Век презренных

Меч и Скрипка

Коли встретите Ворона, то не в коем разе не доверяйте этим проходимцам. Для них нет ни совести, не страха, только жажда наживы да убийств. А в смертоубийствах, они как не в чем другом смыслят. Говорят, якобы, любого могут погубить, только бы платили исправно. А все это потому, что и не люди они вовсе, а выродки, камням поклоняющиеся. А камни те, души из людей высасывают. Бывает, что прикоснется человек к их булыжникам, да падает замертво, а уродцы эти только сильнее от этого становятся.

Магистр Авгит Маренор. «Энциклопедия Тринадцати Королевств. Том 6»

***

Очнувшись, Ренара не сразу поняла, где находится. Голова болела, а разбитая щека ужасно саднила. Сознание никак не хотело проясняться, а пред глазами стояла мутноватая пелена. Она уставилась на свои ноги, пытаясь сфокусировать зрение, вернуть ему четкость. Просидев так с полминуты, девушка пришла в себя, но все еще не понимала, где находится. Ясно было одно, она лежит возле массивного дерева, связанная по рукам и ногам.

За ее спиной слышался треск костра, фырканье лошадей и отборная брань. Попыталась вывернуть голову через плечо, чтобы увидеть, что там происходит. Лишь немного подвигав шеей, она вскрикнула от боли. Голову будто пронзили раскаленной спицей.

— Эй, гляди, походы оклемалась, — послышался грубый голос из-за спины.

— Ща проверим, — произнес сипловато другой.

Она чертовски боялась. Ренаре было абсолютно неведомо, что здесь происходит, как она тут оказалась, и кто эти люди. «Может это все недоразумение и ее с кем-то перепутали?» — пронеслось у девушки в голове. За спиной послышались приближающиеся шаги. Судя по звуку, сапоги были массивными и тяжелыми, а тот, кто их носит, явно обладает внушительными габаритами. Человек приблизился к ней, и повернул лицом к себе.

Мужчина склонился, и зло, оскалив остатки зубов, прохрипел: — Ты гляди, Гигель, и вправду зенки продрала! Не прошло и года. Неслабо ты ее приложил.

Тот, кого он назвал Гигелем, тоже подошел ближе и, скорчив лицо в отвратительном подобии улыбки, сказал: — Ну что, хлопцы, похоже, у нас сегодня будет, чем поразвлечься.

Его лицо было отвратительным само по себе, а шрам, который тянулся через всю щеку, от подбородка и до самого уха, уродовал его еще больше. Он склонился еще ниже, и резким движением схватил ее за лицо одной рукой, сдавив щеки с обеих сторон.

— А ты, мазель, — он сделал акцент на этом слове. — Не переживай, мы люди добрые. Если хорошо поработаешь, и порадуешь ребят, то мы, так уж и быть, убьем тебя быстро.

—Нет! — воскликнула девушка, и хотела было закричать на всю округу, позвать на помощь, но ее оборвал тяжелый, как кузнечный молот, удар кулаком.

— Закрой пасть! — прорычал он.

Его гадкая улыбка, теперь более походила на оскал. Он смотрел на нее так, как хищник смотрит на свою раненую добычу. Гигель знал, что девушка абсолютно ничего не может сделать, что она беззащитна, и его это радовало. Отморозок, будто уже чувствовал вкус ее крови на своих губах. В его глазах читалась жестокость, похоть, и животный голод.

— Да черт с ней, Гигель, пойдем жрать! Потом еще наиграешься. Один хрен, никуда она не денется, — сказал один из тех, кто оставались сидеть у огня.

Человек со шрамом поднялся, и уже обращаясь к кому-то из своей шайки, зашагал к костру.

Дикий страх обуял девушку. «Неужели, вся так закончится?» — подумала она. — «Неужто она будет изнасилована кучкой отморозков, жестоко убита, а потом ее останки растаскают по всей поляне дикие звери? Нет, нужно что-то делать. Умирать еще слишком рано».

Стук сердца глухо отдавал в висках, связанные руки дрожали, а голова ужасно болела. Но если ничего не предпринять, то будет в разы хуже. Она попыталась отодвинуться поближе к дереву и спустя пару минут, ей это удалось. Теперь нужно было осмотреться. Вдруг поблизости есть что-нибудь, чем можно перерезать веревку. И вот удача, слева от нее, у самого корневища дерева лежал небольшой камень, с заостренной гранью. Пленница медленно подвинулась ближе к камню, и легла так, чтоб со стороны костра, не было видно, ее рук.

Разбойники громко смеялись, бранились, и обильно заливались брагой из бочонка. «Что ж, мне это только на руку», — подумала она, не переставая тереть веревку об острую грань булыжника.

Так продолжалось еще с полчаса. Руки чертовски болели от постоянных движений, а веревка не спешила рваться. Со стороны костра доносились громкие крики, похоже, кто-то из разбройников, что-то не поделил. Это только к лучшему. В пылу пьяной драки, они могут и не заметить, что она сбежала. А если дело дойдет до поножовщины, как это часто бывает у подобного отребья, то до пленницы, и вовсе никому не будет дела.

— Да брешешь ты, как сивый мерин. Не может того быть, чтоб один человек положил сотню наемников, — воскликнул хриплый.

— А я тебе говорю, Барка, я до этого видал, как этот мужик своим мечом размахивает. Было это в битве на Зенне. Я тогда пусть и не в авангарде стоял, но видел, как эти наймиты дерутся. Да и, наверное, только поэтому и выжил, что в авангарде не стоял. Потому как, эти ребята, мастерами в махании мечами были, каких поискать, а командир их ударного отряда — этот самый «Черный» так он вообще, нелюдь какой-то. Где это видано, чтоб человек орудовал мечом, который имеет лезвие в шесть футов в длину и фут в ширину. Да и более того, делал он это одной рукой, сидя в седле. Да что уж там, когда его коня ранили и ему пришлось спешиться, этот стервец схлестнулся в поединке с одним из командиров нашей армии. И что вы думаете? Тот пытался заколоть мечника пикой наскоку, так этот бес разрубил командира пополам, вместе с кобылой. Короче, там, где он пронесся, оставались лишь одни изуродованные тела.

— А я говорю, что брешешь ты и все тут, — снова вклинился хриплый верзила.

— Да помолчи ты, Барка, интересно же, — произнес один из разбойников, который доселе молчал.

— Так вот, — продолжил свой рассказ тот, кто по заверениям Барки, брехал, как сивый мерин. —Значится, досталось нам тогда знатно. Разгромили нас, и мы вынуждены были отступить. Но, как выяснилось, этот «Черный» тоже был ранен, и скрылся в лесу. Черт его знает, как он там бродил, и чего он там делал. Может в норе кабаньей схоронился, может еще чего, но факт в том, что через три дня, рота наемников из багровых топей, что патрулировала тот лес, наткнулась на него на опушке. Он был ранен, и вместе с ним была, какая-то баба, вроде как, тоже из его отряда.

— Так ясное дело чего они там делали. Трахались небось, в норе какой-нибудь! — заржал одни из разбойников. Противно заржал, громко. Его тут же поддержали остальные товарищи.

— Они-то может и трахались, да только сути дела это не меняет. Наймиты то думали, что вот, дескать, поймали вражеского командира, сейчас в плен возьмут, а потом его в лагерь притащат, где полковник им золотишко за эдакую заслугу подкинет. А как оказалось, хрена лысого. Мужик-то этот стал отбиваться, да и баба его мечом машет, что та мельница. Ну, махались они на поляне, а потом девка хоп, и в лес ускакала. Несколько кинулись за ней, а остальные пытались убить этого демона, так как иначе его не назвать. Люди так не сражаются. Понимаете, он помимо того, что махал огромным мечом так, как деревенский мальчишка машет дрючком, отгоняя собаку, так еще и улыбался, как ненормальный. Представляете, рубит он, значит, наймов в капусту и улыбается, злобно так. Точно говорю вам, демонюга он, и все тут, — разбойник сделал паузу и прихлебнул из кружки браги. — Эх, хорошее пойло, мужики!

— Да черт с ним с пойлом, чего дальше было-то? Рассказывай, не томи! — пробасил один из собутыльников, явно сгорая от нетерпения.

— Ну, а что дальше было? Дальше завязалась дикая резня. Кромсал он всех, налево и направо. В него и из самострелов стреляли, и пиками проткнуть пытались, один хрен, все без толку. Ранить то они его может, и ранили, но бился он все равно, как рассвирепевший медведь. Ну, так и сталось, что перебил он почти сотню, а потом сел, оперся о камень, и бессильно замер в такой позе.

— И что, его никто не прикончил?

— Да в том-то и дело, что к тому моменту, когда он обессилил, в живых осталось с десяток солдатиков. Они хотели было покончить со всем, но тут, откуда не возьмись, из бурелома выскочили лучники врага, и перебили почти всех оставшихся. Только двоим, удалось бежать. Собственно они то и рассказали, как все было. Черт его знает, правда это аль нет, но скажу так, лица у тех выживших наемников были такими, что я очень сомневаюсь, чтоб они врали.

— Да уж, Жан, умеешь ты байки травить, ничего не скажешь! — произнес хриплый Барка. — Ну что, мужики, поели, попили, теперь можно и с девкой поразвлечься. Не так ли, Гигель? — обратился он к главарю банды.

— Верно, говоришь.Давай тащи ее сюда, — ухмыляясь, приказал главарь.

За то время, пока бандиты травили байки, девушке почти удалось освободить ноги. Еще совсем немного, еще несколько секунд и веревка перетрется на столько, что можно будет порвать ее усилием мышц. Не останавливаться, тереть ее о камень. Это все что сейчас нужно. Не важно, что разбойник находится в десятке шагов, главное перерезать веревку на ногах, а потом бежать, бежать и не оглядываться. Неважно куда, в каком направлении. Важно лишь то, насколько быстро и как долго. Ладно, черт с ним, это потом, а сейчас тереть, быстрее, сильнее, не жалея рук.

— Эй, девка, — бросил хриплый, подходя к ней почти в упор. — Чего молчишь? Я к тебе обращаюсь. Неужели опять вырубилась? — он склонился над ней и, взяв ее за плече, повернул к себе.

С того момента как он приблизился на расстояние пяти шагов, Ренара перестала двигаться, чтоб не вызвать подозрений. Но сейчас, когда хриплый дотронулся до ее плеча, она резко повернулась и ударила его по голове, тем самым камнем, которым резала веревку. Удар был не сильным, из такого положения, ударить сильно, было очень затруднительно. Но это дало свой эффект. От неожиданности, отморозок упал назад и какое-то время валялся на спине, пытаясь понять что происходит. Этой заминки ей хватило, чтобы подняться на ноги и побежать, но к несчастью, не успела она пробежать и пятнадцати ярдов, как вдруг споткнулась о коренья дерева и стремительно повалилась вниз, больно ударяясь ребрами и головой.

Спустя мгновение к ней уже подскочил один из разбойников и, схватив ее, за до сих пор связанные перед собой руки, переворачивая ее на спину.

— Ишь, какая дрянь, драпать она вздумала. Сейчас мы тебя научим, всему научим.

Она пыталась брыкаться, отбиваться ногами, но все было без толку. Тяжелое тело разбойника намертво пригвоздило ее к земле. Ублюдок, нависавший над ней сверху, оскалил свои отвратительные желтые зубы и, смотря на нее похотливым взглядом, принялся срывать с нее кожаную куртку, затем добрался до белой рубахи и резким движением разорвал ее, обнажая бледную грудь.

— Нет! Нет! Умоляю, не надо! — истошно завопила девушка. Ренара уже понимала, что это конец, но что-то в глубине души не давало ей смериться, не давало спокойно принять свою участь. Она кричала, вывертывалась, дергала ногами, но это не давало результата. Совершенно не хотела смотреть в глаза насильнику, который уже судорожно возился с ремнем, пытаясь стянуть с нее и штаны. Она ни на секунду не переставала кричать, но теперь, ее вопли, и зовы о помощи приходили в плач и жалобные всхлипывания. Слезы катились из глаз, медленно стекая вниз по вискам, и пропадая в густых коричневых волосах.

Разбойник, до сих пор возившийся с ремнем, резко остановился, убрал руки и захрипел. Давление, все это время, удерживающее ее, немного ослабло, а тело разбойника, будто обмякло, теперь дольше напоминая тяжелый мешок. Она подняла взгляд и посмотрела в лицо нависавшему над нейотморозку. В его глазах читался страх, ужас, и смерть. Мужчина обеими руками схватился за правый бок шеи, из которого торчало, небольшое подобие кинжала и обильно стекала розоватая кровь, капающая на ее одежду и лицо. Девушка взвизгнула, еще громче прежнего. Тело разбойника повалилось на нее, мешая встать и заливая все вокруг багровым.

Остальные разбойники лишь сообразив, что произошло, выхватили меча и кинжалы, и настороженно уставились в ту сторону, из которой прилетел нож.

— Мать твою, кто бы ты ни был, покажись, а не то, мы тебя сами вытащим, — заорал Гигель, по направлению к кустам.

Из-за деревьев показалась фигура, в черном, как сама ночь, дорожном плаще, свисающем до самой земли. Девушка не видела его лица, как впрочем, и не один из разбойников. Капюшон отбрасывал на него тень.

— Это что еще за приблуда?! — воскликнул Барка. — Он Ланиса убил, кончай его, парни.

— Ну, попробуй, — негромко произнес незнакомец в плаще, и вытащил из-за спины меч. И не простой. Таких, в тринадцати королевствах почти не встретишь. Изогнутый меч, с односторонним клинком, явно происходил с востока.

Разбойники начали постепенно обходить незнакомца, замыкая его в кольцо. Как не странно, он вел себя настолько невозмутимо, что это даже пугало. Его окружают шестеро головорезов, а он даже не стал в боевую стойку, как это делают опытные фехтовальщики. Складывалось впечатление, что он не чувствует с их стороны какой-либо опасности, будто ему предстоит сражаться не с опытными душегубами, а с шайкой дворовых мальчишек, вооруженных дрючками из орешника.

Пленница до сих пор лежала на земле, придавленная грузной тушей мертвого бандита. Артериальная кровь залила ей лицо и одежду. Уперев ноги в землю, она изогнулась в спине, тем самым сбрасывая с себя тело, после чего спешно ползла в сторону ближайших кустов можжевельника.

Тем временем, на поляне происходило что-то невообразимое. Окруженный шестеркой бандитов человек, по-прежнему невозмутимо стоял и смотрел на главаря, будто не замечая остальных. Но уже через мгновение, один из разбойников, стоявших у человека за спиной, кинулся на вперед, занося меч над правым плечом, стремясь нанести сильный рубящий удар. Воин, с какой-то невообразимой ловкостью, увернулся вправо, давая мечу пройти мимо себя, а затем, обернувшись вокруг своей оси, подобно вихрю, секанул разбойника мечом по шее и замер в стойке, ожидая нового нападения. Обезглавленный бандит рухнул на землю, заливая землю кровью. Следующее нападение не заставило себя долго ждать. Трое бандитов, словно по сигналу, кинулись на него с разных сторон. Обернувшись в вольте, мечник уклонился от одного из нападавших и, сблизившись с ним, секанул его по руке, выходя из-под атаки других. Разбойник схватился за отрубленную чуть выше локтя руку, и пронзительно заорал, скукоживаясь и припадая на колени. Двое других, продолжили нападение с двух сторон. Именно это их и сгубило. Мечник увернулся от одного выпада, парировал атаку другого, а потом закрутился в пируэте, после чего замер и уставился, на главаря и хриплого барку. Их лица замерли в ужасе. Те двое, что только что нападали на воина, все еще стояли на ногах, но не у одного из них не было головы. Это было отвратительное зрелище.

