Ведьмак

Смотрящий

Автор: Ани Ре (Екатерина Волкова)

Где найти: Ищите адресата в группе ВК «Границы приличия» (vk.com/bounds_of_decency)

Я пишу: Тёмные истории о пороках, страсти, любви и спасении.

О чем твоя история? Серый туман, отголоски войны, усталый голодный путник… И встреча, которая заставит его вспомнить о своём предназначении. Сдержит ли он своё обещание?

Часть 1. Странник

Серый туман застилал окружающее пространство, проникал под кожаный камзол, отчего исподнее становилось до отвращения влажным и неприятно липло к уставшему телу. Мышцы, вымотанные долгим переходом, дрожали от усталости, и единственное, о чём сейчас мечтал Таймар, была постель. Сгодился бы и жёсткий тюфяк, набитый колючим сеном, только в сухости да тепле. Но даже таким простым мечтам не суждено было сбыться.

Путник надеялся найти в деревне ночлег и какую-нибудь работёнку, а нашёл пепелище. Война нещадно прошлась по всем поселениям людей в долине, прокатилась кровавым адом, оставляя после себя лишь растерзанные трупы и почерневшие в огне остовы домов.

Как бы это ни было опасно, придётся уходить на юг — там, ближе к столице и владениям состоятельных наместников, армия Мериота ещё сдерживала натиск врага. А здесь…

Воин сплюнул горькую слюну — воздух был тяжёлым и затхлым, словно на болоте. Запах гниющей плоти въедался под кожу, казалось, от него уже не избавиться, не смыть даже в душистых банях столицы. Да и не мог Таймар сунуться в город, не рискуя нарваться на старых хозяев.

Смех прорезал тишину гулким эхом, воин замер и прислушался, пытаясь понять, с кем боги столкнули его на этот раз.

— Куда? — пробасил кто-то с насмешкой. — Смори, экий прыгун.

— А как кой-то заморыш мотритса, — гоготнул второй. — Слови, Анху могёт по нраву выйтись.

— Оставьте мальчонку, ироды, — взмолился третий голос. — Малец ведь совсем.

Таймар вздохнул — только мотворов ему сегодня не хватало. Вмешаться? Не заплатят ему за это ни гроша, как пить дать. Откуда деньги у местных погорельцев? Чудо, что до сих пор живы остались. С другой стороны, может, хоть едой поделятся — тощий заяц, которого мужчине удалось поймать в силки четыре дня назад, давно превратился в воспоминания.

Меч он доставать не стал. Вступать в ближний бой с двухметровыми обдолбанными амбалами после полутора суток на ногах — идея самоубийственная. Нужно попытаться подкрасться ближе.

Туман, так долго мешавший обзору и комфорту, мгновенно превратился в союзника. Сняв с плеч вещевой мешок, чтобы ненароком себя не выдать, Таймар аккуратно двинулся вперёд, придерживая за лезвие один из своих клинков. Беседа становилась всё громче и оживлённее, что тоже играло ему на руку.

— Чё ж ты… словить не могёшь?

— Сам слови! — огрызнулся второй голос.

— Немощь! Дай я. Эй, падлюка, не грызись.

— Ха-ха-ха, хто ж немощь, а? — заржал мотвор. Таймар уже видел широкую спину, заключённую в плохо подогнанные, явно снятые с чужого плеча металлические доспехи. У этих воинственных кочевников никогда не было своих кузнецов и всё снаряжение они добывали с трупов.

У ног амбала, беспомощно сложив сморщенные ладони в молитвенном жесте, сидел сухой старик. Простолюдин — слишком уж бедно одет и худ. Впрочем, кого ещё можно было здесь встретить?

Кем так увлеклись мотворы, разглядеть не удалось. Мальчонка, как обозвал его дед, юркнул под почерневшую завалившуюся крышу одного из наиболее уцелевших домов. Только пятки сверкнули. Чем, собственно, знатно разозлил двух и без того неуравновешенных мужчин. Те подошли ближе, схватились за край убежища и, впервые работая вместе, принялись его поднимать.

Сейчас или никогда.

Таймар метнул клинок. За пять оставшихся до цели метров тот два с половиной раза обернулся вокруг своей оси и вошёл в щель меж доспехов по самую рукоять, перебивая артерию в основании толстой шеи. Алая кровь мгновенно омыла потускневший от времени металл, и огромная туша с грохотом завалилась на землю.

Таймар метнул и второй, но не так удачно — мотвор осел под весом крыши, когда напарник перестал ему помогать, и лезвие лишь вскользь оцарапало лысую башку, на которой не оказалось шлема. Тот взревел, словно дикий зверь, и тяжёлой, но на удивление резвой поступью, двинул в сторону неожиданного противника. Не обойдётся без меча, да?

Полуторка покинула ножны. Ещё недавно ноющие от слабости мышцы словно окаменели: на время боя придётся забыть об усталости. Мотвор уже стянул с пояса обоюдоострый топор, замахнулся им, держа обеими руками над головой.

Изуродованное многолетним приёмом эльнира лицо исказилось гневом, рассечённая когда-то губа оголила острые зубы в жутком оскале.

Благодаря порошку противник быстрее и сильнее — это факт. А значит затягивать бой нельзя.

Шаг в сторону. Топор со свистом рассёк воздух слева. Взмах мечом. Мотвор увернулся, но всё же не успел вовремя убрать руку, и на запястье, чуть ниже коротковатых наручей, появился глубокий надрез.

— Ар-р-р, — прорычал он, словно забывая о том, что умеет говорить. Пальцы его правой руки разжались, не в силах больше удерживать рукоять. Мотвор попытался воспользоваться левой, замахнулся, но промазал. А Таймар нанёс новый удар: подсёк голень, заставляя соперника припасть на одно колено.

Тот вновь замахнулся, но лишь потерял равновесие и вынужден был опереться руками о покрытую пеплом землю, чем сделал последнее движение воина на удивление простым. Свист клинка в воздухе, тяжёлый удар, и уродливая голова взращённого на эльнире монстра покатилась по земле.

Из-под завалившейся крыши высунул свой нос перепачканный сажей подросток. Дед, поняв, что опасность миновала, начал молиться вслух. Таймар не лез. Спокойно вытер лезвие меча от крови, вернул в ножны свои метательные ножи. С этими суеверными всегда так: пока всех богов не отблагодарят за то, чего те не делали и делать не думали, соображать не смогут. Вот заткнётся, тогда и поговорят.

Часть 2. Наёмник

— Не смотри, зачарует, — шикнула одна из женщин на вторую. Таймар усмехнулся, опуская взгляд в стремительно пустеющую тарелку с похлёбкой. Людям всегда не давали покоя его ярко-зелёные глаза. Змеиные, как отец говаривал. Было бы здесь кого зачаровывать…

— А я сужу, в обход надобно! — настаивал крупный великовозрастный детина. Ещё двое неуверенно мялись рядом, явно не зная, кого поддержать в этом споре. — Сгинем все до единого в лесу проклятом.

— А на тракте, значится, не сгинем? — возмутился старик. — Мотворы кругом, ищут тех, кто выжить посмел. Кого добивают, кого в рабство уводят. Жена уже почила, дочь свою им подарить хошь? А ежели повезёт, и с кочевыми не столкнёмся, то фронт нагоним. Думаешь, нас кто к своим пустит? В лучшем случае там и поляжем. А через лес успеем фронт обогнать, там дней шесть ходу, мы в детстве бегали, пока ещё хворь чёрная его не взяла.

— Так теперь-то взяла. Вспомни, сколько дураков оттуда не вернулось. Исиль хотя б.

— Ой, далси тебе этот Исиль, — вмешалась одна из женщин. — Недалёкий он был, кто ведает, что с ним сталось. За дриадой ведь уходил, жениться собирался, придурок малахольный.

— А ты, баба, в мужские разговоры-то не лезь! — рявкнул детина. — Говорю, зло там творится, нельзя живым людям туда соваться без надобности особой.

— Так есть она, надобность. Особая, — не унимался старик. Таймар молчал — пока не выдохнутся, лучше не встревать, крайним сделают. Только вот дед посчитал, что его аргументов уже недостаточно. — А ты что скажешь, добрый господин? Ты явно лучше нашего брата рассудишь, небось образован.

— Кхм, — кашлянул путник, не спеша решать их проблемы, только все взоры заискивающе к нему обернулись. Не выйдет отмолчаться. — С севера идёт подмога Нирийцев, я их с горы видел. Здесь будут дней через пять. Мотворов они, конечно, снесут, но и вас вряд ли пожалуют. Да и, будем честны, вторую встречу с кочевниками вы тоже не переживёте.

— Значит, через лес, — довольно кивнул старик.

— Ну-у-у… — скривился Таймар. — Никакие дриады там, конечно, не водятся.

«Их вообще не бывает», — подумал он про себя, но ломать чужие убеждения — дело неблагодарное.

— Как жеж, у меня ж брат лично видал, — встряла говорливая толстушка. — Баба, как должно, только береста вместо кожи и волосы из осоки…

— Это он надрался тогда и с пнём всю ночь обжимался, — гоготнул один из молчавших до этого момента мужиков.

— Не смей так говорить! О мёртвых либо хорошо, либо…

— Так, хватит! — не выдержал этого базара Таймар. Все мгновенно заткнулись и опасливо подобрались. — Старик…

— Нейле, — испуганно подсказал дед.

— Нейле прав, хотите выжить, придётся тащиться сквозь чащу. Самое страшное чудище, что там можно встретить — это кораи.

— Хто?

— Шептунами их ещё зовут, — пояснил воин. Старик закатил глаза и явно пробормотал очередную молитву. — Но столько трупов вокруг, вряд ли они на живых кинутся.

— А как же сам лес? — неуверенно спросил детина. — Говорят, он дороги путает, блуждать путников заставляет, пока те из сил не выбьются.

— Ещё как путает. Нужно дорогу помнить. Проводника бы вам, — соврал Таймар, хотя знал, что это не совсем так. Бывает, сознание мутит, вот и петляют недалёкие до бесконечности. Любит чёрная хворь человеческой силой питаться, старается подольше не отпускать. Да вот только прав старик, иначе им отсюда не выбраться, зажали со всех сторон.

— А вы, благородный господин, куда путь держите? — подошёл к самой интересной теме Нейле. Таймар давно решил, что пойдёт через лес с ними. Всё равно собирался на ту сторону выбраться, а когда увидел телегу, гружённую съестными припасами и запасом пресной воды, понял, что с этими недотёпами ему по пути. Разве что получится ещё и плату за свои услуги защитника взять…

— На север. Заказ у меня на одну тварь диковинную, лишь там поймать можно.

— А ты, значиться, охотник? — недоверчиво покосился на меч здоровяк.

— Если приходится, — равнодушно пожал плечами Таймар. — Хотя скорей уж наёмник. Просто в силу обстоятельств и прошлого места службы знаком с особенностями проклятых существ.

— А где ж вы служили? Не сочтите моё любопытство за грубость, господин, — стушевался дед.

— Не сочту, — успокоил его Таймар. — При ордене Магии.

— Одарённый-таки, — выдохнула женщина и вновь спрятала взгляд.

— Боги святы, — шепнул кто-то из мужчин. По нестройным рядам прокатился тревожный ропот — простолюдины магов не любили, даже боялись. Только выхода всё равно нет, попросят защиты. Среди общего гомона Таймару на мгновение послышался раздражённый вздох, но его источник мужчина найти не успел.

— Проводите, господин, через лес-то, — взмолился старик. — Мы отблагодарим. Чем богаты.

— Время терять, — покачал головой мужчина, рассматривая, как Нейле кошель разворачивает. Ого, серебренники. Откуда, интересно?

— В доме старосты отыскали. Ему уж ни к чему, а нам жизнь спасут. Проводите, — попросил дед, и все потянулись вперёд, ожидая решения страшного, но очень нужного мага. Пару секунд промедления для большей трагичности момента…

— Ладно, проведу. Дорогу я знаю, управимся дней за восемь.

— Спасибо, добрый человек, спасибо, — закивал старик, вкладывая в ладонь воина увесистый кошель. Что же, неплохое начало, можно будет обходить большие поселения ещё пару-тройку месяцев.

— Тогда выдвигаемся? — спросил новоиспечённый проводник и вдруг нахмурился неожиданному ощущению. Линии силы, видимые лишь одарённым, покачнулись, словно их кто-то коснулся, и тут же замерли. Таймар внимательно вгляделся в ауру каждого, кто был рядом, но те были блёклыми, как и полагается обделённым даром людям. Показалось?

Часть 3. Путь

Светало. Таймар устало потянулся — те два часа сна, что ему удалось урвать за ночь, облегчения не принесли. Казалось, что он вообще не ложился, да и тело после холодной твёрдой земли отдавалось болью и спазмами в мышцах. Мужчина бросил хмурый взгляд на старика, который только что с грохотом выронил из рук стопку металлических тарелок, чем, собственно, и разбудил своего проводника.

— Не гневайтесь, господин, — взмолился тот. — Руки не держат. Слабость старческая от усталости усилилась.

— Расслабься, — вздохнул Таймар, отмахиваясь от него и с мрачным удовольствием замечая на себе короткие испуганные взгляды остальных путников.

Боятся его, три дня прошло, а они к нему так и не привыкли. Что же, пусть боятся, может будут меньше болтать, когда доберутся до места. Мужчина стянул с левой ноги сапог и, морщась, растёр голень, в которой не хватало знатного куска мышцы. К хромоте он привык, но боль временами сводила с ума. Впрочем, это было неважно. Таймар всё ещё продолжал растирать ногу, зная: если этого не сделать, идти будет тяжело — когда почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Поднял глаза, но мальчишка тут же отвернулся, и мужчина довольно кивнул: боится, как и остальные. Грязный, волосы всклокочены и покрыты таким слоем пыли, что кажутся серыми. До сих пор в саже перепачкан. Лет пятнадцать, может, но такой худющий. В чём только душа держится?

Старик вернулся, виновато протягивая проводнику тарелку с серой кашей, и Таймар благодарно принял неаппетитное варево из его рук. Последние пару недель питался мужчина плохо и не слишком регулярно, поэтому даже подобная дрянь казалась изысканным угощением. Он быстро поел и, ощущая приятную сытость, поднялся наконец на ноги.

— Пора выдвигаться, — сухо заметил воин. Все тут же засобирались.

Немногочисленную поклажу водрузили на хлипкую повозку, что тащила их единственная лошадь. Старая медленная кляча, строптиво не желающая подниматься в слишком крутые, по её мнению, горки, и требующая отдыха чаще, чем выдерживало терпение старика. Тот в сердцах проклинал глупое животное, принимался хлестать лошадь тонким прутом. То ли правда надеялся таким образом заставить её сдвинуться с места, то ли просто вымещал на ней накопившееся за время перехода напряжение. Таймар его потуги считал глупыми и бесполезными — в конце концов, кляча свою функцию выполняла. Везла на себе столько продуктов, воды и прочего добра, сколько эти малахольные путники не утащили бы при всём желании. А остановки лишь позволяли им самим отдохнуть, и не выглядеть при этом жалкими слабаками.

Таймар прошёл бы этот проклятый лес гораздо быстрее. Дня четыре, может, пять. Их бы хватило, даже с учётом его хромоты. Но старик, эта лошадь, две женщины, одна из которых походила на откормленную на убой свинью, семилетняя смурная девочка — её то и дело подсаживали на повозку. Да один из троих мужчин, что то ли пил много, то ли был чем-то болен... В общем, выглядел он не слишком здоровым. Такой компанией они доберутся до другой стороны не раньше, чем через десять дней. Ах да, был ещё мальчишка. Таймар вновь поймал на себе пристальный взгляд бирюзовых глаз и нахмурился. Что-то в парне его настораживало, но мужчина никак не мог сформулировать своё мнение по этому поводу. Нужно за ним приглядывать.

— Мальчишка-то внук твой? — тихо спросил он старика, поравнявшись с ним и заглядывая в блёклые глаза. Дед почесал неаккуратную седую бороду и отрицательно мотнул головой.

— Значится, дней пять назад к нам прибился. В крови да грязи, как чертёнок, только глазёнки сверкали. Еле выпытали кто да откуда.

— И кто? — не повышая голоса, поинтересовался Таймар, надеясь, что паренёк его не услышит. Дед тоже шептал, боясь напомнить потерянному ребёнку о том, что ему не посчастливилось пережить.

— С соседней деревни малой то. Всю семью мотворы вырезали, а он сбежать сподобился. Чудо, что на нас набрёл, так бы и гулял по полям, пока за роднёй не отправили б.

— Чудо, — с сомнением в голосе повторил Таймар. Он то знал, что никаких чудес не бывает. — А вы что же, с соседями не торговали?

— Отчего ж. Торговали. У нас кузнец дельный был, а они птицу разводили. Часто менялись.

— Пацана-то знали?

— Да где ж их детей упомнишь, оравами носятся. Отца его знал, рыбаком он был…

Дальше Таймар уже не слушал. Свалившийся на голову подросток нервировал всё больше. Воин скосил на парня взгляд и тяжело вздохнул — волосы, несомненно, были грязными и пыльными, но этот цвет: пепельно-серый, неестественный. Да и глаза такие яркие, на грани нормальности. Одарённый? Да быть не может, откуда в этой глуши? Деревенские таких при себе не держали, боялись слишком. Сразу отправляли к магам-наставникам в обучение. Обучение… там, конечно, как повезёт. Попадётся нормальный человек, так научит, а если нет, то скорее в рабство.

— Стоп, — скомандовал Таймар, мгновенно замирая на месте и пытаясь разобрать звуки проклятого леса вокруг. Раздражённо сжал зубы, слушая, как его спутники переминаются с ноги на ногу, перешёптываются, как скрипят колёса телеги, что тянется за всё ещё двигающейся лошадью.

— Заткнулись все!

Стало тише. И в этой тишине он наконец услышал шёпот, что скользил из стороны в сторону, перекатывался, становился всё громче и откровенней. Переговариваются, сволочи мелкие.

— Шептуны, — испуганно выдавил старик. — Бежать надо.

— Куда ты от них убежишь? — фыркнул Таймар и обернулся к мужчинам. — Оружие своё доставайте. Стоим у телеги, детей и женщин за спины.

Те посмотрели на него испуганными глазами, но послушались, стащили с телеги топоры да вилы, и Таймар вздохнул, глядя на это войско. Вооружились от души, ничего не скажешь. Ладно, может, в этот раз пронесёт. Он ещё раз обернулся к лесу, пытаясь различить движение, но кораи пока боялись подходить слишком близко. Либо надеялись, что путники отвлекутся и снова продолжат двигаться, либо подкрепление ждут — животные они стайные. Выманивать надо. Проводник закрыл глаза, сосредоточился и дотянулся до своего дара.

Белый полупрозрачный туман заклубился среди поросли раскидистого кустарника и папоротника, медленно пополз в его сторону, зажимая кораев кольцом. Первая тварь, коснувшись тумана, заверещала и выпрыгнула вперёд. Инстинктивно хотела смыться, но бежать было некуда. Зверёныш злобно оскалился и бросился к телеге. Таймар вытянул меч и выверенным ударом снёс голову с тонкой шеи. Заголосила от страха одна из женщин, но воин внимания не обратил. Рукоять меча приятно легла в ладонь, и мужчина крутанул его в воздухе, разминая запястье и считая надвигающихся противников. Четыре с его стороны, трое сзади. Не так уж и много. Он плотнее сжал кольцо тумана, и стая наконец пришла в движение. Нападать будут сначала на него — на самого сильного и опасного. Так всегда у них, когда деваться некуда, животный инстинкт. Ну а ему это только на руку.

Бросились всей толпой. Мужчина в прыжке полоснул мечом наотмашь, глубоко рассекая грудь одного противника, а второго задевая лишь слегка, перекатился в сторону, отводя их подальше от людей, прикончил мелкого, который пытался вгрызаться гнилыми зубами в его сапог, быстро расправился ещё с двумя, что оказались слишком близко, достал из ножен на поясе клинок и метнул в голову следующего. Остались двое, и они смотрели на Таймара со страхом в глазах. На груди одного из них зияла рана от меча проводника, он прижимал к ней покрытую струпьями руку и медленно пятился обратно в кусты. Уйти решил. Размечтался, людоед. Таймар сжал кольцо тумана сильнее, и выжившие твари вынуждены были отпрыгнуть от обжигающей кожу дряни. Мужчина метнулся вперёд и покончил с ними, не давая шанса на сопротивление. Отвоевались на сегодня… или нет?

Женский визг разрезал наступившую тишину, и Таймар побежал на другую сторону телеги, только вот ещё один зверёныш уже валялся у ног пропитого мужика, а тот с видом героя твердил своим друзьям:

— Видели, как я егось, а? Видели? Одним ударом, да прям в макушку.

Таймар хмуро оглядел небольшую ссадину на лысом черепе — не могла она стать причиной смерти, при всём желании. Мужичка хлопали по плечам, смеясь и радуясь тому, что все целы, а проводник всё смотрел на последнее тело и лужу крови, которая растекалась под его обтянутыми бурой кожей костлявыми рёбрами. Он пнул корая, переворачивая на спину, и увидел тонкую рану в груди. Точный удар. Идеальный. Прямо в сердце.

Ещё один нож покинул своё место и полетел в голову сероволосого мальчишки, но тот метнулся в сторону, и клинок со звоном воткнулся в телегу.

Часть 4. Сделка

— Не убивайте, дяденька! — заголосил подросток, прячась за спину дородной тётки. Женщины вновь завизжали, скрывая пацана за своими телами и причитая, но Таймар понимал, что сбежал тот не просто так, и встал в боевую стойку.

— За что же вы, господин, — ковылял к нему старик. — Оставьте мальчонку, юнец же совсем.

— С дороги, дед, ты понятия не имеешь, что это за тварь, — прошипел проводник и добавил уже для пацана: — Так и будешь сидеть за их спинами, или сделаешь то, зачем пришёл?

Мальчишка вышагнул из-за женщины. Та вцепилась было в его плечо, пытаясь спрятать, но он резко дёрнул рукой, вырываясь из пухлых пальцев.

Бирюзовые глаза неотрывно смотрели на мужчину, изучали его, выискивали слабые места. Двигался мягко, скользил в сторону, в окровавленной ладони зажал короткий меч — не иначе доставал из своего мешка в телеге, пока глупые бабы его закрывали.

— У Тени всё так плохо, что они выпускают на задания детей?

Ответа не последовало. Тот же пристальный взгляд и движение в сторону.

— Долго кружиться будем? — недовольно поинтересовался Таймар. Нападать первым он не собирался — понимал, что с изувеченной ногой ему просто не хватит скорости, это не корай, в конце-то концов. Люди сбились в кучу и непонимающе следили за происходящим, а когда мальчишка метнулся вперёд, нанося первый удар, дружно вскрикнули от страха.

Таймар легко отбил меч и попытался напасть, но парень отпрыгнул назад, продолжая движение в сторону. Понимал, что противник ограничен в подвижности, и потому сновал туда и обратно, нападал и снова отскакивал на безопасное расстояние. Воин не торопился, парировал удары один за другим и ждал ошибки. Слишком молод был его противник, не успел ещё отточить мастерство, да и эмоций пока не лишился. Глазёнки горели, дыхание сбивалось от адреналина.

Таймар дождался своего — парнишка подошёл слишком близко. Какие-то десять сантиметров, но после удачного блока мужчина схватил его за тонкое предплечье и вывернул руку. Меч выпал, парень зарычал от боли и попытался ударить противника в живот, только мужчина легко поднял в воздух худосочное тело и с размаха бросил о землю. Тот захрипел, на секунду дезориентированный, судорожно вздохнул, но успел выкинуть раскрытую ладонь вверх прежде, чем воин его обездвижил. Сверкнула яркая вспышка света, мужчина почувствовал, как с помощью болевого приёма его ловко избавляют от меча, зажмурился, на ощупь нашёл руки противника и крепко сжал запястья. Зрение возвращалось, и воин, ругаясь, несколько раз ударил небольшой кулак о камень, чтобы выбить неизвестно откуда взявшийся нож. Ладонь разжалась лишь после пятой попытки, и Таймар перехватился, удерживая предплечья одной рукой, прижал их к груди пацана, а второй поднял тонкий клинок и приставил к незащищённому горлу.

Бирюзовые глаза горели от ярости. Мужчина неуверенно замер, явственно чувствуя под пальцами небольшую, но определённо женскую грудь. Значит, девчонка, а не мальчик. Одежда, причёска, измазанное грязью лицо — хорошо замаскировалась, даже у него сомнений не возникало.

— Поразительная скорость, — заметил он, сильнее вжимая лезвие в тонкую шею. — Дёрнись только, прирежу как вшивого пса. Поняла?

Девчонка кивнула, выжидая.

— Как вы меня нашли?

— Плохо прятался, — выдала она сквозь сжатые зубы.

— И почему послали тебя? Никого опытнее не нашлось?

— Меня ещё не жалко, — огрызнулась юная последовательница Тени. — Ты не волнуйся, за мной придут другие.

Таймар вздохнул, наконец понимая в чём дело.

— У них кончилась кровь для обучающего клейма? — спросил мужчина. Получив в ответ утвердительный кивок, перекинул её руки наверх, прижал к земле над головой и стянул истрёпанный рукав с правого предплечья. На белой коже красовалось чёрное пятно, а от него расползались во все стороны тонкие ломанные нити. Демоническое клеймо Ашар. Значит, вот как они теперь добиваются верности, убьёшь или умрёшь сам. — Сколько тебе осталось?

Девчонка поджала губы, явно не желая отвечать.

— Сколько? — он дёрнул подростка за грудки, слегка приподнимая над землёй и ударяя затылком о землю.

— Пятнадцать дней, — шепнула она, отворачиваясь, но потом вновь впиваясь в мужчину колючим взглядом. — А что? Позлорадствовать хочешь? Так ты ненамного дольше проживёшь.

— Заняться мне нечем, — покачал головой мужчина, вглядываясь в её ауру, которая вновь стала блёклой, словно у обделённой. — Как ты скрываешь дар?

Если она и собиралась ответить, то не успела. Таймар вновь услышал перекатывающийся по лесу шёпот, который быстро нарастал, множился, превращаясь в леденящее кровь шипение. Девчонка вскинулась, вывернулась, стараясь оглядеться.

— Боги великие, — пробормотал старик за спиной и вновь завёл свою молитвенную шарманку.

— Шиссарим арши, — выругалась поверженная противница, и Таймар на мгновение забыл о приближающейся к ним стае. Мёртвый язык северных шаманов. Пятнадцатилетний подросток не мог его знать, выучить было некому — последнее их поселение предали огню лет двадцать назад. Вместе со всеми жителями.

— Сколько тебе лет? — спросил мужчина, забывая о безопасности, выпуская её руки и зажимая подбородок пальцами.

— Ты нормальный? Нас сожрут сейчас, нашёл время поболтать! — зло оскалилась девчонка, и тут же воспользовалась неожиданной свободой, впечатывая кулак в его рёбра. Таймар хрипло вздохнул, вновь скрутил её — в ближнем бою да без оружия она мало что могла ему сделать.

— Сколько. Тебе. Лет? — отрывисто повторил воин.

— Нравятся помоложе? — прошипела девчонка, выгибаясь и стараясь увидеть приближающихся кораев. — Я тебя разочарую: мне уже лет сорок. Точнее сказать не могу, извини, ваше грёбанное летоисчисление до сих пор меня в ступор вводит.

Вот значит, как. Пришло его время.

— Дай довести людей на ту сторону проклятого леса, и получишь то, что хочешь.

— В смысле? — девушка подняла светлые брови, глаза удивлённо расширились. — Дашь мне убить себя?

— Да, — безразлично подтвердил мужчина.

— Почему?

— Устал бегать.

— Так зачем тянуть? — фыркнула она.

— Я обещал вывести этих людей из проклятого леса. Не дёргайся, я тебя отпущу, — Таймар отстранился и быстро поднялся на ноги. Девчонка тоже подорвалась, недоверчиво вглядываясь в его лицо.

— Предлагаешь на слово тебе поверить?

— Нет, — мужчина сходил до телеги и достал из своего мешка свёрток, размотал плотную тёмную ткань, вымоченную в специальном защитном составе, и выудил из неё ещё один кинжал. Короткое витое лезвие блеснуло на солнце, сила разлилась в воздухе, мешая вдохнуть полной грудью. Лошадь взволнованно заржала и двинулась вперёд, стараясь убраться подальше — животные тёмную магию никогда не любили. — Знаешь, что это?

— Ритуальный клинок, — ответила девушка, с интересом разглядывая красный камень эльнира в рукояти.

— Правильно. Я хочу, чтобы ты поклялась, что не станешь нападать на меня и этих людей, пока мы не выйдем из леса. А я поклянусь, что позволю убить себя, когда мы выйдем. По рукам?

— Ладно, — кивнула девчонка, окончательно успокоившись и наблюдая, как он вырезает символ клейма на своём предплечье. — На кой они сдались-то тебе?

— Я обещал, — Таймар бросил на неё укоризненный взгляд и собирался повторить символ на бледной коже, но девушка ловко перехватила кинжал и сделала это сама. А потом прижала два окровавленных рисунка друг к другу.

Сознание на мгновение поплыло, соединяясь с чужим. Умная девочка, явно понимала, что делает. Когда клятвы были полностью сформированы, клеймо на предплечье налилось огнём, завершая ритуал. Запах палёной кожи ударил в нос.

— Тащи их сюда, — скомандовала временная союзница, подбирая с земли оружие и протягивая воину его меч. — Только не всех, частями. Сможешь?

— Да, — кивнул Таймар, дотягиваясь до дара и формируя кольцо тумана вокруг. Первые твари зашевелились, недовольно отфыркиваясь и повизгивая, когда обжигающий яд касался их кожи. — У тебя кроме света какой дар?

— Не рассчитывай на мои силы, я их не контролирую, — отмахнулась девушка и нырнула в кусты так быстро, что воин не успел её остановить.

— Ну куда? — проворчал он, справедливо полагая, что сражаться с кораями на открытой местности проще, чем в их среде обитания. В зарослях они чувствовали себя слишком свободно, да и нюх у них был отменный. Только вот вывалившееся на дорогу тело уродца со вскрытой глоткой подтвердило, что ей там тоже вполне комфортно. Папоротник то и дело проминался, отмечая места новых схваток этой неугомонной.

Когда туман вынудил оставшихся в живых уродцев выскочить из своего убежища, вслед за ними объявилась и вымазанная в крови союзница Таймара.

— Ранена? — спросил мужчина, нападая на одного из четырёх кораев. Тот попытался прикрыться костлявой рукой и в то же мгновение лишился и вышеупомянутой конечности, и жизни.

— Это не моя кровь, — безумная ухмылка на выпачканном красным лице смотрелась пугающе. И прекрасно. Девушка побежала к телеге, подпрыгнула, оттолкнулась от колеса ногой, подбрасывая себя ещё выше, и обрушилась на одного из шептунов, насквозь пронзая его своим мечом. А потом ударила ладонью по торчащему из телеги метательному ножу и отправила его в грудь третьего уродца. Последний отвлёкся на неё и умудрился повернуться к Таймару спиной, за что тут же поплатился.

— Неплохо, — кивнула временная союзница, упираясь в неподвижное тело ногой и освобождая свой меч из тисков мёртвой плоти, — для старика.

— Сказал сорокалетний подросток, — улыбнулся мужчина. Хороша. Но достойна ли той жертвы, которую он обязан ей принести?

Часть 5. Смотрящая

Остальная часть стаи в ужасе унеслась обратно в лес. Путники двинулись дальше. Желая как можно быстрее убраться от места схватки, они, не сговариваясь, взяли весьма приличный темп, но идти бесконечно не смогли бы при всём желании.

Привал на ночь устроили едва начало темнеть. Чтобы укрыться от мерзкого моросящего дождя, Таймар выбрал место под раскидистым старым дубом. Дерево было огромным, обхватить можно разве что впятером. У него и решено было разбить лагерь.

Путники шевелились сами — набрали дров, развели костёр, женщины безропотно принялись за готовку, привлекая к работе малышку, чем нехитро отвлекали ту от скорбных мыслей. Таймар устало привалился к дереву чуть поодаль от лагеря, чтобы слышать звуки окружающего леса, и быстро задремал. Очнулся от неуверенного шлепка по плечу, вздрогнул, хватаясь за меч.

— Это я, господин, — залепетал старик, — ужин вам принёс. Не гневайтесь.

— Спасибо, — кивнул Таймар, принимая из сухих сморщенных рук свою тарелку с очередной странной баландой. Старик собрался было уйти, но мужчина увидел сидящую в стороне девушку и тихо спросил: — А её кормили?

— Нет, господин, — скривился дед. — Демон она, в доверие к честным людям втёрлась, а сама вон что, убить вас пыталась. Пусть сама уж, как хочет.

— Принеси ещё одну тарелку, — строго сказал Таймар. — Или я вас тут брошу, выбирайтесь сами.

Люди… Их из дерьма вытащили, а они еду жалеют из-за своих предрассудков. Дед нахмурился, заворчал себе что-то под нос, но подчинился. Правда, тарелку девчонке сам не понёс — отдал Таймару. Мужчина вздохнул и поднялся, чувствуя, как сводит больную ногу, захромал к своему палачу.

— Держи, — тихо сказал он, но девушка продолжала точить свой нож и даже не обернулась в его сторону. Рядом на земле валялся небольшой рюкзак, из которого торчала рукоять меча и практически пустой мешок с сухарями. — Держи, говорю.

— Обойдусь без подачек, — фыркнула она, но в животе заурчало так громко, что Таймар выругался и пихнул тарелку на её колени.

— Ешь, пока тебе на голову не вывалил, — посоветовал он, усаживаясь рядом. Девчонка помедлила немного, но сдалась и загремела ложкой. — Зовут тебя как?

— У Теней не бывает имён, — тихо возразила она, вновь утыкаясь в свою порцию.

— Ты ещё не Тень, — издевательски заметил он, и бирюзовые глаза уставились на него с неприкрытой злобой. — Как тебя звали до того, как попала в Орден?

— То имя умерло вместе с человеком, который мне его дал.

— Девушка-загадка, демон тебя задери, — раздражённо фыркнул Таймар, разглядывая пепельно-серые волосы. — Доигралась, буду звать Мышонок.

— Зачем тебе вообще со мной болтать? — недовольно поинтересовалась смотрящая, облизывая ложку.

— Путь длинный. А деревенские всё равно нас боятся.

— Так вот и присядь им на уши, будут слушать и в рот заглядывать, лишь бы не разгневать.

— Я хочу диалога, а не монолога.

— Ох, какие мы привередливые, — закатила она глаза. — Нашёл дрессированного попугая.

— Я умру чуть меньше, чем через неделю. Неужели не хочешь узнать, почему я на это согласился?

— Так это исповедь, — присвистнула смотрящая. — Надо было мне свой молитвенник прихватить.

— Да иди ты к чёрту, Мышонок, — вздохнул Таймар, поднимаясь с места и забирая у неё пустую тарелку. — Дежуришь первая.

— Это с какого перепугу? — подняла она брови. — Мне за их охрану не платили.

— Я и заплачу. Всё равно деньги больше ни к чему.

— Ты пытаешься заставить отработать то, что мне и так достанется, когда я тебя грохну, да?

— Я могу их и по лесу раскидать, если тебе деньги не нужны, — пожал плечами мужчина, отходя к лагерю.

— Ладно, — вздохнула девушка. — Распинаю часа в два ночи.

***

Проснулся Таймар сам. Сел на тонком одеяле, что стелил себе на землю, прищурился, всматриваясь в звёзды, проглядывающие в нескольких местах сквозь листву, и с раздражением понимая: уже далеко не два. Он наскоро растёр ногу и поднялся, пытаясь увидеть в темноте девчонку. Его подопечные спали у тлеющего костра, угли почти не давали света, луна затерялась за раскидистой кроной дуба. Где же она? Сбежала? Но с какой стати? Мужчина прошёл пару метров, вставая под толстой веткой, что нависала низко над землёй, и тут с неё кто-то свесился, зажал ему рот и зашипел на ухо:

— Не шуми ты, ходишь как медведь, а не тигр.

Таймар замер и опустил руки, что рефлекторно вскинулись вверх. Ухмыльнулся её словам — умная девочка, знает его родной язык, раз значение имени поняла.

— Опасность? — едва слышно поинтересовался он.

— Нет, замри, — шепнула она, едва ощутимо касаясь уха губами, и вновь скрылась в листве наверху. Таймар видел, как беззвучно скользнула неясная тень, перемещаясь по толстым веткам. Ночью поднялся ветер, листва шумела над его головой, в воздухе пахло прелой травой и свежестью. Невдалеке слышалось тонкое переливчатое журчание ручья. А вот девчонки слышно не было. Вскоре к его ногам упала одна тушка птицы, затем вторая, а потом она снова свесилась вниз головой и протянула Таймару ладони — мужчина принял из её рук семь мелких яиц.

— Можешь шуметь, — позволила смотрящая, легко спрыгивая с ветки и приземляясь рядом.

— Настоящая Тень, — усмехнулся Таймар. — Всю семью в расход.

— Всё равно в этом лесу им долго не прожить, а похлёбка на воде уже в горло не лезет.

— Завтрак приготовишь?

— Я тебе что, кухарка? Вон бабы есть, пусть сами справляются.

— Так ты тоже… — договорить ему не дал резкий тычок в бок, и мужчина рассмеялся сверкнувшей в бирюзовых глазах ярости.

— Спать буду на твоём месте, — предупредила она, удаляясь прочь.

***

К концу следующего дня люди вновь почувствовали себя в безопасности и обленились. Идти стали медленно, останавливались передохнуть чуть не у каждого пня. Девушка всё это время замыкала колонну, стараясь не попадаться деревенским на глаза. Таймар поравнялся со своим «предназначением» и с интересом вгляделся в хмурое лицо. Хорошенькая. Отмыть бы её, к разводам сажи теперь добавились бурые пятна чужой крови.

— Будешь умолять тебя пощадить? — нарочито равнодушно спросила она, хотя напряжение сложно было не заметить.

— Нет, — усмехнулся Таймар. Не собирался он клятву обходить, хоть и знал с десяток способов это сделать. Только вот обещание, что мужчина дал десять лет назад не сдержать нельзя. — Ты не стареешь.

— А ты, как я погляжу, мастер озвучивать очевидное, — фыркнула девушка.

— Знаешь почему?

— Мм… дофига вариантов. Одержимость демоном, проданная дьяволу душа. А может я злая ведьма, поедающая младенцев на завтрак. Тебе какое пояснение больше нравится?

— То есть ты не знаешь, что ты смотрящая?

Девушка обернулась к нему, смерила хмурым взглядом с ног до головы и выгнула светлые брови.

— Кто?

— Бессмертная одарённая. Ваш орден сохранял знания для нашего мира. До тех пор, пока его не разрушили.

— Ага, и теперь спасение знаний от забвения ляжет на мои хрупкие плечи. И я в балахоне и с кривой клюкой буду странствовать от селения к селению и нести свет неблагодарным обитателям этого мира. Да?

— Мышонок, — вздохнул Таймар. Мужчине никогда не приходило в голову, что новоиспечённый смотрящий может отказаться от тех воспоминаний, которые он хранил. — Это не вопрос выбора.

— Да ладно? — скривилась она. — Значит, я не могу послать тебя лесом вместе с твоими разговорами о моём предназначении? А нет, погоди, могу. И посылаю.

— Мышонок, — покачал головой проводник, но девушка уже ускорилась, обгоняя колонну. Он ещё и уговаривать её должен?

Часть 6. Лес.

Седьмой день пути. Лес нервировал путников. Чем больше времени они здесь проводили, тем сильнее тряслись от страха и хуже спали. Озирались на каждый шорох, всё чаще шептались и зло поглядывали на сероволосую девчонку. Та невольно держалась ближе к Таймару, чувствуя в нём защиту, хоть раздражённо отворачивалась при любой попытке поговорить. Плохо. Нужно было внести в их договор и то, что она заберёт знания перед его смертью.

Кораи их больше не беспокоили. То ли так сильно перепугались, то ли и впрямь решили полакомиться трупами из близлежащих деревень. А может, боялись кого-то ещё. Таймар вновь оглядел разбитую, но всё же накатанную дорогу, которая так и не заросла травой. Кто-то здесь ездил. И часто. Вот только кто?

Ропот он слышал. Недовольные рассуждения о том, что идут они слишком долго, стихали, стоило подойти ближе. Только кто в том был виноват? Может, сами путники, мостившие свои ленивые задницы на каждое заваленное у дороги полено? Впрочем, попытки обвинить их в нерасторопности могли кончиться никому не нужной сейчас истерикой.

В ту ночь Таймар проснулся от странного ощущения тревоги. Грудная клетка сжалась, сердце ускорило ритм. Мужчина прислушался, пытаясь выловить в звуках леса то, что его разбудило, и спустя мгновение услышал сдавленный стон и тихую ругань.

— Крепче держи, — глухо посоветовал кто-то.

— Сильная, тварь, — прокомментировал второй голос.

Мужчина подорвался на ноги и похромал к заговорщикам, даже не стараясь таиться. Трёх идиотов, удерживающих брыкающуюся смотрящую, он обнаружил чуть поодаль от лагеря, в лесу. И если та потеряла бдительность, когда дала себя поймать, то больше таких ошибок допускать явно не собиралась. Вывернув голень и зарычав от боли, она пнула амбала в лицо с такой силой, что тот пошатнулся и осел на землю. И пока он тряс головой, пытаясь прийти в себя, смотрящая перекинула ноги за голову, делая сальто назад и попутно освобождая руки из лап пьяницы и тихони.

— Мышонок, нет! — крикнул Таймар, понимая её злость, сжал зубы, заметив мелькнувший в темноте отблеск от небольшого клинка. Ускорился, но она сама замерла, удерживая лезвие у внезапно перепугавшегося пропитого.

— Почему нет? — прошипела она. — Я имею право их всех перерезать за то, что они собирались сделать.

— А что они собирались сделать? — спросил проводник, зная, что девушка поняла всё иначе. Перепачканное лицо на мгновение исказилось от обиды и отвращения, но смотрящая быстро вернула маску ненависти на своё лицо. — Они хотели тебя в жертву лесу принести. Привязать вдали от лагеря, чтобы тьма нас отпустила. Так?

Мужики закивали с таким усердием, что стали походить на нашкодивших детей. Девушка оглядела их с презрением.

— Мышонок, опусти нож. На кровь кораи сбегутся, ты же знаешь. А эти олухи — просто суеверные перепуганные недоумки. Оставь их, — попросил Таймар. Десять ударов сердца, тяжёлый взгляд бирюзовых глаз. А он понимал, почему вечно молодую красивую девочку орден Тени послал на смерть. Не смогли контролировать. Кто-то сломал её так сильно, что вытерпеть стандартные тренировки, включающие уроки обольщения, у неё не вышло. — Обижали тебя, Мышонок?

Отвела глаза. Со злости саданула рукоятью ножа по спине своего заложника и, по длинной дуге обходя Таймара, потопала в сторону лагеря. Он не стал её останавливать. И здесь было чем заняться.

***

Каких-то три наливающихся фингала под правым глазом каждого из ночных затейников — и колонна пошла бодрее. Казалось, даже лошадь теперь поглядывала на Таймара со смесью страха и уважения, что уж говорить о людях. Остановились лишь на обед, да подлатать колесо разваливающейся от старости телеге. Смотрящая подошла сама. Долго топала рядом и молчала, а потом всё же спросила:

— Как ты снял клеймо подчинения?

Проводник вздохнул. Да, если она принесёт им его кровь, то её сразу заклеймят. Сделают Тенью. А из ордена наёмных убийц не уходят живыми. Почти никогда.

— Поймёшь, если примешь знания, что я храню, — ответил Таймар. Подло? Не без этого. Но как ещё её уломать?

— А что там? — нехотя поинтересовалась девушка. — Сам-то знаешь, что хочешь мне в голову запихнуть?

— История. Ритуалы. В том числе те, что помогут тебе стать свободной.

— Как ты? — зло усмехнулась смотрящая. Обидно, но справедливо. — За что мне это, а? Отец был человеком жёстким и набожным, как понял, что дар на мою голову свалился — запер в подвале на двадцать лет. Всё заставлял грехи вымаливать. А когда сдох, деревенские пришли и потащили меня на костёр. Потому что, видите ли, в тридцать я должна выглядеть старше, а значит продала свою душу в обмен на молодость. Но от костра меня спасла странствующая тень. Спасла так, что потом десять лет в их казематах пришлось отрабатывать, тренироваться, руки стирая рукоятью меча. А теперь новое счастье привалило, да?

— Зачем мальчиком рядишься? — аккуратно спросил Таймар, боясь спугнуть эту неожиданную откровенность.

— Одежда удобней. Да и вопросов к странствующему мальчишке меньше. Нет, и на них любители находятся, конечно, но всё же как-то спокойнее.

— А…

— Тс-с-с, — смотрящая приложила к губам палец и осмотрелась. — Слышишь?

— Да. По старой схеме работаем, — вздохнул проводник. Кораи. А он так надеялся избежать новой встречи. Таймар постарался дотянуться до дара, но тот молчал. Мужчина нахмурился, закрыл глаза, пытаясь сконцентрироваться, но толка не было. — Что за чёрт?

— Почему они не нападают? — оглядываясь вокруг, спросила девушка. — Почему их так много?

А воин уже знал причину. А ещё знал, почему не слышно молитв старика и воплей испуганных путников. Он мотнул тяжёлой головой, вздохнул глубже, но воздух втекал в горящие лёгкие и вытекал обратно, не принося облегчения. Перед глазами всё расплылось, горизонт повело, и навалилась тьма…

Часть 7. Предназначение

Ведьма смотрела на него с интересом. Таймар не понимал такого откровенного внимания, от него становилось жутко и неуютно, но идти было больше некуда.

— Это возможно? — переспросил мужчина, хмурясь и вглядываясь в испещрённое глубокими морщинами лицо. Женщина вздохнула и покосилась на своего раненого пациента, словно ждала от того разрешения. Смотрящий замер, вновь расфокусировал взгляд, явно вглядываясь в ауру их нового подопытного, а потом тяжело кивнул. На побледневшем лице уже не осталось эмоций — боль от смертельной раны стёрла их, оставляя одну лишь усталость.

— Возможно, — в конце концов, кивнула ведьма. — Но цена велика.

— Сколько? — Таймар подался вперёд. Он готов был на всё: украсть, убить — не имело значения. Лишь бы освободиться от Тени, не быть больше их рабом.

— Твоя жизнь, — грустно ухмыльнулась эта карга, и мужчина непонимающе скривился. Свобода и смерть? Это шутка такая? Он и сам мог решить свою проблему радикальным способом, не вмешивая чёрную магию. И замечая его недоумение, ведьма пояснила: — У тебя будет десять лет. Больше, чем ничего. Решай.

— И предназначение, — едва слышно шепнул умирающий мужчина. — Ты передашь мои знания следующему смотрящему.

Предназначение? Да оставьте его себе. А вот десять лет свободы…

Знал бы он тогда, что это будет десять лет скитаний и пряток от ордена Тени.

***

Туман в голове рассеивался медленно, но Таймар уже понимал, что его куда-то везут. Воздух стал чище и не раздирал лёгкие, солнечный свет проникал сквозь редеющую по осени крону деревьев, ласкал лицо на удивление тёплыми лучами. Повозку трясло на ухабах, и после очередной кочки стало ясно: долго скрывать, что он пришёл в себя, не получится, а потому мужчина медленно открыл глаза и осмотрелся.

На козлах открытой кареты сидела скрюченная фигура в чёрной мантии. Вот значит, кто здесь скрывался, ещё один отступник ордена — неплохой способ спрятаться, хоть и энергозатратный, ведь проклятье из каждого силы вытягивает. Значит, он заставил кораев собраться в огромную стаю и выследить людей с помощью дара принуждения? Интересно, специально своего собрата по несчастью искал или случайно наткнулся?

Таймар перевернулся набок, маскируя звук от своих движений под скрип страдающего на отвратительной дороге транспорта, поднялся, оглядываясь вокруг. Одни? Как так вышло?

— Глупы надежды твои, — прошелестел певучий голос Тени. Он обернулся, впиваясь в воина взглядом покрытых белёсой пеленой глаз. — Тебе не победить меня, не стоит и пытаться, отступник. У нас общее дело, терпи, доедем до моего дома и обсудим.

— С остальными что? — спросил Таймар, но Тень отвернулся, не собираясь отвечать. Придётся заставить.

