Ведьмины проделки: Приглашение

Глава 1

Милая Леди — напоминаем,

Пятница, 13-е — приглашаем,

На Лысой горе Вас ожидаем!

Форма одежды известная,

К полетам на метле уместная!

Бругильда проснулась в хорошем расположении духа. Давление сегодня не беспокоило и это ее очень радовало. Хотелось горы свернуть, как в далекой молодости — давненько так хорошо она себя не чувствовала. Ночью прошел дождь, но сейчас в маленькое окошко весело заглядывали лучи осеннего солнца.

Встав с лежанки на обе ноги — этому простому правилу колдунья неукоснительно следовала уже множество лет. Это, чтобы не попасться на глупом: «не с той ноги встала». Глотнула своей же лекарственной настойки и принялась хозяйничать у открытого очага. Подбросив дровишек, метнула в них щепотку воспламенительного порошка и скороговоркой пробормотала подходящее заклинание. Серые крупинки вспыхнули и Бругильда поспешила подложить к ним сухой, тонкий хворост. Довольно потрескивая, занявшееся пламя с жадностью накинулось на подношение, чтобы потом перекинуться на более солидное угощение в виде поленьев. Покряхтев для приличия, возраст все-таки, она сняла с треноги большой закопченный котел с недоваренным зельем, а взамен повесила котелок со вчерашним супом. Помешивая деревянной, щербатой поварешкой плавающие в бульоне нежные лягушачьи лапки, она с удовольствием вдыхала сладкий аромат варева, предвкушая сытный завтрак.

Из кулинарных грез старушку вывело громкое царапанье в дверь. Стоило только откинуть щеколду, как дверь, под натиском снаружи, стремительно распахнулась. Ведьма, испуганно ойкнув, едва успела отскочить в сторону. А дверной проем тотчас же заполнила собой громадная кошачья голова. Ну, не совсем кошачья, а скорее тигриная — с длинными саблевидными клыками.

— Фу ты, ну ты! — Опомнилась колдунья. — Напугал, мохнатый! Чего приперся-то, сердешный? Я же уже говорила — не могу вылечить твою хромоту. Наследственная эта хворь у тебя!

Тигр виновато потупил глаза и лизнул правую лапу.

— Голодный что ли, Полосатик? — Тигр в ответ покачал своей огромной рыжей мордой. — Ну, тогда освобождай помещение, касатик! Совсем рехнулся-то, хату решил мне развалить? Чай сам не починишь!

Тигр попятился от растрепанной старухи, размахивающей, к тому же, увесистой поварешкой. Но недалеко. Лишь освободил крыльцо и улегся сразу перед ним. Взгляд его желтых глаз уперся в Бругильду, а хвостом он яростно охаживал себя по бокам.

— Не пойму я тебя, Полосатик. — Продолжила ведьма, выйдя вслед за ним на крыльцо. — Чего тебе надобно-то?

Тигр, увидев, что старуха переступила порог, подскочил и отпрыгнул в сторону, а затем опять залег, нервно колотя хвостом по земле.

— За собой зовешь, что ли? — Бругильда с тоской оглянулась на парующий котелок, а тигр поднялся в ожидании. Колдунья поежилась. Утро поздней осени было совсем не теплым. — Ладно, жди! Я сейчас!

Она вернулась в избушку. Походя, одним взмахом руки, загасила очаг, накрыла крышкой котелок и принялась натягивать теплую безрукавку. Поварешку, при этом, Бругильда машинально сунула за пояс фартука.

— Ну, веди, мохнатый! — Сказала старуха, закрывая дверь на щеколду. Зайти и так никто не посмеет без приглашения, а вот тепло по осени беречь надобно.

Шли утоптанной звериной тропой. Впереди огромный тигр, за ним старая ведьма, макушкой едва достававшая ему до холки. Бругильде пришлось ухватиться за хвост Полосатика, клюку то свою она впопыхах забыла. Лес был светел, листва с деревьев осыпалась и сейчас шуршала под ногами мягким золотым ковром. После ночного дождика дразняще щекотали ноздри лесные запахи. Особенно сильно пахло грибами. «Пора пополнять запасы» — мимоходом подумала Бругильда и неожиданно уткнулась своим горбатым носом в круп остановившегося тигра.

