговариваясь, они шли все быстрее и ближе жались друг к другу в черноте осенней ночи. Ясна раздумывала о совете Праведника про чужие глаза, а Велеслав лишь крепче сжимал кинжал, да свежую ветку, которую надо было поджечь на подхоже к капищу. Вскоре впереди показался ельник. Ясна остановилась, чуть смущенно глядя на своего спутника. Вор развернулся к ней, уже зная, о чем попросит девушка.

— Велеслав, — тихо поговорила она, — помнишь, Праведник говорил про чужие глаза? Я понимаю, что ты не обязан мне помогать, и знаю, что у тебя своя встреча тут, но я боюсь, что не справлюсь одна. Помоги мне, пожалуйста.

Смотрела прямо, хоть и видно было, что просьба о помощи далась непросто. Прямота девушки, ее честность очень понравились вору. Он чуть улыбнулся, понимая, что должен подумать — ведь у него и правда было важное дело. Но также он понимал, что должен согласиться. Во-первых, это подсказывало чутье, а чутью Велеслав верил. Во-вторых, бросать Ясну сейчас, когда они подошли так близко, ему не хотелось. Он никогда особо не считал себя благородным человеком и поступал по-всякому, часто заботясь лишь о собственной выгоде. Но сейчас, в этом лесу, среди всего того, что уже произошло и должно было случиться, мужчина не в силах был оставить Ясну, понимая, что в одиночку, скорее всего. Она сгинет на капище.

— В таком случае,— деловито произнес он, принимая окончательное решение, — будешь улыбаться не три, а четыре раза в день. Ясна тихонько рассмеялась.

— Каков я, а? Удалец, - похвастал Велеслав. Ему хотелось, чтоб его спутница не чувствовала смущение, и он попытался шутить.

– Еще какой, - покачала Ясна головой, продолжая улыбаться, - и я очень тебе благодарна. Даю слово: как разберусь с зароком дедушки, непременно помогу и тебе.

– Благодарю, - преувеличенно степенно кивнул вор, - все ж таки эта ночь нас и правда вынудила сплотиться.

– Да, - чуть задумчиво протянула девушка, – но все же и твоего вредного духа надо будет отыскать. Я вовсе не хочу, чтоб вся эта ночь была для тебя зря.

– Вот уж тут я с тобой согласен — зазря такое вынести было бы обидно, - ухмыльнулся мужчина, — но мне же все одно нужно взойти на капище, заодно и присмотрюсь, пока тебе помогаю. Коловерши ведь был прав — Завид заманивает меня в ловушку, я сам это чую. И если будет время осмотреться, это мне только на руку. Ясна кивнула, протянула Велеславу руку и тот ее крепко пожал. Договор между недавними незнакомцами был заключен. Девушка достала огниво, собираясь поджечь ветку, чтоб сделать пламенник, но, не утерпев, спросила:

— Что же вы с Завидом не поделили?

— Он должен рассказать мне, где хранится наш с ним клад,— пожал плечами Велеслав. — Но чем дальше мы пробирались в лес, тем отчетливее мое предчувствие: ничегошеньки он мне не расскажет.

Ясна промолчала, дав себе внутренний зарок помочь Велеславу, если они останутся живы. Ей все не давали покоя уши земляной кошки, но додумать мысль не давал страх, постепенно, словно яд, проникающий в душу девушки. Ей даже смотреть в сторону ельника было жутко. Чтоб хоть чем-то занять руки и мысли, она принялась высекать огонь.

Велеслав же размышлял о своем неожиданном благородстве. Оно было ему вновинку, и потому вызывало подозрения. Но для себя вор рассудил так: в одиночку на капище соваться глупо, он и половины нечисти не знает, что может вылезти. Обратно тоже не пойдешь один, а вот если силы объединить, то может выйти толк. Были и другие причины, по которым он захотел помочь Ясне, но в них вдаваться сейчас было некогда, и Велеслав оставил эту тему, принявшись развешивать склянки с зельями на специально сшитом для них поясе.