— Да я тебя, сука, на колбасу порежу! — заорал Барка и кинулся на мечника, занося для удара свой старенький фальшион.

Человек в плаще, уклонялся от его ударов, словно играя с ним, а потом, видимо, когда ему надоели эти пляски, отскочил в сторону, разрывая дистанцию.

— Ах ты, сучье племя! — звучно выругался хриплый и сплюнул себе под ноги. — В игры со мной играть вздумал. Да я тебе, падла, сейчас такие игры устрою! — бросил он и снова кинулся в атаку.

Разбойник замахнулся с плеча, но как-то уж слишком медленно. Мечник был в разы быстрее. Он секанул хриплого по туловищу, рассекая его от паха до подбородка. Бандит тотчас же рухнул наземь, а вокруг него, стремительно растекалась багровая лужица.

— Ну что, теперь только ты и я? — тихо произнес мечник, глядя на главаря разбойников.

— Да кто ты, мать твою, такой?! — дрожащим голосом произнес бандит.

— Я — тот, от чьей руки ты сегодня умрешь, — его голос звучал спокойно и сухо. Будто, он только что и не убивал полдюжины людей.

— Да хрена тебе лысого! Ты хоть ведаешь, кто я такой?

— Знаю. Потому-то и пришел за твоей головой. Ты — Гигель из Артрайна, дезертир, разбойник и душегуб, а с недавнего времени, еще и людоед.

— И все же ты, сука, знаешь, — осклабился бандит. — И откуда ты такой выполз? Скажи, мне ведь интересно, как зовут человека, который играючи умертвил шестерых моих ребят. А мы, между прочем, попадали не в одну передрягу и из каждой выходили живыми. Так что, прошу тебя, покажи свое личико, красавица.

— Ну, раз ты так этого хочешь. Все равно, это будет, последнее, что ты увидишь, — незнакомец скинул в головы капюшон, который все это время, надежно скрывал лицо.

Это был молодой парень. На вид, ему было не более двадцати пяти. Он имел бледную кожу, и черные с сероватым отливом волосы, свисающие лишь на одну сторону, вторая сторона была выбрита на висках. Вокруг правого глаза красовалась татуировка, напоминающая языки пламени. И еще, в его лице было что-то странное, что-то, что отличало его от других. Татуировка, окружающая глаз, была не столько украшением, или отличительным знаком, сколько служила своеобразным обрамлением, для странных голубоватых камней, которые казалось, растут прямо из его плоти.

—Ворон? — удивленно произнес Гигель.

Воин молча кивнул.

— Ну, что ж,айгонец — разбойник выдержал паузу и тяжело вздохнул. — Тогда, я хотя бы умру, с оружием в руках! — воскликнул он и бросился на парня, занося меч.

Замах разбойника. Уворот. Снова удар. Парирование. Вольт и быстрый, выверенный удар по шее. Тело разбойника тяжело падает, словно тюфяк, набитый соломой, а голова катится дальше по земле, останавливаясь лишь у самого костра.

«Хм… Смелый попался, — подумал про себя парень. — Другой, от страху бы обделался, и драпанул бы в лес. А этот, не из трусов оказался. Вышел на последний поединок, хоть и знал, что проиграет. Другого варианта, попросту не было».

Он оглянул залитую кровью поляну. Один из разбойников, лежал поодаль, и еле слышно постанывал. Это был тот, бандит, которому парень, всего лишь, отсек руку. Айгонец подошел к раненому и носком ботинка толкнул его в бок, переворачивая на спину. Обессиленный разбойник, уже даже не пытался зажимать рукой кровоточащую рану. Вместо этого, он изо всех сил сжимал, рукоять меча. Его губы дрогнули, в попытке сказать что-то, но звука так и не последовало. Но айгонец понял все без слов. Он поднес лезвие меча к голове умирающего, словно подавая знак готовиться. Разбойник прикрыл глаза и сделал глубокий хриплый вдох. Толчок, хруст черепной кости, и клинок, резко входящий в височную долю.

С одной стороны, можно было сказать, что подобное отребье не заслуживало легкой смерти. Ведь насильник, душегуб и людоед, заставивший тяжко страдать не одного человека, вполне заслуживает подобной, мучительной смерти. Возможно. Возможно, так сказал бы любой нормальный человек. Но айгонец не был нормальным. Он был одним из тех, кого с самого детства учили относиться с уважением к оружию и тому, кто его держит. Если человек умирает с оружием в руках, если он не прекращает сжимать рукоять меча, даже если второй рукой приходится придерживать собственные кишки, то неважно кто он: король, странствующий рыцарь, рядовой солдат, или разбойник-бродяга. Важно лишь то, что он пал в бою. А по законам клана, тот, кто пал в бою, смывает кровью все свои грехи и деяния. Ведь перед ликом смерти, все равны. А по сему, тот, кто пал, как воин, достоин, умереть без страданий.

Айгонец вытер оставшуюся на клинке кровь об одежду одного из разбойников, а после, отточенным движением, загнал меч обратно в ножны, висевшие за спиной.

— Ей! — воскликнул он, обращаясь в сторону большого можжевелового куста. — Не бойся. Выходи. Мне известно, что ты там. Я ведь все равно слышу твое дыхание, — он сделал небольшую паузу и тяжело вздохнул. — Боишься? Понимаю. Но поверь мне, если бы я хотел причинить тебе зло, то я бы давно это сделал. Так что, выходи, и позволь мне разрезать путы, ведь руки у тебя до сих пор связаны.

В кустах послышалось легкое шевеление, и через несколько секунд из тени показалась хрупкая фигура девушки. Она иступлено уставилась на своего освободителя, стараясь во всех деталях рассмотреть его лицо, при тусклом свете угасающего костра.

— А ты не промах, — обратился он к девушке, с заметным ехидством. — До последнего брыкалась. Правда, не особо успешно. Но, это уже не важно, — он вытащил кинжал из-за голенища и сделал шаг в сторону девушки.

— Что? Это еще зачем? — нервно залепетала она, лишь увидев оружие.

— Спокойно. Я просто разрежу бичеву, — успокоил ее парень. — Ну, вот и все. Больше нечего боятся. Ты свободна, — произнес он, разворачиваясь и направляясь в сторону лежащих не земле вьюков.

Девушка стояла как вкопанная и молча наблюдала за тем, как айгонец роется в вещах разбойников, а после осматривает и их карманы. Он делал это, как ей показалось, очень профессионально и это очень удивило ее. Ведь он не был похож на воришку, скорее даже наоборот.

— Зачем ты это делаешь? — вдруг подала голос девушка.

— Делаю что? — недоумевая, оглянулся на нее парень.

— Мародёрствуешь. Крадешь у убитых,— уверенно сказала она.

— Краду? Нет. Я беру то, что уже никому не принадлежит. Трупам золото и провизия без надобности, а живым еще сгодится.

Он рылся в конопляных мешках, и торбах, совсем не обращаю никакого внимания, на стоящую за спиной девушку.

— А это еще что такое? — удивился он, беря в руки, музыкальный инструмент, лежавший возле кучи мешков. — Кто-то из них умел играть на фиделе? А они, оказывается, были тонкими натурами.

— Это не фидель! — сказала девушка так, как будто бы ее сейчас оскорбили. — Это — виела! Сразу видно, что ты совершенно не разбираешься в музыке.

— Верно подмечено. А ты, как я понимаю, разбираешься? Даже более того, исходя из твоих слов, я осмелюсь предположить, что эта штука принадлежит тебе. Не так ли?

— И никакая это не штука. Это — один из благороднейших инструментов на свете, — она обиженно задрала носик. — И да, это мое.

— Ну, тогда держи, — он протянул ей небольшой струнный инструмент со смычком. — Старайся впредь, ее не терять.

Девушка молча кивнула головой и приняла инструмент.Айгонец развернулся и направился к лошадям, привязанным у покосившейся ольхи. Надежно закрепив седло, он приторочил к нему несколько вьюков и ловким движением, уселся верхом. Лошадь негромко фыркнула, заржала, как бы, противясь новому всаднику.

— Тише, кобылка. Тише. Все в порядке, — он осторожно погладил ее по гриве.

— А, как же я? — занервничала девушка.

— А что ты? Ты свободна. Иди куда хочешь.

— Куда? Вокруг темный лес, а я даже не знаю куда идти. К тому же, вокруг бродят волки, рыси и медведи. Неужели ты спас меня, за тем, чтоб потом бросить умирать? Разве это по-рыцарски?

На лица парня застыла гримаса удивления: — Ты ошибаешься. Я тебя не спасал.

— А что же тогда это было?

— Я попросту убил разбойников, которые держали в страхе всю округу. И все, ничего более. Это — моя работа. А спасать бедных дам, попавших в беду — удел благородных рыцарей, коим я не являюсь. Мне за это не платят.

— Хорошо. Если ты выведешь меня до ближайшего поселения, я заплачу тебе, отблагодарю за спасение.

—Исходя из твоего вида, могу предположить, что максимум который мне с светит от сделки с тобой — это несколько медяков. Ты ведь не хочешь сказать, что ты графиня или, допустим, княжна? — он надменно посмотрел на девицу. — Я так и думал. В таком случае, твои деньги меня не интересуют.

— Но…

— Хватит болтать. Седлай лошадь. Так и быть, выведу тебя до ближайшей деревни. А ни то, боюсь, что меня потом будут мучать кошмары о несчастной девушке, которую растерзали волки, рыси и злющие медведи. Хоть они здесь и не водятся.

— Спасибо. Только погоди немного. Я сейчас, лишь веревку найду. Есть у меня одна идейка.

***

— И как тебе это только в голову пришло? — недовольно пробормотал айгонец.

— А, что, по-твоему, нужно было делать? Бросить их привязанными посреди чащи? Это же просто зверство. Кто знает, что случилось бы раньше, они бы умерли от голода и жажды, либо их нашли бы хищники, — бодро произнесла девушка, держа одной рукой поводья, а второй длинную бичеву, к которой были привязаны поводья других лошадей.

— Сдались тебе эти кобылы. Раз ты такая гуманная, то просто бы отвязала их, и пусть скачут себе, куда угодно.

— А кто говорил, что золото лишним не будет? — усмехнулась девушка. — Вот увидишь, приедем в ближайшую деревню и продадим их какому-нибудь купцу или фермеру. За этих благородных скакунов, много дадут,— она была очень довольна собой и улыбка не сходила с ее лица.

— А как же. Крестьяне по достоинству оценят этих жеребцов, а потом запрягут их под плуг, — съехидничал парень.

Девушка сделала вид, как будто не слышала его слов: — Знаешь, я ведь так и не представилась, — все так же весело прощебетала она. — Меня Ренарой зовут!

— Ренара. Красиво. В самый раз для музыканта, — не оборачиваясь, произнес айгонец и молча поехал дальше.

— А может, назовешь свое имя? — с долей недовольства бросила Ренара, пораженная невежеством своего спутника.

— Имя? А какая разница, как меня зовут? Наши дороги разойдутся, как только мы доберемся да ближайшей деревни. Так что, не все ли равно?

— Что ты такое говоришь? Я же должна знать имя человека, который спас мою жизнь, хоть он это и активно отрицает. Я же не могу называть тебя, господин «Эй, ты!»

— Будь, по-твоему. Только учти, многие из тех, кто знает мое имя, долго не живут, — за все время, сколько они ехали, он впервые развернулся к ней лицом и произнес: — Мое имя — Баи Фенг. Для простоты, можешь звать просто, Фенг. Вам, жителям тринадцати королевств, тяжело запоминать наши имена.

— И вовсе не тяжело, — возразила Ренара. — Но, Фенг, действительно звучит лучше. Слушай, тот разбойник назвал тебя айгонцем, откуда он узнал, что ты из Айгона? Почему не из Бакариса или Грокха, а имено из Айгона.

Фенг немного замедлил свою лошадь, чтоб девушка могла его догнать, а затем, повернувшись к ней так, чтоб она полностью видела его лицо, сказал: — Ты что, никогда не слышала про клан?

— Какой еще клан? — на лице Ренары застыло выражение полного недоумения.

— О, боги! Из какого же захолустья ты выползла?

— И вовсе это не захолустье! — возмутилась она. — Да, это небольшой городок, но это не значит, что там живут одни дикари!

— Допустим. И где же находится твоя родина?

— Я из Фрелиса. Это небольшое поселение, на севере Остраита. Он находится в пяти лигах, на запад от Плакта, на другом берегу Зенны.

— Ну, в Плакте мне бывать доводилось. Знаю те края.

— И все же, что это за клан такой? — снова спросила девушка. — И эти камни, что у тебя на лице. Это все, как-то связано?

Фенг надеялся, что девушка не спросит о камнях. Думал, что она отвлечется, заболтается, забудет, да что угодно, только бы не спрашивала про камни. Но Ренара спросила, а значит, деваться было некуда.

— Знаешь, может быть, оно и к лучшему, что ты никогда не слышала о Клане Черного Ворона.

— Черного Ворона? Звучит зловеще.

— Так оно и есть. Храм Черного Ворона находится в горах, на севере Айгона. На десяток лиг от храма, нет ни одного поселения. Там никто не живет. Все знают, что на земли клана лучше не соваться.

— А чем так страшен этот ваш Клан? — поистине, с детской наивностью, спросила Ренара.

— Это место, где воспитывают самых опасных в мире охотников за головами. И я — один из них, — сухо произнес Фенг.

— Ну, по тому, как ты двигаешься, и орудуешь мечом, можно понять, что ты — далеко не крестьянин, что всю жизнь орудовал лишь вилами. И как же ты туда попал? Неужели, ты сам захотел стать убийцей?

— Одного желания мало. Это — судьба, — он тяжело вздохнул, и словно нехотя добавил. — Меня привели туда еще ребенком. Нашли в какой-то канаве, и забрали в храм. Мне было тогда, около четырех лет. Там было множество таких, как я. Никому не нужные, всеми покинутые дети. Кто-то сбежал из дома, у кого-то погибли родители, а кто-то, как я, даже не знал их никогда. Нас обучали наукам, приучали к дисциплине и повиновению. Занятия по фехтованию и боевым искусствам, были неотъемлемой частью каждого дня. Боль, кровь, синяки и ссадины — это все то, что стало нашими верными спутниками на долгие годы.

— О боги, разве так можно обращаться с детьми? — возмутилась Ренара. Ты пробовал сбежать?