Бругильда вначале не поверила своим глазам. Они оказались на краю поляны, посреди которой, сидел дряхлый людской скелет. Умостив свой зад, то есть таз, на поваленном дереве, он сосредоточенно соскребал острым куском кремня плесень со своего голого черепа. Испугаться ведьма не испугалась, но удивилась сильно. Скелеты, да и другая нежить, здесь появлялись крайне редко. Не их это вотчина!

— И что, костлявый, ты забыл в наших краях? — Скелет, увлеченный прихорашиванием, не заметил, как приблизились ведьма со зверем. От неожиданности он так резко подскочил, что чуть не потерял нижнюю челюсть. Хорошо, что догадался рукой придержать, а второй конечностью потянулся к валявшемуся на земле ржавому подобию меча. Тигр угрожающе рыкнул. Скелет поспешно отдернул руку, после чего смиренно сложил обе конечности на бывшем животе, то есть под ребрами. Так и застыл в позе ожидания.

— Так, что же ты делаешь тут, дряхлая костяшка? Отвечай! — Бругильда повысила голос, но в ответ скелет лишь скрипел зубами, уставившись пустыми глазницами на ведьму.

— Ох! Как же я забыла? — Колдунья всплеснула руками. — Ты же говорить не можешь, головушка безъязыкая! Как же то вы, убогие, между собой общаетесь?

После ее слов скелет оживился. Начал усердно жестикулировать руками, а пальцами щелкал так же громко, как кастаньетами. Бругильда непонимающе пожала плечами.

— Хватит! — Она примирительно махнула рукой. — По крайней мере, ты хоть слышишь и, похоже, понимаешь, о чем тебе говорят.

Скелет согласно закивал.

— Чудненько! Вот и продолжай кивать.

Долго ли, коротко ли они так беседовали, но Бругильда уже начала уставать от такого вида общения, а выяснить так ничего и не выяснила. Полосатик, которому тоже надоела эта бессмыслица, давно улегся у ее ног, из-под век наблюдая за непрошеным гостем — к сожалению, несъедобным. Колдунья, потом, даже не смогла вспомнить того вопроса, который, наконец-то, попал в точку. Скелет на него дежурно кивнул, сел на поваленный ствол и начал что-то развязывать у себя на ноге. Оказалось, вокруг бедренной кости был обернут небольшой аккуратный пергамент. Освободив его, он протянул свиток ведьме. Развернув пергамент, и близоруко щурясь, Бругильда прочла содержимое: «Именное приглашение № 666. Король всех неупокоенных, Мадиш, имеет честь пригласить Вас на темный ежегодный бал в своих чертогах».

— Так ты гонец! Вот оно что! Принес мне приглашение? — Она с улыбкой свернула пергамент и попыталась спрятать его за лифом.

Но скелет не одобрил ее действий. Предостерегающе покачав у нее перед носом своим длинным, костлявым пальцем, он попытался вытащить приглашение из ее ладони. Когда же это не удалось, наклонил свою черепушку и пальцем указал на темечко. Там, на черепной коробке, среди остатков неотдраенной плесени, виднелась глубокая гравировка: «№ 666».

— А я? А мне? — Растерянно пробормотала ведьма. Скелет, воспользовавшись ее замешательством, ловко выхватил пергамент и быстро начал привязывать его на место, к своему бедру.

— Значит... — Бругильда попыталась взять себя в руки, но безрезультатно. Эмоции уже бурлили в котле ее души, перехлестывали через край. А тут еще широко улыбающийся, во все свои оставшиеся «шешнадцать», плешивый черепок — счастливый обладатель заветного приглашения.

— Значит, — с нажимом повторила Бругильда, — Старый, мертвый маразматик совсем забыл о моих темных заслугах! Обошел вниманием, предпочтя мне, заслуженной даме, вот это вот недоразумение!

Она взглянула на скелет, который продолжал издевательски подрагивать нижней челюстью — смеялся гад!