Когда все необходимые приготовления были завершены, путники, взглянув друг на друга, отправились дальше, осторожно ступая по холодной земле, словно опасались, что столь желанное затишье резко прекратится. Вскоре за молодыми елями показалось капище. Ясна остановилась и произнесла:

— Я вот еще что надумала: нам нужна хотя бы какая-то защита. Я могу заговорить наши обереги. Для сильных навьих созданий это будет как об стенку горох, но мелочь отпугнет. Велеслав кивнул и, сняв свой оберег, протянул Ясне. Та крепко обхватила волка ладонями и зашептала заговор. После тоже самое она проделала со своей совой.

А Велеславу пришла в голову еще одна мысль:

— Давай завяжем тебе глаза, — сказал он, – я про нечисть да нежить столького не знаю, но что-то мне подсказывает, страхом тебя будут мучить сильно.

— Может, я их просто прикрою?— встревожилась Ясна. — Вдруг опасность будет взаправду? Нужно все равно быть начеку.

— Нет уж, надо завязать,— упрямо покачал головой Велеслав. – Иначе не выдержишь и откроешь глаза. Я уверен, что пугать тебя будут на славу, - повторил он.

— Хорошо, – сдалась девушка, – но если ты увидишь что-то такое, даже не знаю, что... В общем, сразу развязывай, вдвоем мы сможем защититься лучше.

Велеслав кивнул и взял из рук девушки ее пояс, аккуратно завязав Ясне глаза. Она поежилась: хоть и знала, что так страха должно быть меньше, а все же тревога ее взлетела до небес, словно костер. Идти в опасность, как в омут с головой, да еще и незрячей...

Вскоре они вышли из ельника рука об руку: Велеслав держал кинжал наготове, а за поясом у него поблескивали баночки с зельями. Он крепко держал Ясну под руку. Девушка была взволнована, но походка ее была твердой. Она сжимала свой оберег в ладони, а другой рукой — дальней от Велеслава — держала охваченную огнем и заговоренную ветку. Благодаря заговору знахарки, огонь будет полыхать долго.

Капище, куда с таким трудом дошли путники, было небольшое, всего с пятью столбами, на которых зодчие искусно вырезали лики богов. В самой середке лежал большой жертвенный камень, а неподалеку от него — кострище, да стройные столбики с лентами. Осенний ветер трепыхал ленты на ветру, и Велеслав, который один мог видеть эту картину, нашел ее весьма зловещей.

От того места, где стояли Велеслав и Ясна до сердца капища было всего ничего, но они начали свой путь медленно и осторожно. Велеслав пристально смотрел вокруг, пытаясь заметить или опасность или какой-то знак от Завида. Но ни опасности, ни знака, ни самого духа тут не было. Когда до первого истукана оставалось каких-то пять-шесть шагов, Ясна вдруг вздрогнула всем телом и крепко сжала руку Велеслава.

— Что такое? — встревоженно спросил он.

— Все ладно? — почему-то шепотом поговорила девушка.

— Да, пока очень тихо, вокруг ни души. Ты что-то почувствовала? – Велеслав заозирался, доверяя предчувствию знахарки.

— Страшно, очень страшно, — прошептала Ясна. Голос ее дрожал.— Я чувствую такой ужас... Холодок пробежал по спине вора, а горло словно сдавила чья-то невидимая рука, но поддаваться этой жути было нельзя, поэтому он твердо сказал:

— Это не по-настоящему, это все чары ведьмака. Мы почти дошли. Я рядом.

Ясна, бледная до синевы, кивнула и через силу сделала шаг, потом ещё один. И вдруг рухнула на землю как подкошенная. Пламенник полетел на землю, а Велеслав от неожиданности выпустил руку спутницы. Ясна плакала и кричала, закрывая глаза: даже с повязкой на глазах она видела. Видела что-то, доступное лишь ей. Велеслав, всего на мгновение растерявшись, поднял ветку, воткнул ее кое-как в землю, чтоб светила, решительно подхватил девушку на руки и понес к сердцевине капища, не умолкая ни на миг:

— Ясна, слушай меня, слушай мой голос. Мы почти пришли. То, что ты видишь— ложь, морок, злые чары. Скоро ты увидишь деда, скоро все закончится... Не бойся, не верь всему этому, ты справишься, сдюжишь.

Девушка замолчала, прислушиваясь к словам Велеслава, но рук от лица так и не отняла, продолжая тихонько всхлипывать.