Оружия у мужчины не было, дар по-прежнему отказывался отвечать. А врукопашную, судя по мантии, сражаться никто не собирался — маг вновь усыпит его при малейшей попытке напасть. Но было кое-что, о чём бывшие хозяева не подозревали, а значит не знал и этот самоуверенный говнюк. Последний подарок умирающего смотрящего.

Таймар стянул амулет со своей шеи, открыл тугую застёжку и достал небольшой осколок чёрного камня. Сжал его ладонью, прорезая кожу острой кромкой. Тьма в артефакте шевельнулась, принимая подношение и вплетая в его ауру чёрные нити. Защита. И смертельный яд, к сожалению, но какое это имеет значение, если он уже обещал отдать свою жизнь новой смотрящей?

Таймар бросился на Тень, сбивая того с козел. Они вместе повалились на землю, прокатились кубарем. Сухое тело мага было расслабленно — он даже не пытался сопротивляться, вместо этого закатил глаза и зашептал что-то, явно призывая свой дар на помощь. Не сработало.

Воин сжал пальцы на шее мужчины и усмехнулся удивлению на его лице. Не ожидал, да?

— Мы на одной стороне, — хрипло шепнул Тень, пытаясь оторвать руки противника от своего горла, но к физическим сражениям он явно не привык. Всегда полагался на свой дар, и это будет стоить ему жизни.

— Неужели, — мрачно поинтересовался Таймар.

— Мы хотим…

— Захватить власть? Я знаю о расколе в ваших рядах, и мне это не интересно. Кто бы ни был во главе Тени, вы зло. А зло нужно уничтожать.

Воин сильнее сжал пальцы, прекращая этот бессмысленный диалог. Жизнь вытекала из Тени медленно. Он царапал руки Таймара, брыкался, хрипел и хватал губами воздух, но в итоге затих и обмяк. Никто не бессмертен.

— Жаль, я не успею придушить вас всех, — устало подметил мужчина, поднимаясь на ноги, и лишь сейчас замечая, что при падении он не слабо приложился о землю плечом. Тьма артефакта скрывала от разума боль, но рукой шевелить стало ощутимо сложнее.

А теперь нужно было вернуться к его предназначению.

Лошадь Тени отбежала метров на сто и встала. Таймар нагнал её, взял под уздцы, с трудом заставил развернуться на узкой неровной дороге. Пару раз хотелось отцепить карету и бросить её здесь, но он подозревал, что выжившим придётся как-то спасаться от стаи.

Воин гнал вперёд, с ужасом представляя, сколько времени прошло и что кораи могли сотворить с путниками и новой смотрящей. А когда увидел горы разодранных трупов, окончательно поверил в то, что он не успел. Что все полегли прямо здесь, сражаясь в неравной схватке с жителями проклятого леса.

Таймар соскочил на землю, отпинывая копошащегося в телах собственных собратьев уродца, вглядывался в тела, с удивлением замечая, что людей среди них почти не было. Почти. И без того болезненное лицо одного из мужчин теперь и вовсе осунулось и посинело. Выпотрошенный труп дородной женщины лежал в стороне, а над ним склонился ещё один корай. Таймар шагнул к нему, чтобы отогнать, но в следующее мгновение горло уродца насквозь пробил знакомый метательный нож.

— Ты погляди, моя добыча сама ко мне вернулась, — улыбнулась сероволосая смотрящая. — И догонять не пришлось.

***

— Уходим, — скомандовал Таймар.

— Но как же это, господин. Ведь погибших похоронить надобно, по всем правилам, иначе души упокоения не найдут.

— А давай его тут оставим, пусть себе хоронит. Ты только сразу для себя могилку выкопай, а когда за тобой придут — внутрь ложись. Чтобы по правилам, — предложила девчонка, поигрывая одним из метательных ножей. Она ловко подкидывала клинок в воздух, подкручивала и снова ловила. Слишком ловко для Тени без обучающего клейма.

Дед кинул на неё взгляд, в котором неприязнь мешалась со страхом, Таймар сдержал улыбку. Его тоже раздражали эти бесполезные традиции. Мёртвым уже всё равно.

— Времени в обрез, здесь было несколько стай кораев, но одна из них явно победила. И они могут вернуться за едой.

После пары устрашающих подробностей дело пошло быстрее. Первую повозку повёл один из мужчин, на вторую усадили уставших и перепуганных людей. Семилетняя девочка уткнулась в колени оставшейся в живых женщины и вскоре задремала. Хорошо, что обошлось без истерик. Смотрящая вновь поравнялась с Таймаром, словно рассчитывая на продолжение беседы.

— Расскажешь, как эти двое погибли? — начал он, ломая неловкое молчание.

— А, сами виноваты, — девушка отмахнулась и забавно поморщила носик. — Слишком рано пришли в себя и бежать вздумали. Тупые, даже лошадь оказалась умнее, металась, но скакать через поле боя не решилась. Стаи, которые эта сволочина малахольная приманила, перегрызлись за добычу, как только из подчинения вышли.

Таймар кивнул. Не удивительно, что именно эти двое очнулись первыми — женщине из-за веса дозировка нужна была гораздо больше, чем остальным, а пропитый, похоже, иммунитет к дурманам выработал.

— Когда мне удалось оклематься, пришлось постараться, чтобы загнать этих недалёких в телегу да путь им очистить. И судя по косым взглядам, надо было их бросить.

— Не смогла бы ты, — улыбнулся мужчина. Удивительно, но человечность ей отбить ещё не успели. Девушка фыркнула и ускорилась. Колючка.

Часть 8. Прощание

Ещё через два дня лес перестал давить. Чёрная хворь, как называли энергетическое проклятье деревенские, осталась за спиной, перестала вытягивать из них силы. Воодушевившись этим открытием, путники то и дело затевали нестройные хоровые песнопения, чем знатно доставали уставшего от их компании проводника. Впрочем, терпеть оставалось недолго.

Мысли о смерти не пугали, как бы это ни было странно. Таймар всё думал: от усталости это или же оттого, что ведьма как-то на его разум повлияла. Пытался понять, сожалеет ли о чём-то в своей жизни, но в голову приходили лишь банальные желания отдохнуть да развлечься. Не придётся теперь.

Смотрящая то забывалась и начинала болтать, то вновь закрывалась, явно вспоминая о конечном этапе их путешествия.

— Не дави на жалость, — говорила она, когда Таймар рассказывал о своей невесёлой судьбе. Но всё равно слушала. Интересно ведь, что саму ждёт.

А что ждёт? Он попал в орден Тени ещё мальчишкой, в семь лет отец продал его, чтобы деревенских змеиными глазами не нервировать. Десять лет изнуряющих тренировок, призванных доказать, что он достоин обучающего клейма, потом с помощью магии ему передали знания почившего предшественника и обязали подчиняться.

После реки крови и грязи. Заказы сменяли друг друга, тускнеющие взгляды тех, на кого ему указали, приходили в кошмарах и сливались в одну ужасающую посмертную маску. К двадцати пяти он перестал считать свои жертвы — со счёта сбился. А потом получил свой последний заказ. Смотрящий.

Мужчина был худ и невысок, но на удивление силён. Схватка длилась почти час, но обученную Тень победить сложно, и всё закончилось смертельным для противника ранением в живот. И обещанием свободы.

Ритуал, что провела ведьма, чуть не выжег Таймара изнутри. По венам словно текла раскалённая сталь, и длилось это бесконечно. Часы? Дни? Ему казалось, что месяцы. Уже потом эта карга призналась, что шансов выжить у него было не больше одного из ста. Выжил.

Ещё десять лет по деревням. Работа, какую находил: когда отвадить мотворов от деревни, а когда наколоть дров старушке. Ничем не брезговал, если жрать хотелось. Орден Тени специально его не искал, а в деревнях бывал редко — за простолюдинов нечасто платят.

И вот у них кончилась кровь для ритуала обучения. А собрать её можно было лишь пронзив сердце того, кто обучен ранее. Судьба? Или злой рок?

***

С деревенскими прощались недолго. Те, завидев просвет в зарослях, ринулись наружу, стараясь убраться от проклятого леса как можно дальше, радуясь светлому будущему, которого могло и не быть — кому нужны неимущие беженцы? Повезёт, если деревенский староста попадётся человечный да приютит. А если нет?

Но Таймар о них не думал. Он смотрел на замершую у кромки леса девушку, явно неготовую забрать его жизнь. Она сжимала в руке полый клинок-иглу со стеклянной ёмкостью в рукояти и боялась обернуться. Эх, Мышонок. Нужно быть сильнее, иначе не выживешь.

— Сначала знания, — напомнил он. Девушка растерянно кивнула, позволила взять себя за руку.

Мужчина сел на траву, потянул её вниз, вынуждая устроиться напротив. Он не мог пользоваться воспоминаниями смотрящего, не мог расшифровать, видел лишь обрывки, но даже эти крохи его пугали, заставляли осознать, насколько он мелок на фоне огромной вселенной. Демоны. Спрятанные от чужих глаз города с развитыми технологиями. Закрытые миры, в которые можно проникнуть. Чудовищные ритуалы крови с сотнями жертв. Как она распорядится этими знаниями? Можно ли доверить их ей? Он не был уверен, только потеря этих сведений могла стоить миру слишком дорого. Нужно попытаться. — Забирай.

Девушка кивнула, зажмурилась, сосредотачиваясь. Какое-то время ничего не происходило, но вскоре мужчина ощутил мягкое вторжение в собственный разум. Ещё одно умение смотрящих — они считывают воспоминания. Так она и училась другим языкам и владению оружием. По сути, ей ни к чему было обучающее клеймо Тени. И когда они это поймут, вцепятся ещё сильнее — ведь смотрящая сможет собрать навыки всех наёмных убийц ордена. Её кровь будет бесценна.

Едва связь между их сознаниями ослабла, Таймар вдруг ощутил себя свободным. Словно тяжкий груз, что он носил на своих плечах последние десять лет, наконец ушёл. И осталось лишь спасти ей жизнь.

Рука легла на тонкое девичье бедро и поползла наверх, до боли сжимая кожу. Вторая схватила острый подбородок.

— Что ты… — начала было возмущаться смотрящая, но Таймар впился в её губы жёстким поцелуем, рванул вперёд, заваливая на траву и прижимая к земле собственным телом. Дёрнул вверх край свободной рубахи, добираясь до небольшой груди. Давай же, сопротивляйся. Она замерла мгновение, парализованная ужасом пережитой когда-то боли, но, едва мужчина начал развязывать пояс на штанах, дёрнулась и пнула его в живот.

— Жалко тебе? Я же сдохну сейчас, дай развлекусь напоследок, — похабно улыбнулся Таймар и вновь потянул к ней свои руки, но не достал. Клинок вошёл между рёбрами, глубоко пробивая грудную клетку. Точный удар. Идеальный. Молодец, девочка.

Бирюзовые глаза распахнулись от ужаса и осознания всего, что произошло. Она всхлипнула и залепила мужчине пощёчину, а потом обняла за шею, медленно опуская на землю.

— Не плачь, Мышонок. Тени не плачут, — шепнул он, укладывая голову на острые коленки. Пришло его время отдохнуть.

Эпилог. Десять лет спустя…

В трактир он, вероятно, зашёл через окно. Объявился в дальнем углу, осмотрел посетителей, довольно кивнул и уселся вдали от шумных компаний. Маска-череп скрывала лицо, кривая улыбка не сходила с тонких губ. Странный малый, от его цепкого взгляда холодок по спине проскальзывал.

— Хозяйка, налей чего покрепче! — звонко попросил смотрящий.

— А не мал ещё? — усмехнулась выряженная в чепец и передник женщина, но кружку наполнила. Если платит, то какое ей дело? Поставила посудину на стол, потянулась, чтобы забрать монеты, но паренёк вдруг схватил её за предплечье.

— Мне нужна ведьма, — шепнул он, отрывая карман и давая взглянуть на горсть золотых. Женщина сглотнула слюну, но всё же махнула головой.

— Не знаю таких. Не водится у нас нечисти, — хозяйка дёрнула рукой, но лишь поморщилась от боли — железная у мальца была хватка.

— От тебя за версту падалью несёт, не отпирайся, — усмехнулся смотрящий. Бирюзовые глаза расфокусировались, явно вглядываясь в её ауру. — Практикуешь. Потому и успехом твоя тошниловка пользуется.

— Чего хочешь? — сдалась ведьма, в надежде прийти к согласию. Внимания к своей персоне она не хотела.

— Клеймо снять, — парень закатал рукав своей куртки, показывая отметку Тени, и женщина произнесла про себя короткую молитву. Таких элитных и опасных гостей в её заведении не часто встретишь.

— Помереть решил? Пойди под лошадь лучше прыгни, и то больше шансов выжить.

— Знаю. Рискну, — весело улыбнулся смотрящий. Ну раз рискнёт… надо бы только придумать, как от тела в случае неудачи избавиться. А в целом — ей не жалко.

Больше текстов читайте в группе ЗапалЪ: https://vk.com/zapal_authors

А заказ был на единорога...

Кто: Летуценніца

Где найти: Склеп Летуценніцы: vk.com/lettas_sklep

Я пишу: Темное фэнтези, кровавые расправы и прочие милые штуки.

О чем твоя история? Рассказ о том, что если монстр охотится на других монстров, то далеко не факт, что делает он это из добрых побуждений. Возможно, его просто бесят и чудовища, и люди, и вообще все.

С большим трудом, но Райту удалось разлепить глаза. Он тут же вздрогнул, приводя мышцы в рабочее состояние. Движение спугнуло рыбок, что пытались попробовать его на вкус, а те подняли тучу ила, заставив юёри поморщиться. Еженощные пробуждения давались ему с трудом даже спустя пять лет привыкания к новому режиму. Раньше был полярный день, во время которого он впадал в спячку на дне океана, и полярная ночь, когда которой он вообще не ложился спать, постоянно бродя в поисках пропитания. Но потом капризная еда в виде мальчишки закинула его чуть ли не в самый центр материка, где день и ночь сменяли друг друга в течение дня.

Внутренние часы были сбиты к чертям собачьим, а о существовании Черного Леса, в который не проникают солнечные лучи, он не знал. Это были тяжелые времена. Ему пришлось меняться, что очень неприятно, когда ты уже мертв. Местные монстры и люди оказались тупее и жирнее, их разбаловали мягкий климат и плодородная почва. Снежный упырь стал для них чем-то вроде божественного посланника, тем более, что на местных упырей без боли и не взглянешь. Разлагающиеся трупы без капли разума. От вампиров ожидалось большее, но они были целиком и полностью продуктом темных магов, так что не существовали долго без своего хозяина и не имели собственного мнения.

Райту вышел на берег, вода стекла с его тонких черных перьев, оставив мокрыми только открытые участки кожи на стопах, ладонях и лице. Единственный минус его перемещения — местным людям не надо было адаптироваться к условиям земель Вечного Мороза, так что и теплых перьев у них не имелось. Чтобы сойти за человека, одеваться приходилось очень плотно.

Юёри помахал руками, разминаясь, и пошел к кусту, под которым в ящике хранил свои пожитки. Можно было не бояться, что кто-то его увидит или на вещи позарится. Это озеро местные звали Проклятым. Когда-то в нем утопили очень сильного темного мага, с тех пор тут всегда было полно нечисти, но, разумеется, так было до прихода Райту. Убивать легко, когда своим укусом ты способен вытягивать магию из всего живого и не очень. Организм упыря поглощал и мертвую, и живую магию, но воспользоваться мог лишь последней. Вкупе с многолетним опытом по наблюдению за повадками собратьев это сделало его идеальным убийцей себе подобных. Он знал все о слабостях почти каждой твари, какую породил Черный Лес. Было лишь вопросом времени, когда ему осточертеет компания слабоумных любителей человечины.

Райту зафиксировал на поясе меч, с которым он до сих пор обращался с трудом. Учителя найти было сложно, особенно когда ты нечисть. Накинул на перемотанную тряпками голову капюшон и пошел в сторону деревеньки.

Его встретили собачий лай и сгорбившаяся старушка, сидевшая на лавочке с задней стороны покосившегося дома. И если псы умолкали под его взглядом, то с людьми это уже не работало. Они привыкли к нему. Знали, что не тронет, и были правы.

Сакар — деревня из пятнадцати домов и одного трактира, в котором изредка останавливались путники. И Райту ненавидел это место меньше всего. Здесь не было никого, кто бы верил в троицу светлых богов, от которых всякой нечисти стоило держаться подальше. Не было и ни одного мага, который мог бы что-то заподозрить. С каждым жильцом он был знаком лично, каждому в чем-то бесплатно помог, заручившись поддержкой. И никем из них никогда не питался. Так что теперь это были его люди, пусть никто и не признавал в открытую.

— Райту, мальчик мой, погоди! — подобралась старушка, когда он прошел мимо, даже не остановившись и не взглянув на нее. — Тебе просили передать благодарность. Ты не пришел вчера, так что та милая пара оставила это мне.

Кряхтя и еле переставляя ноги, старуха подошла к нему и протянула мешок, воняющий рыбой. Райту скривился и буркнул:

— Оставь себе.

Старуха пожала плечами. Это не первый раз, и она больше не удивлялась. Все здесь подозревали, что с ним что-то не так, но молчали. Он никого не трогал и приносил пользу. С того момента, как Райту появился в деревне, ни одна тварь к ней не приблизилась настолько, чтобы можно было разглядеть что-то больше неясной тени.

Юёри пошел к таверне. Когда он вошел, люди на секунду стихли, но потом так же беззаботно продолжили разговор. Его место в углу было не занято, трактирщик вообще не обратил на него внимания. Райту это нравилось. Ушло много дней, прежде чем они поняли, что он не ищет дружбы и даже разговора. Он ищет исключительно заказы.

Вести об убийце монстров распространялись хорошо, но он не стал путешествовать. Монстров везде хватает, а Райту не желал просто убивать себе подобных.

Не прошло и пяти минут, как к нему подсел первый человек. От него воняло навозом и тяжелой работой, во рту явно не хватало зубов, как и волос на голове. Но при этом он не был стар, хотя кожа выглядела дряблой и пошла темными пятнами. Райту не отказал себе в выражении отвращения, скривился и сплюнул.

— Г-господин охотник, — робко начал мужчина. — Мне сказали, что вы можете помочь. Дело в том, что мою дочь похитил леший…

— Сорок сун, — оборвал его Райту. У мужчины отвисла челюсть.

— Сколько?

— Сорок сун, — медленнее повторил юёри и улыбнулся, отчего в глазах старика окончательно угас огонек.

Это была огромная сумма даже для деревни, а одинокий крестьянин в жизни столько не видел.

— Погодите, может, мы как-нибудь договоримся? — всполошился мужичок, его отчаяние только делало улыбку Райту шире. — Моя дочь… Она красивая…

— Значит, леший может сделать из нее неплохую дриаду, поздравляю.

— Но господин, неужели вы… Вы просто ее бросите?

— Да, — отрезал юёри. — Следующий.

— Это бесчеловечно! — воскликнул мужчина и вскочил со стула, Райту же развалился на своем, откровенно наслаждаясь зрелищем.

— Ага.

— Вы и сами чудовище! Монстр!

— Уверен, вы не один так думаете.

— Это… Это просто… — задыхался от возмущения заказчик, когда к нему подошла официантка. Конри была из того типа полногрудых, хамоватых и повидавших всякого девушек, но все еще намного более приятной, чем большинство завсегдатаев. От нее хотя бы пахло едой, а не дерьмом.

— Мил человек, смирись, без денег ты от него ничего не добьешься, хорош сотрясать воздух. Не ты первый, не ты последний.

— Но как же моя дочь?!

— Можешь сделать ставку на то, чем питается Райту. Не поверишь, сколько людей ставят на младенцев, — Конри пожала плечами. — Ему плевать. Если и дальше не хочешь доставлять ему удовольствие, то лучше выйди.

Мужчина последний раз посмотрел на юёри слезящимися глазами, стянул с головы чепчик, бросил его под ноги, плюнул и вышел, демонстративно хлопнув дверью. Райту только мечтательно вздохнул, а Конри отправилась дальше обслуживать посетителей.

Следующая клиентка заинтриговала упыря. Светлые вьющиеся локоны и настолько черные глаза, что не было видно зрачка. Кожаный наряд ее был в меру опрятен, грязным был только плащ. И пахло от нее чем-то таким приятным, что Райту никогда не нюхал.

— Мне нужен единорог, — без всяких вступлений сказала девушка. Райту изогнул бровь. Редкие и крайне злобные твари.

— Двести сун и девственницу предоставляешь ты. У нас последнюю на прошлой неделе отдали замуж.

— Ты отслеживаешь девственниц? Жу-у-уть, — клиентка сморщила носик.

— Их энергия чистая и незапятнанная, отчего кровь сладка, как нектар. Монстры любят такое, а я на них охочусь. Так что да, предпочитаю иметь все под рукой. «Главное не сожрать их самому», — про себя добавил Райту.

— К сожалению, у меня тоже закончились девственницы, — покачала головой девушка.

— Значит нет единорога. А теперь уступи место следующему.

— Погоди, а она обязательно должна быть добровольцем?

Райту выжидающе посмотрел на клиентку. Она не была магом, он не чувствовал этого в ней, но тут точно было что-то не так. К сожалению, ему еще не хватало знаний о местных людях, чтобы хоть предположить, зачем может быть нужен единорог. Но она только что предложила увеличить количество жертв, а такое было ему по душе.

— Похищение еще… — он на секунду задумался, если цыпа согласилась на цену в двести сун, значит с деньгами проблем не имеет, можно повысить тариф в пару раз. — Семьдесят сун сверху.

Клиентка лучезарно улыбнулась, в очередной раз заставив Райту задаться вопросом, а хочет ли он брать этот заказ.

***

Отлов девственницы был, пожалуй, самым простым пунктом во всем плане и при этом одним из самых сложных в принципе. К сожалению, Райту не отличался каким-то особым нюхом, вернее, он мог учуять свежую кровь, пролитую в соседней деревне, но когда человек оставался целым, то это создавало трудности. И если этого было мало, так как по запаху различить качество крови было невозможно, приходилось пробовать. На этом моменте природа решила перестать дарить юёри плюшки. Он мог войти в чужой дом без приглашения, только если хозяин и вся его семья были мертвы.

Но у Бойли, так представилась клиентка, был человек на примете, правда, пришлось ехать довольно далеко, что создавало проблемы в виде наступления утра. Райту уже начинал жалеть, что взялся за все это. Слишком муторно, слишком много рисков. День он провел в снятой в таверне комнате, отделавшись от заказчицы тем, что ему якобы необходимо медитировать. Девушка спорить не стала, явно понимала, что трудно будет найти другого человека, который осмелится призвать единорога. А учитывая, что они обычно передвигаются стаями… Надо было просить больше двухсот сун.

— Этот дом. Девочка с короткими светлыми волосами, тринадцать лет, — тихо отдавала инструкции Бойли, поглаживая круп лошади.

Девушка должна была поехать вперед, за пределами деревни дождаться, пока Райту принесет добычу, а потом упырь вернется и за своей лошадью, которая, конечно, была не совсем обычной, но они пытались делать вид, что это не так. Юёри даже удалось уговорить свою горячо любимую савару перейти с человеческих душ на животные. Но все равно перевозить кого-то, кроме и без того уже мертвого упыря, на ней не следовало.

Днем Райту размышлял о том, что, когда он сможет выйти на улицу, приличная девственница уже давно будет сидеть дома, но решил не мудрить со способом ее выкуривания. Насвистывая навязчивую мелодию, юёри чиркнул кремнем, поджигая факел, а потом прошелся под соломенными крышами трех домов, среди которых был и нужный. Ведь если дом потеряет свой вид до такой степени, что перестанет выполнять функцию убежища, то даже если девчонка не проснется и не выбежит на улицу, он сможет сам пробраться туда и вытащить ее.

Но горящие дома очень быстро подняли переполох, люди повалили на улицу и принялись тушить пожар. Наметанным глазом Райту выделил среди толпы нужную девочку в серой льняной сорочке. Никто из бегающих к реке и обратно людей не заметил, как фигура в черном ее умыкнула…

— Может, ее это, — с сомнением начала Бойли, когда Райту взгромоздил мычащую жертву на ее лошадь, — вырубим?

— А ты думаешь, мы кого-то по дороге встретим? — невинно спросил упырь, девушка помотала головой. — Тогда поедем с музыкой, — с почти нежной улыбкой погладил рыдающую девочку по голове и облизнулся. Он успел проверить по дороге, действительно ли она та, кто им нужен.

Клиентка только смущенно кашлянула. Может, она тоже начала сомневаться в том, что выбрала нужного человека для заказа?

В этот раз путь занял лишь половину ночи и времени было еще достаточно для того, чтобы порезать нужных зверушек, а также чтобы доехать и на день скрыться в Черном Лесу. Поляна с кругом выложенными валунами нравилась Райту, от нее шла та же успокаивающая, укрывающая тяжелым покрывалом чужих страданий аура, как и от его чудесного озера. Он уже несколько раз пользовался этим старым капищем для призыва духов и просто призраков, так что расхаживал здесь по-хозяйски. Девчонку уложил в самый центр на плоский камень, с жалостью цокнув языком, сделал два надреза у нее на шее, пачкая нож и пальцы в крови. Открыл фляжку с вином, облил им жертву, в сам напиток добавил немного ее крови и оросил этим каждый валун, рассчитывая на то, что так нужное существо скорее услышит запах.

Вообще, его и самого начинало подергивать, хотелось припасть губами к ране и насытиться этой чистой энергией, но было нельзя. Во-первых, он на охоте, во-вторых то, что кровь смешалась с вином, даже на него действовало отрезвляюще. Казалось бы, ерунда, но именно это действие указывало на то, кому предназначена жертва. Юёри оставались лишь крики девчонки и предвкушение скорой битвы.

Выйдя за пределы круга, он сел рядом с заказчицей, оголив меч и положив его рядом с собой. Если повезет, то он сможет управиться с этой штукой и не придется даже оборачиваться в зверя и пугать Бойли. Хотя девушка не походила на пугливую. Райту все еще раздражали ее излишне темные глаза. Обычно он не заводил разговор, предпочитая сделать пакость, порадоваться и уйти. Но сейчас перед ним предстала загадка. А если он чего-то не знал, это могло стоить ему жизни.

— Так и зачем тебе сдался единорог? Мясо-то у них ядовитое, да и шкура не то чтобы красивая.

Девушка изогнула бровь, явно не ожидая диалога от нелюдимого исполнителя.

— Ты их уже видел?

— Однажды, — уклончиво ответил и потер грудь. Ему не понравилось быть насаженным на кривой грязный рог. Даже вспоминать об этом было неприятно, жизнь под водой сделала его чистоплотным, противно, когда нечто такое просто касается твоей кожи, а уж когда проникает в тебя… Он месяц не мог отделаться от чувства, что в груди растут чьи-то личинки.

— Вообще, он нужен не мне, а одной ведьме… — девушка закусила губу. — А у этой ведьмы есть то, что нужно мне.

— И что это такое нужно тебе?

— А это уже не твое дело, — огрызнулась Бойли и скрестила руки на груди.

— Я много чего знаю. Может, тебе бы и не пришлось вести дела с ведьмами, а просто заплатить мне.

— Этот предмет единственный в своем роде. Охотник из Проклятого озера мне уж точно ничем в этом не поможет, если, конечно, не хочет сразиться с ведьмой.

На удивление Райту даже не разозлился от ее пренебрежительного тона. Он был в меру сыт, а стоны жертвы и вовсе убаюкивали, так что он просто пожал плечами.

— Не, с ведьмами мне нечего тягаться, тут ты права.

Так они сидели еще какое-то время, пока луна не скрылась за тучами и не стало темно. Слишком темно. Райту встал, подбирая меч. Втянул воздух, но не почуял ничего, кроме сладкого запаха крови. Обычно появление единорогов сопровождалось резким цветочным запахом. Сейчас этого не было, как и топота копыт, но кто-то определенно шел к ним. Юёри нервно сглотнул. Единороги довольно серьезные противники, низшая нечисть просто не стала бы лезть на их добычу. А значит это кто-то, кому не страшна месть табуна…

— Ты колдовать совсем не умеешь? — с толикой надежды спросил он у Бойли.

— Только бытовая мелочь.

— И даже никакого охранного круга?

— Я похожа на почитательницу светлой троицы? — уже более обеспокоенно спросила девушка, доставая из седла гарцующей лошади арбалет.

— Если бы была, я бы с тобой даже не заговорил, — все-таки огрызнулся Райту, нервно вглядываясь в сгущающуюся темноту и борясь с желанием бросить меч и уже сейчас обернуться в звериную форму.

— Это не единороги. У меня есть предположения, но все они не сулят ничего доброго.

Бойли сделала шаг к нему, чуть ли не прижимаясь плечом к плечу.

— Если я умру, денег ты не получишь.

— А если умру я, то они мне не будут нужны, — веско заявил Райту, встряхнулся и выставил меч вперед.

Кажется, среди черноты промелькнула еще более черная тень.

— Райту, — в голосе Бойли проскользнули истерические нотки, — я ничего не вижу, так и должно быть? Этот монстр принес с собой тьму?

Юёри выругался. Сам он пока прекрасно видел камни круга и даже вопящую от ужаса девочку на алтаре, хотя к ней уже начали подтягиваться щупальца густой тьмы. Он быстро метнулся к заказчице, посмотрел в ее подёрнувшиеся дымкой глаза, снова выругался, вернул меч в ножны и грубо осадил ее лошадь, потому что его савара благополучно свалила, почуяв опасность.

— Нет, это ты потеряла зрение. Не волнуйся, это временно. Если мы, конечно, вообще выживем.

Девушка побледнела, Райту уже вскочил на коня и потянул ее за собой.

— Что это за чудовище?..

— Моя бывшая, — бросил упырь, нервно глянув на алтарь, затянутый тьмой.

— Серьезно?

— Нет конечно, дура, залезай давай! — рявкнул на девушку, одной рукой поднимая ее над землей.

Юёри подстегнул лошадь, из каменного круга послышался истошный вопль, оборвавшийся бульканьем, а потом сменившийся аппетитным чавканьем.

— Чтоб вас… Надо было толстушку брать, — прошипел Райту, не особо надеясь, что тщедушная девчонка займет чудище надолго, не то что утолит его голод.

Конь бежал во весь опор, но боковым зрением можно было заметить клубящуюся тьму. Он идет. Он близко. Но даже ожидая атаки, Райту успел лишь откинуть в сторону Бойли, когда монстр оторвал лошади ногу. Самого упыря придавило тушей, послышался неприятный хруст, левую ногу пронзило острой болью.

Со стороны капища был слышен лишь шорох, но влажное дыхание юёри уловил совсем близко к себе. Пахло сладкой кровью и вином, ничем больше. В наступающей тьме появился белый силуэт. Тоненькие ручки, плоская грудь, длинные косы, личико жертвы слепо таращилось в пустоту.

— Апа-харан… — прошептал Райту, рассматривая, как тело мёртвой девочки расходится в стороны, являя миру вертикальную пасть чудища, полную острых зубов.

Дальше он медлить не стал, одним мощным рывком отбросил от себя тушу лошади, подпрыгнул, оборачиваясь зверем. Его белая шерсть выделялась посреди этой темноты так же, как мертвенная бледность нового прикрытия апа-харана. Может, юёри и был в два раза меньше, чем белый медведь, на которого он больше всего походил, но зато был более ловким и быстрым, а длинная пасть вмещала намного больше острых клыков.

В звериной форме думать было тяжелее, но он точно знал, что бежать бесполезно. Магия этого монстра не отпустит жертву далеко. А значит оставалось сражаться. Ему нужен лишь один укус, чтобы лишить существо энергии…

Щупальце резко выросло из сгустка тьмы под правой лапой, Райту среагировал моментально, но его подвела сломанная нога, отчего прыжок в сторону получился не таким большим, как хотелось. Пришлось тут же отойти назад, монстр продолжил свое наступление. Райту накинулся на ближайшее щупальце, но схватил только воздух. Это не было частью его тела.

Юёри посмотрел на огромную пасть. Низко зарычал, но другого выхода не было. Поджав заднюю лапу, он побежал вперед, зигзагом приближаясь к апа-харану. Монстр издал крик, больно резанувший по ушам, и вдруг исчез. Белое тело девочки просто растворилось во тьме. Райту оглянулся, шип пронзил маленькое круглое ушко, соскользнув вниз по черепу. Юёри снова завертелся, стараясь рассмотреть противника и заодно не попасться под его щупальца.

Но потом апа-харан снова вскрикнул, но как-то иначе. Пронзительнее, выше. Райту припал к земле, закрыл глаза. В воздухе запахло кровью. Новой. Бойли. Юёри знал, куда прыгать. Зарычал, весь сжался, а потом одним прыжком оказался в том месте, куда откинул заказчицу. Зубы впились во что-то жесткое, пасть наполнилась вязкой горькой жижей. Райту вгрызся еще сильнее, зарычал, замотал головой. До магии монстра он так и не добрался.

А потом что-то ударило его с такой силой, что он выдрал тот кусок и с ним в зубах полетел назад. Но так и не приземлился. Еще в воздухе его тело пронзили десятки шипов, сотканных из тьмы и, казалось, самой смерти…

***

Старость часто такова, что ты ложишься поздней ночью, а встаешь ранним утром. Для старой Вийли уже было нормальным подниматься, когда небо еще черное. Сон становился все более поверхностным и беспокойным. Она начинала подозревать, что однажды не сможет заснуть вовсе, и тогда придет за ней Смерть. Но это было не сегодня.

Животные в такое время еще спали, особых дел по хозяйству не было, да и не хотелось будить домочадцев. Так что, вытянув из сундука шерсть и спицы, Вийли отправилась во двор вязать. Зрение уже было не то, но за годы практики руки все делали сами, и петелька ложилась на петельку, постепенно превращая ворсистый клубок в теплый носочек. Это мерное занятие успокаивало, даже немного убаюкивало, хоть Сутну, бог сновидений, сегодня уже не примет ее в свое царство. И она так увлеклась, что заметила его только тогда, когда он плюхнулся рядом на лавку и жутко захрипел. Старуха, подслеповато щурясь, глянула на темное пятно, которым был Райту.

— Сынок, от тебя несет кровью.

Охотник закашлялся, прикрывая руками и рот, и живот. Потом он откинулся на спинку лавочки, раздался такой влажный звук, словно он поболтал рукой в ведре с рыбой.

— Кажется, я потерял по дороге желудок… Кримст возьми… — хрипло произнес Райту.

— Желудок? Как его можно потерять? — вполне спокойно переспросила Вийли. Она знала, что их добродетель совсем не человек, но, прожив жизнь в такой близости от Черного Леса, относилась к порождениям темной магии с долей философии.

— Да, ты права. Он слишком хорошо приделан. Это печень постоянно болтается. Ох, ненавижу отращивать органы.

— Это ж кто тебя так?

Райту замолчал, да так надолго, что в какой-то момент Вийли подумала, что он там отдал концы, но потом все же послышался хрип, а за ним последовали и слова:

— У какого человека могут быть черные глаза?

— У детей демонов полностью черные глаза, но надеюсь, с такими тебе не придется встретиться. Из-за смешения такой разной крови они все полоумные.

— Вот как, — Райту сделал тяжелый вздох, — никогда не встречал демонов. Слышал о них лишь в страшилках.

— Ну так ты ж с севера пришел, а эти гады приходят с юга.

— Наверное, поэтому прокатило, — пробурчал себе под нос охотник.

— Ась?

— Пойду я, говорю, а то солнце скоро встанет.

Кряхтя и чуть ли не разваливаясь на ходу, Райту двинулся в сторону озера, оставляя за собой кровавый след.

Прохладная вода оказывала просто потрясающий эффект на не до конца зажившее тело. Разорванную одежду он снимать не стал, когда проснется, отправится есть, а заодно приглядит себе новую, потому что эту уже не спасти. Юёри медленно погружался на дно, наслаждаясь наплывающим расслаблением и спокойствием. Умиротворение сейчас было особенно желанным, потому что вскоре наверняка придется с ним расстаться. Вспомнить только слова апа-харана…

Тогда Райту ненадолго потерял сознание из-за сильной боли, но чувствуя, что опасность еще не минула, заставил себя открыть глаза. Увидел он немногое, лишь небо, закрытое тучами, стелющуюся по земле тьму, шипы, торчащие из тела, и монстра, склонившегося над Бойли. Услышал и вовсе лишь увлеченное чавканье. Закрыл глаза и судорожно выдохнул. По крайней мере никто не узнает о проваленном задании и некому будет омрачить его репутацию. Уже что-то.

Попытка встать привела лишь к нестерпимой боли и заставила скулить. Апа-харан вздрогнул всем своим массивным телом, развернулся, снова продемонстрировав личико той девочки. Только что рот у нее раскрывался в стороны, а не вверх и вниз. Из частично открытой пасти чудища вылез один из множества тонких языков и облизнул целое лицо. Райту лишь сильнее стиснул зубы. Он видел то место, в котором не хватало куска странного панциря. Если бы он только смог укусить еще раз, то наверняка добрался бы до тела. Но монстр больше не хотел с ним играть. Апа-харан заскользил к нему, то и дело облизывая свою огромную вертикальную пасть.

— Это было неплохо, — шипящий голос раздался прямо у Райту в голове, — но в следующий раз пусть обе будут чистыми. И вина побольше. Мне понравилось. И игра твоя. Я даже хочу сделать тебе ответный подарок.

Райту весь сжался. Он не знал много об этом типе чудищ, монстры не рассказывают байки друг о друге у костра, а особенно сложно узнать что-то о столь редких. Они просто иногда появлялись, и все, что ты мог понять, они никогда не были людьми. Чистые творения тьмы, в которых живой магии самая малость. Может, это и спасло Райту, самого состоящего в основном из темной. Он просто невкусный.

Апа-харан тем временем склонился над ним, всматриваясь пустыми глазами девочки в его.

— К тебе придет мальчик. Не отказывай ему.

Потом тонкий язык облизал белую шерсть, и монстр исчез, как и шипы, сковавшие тело упыря.

Райту засипел, пошевелился, но тело отказывалось слушаться. В таком состоянии идти в Черный лес — самоубийство. Может, монстрам от его смерти не будет пользы, но они с удовольствием так развлекутся. Юёри постарался сделать глубокий вдох, сосредоточился на мышцах. Необходимо было сперва восстановить их, тогда будет шанс добраться до озера.

Минут через двадцать, Райту смог подняться. Поскуливая от боли, он подошел к телу Бойли, но глупо было надеяться, что апа-харан что-то оставит. Из уцелевшего у девушки была только голова, да и там не хватало глаз. От туловища остались только обглоданные кости и небольшие ошметки мяса на позвоночнике. Горестно вздохнув, упырь поплелся в направлении Сакара.

Солнце уже было близко, когда он дошел и смог обернуться в свою человеческую форму. Хотя, как оказалось,, это не было таким уж хорошим решением, силы вновь покинули его, лавочка старой Вийли оказалась кстати. Ну а теперь, опустившись на дно озера, он мог спокойно уснуть, не боясь, что его побеспокоят.

И так он спал, пока на голову не опустился камушек.

Райту моментально проснулся и с большим подозрением посмотрел на этот самый камушек. Потом к нему упал еще один. Никто не приближается к Проклятому озеру. И уж наверняка никто не станет кидать в него камни. Юёри медленно поднялся со дна. На берегу сидел мальчик с очень черными для человека глазами и скучающе кидал в воду гладкие камушки. Упырь хищно улыбнулся. Подарок судьбы для его пустого желудка, не иначе.

— Я знаю, что моя сестра мертва, — спокойно начал мальчик, когда заметил выходящего из воды человека. — Я знаю, что она нанимала вас. Я хочу убить того монст…

Ребенок не договорил, Райту в мгновение обернулся зверем и вгрызся ему в шею, наплевав на всякие предсказания. Он был слишком голоден, а это вполне мог быть совсем другой мальчик. Сейчас значение имела лишь сладка-сладкая кровь…

Несмотря на все неприятности и увечья, снежный упырь остался доволен этой охотой.

Читайте больше текстов и сборников в группе ЗапалЪ: vk.com/zapal_authors

Охота

Кто: Юлия Лисицына (Marchi Fox)

Где найти: Кладовая Историй: vk.com/kladovaya_istory

Я пишу: Фэнтези, фантастику и детективы. А ещё короткие добрые (и не очень) сказки.

О чём твоя история? О ведьме, зарабатывающей себе на хлеб охотой на нечисть. Выполнение очередного заказа идёт не совсем так, как она ожидала, и теперь ей придётся пересмотреть свои взгляды и на свою работу, и на жизнь.

Пролог

— Ну, ведьма, так ведьма, — произнесла Джин, брезгливо оттолкнув ногой окровавленный меч. — А вот умирать я пока как-то не намерена.

Это оскорбление было самым мягким из тех, что ей довелось услышать в свой адрес за без малого пять десятков лет. И самым частым. Строго говоря, ничего обидного-то здесь и нет, просто констатация факта. Но слово почему-то считается очень неприличным. Ну что поделать — никакой фантазии у людей.

А вот идиоты, решившие напасть на колдунью с одной только железякой, причём не особо-то и острой, попадались довольно редко. К счастью ли, к сожалению — вопрос спорный. С одной стороны — пар как-то выпускать надо, а совсем без повода нехорошо. А с другой — когда тебя пытаются забить тупым мечом насмерть, это неприятно.

Поисковое заклинание плюс трансформация. Для стороннего наблюдателя — лишь несколько пассов руками над телом, причём не слишком сложных. Но магический резерв истощают почти полностью. Да, было ещё одно боевое заклинание, но с ним-то ровно наоборот: движения сложные, требующие точности и максимальной концентрации, но расход энергии совсем небольшой.

Поиск, в принципе, можно было и не проводить. Никаких ценных вещей у «охотника на ведьм» при себе не оказалось, из денег — несколько мелких монеток. Второй комплекс заклинаний был абсолютно необходим. Мужик, собственным мечом перерезавший себе горло — явление подозрительное. А настолько близко от города его труп непременно обнаружат.

Со стороны, опять же, всё выглядело просто: на месте, где лежал труп, рассыпалось некоторое количество камней. По сути же, Джин расчленила тело на множество мелких кусочков, и превращала каждый в отдельности. Иначе у неё получился бы валун с человеческий рост, имеющий антропоморфные очертания. Ту же операцию колдунья проделала и с клинком.

Последний штрих: раскидать камни подальше друг от друга, чтобы не валялись подозрительной кучкой. И подтереть следы крови, конечно же. Вместо них выросла симпатичная травка, вполне уместная на лесной тропинке.

Ворон, наблюдавший за всей этой картиной с ветки ближайшего дерева, недовольно каркнул.

— Этого нельзя, Хугин, ты же знаешь. Пойдём лучше в город, подозреваю, у них есть для нас работа. Жаль только, что за эту нечисть, — Джин пнула носком сапога ближайший камешек, — никто нам не заплатит.

Часть 1. Ведьма ищет работу

По тракту в направлении городка шла женщина. Высокая, статная, широкоплечая, она ступала широко и твёрдо. Ярко-рыжие волосы обрезаны коротко и неровно. Одета женщина была в простую кожаную куртку коричневого цвета и такие же штаны. Через плечо перекинута небольшая котомка, а за спиной — короткие ножны с мечом. Завершал образ ворон, низко круживший над странницей, и время от времени садившийся на её плечо. Сомнений не оставалось: это её верный спутник.

Немногочисленные прохожие удивлённо косились на путницу. Кое-кто даже цедил сквозь зубы ругательства, самым мягким из которых было: «ведьма». Впрочем, эти последние предусмотрительно дожидались момента, когда объект злопыхательства окажется достаточно далеко от них. Она же, в свою очередь, делала вид, что ничего не слышит и не замечает.

Наконец показались ворота. Женщина знаком напомнила ворону, что здесь лучше повременить с полётами. Стражники смотрели на эту парочку неодобрительно, но беспрепятственно пропустили в город, получив положенную мзду за вход: две средних монеты за человека, по три мелких за животное и оружие.

За первым же изгибом главной дороги обнаружились плотные заросли караганы. Путница внимательно осмотрелась, после чего нырнула в лаз, который вряд ли смог бы найти человек, не осведомлённый о его существовании. Ворон же просто перелетел преграду.

За живой изгородью находился длинный, но весьма узкий проулок. По обе стороны от дорожки выстроились двухэтажные домики, на первый взгляд совершенно одинаковые. Двери без каких-либо обозначений, вывесок или молотков, а некоторые даже без ручек и замочных скважин.

Одна из последних как раз и привлекла нашу героиню. Она приложила к тёплому дереву ладони и начертила замысловатый символ, контур которого слабым свечением остался на поверхности. После произнесла несколько слов, больше похожих на приветствие, нежели на заклинание. Дверь открылась, пропуская внутрь женщину с вороном, и тут же захлопнулась.

В помещении царил полумрак, ощущавшийся, впрочем, уютным, а не тревожным или пугающим. Пять или шесть столиков, на каждом свой канделябр под семь свечей. Вдоль одной из стен лавка. Напротив — камин. Около него, сидя прямо на полу, менестрель что-то тихонько наигрывал на своей лютне. А может и просто настраивал её.

И, наконец, барная стойка. Человек, стоявший за ней, широко улыбнулся при виде гостьи.

— Джин Фитучера! Хугин! — воскликнул он. — Какими же ветрами вас снова занесло в наш захолустный городишко?

— И ты здравствуй, Уилсон. Слышала, работа для меня здесь имеется. Так что мы к тебе, как обычно — за кровом, пивом да информацией. Ну и картошечки бы с мясом, - последнюю фразу она добавила под печальное урчание собственного желудка.

На стойку упало несколько средних монет.

— Хугину как обычно, я смотрю, — уточнил хозяин таверны, оценив полученное количество серебра. — Не довелось сегодня пообедать?

Джин кивнула и направилась к своему любимому столику в углу, недалеко от камина. Ворон же, сделав круг под потолком зала, опустился на плечо менестрелю. Тот немедленно отвлёкся от лютни, чтобы нежно погладить птицу по клюву, после чего вернулся к своему занятию. Хугин наклонил голову, какое-то время прислушивался, а затем начал негромко и весьма мелодично покракивать, точно попадая в такт и тон мелодии.

Спустя четверть часа хозяин вернулся из кухни с подносом для гостьи. Музыкальный дуэт у камина вовсю распевал песенку про зверей войны. Буквально: ворон тоже пел, вполне себе человеческими словами, хоть и звучало это несколько странновато. Вежливо дослушав до конца, Уилсон сказал:

— Хугин, твоя трапеза, как всегда, приготовлена во внутреннем дворе. Окно оставил открытым.

Ответом ему было краканье, наполовину благодарственное, наполовину недовольное. Птица неохотно взлетела с плеча певца и отправилась в указанном направлении. Что поделать, вороны предпочитают есть мало того, что сырое мясо, так ещё и слегка протухшее. Не лучшая идея кормить их в зале таверны, да и вообще в помещении.

— Как давно ты не брала в руки лютню, Джин? — неожиданно спросил менестрель.

— Не намерена это обсуждать, — отрезала колдунья.

— Я знаю, у тебя неприятные ассоциации. И ты на меня зла. Но Хугину нужна музыка, ты же знаешь.

Она продолжила молча жевать свой кусок мяса. Музыкант тяжело вздохнул и снова взялся за инструмент.

Доев, женщина попросила ключ от своей комнаты и отправилась наверх. Перед тем, как упасть на кровать и заснуть, она стянула с себя верхнюю одежду, оставшись в одной просторной льняной рубахе. И открыла окно. Для Хугина, разумеется.

Первым, кого она увидела, когда проснулась, был ворон. Он сидел жёрдочке, когда-то давно прибитой здесь специально для него, и чистил пёрышки. Джин решила, что ей тоже неплохо бы помыться. Одевшись, она спустилась в общий зал, где застала только Уилсона.

За пару средних монет он натаскал ей тёплой воды на лохань, в которой можно было как следует вымыться, пусть даже и сидя. И выделил кусок мыла в придачу. Колдунья тщательно смыла с себя дорожную грязь. Надела чистую рубаху, старую оставив здесь же — её обещали постирать.

А после, за завтраком, заговорила с Уилсоном о деле.

— Итак, работа. За многие лиги ходят слухи, что здесь у вас что-то нечисто. И, как водится, чем ближе к городу — тем страшнее истории, тем меньше в них конкретики и правдоподобия. Мне нужны факты.