— Ржешь, мешок с костями?! А ну, мигом проваливай отсель, пока я добрая, ежели не хочешь оказаться на балу в виде кубка-черепушки с приглашением внутри! — Скелет не заставил себя долго уговаривать и, подхватив меч, тотчас засверкал пятками по перелеску. Потревоженная листва под его ногами возмущенно зашуршала. Старуха зло проводила костлявого взглядом.

Тигр ласково потерся о ее руку, и Бругильда, в ответ, потрепала его за ухом. Возбуждение схлынуло так же внезапно, как и появилось. Вот только червячок обиды остался, поселился где-то внутри и принялся грызть, грызть и грызть...

— Вот что, Полосатик! — Старуха обняла тигра. — Придется нам с тобой проехаться до королевских чертогов. Очень уж хочется разобраться. Может просто какая-то ошибочка закралась?

Тигр с грустью посмотрел на свою правую лапу и демонстративно лизнул ее.

— Знаю, знаю, милок. Подлечу я ее, как смогу, но сейчас без тебя никак. — Она почухала саблезубого за другим ухом. Тот замурчал довольно. — Сама-то я не доковыляю!

Полосатик покорно прилег, чтобы старуха смогла взгромоздиться ему на спину.

— Ну, давай, касатик. Вперед! — Скомандовала Бругильда, умостившись верхом. — Поскакали!

Засветло, конечно, не успели. Путь неблизкий, тигр хромой. К тому же, прямых, наезженных трактов избегали, мчали околицами. К Монаршему погосту добрались уже в сумерках. Некрополь их встретил зловещей тишиной и черными, длинными тенями, которые отбрасывали древние надгробия в последних лучах заходящего солнца. Жуткое место. Бругильде было не по себе. Полосатику, перешедшему на осторожный шаг, тем более. Царство мертвых живых не жалует!

Бругильда, подбадривая зверя, потрепала тигра по загривку. Вот так, крадучись и подбадривая друг друга, они и вышли к Чертогам. Массивные каменные створки парадного входа во дворец, он же склеп, были прикрыты. Перед ними, на фоне причудливого орнамента дверей, черными языками клубился жутковатый сгусток самой тьмы.

Ведьма спешилась и, набравшись смелости, шагнула навстречу. Но не успела она сделать и пары своих старушечьих шагов, как уперлась в невидимую преграду. Тьма, парящая у входа, стала уплотняться и приобрела черты человека.

— Стой, несчастная! — Громом прозвучало у нее в голове, хотя вокруг, Бругильда готова была в этом поклясться, стояла полная могильная тишина. — Я, Зулийман! Маг и советник самого короля мертвых, его именем требую объяснить причину присутствия здесь, в его владениях, твоей жалкой живой души!

Голос гремел внутри, сковывая сознание. Слова длинным, зловещим эхом гуляли в голове, вызывая озноб по всему телу. И вдруг... Обычный, с хрипотцой, голос сказал:

— Чего тебе надобно здесь, ведьма?

Бругильда громко выдохнула, «выковыривая» из пяток рухнувшее туда сердце. А призрак тем временем, принял нормальный облик. Нежить, в виде крепкого пожилого мужчины со следами тлена, одетого в старинный дворцовый халат с тюрбаном на голове.

— Напугал старуху, ирод! Мне только инфаркта не хватало! — Советник в ответ захихикал. — Мог бы уважить мой возраст!

— Какой твой возраст, ведьма? Забыла, что я последовал за своим повелителем в царство Мертвых за много веков до твоего зачатия. И девицей тебя помню, смазливая была. Будь я живым, обязательно за тобой приударил бы. — Он сел на, возникший из ниоткуда, стул и закинул ногу за ногу. — Ну, излагай, зачем пожаловала?

— С повелителем твоим, Мадишем, хотела повидаться. Дельце у меня к нему есть щекотливое... — Ее просьбу неожиданно прервал испуганный тигриный рык за ее спиной. Обернувшись, Бругильда увидела своего Полосатика, прижавшегося спиной к покосившемуся надгробию. Здоровой левой лапой он отчаянно отмахивался от наседавших с трех сторон мертвецов.