И вот они дошли... Ночь сгустилась вокруг двух путников, словно кисель. Она как-то разом стала темнее, а из леса послышался долгий и протяжный вой. Ясна застыла и, кажется, даже перестала дышать. У Велеслава волосы зашевелились на голове. А потом... Голоса, жуткие голоса, которые выкрикивали их имена и звали, звали, обволакивая, окутывая чарами, туманя разум. Велеслав стоял как истукан, не в силах что-то сделать. В голове помутилось. Он по-прежнему держал Ясну на руках. Девушка тоже застыла, а потом очень медленно сняла пояс с глаз. В то же мгновение капище словно озарилось светом: в водовороте искр и лучах прекрасного неведомо откуда взявшегося света Ясна разглядела деда.

— Дедушка! — Она встала на землю и бросилась к Лучезару.

— Ясна, скорее, соль!— грозно крикнул он, указывая на ельник. Девушка промедлила всего миг, а затем вытащила из сумки мешочек и велела вору:

— Надо сделать соляной круг!

— Вокруг всего капища, — строго пояснил дух Лучезара.

Велеслав с Ясной, не теряя времени, бросились в разные стороны. Они обводили солью большой неровный круг, следя однако, чтоб он не прерывался. Голоса, звавшие их, стали доноситься глуше, словно через преграду. Когда дело было почти сделано, из леса выскочила давешняя старуха. Велеслав поскорее довел соляной круг до конца и встал на страже около входа, подхватывая пламенник:

— Иди,— кивнул он Ясне,— скорее!

Та метнулась к деду. Из леса тем временем стали появляться ичетики и мары. Они шли к капищу медленно, словно заворожённые. Велеслав сглотнул, старательно убеждая себя, что соль поможет. Свет, который исходил от деда Ясны будто бы тоже останавливал нечисть, делая всех этих тварей медленными и неповоротливыми.

— Ясна, скорее,— скомандовал тем временем Лучезар, — принесла обереги?

— Да!— Девушка тут же достала обереги всех членов своей семьи.

— У нас совсем мало времени. Скоро они прорвутся сквозь круг.

— Они смогут? - хрипло проговорила девушка.

— Этой ночью они не одни, их ведёт ведьмак, а потому возможно и не такое. До третьих петухов не так долго, придется потерпеть, внучка. Слушай меня. Разложи обереги в круг на камне, и повторяй мой заговор слово в слово, как эхо. Уразумела?

— Да, дедушка! — Ясна мгновенно раскидала обереги на камне.

— Да друга своего кликни, круг слабнет, он может погибнуть. Как только мы дочитаем заговор, залезайте на столб.

— Но...— Ясна, которая слушалась деда беспрекословно, все же не могла представить себе такого кощунства. Из леса вновь донесся страшный вой.

— Не спорь. На столб. Там резьба, вы сможете забраться. Слышишь? Это волкодлаки. На земле вам не выстоять, а столбы заговорены.

— Но ведь даже не полнолуние!— чуть обиженно, словно все происходящее казалось ей нечестным, воскликнула девушка.

— А ведьмаку все одно. Девушка жестом подозвала Велеслава. Он был бледен, губы сжаты. Ясна подумала, что сама она выгляит более жалко, но сейчас было не до того. Ее вдруг поразила страшная мысль:

— Дедушка, если ведьмак их заговорил, то крик петуха может не подействовать! Что же нам делать?

— Не мельтеши, - сурово обрубил Лучезар, – будешь думам таким поддаваться, живой точно не уйдешь. Вспоминай, что я тебе сказывал про колдовство. Одно дело оборотня обратить или готовую нечисть натравить, а против законов ведовства мы бессильны. Уйдут как миленькие. Последними полезут упыри. С марами и ичетиками ты сможешь справиться. Упыри боятся чеснока. Волкодлаки же... Моя заговоренная вода с тобой?

— Да!

— Она подсобит. А теперь — повторяй за мной!

Велеслав, прислушивающийся к разговору внучки и деда, встал так, чтоб закрыть Ясну, когда круг прервется. В одной руке у него был кинжал, в другой — склянки с зельями. Он смотрел во все глаза, гадая, кто атакует первым. Про Завида вор забыл, однако где-то на задворках сознания мелькнула догадка, что напарник привел его сюда нарочно...