— Всё как всегда, — хмыкнул хозяин таверны. — Люди исчезают, а через некоторое время обнаруживаются уже мёртвыми, вот тебе и все факты. Поговаривают, что тела уж больно подозрительные, но ты же знаешь: нашему тёмному люду любое тело подозрительно, ежели оно головой в неправильную сторону лежит.

— Ну, если голова вывернута внутрь туловища, например, это действительно самую малость подозрительно, — иронично заметил менестрель. Он сидел на своём излюбленном месте около камина, и тихо наигрывал какую-то мелодию для Хугина, снова примостившегося у него на плече.

— А что, такое было? — деловито осведомилась Джин.

— Не, — ответил Уилсон. — Такого точно не было.

— Так что же, вся эта паника лишь из-за того, что люди чуть чаще помирать начали? Быть такого не может.

— Ну, ты же просила факты, — пожал плечами хозяин таверны. — Я парочку тех тел видел, действительно многовато их стало. Но вроде ничего необычного, разве что бледные они какие-то были. Но я в покойниках-то не особо разбираюсь, мне кажется, такие и должны быть. Не смотри на меня так — знаю, что ты хочешь спросить, но в подробностях не рассматривал. Никаких серьёзных ран, или чего-то такого, что можно было бы с первого взгляда заметить. Ах да, вот ещё что: обнаруживают всегда за воротами.

— И болезнь, — подсказал менестрель.

— И болезнь, — согласился Уилсон. Только вот не думаю я, что это как-то связано между собой. Кое-кто непонятную хворь подхватил. Не похоже, что заразную. Но смертельную. Причём, буквально за два-три дня человек угасает. Вчера весёлый был, сегодня нехорошо ему стало, а завтра умер.

— Может, и связано, — задумчиво произнесла Джин. — Очень даже может быть. Награду уже обещали?

— А как же. Градоначальник заявил, что «щедро одарит» того, кто монстра обнаружит и ликвидирует.

— То есть, выдаст какую-нибудь бесполезную, но якобы почётную финтифлюшку, — фыркнула колдунья.

— Это да. Зато семьи погибших, а их уже немало, скинулись, кто сколько мог. Набежало что-то порядка тысячи крупных монет. У Джека Эмерито хранится, хозяина «Сонного лиса».

— Вот это уже другой разговор.

— Так что же ты думаешь, действительно чудовище какое у нас объявилось? — удивился Уилсон.

— Есть у меня одна теория. Но мне нужно поговорить с близкими тех, кто скончался от болезни.

***

— Симптомы какие были?

— Се… Си… Чегой?

— В чём, спрашиваю, хворь-то выражалась?

— А… Так это. Ослаб он, значится. Лёг и лежит. Просто устал и прилёг посреди дня. Да так до следующего и провалялся, а наутро и помер.

— Ни болей, никаких отметин на теле, прыщей странных, ещё чего-нибудь в этом духе?

— Да говорят же тебе: ничего. Лёг и помер, и всё тут.

— И ни у кого из тех, с кем он в последнее время общался, такого не повторилось?

— Не-а.

— А с кем он в предыдущий день контактировал?

— Кон-чегой? Слова какие-то чудные у ней. Ведьма она ведьма и есть!

— Разговаривал с кем или дела какие имел?

— Дык со мной. Со стражниками, небось, за ворота же выходил. А. Ещё говорил, дедка какого-то встретил прям рядом с городом, да дорогу ему указал.

— Спасибо, бабуль, вы мне очень помогли.

— Так что, ведьма, неужто нечисть какая его сгубила?

— Боюсь, что так и есть.

— Ох. Ты ентого упыря изведи. А я те серебра подкину. Много нету, но уж что смогу.

***

— Уилсон, налей мне пива, пожалуйста! И в большую кружку, а не как обычно, - простонала Джин прямо с порога.

— Умоталась? — сочувственно поинтересовался хозяин таверны.

— Не то слово. Сложно расспрашивать людей, которые из твоей речи и половины не понимают. Самая нелюбимая часть моей работы.

— А я думал, самая нелюбимая, это та, где вместо гонорара тебе предлагают поджариться на костре, — хмыкнул Уилсон, удаляясь на кухню.

— Кра, — сказал Хугин, садясь на плечо хозяйки. Должно быть, соскучился. Пришлось оставить его в таверне, чтобы хоть кто-то из горожан согласился поговорить с «проклятой ведьмой».

— Ну, хоть не зря? — спросил Уилсон, вернувшийся в зал с большой кружкой пива, да кое-какой закуской.

— Не зря. У всех пострадавших наблюдался один и тот же симптом: резкая сильная слабость. Человек просто ложился и больше уже не вставал. Пролежать мог от суток до трёх. Потом — смерть, судя по всему, мгновенная и безболезненная. И все они незадолго до болезни помогали некоему дедушке: кто дорогу найти, кто мелочь упавшую собрать.

— И происходило это исключительно за воротами города? — догадался Уилсон.

— Именно!

— Что же, старикашка и есть искомая нечисть? И тех, кого за оградой мёртвыми нашли, тоже он?

— Он, он. Есть у меня предположение, кто это. Мерзкая тварь, вампир. Охотится днём, в самой гуще толпы, играет на доверии. И ещё одно: он из тех, кто не может за ворота пройти, пока его не пригласишь. А значит, времени у меня не так много.

— Прямо сейчас отправишься?

— Нет, сейчас для него уже поздновато. Пойду немножко подготовлюсь, благо, всё необходимое на него у меня уже есть. А вот завтра разбуди меня, пожалуйста, пораньше.

— И ничего больше про него не расскажешь?

— Расскажу. Могу даже наглядный урок анатомии провести. Когда тушку добуду, — с этими словами Джин допила оставшееся в стакане пиво и отправилась к себе наверх.

Часть 2. Охота на вампира

«Изготовление амулета против нечисти, чувствительной к осине, соли и серебру.

Как стает снег, в первое же полнолуние найти на берегу реки молодую осину, высотой по пояс. Срубить под корень, не используя энергии. Убедиться также, что в месте произрастания не творилось никакой магии в последние пять лет. Кору снять серебряным кинжалом, им же нарезать на небольшие квадраты. Остальное использовать в других ритуалах.

Приготовить отвар, соответственно тому типу нечисти, на который рассчитан амулет. Списки растений для каждого типа см. на стр. 10-130. Обратить внимание на особенности сбора каждого из компонентов. Замачивать кору в течение трёх дней, накрыв ёмкость тёмной материей.

Достать ночью, промокнуть, завернуть в шёлковую тряпицу. Каждый квадрат — в отдельную. Хранить так в течение года, каждое полнолуние разворачивать ткань, давая заготовке напитаться светом. Весь цикл просушивания не давать твориться магии рядом с заготовкой.

По прошествии нужного времени хранить в той же тряпице. К нижеследующим инструкциям приступать не ранее, чем за день до использования амулета.

Подобрать руны и составить вязь, эффективную против конкретного монстра. Готовых решений мы давать не станем и искать их не советуем, поскольку важной частью ритуала является именно самостоятельное плетение и концентрация на результате.

Созданный узор нанести на заготовку при помощи серебряного кинжала. Просыпать солью. Напитывать амулет чистой энергией до тех пор, пока он не станет горячим, а соль не расплавится».

Из практического руководства для чародеев.

***

Будить Джин не пришлось, несмотря на то, что ночью она практически не спала, поскольку занималась вырезанием амулета для грядущей битвы. Она встала сама, да притом раньше всех остальных. Даже Хугин ещё мирно дремал на своей любимой жёрдочке.

Бесшумно спустившись на кухню, женщина состряпала себе нехитрый завтрак. К счастью, в этом месте ей такое вполне дозволялось. К концу трапезы в общий зал вышел Уилсон, зевая и потягиваясь. Покосился на Джин, беззлобно проворчал себе под нос что-то в том ключе, что такими темпами ему скоро придётся доплачивать постояльцам, и отправился на кухню.

Колдунья же вернулась к себе в комнату — нужно было закончить сборы. Первым делом она натянула толстую вязаную рубаху из шерсти. На неё — тонкую и длинную стальную кольчугу, затем кожаную куртку. В один из её карманов отправился мешочек соли, в другой — склянка с прозрачно-голубым зельем и тот самый амулет.

На поясе расположились ножны с серебряным кинжалом. С виду они были очень простыми, однако на внутренней стороне их находилась маскирующая руна, призванная не дать нечисти раньше времени почуять серебро.

За спину отправился верный меч. Поверх всего Джин накинула длинный плащ с капюшоном, скрывший и кинжал, и рукоять меча. Убедившись, что ничего не забыто, она мягко провела рукой по перьям дремавшего ворона, от чего он немедленно проснулся.

— Не хочется прерывать твой сон, друг, но пора бы нам разобраться с этим кровососом.

Хугин кракнул и перелетел на плечо хозяйки. Это означало, что он нисколько на неё не сердится и вполне готов поучаствовать в предстоящем деле. Они спустились в общий зал. Там находился только менестрель, по своему обыкновению наигрывавший что-то на лютне. При их появлении, однако, он прервал своё занятие и поднялся.

— Провожу вас, если ты не против.

Джин посмотрела на него недовольно, но возражать не стала. Вместе они покинули таверну. Изнутри дверь вполне банально открывалась простым дёрганьем за ручку.

— Уилсон просил передать тебе свои пожелания удачи. И вот это, — юноша протянул колдунье флягу. — Исключительно какие-то травки и корешки да немного мёда, но он утверждает, что это должно тебя взбодрить. Сказал, что наверняка всю ночь своими ведьмовскими делами занималась, может и не спала даже. Извинялся, что не смог лично всё это передать. Некий очень богатый господин прислал ему гонца со срочным заказом. Какое-то большое торжество у него намечается.

Пробормотав что-то не очень вразумительное, Джин убрала флягу в карман.

— Твоя ведь работа, что мы здесь, — она не спрашивала, а утверждала.

— Моя, — не стал отпираться менестрель. — Нам нужен был кто-то, кто разберётся с тварью. А ещё я скучал по тебе.

— Так и знала! Ты хоть понимаешь, что делаешь? Ты вообще уверен, что тварь была до того, как ты захотел меня увидеть?

— Джин! Ты же знаешь, я бы никогда…

— Сознательно — нет. Но что если первые трупы действительно были самыми обычными, а ты нафантазировал себе нечисть? Ты ведь толком не знаешь, как действуют твои силы. Никто не знает.

Они дошли до живой изгороди. Менестрель молчал, понимая правоту своей собеседницы. Магия хаоса — буйство чистой энергии. Она подталкивает события так, как нужно колдующему. Её сложно контролировать. Невозможно понять. Нельзя обучиться, если не родился с такой способностью. А уж если родился, учиться надо обязательно, иначе — беда. Учиться не давать прорываться наружу, сдерживать, подавлять… Вот тут он был не согласен.

Нельзя подавить рвущуюся из тебя магию — она обязательно вырвется наружу. Но обычным колдунам, той же Джин, этого не понять. Они черпают энергию извне, их резерв не способен переполниться. Он же создаёт её сам. И если долго запирать это внутри, не растрачивая, то рано или поздно случится взрыв. Лучше уж попытаться понять, научиться контролировать, избегать неприятных побочных эффектов. Знать бы только — как…

— Дальше мы одни, — голос Джин вырвал его из печальных размышлений, и менестрель с некоторым удивлением увидел перед собой ворота. Спорить не стал, лишь пожелал удачи. Ведьма и ворон вышли на охоту. Последний расправил крылья и улетел куда-то в направлении лесной чащи, лишь только они покинули пределы города.

На тракте было многолюдно. Все спешили по своим делам — кто пешком, кто верхом, кто в каретах или повозках. Жизнь кипела. Джин была готова к тому, что ей придётся долго ждать свою жертву. Однако, пройдя по дороге совсем чуть-чуть вперёд, она увидела его.

Щупленький старичок самого жалкого вида тщетно пытался привлечь к себе внимание спешащих прохожих, рассказывая какую-то невнятную историю о пропавшей лошади. Вот кто-то оттолкнул старичка с дороги. Тот, в свою очередь, так яростно посмотрел вслед уходящему, что у Джин не осталось сомнений: её клиент.

А вот мужику не повезло, скоро скончается от той самой неведомой хвори. Да и не жалко — ладно, не помог старику, но руки-то зачем распускать? Он-то ведь не в курсе, что это опасная нечисть. Впрочем, это всё пустые размышления, пора бы и за дело.

Колдунья достала из кармана зелье, бывшее ничем иным, как противоядием от того, чем травит людей эта тварь, и выпила его одним глотком. После же с самым невинным видом подошла к старичку.

— Дедушка, тебе помощь какая требуется?

— Ох, внученька, хоть кто-то на несчастного старика внимание обратил, — голос его был скрипучим, и опытное ухо ведьмы улавливало в нём нечеловеческие нотки. — Лошадку я в город вёл, на продажу, значит. А тут гавкнул пёс какой-то окаянный ей прямо над ухом, а она как испугается, как рванёт в лес! Пойдём со мной, внучка, одному-то страшновато. А у тебя, вижу, и меч имеется.

— Пойдём, дедушка, отчего бы не пойти?

В голову Джин стали закрадываться сомнения. Откуда столько уверенности у нечисти? Клинок-то заметил. Неопытный, не знает, что если уж человеческая женщина носит меч, то это или ведьма, или воительница, и, очень вероятно, охотница за такими, как он? Или не ожидает, что она знакома с ему подобными, нечисть-то редкая…

Они пошли по лесной тропинке: старичок впереди. Тварь хотела увести её подальше от дороги, чтобы не было слышно криков. Тут их желания совпадали: если не удастся покончить со всем быстро, то не нужно, чтобы на шум сбежались люди.

Джин скинула капюшон — раз уж клинок прятать не нужно, можно освободить его сейчас, чтобы потом не тратить драгоценные секунды. Правая рука её легла на рукоять кинжала, левой же она сжимала в кармане мешочек с солью.

Наконец они вышли на небольшую полянку. Чутьё опытной охотницы на нечисть подсказало колдунье, что действовать надо прямо сейчас. Она быстрым движением рванула завязку около шеи, и плащ упал на землю. Одновременно с этим мешочек полетел вперёд, стукнулся о морду нападающей твари, разорвался и засыпал монстра солью. В том числе, попала она и в его глаза. Тут, конечно, не обошлось без магического импульса: рассчитывать только на свою меткость явно не стоило.

Огромная летучая мышь, ростом с человека, пронзительно завизжала и заметалась по поляне, ослеплённая солью. Ведьма метнула в неё кинжал, который, подчиняясь движениям руки, не воткнулся в тело, а начал резать то тут, то там. Джин искала уязвимое место твари. Она знала, кто это, но так как существо было слабоизученное, точных данных на этот счёт не имелось. А встречаться с данной разновидностью вампиров лично ей ещё не доводилось.

Левой рукой направив поток магии в ближайшее дерево, она оттолкнулась от него, и пролетела за спину ослеплённой твари, пытающейся дотянуться когтями до противницы. Правой же не переставала совершать движения, будто физически резала кинжалом по живой плоти. По большому счёту, так оно и было: поток энергии стал продолжением её руки.

Так они метались по поляне больше четверти часа. Хугин кружил здесь же, рядом, дожидаясь нужного момента. И вот, наконец, этот момент настал. Джин ткнула кинжалом в какую-то точку на шее нетопыря и увидела кровь. Режущим движением она расширила рану. Тварь завизжала и забилась ещё сильнее, чем прежде.

Вынув из кармана рунический кусочек осины, ведьма подкинула его в воздух. Ворон поймал его когтями, подлетел к нечисти и засунул прямо в открытую рану. Джин выскребла остатки энергии из своего резерва — и передала импульс.

Амулет, переполненный магией через край, буквально взорвался внутри раны. Ядовитые для вампира вещества разнеслись по ключевым точкам его организма, отравляя и разрывая внутренние органы. Бездыханное тело твари упало на траву.

Ведьма подошла к нему, слегка пошатываясь, и забрала свой кинжал. Вернулась на то место, где был сброшен плащ, вытерла о него клинок и присела отдохнуть. Ворон опустился на траву рядом с хозяйкой и стал сосредоточенно протирать лапы от крови всё об тот же несчастный плащ.

Вспомнила про флягу от Уилсона, достала и в несколько глотков выпила чуть тёплую жидкость. Она была сладковатой, с ярко выраженным вкусом имбиря и лимона, и оставляла очень приятное послевкусие, не имеющее никакого отношения к указанным продуктам. А кроме того, действительно дала некоторую бодрость.

Внезапно труп летучей мыши, до этого момента, как ему и положено, лежавший неподвижно, зашевелился. Джин вскочила на ноги, одновременно доставая из ножен меч. Тело твари дрожало, вибрировало и расширялось. То тут, то там, плотная шкура надувалась, как будто что-то большое пыталось вырваться наружу.

Так оно и было. Ткани не выдержали напряжения, и бывшая нечисть буквально разлетелась по всей полянке кровавыми ошмётками. На её месте зависла в воздухе гигантская оса, не прекращавшая увеличиваться в размерах. И, что ещё более жутко — она смеялась.

— Это что ещё за хрень? — спросила Джин, обращаясь, по-видимому, к Хугину. Но ворон тоже не знал ответа на этот вопрос.

Часть 3. Охотница или добыча?

Джин смотрела на осу. Та висела перед ней: огромная, но всё же изящная. Длинное жало, мощная грудь, тонкое брюшко. Тут же ведьма поняла, где у твари слабое место: тоненькая перемычка между двумя отделами тела. Вот только как до неё добраться? Если бы она могла колдовать, это не было бы проблемой. Но она не могла. Резерв был полностью исчерпан в битве с вампиром.

Вероятно, на то и был расчёт, ведь оса вылупилась из мёртвого нетопыря, а подобные существа редко умирают своей смертью. Быть может, она специально поджидает конца битвы, а после поедает труп. Или добивает ослабленного охотника, а потом поедает. Джин гордо вскинула голову. Не на ту напала! Даже без своей магии она чего-то да стоит. И если уж умирать, то и тварь она заберёт с собой!

«Ведьма», - прошелестел в голове чужой голос.

Так. Чудесно. Теперь её и нечисть обзывать будет. И опять же именно этим словом, будто чего пообиднее найти сложно. Нечисть, кстати, до какой-то степени разумна, и обладает телепатией. Занятно. Судя по всему, бояться контроля разума не стоит — это просто её способ говорить.

А может, и стоит. Джин поймала себя на том, что любуется осой, что больше хочет понять её, а не убивать. Колдунья потрясла головой, будто стараясь стряхнуть с себя наваждение, и постаралась запрятать эти мысли куда-то на задворки сознания. Потом можно будет изучить тело. И, вероятно, про них кто-то уже писал. А сейчас надо постараться выжить. Благо тварь, судя по всему, ещё не окончательно оправилась после вылупления, не вошла в полную силу. А значит — шанс есть.

«Ведьма!»

Джин мысленно, но очень выразительно, послала осу в такие места, о которых в приличном обществе говорить не принято. Подняла меч. Взглянула на Хугина. Тот, как всегда, понял хозяйку без слов, и никакая телепатия им для этого была не нужна. Ворон взлетел и атаковал осу, целясь когтями прямо в её глаза. Одновременно с этим колдунья попыталась добраться до основания жала и обрубить его.

Впрочем, наверное, не жала, а яйцеклада. Это ведь паразитическая оса. Она же откладывает яйца внутрь своей жертвы. Ой. Хорошо, что эта только вылупилась, и ей откладывать ещё нечего. Но это жало, то есть, яйцеклад, всё равно может быть опасен. Оса ведь может вырабатывать какой-либо яд, парализующий жертву. Впрочем, вряд ли — упырь как-то не был похож на парализованного. Да и зачем ей такой яд, если его функции прекрасно выполняет телепатия.

Внезапно Джин поняла, что не двигается с места. И всё ещё жива исключительно потому, что Хугин непрестанно атакует осу. Безуспешно, она легко уворачивается от клюва и когтей птицы, но зато он не оставляет ей времени на то, чтобы напасть на колдунью. Да, определённо контроль разума. И, судя по всему, у зрелых особей очень сильный. Крайне опасная нечисть. Но какая же красивая!

«Ведьма!»

«Да что ж тебя, заклинило, что ли?» — с досадой подумала Джин.

И ещё раз рванулась вперёд, снова целясь в основание яйцеклада. Оса легко увернулась от этого удара. И от следующего, и от ещё одного. Клинок с невероятной скоростью мелькал в руках ведьмы, старавшейся нанести проклятой твари хоть какой-то урон.

Но всё было тщетно, оса была явно быстрее и без видимых сложностей уворачивалась от атак одновременно и Джин, и Хугина. Но нападать сама не спешила, видимо, всё ещё рассчитывала на свой контроль разума. Если так, то она просчиталась. На колдунью он хоть и действовал, но явно недостаточно. А на вороне, казалось, не работал вовсе. Хотя, может, она ещё и не пыталась, сосредоточившись сначала на более сильном противнике.

Наконец, Джин удалось дотянутся клинком до тела твари. Совсем чуть-чуть, буквально немного поцарапать брюшко — но уже хоть что-то. Тут же её бок пронзила резкая боль. Жало, яйцеклад, или что там у этой осы, не смогло пробить кольчугу, соскользнув по ней. Но и просто удар громадной осы по туловищу причинил повреждения. Место, куда он пришёлся, болело адски. Колдунья заподозрила, что проклятая тварь поломала ей пару рёбер.

«Ведьма!» - судя по ощущениям, оса не на шутку разъярилась, и буквально орала. Ну хоть бы что-то новое сказала, что ли, сколько можно-то, в конце концов!

Краем глаза Джин увидела, как Хугин отлетел от нечисти и уселся на ветку ближайшего дерева. Выходит, она всё же решила взять под контроль птицу. Теперь колдунья осталась одна, совсем одна против гигантской паразитической осы, порабощающей разум своих жертв, а затем откладывающей в них яйца.

Вероятно, та же участь ждёт и её. Этой осе, правда, откладывать пока нечего. Но, возможно, у них есть целый склад будущих носителей. Они лежат там, неподвижные, почти мёртвые, пока не придёт их время.

А может быть… Может, ей повезёт, и её сейчас просто сожрут. Может быть даже пощадят Хугина — что с него взять? Носитель из него так себе, слишком мелкий, мяса в нём тоже не особо. Ну, с точки зрения огромной осы, конечно. Да, если уж умирать, то пусть лучше так. Тихо, спокойно, безболезненно.

Стоп. Почему это безболезненно? А как же поломанные рёбра, или что там ей повредила оса? Вспомнила, и тут же почувствовала. Правда, ненадолго. Сил сопротивляться ментальной магии твари не оставалось. Джин села на землю, меч аккуратно положила на плащ — и потеряла сознание.

***

Открывать глаза не хотелось. Совсем. Было тепло и как-то очень уютно. Будто бы снова лежит она в мягкой постели, что на втором этаже небольшого домика с синей крышей. Их домика. И никаких дальнейших событий пока не произошло, и всё ещё хорошо. Вот к ней подходит Ричард, целует, и совершенно неожиданно произносит:

— Хватит. Я понимаю, ты пытаешься облегчить её боль, но ещё чуть-чуть — и она застрянет в иллюзии навсегда.

Иллюзия. Ну, разумеется. Не могло же всё просто быть хорошо. Хотя какая разница, что иллюзия? Не трогайте её, оставьте здесь, здесь, в этой уютной кровати, в этом домике, с этим мужчиной, до того, как она узнала… Резкая боль в боку.

Память возвращалась к Джин резко, жёстко, вместе со вспышками боли, хоть и не такими сильными, как следовало бы ожидать. Вспышка. Оса. Вспышка. Загипнотизированный Хугин опускается на ветку дерева. Вспышка. Жало с силой ударяет по телу, рвёт куртку, соскальзывает по кольчуге. Вспышка. Меч аккуратно ложится на подстеленный плащ. Вспышка. Темнота. Боль.

— «Ведьма».

— Это невежливо. Я понимаю, для вас такое обращение нормально, но её всё же стоит называть по имени.

Что реально, что нет? Слышится ли ей голос Ричарда, или он и правда здесь? Смысл его слов не доходит, ускользает. С кем он говорит? Не с ней ведь.

— «Джин», - шелестящий голос в голове.

Боль в боку меньше, чем следовало бы ожидать. Кроме того, корпус будто стянут тугой повязкой, какую накладывают при переломах рёбер. Ну, всё верно. Ведь, судя по всему, именно их ей и сломали.

А вот дальше паззл складываться никак не хотел. Что здесь делает Ричард? Забеспокоился о её долгом отсутствии, нашёл, перевязал? Но почему здесь же оса? Почему он разговаривает с ней, как… Да почему он вообще с ней разговаривает? Спелся с нечистью? В это верилось с трудом.

— «Джин, ты должна вернуться. Открой глаза. Джин!»

— Я, кажется, уже говорила, куда тебе идти.

— Ну, это в её характере. Джин, открой глаза, ты же очнулась, — Ричард. Несомненно, его голос.

И тут ведьма услышала рядом с собой краканье ворона. Жалобное, будто птице причинили боль. Она не только открыла глаза, но и резко села, ощупью пытаясь отыскать рукоять меча. Бок будто пронзило стрелой, и какое-то время видеть она могла только густую красную пелену. Но мало-помалу та спала, позволяя колдунье как следует осмотреться.

Она находилась всё на той же поляне. Кто-то снял и куртку, и кольчугу, и даже рубаху, зато завернул в её же собственный плащ. Грудная клетка действительно была стянута тугой повязкой. Меча не было. Зато был Хугин, сидевший рядом с ней на траве, и смотревший на хозяйку совершенно невинным взглядом. До Джин немедленно дошло, что никто здесь и не думал обижать чересчур хитрую птицу.

Тут же находился и Ричард, даже при таких условиях не пожелавший расстаться с лютней. Он сидел напротив колдуньи, прямо на траве. Её клинок лежал у него на коленях. А прямо за его спиной зависла в воздухе гигантская оса, целая и невредимая.

— Не делай резких движений, — устало попросил менестрель. — У тебя сломано три ребра. К счастью, внутренние органы не пострадали, насколько я могу судить. Но если ты будешь дёргаться, могут и пострадать.

— Какого. Лешего. Здесь. Происходит? — спросила ведьма, чеканя каждое слово.

— У вас с Осой, вышло, скажем так, недопонимание. Она не хотела навредить тебе, Джин, она просто защищалась. И пыталась, между прочим, с тобой поговорить, да только слушать её ты не стала.

— «У нас нет имён», — зашелестел голос в голове. — «Или необходимости как-то по-другому обозначать конкретную особь. Прошу прощения, я не хотела тебя обидеть, и уж тем более нанести повреждения. Просто только вылупилась, и не успела освоить ваш язык».

Колдунья ошалело заморгала глазами. Она никак не могла поверить в происходящее. Это было абсурдно, немыслимо! Хотя… Она ведь телепат. Надо думать, взяла Ричарда под контроль. Да, это многое объясняло.

— Джин, не глупи! — воскликнул менестрель. — И не надо на меня так смотреть. Я не умею читать мысли, просто слишком хорошо знаю, как ты думаешь. Чрезвычайно зашорено и консервативно, между прочим, думаешь, особенно для ведьмы, к которой тёмный люд относится точно так же, как ты к этой несчастной осе. А она, между прочим, в каком-то роде твоя коллега. Нечисть в округе изводит.

Но зачем бы ей позволять Ричарду её перевязывать, да ещё и пытаться с ней поговорить? Быть может, она уже заражена, уже носит внутри яйцо паразита. Потому и нужна живой, более того — убеждённой, что всё в порядке, чтобы не сделала что-нибудь с собой и с драгоценным потомством?

Откуда Джин знать, сколько времени прошло? Быть может, тварь уже успела найти самца и спариться с ним? А менестреля выцарапала из её воспоминаний. Может, это и не он вовсе, а очередная иллюзия. Как и ошмётки нетопыря, всё ещё разбросанные по поляне. И Хугин. И…

— Слишком много совпадений и допущений, да? — участливо хмыкнул менестрель. Ничего удивительного, он всегда читал её, как открытую книгу. — Ну же, Джин, ты ведь умная женщина.

— «Я не враг, Джин Фитучера. Ни тебе, ни твоему рою».

— И под роем она подразумевает?.. — опасливо поинтересовалась ведьма.

— Человечество в целом. Они откладывают яйца в тварей, подобных той, на которую ты с самого начала и охотилась. Ими же и питаются. При встречах с людьми, как правило, заставляют забыть о своём существовании, и отпускают с миром.

— А ты как вообще здесь оказался?

— Ну неужели ты думала, что я оставлю вас без присмотра? Не смотри на меня так, я волновался за Хугина.

Джин поняла, что начинает верить этим двоим. Она прокрутила в голове бой с осой. Ну как, бой… Свои попытки дотянуться до насекомого. Только сейчас до неё дошло, что с такой силой и скоростью противнице ничего не стоило бы разделаться с опустошенной ведьмой, даже не прибегая к контролю разума. Но оса пыталась успокоить её, пыталась поговорить.

— Прости, — произнесла она, обращаясь к осе. — Признаю, что была не права.

Часть четвёртая. Награда

За время, что Джин была без сознания, её магический резерв полностью восстановился, а потому она смогла перенести себя от поляны до дороги, не меняя положения тела. Там они дали какому-то крестьянину среднюю монету, чтобы он доставил охотницу к местному знахарю на своей телеге. Тот поворчал, конечно, но любовь к деньгам всё же перевесила ненависть к ведьмам.

Оса осталась на полянке. Ей предстояло доедать остатки нетопыря и подавать особые сигналы, по которым её должен был найти самец. После спаривания в её теле вызревало от двух до пяти яиц. Она должна была выследить соответствующее количество вампиров и заразить их, после чего спокойно умереть. Весь процесс занимал не более пары месяцев.

Всё это оса рассказала любопытной ведьме с условием, что информация не будет передана никому больше. Как и сам факт существования данной расы. От сожалений Джин её новая знакомая, хоть и в вежливой форме, но всё же отмахнулась. Она не знала другой жизни, и эта её более чем устраивала.

Знахарь без труда залечил рёбра, но предупредил, что перегружаться в ближайшее время не стоит. Любая мелочь могла откатить травму назад, и тогда уж магическим воздействием не отделаешься. Велел дважды в день пить специальный травяной отвар. С огромной неохотой продал вместо готового средства его рецепт. Колдунье это обошлось недёшево, зато теперь лекарство ей мог готовить Уилсон, способный сделать его не только целебным, но и невероятно вкусным.

Следуя совету специалиста, Джин целую неделю занималась восхитительным ничегонеделаньем. Вставала поздно, спускалась в общий зал позавтракать. После прогуливалась с Хугином по лесу за городскими воротами. Пару раз они брали с собой и Ричарда. В случае неприятностей ей было, к кому обратиться за помощью.

Вот только никаких неприятностей и не предвиделось. Горожане, кажется, сменили гнев на милость. Любить ведьму, они, конечно, не начали, но посматривали на неё теперь с каким-то уважением. Она даже перестала своим чутким слухом улавливать гнусные шепотки за спиной. Причин такой внезапной перемены Джин не понимала, но жаловаться на неё, конечно же, не собиралась.

— Ты бы всё же зашла как-нибудь к Джеку за своей наградой, — сказал ей Уилсон как-то за обедом.

— За какой наградой? — удивилась колдунья.

— Ну как же. За вампира.

— Так ведь предъявить-то мне там нечего. Его останки мы оставили Осе. Да даже если бы я и забрала кусочек, там всё настолько плохо, что меня бы скорее обвинили в жестоком расчленении чьей-нибудь коровы.

— А тебе и не надо ничего предъявлять. Весь город в курсе, что упырь был, и что ты его победила. Видать, подружка твоя новая постаралась.

Эта информация была очень кстати, ведь деньги у Джин потихоньку заканчивались. На следующий же день они с Хугином отправились в «Сонного Лиса». Таверна разительно отличалась от заведения Уилсона. Помещение было огромным, ярко освещённым, шумным и людным.

К барной стойке колдунья протиснулась с трудом. За ней, спиной к залу, стоял полноватый человек средних лет, в данный момент занятый разливанием пива по стаканам. Когда он обернулся, Джин уже хотела было поздороваться и осведомиться, не он ли, случайно, Джек Эмерито, но мужчина её опередил.

— Никак, Джин Фитучера наконец-то пожаловала за своей наградой?

— Именно так, — ответила она.

— Что же, вот ваше золото, — с этими словами он достал откуда-то из-под стойки весьма увесистый мешочек. — Только просто так я вам его не отдам. Мне хочется подробнее услышать о вашей битве с проклятым кровососом.

— Я думала, мне платят за работу мечом, а не языком.

— Ну, как пожелаете, — ответил Джек, убирая мешочек обратно.

Но не успел. Ворон молниеносно слетел с плеча хозяйки, выхватил награду из рук ошеломлённого хозяина таверны и вылетел в открытое окно.

— Я буду жаловаться! — воскликнул тот. — Я пойду к градоначальнику, к страже, это же наглый грабёж средь бела дня!

— Нет никакой необходимости беспокоить вышеуказанных лиц. Ведь мой ворон только что предотвратил указанное вами преступление.

С этими словами она развернулась и направилась к выходу. Джек громко возмущался ей вслед, требовал схватить воровку, но никто, кажется, его не слушал. А если и слушали, то не обратили никакого внимания. И Джин беспрепятственно покинула таверну.

На следующий день стражник не позволил ей выйти из города на свою обычную прогулку.

— Простите, госпожа ведьма, но вас хотел видеть градоначальник. Он сказал, это срочно.

Колдунья тяжко вздохнула, но спорить не стала. Причина такого интереса к её персоне очевидна, и необходимо разобраться с этим недоразумением. Единственное, что радовало — с тех пор, как она была здесь в последний раз, градоначальник успел смениться. Чего ожидать от нового, она, конечно, не имела ни малейшего представления, но старый ненавидел её настолько, что каждая их встреча заканчивалась угрозами сожжения проклятой ведьмы на костре. И начиналась с них же.

Новый правитель города оказался весьма молодым и довольно любезным. Он учтиво поприветствовал Джин, подал ей стул, даже предложил чаю. После её отказа высказался в том духе, что не собирается же он её травить. Колдунья шутки не оценила, ибо не исключала такого варианта.

— Я так понимаю, Джек Эмерито… — начала было она.

— Что Джек? Ах, вы о вчерашнем инциденте в его таверне. Да, он ко мне приходил. Но понятно же, что вы действовали в своём праве, в отличие от него. Работа, за которую была обещана награда, выполнена, в этом нет сомнений, так что…

— Так по какому же тогда поводу вы меня вызвали?

— Ну зачем же сразу «вызвал»? Пригласил.

— Приглашения обычно выглядят несколько иначе.

Эти слова мужчина просто пропустил мимо ушей.

— Видите ли, госпожа ведьма, я лично ведь тоже назначал награду за того упыря. А вы за ней не пришли.

— Какая-нибудь медалька, которая на поверку окажется даже не золотой? А то и вовсе бумажка с официальной благодарностью? — насмешливо фыркнула Джин. — Спасибо, обойдусь. Я беру плату только деньгами.

— Но позвольте, деньги-то вы на что-то тратите, а не просто складываете в своём логове. Вы же, всё-таки, не дракон. Действительно, золота из казны я не выделю. Но я могу предложить вам нечто, что вас, вероятно, заинтересует. Не изволите ли пройти со мной и посмотреть?

— Не похоже, чтобы вы оставили мне возможность отказаться, не прибегая к насильственным действиям. Надеюсь, ваше таинственное «нечто» — это не костёр в мою честь на главной площади.

Градоначальник повёл Джин не на главную площадь, а к массивной пристройке, находящейся неподалёку от здания правления. По характерному запаху безошибочно определялись конюшни. Стоило им только войти внутрь, ведьме сразу стало понятно: здесь что-то не так. По две, по три лошади в одном деннике, и все прямо около входа. А в самой глубине чуялось неладное. Инстинкт охотницы буквально вопил: нечисть!

— Я что-то не понимаю, — произнесла она, не скрывая злости в голосе. — Вы вроде бы говорили о награде, но тут, похоже, скорее новая работа.

— Да вы взгляните, госпожа ведьма. Там, в последнем стойле.

Джин опасливо подошла поближе. И увидела. В указанном стойле находился молодой и крупный чёрный жеребец. Короткая шерсть ярко блестела, хотя в конюшне царил полумрак, и даже по виду её было ясно, что она мягкая и шелковистая. Словом, красавец. Вот только ног у коня было восемь, и заканчивались они не копытами, а мощными когтистыми лапами. Он не просто стоял в деннике — он был прикован цепями, которые крепились к металлическим браслетам на каждой из ног и к ошейнику.

Колдунья безошибочно узнала животное — это был кардф. Плотоядный конь, хищник с острыми зубами. Хоть он и считался нечистью, но не был опасен для людей. Обычно такие лошадки вели скрытный образ жизни, не приближаясь к человеческим поселениям. Однако в брачный период у них начисто отшибало инстинкт самосохранения, и если в конюшне находилась самая обычная кобыла…

Джин сделала несколько быстрых пассов руками. Кандалы спали с животного. Конь, почуяв свободу, встал на дыбы, заржал, перемахнул через ограду стойла, и стрелой вылетел в открытую дверь конюшни.

— Незачем мучить животное. Они не опасны и очень умны. Он запомнил, что хорошего от вас не жди, и больше не побеспокоит. А что приручить вы его не смогли бы, думаю, и так поняли, раз уж хотели отдать мне. До какой кобылы-то хоть не успел дотянуться?

— Не успел, — ответил градоначальник. Конюхи заметили, как он сюда пробирался, да сразу и изловили. Троим серьёзные раны нанёс, между прочим, а одного и вовсе насмерть. А вы говорите — не опасен.

— Если на вас толпа с непонятными намерениями накинется, вы, небось, тоже отбиваться станете, — философски заметила Джин. — Я могу идти?

— Не смею вас больше задерживать.

Сидеть на одном месте было невыносимо для ведьмы, и очень скоро город начал её тяготить. Поняв это, она оставалась здесь ровно столько времени, сколько понадобилось портному, чтобы зашить дыру на её любимой куртке. После она собрала вещи, тепло попрощалась с друзьями и отправилась дальше — навстречу новым приключениям.

Она шла по тракту и периодически замечала какое-то шуршание в придорожных кустах. Пару раз мелькнула роскошная чёрная грива. А на привале, устроенном на лесной полянке, кардф осмелел и подошёл прямо к Джин. Она твёрдо знала, что даже если бы имела с собой седло — конь бы не дал его на себя надеть. Не сейчас. Ещё слишком рано. Она сказала градоначальнику правду: это животное невозможно приручить, с ним можно только подружиться.

Эпилог

По тракту в направлении городка ехала женщина — высокая, статная, широкоплечая. Ярко-рыжие волосы обрезаны коротко и неровно. Одета она была в простую кожаную куртку коричневого цвета и такие же штаны. За спиной короткие ножны с мечом, с одной стороны к седлу подвешена небольшая котомка, с другой — лютня.

Конь был под стать хозяйке: крупный, мощный, иссиня-чёрный. Завершал образ ворон, низко круживший над всадницей, и время от времени садившийся то на её плечо, то на круп жеребца.

Немногочисленные прохожие удивлённо косились на неё. Кое-кто даже цедил сквозь зубы ругательства, самым мягким из которых было: «ведьма». Впрочем, эти последние предусмотрительно дожидались момента, когда объект злопыхательства окажется достаточно далеко от них. Неизвестно, что пугало их больше: то ли сама колдунья, то ли клюв ворона, то ли когтистые лапы коня.

Джин привычно делала вид, что ничего не слышит и не замечает, но внутренне улыбалась. Поговаривали, что в этом городке можно было отыскать работёнку как раз для ведьмы.

***

Больше рассказов читайте в группе ЗапалЪ:vk.com/zapal_authors

Поисковик Вэрил

Кто: Александрова Анастасия

Где найти: Санкт-Петербург

Я пишу: Потому что я пишу. Если история рождается, то кто я такая, чтобы ей препятствовать?

О чем твоя история?

После победы Союза Трех Рас в Войне с Некромантами осталось множество опасных мест и чудовищ. В Королевстве Людей уже второй век с ними разбираются поисковики Корпуса. Вэрил — один из них.

1. Защитник

Я трясся раскисшей по осени дорогой уже четвертый день. Сбруя не успевала просыхать и, несмотря на все пропитки, я опасался однажды узреть на ней плесень. Сырая одежда холодила и натирала, а вечерний костер неудержимо чадил. Я ненавидел такую погоду и даже лошадь была в том со мной солидарна.

Вот уже пару веков минуло со времен Войны с Некромантами. Или Войны Некромантов, встречалось и такое написание. Был все еще крепок Союз Трех Рас, объединенных ненавистью к магии смерти и тем, кто ее применяет. Много воды утекло с тех пор, но мир пока не оправился от извратившей его скверны, а потому потребовались те, кто встанет между беззащитными и угрозой.

Эльфам оказалось легче всего. Среди них не рождались некроманты, а стражи границ успешно сдерживали распространение тварей. Гномам и то повезло — их подземные жилища было легче защищать, чем бесконечные поля, чащи и перелески человеческого королевства. Да что там, большинство магов смерти сами были людьми когда-то. Война обескровила земли. Война породила чудовищ. А после Храм Воина создал Корпус.

Особое обучение, особая экипировка, особая миссия. Это звучало величественно в мои десять, но теперь я потерял уверенность, что оно того стоило. Когда на виду у всех со щенячьей искренностью неофита я целовал флаг и приносил присягу, посвящая себя борьбе с нежитью и ее хозяевами, было красиво. А вот когда крестьяне с вилами выгнали меня в чистое поле, чтоб «татей не приманивал», уже не очень. Я мог бы убить каждого из них в тот день, это не составило бы труда, но именно их я клялся защищать — живых.

Что меня дернуло откликнуться на слухи о некромантском убежище, только Воин и ведает. В сущности, в каждом населенном пункте, куда я когда-либо заезжал, был свой трактирный бестиарий, начинающийся счетоводом-кровопийцей и заканчивающийся ведьмоватой тещей, и в каждом говорили о замке последнего мага смерти. Он, как мираж, перемещался с одного края страны в другой, будоража воображение слушателей историей о полных золота и драгоценностей подвалах.

Так или иначе, что-то зацепило меня тогда, заставив выехать в листопадную хмарь к ближайшему по словам пьянчуги-рассказчика поселению в надежде узнать больше. Если не поисковик Корпуса, то кто?

2. Прибытие

Деревня Малая Бровка стояла на руинах ранее существовавшего городка. Замшелые каменные стены древнего укрепления соседствовали с крепким на вид деревянным забором, потемневшим от времени и от влаги. Редкие посты дежурных, подсвеченные факелами, еще сильнее намекали на разницу в масштабах между прошлым величием места и нынешним его упадком. Впрочем, подобное зрелище уже давно стало привычным любому путешественнику, выезжающему сколько-нибудь далеко от столицы.

В стране по-прежнему гремело эхо Войны с Некромантами: опустевшие, вымершие города, за века превратившиеся в руины, выжженные магическим огнем селения, с трудом зарастающие травой, оскверненные храмы, ставшие приютом для лесного зверья или нежити, напитанные аурой смерти поля сражений и покинутые своими погаными хозяевами урочища, способные извратить слабых или больных, сделав их монстрами, противными любому. Королевство Людей пострадало более прочих. Все началось здесь и столетия спустя после победы Союза Трех Рас еще не закончилось, да и сможет ли когда-либо?

Дорога местами уже превратилась в непролазную грязь, так что к концу пути я выглядел не самым привлекательным образом, забрызганный глинистыми каплями едва ли не по колено. Лошади в любом случае пришлось хуже. Но мысль о еще одной ночевке в сыром осеннем лесу под не прекращающим накрапывать дождиком вгоняла меня в такую тоску, что я весь день понукал меланхоличную скотину, чтобы скорее добраться до жилья. Любой сеновал казался в сравнении отличнейшим вариантом.

Со входом проблем не было, бляха Корпуса открывала многие двери и ворота. Сложности начались, когда я нашел местный приютный дом, по обыкновению совмещенный с единственным, похоже, в этих местах трактиром. Тяжелое двухэтажное здание, крепко вросшее в землю, не требовало вывески, поскольку сладко-кислый запах пива и въевшийся в сами стены дух похмельных паров выдавали его назначение с головой, даже если не обращать внимания на нестройный хор мужских голосов внутри, немузыкально затянувший какую-то песню.

Кряжистый, как дуб, трактирщик, стоявший за массивной стойкой с уверенностью многое повидавшего человека, принял мои деньги без возражений и скликал шустрого светловолосого паренька, чтобы тот позаботился о кобыле. Празднующая что-то компания бедно одетых бородачей была так увлечена собой и содержимым кружек, что попросту не заметила нового человека. А вот сидевший за отдельным столом брюнет с породистым, но обрюзгшим от выпивки лицом, жег меня глазами с самого моего появления. В конце концов, отчаявшись просверлить во мне дырку взглядом, он громко и отчетливо произнес:

— Что-то здесь стало пованивать! Никак шелудивый пес Корпуса прибыл спасти наши жизни!

После прозвучавших слов в таверне стало почти что тихо, только надсадно кашлял поперхнувшийся пивом мужик. Как бы мне ни хотелось сразу подняться наверх, я понимал, что это в лучшем случае лишь отсрочит неприятности, если не усугубит. Я повернулся, чтобы ответить наглому выскочке, но хозяин предостерегающе положил руку мне на предплечье и отрицательно покачал головой.

— Это шевалье Торенс, владетель нашей деревни. Он рыцарь, хоть и потерял ногу. Не стоит с ним ссориться, господин.

Увы, игнорирование только взбесило мужчину в потертом камзоле из некогда богатой ткани.

— Здесь, в Малой Бровке, ищейкам не рады. Пошел прочь, шваль, пока пинками не выгнали!

Такое откровенное подстрекательство заставило весь трактир загудеть на две дюжины голосов. Похоже, своего управителя люди, если и не любили, то слушались. И куда теперь? Обратно на тракт, ночевать в канаве?

— Я чем-то обидел Вас, шевалье? Мы не были представлены. Я — поисковик Корпуса, Вэрил. Меня привели сюда слухи о некромантском убежище неподалеку.

— Мне плевать! — метко брошенная брюнетом глиняная кружка раскололась о стойку рядом со мной, обрызгав остатками питья. — Ни один из вас не появился, когда мы вычищали могильник под Ваймуром. Я потерял там многих друзей и не собираюсь молча смотреть, как бесстыжий бездельник шастает по доверенной мне земле, подрывая королевскую власть своим враньем. Здесь нет и не будет ни некромантов, ни их тварей, ни таких, как ты! Клянусь Воином!

Торенс грузно поднялся, опираясь на столешницу, чтобы продемонстрировать серьезность своих намерений, и стало видно, что одна из его ног заканчивается на уровне бедер. И все же, несмотря на опьянение, вторая стояла твердо, а меч, висевший на поясе, представлял собой вполне боевое оружие. Забытый костыль так и остался прислоненным к стене.

— Я не стану драться, — мне пришлось склонить голову.

Бойня под Ваймуром была постыдным пятном на репутации Корпуса. Никто не ожидал, что логово химеры окажется смертельной ловушкой, оставленной бежавшим после Войны некромантом. Хуже всего было то, что часть выживших пришлось убить своим же — легшее на них проклятие оказалось слишком сложным для снятия имеющимися силами. Это ощутимо испортило отношения Корпуса с народом, несмотря на вмешательство Храма.

— Тогда убирайся отсюда, — процедил сквозь зубы раскрасневшийся от ненависти шевалье.

Под радостный гогот завсегдатаев, отнюдь не стремившихся действительно вступать в драку с вооруженным и тренированным противником, я обернулся к трактирщику, надеясь получить обратно врученный ему задаток. Тот сделал вид, что считает мелочь, и под шумок тихо попросил подождать у конюшни. Уходить не хотелось — погода не стала лучше, а в накрывшей округу темноте было легче свернуть шею, чем найти подходящее место для стоянки. Так что я решил, что немного любопытства не повредит.

Через некоторое время, когда я уже заканчивал седлать недоумевавшую от моих действий лошадь, хозяин трактира действительно появился, но лишь для того, чтобы отвести меня наверх черным ходом. Торенса в деревне уважали, однако проблема с нежитью требовала решения, которое в свою очередь не устроило бы шевалье. Класть собственные жизни на борьбу с тварями крестьяне тоже не торопились, предпочтя скинуться надежному, как скала, Карду — так звали трактирщика. Именно он собирался стать моим нанимателем.