— Уйми свою свору! Он со мной! — Закричала ведьма, переживая за друга. Зулийман пожал плечами и сделал ленивый пас рукой. Мертвецы разом ослабили напор, а через секунду, другую и вовсе потеряли к «котику» всякий интерес, разбредаясь по своим мертвецким делам. Лишь только последняя нежить растворилась в ночи, Полосатик обессилено рухнул на землю — по его телу пробегали волны крупной дрожи.

— Эй, красавица! Очнись! — Голос Зулиймана звучал с издевкой. — Чего застыла или столбняк прихватил? Выкладывай мне свое дело, а я уже сам решу, стоит ли его доводить до королевских ушей. На аудиенцию даже не надейся!

— Ну, я это... Слыхала, будто король устраивает грандиозный бал для нежити по случаю кошмарной недели. — Советник кивнул в подтверждение. — А мне не прислали приглашения!

— Тебе-то зачем? Ты ведь не нежить?

— Но. Все-таки я наполовину темная! На прошлогодний же бал меня приглашали! — И добавила просящим тоном. — Может там ошибочка, какая вышла?

Советник пожал плечами и по локоть засунул руку в пустоту. Достал оттуда увесистый свиток.

— Список приглашенных. — Скупо сообщил он, разворачивая пергамент и пробегая его глазами. — Имя напомни!

— Бругильда! — Тут же откликнулась ведьма. — Хаирская колдунья, проживаю в деревне Маэтро, в одноименной провинции.

Опустив глаза и шевеля губами, Зулийман просматривал список. Затем стал бормотать вслух обрывки слов в алфавитном порядке.

— Ба,.. Бальтазар. Нет, не то. Богельф. Опять не то. А, вот! Бра, бре, бри... Бриан де Буагильбер, воитель усопший. Не ты, случайно? — Он оторвался от списка и противно захихикал. — Бро, бру, бру, бря... Нет! Никакой Бругильды не значится!

— Не может быть. — Опешила колдунья.

— Может!

— А внести меня в список? — Робко предложила она.

— Невозможно! Список согласован и высочайше утвержден. Скреплен печатью смерти у алтаря тьмы. — Он хитро посмотрел на Бругильду и заговорщицки добавил. — Что, так хочешь увидеть бал?

Ответ был очевиден. Бругильда понимала, что Зулийман дразнит ее, но ничего не могла с собой поделать. Молча, кивнула.

— Есть одна возможность. — Доверительно начал он. Ведьма с надеждой подняла на него взгляд. — Могу провести, так сказать, с черного входа.

Советник поднялся, и стул под ним тотчас же исчез. Он щелкнул пальцами в сторону чертога и рядом с ним материализовался высокий скелет орка-завоевателя, в белом сюртуке и поварском колпаке вместо шлема.

— Знакомься! Это королевский шеф-повар и ему нужны помощники на кухню. Ты ведь умеешь готовить? — Залийман многозначительно уставился на ее живот. Бругильда проследила за его взглядом и уперлась глазами в свою старую, выщербленную поварешку, заткнутую за грязный фартук. Лицо ее зарделось, то ли от стыда, то ли от обиды.

— Не дождетесь! — С вызовом бросила она и повернулась уйти.

— Как хочешь. Видят боги, я хотел тебе помочь! Прощай, красавица!

Бругильда презрительно фыркнула, но не успела сделать и шага, как от неожиданного толчка сзади вмиг оказалась на загривке у Полосатика. Когда она осознала, что этот унизительный полет был вызван шлепком ниже спины, краска залила ее лицо, а слепая ярость подкатила к горлу. Но тигр не стал дожидаться подобного приглашения для себя и тут же, с места в карьер, сорвался галопом прочь. Подальше от этого проклятого места, унося на своей спине разъяренную ведьму.

Бругильда была вне себя от гнева. До утра не сомкнула глаз. Тесная избушка была исхожена вдоль и поперек бессчетное количество раз. Котелок с остывшим супом, в сердцах, выбросила во двор — на радость лесным зверушкам. «Жаба» обиды продолжала душить. В памяти крутились образы ее вчерашнего унижения, а редкие, здравые мысли, типа: «Сама виновата! Не стоило вообще туда являться!» — давились на корню.