— Другие пробовали, но не я. Я понимал, что бежать некуда, что за стенами храма, жизнь еще более жестокая, а клан закалил меня, сделал готовым ко всему. Я знал, что рано или поздно, я увижу большой мир. Но когда этот момент наступит, мне не придется забиваться в каждую щель, дрожа от ужаса так, как это было раньше. К этому моменту, я буду готов, буду во всеоружии.

— А камни? Откуда они взялись? — не прекращала расспрашивать девушка.

— Камни… — он снова выдержал паузу, вспоминая те времена. В голове проносились обрывки событий: ужасные вопли боли, рассеченная плоть, молитвы жрецов, а после, долгая и непроглядная тьма, будто он умер. — Это наше бремя, наше проклятье и наш дар, это то, что делает нас теми, кто мы есть. Когда воспитаннику исполняется четырнадцать лет, он проходит через ритуал единения.

Он бросил взгляд на девушку, словно ожидая очередного вопроса, но ошибся. Ренара спокойно сидела в седле и слушала рассказ с таким же упоением, с каким крестьянские дети слушают сказки странствующих друидов.

— Обряд единения — древнейший из обычаев клана. Тот, кто оставался в живых, и сохранял рассудок, становился полноправным членом клана.

— Оставался в живых? Сохранял рассудок? Да как так можно?! — на сей раз не выдержала девушка. — Помимо того, что там дрессируют детей, словно псов, так еще и истязают какими-то ритуалами!

Айгонец глянул на нее, спокойным взглядом. Но этой своим леденящим спокойствием, он пронизывал насквозь и отзывался тревогой в самых глубоких закоулках души. И от этого становилось не по себе: — Я могу не продолжать.

— Нет-нет, что ты. Прости, я не хотела. Не сдержалась. Я больше так не буду, честно-честно. Только продолжай. Очень уж интересно.

— Перед обрядом, ребенка поят эликсирами, чтоб ввести его в транс и снизить болевые ощущения. Без них, можно попросту умереть от болевого шока. Потом, жрецы делают глубокие надрезы в плоти, вставляя в них эти самые камни — индалиты. Таким образом, по всему телу можно насчитать с два десятка камней. Один из них является самым крупным и называется Оком. Оно аккумулирует в себе энергию от всех остальных камней. После этого начинается следующий этап — трансформация. Он самый долгий и самый опасный. На протяжении трех недель адепт находится в трансе, и тело пытается слиться воедино с камнями. Понимаешь ли, индалиты — это не простые камушки, какие вставляют во всякие амулеты и талисманы. Индалит содержит в себе силу прошлых поколений, силу тех, кто служил клану до нас. Камень вбирает в себя душу, силу и знания своих прошлых хозяев, а после вживления в тело, передает все это новому владельцу. Как бы это глупо не звучало, но сила передается только тому, кого камень счел достойным. Если же ребенок оказался слишком слаб, или его мысли не чисты, то дитя попросту погибает во время трансформации. Камень высасывает из него все жизненные силы. Всего за день их организм иссушивается, увядает, становясь чем-то напоминающим мумию. Иногда случается, что физическая смерть не наступает, но рассудок мутнеет. Некоторые из них, становясь безумцами, открывают в себе дар предвидения, но в целом, их участь не завидна. Уж как по мне, лучше смерть. Из всего этого вытекает очень страшная статистика. В среднем, выживают лишь трое из десяти детей.

— Какой ужас. А что жепроисходит с теми, кого камни посчитали достойным? — спросила Ренара, явно ошеломленная подобным рассказом.

— Если камень прижился, он наделяет своего хозяина силой, не свойственной обычным людям. Раны, в которые вставлены камни, затягиваются за считанные дни, без каких либо лекарств и мазей. Так же, многократно усиливается реакция, скорость и сила, обостряются все чувства. К тому же, Око является своеобразным индикатором магии. У камней множество свойств, и не все из них ведомы даже старейшинам клана. После того как раны заживут, а ребенок оправится, проводят последний этап — посвящение. Это торжество, на котором ребенок становится полноправным членом клана. В этот день, все наши братья и сестры признают нас, как воина, как защитника порядка и равновесия. Именно в этот день, наносятся наши татуировки. Они являются символом того, что мы стали воинами.

— Ужасная судьба, — почти шепотом произнесла Ренара, пораженная рассказом.

— Не такая уж и ужасная. Сложная, полная испытаний, но не ужасная. Поверь мне, доводилось мне знавать людей, чья жизнь, от самого начала и до конца, напоминала, бесконечны ночной кошмар. Эти люди вынуждены были жить в постоянном страхе и страданиях. А что может быть хуже, чем постоянно жить в страхе?

— Не знаю, наверняка есть что-то страшнее, — задумчиво ответила девушка. — Слушай, Фенг, ты говорил, что инда… ну как их там? Камни, короче. Что они передают силы и мудрость предыдущих поколений. Но как? Ведь камень, в прямом смысле, срастается с телом хозяина?

— А вот этого знать, тебе совсем не обязательно. Скажу лишь то, что если ты когда-нибудь найдешь мертвого служителя клана, то не смей даже прикасаться к камням. Следует сообщить о его смерти кому-нибудь, кто может связаться с кланом. По миру бродит множество моих братьев и сестер, кто-то из них должен провести Обряд Разделения, и доставить камни обратно в храм.

— Погоди, не хочешь ли ты сказать, что те камни, которые вживляют детям, достают из тел погибших адептов? — глаза девушки неестественно округлились.

— Я ничего не хочу сказать, — сухо ответил он и дернул поводья, заставляя лошадь идти быстрее.

Ренара последовала его примеру, пытаясь снова поравняться с ним:

— Но ведь...

— Никаких но, — перебил ее Фенг. Лучше смотри на дорогу. Вон там уже деревня виднеется, — он смерил ее взглядом, и добавил: — Давай так, как только прибудем в деревню, я отправлюсь к солтысу, за наградой и заодно узнаю, кому бы продать лошадей, а ты… — он снова сделал небольшую паузу, уставившись на ее разорванную и грязную рубаху, под которой виднелась обнаженная грудь. Потом вытащил из-за пояса небольшой кашель и кинул девушке,— А ты, пойдешь к портному, или поспрашиваешь у местных баб, где можно раздобыть одежду, потому что, продолжать путешествие в таком виде, точно не стоит. Как управишься, жди меня в корчме. Только прошу тебя, не нужно снова искать приключений.

***

Когда Фенг вошел в корчму, Ренара уже была там. Она сидела за столиком, в одном из дальних углов просторного зала. Девушка не заметила, как он вошел. Она была слишком занята рассматриванием герба, красовавшегося на серо-зеленом щите, что висел, в аккурат, над столом. На нем был изображен всадник с копьем, верхов на белом жеребце, а чуть пониже располагался Алендорский герб. Фенг молча подошел и уселся на лаву, прямо напротив Ренары. Он двигался настолько беззвучно, что девушка аж ойкнула от неожиданности, когда оторвав взгляд от щита, увидела сидящего перед собой спутника.

— Опять гав ловишь? — съехидничал Фенг.

— И ничего я не ловлю, — запротестовала девица. — Я просто разглядывала здешний интерьер. Интересно они тут все обставили. Щиты, хоругви, мечи и сабли. Только вот разумно ли, развешивать все это в заведении, куда местные селюки заходят только за тем, чтоб надраться, да морды друг другу поколотить?

— Мечи старые, и тупые до невозможности. Хозяин об этом позаботился. От такого меча, пользы не больше, чем от дубового дрына. Хотя, ты в какой-то мере права. В пьяной драке, даже такой меч, может стать серьезным аргументом, особенно если им врезать промеж глаз.

— Приветствую вас в моей корчме, добрые люди, — произнес высокий худощавый мужчина, подходя к их столу. — Меня Вольпертом кличут. Может чего подать, аль вам ночлег нужен?

— Благодарю, хозяин, — вежливо ответил Фенг. — Мы с дороги устали, нам бы поесть, да отдохнуть самую малость.

—Что правда, то правда. Я такая голодная, что готова сейчас хоть целого быка съесть, — весело подтвердила Ренара.

— Ну, быка предложить не могу, но голодными вы точно не уйдете. Чего именно желаете? Есть отменная грибная похлебка, мясо, тушеные бобы, квашеная капуста.

Фенг вопрошающе посмотрел на спутницу. Она неуверенно пожала плечами, затрудняясь сделать выбор.

— Знаешь что, давай нам каждому по порции всего. И еще, принеси-ка две кварты эля, — сказал он, доставая из небольшого мешочка, несколько золотых монет. — Этого должно хватить.

— Здесь больше чем нужно, — спокойно произнес корчмарь.

Айгонец молча кивнул.

— Благодарю Вас, господин. Сейчас все сделаем, да по высшему разряду, — улыбнулся Вольпер и поспешно зашагал прочь.

Не смотря на то, что было лишь немного за полдень, в корчме было немало народу. Чуть позади них, за столом сидело четверо крестьянских мужиков, и играли в «Дурня», попутно заливаясь пивом. У самого входа сидели троица молодых парней, и оживленно болтали о чем-то. Фенг прислушался. Темноволосый коренастый паренек отчаянно доказывал своим дружкам, что он не трепло и что вчера, он действительно развлекался с какой-то Малькой на сеновале. Приятели знатно хохотали, и говорили, что пусть Мальку и имело половина деревни, но с таким пентюхом, как он, она бы точно не связалась.

Подобные разговоры, конечно, забавляли его, но в том, чтоб слушать их дальше, не было никакого смысла. Ренара неловко бегала взглядом вокруг, упорно делая вид, что ее и вправду интересуют полуоблезшие стены, истоптанный сапогами пол, и прочие детали здешнего интерьера. Фенг прекрасно понимал, что она просто не знает, о чем с ним поговорить и усердно косит под дурочку, дожидаясь, когда он проявит инициативу.

― Мне удалось договориться с солтысом, ― тихо произнес Фенг. ― Он сначала не хотел брать коней, говорил мол, нет столько денег и тому подобное. Но когда я сбросил треть цены, он резко согласился, ― айгонец протянул Ренаре увесистый кожаный кашель. ― Думаю, на первое время, тебе должно хватить. И ради богов, купи себе оружие, а желательно, еще и научись им владеть. Путешествовать без меча ― невероятно глупо. Следующее такое приключение, ты можешь не пережить.

― А как же твоя доля? ― спросила она, не спеша принимать мешочек.

― Моя доля, это те деньги, которые я получил за устранение разбойников. А золото за коней, мне не принадлежит. Если помнишь, я хотел оставить их на растерзание голодному зверью. Так что, не выпендривайся и бери деньги. Они твои по праву.

― Но ведь…

― Опять споришь? ― грозно посмотрел на нее Фенг.

Она чувствовала себя не в своей тарелке. Помимо того, что он спас ей жизнь, так теперь еще и это золото. Да и на кой черт, ей столько? Последний год, она только и делала, что перебивалась сухарями, солониной и прочими нехитрыми харчами. Да и не жаловалась она. Большего ей и не надо было. Она ж не дворянка какая, не сахарная княжна, которой подавай удобства, вычурные платья, да роскошные обеды. Ренара привыкла, есть, что придется и спать, где придется. Это все пустое. Главное, что ее инструмент всегда с ней, потому как без музыки, жилось бы ей куда хуже, чем без денег. Искусство, оно ведь для души, для сердца, а золото, оно так, для статуса.

― Спасибо, ― еле слышно произнесла девушка. В ее глазах читалось стеснение и растерянность.

― Забудь, ― отрезал айгонец. ― Скажи-ка лучше, где ты научилась играть, на этой… ― он замялся, пытаясь вспомнить название инструмента.

― Виеле?

― Да, именно. Просто, я в музыке разбираюсь, как…

― Как я в мечах, ― добродушно улыбнулась Ренара. ― Это ничего. Совершенно не обязательно разбираться в инструментах, нотах и аккордах, чтобы любить музыку. Музыка, она для всех.

― Возможно и так, ― пожал плечами айгонец.

― Моим учителем был мэтр Люсэн де Нарильет из Пеана. Видишь ли, мой папенька, служил у барона Дернавальда, главным коморником. И сталось так, что с самого детства, я крепко дружила с дочкой барона Линдой. Благо барон был человеком разумным, и не видел ничего плохого в том, что его дети играют вместе с крестьянскими отпрысками. Да барон и сам не брезговал выпить с солдатами, иль помочь чем-то крестьянам. Я тебе более того скажу, сама видела, как он однажды помог бабке Тарлине дров наколоть. Представляешь, барон стоит посреди двора в простой рубахе и машет колуном.

― Хм… Похоже, достойный человек ваш барон, ― прокомментировал Фенг.

― А то! Ну, так вот, дружили мы с Линдой крепко, почти все время вместе были. И однажды барон решил, что пора его дочурке музыке учится. Ну и позвал он мэтра Люсэна, чтоб тот, так сказать, приобщал ее к прекрасному. Ну, и как-то так вышло, что и я училась вместе с ней. Понимаешь ли, Линда, совершенно не хотела, этим делом заниматься. Играла, через силу. А вот я же, совсем наоборот. Я просто таки горела музыкой, ну и, конечно же, мэтр Люсэн разглядел во мне потенциал. Больше четырех лет я упорно трудилась, и наконец, научилась играть более-менее сносно. Ну, а потом… ― она осуклась и изменилась в лице. ― Потом умер отец. Он заработал пневмонию. И болезнь сожгла его очень быстро. После этого, барон не бросил меня, за что я крайне ему благодарна. Он опекал меня как мог. Хотел выдать замуж за какого-то рыцаря из Плакта, обещал, что не обидит приданым. Но знаешь, Фенг, я чувствовала, что такая жизнь не для меня. Тогда-то я и решила, что подамся в бродячие музыканты. Попрощалась с Линдой, а барону оставила письмо, в котором поблагодарила его за то, что он для меня сделал, ― она тяжело вздохнула и посмотрела Фенгу прямо в глаза. ― Да, я и сама понимаю, что поступила неправильно и мне жутко стыдно. Ну а как иначе? Он ведь меня не отпустил бы. Так что, как-то так все и получилось. Уже больше года я скитаюсь по миру, и знаешь, айгонец, я не капельки об этом не жалею. Вот это ― настоящая жизнь, а не то, что эти ваши мужья, дети, да хозяйство со скотиной.

Фенг сидел, одной рукой опершись на стол, а второй, с задумчивым выражением лица, поглаживал подбородок.

― Ну чего так смотришь? ― пробурчала Ренара.

― Да вот думаю, каким образом ты умудрилась больше года путешествовать по миру совершенно безоружной, и при этом осталась живой?

― А какая разница? Жива, значит такая судьба, ― весело хихикнула Ренара.

― Не верю я в судьбу. Совсем не верю.

Корчмарь подошел к их столу, поднося тарелки с похлебкой.

― Вот, господа, ― широко улыбнулся он. ― Сейчас принесу все остальное. Может, еще чего изволите?

― Да, есть одно. Скажи-ка Вольпер, что это за герб? ― она указала на щит с всадником, который рассматривала недавно.

― Это, госпожа, герб третьего Алендорского кавалерийского полка. Я служил там, не одну войну прошел. А теперь вот, можно сказать, ушел на покой. Корчма ― дело хорошее, и прибыльное к тому же, но знаете, как порой хочется вскочить на жеребца, да поскакать бить врагов.