3. Уговор

Поднявшись по узкой поскрипывающей лестнице в обход общего зала, мы вышли в коридор второго этажа. Света здесь было мало, только фонарь трактирщика, заслоняемый его внушительной фигурой, разгонял тени по стенам. Комната, которую мне выделили, была небольшой, но вполне уютной — в ней стояла кровать. Не просто тюфяк, валяющийся на полу, а крепко сколоченная из досок конструкция. Обстановку дополняли два трехногих табурета, один из которых, судя по виду, обычно служил подставкой для свечей.

Трактирщик радушным жестом обвел помещение, предлагая располагаться:

— Не держи зла, поисковик. Шевалье Торенс хороший человек и честный хозяин в прочих вопросах. Просто не попадайся ему на глаза, и все будет в порядке. Нам действительно нужна помощь Корпуса.

— Рассказывай, — я не удержался от соблазна сесть на угол кровати, приятно промявшийся подо мной. — Я сам решу, нужна она вам или нет.

— Есть у нас к западу болото. На карте Ржавым названо, из-за торфа, красящего воду. Местные все больше Гибельной топью кличут. Никто туда отродясь не ходит, слишком коварное, но прошлым летом с той стороны конь пришел без седока, оседланный. За ним за все время так никто и не появился. Пара охотников посмелее пошли поискать тело, только их и видели. Проклятое место!

— И почему посчитали, что дело в нежити? Болото есть болото.

— Я к тому и веду. С месяц назад корова пропала. Отбилась от стада, наверное. Алик, один из пастушков, побоялся без нее домой возвращаться, а пару дней спустя в ворота постучался мертвец с его лицом и корова. Тоже неживая, только глаз косит и зубы скалит вот такущие, — трактирщик широко развел руками, пламя в фонаре от его движения заколебалось еще сильнее.

— Что вы тогда сделали?

— Ну как чего, собрались, кто с чем, отмахались, а останки сожгли. Наш жрец службу провел потом, чтоб уж точно все как положено было. Раненые выздоровели уже.

— Понятно. Не знал, что в таком небольшом поселении есть свой храм, — я почесал голову. И ведь правда, откуда?

— Несколько лет как отстроили. Слуга Пахаря с шевалье Торенсом приехал в качестве его духовного наставника, а потом одно за другое, часовенку справили, чтобы было, где проповеди читать и богам молиться. Так и деревне от святого отца сплошная польза. Когда шевалье хотел сам поисковый отряд возглавить и всем народом идти, жрец его отговорил. Но тогда лето было, страда, теперь же, если владетелю опять втемяшится, повторить вряд ли выйдет.

— Хорошо. Сейчас-то чего боитесь?

— А что если охотники тоже такими вернутся? Кто знает, кого еще там пропасть угораздило! К нам давно никто не приезжал, а раньше бывало. Да и тяжело жить, боясь выходить за ворота. И так еле зерно собрали, грибной сезон почти весь упущен, ни силки не поставить, ни зверя пострелять, ни дрова в лесу нарубить, ни на ярмарку к соседям съездить, хотя давно пора бы. Ведь скоро уже сборщики за налогами явятся. Чем платить будем, если как есть оставить? Я тоже вечно в долг наливать не могу, разорюсь. Нет уж, мы лучше Корпусу заплатим, чтобы наверняка нечисти не осталось.

— Почему ты так уверен, что там что-то есть, Кард?

Трактирщик слегка замялся, вдохнул поглубже и высказал скороговоркой:

— Потому что там заимка некромантская после Войны была.

— М-мм? — мне стало интересно.

— Я в детстве часто дедовы истории слушал, а тот от своего деда слышал, что раньше наша деревня не тут стояла и называлась иначе — Большая Бровка. Как погнали изуверов поганых, городу не повезло, война аккурат через них прошла, всех жителей Леди прибрала в итоге. Деревню же почти не тронуло. Видно, враг в сердце топи отсиделся, а как успокоилось все, люди пропадать начали. Тоже сначала думали, что те заблудились или еще чего. Потом некромант напал. Кому посчастливилось сбежать, за покинутыми городскими стенами помощи дождались, а кто хотел дома защищать, те сгинули. Тогда вода не ржавая, а кровавая текла. Нет больше той деревни. На спасение людям войска Союза пришли и прочесали частым гребнем все окрестности. Подробности мне неведомы: говорю, как мне рассказывали. Наши предки, в общем, тут обжились и осели. С тех пор до недавнего времени, вроде, тихо было. Впрочем, и в первый раз те же войска искали, а вон чем для Большой Бровки закончилось.

— Это все?

— Нет. Еще старый Хавел говорит, если, конечно, ему можно верить, что видел какую-то зверюгу за стеной. Огромная, как медведь, глаза красные, светятся аж. Мол, даже протрезвел с перепугу. Вот только дежурные ничего такого не заметили. Тут не знаю, правда ли или померещилось. Возьмешься, господин Вэрил? Мы благодарностью не обидим! Только шевалье Торенсу не показывайся, ну да это не сложно. Он обычно после возлияний спит до обеда.

— Возьмусь, пожалуй. Как раз после завтрака съезжу. Посмотреть надо, что у вас там такое завелось и откуда. Тогда и о цене поговорим честь по чести.

Мы ударили по рукам и воодушевленный свершившимся трактирщик оставил меня вместе с догорающим уже фонарем. Я с наслаждением вытянулся на мягком матрасе, еще пахнущем свежим сеном, но потом легко вскочил и задвинул засов на двери. Береженого Воин бережет. Как же хорошо, сняв все лишнее, укрыться шерстяным одеялом в сухом и теплом жилище! Блаженство! Я смотрел на тени, танцующие на потолке, пока свеча в фонаре не потухла и сон не сморил меня окончательно.

4. Гибельная топь

Утром, умяв добрую порцию каши, принесенную Кардом лично, я оседлал лошадь и отправился в сторону Ржавого болота.

Было пасмурно и почти что тихо. Только размокшая за дождливые дни жухлая трава скользко чвякала под копытами. Слышалось, как поскрипывает и позвякивает сбруя, изредка доносится вороний грай и где-то вдали методично стучит дятел. Многие деревья уже избавились от листвы, обнажив кривоватые стволы, частично покрытые лишайником. Пахло сыростью и гнилью. Остатки утреннего тумана, выпрастывавшие свои белесые пальцы в низинках, скрадывали пространство.

Мысли текли размеренно и лениво, подобно пейзажу. Лошадь без всадника, несколько пропавших охотников, малое число приезжих могли означать что угодно. Например, стаю волков или разбойничью шайку, орудовавших в окрестностях. Однако волки первым делом нападали бы на скот, а не на людей. А разбойникам нет резона сидеть в такой глуши, где и одинокий путник — событие месяца. Обокрасть местных на телегу дров и мешок яблок? Какая нелепость!

Я фыркнул и спешился, накинув повод на ближайший сук. Ноги почти по щиколотку ушли в мох. Местность становилась все более сырой, между редкими деревьями начали появляться одинокие кустики недоспелой клюквы. В кроне молодой сосенки мелькнула белка. Хороший знак. Зверье избегает живых мертвецов, поскольку тоже является их добычей.

Пока вырезал себе подходящую для хождения по болотам палку, я продолжал размышлять. Пара свежих и успешно упокоенных зомби не выглядели проблемой, хоть и напугали селян до беспамятства. Это им не вскрывшийся некромантский могильник, где до нужного часа сохранялись магией смерти нетленные тела подготовленных кукол. Такую волну деревне было бы не сдержать. Не каждый город смог бы.

Скорее всего пастушок с коровой наткнулись на старый ритуальный круг. Это возможно, если дед Карда ничего не напутал, рассказывая внуку страшилки о минувшей войне. Все же с тех дней два века прошло. Переродившись в нежить, новоявленные зомби сохранили часть прошлой памяти, которая в свою очередь привела их обратно в Малую Бровку. Заученные навыки остаются и после смерти, поднятый некромантом воин в разы опаснее прачки. У наших мертвецов не оказалось хозяина: никто не может быть настолько глуп, значит, некому было отдавать приказы. Остается найти место.

Прикинув возможные направления, я пошел дальше. Глаза автоматически выбирали самые твердые и густые кочки, минимально прогибающиеся под моим весом. Прежде чем наступить на очередную, я тыкал в нее палкой, чтобы удостовериться в отсутствии змей. Вряд ли неожиданная встреча порадовала бы меня или рептилию. Да и промокшие сапоги еще никого не сделали счастливее или здоровей. Очарование осенних болот с их гнилыми, уродливыми деревцами и фальшивыми полянами меня не привлекало.

Итак, корова и мальчик. Они появились со стороны деревни и не зашли бы далеко. Стоит, наверное, начать поиски оттуда. Я вознес молитву Воину, чтобы тот укрепил мои силы, и Учителю, чтобы тот даровал мне мудрость увидеть след зла и распознать его. Уже через пару часов я мог с уверенностью сказать: «Ненавижу топи! Ненавижу некромантов!»

Чем меня так зацепила случайная история? Что я хотел здесь обнаружить? Замок с подвалами, набитыми сокровищами? Сундук, полный божественных артефактов? Свиток Всех Знаний Мира или регалии Первых Королей? А невинных прелестниц с вином и копченым мясом мне не подать? Я тут раньше радикулит найду! Насморк уже на подходе.

Последнее свидетельство, которое не убедило даже трактирщика, вряд ли стоило вообще рассматривать. В бестиарии было перечислено множество тварей, имеющих крупный размер и горящие в темноте глаза, но сомнительно, чтобы старик действительно разглядел то, что не заметил больше никто в деревне. Пьяному и кошка чудится неведомым монстром, а земля все норовит развернуться и ударить по лбу.

При наихудшем раскладе это мог оказаться какой-нибудь зверь, оживший, подобно буренке. С другой стороны, в отличие от людей, такие животные становились куда менее опасными, чем их обычные родичи. Зомби не измененные твари, с ними и одним мечом справиться можно, а в моей бляхе хватит магии и на тех, и на этих.

Привычным жестом я коснулся знака Корпуса, и перед глазами поплыло. Черно-бурый лесок с редкими вкраплениями зеленого и розоватого вдруг сменился замшелыми столбами посреди покрытого серым пространства. Привычные звуки стихли. Опытный взгляд выхватил несколько торчащих из мха скелетов и чей-то явно пожеванный сапог. Стоило отнять руку от бляхи, как снова послышался птичий пересвист, а под ноги легла трава в окружении готовых к зиме деревьев.

Я отступил, доставая из сумки зелье чистого разума. За него придется расплачиваться мигренью после, зато сейчас я смогу видеть сквозь морок, наведенный мертвяником. Все-таки у зомби был хозяин, пусть лишь немногим более разумный, чем они сами, способный создавать иллюзии, сам продукт экспериментов магов смерти и отщепенцев, владевших магией разума. Отвратительнейшее из созданий! Считалось, что их уничтожили еще в прошлом столетии.

Что я о них помню, помимо этого? В Войну с Некромантами те использовали мертвяников для охраны. Редкая тварь, мощная, предпочитала драться, используя подчиненных ей марионеток. Достаточно одного укуса, чтобы яд, попавший в кровь, сначала убил, а потом поднял тело новой игрушки монстра. Противоядие неизвестно.

Зелье против мороков подействовало быстро, и пришло осознание: а ведь я сейчас чуть не попался. Вел себя столь же беспечно, как глухарь на току! Я рассердился и от этого почему-то успокоился, волнение перешло в азарт. Так или иначе я нашел то, что искал: место и причину появления нежити.

Мох при каждом шаге ломался прахом, будто горелый. По земле пробежала дрожь недовольно заворочавшегося в укрытии паука мертвецов, как еще называют это чудовище. Мертвянику не понравилось, что его контроль надо мной ослабел? Разве он мог это почувствовать? Я обнажил меч и остановился, внимательно разглядывая истинный облик местности, пытаясь угадать, с какой стороны начнется атака.

5. Логово монстра

Я плохо представлял себе, в какой именно части болота сейчас нахожусь. Тот маршрут, что остался в памяти, был фальшивкой, навеянной мертвяником. Солнце, закрытое облачной кисеей, прошло уже больше половины своего пути по небосводу, так что не стоило ждать, когда оно опустится к горизонту. Больше трех зелий единовременно сочетать не рекомендовалось, чтобы не отравиться, а одно я уже выпил.

Во многом работа поисковиков зависела от правильного сочетания данных им природой возможностей, знания противника, а также физических тренировок и магических практик, показавших себя полезными во время Войны с Некромантами. Нет, Корпус не являлся подобием Ковена под патронажем Храма Воина. Среди воспитанников почти не было одаренных, а если силы вдруг пробуждались, то таких детей предпочитали оставлять в безопасности. В конце концов, кто-то же должен был варить зелья и зачаровывать все те предметы, которыми экипировали людей навроде меня. Да и сам Ковен пока не вызывал большого доверия, став третьей опорой трону, помимо Храмов и дворянства, несмотря на свой крайне немногочисленный состав.

Хрупкое серое полотно мха пыталось стыдливо скрывать голые костяки прошлых жертв твари. Большая часть из них когда-то принадлежала животным, но и человеческих останков хватало. Нестройные ряды странных столбов, натыканных по местности вместо деревьев, напоминали дикарское капище. Земля неприятно пружинила, навевая нехорошие мысли о сплавине над подземной рекой или озером, однако ощущалась более сухой, нежели дорога, приведшая меня сюда. А где-то под ней — на поверхности он был бы заметен сразу — шевелился в своей тайной норе мертвяник.

Сначала я почувствовал движение и только после увидел врагов. Сзади, справа и слева от меня мох вспучился и раскрылся, как скорлупа, представляя моему вниманию четырех квелых зомби. Двое явно были охотниками при жизни — удобная, не стесняющая движений одежда и хват, которым мертвецы держали ножи, говорили сами за себя. Один из них был бос на одну ногу, а второй отличался рваной раной на боку, из которой торчали ребра. В лица я предпочел не всматриваться.

Остальные были поинтересней. Один — помпезно одетый франт с зубочисткой вместо меча, если вообще можно назвать его шпагу оружием. Вода не пошла ей на пользу, все лезвие испятнала ржавчина. Вторым оказалась девушка. Длинные распущенные волосы, позеленевшие от тины, распухшее тело утопленницы, облаченное в ночную рубашку до пят, далекую от прежней белизны. Не приведи Дама вспомнить такое в постели, ночь сразу будет испорчена. Возможно, непоправимо.

Опасность зомби для обученного человека во многом преувеличена, но это если речь идет об одном мертвеце. Если же таких несколько, проще всего загнать или заманить врагов в ритуальный рисунок и замкнуть его, обрывая питающую их существование магию. Огонь, включая обычный, также всегда являлся весьма эффективным средством. На мертвецов охотились сетями, сталкивая их в заранее подготовленные ямы, пропитанные горючими веществами. Главным было самим держаться от зомби подальше. То, что от трупного яда существовало лечение, вовсе не означало, что этим риском допускалось пренебречь.

Медленно — пугающе медленно с позиции крестьян, но удручающе медленно с точки зрения поисковика — зомби преследовали меня. Под управлением мертвяника они были способны на согласованные совместные действия, но мне, аккуратно бегавшему между столбов, удалось выстроить их практически в линию. Первым в этой очереди встал тот, которого я назвал франтом. Длина его оружия представляла наибольшую угрозу.

Рефлексы мужчины сохранились на удивление хорошо, даже при замедленной реакции мертвеца мне пришлось попотеть, чтобы победить его. За каким надом этот бретер поплелся в здешнюю глушь, хотелось бы мне знать. Как я и подозревал, сильный боковой удар надломил проржавевшее лезвие, так что, пользуясь этим преимуществом, мне удалось закончить бой победой. Мощным ударом в голову я сломал мертвецу хребет и обездвижил зарядом из своей бляхи.

За время, потребовавшееся на схватку, охотники сократили разрыв между собой. Босоногий умудрился наступить на спрятанный во мху скелет и теперь кость, пронзившая его ступню, торчала диковинным украшением, а несколько пока еще связанных с ней фрагментов волочились сзади на остатках жил как какая-то водоросль. Отвратительно! Теперь я уже радовался начинающемуся насморку — трупный смрад не так сильно выворачивал желудок.

Я не стал ждать, пока тварь догадается сгруппировать всех и просто завалить меня телами. Да и в загонной охоте я предпочел бы роль охотника, а не добычи. К сожалению, веревка с крюком у меня была только одна. Приходилось по-старинке, мечом и магией. Радовало еще то, что с координацией у зомби плохо, а значит, можно не опасаться метательного оружия.

Выпад, удар, блок. Клинок едва не застрял в запястье потянувшегося ко мне мертвеца. Я дернул со всей силы, заставляя противника сделать шаг вперед, и наконец-то высвободившееся лезвие лишило нападавшего кисти. После этого сразу пришлось отводить атаку второго. Я снова разорвал дистанцию. Где сейчас утопленница? Отбежать. Что за дурные салочки! Зайдя в тыл обутому, я повторил фокус, уложивший франта. Зомби осел темной кучей на светло-сером.

Осталось двое. Охотник или упырица? Не важно. Девушка была ближе. До чего мерзко смотреть! Она как будто споткнулась, и длины ее падения хватило, чтобы достать мои ноги. Икры обожгло болью, но я все равно ударил, дробя и разрезая шейные позвонки зомби. Третий заряд. Не так-то много их еще в запасе!

Я похромал к последней кукле прячущейся неподалеку твари. Босоногий отступал, будто бы испугавшись, но зомби не способны на эмоции. Я прибавил шагу, чтобы не дать тому времени скрыться или отойти под защиту какой-нибудь местной ловушки. Раскрутив над головой крюк, я попытался пленить мертвеца, проходившего так удобно рядом с одним из столбов. Снаряд уже покинул мою руку, когда меня ударило с силой небольшого тарана.

Моховой ковер отлетел в сторону в один миг, как крышка с горшка с перебродившим содержимым, выпуская некромантскую тварь на поверхность. Я вспомнил книги. Мертвяник, изображенный на гравюре неизвестным мастером, был в близком родстве с кикиморой и действительно напоминал паука. Множество суставчатых лап, каждая из которых заканчивалась кривым когтем, крупные фасеточные глаза и покрытые ядом хелицеры. Кто знает, что еще забыли упомянуть о якобы вымершем монстре ленивые переписчики, но конкретно этот экземпляр к тому же умел прыгать.

От толчка я отлетел назад, крепко ударившись спиной о столб. У меня перехватило дыхание, голова закружилась, а рот заполнил вкус крови. Заваливаясь на бок, я видел закатные отблески на облаках и приближающуюся тушу паука мертвецов. Глаза закрылись сами.

6. Мертвяник

Летящий к югу птичий клин был отчетливо виден на дымчатом полотне неба, если бы кто-нибудь вдруг взял на себя труд посмотреть вверх. Но некому оказалось определить, гуси это, журавли или утки черными стежками крыльев шьют свой маршрут по красно-золотистой вате облаков. С высоты же, напротив, было хорошо заметно, как поля и леса переходят друг в друга, рассекаемые металлической канителью рек и украшенные гладкими кабошонами озер. Ржавое болото тоже лежало перед ними как на ладони. Топь блестела в закатных лучах, как рыбья спинка, и только серое пятно болезненно выделялось на этом фоне.

Если бы искавшие подходящее место для приземления на ночлег птицы обладали в том числе и орлиной зоркостью или не присущей крылатым мудростью, они бы увидели не только правильные геометрические формы в скоплении черных столбов, но и валявшиеся между ними человеческие тела, и похожего на гигантского паука монстра, замершего посреди этой отнюдь не идиллической картины. Вожак стаи, тем не менее, достаточно доверял своему жизненному опыту и инстинктам, чтобы предпочесть обогнуть так выделявшееся место, хоть и не понимал, что именно казалось ему неправильным.

***

Ощущения вернулись сразу, но мне потребовалось время, чтобы понять, что именно я чувствую, помимо начинающей болеть головы. От земли тянуло холодом, одежда с этой стороны отсырела, но мне все равно было тепло. Ноги, там где их достала мертвячка, представлялись распухшими и неповоротливыми, вдохнуть глубоко не получалось — видимо, что-то с ребрами, а может быть, просто ушиб легкого. Слегка мутило. Главный вопрос, пришедший в мою голову к окончанию этой мысленной инвентаризации, был банален: почему я все еще жив?

Я попробовал открыть глаза. Сквозь щелку в веках показалось все то же безразличное к мирским заботам небо и темная фигура мертвяника, периодически шевелившая лапами. По всему выходило, что я потерял сознание ненадолго. Это было хорошо, поскольку симптомы отравления трупным ядом уже начали сказываться. Жар и тошнота лишь первые звоночки более серьезного состояния. Медленно перемещая руку на пояс, чтобы монстр не заметил моего движения, я надеялся нащупать сумку. Толстая кожа должна была сохранить флаконы с зельями в безопасности. Раз мне повезло не оказаться укушенным прямо сейчас, стоило принять меры к тому, чтобы этого не случилось и позже. Мне нужны были силы, стимулятор.

К тому же я не понимал, почему мертвяник проигнорировал мое бессознательно лежавшее тело. Если бы он счел меня мертвым, он мог просто сожрать плоть, но вот он я, целый и почти невредимый. Загадка, которую мой утомленный мозг не желал разгадывать. Пальцы коснулись характерно выпуклой крышки нужного сосуда, и я осторожно потянул его к лицу, по-прежнему стараясь не привлекать внимания и не производить лишнего шума.

Секунды тянулись, как мед, и капали в вечность, держа меня в напряжении. От неудобной позы начало сводить руку, на которую я упал. Только терпение могло, впрочем, повысить мои шансы на успешный итог. Вот уже пробка приникла к губам, я вцепился в нее зубами, одним движением открывая флакон и стараясь не выплеснуть ничего мимо рта. Горечь на мгновение парализовала глотку, а после отступила, унося боль и приводя в тонус мышцы. Я снова смог вздохнуть полной грудью.

Когда меня снесло толчком некромантской твари, меч выпал из моих рук, но я надеялся, что недалеко. Рывком сев, я быстро огляделся и, увидев искомое, потянулся к лежащему во мху оружию. Шершавая рукоять ткнулась мне в ладонь, как бархатный нос лошади за предложенной ей морковкой. Энергия била внутри ключом. Я легко перетек в стойку и ноги, отталкиваясь от слегка пружинящей поверхности земли, топча осыпающийся пылью, прахом, пеплом мох, сами понесли меня к врагу в решающую атаку.

Мертвяник почуял дрожь моего приближения и попытался отпрыгнуть в сторону от намечающегося удара. Не тут-то было! Чудовище как будто дернуло в обратном направлении, вызывая странный скрипучий звук, почудившийся мне смутно знакомым. Монстр налетел на вытянутый клинок с такой силой, с которой я сам вряд ли смог бы воткнуть острие в его мерзкую тушу. Несмотря на принятое зелье, рука чудом удержала оружие, частично онемев. Вытаскивая меч из раны, откуда уже хлестала дурно пахнущая синеватая жижа, я смог пропороть широкую полосу в толстой ворсистой шкуре. Где-то там, под прикрытием всех этих ног и когтей, находилось уязвимое место, центральный нервный узел, в который мне посчастливилось попасть с первого раза.

Судорожный рывок лапы, от которого я едва увернулся, был только началом агонии мертвяника. Я отбежал от его беснующегося тела. Тварь сотрясалась в конвульсиях, а вместе с ней из веревочного кольца, зафиксированного глубоко вошедшим в плоть крюком, пытался вырваться последний не зачарованный магией знака Корпуса зомби. Когда после дикой посмертной пляски, взрыхлившей мох до земли, паук мертвецов наконец-то затих, остановилась и его марионетка. Движения босого стали вялыми, едва заметными по сравнению с той силой, с которой кукла рвалась на свободу, управляемая волей своего погибающего хозяина.

Стимулятор продолжал действовать, так что следовало завершить еще несколько дел до того, как меня свалит откатом. Я подошел к привязанному к столбу зомби и уверенным рубящим ударом почти обезглавил тело. Четвертый заряд бляхи обездвижил его. Оставалось провести на месте ритуал упокоения мертвецов и выбрать подходящие для демонстрации в Малой Бровке доказательства моей победы. Там, где властвует мертвяник, другой нежити делать нечего. Но и это могло подождать, пока я выпью антидот и перевяжу раны.

7. Вознаграждение

Совершеннейшим безумством было бы бороться с нежитью, не имея при себе лекарств от заражения трупным ядом. Я припас средство получше многих — еще одно зелье. Неприятный, но очевидный выбор: спасти себя от будущей смерти и перерождения в зомби или же принять настой для смягчения последствий недавнего использования стимулятора. Ничто не берется из ничего, даже у магии есть побочные эффекты. Война с Некромантами стоила нашему миру слишком дорого.

Помимо искусственно созданных существ вроде того же мертвяника, часть животного мира необратимо изменилась, найдя себе место среди прочих видов, да и среди людей не переводились оборотни и вампиры, расплодившиеся за смутные времена и сумевшие скрыться в последовавшем за тем хаосе. То тут, то там вновь появлялись зомби. Воины, маги и священнослужители в один голос не одобряли существование подобных тварей и участвовали в их усекновении, но можно ли вообще было выиграть в нашем случае?

Самая страшная угроза рождалась в обыкновенных семьях — любящих, заботящихся, безразличных, жестоких, любых. Имя им некроманты. Если на тысячу детей приходился один одаренный, то как его отыскать? Как удостовериться, что он не из магов смерти? Ковен спасал тех, до кого мог дотянуться, но можно ли было верить их клятвам, что в то число не входили проклятые? Впрочем, на мою долю хватало и монстров. Корпус не встревал в отношения между живыми, а я всю свою жизнь являлся поисковиком Корпуса.

Ритуал нужно было провести в ближайшие сутки, пока мертвецы обездвижены. Но в первую очередь меня влекла убитая мной считавшаяся вымершей тварь. Возможно, я хотел удостовериться, что действительно победил, а может, мне было интересно рассмотреть паука мертвецов во всех неприглядных подробностях. Если нашлось одно такое чудовище, то, кто знает, сколько еще их выжило в тайниках и захоронках, оставшихся не найденными.

Только тогда я заметил, что тонкий перешеек между головогрудью и брюшком мертвяника был опоясан тусклым металлом, от которого в землю тянулась обманчиво тонкая цепь. Это разрешило все мои вопросы. Теперь я примерно представлял себе свое местонахождение и причину, по которой некромантская тварь так долго сидела в местных болотах, когда рядом соблазнительно пылала жизнью Малая Бровка. Крестьяне были совершенно правы в своем стремлении избегать приближаться к Гиблой топи.

К сожалению или к счастью, от убежища мага смерти остались только столбы и их бессменный охранник. Остальное уничтожило время. Но кое-что я все-таки нашел, раскопав дерн до камня, в который уходил второй конец цепи. Когда я коснулся древнего валуна, часть минерала осыпалась пылью, оставляя вместо себя шкатулку, на крышке которой была криво выцарапана надпись "моему наследнику".

Я не стал ее открывать. Только полный идиот мог недооценивать хитрость и силу некромантов, сколько бы столетий ни прошло с тех пор. Оставлять находку тоже не стоило. Для всех подобных случаев действовал один четкий приказ: не задерживаясь, доставить в ближайший филиал Корпуса. Если действовать по инструкции, в этот же момент требовалось бросить все и уйти, однако это обесценило бы мои усилия и не решило бы проблему деревни.

Чтобы дать себе время подумать, я провел рутинный ритуал упокоения. Когда последнее слово упало на землю вместе с последней щепоткой трав, как будто глубокий вздох прошелестел вокруг. Зажженные мной факелы в углах начерченного рисунка разгоняли глухую темноту осенней ночи, но не делали место боя уютнее. Как бы я ни был самоуверен, пришлось ждать рассвета в промозглом тумане, прежде чем рискнуть углубиться в окружающее болото.

Спать все равно не получилось бы — по окончании действия зелий у меня болела каждая клеточка усталого и израненного тела. Меня бил озноб и хотелось стонать. Только уверенность, что к утру все пройдет, как всегда проходило, делало мое состояние терпимым. Ненавижу некромантов! Ненавижу топи!

Опасаясь не смочь вернуться и не желая возвращаться, я отрубил заднюю половину мертвяника и большую часть его ходильных ног. Я не муравей, чтобы волочь такую тяжесть на себе, а рисковать утопить лошадь мне хотелось еще меньше. Для демонстрации мне было достаточно и передней. Что до покойников, я ограничился молитвой. После проведенного ритуала они не восстали бы и попав в руки настоящих некромантов, а о телах пускай позаботится само болото. Природа быстро забирает свое.

На удивление, я смог разыскать выструганную мной палку для хождения по топи. Веревка с крюком пригодилась, чтобы хорошенько упаковать для транспортировки облегченную тушу паука мертвецов. Дорога была, скорее, нудной, нежели реально опасной. Выйдя за пределы болота, я достал свисток. Кобыла была обучена сигналу, я просто дождался ее, периодически снова повторяя мелодию.

Возвращение в деревню пришлось на вторую половину дня и выдалось далеким от триумфального. А ведь дело было отнюдь не в гибко примененных мной инструкциях. Когда трактирщик к вечеру не дождался моего появления, к ночи он уверился, что это бесспорный знак моей трагической гибели. И теперь половина трактира пила за упокой души и тела неудачливого поисковика Вэрила, а другая, более верная шевалье Торенсу, я полагаю, просто пила. Почему-то мой приезд не осчастливил ни тех, ни других.

Кард поднялся ко мне с края скамьи, где полным ходом шли поминки, радостно раскинув руки для объятий:

— Живой! Надо же, живой!

Впрочем, он тут же осекся под негодующим взглядом шевалье Торенса и, пробормотав что-то насчет срочных дел на кухне, попытался смыться из поля зрения своего господина. Остальные молча наблюдали разворачивающуюся сцену, кажется, боясь даже дышать. В свою очередь владетель высказался о неблагодарных свиньях и обратился уже ко мне:

— Кажется, мы все обсудили пару дней назад. Пес Корпуса настолько туп или настолько забывчив? Мне счесть это оскорблением?

— Прошу меня простить, благородный Торенс, я уеду, как только переговорю с трактирщиком, — мне пришлось срочно искать подходящее оправдание. — Я кое-что оставил здесь в прошлый раз.

— Что? — шевалье скривил губы в презрительной гримасе, откидываясь на спинку стула. — Свою совесть?

— Всего лишь свое слово. Точнее — обещание. Я убил монстра из Гибельной топи и хочу получить за него вознаграждение. Также я упокоил четверых мертвецов: трех мужчин и одну женщину. Как минимум двое из них, вроде бы, были из этой деревни.

Один из мужчин, имевший некоторое внешнее сходство с обутым, громко охнул и это вызвало лавину голосов, спешивших обсудить новость. Но пока шевалье не заговорил снова, я поднял руку, добиваясь внимания. Когда шум стих, я продолжил:

— Доказательства ждут снаружи. Или мне внести их сюда?

Побагровевший от снедавших его эмоций шевалье сухо приказал:

— Сюда.

Вдоволь налюбовавшись на останки, он подозвал Карда:

— Твоих рук дело?

— Господин, Вы видели своими глазами, люди боятся выходить за ограду. Маленькому человеку ведь что надо, чтобы дома хорошо было, и чтобы тати под стенами не стояли. Мы не воины, как Вы, блистательный шевалье Торенс, мы просто хотим спать спокойно, ничего не опасаясь. Ну, вот, мы с ребятами и покумекали, чего Вас тревожить, мы тут сами...

Мне было неприятно видеть, как этот крупный и уверенный в себе мужчина юлит и унижается, но реальная жизнь не спрашивает ничьего мнения. А пока шевалье выглядел так, что казалось, поставь на него чайник, тот закипит быстрее, чем над очагом. И все же Торенс сумел меня удивить. Похоже, даже став запойным пьяницей, рыцарь держался за свою честь, за свое понимание чести.

Пристально глядя в мои глаза, он сказал трактирщику оплатить заказ, раз уж так вышло, а потом махнул двум мужикам покрепче проводить меня до ворот, чтобы «ищейке не вздумалось задержаться». Но с таким отношением я и не собирался.

***

Мешочек с монетами грел мою грудь, а лошадь привычно месила чуть подсохшую, но все еще скользкую грязь дороги. Я решил не отъезжать далеко от Малой Бровки, чтобы успеть набрать хвороста до заката. Мне хотелось выспаться хотя бы в эту ночь. В общем-то, моим планам повезло сбыться.

Распогодилось, но похолодало. В чистом небе светила полная луна, серебря ветви деревьев и чуть прихваченные инеем травы. Уютно потрескивая, ровно горело пламя, гревшее мой бок через теплое одеяло. В седельной сумке под головой, обмотанная в холстину, лежала таинственная шкатулка.

Подкидывать топливо в костер было еще рано. Что же тогда пробудило меня ото сна? Я прислушался и всмотрелся в даль, куда косила глазом обеспокоенно переступавшая кобыла. По другую сторону поля мелькнула крупная черная тень знакомых очертаний. Я выругался.

— В самом деле? Еще и оборотень? Ну уж нет!

Я повернулся на другой бок и, проверив, что меч все еще под рукой, закрыл глаза. У меня была инструкция, а шевалье Торенс четко дал знать, что все, что касается деревни, не мои проблемы. И снилось мне что-то хорошее.

8. Отчет

Раны, нанесенные мертвячкой, все-таки воспалились, и к филиалу Корпуса я подъехал не в лучшем своем состоянии. Благодаря зелью, без риска превратиться в зомби, но в целом я чувствовал себя отвратительно. Последняя пара дней и вовсе стала испытанием силы воли.

Корпус имел дома в каждом из достаточно крупных городов Королевства Людей. Там любой поисковик, если желал, мог поправить здоровье, докупить ингредиенты или зарядить артефакты, а также был обязан оставить отчет о посещенных местах и убитой нежити. Уверен, последнее было придумано как раз, чтобы загнать каждого из нас в самую дальнюю глушь, где верхом грамотности будет начерченный крестик. Так или иначе, выбора у меня не оставалось, если я собирался соблюдать правила. Найденная в некромантском логове таинственная шкатулка была событием из ряда вон выходящим, требующим больших знаний и умений, чем мои.

Пока ехал, у меня было время обдумать, что я расскажу об этом своем приключении. Требовалось быть честным хотя бы с самим собой: я не ожидал, что моим противником окажется мертвяник; я случайно выяснил, что нахожусь под ментальным воздействием монстра; я чуть не погиб, и погиб бы, если бы не толика везения, достающегося, по всеобщему мнению, любимцам богов или полным идиотам. По сумме факторов, увы, я больше походил на кретина, чем на героя. Отсутствие свидетелей в свою очередь позволяло мне сгладить производимое впечатление, не упомянув некоторые из обстоятельств. Не из лицемерия или гордыни, просто не видя смысла принижать себя в чьих-то еще глазах, кроме собственных. В конце концов, я победил — вот, что важно.

Большой и добротный дом с собственным садом и тренировочным полем за высокой оградой стал моей целью. Видно было, что Корпус обосновался здесь недавно, все было еще слишком новым. Я выдержал обмен приветствиями и успел передать шкатулку главе местного филиала, на мое счастье, присутствовавшего в тот день в городе, только после чего попросив о встрече с лекарем. В столице, говорят, возможно попасть даже к целителю, но откуда бы маги такого направления взялись в этом захолустье. Хорошо, что не пришлось ехать дальше, дороги совсем развезло и вскоре могло перекрыть непогодой.

Лекарь оказался пожилой, немногословной травницей, которая обработала мои раны и наложила припарки, чтобы вытянуть гной. Через неделю ее заботами я уже довольно резво ходил, а через две, исписав тьму листов и окончательно озверев от этого занятия, был готов отправляться куда угодно, несмотря на любую погоду, но меня попросили подождать прибытия какого-то консультанта, который обязательно пожелал бы переговорить со мной лично.

***

День приезда господина Алена воспринимался мной уже как праздник. Точнее, приехал он вечером, а общаться пожелал с утра. Непосредственное знакомство с приглашенным специалистом оставило гнетущее впечатление. Высокий, гладко выбритый мужчина с крупным лбом и тонкими губами обладал неприятным взглядом светлых, как будто выгоревших, глаз, и телесами чревоугодника. Это была не та уютная полнота, которая прибавляет доброты внешности, а отталкивающая грузность, усугубленная патетично пышной мантией. Мне захотелось посмотреть на того битюга, на котором ездит человек его комплекции.

Возможно, подобным образом я чувствовал бы себя, попав к королевским дознавателям, поскольку на третьем часу ответов на задаваемые господином Аленом вопросы я исчерпал всяческое терпение. Единственная разница была в том, что мне не загоняли иглы под ногти и не прикладывали горящие уголья к пяткам, но, подчиняясь приказу вышестоящего, я не мог уйти или послать консультанта лично наведаться в Малую Бровку, если моих слов ему недостаточно. Приходилось снова и снова повторять одно и то же.

Когда вопросы пошли по очередному кругу, я не выдержал и сам спросил, доколе уважаемый господин собирается надо мной измываться, зная, что ничего нового я ему не скажу, потому что мне нечего добавить. Тот будто только этого и ждал.

Ален встал из-за письменного стола, где делал пометки по мере нашей, так сказать, беседы, оправил складки своей безвкусной мантии и подошел вплотную к моему креслу. Наклонившись ко мне, он каким-то птичьим движением едва ощутимо коснулся теплыми пальцами моих висков, и я утонул в выцветшей, туманной бездне его глаз.

— На месте победы над мертвяником ты не нашел ничего. Ты никогда не видел никакой шкатулки с надписью "моему наследнику". Ты не вспомнишь ни слова из того, что рассказывал о шкатулке кому-либо, все эти разговоры были только о твоем сражении.

Я задумался над заданным мне вопросом, пока сидящий напротив собеседник не прервал мои размышления легким покашливанием. Я прекрасно понимал интерес господина Алена к пауку мертвецов, все же не каждый раз поисковик находит считавшееся вымершим некромантское создание, однако мое терпение испытывалось слишком часто за последние недели, так что я опять повторил то, что смог запомнить о действиях твари.

Наконец-то господин консультант оказался доволен! Посулив прекрасные перспективы в Корпусе такому одаренному поисковику, как я, он разрешил мне удалиться. Когда я оглянулся, Ален улыбался, поскрипывая пером по пергаменту.

Мне не стоило обманывать себя этой похвалой. Она вряд ли была способна что-либо изменить в моей жизни. Зато теперь, когда я выполнил пожелание главы филиала Корпуса, я мог начать собираться в дорогу. Из разговоров в трапезной я слышал, что где-то близ Голубого озера видели химеру с детенышами. В отличие от иных искаженных магией смерти тварей, эти умудрились найти способ размножаться, что делало борьбу с ними особенно важной. Я подумывал присоединиться к собирающемуся отряду.

Если не поисковики Корпуса, то кто?

Больше рассказов разных авторов читайте в группе: ЗапалЪ: https://vk.com/zapal_authors

Проксима-Харвест

Кто: Taslaw Jurison

Где найти: Taslaw Jurison | Stories: vk.com/taslawjurison

Я пишу: Потому, что так повелевает мне Голос. Ты ведь тоже его слышишь, правда?

О чем твоя история? Что может ждать одинокого наёмника на недавно обнаруженной планете, где он хочет начать свою жизнь с нуля? Какие тайны скрывает корпорация, занимающаяся там исследованиями?

Часть 0. На выход

— Это будет стоить тебе семьдесят тысяч юаней.

— Какого черта так много?

— Восемьдесят тысяч, — взгляд из-под низко посаженных бровей был абсолютно серьёзен.

— Возмутительно! Мы так не договаривались! — подёргивающийся глаз выдавал праведный гнев.

— А еще мы не договаривались, что цель нужно обезвредить, а не уничтожить. Из всего арсенала у меня есть только одна пушка с оглушающим режимом.

— Не просто обезвредить, а исключить любые повреждения! Нельзя допустить нарушение внутренней секреции существа, в это вся его ценность.

— Вот и я об этом. Девяносто тысяч.

— Подонок. Мразь. Я могу прямо сейчас связаться с военной полицией и тебя будет ждать трибунал!

— Им также будет интересно узнать про твой тайный склад. И вообще, честно говоря, я начинаю уставать. А когда я устаю, я перестаю себя контролировать. Что случается, когда я теряю контроль — лучше не знать. Арно, если тебя что-то не устраивает, то я пойду. Звони куда хочешь, только не забудь перед этим попрощаться с семьёй. Можешь даже сбросить им на коммуникаторы фото, потому что хоронить тебя будут в закрытом гробу.

— Ладно, ладно, постой. Я же шутил, неужели не понятно?

— Не понятно. Ну так что?

— Может хотя бы шестьдесят?

Невысокий лысый мужчина демонстративно развернулся и пошел прочь в сторону ярких неоновых огней космопорта. Его собеседник, полная его противоположность — высокий, худой, как щепка, ярко одетый и с причудливой шевелюрой, выдававшей уроженца колонии Дельта-5 — обогнал несговорчивого и встал перед ним, широко расставив руки.

— Шестьдесят тысяч юаней плюс пять любых модификаций на твой выбор.

— Шесть модификаций.

— Муни, это просто грабёж!

— Это достойная плата за мою работу.

— Проклятье. По рукам. Только иди уже и поймай его.

Мужчины пожали друг другу руки и разошлись. Щёголь к своему шаттлу, который увезет его подальше отсюда, а лысый к боксам складского помещения. Дикий блаург, доставленный на эту планету нерадивыми контрабандистами-дилетантами оказался плохо закреплен в своей камере и закономерно вырвался на свободу. Команда, не ожидавшая такого исхода, была разобрана на кровавые запчасти буквально за пять минут. Периметр склада удалось вовремя заблокировать энергетическим барьером, но внутри наверняка царил хаос. Нелегальный живой товар был слишком ценным — из жидкости, которую выделяли его клыки при длительном голодании, синтезировался один из мощнейших наркотиков. К счастью, поблизости оказался Ганс Муни — дезертир, наёмник, убийца, и человек, готовый взяться за любую задачу вне зависимости от ее законности.

«Эх, славное было время».

Спустя восемь долгих лет даже тот факт, что Арно Дюран, эта отрыжка гаррактарха, так и не заплатил, вспоминался с улыбкой. Это было одно из первых его заданий после дезертирства из вооружённых сил Альянса Колоний. Много чего случилось с тех пор — подбор своей верной команды, множество миссий разной степени успешности, создание собственного небольшого космического флота из пяти фрегатов, задание по захвату дипломатического крейсера «Цунами» от Рудной Коалиции…

Провал. Позорное поражение. Тюрьма. Ганс Муни встал со своей койки и принялся делать зарядку. Все шесть долгих лет в заключении он старался поддерживать себя в хорошей физической форме. Этот день не станет исключением, даже несмотря на то, что он должен стать последним. Ганс не был уверен, остался ли жив хоть кто-то из его людей. Он точно не знал, чем в итоге закончилась война между Альянсом и Коалицией, а ведь та его неудачная миссия должна была стать одной из первых побед рудников. Чёрт возьми, Ганс не был даже уверен в том, чем займется, когда выйдет на свободу.

Хотя нет. Знал. Сначала он найдёт нормальную парикмахерскую и приведёт себя в подобающий вид. Потом наведет справки о местоположении Мсье Дюрана и напомнит про должок. Потом…

Размышление прервал шум открывшейся тяжёлой бронированной двери.

— Муни, на выход.

Часть 1. По старой дружбе

Невысокий коренастый мужчина в некоторой растерянности стоял на широком крыльце. Позади него находилось здание тюрьмы, в котором он провёл последние шесть лет своей жизни. Впереди раскинулся Коринф, столичный город Беты-1, его родной планеты-колонии. В руках Ганса Муни была сумка с его немногочисленными пожитками, среди которых самого важного — денег — было катастрофически мало. Значит, настало время наконец-то вспомнить про давным-давно обещанный платёж. Магазин редкостей Арно Дюрана находился когда-то на пересечении проспекта Памяти Земли и улицы имени Циолковского. Туда Ганс и отправился под шум пролетающих над головой аэрокаров, в надежде, что должник не сменил дислокацию.

— Мы уже закрываемся, — верзила у дверей скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что спорить с ним бессмысленно.

Ганс и не стал спорить, просто вырубил его одним мощным ударом в челюсть, затем оттащил бесчувственное тело в сторону и спрятал за искусной имитацией растительности. Дверь в магазин не была закрыта, и Муни, распахнув её, вошёл внутрь. Увиденное его не обрадовало — Дюран явно переживал не лучшие времена. Раньше (боги, как давно это было) полки ломились от различных товаров, правдой и неправдой свезённых со всех колоний. Арно даже распускал слухи, что на складах есть реликты с самой Земли, будь она неладна. Естественно, это была ложь. Ну, или маркетинговый ход, говоря на его языке. Сейчас же большая часть стеллажей пустовала. Персонал также отсутствовал, никто не подошёл к нему, не предложил кофе, не поинтересовался, чем мог бы быть полезен.

Мужчина, с долей сожаления разглядывая торговый зал, ступил на эскалатор. Тот, почувствовав немалый вес, начал плавное движение вверх. Поднявшись на пятый этаж и отправив в нокаут ещё парочку горе-секьюрити, Ганс направился к административным помещениям и без стука открыл дверь с табличкой «Директор».

— Какого тхорга? Мы уже час как закрыты!

— Дружище, я надеялся, что ты всё-таки уделишь минутку старому знакомому.

— Ганс? Проклятье. Я так и знал, что ты рано или поздно заявишься.

— Ну так, а ты что думал. Я пришёл за своей наградой за того блаурга.

— Ганс, прошло восемь лет! Восемь! Разве я виноват, что тебе пришлось удирать с планеты, поджав хвост?

— А я и не обвиняю. Я даже не начисляю тебе процент. Шестьдесят тысяч и шесть модификаций.

— Ничем не могу помочь…

Лицо Муни начало краснеть. Это не предвещало ничего хорошего.

— Подумай ещё раз.

— Ты же сам видишь, дела идут плохо. Перекрыты все мои контрабандные источники. Я работаю в минус, пытаясь найти хоть какие-то варианты.

— Я сейчас покажу тебе, что такое минус.

Ганс поднял увесистую старинную расписную вазу и бросил её в Арно. Дюран успел увернуться от снаряда, и тот разбился на множество осколков за спиной торговца.

— Ублюдок, ты что творишь?

Наёмник подошёл ближе и ударил по столу. От места удара в обе стороны пошли трещины.

— Ну что, найдутся варианты для меня?

— Найдутся.

Мсье Дюран ввёл код в стоящий рядом с ним сейф, приложил большой палец и достал оттуда конверт.

— Десять тысяч. Всё, что было на чёрный день. На счетах пусто, можешь проверить. Я выпишу доверенность на установку модификаций, помнишь Заура? Он всё сделает. С ним я потом рассчитаюсь сам. А теперь смотри. Если ты сможешь отправиться на Дельту-5 и разобраться там с таможней, и меня не волнует, каким образом, я не только верну долг в двойном объёме, но и дам тебе долю с продаж в пять процентов. Там простаивает просто огромный груз, на который уже есть заказы.

— Тридцать.

— Ско-о-олько?

— Ты же знаешь, со мной нет смысла торговаться.

— Двадцать… А, черт с тобой. Пусть будет тридцать.

Что же, это лучше, чем совсем ничего. Есть немного денег, есть какая-никакая перспектива. С этим можно работать. Но в одиночку тут не справиться, нужна команда, желательно — надёжные, проверенные люди. Ганс пешком отправился в сторону своего дома, вдыхая пусть и не чистый, но свободный воздух города и наслаждаясь каждым шагом.

В его старой квартире ровным счётом ничего не поменялось за всё то время, которое он отсутствовал. Не считая, конечно, огромного слоя пыли абсолютно на всём. Чихая и кашляя, Ганс попытался смахнуть её хотя бы со связной панели, которая, как ни странно, до сих пор работала. Когда процесс уборки был успешно завершен, наёмник попробовал вызвать своего бывшего напарника Людвига ван Халлена, в надежде, что за шесть лет тот не сменил свои кодировки и остался жив.

Попытки соединения озвучивались длинными гудками, под старину. На пятом гудке высветилась отметка об успешном соединении и на экране появилось лицо длинноволосого блондина.

— Ганс? Это ты? Какие люди! Не ожидал ещё когда-нибудь увидеть тебя.

— Привет, Людвиг. Как жизнь?

— Я немного занят. Давай сразу к делу.