Вокруг соляного круга творилось нечто невообразимое: к старой знакомой старухе прибавились ещё три таких же. Разные мелкие духи, кикиморы, мары, - все норовили зайти за соляную защиту, наскакивая, скаля зубы, что-то рыча. Они облепили капище и куда бы Велеслав не перевел взгляд, казалось, что нет свободного клочка земли. «Вероятно, это тоже колдовство», - рассеянно подумал вор. Голова соображала туго.

И тут вой – жуткий, надрывный, грозный – раздался совсем рядом, и прямо вслед за воем к капищу ринулись волкодлаки. Велеслав слышал о них только из легенд и сказок, но ни разу не видел вживую. Жуткие морды с оскалившимися пастями были до того очеловечены, что от этого становилось ещё страшнее. Длинные когти, мощное тело и животная ярость, горящая во взгляде, довершали картину. Лучезар, и так бормотавший заговор очень быстро, перешёл практически на скороговорку. Ясна не отставала, заставляя себя слушать голос деда и не поворачиваться. Велеслав перехватил кинжал поудобнее. Соляная невидимая стена вдруг зазвенела и дрогнула.

— Ясна! — рявкнул Велеслав. — Не хочу мешать, но нас сейчас сожрут! В то же мгновение Лучезар на мгновение замолчал. И Ясна поняла, что они закончили.

— На столб, быстро! — прогремел голос деда. — Оставь обереги, они их не тронут их! Быстрее!

Ясна с Велеславом метнулись к столбу. Он помог ей залезть и сразу стал карабкаться следом. Вершина столба была достаточно широка, но вдвоем там было тесновато. Они переглянулись. Велеслав увидел, как в глазах девушки — распахнутых, испуганных — дрожит отражения света, лившегося от Лучезара. А Ясна увидела, что у вора появилась седая прядь... Лучезар тем временем громко читал новый заговор, плетя вокруг путников невидимую защиту. Оба понимали — еще миг, и соляная защита падет...

— Скоро закричат петухи. Мужайтесь, осталось всего ничего, - сурово молвил Лучезар, а затем вдруг совсем другим голосом проговорил:

– Ясна, милая моя, прости, что заставил тебя выйти из дома в эту ночь. Но тут ты бы не выжила. Ведьмак ждал тебя. Что тут творилось, едва стемнело!.. Он вдруг замолк на миг, затем сдвинул брови и очень строго сказал:

– Держаться.

И в то же мгновение защита прорвалась, а нечисть единым потоком хлынула на поляну. Велеслав перехватил поудобнее нож, чувствуя себя беспомощным и слабым, Ясна с ужасом смотрела на огромных очеловеченных волков. Сколько их! Заговоренной воды маленький пузырёк, ей едва хватит на одного волкодлака... Велеслав глянул на нее и быстро проговорил:

– Он, этот ведьмак, может ведь плести мороки? Тебе не кажется, что эти твари не все настоящие?

Ясна пригляделась получше и вдруг поняла, что Велеслав прав — многие из нечисти, словно увеличивались в размерах или двоились, как только девушка переводила на них взгляд. Она хотела было ответить мужчине, но было слишком поздно для разговоров.

Мары и ичетики врезались в пелену, которую сплел Лучезар, воя от ярости. Они не смогли преодолеть ее, и Ясна победно вскрикнула. Но тут же застонала: волкодлаки прорвали защиту, словно паутину— с легкостью, даже не заметив. Как только они подскочили к столбу, Ясна, не теряя времени окропила ближайших волков водой Лучезара, не понимая, где морок, а где явь. Впрочем, заговоренная вода в этом помогла — созданные ведьмаком мороки таяли, но потраченной воды было не вернуть. Одного из волков достать удалось, и на местах, куда попала заговоренная вода, тут же образовались ожоги, расползаясь тошнотворными темными пятнами.

Велеслав, рассудив, что слишком дорого им с Ясной встанет проверять на собственной шкуре, какие из волкодлаков истинные, щедро плеснул на озлобленные морды зельем из склянки. Некоторые оказались не настоящими и исчезли в мгновение ока, но мужчине повезло больше — он попал и на настоящую нечисть. На мгновение вор подумал, что сходит с ума, но услышал нервный смешок Ясны, и понял, что не он один видит это. Абсолютно вся нечисть, на которую попало зелье, моментально покрылась... ромашками.

— Ромашки? Серьезно?! — Скрипнул зубами вор. – Если выживу, прикончу чертова колдуна, Морок его забери!..