Фенга немного удивили слова, про уход на покой, ведь на вид, корчмарю было не больше тридцати.

Трактирщик удалился, а они взялись за еду. Ренара накинулась на похлебку и уплетала ее с такой скоростью, будто за ней кто-то гнался.

***

― Вот это я наелась. Набила брюхо так, что, наверное, сейчас лопну, ― повеселела Ренара. ― Того и глади, жилетка не застегнется.

― Тебе это не грозит, ― сухо констатировал Фенг.

― Эх, какое же у меня хорошее настроение, так и хочется сыграть чего-нибудь. Как думаешь, хозяин не будет против?

― Думаю, он будет только рад.

― Ну, раз так, ― она уже потянулась к лежащему на лавке инструменту, как вдруг, дверь корчмы с грохотом отворилась и внутрь вбежала девочка лет десяти.

― Папа, папочка, ― подбежала она к корчмарю, заливаясь слезами.

― Лив, доченька, что произошло? ―обнял ее Вольпер, стараясь успокоить.

― Там, в лесу… Гевис… Мы играли, а потом чудище… Мы побежали, а она… ― девочка разрыдалась пуще прежнего, и последние ее слова утонули в плаче.

― Ну, доченька, перестань плакать. Объясни, что стряслось, ― он вытер заплаканное личико девочки, небольшим льняным платочком.

― Мы играли на опушке, там, где дерево сухое. Я не хотела туда идти, говорила, что ты будешь ругаться. Но Гевис меня не послушала, ― она шмыгала носом, и вытирала, до сих пор, стекающие слезы. ― Мы играли, все было нормально, как вдруг, из чащи появилось чудовище, черное, как тень. Я закричала, и мы побежали обратно к деревне. Гевис была позади. Выбежав к деревне, я оглянулась, но чудовище догнало ее, обволокло словно облако, и унесло в чащу, ― она снова громко заревела. ― Папа, это я виновата. Я не хотела, чтоб ее съело чудовище.

― Милостивые боги, ― почти беззвучно произнес корчмарь, медленно осаживаясь на колени. На его лице читалось отчаяние и страх.

Пока они говорили, в корчме повисла гробовая тишина. Даже муха, все это время настырно жужжавшая над головами, ненадолго замолкла. Один из тех мужиков, что резались в карты, вскочил и громко произнес: ― Не кисни, Вольпер, мы сейчас с мужиками похватаем вилы да пойдем искать энту тварыну. Прошерстим, весь лес, но найдем твою Гевис, — остальные мужики хором поддержали.

Не успел Фенг что-либо сказать, как Ренара уже оказалась рядом с корчмарем и его дочкой, всячески пытаясь их успокоить.

― Не плачь, дитя, ― неожиданно нежно и тепло произнесла девушка, мягко поглаживая ребенка по голове. ― Сейчас мы мигом найдем твою сестрицу, и вырвем ее из лап чудища.Точно тебе говорю. Видишь того дядю? Он охотник и следопыт. Ему людей искать не впервой.

Мужики и юноши, уже повскакивали из-за столов, и принялись активно обсуждать план действий. Ренара подошла к айгонцу, и, поймав его тяжелый, неодобрительный взгляд, произнесла: ― Ну чего ты так смотришь? Неужели ты бросишь ребенка погибать?

― Во-первых, ― невозмутимо произнес он. ― Я не занимаюсь поиском пропавших детишек. А во-вторых, с чего ты вообще решила, что она вообще жива? Может ее тварь на месте сожрала. А труп, крестьяне, и без меня найдут. Если от нее что-то осталось, конечно.

― А как же защита порядка и равновесия? Ты ведь сам говорил. Так не это ли от тебя сейчас требуется, защитить людей от монстра, что рыщет по лесу? Не это ли порядок и равновесие?

― Я адепт клана, а не охотник на чудовищ. Моя работа ― охотится на разного рода засранцев, а не на химер, волколаков и василисков.

― Не будь, бесчувственной скотиной, Фенг! ― повысила голос Ренара. ― Посмотри на этого человека, ― она указала на трактирщика, который еще не до конца пришел в себя. ― Он нуждается в твоей помощи.

Айгонец стоял молча, и пристально смотрел в глаза девушки. Весь его вид говорил о том, что он колеблется. Она не отвела взгляда, не поддалась, не прогнулась под тяжестью этого холодного взора.

― Ай, да чтоб тебя! ― выругался айгонец. ― Решила взять на себя роль моей совести? Будь, по-твоему. Я найду эту девчонку, или то, что от нее осталось, а дальше, это уже меня не касается, ― он поправил висящий на спине меч и подошел к толпящимся посреди корчму крестьянам.

― Где находится поляна, на которой играли дети? ― его голос прозвучал негромко, но очень грозно.

― Это на восток он деревни, милсдарь следопыт, ― картаво произнес один из мужиков.

― Значит так, хватайте вилы, цепы, да гизармы и начинайте прочесывать лес, на юг и на север. В лес, глубже, чем на пять верст, не суйтесь. Я сам пойду на восток. Сдается мне, что тут не все так просто. Чудовище, в Никлоденском лесу, да еще и так близко к деревне людей и землям эльфов. Странно это как-то, ― он помолчал, окидывая взглядом крестьян. ― Если через два дня не вернусь, сообщите правителю здешних земель, пусть свяжется с Кланом Черного Ворона. Они пришлют сюда людей. Понятно?

Крестьяне, все, как один, утвердительно кивнули. Фенг молча повернулся, и зашагал к выходу, на ходу поправляя плащ.

― Эй, погоди, ― остановила его Ренара. ― Я с тобой.

― Ты что, совсем рехнулась? Это тебе не прогулка по лесу. Если там и вправду чудовище, то для тебя это верная смерть. У тебя даже оружия нет, а обуза мне без надобности. Так что, это даже не обсуждается.

― Мне наплевать, что ты там думаешь. Я пойду с тобой, ― ее голос прозвучал очень уверенно и очень настойчиво. — А что до оружия, эй, мужики, есть у кого-нибудь меч иль сабля какая?

Корчмарь мотнулся в коморку и принес оттуда потрепанный кожаный ремень и старый стальной меч, какой был, наверное, у каждого простого солдата, во всех тринадцати королевствах.

— Я готова. Идем же скорее, — подгоняла Ренара.

― Uquetima![1] ― выругался Фенг на эльфийском и поспешно вышел из корчмы.

***

Оказавшись на поляне, где дети встретились с чудовищем, Фенг четко ощутил, недавнее присутствие магии. Индалит, в груди запульсировал, реагируя на чары. При том, колдовство было крайне сильным, но его природа, оставалась абсолютно непонятной. Айгонец осмотрел поляну, на предмет каких либо следов. Повсюду виднелись детские следы, но их характер, был различен. Девочки пришли с северо-восточной стороны, играли на поляне и ели ягоды. Потом обе пары следов удаляются в заподном направлении. Очевидно, что все было именно так, как рассказывала девочка. Лишь завидев монстра, они побежали в деревню. Фенг, проследовал в направлении, куда бежали дети, и заметил, как одна пара следов резко пропала, на расстоянии около двухсот шагов от поляны.

— Крови нет, следов борьбы тоже, — констатировал он, присев и осматривая землю. — Но знаешь, что еще интереснее?

— Что? — спросила спутница, внимательно наблюдая за действиями следопыта.

— Их что-то или кто-то преследовал. Так ведь?

— Сам до этого додумался? — съехидничала девушка.

Фенг пропусти ее остроты мимо ушей.

— Если это так, то где следы преследователя?

— Ой, и вправду. Здесь только две пары отпечатков. Третьей невидно нигде. Это что же выходит? Хочешь сказать, что за ними никто не гнался? Но куда же пропала девочка?

— Нет, преследователь определенно был, старшая сестра не врала. Я в этом абсолютно уверен. Я чувствую магический след. Причем, магия была очень сильной. Я хочу сказать, что либо преследователь владеет магией левитации, либо, что куда хуже, тот кто их преследовал — бестелесное существо.

— А почему же второй вариант хуже? — девушка оперлась о ствол трухлявого бука.

— А хотя бы потому, что бороться мечом против духа, не особо продуктивное занятие. Ладно, давай для начала поймем, куда чудовище унесло девочку, а там будет видно. Есть у меня одна идея, — Фенг задрал голову вверх, обводя взором верхушки деревьев. — Пока не поздно, может, вернешься обратно?

— Ни за что! — твердо стояла на своем Ренара.

— Ну и дура, — бросил айгонец, и зашагал в чащу, в том направлении, куда уходил магический след.

***

Они прошли около трех миль вглубь леса, прежде чем нашли место, где магический след обрывался. Выходя со стороны крутого пригорка, увидели впереди массивный каменный грот. Перед гротом, в низинке, простиралась небольшая поляна. Фенг чувствовал, что именно здесь и притаилось то, что унесло девочку.

— Стой, — он остановил ее жестом и указал на раскидистый куст берескета. — Сюда, — он присел, скрываясь в зарослях. Девушка последовала его примеру.— Видишь пещеру? След обрывается. Похоже, там и сидит то, что мы ищем.

— И что теперь? — произнесла девушка шепотом.

— Хотел бы и я знать, — он покрутил головой, осматривая кроны деревьев. — Магией я не владею, а мечем, пусть даже серебряным, получится бороться не с любым духом.

— Твой меч из серебра?

— Не совсем. Основание выполнено из мягкой стали, которая оковывается твердой и только потом наносится слой из серебра. Наша работа предусматривает возможность сражения с магическими существами и чудовищами, но это случается крайне редко.

— Так и как же нам победить чудовище?

— Ну, во-первых, не нам, а мне. Ты сидишь в кустах и даже носа не показываешь. Если что-то случится, беги обратно в деревню. Дорогу, надеюсь, помнишь?

Она кивнула.

— Вот и замечательно. А во-вторых, мы доподлинно не знаем, чем движем дух. Возможно, с ним можно будет договориться, — он тяжело выдохнул и снова осмотрелся. — Что ж, тогда я пошел.

Он выпрямился в полный рост, и неспешно зашагал на поляну, попутно вытаскивая что-то, из небольшого подсумка на поясе. Оказавшись в самом центре поляны, он сжал небольшой предмет обеими руками и, закрыв глаза, что-то прошептал. Со стороны это выглядело так, как будто он молился.

— Im halyenve allen[2], — громко произнес он, убирая руки от лица.

Он настороженно всматривался в черноту пещеры, ожидая чего-то, или кого-то. Сначала ему показалось, что это попросту шумит ветер, гуляющий в кронах деревьев, потом пришло осознание того, что звук идет из пещеры.

Фенг напрягся еще сильнее. Нервы были натянуты, подобно тетиве, а по венам растекался адреналин. Он сделал пару шагов назад, принимая боевую стойку. Рука самовольно потянулась к мечу, но доставать его Фенг не спешил. Он лишь сильнее сжал предмет в левой руке и замер в ожидании, готовый сорваться с места в любую секунду.

Звук, напоминавший шум ветра, теперь сменился на что-то отдаленно напоминающее шепот. Но теперь, он уже шел не из пещеры. Складывалось ощущение, что звук доносится сразу со всех сторон, из-за каждого дерева и даже из-под земли. Спустя мгновение, из чернеющей глубины грота повеяло чем-то темным и смердящим.

Ренаре, которая все это время скрывалась за густой листвой кустарников, сначала показалось, что из пещеры начал валить дым, будто там палили огромных размеров погребальный костер. И запах был соответствующий. На поляне и ее окрестностях, стояла вонь, какая стоит на площадях, когда сжигают ведьм и еретиков. Одним словом, несло паленым мясом. Так бы она и думала, что это просто дым, если бы он не начал витать вокруг Фенга, становясь все черней. А затем, облако мигом метнулось ко входу в пещеру, обращаясь антрацитово-черной тенью, напоминающей массивный человекообразный силуэт, с огромными козлиными рогами. То место, где у гуманоидных существ находятся глаза, засияло двумя кроваво красными точками.

За все это время, Фенг даже не шелохнулся, но оставался все так же насторожен.

— Im quamenin lais[3], — спокойным тоном произнес он.

Существо прошептало что-то в ответ, что-то, что Ренара не услышала с такого расстояния. Но все тут же стало понятно, когда Фенг начал пятится, выхватывая оружие из ножен, а тень взметнулась вверх, после чего стремительно рванулась к мечнику.

Завидев угрозу, Фенг молниеносным отскоком ушел вбок, и резким движением поднял левую руку, в которой сжимал небольшой камень, на котором были высечены какие-то руны. Он произнес заклинание, на непонятном языке и камень в руке ослепительно засиял. Синеватый свет заполнял пространство, вокруг воина, создавая своеобразный барьер.

Демон начал метаться вокруг, нанося удары по магической блокаде. Фенг знал, что щита надолго не хватит, и что нужно срочно что-то предпринять. Озлобленная тварь выла и металась из стороны в сторону, нанося удары, стараясь пробить защиту и добраться до человека. Решение пришло само по себе. Когда чудовище бросилось в очередной раз, Фенг резко опустил руку, которой удерживал щит и проворно рванул в сторону. Демон промахнулся, а Фенг воспользовавшись заминкой, прошептал заклинание, проводя магическим камнем вдоль лезвия меча. Оружие задышало синеватым свечением, и айгонец моментально изготовился для нападения.

Они оба рванули вперед, стремясь уничтожить противника. Клинок просвистел в воздухе, нанося рубящий удар. Фенг, как ему казалось, разрубил тварь напополам. Но обернувшись, увидел, что его выпад не нанес никакого урона. Он попятился, дожидаясь, когда монстр нанесет новый удар, чтоб попробовать его контратаковать. Но тут он неожиданно ощутил что-то теплое, стекающее по туловищу. Он был ранен. Порез тянулся вдоль ребер, от нижней части грудной клетки, до тазовой кости. Благо, он оказался не глубоким, а иначе, Фенг уже собирал бы по полу свои кишки. Но что теперь? Он ранен и истекает кровью, а его удары не имеют никакого эффекта.

Он снова уклонился от удара чудовища, уходя в перекат, но быстро подняться уже не смог. Тень снова бросилась на человека, чтоб добить. Но вдруг, в землю перед ним воткнулось несколько стрел, и моментально прогремели магические взрывы, что сбило чудовище с толку.

— Algenhaen — произнес заклинание кто-то, вышедший на поляну за спиной у Айгонца. Он не видел кто это, а оборачиваться и рассматривать, не было времени.

Мощный магический импульс, созданный заклинанием незнакомца, отбросил чудовище. С деревьев снова посыпался град магических стрел, что повлекло за собой взрывы, сверкающее зеленоватыми вспышками.

Тварь отстранилось назад, и истошно завыла. Его глаза сверкнули, а форма начала преображаться. Теперь оно потеряло человеческие черты и больше стало походить на зверя, страшного и невиданного доселе. То, что являлось головой, теперь больше напоминало по форме волчий череп с огромными клыками, на спине топорщились шипы, а лезвиеобразные когти стали длинною в фут. Тень бросилась на незнакомца, но тот преспокойно сложил пальцы на левой руке в непонятном жесте, формируя магический щит, а потом, произнеся очередное заклинание, создал энергетический вихрь, который поглотил демона и бесследно исчез.