— Ого, какие мы важные! Ладно, слушай, есть одна работёнка…

— Прости, Ганс, не интересует. Я сейчас работаю в муниципалитете на Бете-2. Если хочешь подзаработать, то у нас есть свободная вакансия помощника секретаря. А вообще прилетай, поболтаем, выпьем чего-нибудь…

Ганс сбросил соединение. Ну это же надо! Заделался офисным планктоном! Немыслимо. В памяти всплыла сцена, где они с ван Халленом допрашивали пленника и Людвиг отрезал тому палец за пальцем. Если бы он захотел, мог бы шантажировать старого знакомого до бесконечности, но это было ниже его достоинства. Следующий.

— Доброго дня! Вы связались с приёмной технической мастерской господина Бхатии. Если вы хотите оставить заявку, нажмите на панели клавишу «каталог» и переключитесь в магазин…

Тоже мимо. По крайней мере, у Будды всё хорошо. Но рассчитывать на него точно нет никакого смысла. При попытке связаться с Андреем Красновым на панели появился красный символ сбоя. Зайдя в сеть, Ганс, качая головой, прочитал его некролог. Погиб при отступлении пятого дивизиона наземных сил Альянса на Гамма-1. Краснов? Альянс? Наземные силы? Ещё и погиб. Жаль. Хороший человек, хоть и со взрывным характером. Вряд ли Ганс когда-нибудь узнает, что послужило причиной для террориста со стажем вступить в армию. Список постепенно уменьшался.

— Ганс Муни. Неужели тебя выпустили?

— Деспоина Персаки. Я тоже рад тебя слышать.

— Теперь Деспоина Ривер. И не могу сказать то же самое. Что бы ты не задумал, я откажусь.

— Даже не узнав, о чём речь?

— Да, ты правильно меня понял. У меня другая жизнь, и я не собираюсь возвращаться к прошлой. Тот этап завершён, и одни только воспоминания о нём причиняют мне боль. Прости, ничего личного.

— Я услышал. Береги себя.

— И ты, Ганс. Прощай.

Игорь успел выйти и сел опять, на этот раз на двадцать лет. Алекс не отвечает. Марсель устроился в частную охрану вместе с Такахаси. Столько всего поменялось за шесть лет заключения, вся старая команда разбежалась по галактике. Ганс был вне себя от ярости. Под горячую руку попалась ни в чём неповинная табуретка и полетела в стену, разлетевшись в щепки. Дальше в ход пошла посуда. Успокоившись и отдышавшись, Ганс не придумал ничего лучше, чем приняться листать новости.

«Звёздный Линчеватель наносит новый удар! На этот раз убитым найден министр тяжёлой промышленности Джон Карвич-Айдахо. Министр давно подозревался в участии в коррупционных схемах, но для окончательного обвинения каждый раз не хватало доказательств. На теле найдены документы, подтверждающие получение взятки в размере одного миллиарда юаней от неназванного концерна, связанного со производством космических погрузчиков. Компетентные органы уже сделали заявление, обвиняющего остающегося неизвестным преступника в жестоком самосуде. Награда за его голову в очередной раз выросла».

«Повторное слушанье по делу о посмертном признании Николаса Фроста, бывшего майора разведки, невиновным в приписанных ему после гибели преступлениях состоялось вчера в Высшем военном суде колонии Альфа. Сторонам не удалось прийти к единому мнению. Массовый убийца или невинная жертва политических игр? Судьба запятнанной чести остаётся под вопросом».

Ганс Муни хорошо помнил Фроста. Он какое-то время, до дезертирства, служил под его командованием в разведке. А потом именно Николас поймал его в тот злополучный день и бросил за решетку. Если бы он был жив, то мигом нашёл бы того Звёздного Линчевателя. «Этот ваш так называемый «преступник» делает хорошее дело для общего блага, просто все боятся признаться в этом», — думал Ганс, продолжая перелистывать новостные отрывки. В какой-то момент панель перестала реагировать на команды. Мужчина решил было, что ей всё-таки пришёл заслуженный конец, но реальность была иной: начался рекламный ролик.

«Ищете работу? Не можете найти применение своим навыкам? Тогда следующее предложение — специально для вас! Присоединяйтесь к команде ученых и исследователей на открытой недавно планете Проксима-Харвест! Всего немного не хватило этому райскому месту для включения в общую классификацию и получению статуса колонии: сила притяжения на двадцать процентов ниже стандартной, солнечный день составляет тридцать четыре часа, но при этом атмосфера пригодна для дыхания, не обнаружено никаких посторонних примесей, в наличии вода, флора и фауна. Нам требуются: горные инженеры, геодезисты, ксенозоологи, ксенобиологи, химики, шахтёры, машинисты и охранники с навыками обращения с оружием. Связаться с нами можно следующим образом…»

А что, если?.. Ролик прервался сигналом о входящем вызове. Алекс Камински. Проснулся. Принять вызов.

— Шеф, это правда ты? Ты очень вовремя, ещё несколько часов, и я бы уже был вне зоны доступа. Я так понимаю, ты на свободе. Поздравляю! Какие планы?

— Да вот об этом я и хотел поговорить. Есть одна интересная прибыльная тема и я ищу команду…

— О, я завязал с этим. Но даже это не помогло мне вернуть семью, так что я скоро вылетаю на Проксима-Харвест. Представляешь, нашли новую пригодную для жизни планету! Я начну там с нуля. Им нужны толковые люди, которые знают о винтовках не только то, с какого конца вылетает лазерный луч. Кстати, у них оставалось ещё одно свободное место, насколько я помню. Могу договориться, по старой дружбе!

— А, проклятье, давай!

— Отлично!

Гансу перезвонили через час после разговора. За это время Муни успел смириться с мыслью о том, что его ждёт вполне легальная скучная работа, разбить в порыве гнева окно на балконе, смириться ещё раз, сломать дверцу шкафа и смириться окончательно. Представитель компании «Горизонты» ничуть не смутился, узнав его послужной список и, даже, казалось, наоборот обрадовался. На Бете-1, где наёмник сейчас и находился, как раз стоял один из их пассажирских корветов. Вылет был запланирован на послезавтра. Еще день они проведут на орбитальной станции, затем неделя гиперпространства, итого — через десять дней он ступит на землю нового, ещё не испорченного человеческим влиянием мира. И поможет установить там это самое влияние.

Основной задачей будет защита учёных, шахтёров и прочих от агрессивной фауны планеты. Как оказалось, на Проксиме был обнаружен уникальный минерал, и его добыча уже вполне успешно велась на протяжении нескольких месяцев. В чём особенность минерала, Ганс уточнять не стал, спросив лишь, какое оружие нужно будет использовать и сколько за это заплатят. Ответы его устроили намного больше, чем он ожидал.

У Ганса оставался в запасе целый день, а значит, он успеет сходить и в парикмахерскую, и в оружейную, и навестить Заура Виви в его полуофициальной клинике имплантов и протезов. Когда-то давно Муни горел идеей добавить к своему телу полезные гаджеты, потом на какое-то время передумал. Теперь он решил, что в работе на новых фронтирах это может оказаться полезным.

Через день в шлюз корвета компании «Горизонты» Ганс Муни входил с улыбкой на своём квадратном лице. Может, потому что был готов к началу новой жизни. Может, потому что хорошенько избил уличного воришку, опрометчиво выхватившего у него из рук документы. А может, потому что в сумке за его спиной лежало несколько бутылок водки, и перелёт обещал стать весёлым времяпровождением.

Часть 2. Мне тут нравится

— Стрелять умеешь?

— Ты сейчас серьёзно?

Ганс Муни стоял перед по-военному коротко стриженным человеком, который, вроде как, являлся его начальником. Голова всё ещё болела после перелёта — сказывалось количество выпитого в процессе. Едва он ступил на поверхность Проксима-Харвест и вдохнул первый глоток инопланетного воздуха, как его повели оформлять документы. Полчаса заполнения бесконечных анкет на выданном коммуникаторе, час чёрканья на непонятно для чего нужных бумажках, час блуждания из стороны в сторону, и лишь потом долгожданное знакомство с сослуживцами, среди которых, улыбаясь, стоял и Алекс. Лишь спустя некоторое время Ганс понял, почему тот улыбался.

— Я по-твоему тут шутки шучу? Вся оплата лечения, если тебя исполосует агропельтер, будет вычтена из твоей зарплаты, как и время отсутствия. Штат полостью набран, так что следующий шаттл будет здесь только через полгода. Поэтому если хочешь получить своё бабло и не сдохнуть в процессе, придётся учиться меня слушать. Я повторяю вопрос. Стрелять умеешь?

— Агро кто? — решил уточнить Ганс.

— Так, я понимаю, ты не из догадливых, — прозвучало в ответ.

Вояка вплотную подошёл к Гансу, возвышаясь над ним почти на голову, и, без замаха, с бычьей силой ударил лбом тому в нос. Муни чуть пошатнулся и отступил на шаг назад. Потёр нос и сплюнул в сторону, наблюдая, как слюна из-за воздействия малой силы тяжести слишком долго летит на землю. Потом улыбнулся и ударил в ответ, целясь увесистым кулаком в подбородок, однако удар был с лёгкостью отбит.

Завязалась нешуточная борьба. Начали собираться зрители, кто-то принимал ставки. Двое мужчин валялись в грязи планеты, находящейся в сотнях парсек от их родин, и предавались древнему земному ритуалу, на протяжении многих веков проводившемуся при встрече двух агрессивно настроенных самцов: мяли друг другу бока и пытались выбить зубы.

Спустя пять минут, уставшие, грязные и потрёпанные, они поднялись на ноги, тяжело дыша. Тот, кто повыше, ухмыльнулся, демонстрируя нехватку бокового резца, и протянул руку:

— Ричард Айзенфельд.

— Ганс Муни.

— Ты мне нравишься. Возможно, я назначу тебя своим заместителем. Только сходи в столовую и приложи что-нибудь холодное к глазу, пока он совсем не заплыл. Я присоединюсь чуть позже и продолжим разговор.

— Так точно, босс, — Ганс был доволен, что выбранная тактика сработала на сто процентов, и поплёлся в указанном направлении. Ричард же повернулся к наблюдателям.

— Юджин, Оливье и Роберто. Я видел, что вы собрали неплохой банк. Так как у нас ничья, то на эти деньги мы сегодня все вместе выпьем за знакомство. Все свободны, жду в кантине через час.

Спустя минут двадцать после боя Ганс сидел в полупустом зале, держа кусок замороженного мяса неизвестного происхождения у лица. Его соперник подошёл и сел рядом.

— Болит?

— Херня. Так про кого ты говорил? Агрокультер?

— Агропельтер. Тварь, которая живёт в полых стволах сухих деревьев. Наш ксенозоолог по совместительству увлекается мифами древней Земли и берёт названия оттуда. Если честно, это даже немного раздражает — Земли нет уже почти пять сотен лет, а мы всё тащим оттуда слова, обычаи и всё такое. Как будто нельзя придумать новое.

— Прости, Рич, я не по этой части. Философию оставь себе, если она тебе на самом деле интересна. Мне только расскажи, что этой агродряни нужно отстрелить, чтобы она сдохла. И да, стрелять я умею. Огнестрел, лазер, плазма, винтовки, пулемёты.

— Дробовики?

— Скажем так, если бы оружие было женщиной, то на дробовике я бы женился.

— Хорошо. Очень хорошо. Потому что местная живность может внешне кого-то и напоминать тебе, но внутри у них полный бардак: никакой централизации, все органы расположены тонкими нитями по всему телу. Что бы ты не отстрелил, она останется живой. Голову, руки, ноги, хотя они и не совсем ими являются. Тебе нужно отстрелить им туловище, как бы смешно это не звучало.

Ганс хохотнул. Затем, увидев абсолютно серьёзное лицо собеседника, кивнул.

— Я понял. Ещё какие-то вводные?

— Да. Чаще всех встречаются две разновидности — агропельтеры, полтора метра роста, рыжие, лохматые, четыре конечности, живут в деревьях, как я и говорил. Достаточно тупые, но, если подпустить близко, могут неслабо обжечь — в их шерсти яд. И какамора. Полуметровые юркие бестии с шестью конечностями, по одному острому когтю на каждой. Эти могут напасть первыми, если решат, что ты на их территории. Наша задача на ближайшее время — сделать тут всё в радиусе нескольких километров нашей территорией. Я вижу, ты деловой парень, поэтому честно скажу: чем больше земель мы отвоюем, тем больше будет премия по окончанию контракта.

— Ну что же, я готов подзаработать.

— Одобряю такой подход! Ещё вопросы?

— Один. Где тут можно выпить?

***

— Алекс, на землю!

Камински послушно рухнул как подкошенный, а Ганс выпустил счетверённый разряд лазерных лучей в небольшое тельце прыгнувшего какамора. Тварь упала на землю и затихла. Разлетевшиеся по сторонам внутренности запузырились и начали чернеть. Ганс для верности выстрелил ещё раз и помог напарнику подняться.

— Вы давно друг друга знаете? — спросил третий человек в их отряде, Тоширо Абуладзе.

— Да так, участвовали в двух-трёх заварушках, — весело ответил Ганс.

— Может, в четырёх, — улыбнулся Алекс.

— Я так и подумал. Вы с полуслова понимаете, что нужно сделать. Чувствую себя лишним, хотя я тут уже три месяца, а вы и одного не проработали. И смотрите-ка, уже заместитель босса и помощник интенданта.

— Это потому что ты слишком много болтаешь.

— В каком смысле?

— В прямом. Вместо того, чтобы жаловаться мне, лучше бы осмотрелся.

— Слушай, не учи меня жить. Ещё советов от бывшего зека мне не хватало.

— А вот это ты зря. И не потому что я обиделся, а потому что, пока ты тут разглагольствуешь, в пяти метрах позади тебя ползёт троица какамора.

Тоширо моментально развернулся и открыл огонь. Муни и Камински тут же присоединились к нему. Избавившись от представителей местной фауны, они вернулись к технику, который устанавливал какой-то хитрый исследовательский механизм. Охранять его было их основной задачей.

— Ну что, ты долго ещё?

— Не ты, а Вы. В отличии от вас, наёмников, я являюсь официальным представителем «Горизонтов». И требую соответствующего отношения!

Ганс открыл было рот, чтобы как следует ответить, но Алекс выразительно посмотрел на него, подняв вверх ладонь.

— Сэр, уточните, пожалуйста, необходимое Вам время.

— Десять минут.

— Благодарю.

Наёмники отошли и молча оглядели окрестности. Было уже достаточно темно, но странные красные скалообразные наросты в этой болотистой местности были отчётливо видны. Несколько покорёженных деревьев с листвой такого же красного цвета и нечто среднее между грибами и кустарниками, откуда и вылезали доставучие какамора. Тишину нарушил Тоширо.

— Ганс, спасибо.

— С тебя пиво.

— Да я уже понял, твоя стандартная такса. Только скажи, как ты их замечаешь так быстро?

— Имплант в глазу. Отличная штука, но работает не долго. Если господин Хрен-знает-как-его-зовут не закончит в ближайшее время, мы ослепнем.

— Круто. Не думал, что их ставят всем подряд.

— Ну, так я и не все подряд.

Алекс похлопал друга по плечу:

— Не хочу прерывать вашу беседу, но я и без импланта вижу, что от тех красных камней что-то приближается. Глянь, сколько их там.

Ганс присмотрелся и широко открыл глаза.

— Дерьмо! Тоширо, мины, сейчас же! Алекс, поторопи умника, через пару минут мы сваливаем, там несколько сотен мелких ублюдков и ещё парочка здоровенных, которых я вижу впервые!

— Понял, шеф!

Камински подбежал к технику и принялся что-то втолковывать ему. Тот ничего не желал слушать. Муни, зарычав, подбежал к ним.

— Мы идём или нет?

— Вам платят за мою охрану, вот и охраняйте! Я ещё не закончил!

— А кому заплатят, если меня сожрут?

Наёмник вытащил из-за пояса пистолет, перевёл его в оглушающий режим и выстрелил несговорчивому в голову. Алекс подхватил обмякшее тело и взвалил себе на плечи. Запищал коммуникатор.

— Рич, я немного занят, говори быстро.

— Мне сообщили, что в пятой шахте опять пропало двое рабочих. Вы там вроде недалеко, загляни на обратном пути, добро?

— Прости, у нас небольшая проблемка. Муни, конец связи. Тоширо, ты закончил?

— Да, бегу!

Ганс посмотрел на бессознательное тело техника, покачал головой и подхватил его тяжёлую аппаратуру.

— Уходим.

Через несколько минут за спиной раздалась череда мощных взрывов.

***

— Муни, на тебя опять поступила жалоба.

— От кого на этот раз?

— Ксенобиолог Абрахам.

— Это тот, которому я харкнул в лицо, за то, что он назвал меня немытой свиньёй?

— Нет, это тот, которому ты спалил образцы в лаборатории.

— А-а-а. Ну а что он ещё хотел, когда они начали кусаться?

— Хотел, чтобы ты действовал более точечно. Слушай, я всё прекрасно понимаю, но скоро у меня не хватит ресурсов покрывать тебя, — Айзенфельд вздохнул. — Какого чёрта ты тут вообще делаешь?

— Сам себе задаю этот вопрос. Но знаешь, мне тут нравится. Никаких Альянсов, Коалиций, военных. Выпивки хватает, развлечения есть. Даже эти тухлые очкарики не напрягают. Что за минералы они, кстати, изучают? Так никто и не сказал. В чём их важность?

— Без понятия. Я, по сути, такой же наёмник «Горизонтов», как и ты, только рангом повыше, хотя знаю, что некоторые уже даже больше слушают тебя, чем меня. И я ни в коем случае не злюсь, хорошо иметь рядом опытного бойца. Как-нибудь ты расскажешь мне свои истории.

— Не факт, не факт. Что там с шахтёрами?

— На этой неделе исчезло ещё пятеро. Я отправил несколько поисковых отрядов, но ничего. Более того, один из бойцов тоже не вернулся.

— Кто?

— Абуладзе.

— Проклятье. Он всё еще должен мне пиво.

— Не смешно. Завтра с утра попробую согласовать полномасштабную операцию. Подожди-ка. Что за чёрт?

Ричард, нахмурившись, смотрел на свой пропищавший о чём-то коммуникатор.

— Что там, не томи.

— Сигнал бедствия с седьмой шахты. Прозвучал секунду и тут же прервался. Что-то тут не так. Сейчас попробую связаться с бригадиром.

— Кто там из наших?

— Антон, Луиза и Алекс.

— Дерьмо. Надо идти.

— Да подожди ты, может сбойнуло что-то.

— У меня нюх на такое. Если я говорю «дерьмо», значит так оно и есть, я повидал его достаточно. Поднимай народ.

Не дождавшись ответа, Ганс пошёл в сторону палаток. Ричард догнал его, когда тот уже будил наёмников.

— Нет связи. Ни с кем. К чёрту согласование, выдвигаемся.

***

— Включить прожекторы!

— Во имя Аллаха, что тут случилось?

— Господи Иисусе!

Яркие лучи света осветили просторную полость внутри одной из многочисленных гор Проксима-Харвест. В центре на боку лежал покорёженный буровой механизм, а справа от него — куча изуродованных, оплавленных тел. Воронка между ними говорила о том, что мощность произошедшего взрыва была велика.

Наёмники приблизились к телам и с ужасом обнаружили, что те из них, кто лежал дальше от эпицентра, покрыты странной красноватой субстанцией. Одно из них принадлежало Антону Вальцу. Ганс и Ричард подошли к несчастному и направили на него свои фонари. Субстанция не просто обволакивала его не задетые огнём конечности, а словно переваривала их внутри себя, смешивая плоть и кости.

А вглубь одного из тоннелей вела дорожка, покрытая такой же слизью.

Наёмники переглянулись.

Часть 3. Должна быть логика

— Что это за срань? — спросил Ганс Муни.

— Хрен его знает, — честно ответил Ричард Айзенфельд.

— Что это, мать твою, за срань? Я уже тут месяц и навидался здешних тварюг, но ни одна из них не выделяет переваривающую людей жидкость. Куда ты вообще смотришь?

Рич ткнул пальцем себе в грудь:

— Что ты видишь?

— Наёмника.

— Нет, я не об этом. Униформа. Надпись. Читай внимательно!

— Ну, «Горизонты».

— А теперь смотри на это тело!

Ганс подошёл к трупу, на который показывал Рич. От него не осталось почти ни одного живого места, часть была обуглена, часть оторвана взрывом, часть представляла собой сомнительное месиво плоти и костей. Но небольшой кусочек униформы с нагрудным карманом чудом оставался нетронутым. Ганс присмотрелся внимательнее.

— «Атлас»? Что ещё за Атлас?

— Вот и об этом. Это не наши люди. Тут есть кто-то ещё. Или, по крайней мере, был.

Стоящий рядом отряд наёмников, насчитывающий без малого двадцать человек зашумел, переговариваясь друг с другом. Мнения разделились. Кто-то хотел вернуться на базу и потребовать у руководства ответа, кто-то — отправиться за подкреплением, кто-то — продолжить путь. Ричард вышел в хорошо освещенный центр и громко сказал, заставляя остальных замолчать:

— Друзья. Мы не знаем, с чем столкнулись, но где-то там ещё трое наших, Алекс, Луиза и Тоширо. Я сейчас никого не заставляю следовать за мной, но я иду за ними. Если кто-то хочет вернуться, пусть идёт прямо сейчас. С моей стороны не последует никаких санкций. Я чувствую, что каждая минута промедления может стоить им жизни. Кто со мной?

Тут же рядом с ним, плечом к плечу оказался Ганс.

— Многие здесь меня уважают, хотя некоторые презирают, а некоторые и вовсе ненавидят. Сейчас это не важно. Я скажу только одно. Вставить болт очкарикам из «Горизонтов» мы всегда успеем. Я слишком многое пережил, чтобы понять, что своих оставлять нельзя. Так что, что бы там нас ни ждало, я предлагаю идти туда и надрать ему задницу. А потом и всем остальным!

К некоторому удивлению двух лидеров, официального и негласного, ни один из наёмников не развернулся, все мужчины и женщины остались стоять, где стояли, одобрительно кивая. Муни повернулся к Ричарду.

— Сколько ещё бойцов у нас есть?

— Около шестидесяти человек, но все они разбросаны по периметру с заданиями. Никого нет в пределах даже часа. Я передам всем экстренный сигнал по особой частоте, чтобы собирались у входа, но не заходили внутрь.

— А что на это скажет руководство? — съехидничал Ганс.

— Да пошли они к чёрту, — плюнул на каменный пол Рич.

— Хорошо. Возможно, нам и не понадобится помощь. Я очень на это надеюсь.

— Всем проверить оружие! Разбиться на отряды по три человека! Выступаем!

Небольшая колонна начала движение по склизкому красноватому следу вглубь горы.

Узкий тоннель постоянно ветвился. Буровой механизм строил маршрут исходя из показаний датчиков, определяющих местоположение того самого загадочного минерала, так что на пути то и дело попадались небольшие полости, в которых ещё недавно находились залежи ископаемого. Некоторые ещё не были выработаны до конца, и остатки минерала искрились в свете неярких фонарей загадочным красным светом.

Проходя мимо очередного месторождения, один из наёмников дотронулся до него рукой и тут же взвыл от боли. Несколько человек подбежали к нему и помогли сесть. Наёмник вертел головой по сторонам и не мог ни на чём сфокусировать взгляд.

— Я видел… Их много… Очень больно! Как больно! Господи, нет, за что, я не могу так!

— Нейтан, успокойся! Возьми себя в руки! Сосредоточься и расскажи, что ты чувствуешь, — Ричард уже был рядом.

— Большое красное море. Оно кричит. Оно страдает. Оно ждёт. Нам тут не место! Нас ждёт только смерть! Нужно уходить! Я боюсь, я очень боюсь!

— Мы никуда не уйдём, пока не найдём наших и не прикончим тварь, убившую шахтёров.

— Вы не понимаете!

У говорившего из носа, уголков глаз и ушей начали появляться капельки крови. Его колотило, будто от холода, и он и не думал успокаиваться. Наёмник схватил Ричарда за плечи и начал трясти.

— Давайте уйдём! Пожалуйста, я умоляю! Мне страшно! Давайте уйдём!

— Хорошо. Ты знаешь обратный путь. Кайра, проведи его до входа, в отряде подкрепления будут врачи. Потом догонишь нас.

— Кайра тоже уйдёт?

— Да, она поможет тебе.

— Но мы все должны уйти!

— Отставить! Это приказ.

— Хорошо. Сначала уйдёт Кайра, потом я. А вы сами найдёте дорогу.

Нейтан достал из кобуры пистолет, выстрелил подошедшей к нему девушке в грудь, а затем, приставив оружие к виску, вышиб себе мозги. На секунды воцарилась гробовая тишина, которую тут же разорвал крик Кайры. Ганс подошёл к ней и осмотрел ранение.

— Пробито лёгкое. Жить будет, перебинтуйте её, быстро. У кого-нибудь есть стимуляторы?

— Чего стали, — крикнул Ричард, — быстро найдите что-нибудь! Любой воздухонепроницаемый материал, повязку!

Оцепенение сошло, команда засуетилась. С девушки быстро сняли начинающую пропитываться кровью одежду и приступили к оказанию первой помощи. Ганс же, выяснив, что стимуляторов ни у кого нету, достал из сапога нож и под настороженные взгляды засунул его острие себе в рот.

— Нет, только не ещё один! — успел крикнуть кто-то из отряда, прежде чем Муни спокойно вытащил нож вместе с одним из своих зубов. Он аккуратно надавил на него, и из самого кончика корня выдвинулась острая игла. Ганс подошёл к теряющей сознание Кайре и точным движением всадил иглу ей в плечо.

— Нейтан, тварь! — воскликнула она, тут же придя в себя.

— Тихо, побереги силы. Нейтан мёртв.

— Как мёртв?

— Посмотри сама. Видишь ту стену? Это его мозги.

— Проклятье.

— Так, я сказал, побереги силы. Ближайшие полчаса ты не будешь чувствовать никакой боли. За это время тебе нужно убраться отсюда.

— Я пойду с ней, — сказал кто-то из наёмников. Кажется, Оливье.

— Я хотел пойти!

— Я пойду! Кто дал вам право решать?

— Все, кто хочет идти, идите. Остальные продолжают путь, — отрезал Рич.

— А что с Нейтаном?

— Мы не знаем, что с ним. Пусть полежит здесь, ничего с ним не станет. Всем, кто идёт со мной, надеть максимальную защиту. Очки, респираторы, перчатки. Если какого-то хрена вы ещё до сих пор этого не сделали.

На этот раз от группы откололось пять человек, которые вместе с раненой Кайрой пошли ко входу. Девушка при этом сопротивлялась и хотела остаться, но поймав взгляд Ганса, насупилась и покорно зашагала обратно. Их осталось ровно дюжина, которая уверенно двинулась дальше.

— Много у тебя ещё таких штучек? — тихонько спросил Айзенфельд у Муни.

— Не очень.

— Не хочешь рассказать, что за они?

— Не хочу.

— Поясни.

— Всё просто. Я не хочу, чтобы кто-то излишне полагался на меня, а тем более на мои импланты, и из-за этого ослабил бдительность.

— Справедливо, — не стал спорить Рич, — если мысли, что случилось с Нейтаном? Шахтёры таскали эти грёбаные минералы тоннами — и ни с одним ничего не случилось.

— А ты в этом уверен? Напомни, сколько их пропало за всё время?

— Чёрт. Я и не подумал. Нет, не может быть, я не верю, что не проводились никакие проверки, чтобы с такой уверенностью убеждать всех в абсолютной безопасности! Можно сколько угодно недолюбливать наше немногословное руководство, но в чём выгода? «Горизонты» — это же частная компания, у них всё завязано на получении прибыли. В чём прибыль от мёртвого или сошедшего с ума шахтёра? И ещё этот «Атлас». Может, это конкуренты, тайно проникнувшие сюда и пытающиеся подорвать производство?

— Ты сам-то в это веришь?

— Во всём должна быть логика. Пока что это — самое логичное из всех объяснений.

— Как скажешь. Я бы сказал, что они просто ублюдки, что-то скрывающие от нас.

— Ты не прав, Ганс. Нельзя во всём видеть подвох.

— Просто он во всём есть.

Ричард ничего не ответил. Дальше шли молча, осторожно обходя всё чаще торчащие из стен минералы и стараясь не наступать в остатки слякоти на полу, которой становилось всё меньше и меньше, пока след в конце концов не прервался у огромного месторождения, над которым работа даже не начиналась.

— Тупик? — подал голос Юджин.

— Хрен там плавал. Смотри внимательно, на земле кусок металлического браслета. Он принадлежал Алексу. Это подарок от его жены, с которой они расстались. Он никогда не снимал его на моей памяти. А ну-ка отойдите.

— Что ты делаешь?

— Устанавливаю таймер на взрывчатке на десять секунд. Бежим!

— Придурок!

Двенадцать наёмников со всех ног бросились назад. Они как раз успели завернуть за угол, как в конце тоннеля раздался грохот, звон и шипение. В защитных очках было тяжело понять, но Ганс чувствовал на себе неодобрительный взгляд Ричарда. Плевать.

Выждав с минуту, команда вернулась к тому месту, где недавно было месторождение, а сейчас зияла дыра, ведущая в неизвестность. Несколько фонарей одновременно включились на полную мощность и люди ужаснулись тому, что увидели.

Это больше напоминало не пещеру, не полость внутри горы, а брюхо огромного титанического чудовища. Все стены были покрыты той самой мерзкой блестящей слизью, в которой, если присмотреться, местами виднелись остатки человеческих тел. Красные кристаллические наросты разной длины и толщины переплетались и расходились во все стороны наподобие костей. Также от стен, свисая под тяжестью, тянулись слегка пульсирующие трубки, соединяясь в безобразном, бесформенном образовании в самом центре. С трубок что-то тягучее медленно капало вниз.

Ганс примерно прикинул схему шахты, по которой они шли, и до него дошло, что те места, где трубки прикреплялись к стенам, соответствовали месторождениям минералов. Он повернулся к Ричарду и понял, что тот думает ровно о том же.

А затем свет фонарей осветил нижнюю часть этого адского чрева. И всё увиденное до этого показалось ознакомительной экскурсией. Средоточие слизи пяти метров в высоту было полностью наполнено человеческими телами: перемолотыми, пережёванными, вытянутыми и, наоборот, сплющенными. С помощью встроенного в очки визора можно было рассмотреть вывернутые наизнанку грудные клетки, перетянутые кишками букеты из рук и ног, хаотичную паутину кровеносных сосудов, сведённую воедино. Человеческая плоть составляла всю основу твари, формируя восемь её конечностей и отвратительное подобие головы. Конечности заканчивались несколькими выглядывающими сквозь слизь позвоночниками, создавая извращённое подобие когтей. Две задние, если их можно было так назвать, были повреждены — покрытие субстанцией было неровным, рваным, оголявшим менее плотно, чем в остальных местах, набитую плоть.

Вокруг твари находился круг из свисающих с потолка коконов. Ганс усилил приближение и узнал лицо в одном из коконов. Это был Алекс Камински. Судя по мерно вздымающейся груди, он был ещё жив. Внешних повреждений на его теле не было. В соседнем коконе была Луиза, неподалёку нашелся и Тоширо. Остальные, по всей видимости, были шахтёрами.

Тварь начала двигаться. Притихнувшим наёмникам оставалось лишь наблюдать за тем, как тварь потянулась своей псевдоголовой к кокону с Тоширо и всосала его тело в себя, пополняя вызванную недавней бомбой нехватку запасов.

— Ну и что мы будем с этим делать? — прошептал Рич, борясь с подступающей рвотой.

— Убивать, — хрипло ответил Муни.

Часть 4. Без приказа не стрелять

— Нас двенадцать человек. Лучшим вариантом будет окружить тварь со всех сторон и пустить в ход всё, что у нас есть. Коконы с людьми висят достаточно высоко, так что, если сосредоточить огонь на высоте, не превышающей три метра, их не должно задеть лучами. Другое дело — взрывные волны от гранат, тут тяжело сказать однозначно, нужно постараться начать бой с того, что все одновременно метнут по парочке подарков под брюхо. Кто знает, может эта дрянь после такого и откинется. Нужно идти сейчас, пока тварь нас не заметила, хотя, учитывая, что она не отреагировала ни на мину, открывшую проход, ни на свет фонарей, то есть шанс, что и не заметит.

— Ганс прав. Вы все видели, что только что случилось с Тоширо. Нельзя допустить, чтобы то же самое произошло с Алексом и Луизой. Пока есть шанс вернуть их, мы воспользуемся им! — добавил Ричард и, примерно прикинув в голове маршрут, начал раздавать команды, — Мы с Гансом и Юджином обойдём эту мерзость с противоположной стороны. Джереми, Войд и Лиюнь атакуют справа, Брок, Саянна и Монти — слева. Шанни, Сэйдж и Жером идут в лобовую. Все переговоры только через устройство связи, встроенное в ваши респираторы. Без приказа не стрелять. Всем всё понятно?

Вся небольшая команда утвердительно закивала. Они активировали в ботинках скалолазные шипы, чтобы не поскользнуться на покрывавшей стены слизи и начали аккуратно спускаться вниз.

В это время с монстром что-то происходило: огромный ком, набитый частями человеческих тел, начал шевелиться и пульсировать, видоизменяясь. Две конечности медленно втягивались внутрь, зато оставшиеся шесть раздувались вширь. Подобные метаморфозы происходили и с «головой» чудовища: рвалась плоть, заполняя образовывающиеся пустоты кровью и гноем, красноватая субстанция заново обволакивала новые отростки.

Наёмники тем временем почти достигли дна чудовищной пещеры. Идти было тяжело, а чтобы достать угодившую в углубление, наполненное слизью, ногу, требовалось вложить в это немало усердия, стараясь при этом не шуметь. А островков, где эта дрянь отсутствовала, было очень мало. Ужасающий гнилостный запах ощущался даже сквозь все средства защиты. Ганс понимал, что смрад разложения — лишь разыгравшаяся от увиденного фантазия, но сдерживать рвотные позывы приходилось на полном серьёзе.

Отряд Шанни первым занял свою позицию, остальные продолжали продвигаться дальше, огибая колышущуюся мерзость в центре. Чем ближе тварь находилась к людям, тем сложнее было смотреть на её отвратительное нутро, набитое кашей из того, что когда-то было людьми. Но и отводить взгляд, выпуская врага из вида, тоже не хотелось. На секунду Гансу показалось, что несколько пар человеческих глаз, оказавшиеся в одном месте, тоже пристально смотрят на него в ответ. Отвлекая от этой мысли, в микронаушниках прозвучал шёпот Джереми:

— Мы на месте.

— Понял. Ничего не предпринимать, ждём всех! — так же тихо ответил Ричард через подключённый к респираторной системе микрофон.

— Брок на месте.

— Отлично. Ждите команду. Всем подготовить гранаты.

Остались только трое человек. До оговорённой точки оставалось буквально несколько метров, как в кармане жилета Ричарда запищал коммуникатор, сигнализируя о входящем сигнале. Обе головы, а их к тому моменту уже было две, моментально повернулись в сторону шума.

— Гранаты! Открыть огонь! — закричал Ганс. Скрываться больше не было смысла.

Под гигантскую тушу с четырёх сторон полетели снаряды и, с небольшой задержкой, взорвались, вырывая фрагменты плоти и комья слизи. После чего заискрили лучи лазерных дробовиков, не причиняя при этом особого ущерба: слизь не пропускала заряды энергии глубже нескольких сантиметров, хотя и утончалась в местах попаданий, и испарялась от высокой температуры.

— Максимальная мощность! Точечная фокусировка! — скомандовал Рич, логично решив, что скорострельностью и радиусом поражения можно пожертвовать, однако необходимого эффекта добиться не удалось. Даже после того, как один из выстрелов пробил толщу субстанции и достал до внутренностей, оплавив показавшееся не то бедро, не то плечо, слизь просто перераспределилась по поверхности, закрывая щель.

Жером достал ещё одну гранату и замахнулся, чтобы метнуть её, однако тварь, наконец, начала ответные действия. С невероятной скоростью она оказалась рядом с наёмником и пронзила его выступающим из «лапы» когтем, являвшим собой чей-то заострённый, укреплённый жилами и мышцами позвоночник. Острая часть с лёгкостью вышла из спины Жерома. Приподняв хрипящего и размахивающего руками наёмника в воздух, как на спице, она швырнула его в группу Джереми. Те бросились врассыпную, однако тело несчастного угодило прямо в Войда, свалив его на пол. Там же и разорвалась граната, разбросав горящие куски обоих бойцов по пещере.

— Проклятье! Отходим! Лучи не берут её! — прозвучал чей-то голос. В суматохе было тяжело определить говорившего, однако все единогласно послушались.

Наёмники начали пятиться назад, продолжая отстреливаться в надежде на чудо. Монстр, неторопливо перебирая конечностями, будто бы лениво, нехотя преследовал их. Саянна споткнулась обо что-то, напоминающее тазовую кость, и упала на спину. Ричард бросился к ней на помощь, но не успел. Вновь ускорившаяся до предела тварь подскочила к ней и мощнейшим ударом втоптала девушку в землю, не оставив той ни малейших перспектив на выживание. Будто бы этого было мало, она продолжала бить по остаткам наёмницы, расплёскивая кровь. Закончив с Саянной, тварь снова сильно замедлилась и принялась асинхронно водить из стороны в сторону своими двумя головами. Было абсолютно непонятно, на что вообще она ориентируется — на шум, на свет, на движение, или на что-то ещё, известное и заметное только ей. Да что там говорить, непонятно было даже то, где у твари находятся какие-либо органы чувств, если таковые вообще присутствовали — внешне всё её тело было одинаковым: человеческие останки, покрытые слизью. Всё было намешано абсолютно хаотично, безо всяких закономерностей

Ганс сделал вывод, что двигаться с большой скоростью постоянно она не может, о чём тут же сообщил остальным.

— И чем это нам поможет? — поинтересовался Юджин.

— Пока не знаю! Нужно рассредоточиться, так у нас будет больше шансов! Мы всё равно не успеем подняться обратно, перерыв между рывками занял примерно минуту, десяти минут нам не хватит.

— Дерьмо!

— Согласен.

Не прекращая огня, наёмники разбежались. Шанни, отбегая, слегка поскользнулась и её лучевой заряд ушёл в высокую кристаллическую колонну, выбив из неё кусок. Нарост заметно пошатнулся.

— А вот теперь у меня есть идея! — с ухмылкой на лице, которую, правда, никто не увидел, сказал Ганс.

— Я, кажется, понял о чём ты. Как ты собираешься заманить её?

— На живца, как же ещё!

— Быстро говори, что ты задумал?

Время до следующего рывка истекало.

— Просто стреляйте на сорок градусов правее от попадания Шанни. Надеюсь, я правильно рассчитал.

— Когда стрелять?

— Вы поймёте. Уходите подальше от колонны!

Ганс, отсчитывая про себя последние секунды замедления, на всех порах рванул к красному наросту. Теперь он находился к твари ближе всех.

«Пусть внутри тебя не один десяток человеческих мозгов, ты всё равно тупая безмозглая тварь. Мы покончим с тобой. Держись, Алекс».

Муни уже стоял перед колонной, глядя на тварь и подмечая перемены в ней, ожидая момент, когда она будет готова к ускорению. Его мышцы были напряжены, а все нервы были на пределе, но Ганс понимал, что этого мало.

«Заур, сволочь, не подведи. Или я тебя и после смерти достану и запихну кое-куда твои безделушки».

Ганс сделал несколько неестественных движений пальцами, подавая сигнал на один из имплантов, который, в свою очередь, активировал находящиеся в нём химические соединения. Тут же время словно замедлилось для него. Он видел, как тварь начала своё стремительное движение в его сторону, видел, как колышется слизь в районе «голов», разглядел переливы красноватого свечения, исходящего от покрывающей монстра субстанции.

«Три. Два. Один».

Наёмник отпрыгнул в сторону, наблюдая за тем, как тварь с размаху врезается в колонну. В этот же момент его друзья открыли огонь. Ганс, не дожидаясь окончания действия химии, присоединился к ним, всаживая в крошащийся кристаллический нарост луч за лучом. Спустя какое-то время, показавшееся бесконечностью, колонна поддалась и рухнула в точности, как и было задумано, погребая тварь под своим весом.

Радостные возгласы раздались в наушниках.

— Молодец, Ганс!

— Отлично сработано!

— Так этой дряни!

Выжившие собрались у рухнувшей колонны, торжественно хлопая друг друга по плечам и намереваясь обсудить, как достать застрявших в коконах товарищей.

Ричард же достал коммуникатор и посмотрел, чей вызов он пропустил. Это была Кайра.

— Айзенфельд на связи. Кайра? Что случилось? Ты встретилась с нашими?

— Ричард, я иду к вам!

— Какого чёрта?

— Я не понимаю, что происходит. Я была почти у входа в шахту, я уже видела большой отряд, стоящий у входа, как ты и приказал. Но вдруг начались взрывы и всё завалило. А потом я услышала стрельбу.

— Стрельбу?

— И крики. Ни с кем из них нет связи. Те, кто были на заданиях, далеко отсюда, тоже ничего не понимают, но все направляются сюда.

Ричард хотел что-то ответить, но не успел. В его голову вонзился коготь твари, пронзив черепную коробку, как яичную скорлупу. Командир наёмников упал замертво. Часть твари, в два, а то и в три раза меньшая, чем изначальная, вылезала из-под колонны, постепенно обволакиваясь слизью с земли. Не сговариваясь, все открыли огонь, целясь в остающиеся незащищенными места. Тварь метнулась к Джереми, ударив его с такой силой, что тот отлетел на несколько метров и ударился о стену. Послышался хруст костей. Превозмогая дикую головную боль, начавшуюся после оттока химии, Ганс подбежал к твари вплотную и пропихнул связку взрывчатки в открытую плоть за несколько секунд до того, как та покрылась красной субстанцией, после чего отпрыгнул в сторону с криком «Ложись!» и упал на землю лицом вниз, надеясь на то, что остальные последуют его примеру.

Позади наёмника прогрохотало, на спину упало что-то тяжёлое и скользкое. Ганс пролежал, не двигаясь, несколько секунд, молясь, чтобы резкая боль не оказалась симптомом перелома, после чего поднялся. Голова раскалывалась, к ней теперь добавилась ноющая от удара спина.

— Все целы?

— Лиюнь и Монти стояли слишком близко. У них не было и шанса.

— Дерьмо. Сука. Ненавижу!

— Ты сделал то, что должен был. Если бы ты не успел, на бы всем пришёл конец.

Ганс в ответ взвыл от гнева и боли. Не переставая кричать, он взял в руки отброшенное оружие и начал стрелять по ошмёткам того, что недавно было чудовищем.

— Друг, хватит. Оно мертво. Теперь уже точно.

— Ненавижу!

— Нам нужно помочь Алексу и Луизе!

— Ненавижу!!!

— Твою мать, Ганс, успокойся!

Муни смолк, как и его винтовка. Наёмник, весь покрытый слизью, ошмётками человеческих тел и кровью, тяжело дышал.

— Достанем их и валим отсюда.

Пятеро оставшихся в живых бойцов повернулись в сторону центра пещеры, в котором находился полукруг коконов.

— Да вы, сука, издеваетесь.

Над упавшей колонной возвышалась вторая часть твари, полностью покрытая мерцающей красной слизью.

Часть 5. Сердце

Бескрайний красный океан. Его тёплое течение несло туда, куда он захочет, подчиняясь мимолётному желанию. Ласковые, нежные воды были повсюду: сверху и снизу, справа и слева. Кажется, в лёгких тоже были они. Это было логично, иначе как ещё он мог бы сейчас дышать? Впрочем, если задуматься, то и такие понятия, как верх и низ, не имели абсолютно никакого значения. Это была полная свобода, свобода от осточертелых Декартовых координат, идиотских законов гравитации. Он чувствовал невероятную лёгкость. Красные воды стали частью его сущности, частью его сознания. Это была свобода от нужды и страха, злости и грусти. Свобода от мыслей. Бесконечная свобода.

Но в чём тогда его смысл? Кто он? Или что? Быть может, он — всего лишь дерзкая волна, возомнившая себя чем-то большим, важным, значимым? Даже если так, что с того? Нет высшей силы, которая могла бы наказать его за такую самоуверенную наглость. Если захотеть, то можно поплыть даже против течения!

Но с какой целью? Если никому не нужно что-то доказывать, и никого не нужно пытаться превзойти. Может, лучше просто быть как все, слиться воедино с идеальным во всех проявлениях красным сияющим потоком, отдаться его воле!

Но ведь времени тоже не существует. Значит можно попробовать. Стать одним целым с великим океаном он успеет всегда. Сквозь мгновение родилась странная идея. Пока он плывёт вперёд, не пытаясь свернуть и не оглядываясь, то даже не знает, есть ли что-то позади. А вдруг океан не так уж и безграничен? И позади — нет ничего?

Слишком много вопросов! Слишком! Много! Вопросов!

Кто здесь? Здесь есть кто-то ещё? На мгновение стало… Холоднее? Но разве это возможно? Если существует холод, значит должно существовать и нечто ещё. Давным-давно забытое. Размытое понятие, исчезающее в попутных волнах. Очень-очень важное. Нужна какая-то зацепка! «Забытое». Что-то забытое. С этого можно начать. Если оно — забытое, значит было время, когда он об этом помнил. Время. То есть оно всё же существует. И оно прошло. Некая его часть, этого времени. Часть. Отдельный кусок. Ничто не может быть единым, всё состоит из частей. Имеет начало и конец. Верх и низ.

Нужно вовсе не поворачивать назад! Нужно плыть наверх. Там — конец океана, в месте соприкосновения с иной стихией. С этим осознанием пришло и противодействие. Попутные волны перестали быть таковыми. Они обнимали его, словно уговаривая остаться, продолжить беззаботный, полный радостного умиротворения путь.

Нет! Довольно! Лишь наверху он поймёт.

Оставалось лишь догадываться, что. Сопротивление иных волн теперь казалось незначительным. Кажется, где-то там, вдалеке, уже виднелся какой-то свет. Свет, разгоняющий красноту вод океана. Делающий её почти прозрачной. Он тянулся к нему. Уже так близко. В сознании замаячило то, что так хотелось понять. Или вспомнить? Это было слово. Это было имя. Он вынырнул наружу.

Ганс. Ганс Муни. Так его звали. Мужчина открыл глаза и память моментально вернулась.

Тварь, сидящая на рухнувшей колонне. Наёмники, поднимающие оружие, плавно, словно при замедленной съёмке. Прыжок твари, сбивающий их всех с ног. Плевок красной субстанцией, обволакивающей всё его тело. Невозможность двигаться, кричать. Красный океан.

Но всё это уже было. А сейчас Ганс Муни висел вверх ногами в ужасном коконе твари, сотканной из человеческих тел. Неизвестно, как долго он пробыл в таком состоянии, но количество коконов поуменьшилось по сравнению с тем, которое его отряд видел, зайдя в чудовищную пещеру. Тварь была поблизости, поедая содержимое одного из них. Сквозь слизь было невозможно разглядеть, кто там находился. Если монстр движется по часовой стрелке, то его, Муни, черёд настанет через два кокона.

Наёмник попытался двинуться. Ничего не вышло. Неужели безвыходная ситуация? Только если…

Импланты, которые вживил ему опытный старый жестянщик Заур Виви, были достаточно стандартной конфигурации. Глазной апгрейд, позволяющий несколько часов видеть в темноте. Мощнейший стимулятор, встроенный в зуб, которого он лишился по доброте душевной. Химический катализатор, ускоряющий все чувства до нечеловеческих параметров на короткий промежуток времени. Блокатор в горле, позволяющий дышать всякой дрянью без боязни быть отравленным. И генератор ЭМИ — электромагнитных импульсов. Ганс решил установить его, вспоминая своё последнее сражение — с голыми руками против одного закованного в экзоскелет юнца. Тогда он проиграл, и не хотел, чтобы подобное повторилось. Всплеск электричества с лёгкостью мог уничтожить всю технику в радиусе нескольких метров, однако существовала и обратная сторона — удар мог также поджарить и сердце хозяина. Поэтому последнюю модификацию пришлось потратить на соответствующую защиту, которая значительно снижала шансы на непроизвольное самоубийство.