Эмоции бурлили, а с ними начало подниматься и давление. Бругильда присела на топчан. Пульсирующая боль в висках слегка остудила ее пыл. Все-таки, такой накал страстей не для ее преклонного возраста. Молодым в таких ситуациях намного проще справляться. Они могут позволить себе ярость чувств.

Последняя мысль заставила ведьму задуматься. А ведь есть же возможность вновь, хоть и ненадолго, стать молодой и полной сил. Очень редко она практиковала этот сложный обряд, но сейчас он был ей просто необходим.

Очаг запылал вновь. Недоваренный эликсир из большого профессионального котла отправился вслед за супом, даже рука не дрогнула. Когда котел был вновь водружен на место, Бругильда углубилась в чтение. Она долго листала замасленные страницы своей ведьмовской энциклопедии, пока, наконец-то, не нашла нужный рецепт. На память не надеялась — в таком деле нельзя было допустить ни малейшей ошибки.

Сок древня, наточенный и законсервированный еще весной, залить в котел. Довести до начала кипения и добавить остальные ингредиенты в строгой последовательности. Порцию вытяжки из жабьих бородавок, дабы убрать свои с лица. Пару кристаллов иссиня-черного угля, чтобы вернуть волосам, неоднократно уже поседевшим, их изначальный цвет. Над паром из котла распарить сушеную жабью кожу для маски лица, избавляющую от вековых морщин. А еще мандрагоры молодой корешок, чешуйка дракона, нужные грибы, куда же без них, и прочее, прочее — очень сложный рецепт.

Но самый главный ингредиент — кровь! Для себя нужна своя. Бругильда достала с полки большой кухонный нож с замасленной рукоятью. Провела лезвием над языками пламени и решительно полоснула по запястью. Кровь закапала в кипящее варево. Ведьма сжала кулак, чтобы она полилась струйкой — немало крови нужно для омоложения!

Огонь в очаге давно потух, лишь редкие угли едва рдели, подернутые пеплом. Котел с волшебным содержимым медленно остывал. Осторожно опустив палец в жидкость, попробовала температуру — терпимо. Можно приступать. Бругильду пошатывало от кровопускания. Она еле держалась на ногах, хотелось прилечь и отдохнуть, но не сейчас. После окончания обряда ей станет намного легче.

С трудом сбросив всю свою одежду на пол, Бругильда ковшиком зачерпнула варево из котла. Бубня себе по нос заклинания, вылила содержимое на голову. Дернулась от обжигающих струй, омывших дряблое тело, и зачерпнула еще.

Наконец, ковш скребнул по чугунному дну. Бругильда вылила на себя остатки и размазала их по телу. Она чувствовала, как кожа приобретает былую упругость, как налились, приподнялись давно обвисшие груди. Как у нее внутри, девичья непосредственность пожирала остатки старческой осторожности. Как же она соскучилась по своему молодому телу. Как и любая женщина, Бругильда, первым делом, схватила зеркало, чтобы полюбоваться своим новым обликом. Глянулась в него и, ничего не увидела. Увы! В зеркале не было ее отражения, лишь замшелая стена, которая за спиной, насмешливо предлагала полюбоваться своей убогостью. В недоумении ведьма подышала на зеркало, протерла ладонью — не помогло. Бругильда запаниковала. К счастью, заклинание меняло только тело, но не трогало память и все то, что с ней связано. А, как известно, забывчивость — вечный спутник старческой памяти. У Бругильды она была не просто старческой, ее память была вековой! Хлопнув рукой по лбу, ведьма вывела себя из замешательства. Самое главное запамятовала! Ведь обычное зеркало отражает лишь сущее, а она, в столь юном облике уже давно не является частью этой реальности. Бругильда метнулась к топчану. Выволокла из под него, на свет божий, старый сундук — и откуда только силы взялись? Скороговоркой пробормотала отпирающее заклинание. Откинув запыленную крышку, принялась лихорадочно рыться в содержимом. В стороны полетели, какие-то тряпки, одежка. Рой потревоженной моли, вылетевший из сундука, ничуть ее не смутил. Порванная паутина невесомыми нитями ложилась на ее нагое, девичье тело. Вот оно! Бругильда поднялась от развороченного сундука, держа в руках искомое — темное зеркало иного мира, зеркало мертвых. Волшебный артефакт, который не встретишь у живых — зеркало, в котором можно увидеть утраченное. Смахнув с него жирный слой пыли, затаив дыхание, Бругильда заглянула в зеркало. В отражении на нее смотрела молодая, черноволосая девушка с миловидным личиком. В ее карих глазах плескалась грусть. Какой же красавицей она была когда-то! Небольшое зеркало выхватывало то упругую, круглую грудь с соском-вишенкой, то крутой изгиб бедер с шелковистой кожей. Бругильда не могла налюбоваться собой — сказочное превращение! Вот только на левом предплечье виднелась шеренга шрамов, по которым можно было сосчитать количество таких перевоплощений. Но, что за сказка без толики дегтя? И вонючая ложка смолы не заставила себя ждать.