Он продолжал ругаться, но недолго: цветы росли с бешеной скоростью, обвивая и запутывая волкодлаков, а заодно прочую нечисть, что мешалась волкам. Их прижимало к земле, придавливая безобидными цветами. Велеслав было победно вскрикнул.

— Берегись!— закричала Ясна.

Один из волкодлаков, используя тела поверженных товарищей, прорвался к Велеславу. Девушка изо всех сил ударила его ногой, а Велеслав полоснул ножом. Зверь рыкнул, но не отступил. Он схватил Велеслава за грудки и рванул на себя. Ясна закричала и вцепилась в вора с другой стороны. Велеслав размахивал ножом, как попало — волк тряс его. То и дело мелькали страшные оскаленные клыки. Волкодлак норовил укусить мужчину, но Ясна, не разбирая, кидала в зверя все, что смогла достать из сумы одной рукой. Вреда это не приносило никакого, но от полыни волкодлак так расчихался, что они вдвоем с Велеславом смогли скинуть его вниз, заодно столкнув остальных навьих созданий, что уже карабкались по столбу. Ясна очень тихо завывала, Велеслав тяжело дышал. Руки у него тряслись, на столбе держаться становилось все тяжелее.

— Ясна, смотри, — простонал вор, забираясь повыше на столб.

Из-за ёлок медленно, но верно выходили упыри: в рваной одежде, с жуткими клыками и горящим голодным взором. На них, кажется, тоже были наложены чары — чем больше Ясна и Велеслав всматривались в них, тем больше становилось нежити...

— Дедушка сказал, они будут последними, - едва слышно отозвалась знахарка, - где же чертовы петухи...

Поток нечести, казалось, было не остановить: Ясна боялась, что рано или поздно кого-то из них скинут на землю или укусят. А это — верная гибель. Силы заканчивались у обоих: ночь, полная беготни, борьбы и постоянных ужасов, давала о себе знать. Велеслав все чаще промахивался, Ясна и вовсе уронила свой кинжал в толпу нечисти. Она из последних сил шептала заговор, но то и дело сбивалась. Все тело болело... Им явно оставалось недолго.

Велеслав продолжал упрям отбиваться и все чаще глядел на Ясну, которая сидела выше. Пусть лучше последнее, что он увидит, будет лицо девушки, а не эта жуть. Как вдруг...

Далёкий долгожданный петушиный крик донёсся со стороны деревни. Он прорезал предрассветный воздух и прокатился до самого капища. Они не слышали ни первых, ни вторых петухов, но этот — третий – крик не услышать не могли.

Оба застыли, страшась, что петухи окажутся бессильны перед сильным колдовством опытного ведьмака. Но птицы, казалось, и не думали успокаиваться. Лишь затих в серой дали первый крик, как его подхватили: петухи кричали в эту ночь будто бы особенно стараясь, объявляя о конце Велесовой ночи...

И словно по волшебству духи стали меркнуть и бледнеть. Ичетики, мары, кикиморы и богинки исчезли первыми — будто и не было. Волкодлаки, жалобно скуля, рванулись к лесу, а те, что были мороками, растворились в чистом воздухе. Упыри в мгновение ока рассыпались в прах — их, истинных, тоже оказалось немного.

Ясна оглядывала поляну с изумлением и недоверием: словно и не было только что на этой самой траве битвы не на жизнь, а на смерть. Она поняла, как сильно занемели руки, как свело челюсти, как мелко дрожат ноги.

Велеслав тяжело дышал, тоже не в силах поверить, что все кончилось. Он осматривался вокруг в страхе, что откуда-нибудь вылезет ещё какая-то нечисть. Прошло некоторое время, прежде чем они глянули друг на друга — молча, словно каждому требовалось свидетельство другого: они выжили. Наконец, убедившись, что вокруг все спокойно, Велеслав заговорил:

— Живая?

— Да, — прошептала девушка.— А ты?

— О да... Кажется.