На мысль Ганса натолкнул то и дело возникающий в подсознании образ океана. Что может быть лучшим проводником электричества? Оставалось лишь ждать, наблюдая за тем, как тварь сжирает очередного бедолагу. Был ли это неизвестный ему шахтёр «Горизонтов», таинственный представитель «Атласа», Юджин или Алекс — гадать особого смысла не было. Терпение. Второго шанса не будет. По крайней мере, они хорошо потрепали ублюдочную дрянь, заставив её восполнять запасы плоти и костей, не отходя от кассы. В ином случае он мог тут провисеть до скончания времён.

Тварь уже всасывала в себя пленника соседнего кокона, присоединяя к своей кошмарной мозаике. Краем глаза Ганс смог разглядеть жертву — это был Сэйдж. Не самый приятный человек, ленивый и даже где-то глуповатый. Но он оставался храбрым до самого конца, идя за Гансом и Ричардом в пекло в попытке спасти Алекса и Луизу. Ричард… Проклятье. Он был практически другом. Но мёртвых Ганс решил помянуть позже. Сначала нужно как-то выжить в приближающейся человеческой мясорубке.

Тварь подошла вплотную к полупрозрачному красноватому мешку, в котором находился обездвиженный наёмник. Не то голова, не то хобот удлинились, объединяя свою слизь со слизью кокона.

Терпение! Ждать до последнего!

Это не было сильной чертой его характера, тем более на краю гибели. Ганс почувствовал, как его начинает затягивать, всё тело отдалось болью, он из последних сил напряг мышцы, сопротивляясь невероятному давлению.

Сейчас!

Сердцебиение на долю секунды остановилось и сквозь кожу Ганса, оставляя страшные ожоги и расплавляя детали брони, вырвались электрические разряды, проникая сквозь точку контакта кокона и твари. Они, множась и ветвясь, пронзили монстра, цепляя каждый из элементов. Давление в костях ослабло, тварь отцепилась, но было поздно: молнии окутали её со всех сторон. Пульсация красного свечения стало такой частой, что вызвала очередной приступ головной боли.

Чудовище сжалось, словно стараясь уменьшить свою поверхность, а затем каждый из человеческих ртов, всё ещё соединённых с голосовыми связками, издал пронзительный визг. Тварь раздулась, словно шар, и разлетелась на куски.

Одновременно с этим молнии поднялись вверх от кокона к держащемуся на трубках, свисающих со стен пещеры, образованию. Нити, на которых крепились коконы, задрожали и разорвались, а все пленники упали вниз с пятиметровой высоты. Слизь на этот раз послужила помощником, смягчив падение перед тем, как лопнули и сами коконы.

С невероятным усилием Муни поднялся на ноги. В том хаосе, что сейчас творился на дне пещеры было тяжело распознать живых или хотя бы целых людей — всё было заполнено недавно наполнявшими тварь окровавленными обрубками.

— Что… Что происходит? — раздался неподалёку приглушенный голос. Ганс побежал на звук и принялся оттаскивать видоизменённые конечности, связки органов и другими способами искалеченные остатки тел, виду которых позавидовал бы самый сумасшедший из хирургов. Под завалом оказался Юджин. Ганс помог ему подняться.

— Мы живы. Это всё, что пока что стоит знать. Нужно найти остальных, наверняка кто-то ещё уцелел.

— Но как…

— Потом! — рявкнул Муни.

Вдвоём они начали поиски. Спустя пять минут к ним уже присоединилась Шанни. Она помогала, чем могла, подволакивая сломанную при падении ногу. Ещё через четверть часа были найдены трое шахтёров и пропавшая Луиза. Все они никак не реагировали ни на слова, ни на жесты и лишь тупо хлопали глазами, что-то мыча себе под нос.

Последним из-под завалов был извлечён Алекс. Он был цел, но его сознание, также, как и у остальных, пребывало где-то далеко. Ганс, Юджин и Шанни, окончательно выдохшиеся, согнали бывших пленников твари в одно место и остановились рядом с ними, найдя относительно чистое место, чтобы присесть.

— Что будем делать дальше? — задал очевидный вопрос Ганс. Он слишком устал даже для того, чтобы размышлять.

— Нужно что-то придумать, — не менее банально ответила Шанни.

— Мы должны уходить отсюда! — испуганно вскрикнул Юджин и потянулся за оружием. Ганс и Шанни, тут же вспомнившие погибшего Нейтана, обхватили наёмника с двух сторон, не давая тому даже дёрнуться.

— Успокойся, сейчас же!

— Идиоты, — Юджин покачал головой и кивком показал наверх.

То самое бесформенное образование, которое объединяло сеть трубок и с которого свисали коконы, пришло в движение. Сначала казалось, что оно просто шатается, но Ганс присмотрелся, и с ужасом понял, что это не так. Оно пульсировало, выбивая чёткий ритм. Два удара. Пауза. Два удара. Пауза. Два удара. Будто бы это было гигантское…

— Сердце, — в один голос закончили мысль наёмники.

Как удар камнем по голове к Гансу пришло осознание. Что, если они не убили тварь? Что, если они прямо сейчас находились внутри неё, а тот монстр был лишь симптомом болезни? Наёмники переглянулись.

— Мне кажется, или я слышу какой-то писк? — спросила Шанни.

— Кайра! — воскликнул Ганс и, пробежав несколько метров, выудил из куска лёгкого оброненный кем-то коммуникатор, — Это Муни! Где ты?

— Что у вас там происходит? Никто не принимал вызов!

— Нет времени объяснять. Скажи, где ты!

— Я заблудилась. После обвала везде вырубило свет. В итоге каким-то образом я вышла к шестой шахте. Главная полость.

— Вход открыт?

— Да.

— А где те, кто сопровождал тебя?

— Остались у входа в седьмую. Они рассчитывают, что их скоро спасут. Отказались куда-то идти.

— Хорошо. Дай подумать. Ты видишь буровую установку?

— Чётко и ясно.

— Заводи её и прорубайся к нам, ориентируйся на этот сигнал.

— Это коммуникатор Айзенфельда. Что с ним?

— Мёртв. Как и Джереми, и Монти, и много, кто ещё.

— Проклятье.

— Кайра, поторопись. И, чтобы ни случилось, не прикасайся к минералам!

— Поняла, Ганс. Я всё сделаю. Я твоя должница.

Ожидание казалось вечностью. Не в силах продолжать бояться, да и вообще, испытывать какие-то эмоции после уже пережитого, наёмники занимались каждый своим делом. Юджин пытался связаться с отколовшимся отрядом, который должен был сопровождать раненую девушку. Шанни фиксировала сломанную ногу с помощью чей-то бедренной кости. Ганс осматривал пещеру, пытаясь представить масштабы происходящего. «Сердце» продолжало мерно биться, на землю из него стекала та самая красноватая субстанция, покрывающая стены и служившая основой монстра. Некоторые из трубок стали заметно подёргиваться. Кристаллические колонны и вовсе ходили ходуном. Пещера начинала перестраиваться. Проксима-Харвест преподносила всё новые и новые сюрпризы.

— Юджин, ты достучался до кого-нибудь?

— Нет.

— Тогда забудь о них. Гоним наших блеющих друзей в ту сторону, — Ганс указал рукой на север, — я наконец-то получил сигнал Кайры, она должна быть тут с минуты на минуту. Шанни, сможешь идти?

— Ещё как.

— Хорошо. Тогда вперёд.

К скрежету колонн и гулу «сердца» прибавился нарастающий шум механизма бура, сначала еле слышный из-за толщи породы, но постепенно набирающий силу. Он становился громче и громче, пока, наконец, не достиг своего пика, после чего сквозь стену прорвался его пятиметровый источник. Из махины выскочила Кайра и со смесью ужаса и восторга уставилась на троицу выживших наёмников и их ведомых.

— Вы всё-таки нашли их! А где?..

— Это все. А теперь отдайте мне всю взрывчатку, у кого что осталось, и уходите. И не смейте сейчас спорить, потому что, если кто-то из вас откроет рот, пристрелю.

Ганс демонстративно потряс найденным за время ожидания дробовиком. Он довольно хмыкнул, глядя на оказавшийся приличным запас, аккуратно сложил его на сиденье рядом с водительским и, убедившись, что отряд скрылся из виду, направил механизм к центру пещеры. Под самое его сердце.

Что-то пробуждалось в пещере. Муни обернулся и увидел, что пробуренное отверстие в стене медленно затягивается. Нужно торопиться. Он не знал, что именно происходило, было ли это чем-то злым, чем-то добрым, или просто само по себе существовало, но проверять это и дожидаться завершения процесса не было никакого желания. С помощью нескольких выстрелов он раскурочил пластины, защищающие отсек с топливом, запихнул туда все отобранные гранаты и бомбы, прикрепил единственную настраиваемую мину, на которой установил время в одну минуту.

— Это за тебя, Ричард Айзенфельд.

Ганс бросился бежать. Взрыв прогремел за секунду до того, как он запрыгнул в проём, успевший сузиться до метрового диаметра.

Часть 6. Звёздный Ключ.

Неудачно приземлившись, Ганс растянулся на земле тоннеля, прорытого буровым механизмом. Несколько пар рук тут же оттащили его в сторону и принялись сбивать огонь с загоревшейся одежды. «Значит не ушли, дождались», — промелькнула радостная мысль в голове.

— Ганс? Ты живой? Скажи хоть что-нибудь!

— Я в порядке. Спина только болит. И немного голова. И ноги. Проклятье, мне хреново, но жить буду.

— Тогда поднимайся, отдохнёшь попозже. Нужно валить, нам повезло, что проход всё ещё цел.

Муни, кряхтя, встал на ноги. Наёмники выдвинулись, подгоняя так и не пришедших в себя Алекса, Луизу и шахтёров. Где-то на середине пути Юджин остановился, указывая куда-то в сторону. В стене тоннеля виднелся проход, ведущий в комнату, выглядевшую инородной в шахте — на уцелевших после прошедшего рядом бурения стенах висели экраны, стояли несколько консолей, передатчики сигналов и прочие устройства. Ганс подал остальным знак ждать и зашёл внутрь, споткнувшись о лежащее у упавшего шкафа тело. По всей видимости, шкаф рухнул, когда бур пробивал проход, случайно открывая доступ к этому помещению.

Наёмник осмотрелся. На всех экранах, за исключением одного, были видны лишь помехи. Но единственный работающий перевернул всё с ног на голову в сознании наёмника. На экран передавалось изображение одной из трубок пещеры, из которой он только что едва унес ноги.

— Вы всё знали! — закричал Ганс, — сволочи, вы всё это время обо всём знали!

Не обращая внимания на прибежавших на крик соратников, он подошёл к активной консоли и начал читать открытый на ней документ.

«Отчёт для наблюдательного совета Звёздного Ключа.

Проект «Горизонты» подходит к завершению. Анализ полученных данных позволяет утверждать, что Голем набрал девяносто пять процентов необходимой массы. Для завершения трансформации осталось поглотить не более десяти человек. К этому времени, если отклонения от плана не произойдёт, норма минералов как раз будет собрана и можно будет начинать зачистку. Заметка, удалить перед отправкой: перепроверить работоспособность автоматических мобильных турелей. Нельзя допустить повторения инцидентов проектов «Атлас» и «Путь».

Уже начата юридическая подготовка к следующему проекту. Как и было обещано, война между Альянсом Колоний и Рудной Коалицией позволила практически полностью уничтожить все данные, касающиеся прошлых проектов, также было принято решение о снижении простоя с пяти до трёх лет. Этого будет более чем достаточно как для урегулирования административных формальностей, так и для восстановления минеральных месторождений. Заметка, удалить перед отправкой: вложить графики возобновляемости ресурсной базы и добычи эссенции Голема после впадения в спячку.

Прошу утвердить выбранное рабочее название нового проекта — «Первопроходец», а для имени планеты в этот раз удостоить честью нашего учёного Патрика Гринтауэра. Он предлагает вариант «Гринтауэр-Парадайз», но лично мне кажется, что просто «Гринтауэр» будет достаточно. Заметка, удалить перед отправкой: запросить данные о премировании.

Также вынужден в очередной раз ходатайствовать о расширении постоянного персонала собственной службой охраны, а для кормёжки использовать других низкоквалифицированных рабочих. Есть две жизнеспособные идеи, одна из них — объявить о создании исследовательского лагеря для выпускников университетов. Так, помимо всего прочего, мы сможем отобрать одного-двух одарённых юнцов и позволить им влиться в проект. Остальных скормить Голему. Вторая идея заключается в том, чтобы выкупить малоизвестную частную тюрьму и перевести сюда необходимое количество пожизненных заключённых.

С уважением, Охира Харвест».

Ганс собирался открыть ещё один из сохранённых документов, но заметил, как лежащий на полу комнаты человек чуть дёрнулся. Позабыв про боль в спине и ногах, он одним большим прыжком подскочил к нему и перевернул на спину.

— Наверное, ты жалеешь, что не умер. У меня есть несколько вопросов.

— Я ничего вам не скажу!

— О, я не был бы так в этом уверен. Если ты считаешь, что я буду сейчас умолять тебя рассказать правду обо всём этом дерьме, то ты заблуждаешься. Я начну не с этого, мразь.

Муни, красный от праведного негодования, оторвал прикреплённый к стене монитор наблюдения и со всей силы опустил на ногу учёного. Что-то хрустнуло. Тот заорал от боли, а из глаз брызнули слёзы. Остальные наёмники молча наблюдали, не скрывая отвращения на лицах. Каждый из них в глубине души хотел быть на месте Ганса, начавшего экзекуцию.

— Ты ненормальный! Звёздный Ключ найдёт тебя и уничтожит!

— А вот теперь поподробнее. Тогда, возможно, я убью тебя быстро. Как альтернатива — я буду ломать тебе кость за костью. А если устану, то тут есть, кому меня сменить. Так что говори, что за дерьмо вы тут устроили.

— Ты всё равно ни черта не поймёшь, тупой ублюдок! Человечество должно быть нам благодарно за то, что мы избавляем его от таких уродов, как ты!

К говорящим подошёл Юджин.

— Ганс, можно мне?

— Конечно, дружище.

Наёмник схватил учёного за руку и одним движением вывернул ему указательный палец.

— А-а-а! Твари! Эссенция! Всё дело в эссенции! Она изменит будущее!

— Срать я хотел на такое будущее. Рассказывай с самого начала, сейчас же!

— Хорошо! Хорошо. Так уж и быть. Вам всё равно не жить. С этой планеты никто не сможет улететь просто так — шаттл, который прилетит сюда через несколько месяцев, хорошо охраняется. А другого пути нет.

— Юджин, он, кажется, не понял тебя.

— Нет! Не нужно! Я всё понял! Слушайте. Я постараюсь быть максимально краток и говорить на доступном вам языке. Эта планета была обнаружена около сорока лет назад организацией под названием Звёздный Ключ. Исследователи наткнулись в этой горе на сущность, которую вы видели. Мы до сих пор до конца не знаем, что она из себя представляет, живая ли она в нашем понимании этого слова, как оказалась здесь, была ли всегда или появилась извне. Это словно часть гигантской грудной клетки, запертой в скале. Если присмотреться внимательно, то можно увидеть многие детали, аналогичные человеческим: сердце, кости, вены. Некоторые предполагают, что всё это искусственного происхождения, возможно, даже дело рук древних землян, бывших тут ещё до катастрофы. Подтверждений этой гипотезе мы не нашли.

— Ты в курсе, что я взорвал эту дрянь?

— Это ты так думаешь. Способность сущности к самовосстановлению невероятна. Жалкий взрыв был ей как укус комара для тебя.

— Допустим. Это ты говоришь про то, что мы изначально посчитали пещерой. А что за мерзкая склизкая тварь была в ней?

— Это, собственно, самое необычное здесь — Голем. Так мы называем то создание, обитающее внутри. Он никогда не отходит далеко от сердца, каким-то образом будучи связанным с ним. Было обнаружено, что субстанция, из которой он состоит, при взаимодействии с человеческим телом выделяет особый элемент, который невозможно найти больше нигде. Методом проб и ошибок мы пришли к тому, что имеем сейчас — раз в пять лет запускается новый проект, планета объявляется недавно открытой и набираются добровольцы. Как правило, это одинокие, ни с чем и ни с кем не связанные люди, желающие начать новую жизнь. Часто с криминальным прошлым, без каких-то перспектив. Такие, как каждый из вас. Неудачники.

— Какие же вы ублюдки, я просто не могу поверить.

— Ты не видишь дальше своего носа. Жизнь одного не важна. Мы же творим то, что изменит всё человечество.

— Как, сука, благородно. Продолжай.

— В начале каждого проекта идёт добыча минералов, что постепенно пробуждает Голема. Он начинает свою охоту, постепенно поедая неосторожных шахтёров. Мы специально блокируем некоторые проходы и двери, чтобы отбить таких от основной группы и не допустить снижения выработки. Кого-то он оставляет про запас, кого-то перерабатывает сразу. А когда месторождения истощаются и требуемая норма минералов собрана, мы позволяем ему забрать всех рабочих. Все те твари, которых вы видели — побочные продукты его деятельности. Когда Голем вдоволь насыщается, они становятся пассивными и необходимость в охране отпадает.

— И нас тоже скармливают?

— Да. Чтобы потом, когда Голем вновь вернётся в состояние спячки, мы могли добывать из него эссенцию. Для этого ему нужно много, очень много тел.

— И теперь мы подошли к главному вопросу. Для чего нужны минералы, что за хрень эта твоя эссенция и что за Звёздный Ключ, которому она так нужна?

— А это я не смогу сказать даже при особом желании. В мой мозг вживлён чип-блокатор, как и у каждого из постоянного персонала. Я сказал всё, что мог.

— Не всё. Как помочь тем, кто был в коконе слишком долго?

— Уже никак. Судя по выражениям их лиц, мозг необратимо разрушен.

— Разрушен, говоришь…

Ганс ударил учёного по лицу, выбивая зубы и ломая нос, и продолжал бить, выплёскивая всю свою злобу, которую так успешно сдерживал на протяжении разговора, пока жертва не затихла. Когда Муни закончил, то мрачно повернулся к Юджину, Кайре и Шанни.

— Я уже как-то раз захватывал шаттл с вооружённым противником. Отсюда наверняка должен быть путь наружу. Вряд ли этот гад сидел тут в надежде, что кто-то разгромит стену, чтобы выпустить его. Тем более, у входа в шахту нас наверняка могут поджидать.

— Что будем делать с ними? — кивнула Кайра на спасённых.

— Идут с нами. Сукин сын мог блефовать.

Поиск выхода не занял много времени, и вскоре отряд уже дышал свежим воздухом. У скрытого прохода заботливо поджидал оставленный гравитранспортёр.

В лагерь наёмники добирались окольным путём, стараясь избегать возможности столкновения с врагом — с одним дробовиком на девятерых человек, из которых пятеро не могли даже самостоятельно помочиться, сильно не повоюешь. Кайра остановила машину в полукилометре от базы и Юджин как самый целый по сравнению с остальными, отправился на разведку. Он вернулся через час, неся с собой несколько винтовок.

— Мы остались одни. Я слышал доклады техников, обслуживающих робототехнику, все наши мертвы. Дронов в лагере совсем мало, большинство разбросано вокруг скалы. Ублюдки уверены, что мы всё ещё там. И вы не поверите, эти яйцеголовые работают, как ни в чём не бывало. Смерть полутора сотен человек их вообще не смущает!

— Их смутит заряд плазмы в голове.

— Нужно постараться оставить в живых пару медиков. Вы все долго так не протянете.

— Разберёмся, но спасибо за уточнение.

Ганс взглянул на Алекса. Старый боевой товарищ, прошедший с ним уйму сражений, операций и миссий. Да, Муни был здесь в том числе и из-за него, но не держал за это ни капли зла. И без того, было на ком сосредоточить наполняющий его от пяток до лысой макушки гнев. Он найдёт способ помочь другу. Обязательно найдёт. Но сперва нужно захватить лагерь, уничтожить или отключить дроны и турели и готовиться к прилёту шаттла. Наёмники закрыли транспортёр, оставив там беспомощную пятёрку, и отправились в сторону лагеря.

Часть Х. Ожидание

…пять месяцев до прибытия шаттла…

— Пощады! Прошу! Я безоружен!

— Как и те шахтёры, которых вы отправляли на убой своему сраному Голему.

Прозвучал выстрел и жизнь ещё одного сотрудника «Горизонтов» оборвалась. Штурм можно было считать успешно завершённым.

Юджин сгонял немногочисленных выживших на территорию зала совещаний, которую на скорую руку переоборудовали в лагерь для пленных. Кайра ушла в центр управления, в её руке была трофейная ключ-карта, которая позволит по меньшей мере задержать дроны и роботов, спешащих на базу. Шанни скрылась в медотсеке, держа на прицеле одного из врачей. Её нога требовала проведения срочной операции.

Сам же Ганс отправился за транспортёром. Нужно было доставить Алекса и остальных. Неизвестно, что они могут натворить без постоянного наблюдения. Затем нужно было придумать, что делать с телами — как учёных, погибших при штурме, так и бойцов, безжалостно расстрелянных турелями у входа в шахту и в окрестностях. Наёмники долго спорили, как с кем поступить — выкопать братскую могилу, сжечь или просто свалить в кучу в одной из шахт. Так или иначе, им было, чем заняться.

…четыре месяца до прибытия шаттла…

— Как, черт возьми, как это могло произойти? Они даже едят только с ложечки!

— Ганс, я не знаю, говорю же тебе, — Кайра стояла на окрасившемся в тёмно-багровый цвет полу. Там же лежало два истерзанных тела шахтёров, рядом сидел связанный третий с блуждающим безумным взглядом. Всё его лицо, зубы и ногти были покрыты подсохшими кусками кожи и свернувшейся кровью своих бывших коллег. Алекс и Луиза стояли в углу, прижавшись друг к другу, как испуганные затравленные животные. Они были невредимы.

— Может, кто-то подмешал что-то ему в пищу?

— Ганс, только не надо паранойи. Ты прекрасно знаешь, что никто из наших не сделал бы такое, а все горизонтовцы надёжно заперты.

— Установи здесь камеру. Сними с лаборатории, там она всё равно бесполезна. Если с Алексом что-то случится до того, как мы свалим отсюда, я не прощу себе этого.

— Поняла, шеф. Сделаю.

— И прости, что накричал. В последнее время я плохо сплю, мне постоянно снится тот самый красный океан, как когда я был в коконе. К тому же опять активизировались какамора, агропельтеры и ещё какая-то хрень, для которой пока не придумали названия. Их словно тянет сюда. Если бы ты не перепрограммировала технику, вряд ли бы мы справились. А тут ещё и это…

— Всё в порядке, Муни. Ты — единственный, кто поможет нам выбраться отсюда.

…три месяца до прибытия шаттла…

— Кушать подано, господа!

Юджин зашёл в зал совещаний с тележкой, в которой лежало несколько наборов пайков. Восемь пленников приблизились, и один из них вышел вперёд.

— Мы требуем немедленного освобождения!

— Вы не вправе ничего требовать. Будьте благодарны, что до сих пор живы.

Наёмник катнул тележку в сторону, взялся за пустую, оставшуюся с прошлого посещения, и направился к выходу. В этот момент что-то тяжёлое ударило его по затылку и мир погас.

— В каком смысле — сбежали?

— Это моя вина. Я потерял бдительность. Не ожидал от них такой прыти, если честно, — виновато говорил Юджин, потирая шишку на голове.

— Есть идеи, куда они могли пойти?

— Всё оружие и продовольствие в лагере. Но сканеры не фиксируют никого живого, кроме нас и троих овощей, — ответила за парня Шанни.

— Не называй их так, пожалуйста.

— Как скажешь, шеф. Тем не менее. Нужно попросить Кайру, чтобы она перенастроила турели, на случай, если беглецы вздумают вернуться.

Ганс вздохнул. Раз они покинули лагерь, значит, знали, куда идут, и вряд ли собирались возвращаться. Это было странно, учитывая опасность дикой природы Проксима-Харвест. Хотя не стоит исключать того факта, что пленники не знали об активности местной фауны, придерживаясь устаревших протоколов. Но это было маловероятно, намного больше шансов, что есть и другой лагерь, о котором наёмники не в курсе. И самое страшное, что может случиться — это если сбежавшие смогут связаться с прибывающим транспортом и предупредить его о возникшей ситуации, лишив команду Ганса эффекта внезапности, что в разы усложнит задачу по захвату.

— Пусть перенастроит турели и отправит десяток дронов в патруль. Радиус — пять километров, огонь на поражение. Мне больше не нужны сюрпризы.

…два месяца до прибытия шаттла…

— Этот бокал я хочу поднять за Ричарда Айзенфельда. Он был храбрым парнем. Будь прокляты все, кто устроили этот ад, — заплетающимся языком произнесла Кайра.

Наёмники сидели в столовой и самозабвенно напивались.

— За Ричарда! — откликнулись они на тост.

— Ы-ы-ы! — сказал Алекс, сидящий рядом. Он держал в руке стакан с соком. За последние несколько недель он смог научиться более-менее сносно заботиться о себе, но разум к нему так и не вернулся.

— Гвах! — поддержала беседу Луиза и надула носом пузырь.

Последний из шахтёров до этого дня не дожил. После жестокого убийства двух человек его держали отдельно от всех. Когда все спали, он выцарапал себе глаза и задохнулся при попытке съесть их. Наёмники так и не смогли узнать его имя. Просто ещё одна несчастная душа, сведённая в могилу бесчеловечным проектом таинственного Звёздного Ключа.

Ещё много имён прозвучало в тот вечер. Так же, как и два дня назад. И десять. И пятнадцать. Столь длительное ожидание сводило с ума, а запасы алкоголя для четырёх мужчин и женщин казались просто безграничными. Каждый из них понимал, что это не приведёт ни к чему хорошему, но сопротивляться с каждым лишним днём, прожитым на этой проклятой планете, было всё сложнее и сложнее.

…месяц до прибытия шаттла…

— Шеф, мы нашли их. Дроны обнаружили сигналы сбежавших в восьми километрах от лагеря.

— Отлично. Спасибо, Кайра. Заводи транспортёр, мы с Юджином разберёмся. Передай, что я закончу через десять минут.

— Я иду с тобой!

— Нет. Вы с Шанни остаётесь на базе.

— Но…

— Никаких «но». Возражения не принимаются.

— Что, даже после вчерашней ночи?

— Не вижу взаимосвязи между сексом и моими приказами. Оставь нас, пожалуйста.

Кайра, всячески показывая своё недовольство, ушла. Ганс остался наедине с Алексом.

— Я — Ганс, — наёмник показал на себя, — ты — Алекс. Пожалуйста, повтори.

— Яга… Талес… — пролепетал его собеседник.

— Да нет же! Ганс! — Муни стукнул по своей груди, а затем мягко ткнул друга, — Алекс! Алекс Камински!

— Миски! — радостно засмеялся тот.

— Дерьмо, это бесполезно.

Ганс разочарованно поднялся. Значит, не сегодня. Но успехи определённо есть, пусть это никто и не признаёт. Всё получится, рано или поздно.

Юджин уже ждал его у гравитранспортёра.

— Пора на охоту?

— Да. Погнали.

…день до прибытия шаттла…

— Вы точно всё проверили?

— Муни, ты спрашиваешь уже в сотый раз. Магнитные гарпуны, ЭМИ-гранаты, турели, передатчики помех, оружие, броня — всё готово. И у нас есть ещё десять часов, чтобы выспаться.

— Да не могу я спать! Не могу, после того, что я увидел на том складе, где мы засекли сигналы сбежавших учёных, у меня перед глазами постоянно эта грёбанная красная слизь. Тварь до сих пор жива, и она набирается сил где-то там. Юджин не даст соврать, горизонтовцев сожрала именно она. Если мы завтра не уберёмся отсюда, то я лучше застрелюсь, через ещё раз с ней встречусь. Учитывая, что она не сдохла после всего, что мы сделали, мне кажется, поможет только орбитальная бомбардировка.

Кайра подошла к наёмнику и обняла его, поглаживая по напряжённой спине.

— Мы улетим. Обязательно. Улетим и найдём, как помочь друзьям. И выследим тех, кто за этим стоит.

— Хорошо. Я попробую лечь.

Ганс ушёл в свою комнату и улегся на кровать. Ему вспомнилось то самое рекламное объявление, предлагавшее начать жизнь с нуля. Тут же в памяти промелькнула другая услышанная новость того злополучного дня, когда он вышел из-за решётки: про некоего Линчевателя, убившего очередного коррумпированного чиновника. Возможно, имеет смысл отыскать его и объединить силы. Но сначала придётся захватить шаттл. С этой мыслью Ганс уснул.

Ему снился океан. Голубой океан.

Больше рассказов разных авторов читайте в группе: ЗапалЪ: vk.com/zapal_authors

В никуда

Кто: Ольга Шкредова

Где найти: на личной странице Ольги Шкредовой

Я пишу: перефразирую Портоса: «Пишу… просто потому, что я пишу!»

О чем твоя история? Таэ — не человек. Воин, убийца монстров, что приходит из ниоткуда и уходит в никуда, защищая людские жизни. Но как быть, если чудовища живут внутри людей?

Глава 1. Таэ

Их двое, и они — одно целое. Нелепая шутка природы или её гениальное творение? Отвратительный монстр или совершенное создание?

Полтора тысячелетия назад, когда миры сливались воедино, сплавлялись и вновь разделялись, возникали и исчезали невероятные существа. Часть из них живёт до сих пор. Некоторые появляются раз в сто лет.

***

Костёр горел ровно и ярко. Солнце давно зашло, и зябкая прохлада осторожно со спины подкрадывалась к сидящей у огня девушке. Небо наливалось фиолетовой тьмой. Старый лес затихал, готовясь встретить ночь.

Таэ поправила подол длинного бесформенного балахона и передёрнула плечами. Кто-то подбирался к облюбованной ею поляне, стараясь не шуметь. Но острый слух девушки различал каждый шаг, каждый вдох таящихся в сумраке людей.

— Вечер добрый, милсдарыня, — прозвучал грубый хрипловатый голос, и из-за мрачных исполинских деревьев шагнул неопрятного вида рыжий мужик в потрёпанной одежде. За ним маячил ещё один, щербато улыбаясь и щуря раскосые глаза.

— Дозволь обогреться у твоего огня, —прогнусавил второй и, не дожидаясь ответа, плюхнулся на кучу хвороста.

— Шли бы вы, добрые люди, своей дорогой, —хмуро сказала Таэ. Не вовремя явились гости. Ох, не вовремя. Девушка подтянула поближе длинный меч в кожаных ножнах и накинула капюшон, прикрывая лицо до самого подбородка.

— Экая ты неприветливая, —посетовал рыжий. — Аль законов гостеприимства не чтишь? Путника у костра приютить — первое дело. Да ты не боись, не обидим. Ночью в лесу одной страшно. А мы и защитить в случае чего могём. И возьмём за охрану недорого.

— На что ей охрана? Вона меч-от какой! Не разгляжу, серебряный кажись? —хохотнул щербатый. — Тока им ишо управляться уметь надо. Ты, девка, никак воин, аль что?

— Воин, — буркнула Таэ. — И мечом знаю, как работать.

Она закашлялась и умолкла. Всё. Теперь ни слова. Как же они не вовремя. Почти полночь.

Мужики тоже притихли. Только переглядывались. И взгляды эти не сулили ничего хорошего.

— А чаво ты, милсдарыня, капюшон напялила, глаз не кажешь? Не хорошо энто. С тобой люди разговаривают, а ты рожу прячешь, — вновь подал голос первый, придвигаясь ближе. — Я тебя успел разглядеть. Не страхолюдина какая. Смазливая. Мне такие по вкусу.

— И мне, —откликнулся второй, повторяя движение приятеля. — Когда девка красивая, её любить куда как приятнее. Покажись, чай, от тебя не убудет.

Он резко откинул капюшон с головы Таэ и отшатнулся. По другую сторону так же шарахнулся в сторону рыжий. Вместо хрупкой девушки между ними сидел крепкий темноволосый мужчина. Он медленно поднялся, глядя на незваных гостей абсолютно чёрными глазами.

— Д-д-дуплекс, —еле шевеля непослушными губами, просипел щербатый. — Выродок поганый…

— Я же говорил, чтобы вы шли своею дорогой. Никто не слушает добрых советов, —устало проговорил мужчина и вынул из ножен меч.

***

Таэ лежал, закинув руки под голову, и смотрел на звёзды. Он не чувствовал ничего: ни угрызений совести, ни злости, ни жалости. Завтра его ждёт длинный путь. А случившееся в этом лесу навсегда останется здесь.

Глава 2. К людям

Когда луна добралась до верхней точки на небесном своде, Таэ, подхватив пожитки, нырнул в сырую темноту между стволов. Тянуло гнилью. Где-то стонала выпь. Тонкие нити тумана оплетали деревья и кусты. Шуршала ночная птица. А вдалеке, ворочаясь среди камней, несла свои воды река.

Он шёл до самого восхода и, лишь когда тусклый предутренний свет подкрасил лёгким румянцем макушки сосен, остановился передохнуть. Заросшая мхом расщелина под гигантскими корнями, напоминавшими щупальца морского чудища, приняла усталого путника, укрыв его от любопытных глаз. Хотя, кто стал бы шататься в таком месте в этот час? Таэ поудобнее устроился на мягком зелёном ковре и чутко задремал, готовый в любой момент вскочить на ноги.

***

Время приближалось к полудню, когда девушка выбралась на дорогу. Поднимая пыль подолом балахона, она бодро топала на запад. Где-то там начинались человеческие поселения — первые после бесконечных чащоб, примыкавших к Синим горам.

Скоро лес поредел. В просветах среди молодой поросли замелькали яркие пятна луговых цветов. Наконец, перед Таэ раскинулись необъятным простором золотые поля пшеницы.

Она глубоко вдохнула знойный воздух, пропитанный ароматами трав и разогретой земли, шагнула на обочину и тут же резко остановилась, пристально вглядываясь вперёд. Там, среди покачивающихся под ветром колосьев, темнел круг пожухлых стеблей. Дальше ещё один, и ещё.

— Это я удачно зашла. Хорошенькое место, нечего сказать, — прошептала Таэ. Она посмотрела на солнце, что-то прикинула в уме и, поправив за спиной меч, сорвалась с места по тропинке, ведущей в деревню. Теперь главное — успеть.

И она успела. Когда кромка поля осталась позади, затылок обожгло нестерпимым жаром. Пробежав чуть дальше, девушка обернулась. Над пшеницей в мутном мареве кружили, сверкая и переливаясь сполохами солнечного пламени, три женские фигуры. В бессильной злобе протягивали они тонкие прозрачные руки, но не могли дотянуться. Там, где заканчивалась нива, кончалась и их власть.

Таэ постояла, запоминая всё до мельчайших деталей. Потом, не оглядываясь больше, стала спускаться к разбросанным вдоль берега домишкам. Да, похоже, здесь есть на чём подзаработать. Если, конечно, действовать с умом.

***

Деревня с внушительным названием Большие Дворы встретила девушку настороженно. Оно и понятно: баба, и сразу видать, что не местная, да в придачу явилась в разгар дня со стороны полей. Нету тут к таким доверия. Мужики смотрели исподлобья, женщины отворачивались, пряча глаза. Провожаемая косыми взглядами, она прошествовала до постоялого двора.

Вывеска гласила: «У счастливого хряка». Таэ вошла внутрь и поразилась соответствию заведения своему наименованию. Просторное помещение отчётливо напоминало свинарник. Пахло кислятиной и подгоревшей едой. Пол застилал толстый слой прелой соломы вперемешку с объедками. За потемневшими от старости и грязи столами расположились неряшливого вида селяне. А за стойкой высился необъятных размеров хозяин в засаленном фартуке и с благодушной улыбкой на красном потном лице. Последняя, впрочем, моментально исчезла, стоило девушке переступить порог.

Поколебавшись, Таэ сделала несколько нерешительных шагов, слегка поклонилась и как можно приветливее промолвила:

— Мир вам, люди! Добрый хозяин, не найдётся ли у тебя кружки молока и куска хлеба для уставшей путницы?

Она протянула мелкую монету, прикидывая, хватит её на оплату сомнительного обеда или нет. Недобро сощурившись, хозяин взял деньги, внимательно рассмотрел, спрятал в карман фартука и, так же молча, плеснул молока из высокой кринки в глиняную кружку с отколотой ручкой. Сверху на кружку лёг чёрствый хлеб. Стараясь не кривиться, Таэ подхватила свой заказ, отошла в дальний угол и, вздохнув, примостилась на лавке.

Гробовая тишина, наконец, отступила. Люди вернулись к своим разговорам. Таэ невольно прислушалась к дребезжащим звукам старческого голоса. Дряхлый дед в лохмотьях вдохновенно вещал, назидательно воздев палец к закопчённому потолку:

— Так вот я, сталбыть, и баю вам, што монстра ента самая што ни на есть взаправдашняя. Токмо признать ея шибко мудрёно. Она, вишь, днём-от баба. Красивая, аж жуть! На какова мужика глянеть, почитай всё, пропал. На край свету за ей потащиться. Да токмо здря. Потому как ночью баба ента мужиком оборачиваеться. Не приведи боги ужасть такую узреть. Очи огнём пышуть, зубишши огроменные. И хвост…

— Можа не хвост, а чаво другое, коль енто мужик? — заржал один из слушателей, вихрастый и конопатый. Остальные зашикали и стали пихать шутника локтями. Старик неодобрительно покачал головой и продолжил:

— И другое имеется. Коли девка какая сдуру на яво польстится, так свету белого невзвидит. Он ея сперва укатаеть, а опосля — прибьёть. Потому как монстра.

— Дык как же енто возможно, штоб один человек и мужиком, и бабой был? — не унимался конопатый.

— Баю тобе, дубина стоеросовая, монстра енто. Сдвоенник.

— Дуплекс што ль?

— Во-во, он и есть. Отродье поганое. Однако, бають, што сила у яво немереная, и што других монстр он рубит, что твою капусту.

— Своих?!

— Не, яму все чужия. Сдвоенник завсегда сам по себе. Приходить из ниоткуда и уходить в никуда. Один…

Тут дед внезапно замолчал и все медленно повернули головы к сидящей на отшибе Таэ. Под их изучающими взглядами девушка сжалась, стараясь стать совсем маленькой и незаметной. Через пару тягостных минут всё тот же вихрастый парень выразил общее мнение:

— Не красавица. Сталбыть, не монстра твоя. А, дед?

Под громкий хохот Таэ покинула постоялый двор и направилась на поиски деревенского старосты. Пора брать заказ на местных чудищ, которых, судя по всему, тут водилось в избытке.

Глава 3. Заказ

Искомый дом стоял посередине деревни, отличаясь размерами, добротностью и чистотой.

Сам староста оказался невысоким щуплым мужичонкой. Но веяло от него такой внутренней силой, что сразу становилось понятно, почему он занимает эту должность.

— Заходи, милсдарыня, в избу. Неча соседям глаза мозолить. Сядем рядком, поговорим ладком. Вижу, что не абы чаво пришла, — неожиданно низким рокочущим голосом произнёс он, пропуская Таэ в сени.

Внутри царила прохлада. Устроившись за столом, Таэ с благодарностью приняла кружку свежего кваса. На белой скатерти, словно в сказке, появились пироги и миска наваристой мясной похлёбки. Пока девушка ела, староста ненавязчиво разглядывал её, кивая своим мыслям. Когда с едой было покончено, настало время для разговора.

— Ты, девонька, для начала скажи, кто такая. Наслышан ужо, что пришла в самый полдень с полей. Час энтот дурной. И места нонче тоже дурные стали. В своём уме никто к ниве не сунется, ежели солнце в зените.

— Знаю. Полуденницы у вас там. Видала уже.

— А коли видала, понимать должна, что к чему.

— Понимаю. Вы, простите, не знаю, как величать…

— Годимир…

— Вы, Годимир, не беспокойтесь. Я охотница. Нечисть всякую истребляю. Вот и вам пригожусь.

— Охотница, говоришь? — Годимир почмокал губами. — Не взыщи, но не шибко ты на охотницу похожа.

— А вы много их знали? — прищурилась Таэ.

— Не об том речь, — отмахнулся староста. — Дело больно сурьёзное. Полуденницы-то токмо часть беды. Есть и пострашнее напасть.

Он встал, прошёлся из угла в угол, о чём-то размышляя, потом снова сел и хлопнул ладонью по столу.

— Всё, как на духу, тебе обскажу, а там уж и решать станем.

Годимир долил обоим квасу и неторопливо и обстоятельно принялся рассказывать:

— На прошлую луну забрёл к нам в деревню человек. Чернявый, кучерявый, одним словом — чужой. Хошь по-нашему и понимал. Забрёл да и остался тута. От народа особняком держится, ни с кем дружбы не водит. Поселился на окраине в брошенном доме. Мне-то что, пущай обихаживает, коли охота имеется. Однако предупредил яво, место, мол, нехорошее. Прежние хозяева померли, а отчаво, никто не ведает. Он рукой махнул, дескать, понял, но решения свово не переменил.

— Давно померли-то?

— Да, почитай, года три ужо. Ты дальше слухай. Не прошло и седмицы, как вкруг селения бесовщина твориться стала. Спервоначала в лесу леший баловать вздумал.

— А что, его и раньше видели?

— А как же. Он здеся спокон веку живёт. Токмо раньше-то не часто показывался. Да и не озоровал. И на те, взбеленился. Никому ходу в лес не даёт. Пора грибная настала, а не робятам, ни бабам, ни мужикам и близко не подойти.

Потом другая напасть случилась. По ночам из реки нечисть белоглазая вылазить повадилась. До самого утра баламутит. Пошли у нас двое рыбки споймать и не вернулись. Одёжу их рваную токмо и нашли. И по селению собаки пропадать начали.

А опосля и на полях полуденницы завелись. Скоро хлеба убирать надобно, а тут такое…

Годимир горестно развёл руками. Таэ открыла было рот, но он остановил её:

— Погоди, девонька, доскажу сперва. Деревенские заволновались. На чуженина все подумали. А кому ещё, как не яму, пакости такие чинить? Собрались всем миром и потопали, всё, как есть, выспросить. Явились, честь по чести. Он к нам высунулся, чаво, мол, надобно? Мы яму толкуем, объясни, дескать, твоих рук дело? А он глазом зыркнул и дверь захлопнул. Людишки осерчали, принялись в дом ломиться. И тут на крыльцо такое выскочило, что и вспоминать боязно! Страховидло! Тулово бычье, а голова человечья. Харю-то мы со страху не разглядели. Побёгли, кто куда. Токмо, думается, чужак энто перевёртышем оказался.

— Оборотень?! — Таэ задумалась. — Странно. Никогда не слышала, чтобы они в быка перекидывались. Да ещё и голова прежней оставалась.

Староста вновь развёл руками:

— Врать не буду. Что видел, про то и сказываю. Ты уж, девонька, разберись, перевёртыш энто, аль кто. Коли охотницей назвалась, тебе и меч в руки. О деньгах сговоримся, не сумлевайся.

— Разберусь. А вы, Годимир, мне покажите, где человек этот проживает.

— Ну, коли согласная, так и пойдём. Тотчас же до места провожу.

Он поднялся и, взяв шапку, направился к выходу. Поколебавшись, Таэ сунула пирожок в карман необъятного балахона и двинулась следом.

Глава 4. Страховидло

Они шли молча. Каждый думал о своём. Что творилось в голове Годимира — неизвестно. Таэ же пыталась представить существо, избравшее Большие Дворы своим гнездом. Занятая мыслями, она почти забыла о ночном происшествии и разговоре, подслушанном на постоялом дворе. Охотничий азарт запрятал беспокойство так глубоко, что девушка не замечала тяжёлых взглядов, которыми провожали её селяне.

На окраине староста остановился и указал рукой на крепкий приземистый дом:

— Вот. Тута, сталбыть, он и засел. Ты, милая, не взыщи, но дале я ни ногой. Как вспомню то страховидло, так мороз пробирает…

— Ступайте, Годимир. Я сама справлюсь.

Годимир степенно поклонился, медленно повернулся и вдруг припустил по улице мелкой рысью. Видать, кончилась у него выдержка. Таэ посмотрела ему вслед и осторожно поднялась по скрипнувшим ступеням.

Стучать не пришлось. Едва охотница протянула руку, как дверь сама собой отворилась.

— Не стой на пороге, — сказал приятный мужской голос. — Да за меч не хватайся. Ничего тебе не грозит. Пока…

Таэ шагнула внутрь, и дверь тихонько затворилась за ней. Навстречу поднялся человек настолько смуглый, что девушка удивилась. Он жестом указал ей на лавку и, дождавшись, когда она сядет, уселся сам.

— Я знаю, зачем ты здесь. Хочешь убить чудовище. А между тем, сама являешься им. Или сам? Не вздрагивай. Я чувствую тварей, подобных тебе.

Лицо Таэ обдало жаром. Сердце застучало быстрее, а горло сдавило так, будто кто-то обхватил его мощной рукой. Мгновение, и тело взвилось распрямившейся пружиной. Обострилось зрение. Уши улавливали малейший шорох. Меч вылетел из ножен. Острие угрожающе упёрлось в грудь незнакомца.

Хозяин даже не шелохнулся. Рядом с ним воздух сгустился, задрожал, и перед готовой к бою Таэ возник огромный бык с человеческой головой и мощными крыльями за спиной. Глаза монстра горели алым. Из ноздрей вырывались струйки дыма. Таэ попятилась, занося оружие для удара.

— Спокойно, Шэду, — флегматично произнёс смуглый человек. — Она не причинит мне вреда. Мы поговорим, и всё встанет на свои места. А ты, девушка, сядь и выслушай. Поверь, тебе будет интересно. А потом, может быть, ты захочешь мне помочь.

Названный странным именем, Шэду перестал дымить носом, переступил всеми четырьмя ногами, но исчезать и не подумал. Таэ продолжала стоять, с опаской косясь на него. Время текло медленно, так стекает с ложки густой мёд.Мужчина откровенно скучал. Видя, что монстр не собирается нападать, Таэ снова опустилась на лавку, но меч, на всякий случай, положила рядом. Хозяин удовлетворённо кивнул.

— Я — Намтар, чародей из далёкой южной страны, о которой не знают по эту сторону Драконьих гор. Шэду — мой дух-покровитель. Он защищает меня в минуты опасности. С теми же, кто не желает мне зла, добр и даже ласков. Теперь позволь рассказать тебе, что тут происходит.

Боги даровали мне великую силу, познав которую, сумел я однажды изловить саму Ламашту — демоницу, что насылает болезни, пьёт кровь, питающую человеческие тела, и сеет несчастья. Убить её нельзя, но можно пленить. Я заключил Ламашту в перстень из белого золота с кровавым рубином посередине. Там она провела многие годы.

В моих краях идёт война. Ревнители веры восстали против чародеев и истребляют их. Я бежал за Драконьи горы, надеясь здесь обрести для себя покой и новый дом. Но люди северных земель оказались дикими и необразованными. Долго странствовал я, прежде чем обосноваться в этих местах. Когда же, наконец, решил, что скитания позади, случилось страшное.

Камень из перстня с демоницей, что носил я всегда с собой, исчез. Заклятие пало. Ламашту вырвалась на волю. Бестии, что нападают на деревню, лишь начало. Скоро болезни и мор поразят людей. Безумие и бешенство превратят их в монстров, жаждущих убийств, на радость злобной Ламашту.

— Ты сказал, что владеешь великой силой, — ярость Таэ уже сошла на нет, уступив место спокойной уверенности и любопытству. — Почему бы тебе снова не поймать демоницу? Засунь её в какую-нибудь побрякушку и дело с концом.

— Те силы, что были у меня, подпитывались моей родной землёй. Здесь же я гораздо слабее. Как ни горько это признавать, но без помощи мне не обойтись. Ты — не человек. Твоя вторая ипостась обладает физической мощью и почти не восприимчива к магии. Первая же — быстра и невероятно чувствительна. Идеальный воин для борьбы с демонами. К тому же, Ламашту знает меня и не попадётся дважды на ту же уловку.

— А как ты справился с ней в прошлый раз?

— Приманил на рубин. Она жестока, кровожадна, но беспросветно глупа. И, как всякая женщина, любит украшения.

Таэ презрительно фыркнула. Намтар усмехнулся:

— Я сказал «всякая женщина». Ты — не всякая. Да и не совсем женщина, будем честны. Так вот, второй раз у меня уже не получится. А вот у тебя — запросто.

— Если соглашусь, где я смогу найти твою чертовку? И как узнаю её?

— Не чертовку, а демоницу. И, поверь, такую ты узнаешь. Появляется она после заката. А место мы назначим сами.