— Are eg harn?[4] — спросил незнакомец, подходя к Фенгу, который опершись о дерево, держался за бок.

В ответ, Фенг лишь кивнул и медленно осел, привалившись спиной к дереву. Только сейчас он понял, что незнакомец был эльфом.

— Navein, thaed![5]— воскликнул эльф, обращаясь к кому-то из соратников.

С деревьев спустилось пятеро эльфов, и один из них стремительно подбежал, склонившись над раненым айгонцем.

— Не смейте его трогать! — завопила Ренара, выскакивая из кустов, размахивая старым мечом. — Если вы его хоть пальцем тронете, я вас всех… — она осеклась, увидев четыре лука, направленные на нее.

— Baw[6], — поднял руку чародей в черном одеянии, с длинными белоснежными волосами, отдавая приказ убрать оружие. — Ты вместе с этим человеком? — неожиданно заговорил он на всеобщем.

— Да, — она кивнула. — Прошу вас, не причиняйте ему вреда, — в ее голосе чувствовались нотки страха, но это был страх не за свою жизнь, а за жизнь айгонца.

— Не беспокойся, вреда, мы ему точно не нанесем. Я бы даже сказал наоборот. Мое заклинание остановило кровотечение, но не предотвратило заражение скверной. Мы заберем его с собой в Иссильмэ. Лунное озеро восстановит его и очистит от проклятия.

— Что ты такое говоришь, Кахар, — послышался голос из-за спины чародея. Это был тот самый эльф, точнее, эльфка, которую маг позвал помочь с раненым. Ее волосы тоже были белыми, а темно-серая кожа было покрыта вычурными татуировками, впрочем, как и у всех лунных эльфов. — Ты задумал тащить этих edan[7] в нашу столицу?

— Да, сестрица, я так решил. И это не обсуждается, — твердо настоял на своем маг.

Эльфка недовольно фыркнула, и отошла в сторону, поправляя висящий за спиной зефар — составной четырехплечный лук, какими пользовались эльфийские рейнджеры.

— Ты можешь пойти с нами, — чародей улыбнулся Ренаре. — Но сперва, будь так добра, скажи, что вы делали так глубоко в лесу? И по какой причине, этот человек, — он указал на Фенга, лежащего у ствола дерева без сознания: — вступил в бой с духом?

— Мы искали девочку. Этот монстр похитил ее, — она указала рукой на пещеру.

— Девочка говоришь? Karingal, glinnatham fela[8], — приказал он своим воинам.

Спустя несколько минут, эльфы вышли из пещеры, один из них нес на руках маленькую девочку лет семи.

— Она без сознания, но жива. И похоже, она тоже поражена скверной, — констатировал Кахар, осмотрев ребенка. — Что ж, не стоит медлить. Нужно отправляться в Иссильмэ, и чем быстрее, тем лучше.

Он обменялся парой фраз со своими спутниками, после чего те погрузили тело раненого айгонца на импровизированные носилки, собранные из нескольких веток и лозы дикого винограда. Произнеся заклинание, маг открыл портал, в который зашли все, кроме Ренары и него самого.

— Не бойся, — он добродушно улыбнулся. — Это совершенно безопасно.

Девушка иступлено уставилась в синеву портала, собираясь с силами, после чего тяжело сглотнула и сделала шаг вперед.

***

Пелена, окутывавшая его рассудок, стала понемногу рассеиваться. Сквозь всепоглощающую тьму стал пробиваться свет. С каждым шагом он был все ближе и вот, когда казалось, что до источника света можно дотянуться рукой, прикоснуться, и ощутить его тепло, пространство под ногами стало зыбким, и он понял, что проваливается в бездну. В следующее мгновение он, как будто, находился в пучине океана, глубоко под водой. Фенг пытался плыть, туда, где по его ощущениям находился верх, но утверждать это наверняка было попросту невозможно, ведь тьма была повсюду. Воздух в легких кончался, но он продолжал изо всех сил грести наверх, надеясь, что вот-вот вынырнет. Когда кислород иссяк, айгонец почувствовал, что силы покидают его, а хищная тьма поглощает его сознание и тело. Веки бессильно опустились. Он уже был готов отдать свое тело и сознание в лапы зловещей черноты, как вдруг, что-то схватило его, и поволокло наверх, прочь от небытия и вечного забвения.

Придя в себя, он ощутил, что по-прежнему в воде, но теперь может дышать. Он мерно колыхался на поверхности лазурного озера, а прямо над ним искрилось мириадами звезд, знакомое с самого детства небо. Повернувшись в воде, к нему пришло осознание того, что водоем совершенно не глубокий. Упершись ногами в каменное дно, он встал в полный рост. Вода доходила ему всего лишь до пояса. Фенг осмотрелся, силясь понять, что это за место и как он здесь оказался. Вокруг простиралась довольно живописная роща, в центре которой и находился водоем. В середине водоема на небольшом островке, находилось старое дерево с раскидистой кроной. На широком стволе красовались символы, каких он не видел до сих пор ни разу. Фенг подошел к стволу и осмотрел его. Надпись была выжжена на древесине. Причем, он по какой-то причине знал, что выжжена она была именно магией.

Поднося руку к символам и вдруг увидел, что его рука черна, до середины предплечья. Фенг чертыхнулся, уставился на вторую руку. Та была идентичной. Приглядевшись, он увидел, как чернота медленно тянется вверх по коже, стремясь захватить плечи, а за ними и все тело.

Он четко ощущал, что символы на дереве, как то с этим связанны. Фенг подумал, что уже совсем неважно, что будет дальше. Страха совсем не было. Он просто поднес обе руки к странным письменам и медленно прикрыл глаза. Он ощущал, как магическая энергия разливается внутри, чувствовал, как дрожит каждый индалит в его плоти. Магия текла внутри него, очищая его тело и душу. Между ним и деревом накапливалась некая сила. Затем была резкая вспышка, которая просвечивала даже через прикрытые веки, и импульс, отбрасывающий его назад.

Он с криком вскочил с кровати, нервно вертя головой из стороны в сторону, силясь понять, что произошло.

— Тише, тише, друг мой, это всего лишь кошмар.

Фенг резко обернулся на голос. Рядом с кроватью, на которой он лежал, стоял тот самый эльф, лицо которого он видел, перед тем, как потерять сознание. Лицо юноши и глазами старца.

— Не переживай, ты в безопасности, — произнес эльф медленно, словно общался со слабоумным.

Ничего не ответив, Фенг посмотрел на свои руки. На них не было и следа черноты. Затем, он заглянул под одеяло и обнаружил что полностью голый. Фенг бросил вопрошающий взгляд на эльфа.

— Чего смотришь? Когда мы принесли тебя к священному пруду, не было времени снимать с тебя одежду. Ну, она и намокла. Не переживай, твои вещи лежат вон там, — он указал на прикроватную тумбу: — чистые и подшитые. Меня, кстати, зовут Кахар аэп Аэрлин, — он немного поклонился, положив руки грудь. — А ты Баи Фенг, верно?

Айгонец кивнул.

— Что ж, Баи Фенг, я рад, что ты пришел в себя, а так же, рад тому, что ты являешься нашим гостем. Приветствую тебя в Иссильмэ.

Айгонец немного помолчал, после чего полушепотом произнес:— Фенг.

— Что, — на лице эльфа появилась гримаса недоумения.

— Говорю, зови меня просто, Фенг.

***

Через полчаса они уже стояли на небольшом балкончике, с которого открывался вид на довольно просторный сад. Выглядел он так, как будто сошел с картины какого-нибудь мастера-пейзажиста из Пеана. Резные статуи эльфийских воинов закованных в латы и прекрасных дев в изысканных нарядах, располагались вдоль узких каменных дорожек. В центре сада была небольшая площадка, посреди которой красовался невероятно изящный фонтан. Каменное изваяние единорога бьющего копытом о камень, из которого, собственно, и лилась вода. Возле этого самого фонтана, он увидел Ренару играющую на своем инструменте и несколько детей, весело пляшущих вокруг нее.

— А у твоей подруги талант, — произнес Кахар, подходя и опираясь на балюстраду.

— Мы не друзья. Я едва ее знаю.

— Хм… Судя по ее поведению, я бы так не сказал, — ехидно усмехнулся эльф. — Когда ты был без сознания, она более суток сидела у твоей постели?

— Более суток? — Фенг удивился. — Сколько же я спал?

— Два дня. Но, скажу тебе, твой организм очень силен. Обычный человек такого не выдержал бы. Но ведь ты не обычный человек? Верно, Сraban[9]? — по тому, как он это произнес, и по выражению лица, можно было понять, что эльф абсолютно все знает о том, кто Фенг такой и откуда прибыл.

Не проронив ни слова, он оперся руками о мраморную балюстраду и наблюдал за происходящим у фонтана. Ренара играла на виеле и ловко пританцовывала ногами. Детишки повторяли за ней. Их было всего трое: два мальчика и девочка. Смеясь и подскакивая, девочка всего лишь на мгновение развернулась к Фенгу лицом, но ему было достаточно и этого. Тут-то до него все дошло. Девчушка имела пусть и немного смуглую, но куда более светлую кожу, а румяное личико было округлой формы, совсем не свойственной эльфам.

— Да, это она, — словно зная все наперед, сказал Кахар. — Мы нашли ее в пещере, уже после того, как ты потерял сознание. Она тоже была проклята скверной. Но опасность позади.

— Все же, я никак не пойму одного. Зачем дух украл дитя?

— То, с чем тебе пришлось схлестнуться, был ничем иным, как en Vendis — одним из злых духов, что обитают в здешних лесах. И я, пожалуй, догадываюсь, зачем ему была нужна девочка. Ведь она совсем необычная, не такая, как остальные edain[10].

— Что ты имеешь в виду?

— Она — Dienne agar — кровь Диенны, избранная владычицей ночного неба.

— Я слышал о древних пророчествах лунных эльфов. Но как возможно, чтоб силой богини был наделен человек? И, как вы это узнали? — Фенг ничегошеньки не понимал, чувствовал себя глупыми ребенком, которого привели на лекцию по высшей алхимии.

— Когда мы принесли вас в лунную рощу, то окунули в пруд, под сенью священного Нимпдорона. Это был единственный способ очистить ваши тела и души от всепоглощающей скверны. Но лишь стоило опустить ее тело в воду, как та стала светиться. Девочка открыла глаза, и те загорелись холодным светом. Тело дрейфовало по воде, словно сделанное из дерева. Потом началось самое странное. Она начала вещать на древнем диалекте, какого не знают, даже многие из ныне живущих эльфов. Откуда семилетнему человеческому ребенку может быть такое ведомо? А голос, голос которым она говорила. Он был совсем не ее. Холодный, тяжелый и громкий. Не знаю, Фенг, что там происходило, но я не особо верю в то, что в девчонке течет кровь богов, хотя, факты указывают обратное.

— Странно это все, — констатировал айгонец. — Может быть она просто оракул, а вещать начала из-за того, что соприкоснулась с мощным источником магической силы?

— А что здесь странного, adan[11]? Владычица луны указала на нового избранного. Таково воля Диенны и ничего тут не попишешь, — произнесла, выходящая из глубины коридора, эльфка.

Она была изящна и безумно красива. Снежно-белые волосы поблескивали на свету, а глаза сияли, поистине, океанской синевой.

— О, Навэйн, прошу тебя, престань язвить. Фенг — наш гость, так и обращайся же с ним подобающе.

— С каких пор, edain стали почетными гостями в наших землях? Ты забыл, как они вешали наших братьев вдоль дорог? — в ее голосе слышалось раздражение, а внешний вид этого никак не скрывал.

— Перестань, ты ведь прекрасно знаешь, кто он такой, — Кахар кивком головы указал на Фенга. — Он ни в чем не виноват. Готов поспорить, его даже на свете тогда не было.

— Этот Сraban только и занимается тем, что убивает. Скажи, — она подошла к нему ближе и заглянула в его красные глаза, — скольких ты убил? Точнее, нет, меня не волнует скольких людишек ты прирезал. Ваши жизни ничего не стоят. Ей богу, как блохи. Раздави одного, на его место прискачут трое. Скажи, сколько из твоих жертв были эльфами?

Фенг молчал, оглядывая ее с ног до головы. Сперва, ему подумалось, что подобная одежка является одним из последних образцов эльфийской моды, и, что если пройтись по Иссильмэ, то можно увидеть не один десяток подобных нарядов. Черно-серый кафтан, имевший причудливую форму, гармонично сочетался с такого же цвета штанами и высокими сапогами, до самого колена. И все бы ничего, но на фоне столь изящного наряда, заметно контрастировали, мастерски выполненные металлические перчатки и стилет, висевший на правом бедре. Тут-то он понял, что на эльфке надето, не что иное, как в офицерский мундир.

— Ну чего молчишь? Что, уже со счета сбился? Поганый мясник! Впрочем, как и все из вашего племени.

— Довольно! — воскликнул Кахар. — Уходи! Я не намерен терпеть твою грубость.

Девушка глянула на айгонца. В глазах блеснула нескрываемая злоба и отвращение. Фенгу было не привыкать, он часто видел подобные взгляды. Затем, девица фыркнула и поспешила прочь, громко стуча каблуками по мраморному полу.

— Прошу тебя простить мою сестру. Она очень вспыльчива и к тому же молода.

— Молода? И сколько же ей? Двести, триста? — он прекрасно знал, что внешний вид эльфов никоим образом не отражает их реального возраста.

— Нет, что ты, — улыбнулся чародей. — Всего лишь девяносто три. Она на восемьдесят два года младше меня. Еще совсем девчонка.

«Ничего себе девчонка, — подумалось Фенгу. — Она, наверняка, еще застала битву под Корнривом».

— Что ж, друг мой, я буду вынужден тебя покинуть. Кстати, совсем забыл сказать. Королева желала тебя видеть, как только тебе станет лучше. Думаю, аудиенцию можно организовать перед ужином.

— Конечно. Я с радостью приму приглашение.

— Ну, вот и замечательно. Тогда, я присоединюсь к вам, позже, — он сделал небольшой реверанс и зашагал в тот же коридор, куда удалилась Навэйн.

— Погоди, — остановил его айгонец.

— Что-то еще?

— Да. Я совсем забыл поблагодарить вас. Вы спасли нас, несмотря на то, что мы — люди, так еще и вторгшиеся в ваши владения.

— Не стоит, Фенг. Я уверен, ты тоже не бросил бы нуждающегося, — он снова добродушно улыбнулся, демонстрирую типичную эльфийскую улыбку. Типично эльфийской она была потому, что у эльфов, в отличие от других рас, не было клыков и резцов. Все зубы были идеально ровные, как у травоядных.

Когда Кахар удалился, Фенг еще минут с десять оставался на террасе и, опершись о балюстраду, безмолвно наблюдал за тем, как в саду резвится Ренара с детьми.