Потихоньку они слезли со столба и практически без сил упали на землю, прислонившись к своему бывшему убежищу. Ясна уткнулась Велеславу в плечо, тихо всхипывая, без слез — на них не оставалось уже сил. Вокруг них со всех сторон раздавалось далёкое кукареканье, и Велеслав подумал о том, что сейчас крик петухов звучит как самая чудесная музыка для них двоих. Они выжили... Они сидели так долго, очень долго, будто не в силах пошевелиться. Небо светлело, рассвет еще был впереди. Вдруг зазвучал лес. Он шуршал, шумел, поскрипывал. Ясна подняла голову, оглядываясь, прислушиваясь, наконец веря, что все закончилось. Велеслав посмотрел на нее и улыбнулся краем рта. А девушка вдруг вспомнила, что сам Велеслав шел к капищу вовсе не для того, чтоб помочь ей.

— Завид так и не пришел?— спросила Ясна.

— Кажется нет, но я был немного занят, и мог его проглядеть,— усмехнулся Велеслав. Затем помолчал и проговорил, словно только сейчас облекая догадку в слова:

— Не удивлюсь, если он знал о том, что должно здесь твориться. А потому вряд ли собирался приходить.

— Мне очень жаль, что ты не нашел свой клад,— тихонько проговорила девушка. Велеслав посмотрел на нее долгим взглядом, словно думая, о чем-то. Ясна смутилась:

– Ты чего? Вор помотал головой.

– Это я так, никак не отойду...

– Страху мы натерпелись на несколько жизней вперед, - подтвердила Ясна, поднимаясь.

Велеслав тоже встал — все же холод взял свое, подгоняя путников, торопя их поскорее отправиться к теплой печи и горячей еде.

Птицы пели вовсю, словно тоже радовались, что Велесова ночь осталась позади. Небо с каждым мигом становилось все светлее. Им явно предстоял еще один ясный день, вопреки приметам. Ясна потерла ладошки друг о друга и предложила:

— Слушай, пока еще не рассвело окончательно, давай вернемся к земляной кошке. Я все думаю о ней, и все больше утверждаюсь: просто так она уши показывать не будет. Если вылезла, значит, давно сидит. Пусть ты не нашел клад, который хотел, но уж этот я тебе помогу добыть. Велеслав, разминая затекшие ноги, задумчиво протянул:

– Уверена? Конечно, после волкодлаков коты меня не то, чтоб пугают, но судя по ушам, та кошка не так уж мала...

– Неужели ты боишься? - Ясна усмехнулась, подначивая вора. Мужчина, любуясь ее улыбкой, притворно вздохнул:

– Я тебе сказать-то не успел, но я малость трусоват... Они рассмеялись в голос.

– Что ж, знахарка, веди меня к своей кошке, раз обещаешь, что та не будет кусаться. Ясна, усмехнувшись, подошла к камню и забрала обереги, спрятав их в суму.

– Так я разве обещала, что она не кусачая? Но мы с ней сладим, не переживай.

– Ясна, брось, - махнул рукой Велеслав. Девушка вдруг посерьезнела и просто сказала:

– Ну уж нет. Я бы тут сгинула без тебя. Клад я тебе как пить дать добуду. И духа того, Звида, отвадим от тебя. Есть у меня одна мысль... Велеслав благодарно улыбнулся девушке и пошутил:

– Смею надеяться, она удачнее, чем выйти в Велесову ночь в лес, кишащий нечистью...

– Да какая угодно мысль лучше, чем это, - рассмеялась Ясна.

Бок о бок они шли к деревне, высматривая по пути большие кошачьи уши. Ясна чувствовала, что тяжесть проклятия снята с ее плеч, а облегчение и пережитые волнения сделали ее разговорчивой. Она в красках рассказывала Велеславу о том, как однажды девчонкой отыскала земляную кошку, радуясь, что ее семья разбогатеет. А кошка хранила старый глиняный горшок — кому он был так дорог, что пришлось звать на помощь духа, не ясно.

– После кошки идем к нам в гости. Тетка у меня, хоть и вредная, но готовит вкусно и сытно.

– А бражки нальет? Если я скажу, что геройствовал и тебя спас?

– Она меня не очень любит, ты с такими заявлениями не усердствуй, - прыснула Ясна, – а бражки я тебе сама достану. И себе заодно. В конце концов, у нас обоих сегодня был второй день рождения...

Они потихоньку побрели от капища прочь, два путника, еще вечером бывшие незнакомцами. Велесов праздник свел их вместе, и, хоть ни одному из них не было то ведомо, но оба втайне надеялись, что знакомство это обязательно продолжится. Колдовские ночи частенько бывают богаты на такие вот неожиданные и бесценные клады.