«Вдруг, как в сказке, скрипнула дверь». Створка распахнулась наполовину и в открывшийся проем бесцеремонно влезла чья-то уродливая, пропитая рожа.

-Хозяюшка! Мне бы малость зелья у тебя прикупить. — Пропойца бесцеремонно обшарил взглядом помещение и остановился на молодой ведьме. Брови его поползли вверх, а глаза масляно заблестели. — Ух, ты!

Бругильда, стоявшая совершенно голой посреди избы, залилась краской от корней волос до самых пяток, как и любая другая девушка, застигнутая в столь пикантной ситуации. Взвизгнув, ведьма инстинктивно прикрыла руками свои прелести.

— Пшел вон!!! — Таким угрожающим тоном выкрикнула она, что наглая голова тотчас же исчезла, захлопнув за собой дверь с той стороны. Бругильда не сомневалась, что после ее гневного окрика незваный гость резво «закивал пятками», спеша покинуть заимку, ставшую вдруг такой негостеприимной. «Сам виноват! Стучаться надо!»

Порывшись в том же сундуке, она извлекла на свет свое любимое, легкое платьишко из тех далеких, ветхих лет. Благодаря заговору, моль не осмелилась побить его, хоть и пыталась. Накинув платье, заглянула в зеркало — все-таки красота творит чудеса! Довольная, Бругильда радостно закружилась в танце по тесной избушке, пока не натолкнулась на потухший очаг. Сбитый котел с оглушительным грохотом покатился по полу, а ведьма едва удержалась на ногах. Потирая ушибленную коленку, она с сожалением рассматривала пятно сажи, оставшееся на подоле платья после столкновения. Оно и напомнило ей первопричину. Перед глазами, во всех подробностях, пронеслись вчерашние события. То унижение, которое она испытала, требовало немедленного отмщения. Подстегнутые обидой, гормоны молодого тела взбунтовались и мешали сосредоточиться, требуя немедленных действий. Но краем своего старушечьего сознания Бругильда понимала, что шансов у нее очень мало. Тягаться с королем мертвых и магией смерти она была не в силах. Взгляд ее скользнул к темному зеркалу, с которым она только что кружила в танце, и на устах заиграла хитрая улыбка. Кое-что она, все-таки, может! Смерть сильна, но разъяренная, обиженная женщина сравнима с катаклизмом вселенского масштаба. Не победить, но перехитрить нежить она способна!

И вновь закипела работа. Котел мигом вернулся на место, огонь вспыхнул с новой силой, добавляя копоти и чада в мастерской колдуньи. Пришлось Бругильде распахнуть настежь двери. Легкое серебро, вместо жаровни закинутое в пустой котел, быстро расплавилось и растеклось по дну сверкающей лужицей. Теперь настало время соединить несоединимое. Под мерный речитатив заклинания ведьма вылила флакон волшебной ртути на глиняный поднос, по которому «живой» металл тут же разбежался мелкими шариками. Не давая им слиться воедино, она к каждой капле добавила по толике расплавленного серебра, которое обволакивало опасную ртуть, надежно замкнув ее внутри. Работа потребовала уйму терпения и сосредоточенности, но Бругильда справилась. Наконец то! Орудие мести было готово — целый поднос. Осталось только испытать его.