***

Массивные двери тронной залы распахнулись, и Фенг вошел вслед за чародеем. Королевский чертог был просто огромен, а красота статуй, фресок и витражей, попросту завораживала. Трон королевы находился в самом конце помещения. Массивная площадка, на которой располагался трон монарха, величественно возвышалась над общим уровнем зала. Чтоб подойти к трону, нужно было преодолеть с два десятка ступеней, по бокам от которых, словно стражи, стояли каменные изваяния эльфских воинов, сложивших руки на эфесах мечей. За спиной у правителя, над самым троном, свисало огромное полотно с гербом Иссильмэ — серебристый полумесяц на черном поле, со скрещенными горизонтально и вертикально клинками.

— Nin rin,[12] — Кахар склонился на одно колено. — Craban si.[13]

Фенг последовав примеру мага и, тоже, приклонил колено.

— Благодарю вас, можете встать, — спокойно произнесла королева и, поднявшись с трона, зашагала вниз по ступеням.

Ступала она совершенно бесшумно, а полы изящного белого платья волоклись по полу, полностью скрывая ноги. Создавалось впечатление, что она не идет, а будто бы плывет над землей. Изначально их разделяло около пятнадцати ярдов и Фенг не смог, как следует рассмотреть лицо королевы. Но когда она приблизилась к ним, Фенг, повидавший в своих странствиях множество девушек, не смог не восхитится ее красотой. Длинные белоснежные волосы были собраны сзади в простенький пучок, а на лбу была будто бы хрустальная тиара.

Когда королева подошла на расстояние вытянутой руки, все внимание айгонца было приковано к ее глазам. Бирюзово-лазурные зрачки поблескивали на свету, притягивая своей магией, не давая даже моргнуть.

— Ну, здравствуй, Ворон, — неожиданно нежно произнесла королева и улыбнулась.

— Приветствую Вас, Ваше величество. И благодарю, за гостеприимство и помощь, оказанную нам, — Фенг кивнул головой в знак признательности.

Только сейчас он заметил, что королева была на три-четыре дюйма ниже него. Что было весьма странно, при его шести футах росту. Тот же Кахар, да и Навэйн, были выше айгонца, ровно, как и все остальные эльфы, которых он встречал в «Лунном городе».

— Нас не представили, — продолжила королева. — Мое имя — Менеланна. А ты? — она указала раскрытой ладонью на айгонца.

— Я — Баи Фенг из Клана Черного Ворона.

— Скажи, Баи Фенг, зачем ты прибыл в наши земли? И как ты связан с Dienne agar?

— Ваше высочество, мы с моей спутницей прибыли сюда из небольшой деревеньки к западу от Ваших владений. Мы искали эту самую девочку. На нее напал злой дух, и уволок в пещеру, в нескольких милях от западной границы леса. Ну, а что было дальше, думается мне, вам уже доложили.

— Почему же ты решил лезть в чащу леса за совершенно чужим для тебя ребенком, да еще и не зная, с чем придется столкнуться? — ее голос был мягок, но в нем чувствовались нотки властности и величия.

— Потому что, так говорит наш кодекс. Мы обязаны помогать нуждающимся. Правда не знаю, зачем за мной увязалась эта музыкантша.

— Что ж, Фенг, я вынуждена поблагодарить тебя за помощь в поиске Дитя Луны. Если бы не ты, кто знает, что бы с ней произошло.

— Я благодарен за честь, оказанную мне, но я боюсь, что я не до конца понимаю, что происходит. Чем эта девочка так примечательна? И по какой причине, вы называете ее Дитя Луны или Dienne agar?

— Не знаю, Фенг, доводилось ли тебе слыхать о наших легендах и пророчествах, но в одном из них говорится: « В час смуты и страданий, страха и отчаяния, Мать Луны пошлет в наш мир своего избранника, в чьих жилах будет течь кровь самой богини. И возглавит он Лунный народ и вернет ему былое величие».

— И вы полагаете, что девчонка и есть посланница богини? — серьезно произнес Фенг.

— Ты прав. Когда дитя вырастит, она займет свое место на троне. А к тому времени, мы будем учить ее, и развивать ее магические способности.

Фенгу подумалось, что услышь он подобное заявление от кого-нибудь иного, то непременно принял бы за глупую шутку или дурацкий, а скорее даже, абсурдный слух. Но на лице королевы не было и намека на шутку, а значит, они действительно решили возвести на трон лунных эльфов человека.

— Боюсь, что я окончательно запутался, Ваше величество. Разве может человек сесть на эльфийский престол? Это звучит, как минимум странно.

— Понимаешь ли, Ворон, наши законы многим отличаются от людских. Не хочу тебя оскорбить, но то, что вы называете законом, в наших глазах является ничем иным, как первобытно-инстинктивным сводом правил, подобным тому, что успешно функционирует в стаях эфраских горилл. Понимаешь о чем я? Наши законы, куда более прогрессивны. У нас, правит не тот, кто вырезал всех других претендентов на трон, и за неимением оных, решил провозгласить себя великим королем. Совсем нет. У нас, на трон садится достойнейший. Тот, кто всецело готов посвятить свою жизнь Лунному народу. И абсолютно не важно, какого ты пола, или происхождения. Но, все же, в одном ты прав. Человек не может сесть на трон Иссильмэ.

— Но, тогда, каким образом… — Менеланна не дала ему договорить.

— Таким образом, Фенг, что она не человек. Она полукровка. Я поняла это, как только взглянула на нее, — ее величество неспешно прохаживалась вокруг айгонца. — Она — одно лицо с ее матерью. Понимаешь ли, немногим больше десяти лет назад, одна из моих придворных дам, влюбилась в человека. Тогда она пришла ко мне и просила разрешения на их союз. Наши законы этого не запрещают, поэтому я дала добро. Им предлагали остаться в столице, но они отказались. Зарина боялась того, что ее мужа не примут в нашем обществе. И сказать откровенно, боялась небезосновательно. Так как, в те времена, отношения между нашим народом и людьми, накалились до предела. Видишь ли, король Алендора — Дариан, по прозвищу «Свирепый», решил, что Никлоденский лес — территория исконно принадлежащая ему. Тогда разгорелась кровавая война, что вскоре, была прервана, так как, соседний Абредир, заручившись поддержкой Аспиума, пошел на Дариана войной. Как понимаешь, воевать на два фронта, для Алендора было попросту не выгодно, поэтому, он великодушно решил оставить нас в покое. Дескать, никуда мы не денемся из своего леса. Хотя, по правде говоря, войска Дариана, ни разу не продвинулись вглубь Никлодена дальше, чем на пятнадцать миль. В чем большая заслуга Навэйн и ее рейнджеров. Но все же, в той войне мы понесли ощутимые потери.

— Моя королева, мне кажется, вы отклонились от темы, — заметил Кахар. — Не стоит запутывать нашего гостя еще сильнее.

— Разумеется. Так о чем это я? Ах, да. Зарина со своим избранником переехали в небольшую деревеньку на окраине Никлодена. И зажили они там счастливо, до того момента, пока не наступила война с Абредиром. Глава семейства ушел на войну, и оставил Зарину с маленькой дочкой, а когда вернулся, застал двух дочерей, которых опекали соседи, да могилы жены. Она умерла от чахотки. И, собственно, как ты понимаешь, Craban, второе дитя, рожденное от этого союза, та самая девочка, которую застал муж по возвращению и есть — Dienne agar.

— Теперь все стало на свои места. Кроме одного. Раз уж вам так много известно о жизни Зарины и ее мужа, то почему вы раньше не обнаружили, что девочка одаренная?

— Как ты, наверное, мог заметить, — вклинился в разговор чародей, — люди в прилегающих к Никлодену селениях, относятся к нашему народу если не положительно, то хотя бы с нейтралитетом. Чего не скажешь про остальных их соотечественников. Ну, а по сему, наши странники и торговцы не редко бывают в здешних деревнях, и, как любые уважающие себя путники, любят послушать разговоры да сплетни. Собственно, так и приходили разнообразные вести о судьбе Зарины. А что до девочки, то этого мы никак не могли знать. До вчерашнего дня, она себя никак не проявляла. Ведь если бы кто-то заметил ее магические способности, то она бы уже давно училась в Кардериме, в тамошней академии для чародеек.

— И все же, мне покоя не дает один факт. Понимаете ли, Ваше Величество, я пообещал ее отцу, что верну ее максимум через два дня. Если этого не произойдет, то они будут считать нас погибшими.

— На этот счет, можешь, не тревожиться. Ренара мне обо всем рассказала, — заулыбался маг, поглаживая левой ладонью предплечье другой руки. — Я позаботился о том, чтоб сообщить отцу, что вы и его дитя невредимы и находятся в гостях у королевы. Скажу я тебе, Фенг, нужно было видеть его лицо, когда филин, посланный мной, заговорил человеческим голосом. Такое чувство, будто бы, он ни разу в жизни не видал фамильяра. Странный тип.

— Нет, Кахар, меня беспокоит не только это, — айгонец сурово глянул на Кахара, будто бы всем своим видом говоря, что шуточки мага, сейчас совершенно неуместны. — Я обеспокоен тем, что вы так своевольно решили распоряжаться чужой судьбой. Вы спросили, желает ли она сама этого? Я уже молчу про семью, с которой вы вздумали разлучить ребенка, — внешне Фенг был невозмутим, но внутри его переполняла злость. Он терпеть не мог тех, кто считает себя вправе распоряжаться чужой судьбой. — Не кажется ли Вам, Ваше Величество, что подобное распоряжение будущим девочки, не является прерогативой вашего, как Вы выразились, прогрессивного народа. Такое могут позволить себе обезьяноподобные короли людей, и то не все. Неужели Вы сможете совершить подобное?

— Ты смеешь меня поучать? — королева старалась сохранять внешнее хладнокровие и безмятежность, но у нее это не особо получалось. Мышцы прекрасного лица напряглись в гримасе раздраженности. — Неужели ты не понимаешь, Craban, что это будет один из лучших вариантов для нее. Девочка сядет на престол, получит превосходное образование, и будет жить так, как ей предписали небеса. Или, по-твоему, куда лучшим исходом будет, если она останется в той захудалой деревеньке, чтоб ее в пятнадцать выдали замуж за какого-нибудь свинопаса, она нарожала с десяток детей, обрекая себя и свое потомство на жизнь в злыднях? Ну, а потом, в конце концов, она загнется от тифа или чахотки к тридцати годам, как и большая часть крестьян. А ведь это только один из возможных исходов. Ведь еще есть война, с ее вечными спутниками в виде голода, бессмысленных смертей и, конечно же, озлобленных и изнуренных солдат, которым только дай пограбить и понасиловать.

— Я не вправе судить, какой из вариантов лучше. Это должна решить она сама, ну или, в крайнем случае, ее отец. Думаю, что он тоже не желает своей дочери зла.

— Понимаешь ли ты, что в ее возрасте, она не может ничего выбирать. А отец, сомневаюсь, что он добровольно ее отдаст.

— Тогда, дождитесь того времени, когда девочка вырастит, — Фенг твердо продолжал стоять на своем.

— Хорошо, Ворон. Я подумаю над твоим предложением. И так и быть, постараюсь найти компромисс. Но знай, если это будет невозможно, если люди будут всячески упираться, то я заберу ребенка силой. Я не намерена так рисковать будущим своего народа из-за глупости каких-то крестьян.

Фенг молча кивнул, в знак того, что поддерживает решение принятое Менеланной. Откровенно говоря, он ужасно ненавидел эти споры связанные с престолонаследованием. Но допустить подобного произвола он не мог. Ведь еще были свежи воспоминания о том, как его привели в храм и сделали вороном, лишив всякого права выбирать свою судьбу. Он не желал подобного исхода ни для одного ребенка в этом мире, а посему решил, что и у этой девочки должно быть право на выбор. Пусть выбирает свой путь самостоятельно, даже, если он по итогу окажется неверным.

***

Остаток дня он провел в своих покоях, щедро выделенных ему королевой. Менеланна заверяла его, что завтра же на рассвете, он с отрядом рейнджеров сможет покинуть Иссильмэ и отправится, куда ему заблагорассудится. Рейнджеры должны были доставить Вольпера к королеве, где они и решали бы дальнейшую судьбу малышки Гевис. Но это уже абсолютно никак не касалось айгонца. Уже завтра к вечеру он доберется до Риклэнда, а там всегда найдется работенка для такого, как он.

Риклэнд — один из крупных промышленных центров тринадцати королевств. Стоит он прямо на берегу озера Карид и славится своими оружейными мастерскими. А там где есть развитая промышленность и деньги, там есть и криминал. Каждый из районов принадлежит отдельной криминальной семье. Сброда и всякой погани, там всегда в достатке. Фенг бывал в этом городке трижды, и всегда покидал его с достаточно увесистым кошельком.

Он закончил чистку и полировку своего меча и вогнав его обратно в ножны, облокотил на изголовье небольшой дубовой кровати. За окном открывался вид на город. Столица лунных эльфов хоть и занимала весьма внушительные площади, но была очень гармонично вписана в экосистему леса. Многовековые деревья надежно скрывали город под своими кронами, а толстые стволы кедров, секвой и буков служили надежными опорами для эльфийских жилищ.

Фенг немного отошел от окна и несколько раз наклонился в разные стороны, разминая спину. Последние несколько дней были достаточно насыщенными, и ему совсем не удавалось выудить хотя бы несколько часов на небольшую тренировку. Сегодня, когда он заговорил об этом с Кахаром, тот сообщил, что айгонец может заниматься в роще, что неподалеку, когда ему заблагорассудится. Он даже поведал об укромном местечке, на западе рощи, куда не захаживает никто из местных и где чародей сам частенько посиживает, когда желает побыть наедине с самим собой. Фенгу подумалось, что сейчас самое время, для того, чтобы немного поразмяться и поупражняться с мечом. Поэтому, он, снял со стула свой черный, расшитый красным костюм, и одевшись, взял клинок, направился прочь из комнаты.

***

Место действительно оказалось очень тихим, а в придачу ко всему, еще и живописным. Это была небольшая поляна, окруженная живой изгородью, в центре которой стояла статуя поросшая вьюном. Фенг приблизился, чтоб как следует разглядеть табличку на постаменте. Надпись гласила: «Рандиль вар Калинтэйн — командир королевских гвардейцев короля Вальдерина».

— Значит, это тот самый Рандиль Острое Лезвие, Величайший из эльфийских воинов. Приблизительно таким, я его себе и представлял, — глядя на статую эльфа в доспехах, произнес Фенг. — Что ж, почту за честь, тренировку в такой компании.

Он извлек меч из ножен, и принялся упражняться, с вымышленным противником. Уворачиваясь, он атаковал снова, перекатывался, крутил пируэты, а потом нападал с новой силой. Клинок рассекал воздух с немыслимой скоростью, а лезвие, блестевшее в лучах предзакатного солнца, могло ослепить своим сиянием. Закончив с практикой фехтования, айгонец отложил меч, и принялся за физические упражнения. Несмотря на то, что Фенг, с первого взгляда, не казался чем-то из ряда вон, он обладал немалой силой и скоростью. Годы тренировок закалили его тело, и наградили необычайной для человека выносливостью.