Таэ задумчиво почесала нос. Тупое чудище, которое любит кровь и цацки. Подобной нечисти везде хватает. Только вот эта — бессмертна. Впрочем… Девушка посмотрела в глаза Намтару — долго, испытующе. Он не смутился.

— Хорошо, — сказала она. — Я подготовлю ловушку, а ты — украшение. Надеюсь, вкусы своей «дамы» ты знаешь.

Намтар засмеялся, показывая белые зубы. До вечера оставалось не так долго.

Глава 5. Смертельный танец

Край огненного диска скрылся за горизонтом. Небо полыхнуло заревом пожара, но с востока уже наползала тьма, гася искры умирающего дня. Стрекотали цикады. Разогретая земля нехотя отдавала тепло. Лишь в низине за деревней царила прохладная влажность.

Таэ прикоснулась пальцами к медальону. Сердце из красной шпинели, оправленной в золото, тускло блеснуло, поймав последний отсвет заката. Новый талисман-вместилище для злобного монстра чужой страны. Где-то неподалёку засел Намтар, готовясь к моменту, когда придёт пора читать заклинания.

Таэ опустилась на колени. Вынув из складок балахона короткий кинжал, аккуратно провела им по ладони. Дождавшись, когда кровь закапает в траву, сделала глубокий вдох, задержала дыхание и начала слушать. Засыпающий мир открывал ей свои тайны одну за другой. Вот деревня беспокойно косится вокруг глазами-окнами, готовясь отойти ко сну. В реке плещется рыба. Хотя, нет, не рыба. Белоглазые чудища выплывают на мелководье, шлёпают по мокрому песку в поисках поживы. У опушки леса леший пристально вглядывается, нет ли где припозднившихся путников. Пролетела, бесшумно взмахивая мягкими крыльями, сова. А это что? Девушка насторожилась, уловив новый, чужой звук, открыла глаза. Лёгкое шуршание. Так песок струится в часах, неумолимо стекая вниз.

На краю низины темнота с тихим шелестом сгущалась, закручивалась вихрем чёрных жгутов, образуя призрачный клубок. Из его середины шагнула мощная уродливая фигура. Длинные, стоящие торчком уши настороженно шевельнулись. Раздулись ноздри на львиной морде. Ламашту почуяла кровь.

Таэ оставалась неподвижной, но каждая мышца её напряглась, готовясь действовать. Демоница погладила лапой с длинными острыми когтями вздувшийся как у беременной женщины живот и вдруг стремительно прыгнула на тонких птичьих ногах. Охотница отпрянула, перекувырнулась вбок и вскочила. Ламашту оскалила огромные зубы, утробно зарычала и напала вновь.

Среди молочных струй тумана, под звёздами летней ночи, они танцевали завораживающий танец смерти. Снова и снова кружилась Таэ, уходя от ударов. Снова и снова прыгала Ламашту, стремясь достать неуловимую партнёршу.

Но ничто не длится бесконечно. Девушка начала уставать. Она выхватила меч. Не за тем, чтобы драться. Как можно убить того, кто по природе своей бессмертен? Нет. Чтобы защищаться. Она перестала кувыркаться и лишь уклонялась от лап бестии, подставляя клинок. Демоница яростно заревела, брызжа слюной и щёлкая челюстями. Таэ отступала шаг за шагом.

Нога потеряла опору, и охотница полетела на землю. Окровавленная рука метнулась к медальону. Ламашту нависла над жертвой и застыла, вперив светящиеся багровым глаза в камень на её груди. Шпинель мерцала и манила. Чудовище заворожено склонило голову набок и судорожно вздохнуло. Таэ рванула цепочку и резко отбросила украшение в сторону. Демоница взвизгнула, кинулась следом, но в развороте полоснула охотницу поперёк живота. Девушка зашипела. Порванная одежда и рассечённая кожа — не слишком большая плата за успех. Теперь очередь Намтара. Пора освободить поле боя, чтобы не мешать чародею.

Таэ быстро поднялась и тут… Трансформация заставила её застыть на месте, меняя, перерождая. Полночь делала своё дело. Ламашту повернула кошмарную башку и, уже падая, охотник почувствовал, как горячим потоком хлынула из него жизнь…

Глава 6. Награда

Сознание возвращалось медленно, нехотя. Сверху нависал каменный свод, уходящий в темноту. Слабый свет масляной лампы не давал возможности рассмотреть, что творилось вокруг. Таэ моргнул. Он не чувствовал ни рук, ни ног, но был жив. Жив! Грудь и живот словно прожаривали на медленном огне. Неторопливо, со вкусом. Охотник коротко застонал, попробовал пошевелиться — и не смог.

— Шустрый ты, однако, друг мой, — прозвучал откуда-то сбоку знакомый голос. Таэ, сделав невероятное усилие, слегка повернул голову. Перед ним возникло довольное лицо Намтара.

— Шустрый и живучий, — чародей прямо лучился радостью. — Я уж и не надеялся, что очнёшься. Ведь ты столько крови потерял. Ну и тяжёлый же ты в этой ипостаси! Девчонку я бы на руках донёс. А с тобой намучался. Пришлось магию применять. Хорошо, что местные со страху попрятались. Шумели-то вы с демоницей так, что всю деревню перебудили. Однако я тебя дотащил и подлатал немного.

Он захохотал и исчез из поля зрения. Таэ вновь попытался двинуться и понял, что слабость не причём. Его тело было перехвачено чем-то мягким, прочным, и крепко привязано к поверхности, на которой он лежал. Поверхность же оказалась жёсткой и холодной.

— Не дёргайся, — Намтар появился с другой стороны. — Восстанавливай силы. Они ещё понадобятся.

Он подсунул руку под шею Таэ, слегка приподнял его и влил в рот густой пряный напиток. От запаха и приторной сладости охотника замутило. С трудом сдержав рвотные позывы, он проглотил гадкую смесь. Боль сразу отступила. Сон смежил веки, уводя в страну грёз.

***

Когда Таэ проснулся, Намтар стоял рядом, пристально глядя на него.

— Поразительно! — задумчиво произнёс он. — С момента схватки прошло каких-то пять часов, а раны уже затянулись. Допускаю, что помогли мои зелья, но, тем не менее, регенерация феноменальная! Друг мой, ты не представляешь, насколько ценен для науки вообще и для меня, в частности.

— Плевать мне на науку, — кое-как разлепив губы, прохрипел Таэ. — Объясни, какого лешего я привязан?

Чародей нахмурил лоб. Молчание затягивалось. Охотник ощутил растущее беспокойство. Что-то здесь творилось. Что-то неладное. Намтар отошёл и, наконец, заговорил:

— Не думаю, что обязан всё тебе рассказать, но ты заслужил награду, а потому наградой этой станет правда. Нет, я и раньше не обманывал, просто сказал не всё. Время у нас есть, поэтому…

Таэ аккуратно напряг мышцы. Тело повиновалось. Хвала богам! Тогда он постарался рассмотреть, где находится. Вывернув шею, оглядел просторное, скудно освещённое помещение, похожее на подвал. У одной из стен стоял стол, заваленный книгами и свитками. Рядом располагался второй. Его поверхность занимали непонятные приборы и стеклянные колбы. У противоположной стены, странно мерцавшей и переливающейся, возвышался каменный монолит, а на нём — слегка поблёскивающее серебристое яйцо.

Сам Таэ, по-видимому, был в центре комнаты. Намтар же отыскался в углу возле жаровни. Над ней курился дымок, наполняя подвал горьковатым запахом полыни. Маг взглянул на Таэ, криво усмехнулся и заговорил:

— Известно ли тебе, что существует великое множество миров? Они подобны бисеру, нанизанному на нитку, что смотана в клубок. Часть соприкасается между собой, иные же так далеки, что не подозревают друг о друге. Есть места, где ткань междумирья невероятно тонка. Ты слышал о них. Это места силы. Талисманы, помещённые туда, обладают невероятной мощью, способной, в том числе, даровать бессмертие.

Я не только чародей, но и учёный. Многие годы искал я секрет вечной жизни и нашёл его.

Ламашту, Шэду и подобные им сущности — отличные составные части для артефакта. Причём, упакованные в него соответствующим образом, они уже никогда не освободятся. Могут лишь исчезнуть, если их вместилище уничтожат. Я знаю, как вызвать и заточить демона. Беда в том, что такой призыв порождает волну болезней, ненависти, притягивает чудовищ всех мастей.

Как думаешь, из-за чего началась война на моей родине? Всех магов, не разбираясь, посчитали виновными и решили извести. Но я-то как раз ускользнул. Долго скитался, отыскивая, где продолжить начатую работу. Здесь, в Больших Дворах в подвале старого дома кроется один из самых великих источников силы, какие только можно себе представить. Когда он появился, то убил прежних жильцов. Крестьяне по тупости своей боятся этого места. Я же сумел завершить свой труд. Ты вернул мне последнюю составляющую. Теперь я буду жить вечно.

Намтар умолк. Не дождавшись реакции на столь эффектную тираду, он подошёл к Таэ:

— Если бы демоница не ранила тебя, мы бы попрощались и расстались. Но в сложившейся ситуации я не упущу такой подарок судьбы.

— О чём ты? — Таэ, казалось, впервые проявил интерес.

— Твоя кровь, друг мой, величайшая драгоценность! Да, я бессмертен, но меня можно покалечить. Изготовив эликсир на основе твоей крови, я смогу регенерировать почти мгновенно. Я мог бы попросить тебя, но боюсь, что мне нужно слишком много. А точнее, всё, что у тебя осталось. Так что прости. И спасибо за помощь!

Он шутливо поклонился. Только сейчас Таэ заметил в руке чародея нож с чёрным кривым лезвием. Намтар приблизился и вдруг замер, прислушиваясь.

— Да, Шэду бы мне ещё пригодился, —пробормотал он и обратился к охотнику. — Не скучай. Я посмотрю, что там, и вернусь.

С этими словами Намтар выскочил за дверь. Таэ лежал, расслабив все мускулы. Он ждал. Только в голове крутилось отчаянное: «Давай, ну же, давай сейчас»!

Трансформация не заняла много времени. Тонкая девичья фигура гибко выскользнула из пут. Таэ скатилась на пол, больно ударившись коленками. Ноги слушались плохо, перед глазами плыли фиолетовые пятна. Она с трудом поднялась.

Дверь тихо скрипнула и в подвал вернулся недовольный Намтар. Он удивлённо вскинул брови:

— Далеко собралась, детка? После моих лекарств ты не то, что идти или драться, стоять долго не сможешь.

Девушка и сама это чувствовала. Она пятилась, мелко перебирая ступнями, пока не ткнулась спиной в каменный монолит. Ухватившись за него, охотница сгребла серебряное яйцо и из последних сил швырнула его в надвигающегося мага. Снаряд угодил тому точно в лоб. Яркая вспышка ослепила охотницу, и Таэ отключилась.

Глава 7. На закат

Ныло всё тело. Живот грызла тупая боль. Одна рука совсем онемела. Таэ пошевелила пальцами и миллионы иголок острыми жалами воткнулись в кожу. Девушка зашипела и перевернулась. Она затруднялась определить, сколько пролежала в такой неудобной позе. Видимо достаточно долго для того, чтобы затекла вся правая сторона. Сжав зубы, охотница заставила себя сесть и осмотреться.

Собирая осколки памяти, она восстанавливала картину событий: надвигающийся с ножом в руке Намтар … светящаяся стена за спиной, переливающееся серебром яйцо на холодном монолите… вспышка….

Таэ пошарила взглядом вокруг и обнаружила ноги в кожаных башмаках, торчащие из-за массивного алтаря. Так вот к чему она была привязана после ранения. Конечности ещё отказывались повиноваться, и девушка потихоньку поползла к лежащей на полу фигуре.

Остекленевшие глаза чародея смотрели в потолок. На лице ни ран, ни синяков. Но он был мёртв. Окончательно и бесповоротно. Таэ надеялась найти серебряное яйцо или хотя бы его обломки. Пусто. Догадка, простая в своей гениальности, заставила охотницу глупо хихикнуть. Так вот как выглядел талисман бессмертия, что по иронии убил своего хозяина!

— Смерть его спрятана в яйце, — сказала Таэ и зашлась в приступе безудержного хохота.

***

Когда охотница вышла на крыльцо,дневное светило уже закатилось. Напротив дома обреталась целая толпа. Ждали, видимо, давно, потому что расположились с комфортом. Кто-то играл в кости, кто-то ужинал, расстелив прямо на земле платки с нехитрой снедью. Кто-то негромко беседовал. Но стоило им заметить девушку, как все тут же оказались на ногах. Староста выступил вперёд, снял шапку, поклонился и задал волнующий каждого из присутствующих вопрос:

— Он это?

— Он, — просто ответила Таэ.

— И? — Годимир изъяснялся на удивление кратко.

— Мёртв, — так же кратко ответила Таэ. — Подвал нужно завалить, дом сжечь. А что за собрание?

— Дык, это…. Ждём вот, — староста смутился и принялся объяснять. — Как ты, милсдарыня, вчерась ушла сюда, так от тебя ни слуху, ни духу. Ночью шум поднялся, вой. Никто в деревне со страху глаз не сомкнул до рассвета. Ей богу не вру! Так, народ?

Народ согласно закивал, и Годимир продолжил:

— После и вовсе чудно̀ сделалось. Утром ужо из дома энтого полыхнуло до самых небес. Выметнулся серп солнечной и над рекой, лесом да полями пролетел, ровно срезал что. С тех пор тихо.

— А в полдень приехал мужичок из соседнего села, — встрял хозяин постоялого двора.

Староста зыркнул на него и пояснил, заметив недоумение в глазах Таэ:

— Через поля он ехал. Нету там больше полуденниц. Ну, мы взяли, кто посмелее, и к лесу. Попрятался леший. До энтого на опушку не ступить было. В общем, порешили мы, всем миром награду тебе принесть. Человек ты, девонька, хошь и баба!

— Не человек она, — раздалось из-за спин. Люди поспешно расступились, пропуская здоровяка, внешность которого недвусмысленно выдавала в нём кузнеца.

— Ты чаво, Бажен, мелешь?! — вскинулся Годимир, но Бажен жестом остановил его.

— Приметил я, что она с вечера за околицей готовилась к чему-то. А как стемнело, в низину пошла. И энтот, что жил здесь, следом. Пока вы все тряслись по избам, я за ними отправился. Мало ли, думаю, что там. Девка всё ж, глядишь, пособлю чем. И всё своими глазами видал. И как она с чудищем дралась, и как страховидло энто лапищей её полоснуло. И как она мужиком обернулась.

Полувздох-полукрик прокатился над толпой, и она отпрянула подальше от крыльца. То тут, то там зашелестело: «Сдвоенник… Дуплекс…»

А кузнец продолжил:

— Чуженин прокричал что-то, но я слов не разобрал, и чудище пропало. А он над раненным склонился и аж запрыгал от радости. Руками помахал, и по воздуху яво понёс в логово к себе. Чаво там деялось, мне неведомо. Я под окошком сидел, ждал. А поутру не выдержал, постучал. Чернявый высунулся. Я ему, дескать, где девка, что к тебе пришла? Он говорит, мол, не было никого, и заперся. Тока я решил дверь выломать, как осветилось всё, и серп огненный в поля понёсся. Тогда я в избу побёг, а в подвале она валяется без памяти. И чужак дохлый. Вот так вот. Не человек она. Однако нас выручила.

— Почему ж ты мне не помог? — поинтересовалась Таэ.

— А что твари сделается?

— Зачем тогда полез?

— Убедиться хотел...

Он умолк. Все притихли, переглядываясь. Наконец староста кашлянул, бросил к ногам охотницы глухо звякнувший мешочек и, не поднимая глаз, сказал:

— Это… Сталбыть, за работу мы заплатим по уговору. Тока ты ступай подобру-поздорову. Неча тебе тута больше делать.

— Дык, энто ж монстра, — неуверенно подал голос дедок, что вдохновенно вещал про сдвоенника на постоялом дворе. — Можа за ея награда какая полагается?

Таэ пристально посмотрела ему в глаза:

— А ты меня поймай. Попробуй, коль не боишься, — девушка сделала шаг, и народ отшатнулся, прячась за спины друг друга. — Эх, люди! Не помните вы добра. Как ещё не перегрызли друг друга? Знаешь, старик, из всей твоей байки про дуплекса одно только верно: мы приходим из ниоткуда и уходим в никуда.

Она подобрала кошель, прошла сквозь раздавшуюся в стороны человеческую массу и, прихрамывая, зашагала по дороге на закат.

Эпилог

Покрытая тёплой пылью дорога убегала вдаль. Таэ любила дороги: извилистые горные тропы, змеящиеся меж вековых стволов лесные стёжки, утоптанные до каменной твёрдости широкие тракты….

Дороги манили за собой, сулили неизведанное, делились свободой. Ветер, увязавшийся в попутчики, ласково трепал волосы, нежно гладил разгорячённые щёки, нашёптывал волшебные истории о чужих землях, населённых небывалыми существами.

Дом — это место, где тебя ждут. Дороги и были её домом. Они ждали, радуясь возвращению к ним, торопясь поведать последние новости. И Таэ шла вперёд, вдыхая аромат странствий, упиваясь простором и бесконечностью пути.

Она редко заходила в человеческие поселения. Затем лишь, чтобы заработать немного денег, пополнить запасы. А ещё они не давали её забывать, кто она. Вот и сейчас, поднявшись на взгорок, девушка обернулась и посмотрела на оставшуюся позади деревню. Сколько их ещё будет? Больших и маленьких. Радушных и настороженных. Ищущих помощи и жаждущих расправы. Таэ покачала головой и улыбнулась. Улыбка вышла грустной. В конце концов, это всего лишь люди. Просто люди.

Над головой охотницы вспыхивали звёзды. Пора домой.

— Встречай меня, дорога. Я иду!

Читайте больше текстов и сборников в группе: ЗапалЪ: https://vk.com/zapal_authors

Нутро

Кто: Раноша

Где найти: Личная страница Раноши Карбаншоевой

Я пишу: Чтобы в моей голове был порядок и уют.

О чем твоя история: Об индейце, который находит в себе магию.

Пролог

Ночь окутывала всю окрестность темным плащом. Луна освещала дорогу своим холодным светом. Черная фигура шла, переступая и бормоча про себя какие-то слова на неизвестном языке. Словно великаны, укутанные белыми шубами, вокруг стояли величавые горы. Под ногами хрустел снег, в воздухе витал запах хвои. Из-за тишины вокруг казалось, что время остановилось. Лишь звезды, пропадающие по одному на небе, предвещали, что в скором времени наступит рассвет.

Нутро — наемник из дальнего юга Америки. Судьба и предназначение заставили его уйти далеко на север. И вот теперь он стоит посреди гор, вдыхает ноздрями холодный воздух и проклинает снег.

Часть 1

В таверне у Джо было людно. Пахло табаком, пивом и потом. Протерев руки фартуком, Джо достал черный мешочек со звенящими монетами. Лицо мужчины мгновенно расплылось в улыбке, образуя складки.

— Твою мать, Эрн! Если хоть одна капля пива разольется из этой бочки, я повешу тебя на виселице! — орал Джо на помощника, еле тащившего бочку. Коротыш в лохмотьях лишь посмотрел на него исподлобья, не произнося ни слова. Затем запыхавшись, поднял бочку с пивом и поставил на полку.

Внезапно дверь таверны распахнулась, впуская внутрь скрипучий холодный воздух. Порог переступил высокий мужчина с широкими плечами. Незнакомец шел с накинутым на голову капюшоном, который скрывал его лицо от посторонних глаз. Полы длинной шубы из соболя, слегка припорошенной снегом, волочились за ним подобно шлейфу. За спиной красовался колчан со стрелами и деревянным луком. Посетители стихли, провожая взглядом незнакомца до барной стойки. Тот сел на стул напротив и грустно сказал:

— Горячего чаю!

— Чаю?! — разгоготался толстяк.

— Эй, народ, слышали, великан просит чаю!

Помещение наполнилось гоготом, от которого дрожали стаканы. Но незнакомец даже не шевельнулся, лишь повторил спокойным тоном:

— Горячего чаю, пожалуйста! — выдавил он последнее слово и бросил на стойку пару золотых. При виде золотых Джо перестал глумиться.

— Эрн! Эрн! — крикнул он, — Да где же носит эту тушу?!

Не дождавшись помощника, мужчина ушел в подсобку, передвигаясь словно пингвин. Через минуту в руках у него был стакан, из которого шел пар. Джо поставил стакан перед посетителем. Незнакомец достал из пазухи фляжку и налил пару капель в стакан. Джо учуял аромат трав с новыми запахами, непривычными носу. Незнакомец пил жидкость маленькими глотками, когда рядом к нему подсел бородатый старик.

— Кружку темного, Джо! — крикнул старик, затем, обернувшись, обратился к незнакомцу, — В первый раз в наших краях?

Тот лишь кивнул в ответ.

— Интересно, что же такого должно было случится, чтобы «*Хи-варо» посетил наш город?!

Незнакомец поставил стакан на стойку и удивленно посмотрел на старика. Никто на севере не слышал о «*Хи-варо», многие ошибочно называли его ведьмаком. Но доказывать, что он им не является, мужчина не хотел. Какая разница, главное, чтобы была работа и за это давали деньги. А остальное неважно.

*Хи-варо-племя индейцев магов-наемников, обитают на Юге.

Часть 2

— Жизнь удивительная штука. Сегодня ты сидишь в *викиапе и пьешь *мате. А уже завтра — на севере, и употребляешь бурду, которую называют «чаем»… - закончив фразу, незнакомец глотнул из стакана. Старик лишь улыбнулся и в знак солидарности отпил пива

— У нас в Барро, конечно, не найти мате, но пиво у нас самое лучшее.

Посетители таверны дружно отпили из кружки, словно услышали слова старика.

— Смотрю, старик, ты разбираешься в наших напитках. Бывал в наших краях? — Хи-варо было интересно узнать, откуда старик так много знал о юге.

— Сам я никогда не бывал на юге. Но много слышал об этих краях от бабушки. Они с дедушкой жили там долгое время. В свое время мой дедушка был самым знаменитым купцом на всем севере и за его пределами — старик снова отпил из кружки. Да… Хорошее было время! Ладно, хватит трепать языками, перейдем к делу. Раз уж ты тут, может, выполнишь для меня одну работенку?

— Можно и поработать, главное, чтобы платили, — уточнил незнакомец.

— По поводу оплаты не беспокойся. Две тысячи золотых, устроит? — торжественно произнёс старик.

— Ого, целых две тысячи?! — с иронией ответил незнакомец, — Наверное, непростая тварь, раз ты за нее готов столько заплатить?

— Ну, тут дело в том, что особо никто не знает, как это тварь выглядит. Мы даже предположить не можем, что это такое. То ли вампир, то ли оборотень… — старик хлебнул пива и продолжил, —Появилась она года четыре назад, жила в горах. Пила кровь горных козлов, иногда конечно нападала на стадо местных пастухов. Но людей не трогала. Лишь год назад стала наведываться в город ночью и утаскивать людей. Утром обнаруживали лишь внутренности этих бедолаг, разбросанные по всей дороге, ведущей в сторону гор. Местные жители уже боятся выходить на улицу после заката солнца, — старик хотел сделать глоток, но кружка была пуста.

— Неужели никто не пытался ее убить?! — спросил удивленно незнакомец.

— Пытались, конечно. Всякие там рыцари, знахари и даже ведьмаки. Но все оканчивалось неудачей. Эта тварь съедала их у себя, либо приносила их по частям в город. — Старик отодвинул кружку к Джо, знаком показав налить еще. — Так, что возьмёшься?!

— Да, веселая тварь! — приметил Хи-варо, — Так уж и быть, возьмусь. Но оплату заберу после окончания.

— Хороший ты малый, Хи-варо, — старик похлопал его по плечу.

— Нутро! Называй меня Нутро!

— Значит, твоя стихия огонь?! Тогда поджарь эту тварь как следует!

— Моя стихия — лук со стрелами! — Нутро взглядом показал на лук и добавил, — Я так понимаю, вблизи эту тварь никто не видел? И подробностей, как она выглядит, не будет?!

— Зришь в корень! Но, мне почему-то кажется, что ты и не нуждаешься в подробностях.

Нутро допил свой чай и направился к выходу. У самой двери голос старика заставил его обернуться.

— Удачи тебе, Нутро! Надеюсь, мы увидимся!

***

Проклятый снег! Даже запахи не учуять!

Нутро взял горсть снега и хотел размять в руках. Но вместо снега в ладони оказалась вода. Он снова повторил этот трюк, уже с большей горстью снега. И снова обнаружил маленькую лужу воды, стекающую из рук. Хи-варо облокотился на ель, слушая свои мысли, черные длинные волосы развевались на ветру.

— *Джаби помоги! — шепнул Нутро.

Внезапно послышался хруст деревьев и снега, следом последовал вой. Нутро по голосу узнал эту тварь. Оборотень, только они так воют. Достав из-за спины лук, он приготовился встретить в гостя. Существо приближалось ближе, от его воя дрожали деревья. Хи-варо натянул тетиву и прицелился прямо в лоб приближающейся твари. Но, когда оно оказалось перед Нутро, он опустил лук. Мужчина ожидал увидеть оборотня, но вместо этого обнаружил нечто другое.

-*Кинебик! — прошептал Нутро!

*Викап-жилище индейцев

*Мате-чай индейцев и инков

*Джаби-дух

Часть 3

— Кинебик! — еще раз прошептал Хи-варо, в голове раздалось эхо от собственного голоса.

В паре метров от Нутро стояло существо с длинными густыми волосами, спадающими с плеч, его черные блестящие глаза пристально смотрели на мужчину. Худощавое тело с нечеловеческой бледностью было прикрыто простыней с пятнами засохшей крови, босые ноги покрыты грязью. С виду *Кинебик ничем не отличалось от уличной попрошайки, которую можно встретить на улицах города.

Существо стремительно приближалось к Нутро, угрожающе выпустив свои длинные черные когти. Мужчина достал из кармана пузырек с бесцветной жидкостью, готовясь выплеснуть в лицо твари. Но из-за вершины горы начали прорезаться первые лучи солнца. *Кинебик оглянулась и направила взор к вершине, увиденное ею вызвало испуг. Существо взвыло и с бешеной скоростью скрылось в чаще леса.

Хи-варо не стал догонять *Кинебик. Главной его задачей сейчас было приготовиться к бою. Нутро решил вернуться в пещеру, которая находилась недалеко от леса. Там он надежно спрятал сумку с разными травами, зельями и оружием, необходимым для битвы.

*Кинебик была гибридом вампира и оборотня. Питались они кровью, и во время полнолуния существо превращалось в оборотня, остальное время было вампиром. Создавался гибрид искусственно с помощью черной магии. Гибридами могли быть только девушки.

Солнышко окончательно показалось на вершине горы, когда Нутро направлялся в сторону пещеры. Всю дорогу под ногами хрустел снег, это раздражало мужчину, вдобавок он еще слепил глаза.

— Проклятье! — выругался Нутро и собрав во рту слизь смачно плюнул в снег.

*Кинебик-гибрид вампира и оборотня.

Часть 4

Серебряные цепи, деревянный кол, зелье из аконита и дурмана и ещё кое-какие бутыльки. Нутро аккуратно сложил все в серый тряпочный рюкзак.

— Не подведи меня *кола! — Хи-варо встал на колени и, поднеся лук к губам, поцеловал. Он почувствовал холодный вкус древесины дуба и еле уловимый запах табака. Руками погладил зверей вырезанных на дуге лука.

Близился закат. А это означало, что Нутро нужно торопиться, ведь скоро на небе появится луна, и зверь вылезет из укрытия и направится в город. Нужно было его опередить.

Хи-варо вышел из пещеры и рысью побежал в сторону леса. Когда он добрался до глубины чащи, круглая луна сменила на небе солнце. Дул холодный ветер из неба сыпались мелкие хлопья снега. Но Нутро, как ни странно, не ощущал холода, его тело горело, словно его объяло пламя. Хи-варо снял соболиную шубу и аккуратно повесил на ствол ели.

Теперь Нутро стоял посреди леса в одних льняных штанах, достающих до колен. Длинные волосы он аккуратно заколол в хвост, оставив лишь тонкую косичку спереди, на левом плече красовались браслеты, сплетенные из тонкой шерсти с разнообразными рисунками. Хива-ро взял в руки лук и надежно закрепил за спиной колчан со стрелами.

— *Хинхани ваште! — произнес Хи-варо, поднимая глаза к небу. Он был готов к бою, осталось самая малость — дождаться Кинебик.

Гибрид не заставил себя долго ждать. Как только луна наполнилась ярко-оранжевым цветом, послышался протяжный вой.

Не прошло и пары минут, когда из-за густых деревьев вышло чудовище с налитыми кровью глазами, длинными когтями на руках и ногах, челюстью, утыканной массивными зубами. В этот раз Кинебик удалось перевоплотиться полностью.

При виде нее Нутро даже не дрогнул, края губ сложились в улыбке.

— Чувствую будет приятный бой! — шепнул Хи-варо, натягивая тетиву лука, — Ну, хоть разомнусь! — с этими словами он выпустил первую стрелу, которая попала прямиком в ногу гибрида.

Кинебик взвыла от боли, но не сдалась. Она удивительно быстро переместилась и оказалось лицом к лицу с Нутро. Он даже не успел достать новую стрелу из колчана. Гибрид со всей силой ударил Нутро левой рукой. От полученного удара Нутро пошатнулся и упал на землю. Из плеча хлынула алая кровь. Кинебик снова замахнулась, но Хи-варо удалось в этот раз увернуться от удара.

Нутро встал на ноги, но лук, к сожалению, отскочил в другую сторону во время удара. Остальное оружие было в сумке, которою он забыл на том месте где снял шубу. Хи-варо предстоял неравный рукопашный бой с чудовищем. Исход которого явно был не в его пользу. Кинебик тем временем смачно облизала свои когти с остатками плоти и крови Нутро. Затем победно взвыла. От ее жуткого воя закладывало уши.

Перед глазами Нутро мелькнула картина. Там он еще семилетним мальчишкой сидел викапе у огня. Папа мальчика точил стрелы, маленькие искры отлетали в сторону.

— *Атэ, а правда в нашей деревне появилась Кинебик? — спросил мальчишка. Отец лишь кивнул в ответ.

— Круто! Вот здорово было бы, если б я смог размозжить голову этой твари. — Мальчишка ударил кулаком об пол, словно голова Кинебик уже лежала перед ним.

Отец прервал свое занятие и, пристально взглянув на сына, грозно произнес:

— Никогда, слышишь, никогда больше так не говори! Запомни, Кинебик не просто чудовище. Их когда-то прокляли. И, если снять проклятие, они превратятся в *скво.

*Кола-друг

*Хинхани ваште-прекрасная ночь

*Атэ-отец

*Скво-женщина

Часть 5

Закончив выть, Кинебик встала на четвереньки и оскалила свои ребристые зубы ещё шире, одарив Нутро своей нечеловеческой ухмылкой. Он, повторяя движения монстра, также опустился на четвереньки. В качестве оружия Хи-варо взял палку, валявшуюся неподалеку. Кусок дерева навряд ли можно считать достойным оружием, но идти с голыми руками на Кинебик было страшнее.

Гибрид, не спуская своего кровавого взгляда с Нутро, с каждым шагом приближалась к нему. Нападать Кинебик почему-то не спешила, хотя преимущество было на ее стороне. Тварь приблизилась ближе и испустила рык, затем прыгнула на Нутро.

Длинные черные когти вонзились ему в спину, теплая кровь хлынула на траву. Хи-варо в ответ ударил правой рукой, в которой держал палку, удар пришёлся в челюсть Кинебик. Черенок лишь разломился пополам, но серьезного ущерба не нанес. Если не считать того что гибрид разозлился сильнее.

— Вот бы у меня было немного волшебства! — прошептал Хи-варо, падая на Землю.

Теперь Кинебик стояла прямо над Нутро, царапая под ногами грязь. Откинув длинные волосы назад, гибрид готовился вцепиться в горло своей жертве. В предвосхищении вкуса крови янтарные глаза заискрилсьи ярче. Гибрид сел на колени, схватил лежащего Хи-варо когтями, вытянул вперед голову, готовясь впиться зубами в его шею. У Нутро не было сил сражаться дальше, он лишь обхвати руками спину противника. Закрыв глаза Хи-варо приготовился испустить последний вздох.

Но внезапно тварь завизжала и попятилась назад. Нутро не мог поверить своим глазам, спина Кинебик пылала огнем прям на том месте где только что были его руки. В его ладонях еще горели маленькие языки пламени. Это означало лишь одно, Нутро был настоящим Хи-варо, обладающим магией.

— Стоп. Так, если я обладаю магией, значит Кинебик можно расколдовать?! — Нутро судорожно начал рыться в памяти, вспоминая нужное заклинание. Затем Хи-варо скрестил руки в нужный знак и произнес при этом заклинание. Около гибрида появилось пламя, которое очертило круг, разгораясь сильнее при каждом произнесенном лове.

Кинебик попыталась выпрыгнуть из огня, но у нее ничего не получилось. При третьем произношении заклинания гибрид скорчился в судорогах, выл и раздирал с себя кожу. Все это продолжалось несколько минут, затем пламя разгорелось сильнее полностью скрыв тело твари.

Часть 6

Когда Нутро открыл глаза, уже проснулись первые лучи солнца. Хи-варо не знал, сколько времени прошло с тех пор, пока он был без сознания. Кровь на правом плече уже застыла, оставляя красные сгустки. Ноющая боль отдавала в голову. Нутро встал на ноги, огляделся. Вокруг валялись сломанные ветки ели, в двух метрах от него на обожжённой земле лежало тело. Хи-варо подошел ближе, вместо тела Кинебик он обнаружил молоденькую девушку, облачённую в простыню. Бледное личико выражало умиротворение. У уголков рта сохранились капельки еще не засохшей крови. Лишь следы когтей на земле указывало, что тут был гибрид.

Хи-варо наклонился к груди девушки, пытаясь уловить ее дыхание. Слышен был лишь стук его собственного сердца.

— Неужели мне не удалось ее спасти?! — прошептал Нутро, взяв ее запястье, ему удалось нащупать еле уловимый пульс.,

— Спасибо джиби! — Хи-варо поднял глаза к небу, — Слабенькая, боюсь не дотянет до города, —вздохнул Нутро.

Сев на землю, он начал обдумывать дальнейшие действия. Оранжевое солнышко слепило глаза, запах хвои наполнял легкие. Вокруг царила блаженная тишина, хотелось сесть у костра и пить мате. Внезапно Нутро вспомнил, что у него в сумке есть нужное зелье. Быстро поднявшись, Хи-варо пошел к месту, где оставил шубу.

***

Когда Хи-варо вернулся в город, наступила глубокая ночь. В окнах домов уже не горел свет. Нутро решил пойти в знакомую таверну к Джо. На плечах он нес девушку, все еще находящуюся без сознания.

Нутро открыл дверь таверны ногой. Внутри все также людно, пахло табаком, пивом и потом. Посетители и в этот раз одарили Хи-варо холодным взглядом. У бара мужчина встретил знакомую компанию. Джо с улыбкой на лице подавал кружку темного пива, сидящему напротив старику.

— Баа, знакомые люди! — прошипел Джо, заметив приближающегося Нутро.

Старик, увидев Нутро с ношей, без лишних вопросов поднялся с места и взглядом показал следовать за ним. Они проследовали в дверь, находящуюся за барной стойкой, и через подсобку попали на задний двор. Посредине двора стояла хилая лачужка. Старик открыл дверь, пропуская вперед Хи-варо. Нутро пришлось пригнуться, чтобы войти.

Внутри было довольно тесно. Стол, стул, бочка и кровать, минимальный набор мебели для такой хижины. Единственным источником света являлась свечка на подоконнике. Нутро положил девушку на кровать и прикрыл одеялом. Затем он сел за стол, черные волосы блестели при свете свечи. Старик вошел с двумя стаканами бурлящей жидкости и поставил их на стол.

— На, глотни! –старик подвинул ближе к столу бочку, стоявшую в углу, и сел.

Нутро сделал глоток, болезненно поморщился.

— На вкус как мед согласись? — старик громко рассмеялся.

— Старик что за дрянь?! — буркнул Нутро, — На вкус словно моча крысы.

— А я смотрю, ты разбираешься в моче?

Хи-варо грозно взглянул на старика.

— Ладно, расслабься! Кстати, забыл представиться Боб! — протянул он руку. Нутро дружелюбно ее пожал.

— А я знал, что ты ее расколдуешь! — Боб сделал глоток.

Хи-варо молча повторил движение старика. Старик явно что-то не договаривал и знал больше, чем говорил. Нутро осталось лишь узнать, что из сведений доступно Бобу.

Больше рассказов разных авторов читайте в группе: ЗапалЪ: https://vk.com/zapal_authors

Меченый

Кто: Виктория Рубцова

Где найти: Хижина доброй ведьмы: https://vk.com/tvorchivic

Я пишу: постоянно, потому что иначе не получается

О чем твоя история? О том, что не все мутанты монстры. Не все чувства можно искоренить, и не всем выводам стоит верить.

Пролог

Усталым взглядом, временами сдувая липнувшие к лицу грязные пепельные волосы, он смотрел за горизонт. Тот жадно втягивал в себя седые облака и отрыгивал отрывистые, слегка подсвеченные закатным заревом тёмные тучи.

— Опять чёртов ветер будет трепать тела этих доходяг, — выругался Корн, сквозь жёлтые зубы сплюнув жуткое пойло, с минуту назад принесённое ему хлюпким пацанёнком лет семи «в благодарность за то, что он делает для их семьи».

«В гробу я видал такую благодарность», — подумал ведьмак и, резко поднявшись, недовольно бросил в сторону ждущего его решения люда: — Чего стоите? Устраивайтесь на ночь. В пещеры сейчас сунутся только тупицы.

Женщины принялись сгружать с тощей клячи пригодную для ночлега поклажу. Они суетливо расстилали на жухлой траве какие-то грубые, замызганные за годы использования тряпки, доставали несколько слоёв рванья, которое должно было согреть их в непогожее межсезонье, собирали в кучу жертв огня — в надежде, что костёр продержится до рассвета. Всё это они делали строго внутри обозначенного Меченым — так они называли меж собой проводника — пространства. Все они страшились мутанта, но тварей, которые обитали в этих местах, они боялись намного больше. Поэтому выполняли требования наёмника безоговорочно.

Семья Петрас состояла из пяти человек: узколобый, почти беззубый мужик лет сорока, его жена — рыжая баба лет тридцати, высушенная до костей жизнью бабка — судя по чертам лица, мать главы семейства. И двое детей: довольно рослая девочка десяти лет, бледная, но вполне прыткая, и тот самый мальчик, поднёсший мутанту жалкое подобие «вызимского чемпиона» — и без того ужасного пива из столицы Темерии.

Корн и сам не понимал, почему он согласился сопровождать эту горстку выживших в спалённом войной городе крестьян. Предложенную ими цену сложно было назвать деньгами, а путь в ближайшее мирное поселение — Мейерс — был совсем не простым. Сидя на большом поваленном дереве, мягко оплетённом когда-то живым мхом, ведьмак пристально всматривался в эти людские тени. Его треугольные зрачки переворачивались остриём вниз и расширялись, поддаваясь нарастающему сумраку. Предстоящая очередная бессонная ночь напрягала и оголяла все струны ведьмачьего чутья. Он потирал круглый шрам на щеке, уродливо стянувший красную, с багровыми прожилками кожу. Шрам покалывало изнутри — верный признак, не предвещающий ничего хорошего. Чудовища были где-то рядом, и эта метка реагировала на них даже быстрее, чем надёжный ведьмачий медальон.

Туман подкрадывался всё ближе, наливался молочной бестелесной плотью, забирался под одежды, зябко расползаясь по коже.

Глава 1. Смена курса

Костёр сильно мешал, пускал ввысь яркие искры, потрескивал поленьями, привлекал тварей. Но и потушить его было нельзя: земля ещё холодна, прошлогодние проплешины травы — плохая подстилка, с юго-запада несёт сыростью. Тряпки, с вечера так бережно расстеленные женщинами, без костра быстро отсырели бы, только заморозив спящих. Подопечные Корна лежали вплотную друг к другу и, казалось, чересчур близко к огню. Так что ведьмаку приходилось защищать их не только от любителей делать живое мёртвым, но и от шаловливых угольков, то и дело заигрывающих с порывами ветра и выпрыгивающих из костра.

Корн был начеку всю ночь, не смыкая глаз, он оберегал чужой сон. Согревался зельями, опаливал элементарной боевой магией назойливый, уже пробудившийся от зимней спячки и порядком оголодавший гнус. Он снова и снова спрашивал себя, зачем он взялся за столь убыточное дело — и не находил ответа. В чувствах, которые у мутантов должны отсутствовать полностью, ведьмачье чутьё не выручало.

Шов свербил, словно в щеке возился приличных размеров трутень. Медальон то и дело вспыхивал красным — особенно тревожно, когда ведьмак всматривался в пролесок, ведущий в сторону пещер, куда им и предстояло идти на рассвете. Раз десять за ночь ему пришлось воспользоваться верными мечами, разрубая решивших полакомиться тварей на куски.

Сначала нагрянула небольшая волчья стая: их первым почуял Эль, неизменный ведьмачий спутник и, пожалуй, единственный настоящий друг. Конь раздувал ноздри и бил копытом, тряс чёрной гривой, вставал на дыбы, чем взволновал и крестьянскую клячу: она неприятно фыркала и пыталась сорваться с привязи. Конский переполох и близкий вой разбудили отдыхающих. Они подбежали к ведьмаку, велевшему детям и старухе встать в центр, а мужику с бабой прихватить горящие палки и создать вместе с ним слабое подобие круга.

Опалённые волки скулили и отскакивали, но голод заставлял их набрасываться снова. Ведьмак одним ударом укрощал озлобленных животных, временами отгоняя их от людей знаком Игни.

Когда неравный бой несостоявшейся добычи с хищниками завершился, мальчуган вцепился в ногу ведьмака тонкими ручонками:

— Спасибо, — хлюпая носом, протянул он.

И тогда Корн понял, какого ляда он взялся сопровождать Петрасов в Мейерс. В памяти воскресла давно забытая сцена, как его, брошенного в лесу пропойцами-родителями трёхлетку, спас охотник. Туша огромной медведицы прижалась к земле так, что морда рухнула рядом с головой Корна. Когда разъярённая хищница перестала хрипеть, мальчик убрал ладони с лица: он видел, как стекленеют её глаза, как пузырящаяся слюна стекает с клыков; он чувствовал зловоние, исходившее из её пасти. Тогда маленький Корн подбежал к охотнику и обнял его за ногу. Так и не слезал до самого дома, который на три года сделался ему родным.

Выходит, что эта миссия с крестьянской семьёй, — сострадание? Неужели прав был учитель Бриер? Наставник, провожая Корна из Школы Грифона, сказал ему:

— Телом крепок, в драке силён ты, а сердцем слаб. Не из всех, видно, можно чувства вывести. Смотри, чтобы мягкость эта тебя не сгубила. Ведьмака меч кормит, а не жалость.

Покидал тогда Корн Каэр Серен с яростным желанием доказать наставнику, что нет в нём этой слабости, нет никакой сердечной червоточины, которая помешала бы ему честь школы отстаивать.

***

Вторыми незваными гостями ночью, к удивлению ведьмака, стали утопцы. Никогда их здесь ранее не водилось: местность не болотистая, до реки и пруда не близко. Три особи разом заглянули на огонёк. Хорошо, что эти немтыри — твари тихие. Воняют мерзко, кусают больно, топят и обгладывают навечно, но ложатся под серебряным мечом без лишних звуков — Петрасы и ушами не повели.

Расправившись с нечистью, ведьмак воспользовался чутьём. Сосредоточился на пещерах и убедился, что в них и рядом с ними утопцев тьма: красными точками шныряли они неподалёку, словно сама земля покрылась оспинами. Одна же точка была особенно крупной и неподвижной, и больше походила, скорее, на цветок: в пещерах явно было гнездовье, но чьё — мутант пока понять не мог.

***

— Вставайте, идём в Идрину, — скомандовал Корн, как только начал светлеть горизонт.

Петрасы закопошились, начали собирать своё тряпьё и водружать его обратно на клячу. Глава семейства подошёл к ведьмаку, замялся под его тяжёлым взглядом, но всё же выдавил из себя:

— Но, милсдарь, это же крюк в пару дней. У нас и еды не хватит.

— Еду на два лишних дня растянуть можно, а потерянную жизнь вернуть нельзя. Сегодня в пещеры сунемся — сами едой станем. Мы хоть, по-вашему, и мутанты, и колдуны, но тоже смертны. И я сегодня умирать не намерен, — сдвинув брови, рассудил ведьмак. — В Идрине знакомец у меня, попрошу помощи. Или хотя бы разузнаю, что творится в пещерах. Будете долго копаться — уйду один.

Последние слова подстегнули узколобого быстрее вернуться к своим и помочь им со сборами.

До деревни оставалось километров семнадцать, Корн рассчитывал поспеть в знакомую ему таверну к обеду. По дороге выяснилось, что один из волков всё же успел укусить и без того медленную кобылу Петрасов. Теперь она сильно хромала и всё время пыталась прилечь. Через пару часов стало ясно, что она не жилец. Ведьмак позволил загрузить часть поклажи на Эля, а кляча, с пронзённым из жалости черепом, осталась позади.

В третьем часу дня путники вошли в Идрину и сразу направились к таверне, где Корн рассчитывал найти Эржеля, ещё одного ведьмака из Школы Грифона.

Глава 2. Последние грифоны

Таверна «Старый бык» находилась в самом центре деревни, хотя обычно такие заведения встречали путников первыми, а провожали последними. К удивлению Корна, Идрина сильно преобразилась: дома стали добротнее и ровнее, словно приосанились, на входе в деревню установили деревянные ворота, жители выглядели вполне себе довольными. Ведьмак был здесь в последний раз лет семь назад, и запомнил деревню грязным гадюшником, утопающим в помоях. Сейчас он с трудом узнавал дорогу к таверне и не верил, что ему не приходилось то и дело вытаскивать ноги из вязкой вонючей жижи.

Петрасы же дивились другому: деревенские, встречавшиеся на пути, с бóльшим любопытством разглядывали их, нежели ведьмака. Девки мутанту улыбались, мужчины доброжелательно кивали, дети сбегались поглазеть и весело прыгали рядом. Ни страха, ни косых озлобленных взглядов, ни привычных для многих мест оскорбительных выкриков. Даже сами Петрасы — все, кроме мальчонки — боялись своего проводника. И обратились-то они к нему из крайней необходимости. А местные будто принимали ведьмака за своего, будто и ждали его.

Таверна, стены которой теперь были обложены камнем, внутри осталась прежней. Ведьмак, казалось, облегчённо вздохнул от того, что хоть что-то тут сохранилось в том виде, в котором он это помнил. Массивные прямоугольные столы и лавки стояли на своих местах, потолок так и поддерживался скелетом деревянных балок, а глиняная посуда совсем не отражала играющих языков пламени топки. Здесь царил полумрак, хотя за единственным арочным окном был ясный день. Народу в это время тут практически не было — так, тройка постояльцев, вяло кидающих кости, хозяин-трактирщик, рослый детина в чёрном замызганном фартуке, и скучающий худосочный менестрель, ополаскивающий горло мутной настойкой и любовно поглаживающий жигу — кормящий его трёхструнный, напоминающий виолу смычковый инструмент. Остальной люд, если и заходил отобедать, то уже отправился по своим делам.

— Садитесь, — велел Корн Петрасам, указывая на свободный стол у очага.

Петрасам и самим не терпелось отдохнуть и погреться после шестичасовой дороги. Пожитки, не поместившиеся на Эля, были запиханы под стол, все, кроме куля со съестным, который был водружён в самый центр стола: во время отдыха не мешало и подкрепиться. Магда — жена главы семейства — аккуратно развернула куль, а сам узколобый Якуб начал делить продовольствие, из которого остались только капуста, сыр, да то отвратное пойло. Он старался урезать порции так, чтобы хватило на лишних два дня пути. Самые большие куски Якуб протянул ведьмаку, но тот лишь молча отошёл к стойке трактирщика. Коротко кивнув хозяину, он обратился к нему:

— Плесни мне пива и сваргань каши, а этим, — носом указал Корн в сторону Петрасов, — сделай пару похлёбок с редькой и хлебом.

Широкоплечий детина поставил перед ведьмаком большую кружку и легонько пнул кого-то под стойкой. Оттуда вынырнула проворная девчонка лет одиннадцати.