Недолго думая, Бругильда схватила зеркало. Напоследок глянула в него, любуясь собой. Крохотным пинцетом взяла с подноса одну миниатюрную серебристую капельку и уронила на глянец тьмы. Темная поверхность, в которой утонула капелька, тут же покрылась мелкой рябью и разом помутнела. Серебро и ртуть делали свое дело, замещая собой зеркальный мрак, растворяя его в своем блеске. Зеркало быстро посветлело, а чуть погодя и вовсе засверкало новой амальгамой — теперь его было не отличить от обычного. Бругильда глянула в него, но увидела там лишь отражение закопченного потолка. Грустно вздохнула — испытание прошло успешно. Что же, нужно еще побеспокоиться о доставке секретного реагента по назначению. Тут почта не поможет, зато помогут посыльные, которым не страшны могильные холод и сырость. Жучки-паучки, мокрицы с сороконожками прекрасно справятся с этим заданием. Зря, что ли, намедни, своим супом с ними делилась? И червячков позвала бы — идеальные агенты для этого, вот только больно медленные они, не поспеют к сроку. Получив напутствие-заклинание, снабженные капелькой секретного оружия, крохи-помощники резво зашуршали лапками под опавшей листвой, прокладывая путь к кладбищенским полям, щедро разбросанным на просторах Хаира.

Ну, вот и свершилась месть, или вот-вот должна была свершиться. Бругильда, не смотря на свое молодое тело, чувствовала себя уставшей. Все-таки колдовство пьет силы ведьм ведрами, а сегодня оно мерялось ушатами. И в молодой ипостаси ей оставаться лишь до следующего утра, а с первыми лучами утреннего солнца чары спадут, и она вновь окажется в своем дряхлом теле. А если так, то нечего сидеть! Жажда деятельности обуяла ее. Бругильда не собиралась попусту растрачивать свои чары, выспаться она всегда успеет...

Король Мадиш восседал на троне в ожидании гостей. Черные, церемониальные свечи залили светом огромный склеп, бывший когда-то его тронным залом. Рядом заняла место его королева — Ларетта. Бог мертвых изменил его самого, но пощадил жену, забрав у нее живую красоту, а взамен одарив ее вечной. Ниже трона расположились его маги и советники. К празднику все было готово, кроме одного, но обязательного условия — напрочь отсутствовали гости, участники бала. Мадишу, по большому счету, было все равно, а вот Ларетте нет. Она ждала этого праздника. Праздника, на котором, по ее же просьбе, король даровал подданным, раз в году, возможность ожить. Нет, неправильное слово она вспомнила. Не ожить, нет, а избавиться на одну ночь от мрачных оков многовекового тлена. Предстать на балу в прежнем, своем прижизненном облике. Конечно, этой чести не могли быть удостоены абсолютно все. Лишь избранным разослали именные приглашения. И весточки те были непростыми — мертвой магией пропитаны. Лишь получатели, с их помощью, могли вернуть свой бывший облик. Чтобы предстать пред королем и на балу блистать всю ночь. К тому же, одно из приглашений она заполнила собственноручно, втайне от супруга. Своему бывшему фавориту, бравому поручику шестьсот шестьдесят шестого гусарского эскадрона королевской гвардии.

...Древний эльфийский храм давно не испытывал такого оживления внутри своих монументальных стен. Приютивший когда-то последние остатки эльфийского племени, спасавшегося от врагов, он, со временем, стал для них могильным склепом...

...Королева темных эльфов Андорвэн готовилась к долгожданному событию — ежегодному балу нежити при дворе короля Мадиша. Легкий флер эйфории охватывал ее при этом. Вспомнить себя такой, какой она была при жизни, хоть на одну ночь в году — это ли не достойная награда за ее усердие в деле борьбы с ненавистной жизнью. И пусть на том балу она встретиться с врагами, благодаря которым она когда-то добровольно ввергла себя в объятия бога смерти. Вечность, по ту сторону жизни, примиряет всех, а нежить не испытывает эмоций, лишь неутолимую жажду смерти для живых. У юной эльфийской королевы все же остались какие-то слабые отголоски былых чувств. Во всяком случае, пребывание в образе отвратительной, не упокоенной нежити несколько тяготило ее.