Солнце уже почти зашло, когда Фенг закончил тренироваться. Но, после того, как он привел в порядок тело, следовало привести в порядок разум. Поэтому он уселся на колени перед статуей эльфийского гвардейца, и, прикрыв глаза, начал что-то тихонько говорить на языке, который в здешних краях, не знал никто, кроме ему подобных. Это была не молитва, как могло бы показаться на первый взгляд. Это был старый обычай клана. Каждый из воронов должен был каждый день повторять кодекс, дабы никогда не забывать, для чего он живет в этом мире. А чудной язык, на котором он все это произносил, был ничем иным, как древним айгонским наречьем, уже давно забытым, и использовавшимся только членами клана.

Фенг медитировал, а все вокруг, казалось, замерло в ожидании, не осмеливаясь ему помешать. Но вдруг, откуда не возьмись, он услышал крик Ренары, окончательно и бесповоротно оборвавший его покой.

— Фенг, о боги, где же ты? Фенг! — Девушка была где-то за грабовыми кустами. Ее голос звучал очень обеспокоенно.

Фенг отозвался и через несколько мгновений, девушка поспешно ворвалась на поляну, задыхаясь от отдышки и чуть ли не валясь с ног.

— Фенг, черт тебя дери, — жадно глотая воздух, произнесла Ренара. — Там… Там… Девочка.

— Что произошло? — ничего не понимая, спросил айгонец.

— Девочка. Малышка Гевис, она исчезла.

— Что значит исчезла?

— Я прохаживалась по дворцу, и решила зайти в ее комнату. Днем она говорила, что хочет со мной посоветоваться. Вот, я и решила ее навестить. А когда подошла к ее покоям, увидела двоих стражников, с перерезанными глотками. Я вбежала внутрь, а ребенка там уже не было.

— Ты позвала стражников, Кахара, Навэйн, да хоть кого-нибудь?

— Да, я… — она снова замямлила, пытаясь отдышаться. — Я закричала, позвала стражу. Часть из них, тут же бросилась разыскивать девочку, а несколько остались осматривать комнату.

— Черт! — фыркнул айгонец. — Быстрее туда. У нас мало времени.

Лишь сказав это, он схватил клинок, и, забросив ножны за спину, помчался в сторону дворца, одним прыжком перемахнув через пятифутовую живую изгородь. Девушка, тихо ругнувшись, и вдохнув поглубже, метнулась вслед за ним.

***

Когда Фенг оказался у покоев, что были отведены Гевис, то застал, стражников мнущихся у входа. Он подошел ближе, намереваясь войти, но солдаты его остановили.

— Сюда нельзя, — не поведя и глазом, буркнул один из них.

— У меня нет времени на этот бред. Мы теряем драгоценные секунды. Я — следопыт, я помогу понять, что тут произошло.

— Пустите его, — раздался сухой голос из глубины комнаты.

Истуканы в доспехах расступились, повинуясь приказу главного, а Фенг не теряя не секунды, вошел внутрь.

— Как думаешь, кто это был? — сходу, без всяких церемоний, спросил капитан стражи.

Фенг ничего не ответил, вместо этого пристально обвел глазами комнату. Следов борьбы не было, но айгонец четко ощущал присутствие магии.

— Это произошло внезапно и очень тихо. Стражники и девочка даже не поняли, что случилось, — констатировал Фенг.

— Откуда такая уверенность?— капитан стражи нахмурился.

— Ты видел тела? Видел выражения лиц, позы, и положение в пространстве?

— Что ты имеешь в виду?

— То, что тела расположены лицами друг к другу, а это значит, что они преспокойно себе болтали на посту, когда их убили. И я более чем уверен, что за пару мгновений до смерти, они не заметили рядом никого, кто мог бы дать им повод насторожится или прервать разговор. А значит, убийца появился совершенно внезапно и они его даже не заметили.

— Хм… А, что тогда с девчонкой?

— Вариантов много. Но ясно одно, что девочку, так же как и стражников, он застал врасплох. Не знаю, что именно произошло, но он сумел забрать ее, не подняв шуму. Но судя по магическому шлейфу, в этом ему помогло заклятие. Возможно, парализовал, усыпил или заморозил. Точно не могу сказать.

— Я разослал гарнизон прочесать каждый закоулок города и окрестностей. Времени прошло не много, а это значит, что мы его найдем, кто бы то ни был, — заверил начальник стражи.

Фенг снова промолчал и принялся тщательно осматривать комнату. Не могло быть такого, чтоб не осталось никаких зацепок.

— Пустите. Мне нужно туда. Вообще-то это я вас позвала, — послышался шум за дверью.

Фенг кивнул на дверь, давая капитану знак, чтоб тот впустил девушку.

— Пропустите девчонку! — рявкнул служивый.

Стражники расступились, и в комнату вбежала Ренара.

— Ну, что? Нашел что-нибудь? — спросила она, пытаясь перевести дыхания после длительного забега по лестнице.

Фенг, как всегда, молчаливо помотал головой, в знак отрицания, после чего принялся обыскивать комнату дальше. Осматривая полки, шкафы и прочую мебель на наличие хоть чего-нибудь, что могло бы прояснить ситуацию. Он прокручивал в голове всю последнюю цепочку событий. Выходило, что девочку похищают уже во второй раз. И самое странное, что ее не пытаются убить, а именно похищают. Но зачем и кому это нужно?

Ренара, все это пристально наблюдавшая за действиями Фенга, оперлась на ребро входной двери, что все это время была открыта. Под весом девушки, дверь поползла вбок, а Ренар не ожидая этого, потеряла равновесие и шлепнулась задом на пол.

— Ай, — жалобно застонала она, поднимаясь с пола и отряхиваясь. Как вдруг, ее взгляд пал на нечто странное. — Эй, смотри, — обратилась она к Фенгу, поднимая с пола небольшую вещицу.

— Амулет? — удивился айгонец, разглядывая небольшую безделушку из нитей, перьев и изогнутых кольцами металлических спиц.

— Gonathras[14] — амулеты рейнджеров. Такой себе знак отличия. Они носят их на поясе, — вклинился в разговор главный стражник.

— Но, что эта вещь делает в комнате Гевис? — удивилась Ренара.

— А вот это лучше спросить у самих рейнджеров. Что-то мне подсказывает, что Навэйн должна что-то об этом знать. И почему-то мне кажется, что они, как-то к этому причастны.

— Вот тут ты ошибаешься, — перебил его командир. — Ни одного из рейнджеров нет в городе. Они, понимаешь ли, стерегут границы наших земель, и появляются в столице крайне редко, а тот отряд, что прибыл вместе с вами, должен был покинуть город еще вчера. Так что, это исключено. Быть может, амулет был всего лишь подарком, для Dienne agar.

— Почему-то, я в это не верю.

— Твое право, Craban. Но, как бы то ни было, у нас нет зацепок указывающих на похитителя. Поэтому…

— Поэтому вы будите сидеть на заднице и просто закроете на случившееся глаза. А как же пророчество, как же верность будущей королеве?

— Думай, кому и что ты говоришь. Я и мои люди сделаем все, что от нас зависит, чтобы найти девочку. Если понадобится перевернуть город с ног на голову, то мы сделаем это. Так что, не смей обвинять нас в бездействии. И раз уж ты такой следопыт, то займись тем, за что тебе обычно платят. Найди похитителя и верни девочку.

— Мне нужно найти Кахара, он должен помочь, — сказал Фенг и поспешно покинул комнату.

***

— Да куда ты так мчишься? Остановись хоть на секундочку, — умоляла Ренара, еле поспевая за айгонцем.

— У нас слишком мало времени. Нужно найти Кахара, он поможет прояснить ситуацию. Почему-то я уверен, что ко всему случившемуся причастна Навэйн. Ты видела, как она ненавидит людей. Что-то мне подсказывает, что она не согласна с тем, что на трон сядет полукровка,— не сбавляя темпа, проговорил Фенг. — Да и вообще, зачем ты за мной увязалась? Тебе жить надоело?

— Причем тут это? Просто я хочу помочь.

— Лучшей помощью будет то, что ты не будешь путаться под ногами. И я не шучу. Ты видела, что произошло со стражниками? Тот, кто это сделал, чертовски опасен. И я не хочу, чтоб тебя ненароком убили. Так что, советую идти в свои покои и сидеть там до тех пор, пока все не закончится.

— Знаешь, что, Ворон, ты меня недооцениваешь. Я не маленькая девочка, что не способна за себя постоять.

— Ты именно такая, — отрезал Фенг. — Я не хочу ничего больше слушать. Убирайся! Потом еще мне спасибо скажешь.

Ренара фыркнула, и пошагала назад, а Фенг, в свою очередь, побежал в направлении лаборатории Кахара.

Вход в лабораторию преграждала тяжелая дубовая дверь. Он пытался стучать, звал Кахара, но дверь по-прежнему оставалась запертой.

«Где же его теперь искать» — подумал Фенг. «Может всё-таки он там, просто не слышит?» — он заглянул в замочную скважину и удивился. Через отверстие было видно, как на другом конце комнаты расхаживал чародей. Он что-то поспешно собирал с полок.

«Да, черт возьми, почему же он не открывает?» — он еще раз постучал. «Что же он там делает? Ничего отсюда не видно».

Потом Фенг увидел, что книжный шкаф, что казался совершенно неподвижным, съехал в бок, открывая за собой небольшой проход. Спустя еще несколько секунд, чародей шагнул в проем и шкаф с глухим скрежетом вернулся в исходное положение.

«Хм, куда это он? И почему он даже не подал виду, что слышит стук? О боги, вот я идиот, — отметил Фенг. — Он ведь упоминал, что иногда накладывает на двери заклинание, которое не пропускает звуки, чтоб никто не мешал работать. Тогда попробую войти сам. Надеюсь, он простит меня за вторжение».

Он извлек из-за голенища небольшое приспособление и аккуратно вставил его в замок. Это была универсальная отмычка, которую он купил на одном из базаров Асшала. Тогда пришлось выложить кругленькую сумму, за эту игрушку, но Фенг еще ни разу не пожалел о приобретении. И вот опять, отмычка сработала, как надо. Он толкнул дверь и вошел внутрь.

Теперь оставалось только понять, как открыть тайный проход. Он начал двигать разные книги, дергать за подсвечники, но все без толку. В голове уже промелькнула мысль о том, что шкаф можно отодвинуть только заклинанием. Он присел на стул и уперся рукой в небольшую шкатулку, стоящую на столе. Как вдруг, сам не зная почему, он решил подвинуть этот расписной сундучок, но заметив, что она намертво прикреплена к столу, он сразу же все понял. Открыв ее, увидел маленький рычаг. «Вот хитрец» — подумал Фенг и потянул рычажок на себя. В это же мгновение шкаф пополз вбок, открывая за собой проход с винтовой лестницей, ведущей вниз.

***

На лестнице было ужасно темно и узко. Фенгу приходилось идти, в прямом смысле, наощупь. Ему было не ведомо, сколько этажей точно он прошел, но по ощущениям, он углубился под землю на все двадцать ярдов. Когда лестница закончилась, он оказался в небольшом слабоосвещенном коридоре. Слабый огонек факела, весящего на стене, изо всех сил старался осветить каждый дюйм пространства, но света хватало, чтоб осветить лишь небольшой кусочек коридора. Местечко это не вызывало каких либо положительных эмоций, скорее даже наоборот. Приложив немало усилий, он открыл двустворчатую дверь, которой оканчивался коридор, и знатно удивился от увиденного. Было совершено ясно, что коридор приведет его к какому-либо помещению, но таких масштабов Фенг никак не ожидал. Зал, простирающийся по ту сторону тяжелой двери, самую малость уступал размерами тому, в котором восседала на троне королева.

«Неплохо он тут устроился» — подумалось айгонцу.

Проходя вдоль ряда широких колон, он словил себя на мысли, что это помещение достаточно чистое, как для заброшенной развалины. Конечно, кое-где виднелись трещины, плесень и следы отвалившейся лепнины, но в целом, это место выглядело достаточно ухоженным. К тому же, в самом конце помещения, там, где по всем правилам должен был располагаться трон правителя, будь это тронным залом, красовались несколько столов и полок, заставленных разнообразными колбами, пробирками и ретортами. На полу белой краской были вычерчены непонятные узоры. А в центре всех этих расписных символов находился массивный каменный стол, на котором что-то лежало, но разобрать что это, было невозможно, потому как, все это дело было накрыто плотной черной тканью. Должно быть, все, что там находилось, было нужно для сотворения заклинаний и исследования всякой гадости, в которой так любят копаться чародеи.

«Должно быть, маг знатно постарался. Готов поклясться, что когда то здесь лежали горы облезшей штукатурки и отколотого гранита».

— Эй, Кахар, — воскликнул Фенг и его слова отразились от стен глухим эхом. — Ты где? Нам срочно нужна твоя помощь.

Ответа не последовало. Но было ясно, что чародея нет в зале. Вероятно, он находится где-то неподалеку. Стоило проверить остальные двери, ведущие в залу, возможно, за одной из них есть еще что-то интересное.

— Кахар, да где же ты? — снова прокричал Фенг, открывая одну из больших дверей.

За ней оказалась, комната, куда меньших масштабов, но все еще больше той, в которой жил сам Фенг. Похоже, что здесь было что-то наподобие небольшого склада. Ящики, мешки и банки с разнообразными экстрактами, настойками и растворами стояли на длинных стеллажах, по обе стороны от входа.

Фенг прошел немного, разглядывая вся эту утварь, как вдруг услышал за спиной тихий, но уверенный голос:

— А ну стоять! Кто ты такой, и что здесь забыл?

— Тише. Без глупостей. Ты что меня не узнал? — медленно проговорил айгонец, поднимая руки и плавно поворачиваясь лицом к говорящему.

— О, великая богиня, Фенг, ты меня напугал. Я чуть было не превратил тебя в камень, — с облегчением произнес волшебник, выходя из тени стеллажей. — Что тебя привело сюда? И как ты сюда попал?

— Нам нужна твоя помощь. Кто-то снова похитил девочку. Стражникам перерезали глотки, а девочку попросту забрали.

— Плохо дело, — чародей на мгновение сделался задумчивым. — Ладно, хорошо. Пойдем в большой зал. Мне нужно кое-что с собой взять.

— И еще одно, — остановил его Фенг. — У меня есть основания полагать, что в этом как-то замешана твоя сестра, или кто-то из ее подчинённых, — он протянул Кахару амулет.

— Почему-то меня это не удивляет. Я так и знал, что ее ненависть к людям, рано или поздно перейдет все рамки. С тех пор, как в последней войне, люди казнили ее возлюбленного, она словно обезумела. Она металась словно раненая волчица. Собственноручно прикончила около сотни Алендорских солдат, но это бы все равно не вернуло его к жизни. И теперь, она попросту не может принять того, что на трон сядет людской отпрыск, — он, в привычной для себя манере, выдержал длительную паузу, уставился остекленевшим взглядом в пол. — Ладно, пойдем. У нас мало времени.

Они оба поспешно вернулись в большой зал. Кахар начал что-то собирать, а Фенг не обращая на него внимания, рассматривал содержимое мелких баночек: экстракт из чашелиста, настойка из корней поскрипа и множество других растений, веществ и порошков. Но, больше всего, внимание Фенга привлекло то, что лежало на каменном столе, накрытое черной покрывалом.