Андорвэн положила ладони на пропитанное мрачной магией приглашение. Темная энергия потоком вливалась в ее тело, восстанавливая внешнюю привлекательность. Так должно было быть, и есть только один способ проверить это. Андорвэн направилась к бывшему алтарю, на котором без дела пылился ценный артефакт. На поверхности зеркала ползала мокрица. Маленькое живое существо, но не обладающее главным — душой. К таким эльфийка была безразлична. Брезгливо смахнула членистоногое и мокрица тут же скрылась в одной из трещин. Тому, что со спинки этой козявки соскользнула серебристая капелька и утонула во мраке зеркала, Андорвен не придала значения. Вглядываясь в зеркало, она видела в нем лишь каменные стены святилища, испещренные древними эльфийскими символами. Как?! Как такое могло случиться! Магия перевоплощения не сработала? Будь она живой, в отчаяньи швырнула бы зеркало о каменную стену, но не теперь. Андорвэн просто положила его обратно. Лишь легкая нотка сожаления скользнула по ее прекрасному лицу, которое она так и не увидела. Не танцевать ей на балу, даже в эту ночь не вырваться из этого проклятого склепа. Как особа королевских кровей, Андорвэн не могла нарушить этикет и предстать перед королевской четой в своем обычном, нынешнем виде — эльфийской нежитью. Придется сочинять вежливый отказ...

...Древнее святилище вновь погрузилось в привычное небытие, оберегая от живых тайну своей королевы.

Время для них, признававших лишь вечность, в эту особенную ночь, «тянулось» слишком быстро. Свечи догорали и по залу беззвучно заплясали тени — этим невольным танцорам музыка была ни к чему. Ларетта прикрыла глаза:

«Уж полночь пробила — гостей все нет.

И вот он стук, другой, в высокие ворота.

Откройте же быстрей, желанного там свет...»

Створки ворот открылись сами, и на пороге появился гость — первый, но не первый из приглашенных. В зал, волоча за собой уродливый хвост, торжественно клацая когтями по мрамору пола, вошел Бальтазар — низший демон, по прозвищу «чистильщик». Демон всегда опаздывал, но сегодня он был первым и единственным. Прозвище свое он не любил, но с тех далеких пор, как оставил единственное свое место работы — местное чистилище, кличка эта приклеилась к нему навечно. Как всегда нарядно-красный, с обвислыми рогами, он дотопал да трона и неуклюже поклонился. А где же остальные? Увы! Их нет, и до утра уже не будет! Зулийман — старший маг, зачитывал Магишу целую стопку объяснительных, поступивших за ночь.

Зря сгорели темные свечи — бал не удался. Ларетта поднялась первой и покинула зал. Пусть ярость короля обрушится на его сводных братьев, а по совместительству магов и советников. Они это заслужили. «Ах, как жаль, что не пришел поручик! Как жаль, что вальсу отзвучать не суждено».

Широкая поляна, на околице Маэтро, этой ночью ярко освещалась большим костром в центре. То тут, то там, встречая гостей, оскаливались в страшной улыбке пустотелые, крутобокие тыквы, подсвеченные изнутри. А гостей хватало. Колдунья разослала приглашения на шабаш всем, и многие откликнулись. Дармовой бочонок эля, присланный, в знак уважения, трактирщиком, стремительно пустел, но также стремительно поднимался и градус веселья. Гости с удовольствием пускались в пляс. Расшалившаяся огненная саламандра то и дело выстреливала в ночное небо фейерверком ярких искр из приютившего ее костра, захмелевшая русалка весело плескалась в ведьмином большом котле, за неимением бассейна, и пыталась ухватить за рукав каждого, проходящего мимо молодца. Красавица Бругильда, с растрепанными волосами, поспевала везде, не желая упускать даже краткий миг этой волшебной ночи. Она была довольна и счастлива. И совсем не переживала из-за того, что больше никогда ей не попасть на мрачный бал Мадиша. Подумаешь, больно надо!