— Что это такое? И почему это подозрительно напоминает тело?

— Потому что, это и есть тело. Ни в коем случае не прикасайся. Это труп дриады. Разведчики нашли его в лесу. Оно было ужасно изуродовано чем-то, совершенно не понятным. Возможно это какое-то проклятье или болезнь.

— И не противно тебе возится с трупами? — поинтересовался Фенг, поворачиваясь, чтобы проверить, не смотрит ли на него Кахар.

Маг по-прежнему усердно что-то собирал с полок. Айгонцем овладело дикое желание узнать, что же находится под покрывалом. Он аккуратно приподнял покрывало, пока маг не видел и ужаснулся…

Тело словно налилось свинцом, к горлу подступил ком, а в мозгу что-то пронзительно щелкнуло, словно последняя деталь головоломки встала на место. Перед ним, на холодном каменном столе лежала та, кого он совершенно не ожидал здесь увидеть. Та, которая еще совсем недавно ни капли не походила на труп. Та, которая будучи полна жизненной энергии, заливалась звонким смехом, пританцовывая на поляне, с эльфийскими детьми. Перед ним лежало бездыханное тело Гевис, ни в чем неповинной девочки, которой было всего лишь семь лет от роду.

— Что все это означает? — еле шевеля губами, произнес Фенг, оборачиваясь к Кахару, который в это время уже занес над головой кинжал.

Рефлекс сработал быстрее, чем ворон успел о чем-либо подумать. Выставив вперед левую руку, он попытался заслониться от удара в шею. И у него это получилось. Лезвие врезалось в ладонь и пробило ее насквозь. Боль пронзила все тело, прокатываясь от руки до самых пяток, отдаваясь пронзительным эхом в мозгу. Но Ворон не был бы самим собой, если бы не умел забывать про боль.

Он попытался оттолкнуть врага, но тот никак не поддавался. Несмотря на то, что множество времени он проводил в лабораториях, Кахар был невероятно умелым бойцом. Давление с его стороны только возрастало, и Фенг уже чувствовал, как лезвие кинжала рвет связки и ломает пястные кости. Сам не понимая как, но ему удалось извернуться, и ударом колена оттолкнуть от себя убийцу. Эльф пошатнулся и отступил назад, оставив оружие торчать в руке Фенга. Этой заминки айгонцу было более чем достаточно, чтоб выхватить из-за спины меч. Рывком он метнулся в сторону мага, и когда казалось, что лезвие меча сейчас рассечет его напополам, тело совершенно перестало слушаться, грудную клетку сдавили тисками, а на шее будто сомкнулись чьи-то невидимые руки, пытаясь придушить его.

— Не могу понять, Фенг, ты идиот, или просто неудачник? Или возможно у тебя увлечение такое — лезть в чужие дела?

Фенг висел в воздухе, пытался что-то сказать в ответ, но получался только невнятный хрип.

— Ты и твоя подружка оказались не в то время, не в том месте. И за это, вы оба должны будете умереть. Ужасно жаль. Ты мне поначалу даже понравился. Весь такой отважный и честный. Но, увы, как бы я тебе не симпатизировал, мой народ превыше всего. Так что, прощай, Craban.

Натиск на горло все усиливался, но айгонец еще пытался бороться. Но, когда он ощутил легко покалывания в конечностях и мир перед глазами начал терять цвет, произошло то, чего он никак не ожидал.

Раздался звук удара, перемешанный с хрустом ломающегося дерева. В этот момент, хватка слегка ослабла, но Фенг по-прежнему висел в воздухе. Виновницей этого переполоха оказалась Ренара. Она подкралась к Кахару со спину, и ударила его своим инструментом, разбивая его в щепки.

— Ах ты, тварь! — держась за рассеченный затылок, ругался эльф.

Девушка остолбенела, она не знала, что делать дальше. Наверняка в ее голове, эта ситуация должна была выглядеть совсем иначе. Скорее всего, она рассчитывала, на то, что сможет вырубить его, ну или хотя бы сбить с толку так, чтоб он отпустил Фенга. Но все вышло совсем иначе.

«Глупая девочка, — думал Фенг. — Я ведь сказал ей, чтоб она убиралась. Но она зачем-то увязалась за мной».

— Знаешь, айгонец, я вот что подумал, — осклабился волшебник, поднимая в воздух беспомощную Ренару. — А ведь будет куда забавней, если мы сперва поиграем с твоей подружкой. Ведь согласись, умирать самому, куда более скучно, чем наблюдать за смертью других.

Фенг смотрел прямо в глаза девушки и наблюдал за тем, как она мучается. Он снова пытался вырываться, но магия эльфа была слишком сильна.

— Пойми меня, Ворон, для меня это тоже нелегко. Я никогда не был злым или жестоким. Нет. Я не люблю власть. Но, согласись, обидно, когда то, чего ты хочешь находиться в считанных шагах от тебя, но ты будто прикованный стоишь и наблюдаешь за тем, как это что-то медленно ускользает, — отвратительно улыбаясь он посмотрел сперва на Фенга, а потом кивнул на девушку. — Думаю, знакомое чувство. Вот так и происходит со мной, уже на протяжении многих лет. Понимаешь ли, наша горячо любимая королева, слишком мягка. Во время ее правления, наш народ терпел лишь боль и унижения. Поэтому, очевидно, что моему народу нужен новый монарх, который приведет его к величию и вернет былое могущество. И этим правителем должен был стать я. После безвременной кончины королевы, ни у кого в верховном совете не возникло бы даже тени сомнения в том, что лучшим кандидатом на эту роль окажусь я. А моя обезумевшая от горя сестрица, стала бы хорошим помощником в этом деле. И казалось бы, все просто замечательно. Сестра ослеплена горечью утраты и жаждой мести, так, что ни за что не догадалась бы о моих планах, верховный совет на моей стороне, да и угнетаемый веками народ требует отмщения. Все должно быть хорошо, сиди да правь. Но нет. Внезапно появляется какая-то слюнявая пигалица и все портит!

От злости он еще сильнее сдавил шеи Ренары и Фенга.

— Тебе не кажется, Фенг, что у людей это в крови. Вы постоянно что-то портите. Так вот, о чем это я? Ах да, соплячка. Когда я узнал, что девчонка обладает некими способностями, то послал своего ручного зверька, чтоб тот приволок ее мне на блюдечке, и уж тогда, я самолично покончил бы с ней, а заодно и забрал бы ее силы. Но тут появляешься ты, и снова все идет под откос. Так не кажется ли тебе, что пора уже, наконец, умереть и перестать, все вокруг портить?!

Теперь маг окончательно решил, что пора с ними кончать. Поистине звериный оскал, как ничто иное выражал его намерения. Фенг чувствовал, как его лицо наливается кровью, а шея дрожит от напряжения. Рядом болезненно хрипела Ренара. Лицо девушки уже начинало синеть и Фенгу подумалось, что во всем этом виноват лишь он один. Так не хотелось умирать, но больше всего не хотелось забирать с собой кого-то другого. И как печально, что этим кем-то должна оказаться совсем еще юная Ренара.

Сквозь смыкающиеся глаза, Фенг видел, что девушка уже потеряла сознание, и сам был готов, отправится вслед за ней, как вдруг, он услышал свист, а после хрип Кахара. В это самое мгновение, они рухнули на пол, словно их больше ничего не удерживало.

Эльф стоял, тяжело хрипя и сплевывая кровь. Фенг сперва не понял, что произошло, но потом увидел наконечник стрелы, торчащий у эльфа из груди, аккурат там, где находится сердце.

— Ты… — произнес чародей, улыбаясь и оборачиваясь в ту сторону, откуда пришла смерть. Потом его ноги подкосились, и он рухнул наземь, продолжая хрипеть в расплывающейся луже собственной крови. Он уже был мертв, а на лице его застыла улыбка. Не тот оскал, с каким он смотрел на Фенга, а настоящая добрая улыбка, какой обычно встречают мать или сестру…

***

Фенг нашел ее там, где и предполагал. Уже второй день она только и делала, что сидела в отсыревшем склепе, иступлено уставившись на каменный саркофаг.

Он подошел со спины, стараясь ступать бесшумно, но мелкие камни под ногой предательски хрустнули, извещая всех вокруг о его присутствии.

— Чего ты хочешь? — безо всяких эмоций произнесла эльфка, даже не оборачиваясь.

— Я хотел… — Фенг немного замялся. — Поблагодарить и сказать, что ты поступила верно.

— Поступила верно. Неужели? — она закрыла глаза, чтоб Ворон не видел ее слез. — Я и без тебя знаю, что поступила так, как было нужно. Но, от этого не легче.

— Я понимаю, каково тебе, но ты должна знать, что твое решение спасло не одну жизнь.

— Знаешь каково мне? Да что ты вообще можешь знать? Ты — безжалостный убийца. Смерть — твое ремесло, — прокричала она, наконец решившись взглянуть ему в лицо.

Пронзительный крик ярости сменился глухой тишиной, когда они соприкоснулись взглядами. Тогда-то, Навэйн все и поняла. До сегодняшнего дня, она видела в его глазах лишь то, что хотела видеть. Но теперь, его глаза смотрели совершенно иначе. Привычный взгляд хладнокровного убийцы, сменилась на нечто иное, нечто знакомое, что-то, что она уже не единожды видела глядя в зеркало.

— Неужели ты тоже… — она осеклась.

Фенг молча кивнул.

— Мне пришлось убить брата. Мы не были родней, но узы клана связывают нас куда сильнее, чем одна кровь, текущая в жилах. Он, как и Кахар, сошел с верного пути. И мне пришлось забрать его жизнь, чтоб он не забрал еще больше. Поэтому, мне прекрасно знакома твоя боль. Она никогда не пройдет. Она на веки останется в твоем сердце, и будет грызть тебя изнутри. От нее нельзя избавиться, но можно привыкнуть к ней. И ты привыкнешь. У тебя нет другого выхода.

— Но он ведь не был плохим. Он хотел защитить народ. Но всего лишь…

— Но всего лишь ошибся при выборе пути, — закончил за нее Фенг. — Все мы совершаем ошибки, но рано или поздно, должны будем за них расплачиваться.

— Знаешь, Craban, я тебя ненавижу, — она зарыдала, прикрывая лицо ладонями.

— Я знаю. Я сам себя ненавижу.

— Убирайся! Прошу тебя, убирайся. И никогда больше не появляйся в этих землях. Или, клянусь, я самолично всажу тебе стрелу в глаз.

Фенг подошел к ней со спины, и положил сидящей девушке руку на плечо.

— Прости, — прошептал он еле слышно и зашагал прочь.

На выходе из фамильного склепа он увидел ту, чьего появления здесь он меньше всего ждал. Королева была совершенно одна, никаких гвардейцев или слуг.

— Как она? — первым делом спросила Менелана.

— Скверно. Но даю слово, это пройдет. Она справится. Она сильная.

— Хотелось бы в это верить. Я очень дорожу ею.

— Вы и так сделали для нее много, разрешив похоронить Кахара в фамильном склепе. И поверьте мне, она этого никогда не забудет.

— Знаешь, Фенг, ты ведь тоже немало сделал для нас. Поэтому, ты вправе просить чего хочешь.

— Я польщен королевским великодушием, но боюсь, вы и так сделали для меня больше чем нужно, — он показал перебинтованную кисть. — Благодаря усилию ваших целителей, и я, и моя спутница стремительно пошли на поправку. Да и к тому же, я очень рад тому, что вы приняли мое предложение и пошли на компромисс, и решились поговорить с отцом Гевис. Кстати, как она?

— Она в норме. Кахар ввел ее в состояние напоминающее литургию, чтобы забрать ее силы. Нашим магистрам удалось разбудить ее, но ей все еще нужно время на восстановление.

— А что на счет Вольпера? Он дал свое согласие?

— Да, Фенг. Как я и предполагала, он оказался разумным человеком. Он дал согласие на то, чтобы девочка жила и училась в Иссильмэ. Но у него были несколько условий, хотя, они и были пустяковыми.

Фенг опустил брови, строя вопрошающую гримасу.

— Он просил, чтоб его девочек не разлучали, чтоб и вторая дочь имела возможность жить и учиться, бок о бок с сестрой. Ну и еще он просил, чтобы им хоть изредка, но давали посещать отца. Так как, он сам пожелал остаться в деревне, ссылаясь на то, что там похоронена его жена.

— Что ж, весьма великодушно с вашей стороны. Я рад, что все так закончилось. Теперь я могу со спокойной душой отправляться в путь.

— Да, пожалуй, что так. Но помни, Ворон, что тебе всегда будут рады в Иссильмэ. Теперь, ты навеки стал моим другом и другом всего лунного народа.

***

— Знаешь, несмотря на то, что мы чуть не погибли, я рада, что нам довелось побывать в Иссильмэ и рада, что мы смогли помочь малышке Гевис, — не переставала трещать Ренара.

— Мне все чаще кажется, что когда Кахар уронил нас, ты слишком ударилась головой.

— Да ну тебя. А ты видел, что они мне подарили? У них это называется — скрипка. Точь-в-точь, как моя виела, только в сто раз лучше.

— Наверняка инструмент что надо, — подтвердил Фенг.

— Да не то слово, — улыбнулась девушка и радостно зашагала вперед, напевая себе под нос какой-то мотив.

Через какие-то полчаса они вышли к деревеньке, у которой все и началось. Фенг отправился в стойла, чтоб забрать лошадей. На удивление, все это время за кобылами достаточно хорошо ухаживали. Ренара вернулась из корчмы с полной сумкой съестного, помогла навьючить лошадей, и неловко залезла в седло.

— Ну что, куда теперь отправимся? — весело прощебетала она.

— Не знаю. Куда-нибудь, где лучше платят.

— И где же такое место?

— Для тебя, пожалуй, что везде. Талантливый музыкант будет востребован в любом городе. А вот для меня, я даже не знаю. Наверняка там, где побольше всяких отморозков.

— На что это ты намекаешь?

— Я не намекаю. Я говорю прямо. Наши дороги должны разойтись. Так будет лучше для нас обоих. Это ради твоей же безопасности.

— Но, Фенг, ведь ты сам говорил, что на большой дороге полно опасностей и, что мне стоило бы научиться обращаться с оружием.

— В любом случае, на большой дороге будет не опаснее чем со мной. Но, раз уж я говорил, что тебе нужно научиться владеть оружием, значит, так оно и есть, — он вытащил из-под седельной сумки продолговатый сверток и протянул его девушке. — Теперь он твой.

— Меч? Настоящий что ли? — ее глаза засияли от радости, когда она развернула полотно. — Погоди, но это значит, что…

— Значит, что с завтрашнего дня, мы займемся твоим обучением. Мне все равно нужно время, чтобы рука полностью восстановилась.

[1] Чертовщина

[2] Я призываю тебя.

[3] Я пришел за ребенком.

[4] Ты ранен?

[5] Навэйн, помоги.

[6] Нет

[7] Людей

[8] Карингаль, проверьте пещеру.

[9] Ворон

[10] Люди

[11] Человек

[12] Моя королева

[13] Ворон здесь

[14] Переплетение