— Две похлёбки и лучшей каши, — повторил для неё трактирщик, и девочка быстро скрылась в проёме за стойкой.

— Где я могу найти Эржеля? — ещё раз обведя взглядом нутрянку таверны и отхлебнув добрый глоток из кружки, спросил ведьмак. — Когда-то он был здесь завсегдатаем и грозился остаться в Идрине навсегда. Неужели передумал, плешивый Пёс?

Фúлип чему-то улыбнулся, протирая стакан.

— Чего ты щеришься? — не выдержал ведьмак. — Не знаешь, так и скажи. И сам вижу, что сильно моложе ты прежнего владельца «Быка».

— Да как не знать войта-то? — не переставал улыбаться детина. — Его в округе все знают. Чай, сами выбирали. Он нас от какой только нечисти не защищал. Чудовища с таким старостой совсем почти соваться перестали. Разве что...

— Ведьмак-староста?! — перебил его Корн, совершенно не ожидавший такого поворота.

— Ну, да, — подтвердил трактирщик. — Самый большой дом у озера, каменный.

***

— Ну, привет, старый Пёс! — пожал руку давнему знакомцу Корн.

— Какими судьбами, бродяга? — похлопал его по плечу Эржель. — В гости заглянул или по делу? Проходи!

Корн прошёл в просторный дом старосты. У левой стены горел большой очаг, почти до середины комнаты доходил крепкий, под стать хозяину, стол. По правую сторону стояли всяких размеров шкафы и столик поменьше, с разными склянками и бумажками — то скомканными, то испещрёнными мелким прыгающим почерком. В углу, рядом с окном, картинно расположились два зелёных кресла, в которых и разместились приятели.

— Вот так устроился ты тут, — помотал головой Корн. — Я и не думал, что ведьмак может стать войтом.

— Я, пожалуй, единственный, — осклабился Эржель. — Рад тебя видеть, столько лет прошло...

— Семь, — уточнил Корн. — С нашей последней совместной работёнки в этих краях.

— Не зря я выбрал эту дыру, а? — подмигнул Пёс. — Вон чего из неё вышло.

— Похоже, не зря. По ведьмачьей жизни-то не скучаешь?

— Ведьмак всегда ведьмак, друг. Мне в окрестностях задач более чем хватает. А деньги войту и так несут. Та же работа, только без поиска очередного дельца. Ты про наших слышал?

— Да слышал, что Эбен и Раскель погибли, а из школы давно вестей не получал.

— Нет больше школы, Корн. Лавиной смыло её к чертям.

— Что?! — ведьмак аж подскочил с кресла.

— И таких, как мы с тобой, больше нет. Последние грифоны мы. Поговаривают, что дело рук эльфов.

— Как ты узнал?

— Видел пройдоху менестреля в таверне? Он недавно в окраинах Каэр Серена был. Песнь об этом сложил. Так и узнал.

Выпили последние грифоны за школу свою и наставников, за погибших ведьмаков. Рассказал Корн Эржелю, зачем в Идрину пришёл.

— Семью одну мне надо через пещеры к мосту провести, а потом — в Мейерс. Но я там много тварей видел, пригодилась бы твоя помощь.

Эржель задумался:

— Не провести их нам, затоплены пещеры. Утопцев там тьма. Но даже не в них дело. Мост закрыт. И из-за тварей, которые всё чаще к нему шастать стали, и потому, что слишком многие в Мейерс кинулись. Город переполнен, теперь туда пускают только толстосумов. Твоя семейка из таких?

— Вот дьявол, — выругался ведьмак. — Что мне теперь с ними делать?

— Пусть остаются у нас, никто не тронет, — предложил староста. — В западном краю деревни есть заброшенный рыбацкий дом, старый, но для жизни пригодный.

Пёс помолчал, а потом выпалил:

— Вовремя тебя сюда нелёгкая принесла, брат. Мне бы самому твоя помощь пригодилась.

Корн озадаченно поднял брови и склонился в сторону Эржеля:

— Чем смогу — помогу. Рассказывай.

— Люди у меня пропадать стали. В основном пришлые, но репутация страдает. Те, кто из деревни проводников берёт, и сами, видно, до места не доходят, и моих не возвращают. Но это полбеды. Товары приходить в Идрину перестали. Целые повозки исчезают бесследно. Так что, если готов помочь, к пещерам нам всё равно сходить придётся.

— Да, дела... Ну, если ты меня от этих Петрасов избавишь, то я на всё готов. Сам-то чего думаешь? — спросил Корн.

— А чего тут думать. Делал я вылазку в те края, утопцев — пруд пруди. Да ещё что-то непонятное...

— Цветок? — подсказал Псу Корн.

— Значит, и ты видел. Вот с ним, похоже, нам и предстоит разобраться.

— Справимся, — подбодрил грифона грифон. — Не впервой.

— Выбора нет. Не справимся — деревне конец придёт, — сдвинув брови, ответил Пёс. — А пока выпьем, брат. Отдохнёшь с дороги — и двинемся в путь.

Глава 3. Кровавый цветок

Ведьмаки встали до рассвета, чтобы уйти незамеченными. Только один человек — Януш, доверенное лицо Эржеля — знал, куда они направляются. Он должен был вести дела во время отсутствия войта и, если тот не вернётся через неделю, рассказать идринцам, какая участь ждёт деревню.

Пока же он подготовил старосте лучшего коня, позаботился и о верном друге Корна, собрал продовольствия в дорогу и поклялся не проболтаться раньше времени о том, куда отлучился войт.

Ведьмаки, поспать которым удалось всего пару часов, наспех умылись и позавтракали, тщательно собрали зелья, которые могли им пригодиться, начистили и наточили мечи, смазали ядом арбалетные болты, впрок запаслись мазью от трупоедов — хоть утопцы, по всей видимости, и не были главным врагом, но их тоже еще нужно было одолеть.

На улице не было ни ветерка, воздух замер, как будто спал и видел собственные сны. Над озером стелилось плотное покрывало тумана. Покрытая его пеленой земля словно пряталась от многочисленных мерцающих глаз чистого, почти чёрного неба. Деревня ждала первых лучей солнца, чтобы пробудиться для дневной суеты. Пока же она дремала и позёвывала тёмными неморгающими окнами, тонула в мёртвой тишине, ещё не готовая уступить место привычному людскому безумию.

Гружёные всем необходимым кони дожёвывали сухую траву. Стоя у самой кромки воды, они напоминали, скорее, свои шахматные копии: туман бессовестно расчленил их тушки, скрыл от всех их резвые ноги, молочными сгустками вплёлся в гривы. Мир поделился на белое и чёрное и походил на написанную лишь наполовину картину.

Ведьмаки запрыгнули в сёдла и помчались прочь, на мгновение разорвав безмятежность догорающей ночи и заставив шевелиться эфир.

***

На лошадях и без балласта из Петрасов дорога до пещер заняла намного меньше времени. На середине пути рассвет одолел тьму и, выгоняя туман и заселяя каплями росы стволы деревьев с набухающими почками, всё напористей проглядывал в гущу леса. За это время ведьмаки встретили лишь пугливых ланей, шустрых зайцев и пару волков, которые так и не решились напасть: вглядывались в нутро путников, переминались с ноги на ногу, принюхивались, давились слюной, стекающей по оголённым клыкам, но будто понимали, что силы не равны.

Когда до пещер оставалось километра полтора, в ход пошли мазь и знаки Игни: появились одинокие утопцы, прытко выныривавшие с разных сторон. Вскоре мутантам пришлось слезть с коней: животные вели себя всё беспокойнее, а утопцев становилось всё больше — настолько больше, что сдерживать их, будучи в седле, уже было невозможно. Последним грифонам пришлось вспомнить былые времена и вновь научиться работать в паре. Главным было не дать погибшим в воде грешникам, гребни которых чаще и чаще мелькали за деревьями, окружить себя. Ведьмачий огонь вспыхивал всё ярче, а серебряные мечи рассекали мертвяков всё быстрее.

Корн и Эржель разрушили уже несколько гнездовий и в полдень, наконец, вышли на залитое солнцем плато перед пещерами. Неразумные утопцы не лезли сюда такими полчищами, прямое солнце обжигало их зелёную кожу. Поэтому, пока раскалённый шар был высоко и не собирался скатываться за кроны, можно было перевести дух и оценить обстановку. Плато давало им хороший обзор, здесь твари не могли напасть на них неожиданно. Но они были рядом: медальоны ведьмаков светились, а шрам Корна ныл так, что его хотелось срезать с щеки.

Корн оглядел окрестности с ведьмачьим чутьём: красные точки сновали в тени деревьев, на востоке виднелись многочисленные повозки торговцев, пустые и разбитые. Куда бы они ни везли нужные людям товары, до места им было уже не добраться. То и дело рядом с вражескими знаками вспыхивал жёлтый свет — конечно, среди содержимого сундуков ведьмакам было чем поживиться. Но сейчас совсем не до этого, нужно было разобраться с главной проблемой. С такими мыслями Корн перевёл взгляд на пещеру. Снова повеяло сыростью, было слышно движение воды. А в центре каменных сводов — среди движущихся «икринок» утопцев — распускался и шевелил лепестками, изредка отбрасывая их, огромный кровавый цветок. Распознать монстра издали не удалось, пришлось выдвигаться на разведку.

Было решено, что в пещеру Корн зайдёт один, а Эржель снаружи проследит за тем, чтобы они не оказались в ловушке, когда солнце оставит плато.

***

Корн вошёл в «тоннель». Вода, стоявшая здесь чуть выше колена, страшно смердила, словно гуща из перемолотой плоти животных. Кажется, даже навозные мухи не могли выжить здесь — их и не было. Отгоняя тьму факелом, ведьмак медленно продвигался вперёд. Убивать утопцев в узкой части пещеры было несложно. Они нестройными рядами по две–три особи шли навстречу смерти, и их разрубленные тела падали в адскую жижу, становясь всё большим препятствием для ведьмака.

Но в широком проходе сражаться с монстрами в одиночку было слишком рискованно, численный перевес был очевиден. Поэтому Корн дважды становился наживкой: на мгновение показывался тварям в раскрытой пасти пещеры — и снова скрывался в узкой части, заманивая мёртвых тупиц на острие серебряного меча.

Наконец, поток желающих полакомиться ведьмаком в пещере иссяк. Убирая с дороги куски мертвечины, Корн слышал, что жарко теперь стало у Эржеля: видимо, он пробыл внутри достаточно долго, и оставшиеся утопцы взбирались на покинутое светилом плато. Да, другу, возможно, нужна была помощь, но он так и не узнал, что за монстра вырисовывало его чутьё, а это необходимо было выяснить — и он двинулся дальше.

Ведьмак снова усилил все свои чувства и увидел, что цветок находится в следующем «зале» пещеры, за поворотом. Он осторожно, стараясь не создавать лишнего шума, приблизился к уходящей вправо каменной глыбе. Воды здесь было значительно меньше, но зловония — больше. Коридор расширялся, превращаясь в огромную комнату. Корн заглянул внутрь, и цветок перестал быть цветком...

Посреди «залы» росла пирамида из человеческих трупов, гниющих и разлагающихся. Верхушку составляли «свежачки», а основание — почти добела обглоданные кости. Тела были пронизаны тонкими светящимися «нитками», казались уродливыми бусинами, надетыми на иголки. На полу копошились «лепестки», каждый из которых представлял оголённую до мышц голову на длинной стеблевидной шее. Одни черепа были алыми, челюсти им заменяли языки-трубки, высасывающие из жертв питательные соки. Вторые же были синими, их рты, наполненные несколькими рядами мелких зубов, жадно отрывали мясо от костей.

Корн понятия не имел, с кем он столкнулся: такую тварь он видел впервые. Как одолеть её, он не знал, и всё же попробовать стоило. Он крепче сжал меч, замахнулся и наскоком срубил две головы разом. Остальные алые головы затрепыхались и широко выкатили глаза, а синие отвлеклись от трапезы и истошно завопили. На месте же отсечённого алого черепа тут же появились два новых, на шее от зубастой башки вырос синий череп, размером вдвое больше предыдущего.

— Брат, осторожно! — послышался извне голос Эржеля.

Корн вылетел во вторую «залу» пещеры, в которую, как по трубе, стекались через узкий проход новые силы утопцев. Пути назад не было.

Глава 4. Окружён и обречён

Утопцы наступали, шли на удивление дружно, словно подчиняясь одному командиру. Корн понимал: окружат — ему конец. Каким бы хорошим воином он ни был, победителем в этой схватке ведьмак себя не видел. Он слышал, как Эржель пытается пробиться к нему, но получится ли? И как скоро? Надо было хотя бы попытаться разгадать секрет трупного цветка и потянуть время: а вдруг...

С этими мыслями мутант опалил ближайших тварей знаком Игни, резко впрыгнул в третью «комнату» пещеры, обернулся и, используя знак Аард, потоком воздуха завалил проход. Время выиграно, теперь он с неизвестной тварью один на один и, кажется, понял, как её одолеть.

Тварь продолжала питаться, когда Корн приблизился к ней и рубящим ударом серебряного меча отсёк очередные две головы. Чудовище взвыло и вновь закатило десятки пар глаз. Тогда Корн прижёг огнём пустые шеи — так он когда-то покончил с отрастающими головами гидры, и с ней самой. Ещё пара голов ударилась оземь, чудовище застонало, утопцы начали еще сильнее долбить камни завала и тоже завыли. Дело оказалось неожиданно плёвым: руби и жги, тварь даже не давала отпора.

После третьей пары отсечённых черепов цветок-гидра окончательно оторвался от трапезы. Трубчатые языки алых были вытащены из пронзённой ими плоти и теперь свистели в воздухе, словно ядовитые кнуты, пытающиеся ударить ведьмака. Мощные челюсти синих выплюнули кости и грозно заклацали над Корном в жажде отхватить от него кусочек, украсить его телом свой омерзительный слоёный трупный пирог.

Все головы взмыли вверх. Расправленные шеи были настолько длинны, что по высоте вдвое превышали рост ведьмака. Тварь напоминала сейчас перевёрнутого осьминога, чьи головастые щупальца барахтались под сводом пещеры, так и норовя проткнуть или укусить обидчика. Теперь единственным преимуществом Корна было то, что тварь, кажется, не могла передвигаться.

***

Запёкшееся подобие крови растрескалось, и из обрубков полезли новые головы: по две алых на одну шею и по одной гипертрофированной синей. Осознавая, что план провалился, мутант на мгновение оцепенел. Этого мгновения хватило твари, чтобы впиться в открытую ведьмачью шею...

Глава 5. Гроб для ведьмака

Вкусна кровь простой жертвы, и вдвойне вкусна кровь врага: одна голова распробовала ведьмака, другим захотелось сделать то же, и они ещё резвее накинулись на Корна. Алые выстреливали змееподобными языками, синие всё ближе щёлкали острыми зубами. Меч больше не был продолжением руки — мутант выронил его во время укуса. Магию не применить: обеими ладонями ведьмак держал впившийся в него язык, не давая ему углубиться.

Уворачиваться от остальных участников застолья становилось всё труднее, нужно было действовать. Улучив момент, Корн подставил высасывающее его силы жало под укус синей головы: клац — и он свободен. Один кувырок перенёс ведьмака на безопасное от твари расстоянии. За серебряным мечом раненый мутант не полез, всё равно проку от него не было, рубить плодоносящие головами шеи можно и обычным лезвием, но обнажать его Корн пока не стал.

Утопцы вот-вот разберут завал и пробьются в третью «залу» пещеры... Надо срочно восстановить здоровье и силы, придумать новый план. Ведьмак опёрся спиной о камни, достал верную «Ласточку»* и, глядя на беснующиеся черепа, выпил её залпом.

Полегчало. Рана ныла, но уже не кровоточила. Кажется, готов был и план. Зачем биться с монстром там, где он легко может тебя зацепить и вымотать, если есть арбалет?

— Посмотрим, что будет делать твоя шея с мёртвой башкой!

Прицелившись в алую голову, ведьмак отпустил туго натянутую тетиву. Болт воткнулся в глаз, но череп лишь сильнее выпучил другой. Вторая стрела вошла в лоб, третья — в носовую впадину. Всё было тщетно: голова, украшенная тремя деревянными шафтами** и красными наконечниками, жила и пыталась атаковать.

Ведьмак присел и схватился за голову. Глядя на засыпанный камнями вход, он понял, что у него осталось не более двадцати минут. Утопцы разобрались с верхом завала, для безмозглых работали они слишком слаженно... Второй раз повторить трюк с Аардом вряд ли удастся: велик риск, что потолок не выдержит. Да, он готов был пожертвовать жизнью, но кто даст гарантии, что тварь тоже умрёт? Можно было пойти дальше по пещере, засыпав следующий проход, чтобы выжить и вернуться сюда позже. Только на это «позже» потребовалось бы слишком много времени: переправиться в Мейерс, найти ближайший портал и добраться до него, перенестись на эту сторону и уже от этого портала дойти до места, чтобы начать всё сначала. Бросить Эржеля и Эля умирать, чтобы спастись самому? Это не в его духе.

— Стоп! — мысли Корна поглотила новая теория. Он снова взялся за арбалет и выцелил синюю голову — та заорала. Утопцы ещё яростнее принялись убирать камни.

— Конечно, и как я сразу этого не заметил?! Существо не может передвигаться, а гора трупов растёт. Значит, ему их приносят утопцы. То есть оно ими как-то управляет. Как паразит. Вот почему они пытаются защитить его, — рассуждал Корн. — А может, у них симбиоз? Мертвяки кормят «цветок», а он обеспечивает их этой грязной жижей, без которой им здесь не выжить.

— Корн! — голос Эржеля эхом разнёсся по пещере.

Утопцы оставили завал и переключились на второго ведьмака: сейчас им было важнее защитить свои гнёзда.

— Я жив! — крикнул Корн.

— За мной, твари! — скомандовал Пёс. Видимо, он тоже оценил ситуацию и, сам того не зная, перенял тактику друга, заманивая утопцев в узкую часть пещеры.

Корн прибегнул к ведьмачьему чутью и увидел скрытое: под свалкой трупов пряталась общая «шея» монстра — та самая «голова осьминога», которой так не хватало для полноты картины. Она лежала в естественном углублении пещеры и равномерно вздымалась и опускалась, словно дышала.

Ведьмак встал, чуть ближе подошёл к твари и, направив ладонь на гору тел, применил Аард. Трупы, как от взрыва, разлетелись в разные стороны. Недовольный отсутствием еды монстр взревел. А Корн короткой перебежкой подобрался к серебряному мечу, крепко ухватился за эфес и, замедлив головастые «щупальца» знаком Ирден, впрыгнул на центр твари. Не раздумывая, он пронзил вонючее, желеобразное, слегка напоминающее мозг нечто. Черепа засуетились и, не раз врезавшись друг в друга, плотно сомкнулись над ведьмаком, сплелись в агонии, унося с собой жизнь мутанта. Став его могильной плитой, заколоченной крышкой массивного гроба.

____________

*Ласточка — зелье, восстанавливающее здоровье.

**Шафт — корпус, древко стрелы.

Глава 6. И всё же...

Спозаранку у дома старосты было неспокойно. Идринцы, обычно довольные, добрые и работящие, столпились у большой тяжёлой двери, возмущались и шумели.

— Выходи, Януш!

— Открывай, кому говорят!

— А ну, отвечай, где войт?! Неделю уже главным прикидываешься, упырь бесстыжий!

Народ не на шутку разошёлся, молотил кулачищами в дверь и окна. Очень не хотелось Янушу к буйствующим выходить, да только куда деваться: Эржель его за порядком следить заместо себя оставил, а ежели он прятаться от народа не перестанет, то они и дом разнесут. Но и говорить, куда ведьмаки подевались, ещё было рано, до вечера подождать надо.

«Да что ж сказать им, чтобы они из меня душу вместе с правдой не вытрясли?» — судорожно раздумывал Януш, подходя к двери. Особливо его от баса кузнеца потряхивало, который, судя по последнему стуку, был сейчас в первых рядах собравшихся.

И только доверенное лицо старосты решилось участь любую принять и к толпе выйти, как за дверью послышались радостные крики:

— Смотрите, вот он! — завопила баба, и её голос тут же смешался с другими.

— Войт, войт вернулся!

— Вон как разодет, опять с какой-то тварью, видно, бился.

Голоса явно удалялись, и Януш теперь уже смело дёрнул за дверное кольцо, чтобы вместе с другими встречать победителей. Однако староста был один, понуро, со скорбным лицом восседал он на Эле, а сзади плёлся пустым выбранный Янушем для войта конь.

Словно не замечая радующийся его возвращению люд, ведьмак направился прямиком к своему дому. Сейчас ему было не до героических историй и расспросов.

— Теперь я последний... — вздохнул войт, вверяя лошадей Янушу. — Никого ко мне не пускай, напьюсь. И людей успокой, расскажи, куда ездили.

— Сделаю, — кивнул временный староста.

— Скажи им, что Корн всю деревню спас. И ещё, — устало добавил Эржель, — к утру подготовь повозку, за телом поедем, если найдём. Надо проводить его в последний путь достойно, по нашим традициям.

***

— Открывай!

В дверь войта снова назойливо стучали.

— Да кого ж это припёрло ночью? — злился староста, уговоривший уже три кувшина душистого ипокраса***. — Убирайся, пока не прибил!

— Открывай, Пёс! Ты какого лешего коня моего увёл?

Эржель, чертыхаясь, нехотя встал с кресла:

— Сейчас я покажу тебе пса, — полушёпотом рычал он, ковыляя к двери с глиняным кубком в руке.

Дверь распахнулась, Корн не успел увернуться от летящего в него предмета. Бдзынь — и поилка зазвенела осколками.

— Ты рехнулся что ли, дьявол? — возмутился ведьмак, толкая дверь ногой.

Дверь приложила подвыпившего войта, убила и так с трудом сохраняемое равновесие, грохнула Эржеля на пол.

— Корн?! — обомлел Пёс, приподнявшись на локти. — Так ты живой, чертяка! Где ж ты был, я всю пещеру обыскал. Только кровь твою и нашёл. И цветок ещё этот поганый. Даже чутьё не помогло. Хотя сейчас прёт от тебя отвратно...

— А я к тебе не тискаться пришёл, чай, не девка, — засмеялся Корн, протягивая руку другу. — Но ты прав, не буду тебе кресла поганить. Ты дровишек в очаг подбрось, а я в озеро окунусь пока. Только не уверен, что это дерьмо смыть получится.

***

— Так как ты выбрался?

— Ты вино-то не всё выдул? Я б и нутрянку согреть не отказался.

— Держи, — протянул ему кубок войт.

Они сели у огня, и Корн начал свой рассказ.

— Лучше покажи, — попросил Эржель.

Ведьмак усмехнулся:

— Да в том ли ты состоянии, брат?

— После вина или двери? — заржал Эржель. — Сам сказал, что я не девка, показывай.

— Ну, как хочешь.

Грифон взглянул в глаза грифону. И снова ощутил Эржель хлад пещеры, сердце учащённо билось в пылу сражения с тьмой утопцев, тело стонало от нанесённой цветком раны, а мозг судорожно придумывал, как расправиться с врагом. Слышал он и тревогу Корна за друга, и готовность убить тварь ценой своей жизни. А потом — прыжок — и всё потухло...

«Корн! — запульсировало в висках. — Где ты?»

Знакомый голос заставил пробудиться, вырвал из цепких оков небытия. Ведьмак забарахтал руками в омерзительной желейной массе, вынырнул на поверхность и чуть не провалился в темноту снова, еле сдерживая рвотные позывы. Кажется, «Ласточка» ещё действовала, возможно, она и спасла того, кто должен был стать последней жертвой цветка. Ног мутант не чувствовал, соки твари обездвиживали еду на случай, если она окажется жива.

Ведьмак обессилел, серебряный меч утонул где-то в этом месиве, а на магию не хватало энергии. Дышать было почти невозможно: побеждённые головы сплелись и застыли куполом настолько плотно, что голыми руками их было не пробить. Мутант кое-как дотянулся до второго меча и начал рубить свой окаменевший, несостоявшийся гроб. Терял сознание и возвращался снова, пока меж длинных бывших шей монстра не появилась «проплешина», ведущая к свободе и спасению. Измотанный и опустошённый, он выбрался из могилы, выплюнул то, что застряло в лёгких, и отключился.

Эржеля вырвало.

— Кхе… Брат, я предупреждал.

— Ничего, — выговорил Пёс, полоща рот вином. — Зато я точно знаю, что тварь мертва. Завтра же пошлю в соседние деревни весть об этом, торговлю надо возобновить.

Войт, глядя куда-то в пол и явно о чём-то размышляя, с минуту помолчал, а потом посмотрел на друга и сказал:

— Без тебя я бы не справился. Оставайся в Идрине. Сделаю тебя вторым войтом, избранным самим войтом.

— Ты же знаешь, Пёс, что такая жизнь не по мне. Поэтому в прошлый раз наши пути и разошлись. Ты осел, а я пока не готов. Моим мечам рано ржаветь. Кстати, за серебряным надо бы вернуться...

— Так и тут, как видишь, работёнка ведьмаку перепадает. Оставайся, последним грифонам неплохо бы держаться вместе. Я тебе лучший дом в деревне отдам. И в монетах нужды не будет.

— Ты меня ещё замуж позови, — расхохотался Корн. — Я по девкам больше.

— Баб красивых тут хватает. Но, видно, не уговорить тебя, беса.

— Не уговорить, — улыбнулся Корн.

— Тогда говори, что в награду хочешь.

— Не нужно мне ничего от тебя, Пёс. Ты и так меня от обузы в виде семейки Петрасов избавил.

— Нет, брат, так не пойдёт. Нам за безопасность торгового пути и возвращение прохода через пещеры и ближайшие деревни заплатят, и Мейерс, — рассудил Эржель. — И это не считая добычу, что рядом с телегами купцов разбросана.

С этим Корн спорить не стал:

— Что ж, это поделим, не в ведьмачьей природе от добычи отказываться. Хотя вспомнил я, чего давно от тебя получить хочу, — подмигнул другу ведьмак.

— Вот, другой разговор! Слушаю.

— Помнишь, как в Каэр Серен я поклялся твою тайну узнать? Знаю же, что ты на полосе препятствий не просто так всегда первым был, — хитро сощурился Корн, глядя на Пса.

— Тебе до сих пор мои победы покоя не дают? — осклабился Эржель.

— Нечестные победы, ну, признай уже! — начинал заводиться Корн.

— Да успокойся ты, шельмец, — похлопал Пёс друга по плечу. — Каждый тогда выживал, как мог. Я секретное зелье учителя накануне состязаний выпивал. Эликсир ловкости. С ним не то что по брёвнам легко бегать было, на нитке, пожалуй, равновесие удержать можно. Отдам тебе пергамент с рецептом, сейчас уж не жалко.

Эржель снова помолчал, а потом продолжил:

— Но с одним условием. На неделю ты всё же погостить останешься. За добычей съездим — и будем праздновать. По рукам?

— По рукам! — улыбнулся Корн, протягивая руку другу.

***

«Когда ведьмак, грифонов сын,

Чудовище рубил,

Идринский войт, второй грифон,

Утопцев утопил» — уже третий день в таверне «Старый бык» горланилась новая песня тощего менестреля.

____________

***Ипокрас — вино со специями и травами.

Читайте больше рассказов в группе ЗапалЪ: https://vk.com/zapal_authors

Контракт

Кто: Александр Фёдоров (Stryx)

Я пишу: Рано или поздно напитываешься чужими историями, мыслями, переживаниями. Напитываешься так, что собственные мысли пытаются вырваться из этого окружения, прорваться в мир, выплеснуться на бумагу.

О чем моя история? Рассказ о жизни не очень обычного истребителя чудовищ и одном рядовом случае, который, из-за недостатка и недостоверности вводных, оказался значительно менее рядовым. Реверанс пану Сапковскому.

***

Несмотря на неурочный час корчма «Ражий кот» была заполнена до отказа. Корчмарь, рыжий Гуго, в очередной раз за день вернувшийся из погреба с парой новых пузатых бочонков под мышками, не мог унять дрожи предвкушения в пальцах. Который это уже бочонок? Шестой? Седьмой? Он предчувствовал, как запустит руки в кошель с заработанными сегодня оренами, как будет пересчитывать их, сбиваясь и начиная снова. Довольная щербатая улыбка не сходила с его лица, когда он провожал глазами аппетитные зады официанток, снующих по залу с кружками. Девицы сбились с ног, украдкой отирая лбы подолами юбок и мечась от бочки с элем до двух сдвинутых столов, облепленных народом, как жерлица уклейками.

За столом, размахивая кружкой и одаривая окружающих хлопьями пивной пены, расположился необычайно дородный низушек, которого вполне можно было принять за краснолюда, если бы существовали в природе безбородые краснолюды. Но бороды не было, зато была неисчислимая уйма историй из его богатой на приключения жизни, которые с удовольствием и благодарностью слушали посетители корчмы. Благодарность выражалась в, казалось, никак не убывающем пиве в кружке рассказчика и одобрительных возгласах, то и дело оглашающих закопчённые стены.

— Быть того не может!

— Так-таки и вдребезги?!

— Что было дальше, Мастер Арно?

Голоса перекрикивали друг друга, борясь за внимание популярного сегодня низушка.

Тот степенно, как ему казалось, отхлёбывал из кружки и продолжал свой сказ.

— Тогда кокатрикс попёр на меня! Глаза бешеные, клюв раззявлен, хвост выписывает кругаля! Извернулся я, его за крыло — цап! А сам по спине к шее подбираюсь. Зверюга бьётся, башкой крутит, ногами топочет, но куда ему: я уже накинул на него цепь чистого серебра и натягиваю её на манер уздечки! Зверь побесился, но вскорости смекнул, что не сбросить ему меня и от узды не избавиться. Смирился, а я его, осёдланного, ипату и доставил.

Тяжёлая дверь в корчму распахнулась, и на пороге, в свете полуденного солнца, заблестели латы городского ополчения.

— Арно Брендибек? Старейшина просит вас к себе в резиденцию. Хочет поговорить с вами про объявившегося в лесу накера.

Сверкающие тщательно начищенными доспехами ополченцы замерли в ожидании на небольшом отдалении, с вожделением уставившись на пивные кружки, которые с готовностью разносили официантки, пока утихали разговоры за сдвинутыми в подобие подмостков столами. Торопливо допив пиво из так ни разу за сегодня не опустевшей, несмотря на все его потуги, огромной кружки, Арно Брендибек, странствующий, по его словам, истребитель чудовищ, встал и принялся прощаться с приобретёнными за сегодня своими поклонниками. Корчма «Ражий кот» наполнилась одобрительными криками, бряцаньем кружек и нестройным, но громогласным пожеланием всяческих успехов, новых побед над ужасными монстрами и, разумеется, красочных рассказов о громких свершениях героического низушка. Наконец, желающие лично попрощаться иссякли, и Арно бравурно, хотя и с несколько побледневшим лицом, направился в сторону выхода и стерегущих его ополченцев.

— Староста так староста! — Воскликнул он и, подмигнув румяной официантке, шагнул за порог.

— Как думаешь, — донёсся из-за спины громкий шёпот, — а как энто такой вот истребитель чудищ их, чудищ энтих, истребляет? Он же ростом от горшка два вершка.

— Тише ты! — столь же громогласным шёпотом цыкнул другой ополченец. — Услышит же! Ты его плечи видел? Коли не знал бы, что низушек, принял бы за краснолюда, который руками могёт подковы гнуть. Чудища, стало быть, похлипче подков будут.

— Ежели б они были хлипче, стал бы староста за такие деньжищи нанимать мастера? Небось, своими силами бы сдюжили.

— Твоя правда. Может, они грибов каких тайных обожрутся и давай монстра, как муху, бить?

Арно Брендибек слушал эту незатейливую перепалку и натужно ухмылялся. Пройдя под вывеской корчмы, он обратил внимание на изображённого на ней огромного кота с запредельно самодовольной мордой, одной лапой деловито наливающего эль в братину, другой держащего свиной окорок. Кот был воистину ражим, никакой ошибки, как можно было бы подумать, в названии заведения не было.

— Ещё очень картопля помогает, — влез низушек в беседу ополченцев. — Если её приготовить по правильным рецептам да с нужными травами, да под хороший самогон, то и сил прибавляется, и чувства обостряются, и страх улетучивается.

— А на чём самогон?

— А сколько кружек?

Два животрепещущих вопроса были заданы моментально и одновременно.

— То есть главная профессиональная тайна убийцы чудовищ! — Арно торжественно поднял палец. — Если я вам расскажу, мне придётся вас убить, а не то поплачусь уже я: найдут и покарают.

Ополченцы разом посмурнели и замолчали, погрузившись в тяжкие мысли.

Остаток пути прошли молча, не мешая Брендибеку оглядываться по сторонам. Местность была живописной: город Териуполь утопал в зелени и, будь в нём больше деревьев, сошёл бы за необычайно большое поселение эльфов. На западе, откуда он пришёл, такую пастораль встретишь уже нечасто: люди бежали от слухов о надвигающейся войне, хватая пожитки, а кое-где даже поджигая свои дома, чтобы те не достались захватчикам. Здесь же всё было не так. Пусть даже пока не так. Не было давящей атмосферы страха и недоверия к окружающим. Странствующего истребителя чудовищ встретили пивом с пирогом, а не вилами да факелами. Быть может, даже заплатят за работу?

Работа. При мысли о ней у Арно засосало под ложечкой. Он не верил в то, что его хотят нанять всего лишь ради накера, с которым, как верно заметил ополченец, без особого труда могли бы справиться человек пять крепких кметов с вилами. Как бы здесь не обнаружилось целое гнездо.

Дом войта стоял в центре Териуполя, окружённый фруктовыми деревьями. Хозяйственный низушек не смог не воспользоваться моментом и не набрать в подол рубахи охапку румяных яблок и не сунуть в карман горсть тёмно-фиолетовых слив. Староста ждал его уже в сенях, заметно нервничая.

— Мастер Брендибек! — облегчение явно отразилось на хмуром лице, настолько явно, что не воспользоваться этим было бы преступлением. — Я так рад, что вы посетили наш несчастный город!

— Наша встреча могла быть ниспослана судьбой или даже предназначением, — веско ответствовал Арно. — Ваш город, войт, ещё стоит в блаженном неведении, но тревожные сигналы уже начались: об этом говорят нападения чудовища. Так ведь?

— Истинно так, милостивый государь! — староста принялся заламывать руки.

— Расскажите мне о них. Где, как часто случались, много ли пострадавших, есть ли выжившие, как выглядит нападавший? — Ардо сыпал вопросами, поднимая свой авторитет в глазах войта и не давая ему прийти в себя.

— Да как, стало быть, — староста растерялся от такого напора, — повадилась эта страховидла на людей в окрестностях нападать да губить их, ни в чём не повинных.

— Чудовище одно или оно охотится в группе?

— Не видели его ни в какой группе, одно оно и есть. Но зело сильное: посылал начальник ополчения людей супротив этой страховидлы, но она подрала их всех, окромя одного, того, который сбежал. Ни дубины, ни копья дружинников не спасли, знать, шкура толстая.

— Люди из ополчения не смогли справиться с накером? — Арно задумался и полез в заплечный мешок, пошурудил там и извлёк очень потёртую книгу в переплёте неопределённого цвета.

— Как выглядит чудовище?

— Дык ить... — Войт почесал голову, — стрелец молвил, что как тётка уродливая с длинным носом и отвисшими до пуза сиськами. По описанию точь-в-точь моя тёща.

Арно, листая книгу, при этих словах выпустил подол рубахи и изменился в лице. Стук яблок по полу заглушил застучавшие зубы и вмиг задрожавший голос.

— Так это же не накер, уважаемый войт. У вас тут завелась Яга.

— Это что-то меняет? — напряжение в голосе войта можно было черпать ложкой. — Вы возьмётесь за работу, мастер Брендибек?

Тот задумался, теребя тесёмку на камзоле.

— Так возьмётесь? — С надеждой повторил войт свой вопрос.

— Давайте уточним некоторые моменты, — Арно всё ещё не до конца пришёл в себя после внезапной, но радикальной смены цели и имел несколько более бледный, чем обычно, цвет лица. — У нас есть чудовище, которое держит в страхе город, верно?

— Ещё как верно, почтенный мастер Брендибек, — староста теребил ворот рубахи и поминутно поглядывал на окно: не темнеет ли ещё? — Токмо страх этот такой, что впору отдельный погост открывать: наш скоро перестанет вмещать свежепреставившихся покойников.

— Большие приходится им рыть могилы? Много ли останков остаётся после нападений?

— Дык я не знаю, это надоть у гробовщика спрашивать, он энтими делами заведует. Ох, и разбогател он, кровопийца, на чужих несчастьях!..

— Вы считаете, что ваш городской гробовщик в сговоре с Ягой? — низушек оживился, его глаза утратили появившееся затравленное выражение, сменившись азартным огоньком.

— Говорю же, мастер, тварь та неразумна, совсем как моя тёща, и на контакт с человеком не пойдёт. Тем более, с гробовщиком.

— Сколько жертв уже на её счету?

— Дюжина, мастер Брендибек: кузнец с женой, три молодухи-доярки, дочка мельника, молодая пара да четверо из ополчения.

— А удалось ли кому нанести твари сколь-нибудь заметные раны?

— Видавший её ополченец, выживший после встречи, рассказывал, что рана от скользящего удара алебардой по груди быстро затянулась и не помешала чудищу разорвать остальную ополченческую тройку.

— Значит, сталью её не возьмёшь, — пробормотал Арно себе под нос, сверяясь со своей книгой. — А скорая она в действии?

— О том ничего не знаю, тут не советчик я вам, мастер Брендибек. Нужно с ополченцем Ерошкой побалакать: ежели кто и знает о том, то токмо он один.

— Прежде чем обговаривать окончательные детали, надобно мне поговорить с очевидцами, — раскланялся истребитель чудовищ.

— То понимаю я, а токмо, — староста замялся, — нельзя ли избавить город от чудовища не через усекновение ему головы, а, как бы энто, расколдовав?

Потянувшийся было за стоявшей на столе у войта кружкой пива, Арно так и замер с протянутой к столешнице рукой и выпученными глазами.

— Расколдовать? — ошалело переспросил он. — Ягу?

— Барды и менестрели в балладах часто поют о том, как доблестные рыцари расколдовывают зачарованных прекрасных принцесс, сокрытых под ужасной личиной, а потом живут с ними долго и счастливо и умирают в один день.

— Причём от оргазма, — мрачно подытожил Брендибек. — Я, конечно, тоже нет-нет, да и слушаю такие вот баллады, но правды в них, уважаемый войт, ни на талер. Так что выкиньте эту романтическую чушь из головы и готовьте достойную плату за изничтожение богомерзкой твари, что мирный люд изничтожает.

Первым по плану (и по пути) был гробовщик Авдот, что держал свою лавку в конце главной улицы.

— Не желаете ли комфортабельный гроб со всеми удобствами? Новейшая модель! — гробовщик встретил истребителя чудовищ, вперив в него немигающий колючий взгляд тёмных, почти чёрных глаз.

— Возможно, позже, — поёжился Арно, — сначала расскажите мне о состоянии тел после встречи с вашим местным монстром.

— Кормилец, — умильно протянул Авдот, но продолжать скользкую тему не стал. — Бывает по-разному, кому только ступни обглодает, а кого и на части разорвёт так, что потом останкам даже гроб не нужен — всё можно смести в совочек и выбросить в небольшой ящик.

— Совсем ничего общего? — понурился Брендибек. — А как тварь действует в целом?

— Меньше всех повезло ополченцам, видать, разозлили они её своими железками. Их она рвала долго и со вкусом: из получившихся в результате деталей можно было собрать хорошо если одно полноценное тело. Я, кстати, изготовил для получившегося многофрагментного покойника отличный гроб, не желаете ли полюбопытствовать? А то и приобрести себе точно такой же?

— Возможно, позже, — повторил низушек. — Она их просто разорвала, не взяв ничего для пропитания?

— Почему же, — воодушевился Авдот-гробовщик, — те кости, что удалось найти, были расщеплены и лишены костного мозга. Тварь и наигралась, и отомстила за обиду, и вволю насытилась.

— Мстительная, значит... — задумчиво пробормотал Арно.

— Не обязательно, — поднял палец гробовщик, — быть может, она — воплощение правосудия? Ну, знаете, «зачтётся каждому по делом своя» и всё в этом духе...

— Вот только правосудной Яги мне тут ещё не хватало, — охотника на чудовищ передёрнуло. — То есть, по большей части, тварь не слишком лютует с жертвами?

— Скажем так, мне редко приходилось мастерить для них гробы нестандартного размера, — паскудно улыбнулся Авдот.

Мурашки от этого колючего взгляда ещё долго бегали по спине истребителя чудовищ, когда тот шёл по направлению, указанному на выжившего ополченца Ерошку.

— Ась? — без обиняков вопросил он вошедшего Брендибека.

— Расскажи-ка мне, мил человек, о твоей встрече с Ягой, — елейным голосом начал тот.

— Ась?

Арно зарычал:

— О страховидле в лесу.

— Шли мы, значицца, и пришли. Лес там был, окраина города. А там полянка неприметная, костями полная. Слышь, а в кустах шорох. Ну, я туда алебардой-то и ткнул. А она, страховидла энта, как завопит матерно, да как выскочит — и к нам. Ужо она их резала-била, а я саданул её, страховидлу энту, сзади алебардиной. Но не попал, а алебарда сломалась. Швырнул я тогда древком в неё, страховидлу энту, и бежать! Бежать! Насилу вырвался. А позади звуки. Чавканье некультурное и рычание, навроде того, что голодный волк издаёт.

Обратно к старейшине Арно шёл быстро и не оглядываясь. В ушах звучали дебильное «ась» и «она, страховидла энта».

Едва переступив порог дома войта, истребитель чудовищ принялся за дело.

— Переходим к главному вопросу, — низушек заметно оживился, — к оплате. Сколько вы предложите за избавление вашего города от этой напасти?

— Дык как? Город у нас небогатый, на отшибе, как-никак, стоим. Но сто оренов казна выделить сможет.

— И что вы предлагаете мне сделать за сто оренов? Поклониться Яге в ноги и слёзно попросить уйти в другое село?

— А ну как уйдёт! — обрадовался войт.

— Уйдёт, а то как же? Только не от, а в город.

— Ты, никак, угрожаешь, милсдарь мастер?

— Предупреждаю. Восемьсот оренов и оплаченный на неделю постоялый двор, где я смогу вылечиться, если чудовище меня ранит.

— Пусть будет так, — «согласился» староста. — Пять сотен оренов и ополченец Ерошка в усиление.

Арно зарычал.

***

Ерошка крался среди веток, кустов и деревьев с грацией хромого носорога из дальних земель Зеррикании. Даже Арно, никогда не являвшийся лесным жителем и сторонником здорового образа жизни, при всём желании не смог бы издать столько шума.

— Как он с такими способностями ещё не свалил ни одного дерева? — удивлялся про себя низушек, идя по вытоптанному ополченцем коридору из ветвей и кустарников.

От размышлений его прервал резкий скрип и грохот, донёсшийся со стороны провожатого спутника.

— Похоже, первое дерево есть, — поморщился, но почти не удивился Брендибек. Вся надежда на то, что тварь ночная и днём спит беспробудным сном, хотя где «беспробудный», а где изящная поступь ополченца Ерошки?

— Кстати, а правда ли она ночная? — Арно полез в сумку и выудил оттуда потрёпанную книгу в кожаном переплёте с полустёршимся названием на корешке «Книга страха и отвращения. Том 2». Ещё раз поздравив себя со столь выгодным приобретением — выменял у чистильщика обуви на початую бутыль вишнёвой настойки, — он восхитился и своей небывалой дальновидностью. Книжку он рассматривал просто как незатейливое чтиво на время поездки, а вон оно как оказалось.

Молясь, чтобы они не пришли раньше времени, и пользуясь удобной просекой, незаметно оставляемой Ерошкой, истребитель монстров погрузился в чтение о том, как этого самого монстра истреблять. Автоматически переставляя ноги, Арно читал о повадках цели и запоминал её слабости. Серебро и огонь. С серебром было традиционно плохо: самым серебряным его оружием была ложка, «позаимствованная» из дома купца на прошлой неделе.

А вот огонь... Ещё семь лет назад это не было бы для него ни малейшей проблемой. Он спалил бы тварь, не подходя к ней на расстояние броска камня, одним движением руки! Подумать только, уже семь лет прошло... Широкоплечий низушек тяжко вздохнул. Сейчас единственный доступный ему источник огня — старое огниво, выщербленное настолько, что добыть достаточно горячих для поджигания искр удавалось далеко не всегда. Да и факелом с тем, кто тяжелее, быстрее и сильнее тебя раз в десять, особенно не повоюешь. Но что есть, то есть, с полным отсутствием магических способностей ему пришлось смириться давным-давно. В бессильной ярости он ударил кулаком по торчащей из земли гнилушке и резко отпрянул, словно обжёгшись. Гнилой осколок дерева начал тлеть, испуская слабый дымок.

— Это получилось у меня?! — едва ли не вслух возопил Арно.

Срочно устроив привал (сумерки приближались, но плевать, это важнее!), больше часа он потратил, чтобы повторить свой подвиг. Тщетно. Даже береста, добытая Ерошкой, не пожелала загораться без огнива.

С величайшим сожалением отказавшись от мысли, что ему поможет магия, Арно Брендибек задумался о том, что у него осталось в сухом остатке для уничтожения Яги. Список выходил скудным и вызывал премерзкий осадок на душе. Ясеневый посох. Алебарда ополченца Ерошки. Сам Ерошка, которого, в случае чего, можно использовать как живой щит и как приманку. Несколько порций фосфорного порошка, смешанного с разрыв-травой, дающего при ударе яркую вспышку. Два промасленных факела. Фляжка с мандрагоровым самогоном. Не густо.

— Милсдарь, мастер, — отвлёк его от мрачных мыслей провожатый. — А чем мы её, страховидлу энту, изничтожать будем? Ведь не брала её моя алебардина, а уж я-то ей вдарил на загляденье!

— Прошлый раз с тобой меня не было, — попытался успокоить ополченца (или себя?) Арно. — В этот раз мы будем действовать хитрее, есть у меня план.

Неведомым образом из поведения низушка исчезла вся расхлябанность и вялость, речь стала по-военному чёткой и сухой.

— Главное — застать Ягу врасплох, так что постарайся не шуметь так, будто ты заменяешь собой весь строй ополчения на городском смотре. В идеале, мы должны подловить её на выходе из пещеры. Как только тварь попадёт в поле нашего зрения и до того, как она заметит нас, я её ослеплю. Ослепить — не значит обездвижить. Почти наверняка она будет пытаться вслепую нащупать и дотянуться до обидчика. Здесь в дело вступаешь ты. Твоя задача — как можно быстрее сократить дистанцию между вами и нанести сильный и точный удар алебардой по нижней конечности. В идеале, ты должен отрубить твари ногу. Я не знаю, как долго продлится ослепление, но мешкать нам нельзя, медлительность — смерть. Если получится отрубить ей ногу, сразу отходи в сторону и отворачивайся: я продлю ей слепоту. После новой вспышки ты рубишь ей другую конечность или дорубаешь ту же, если с двух-трёх ударов сделать это не удастся. Нам жизненно необходимо лишить тварь возможности перемещаться, чтобы она не смогла атаковать или сбежать. Когда с конечностями будет покончено, попробуй отрубить ей голову. Даже если отрубить не получится, твоя алебарда станет дополнительным фиксатором тела Яги. Я зажигаю факел, обливаю её горючей жидкостью и сжигаю. После этого мы забираем то, что останется от головы, с собой и идём к войту за наградой. Тебе, наверняка, дадут медаль и повышение до десятника. А то и сотника. Хотя... — Арно оглядел Ерошку, — нет, всё-таки, до десятника.

Ополченец, сидевший и своим хмурым видом дававший понять, что внимает словам мастера, расплылся в улыбке идиота и с готовностью кивнул.

— Теперь за дело, — скомандовал низушек и двинулся вперёд, жестом приказав Ерошке не шуметь и следовать за ним.

Пещеру Яги он сначала учуял — смрад разложения едва не сбил его с ног — и лишь затем увидел фрагменты тел, окружающих её. Солнце клонилось к верхушкам деревьев, сумерки сгущались.

Ожидание капало медленными и тягучими, как карамель, минутами. Диск солнца давно скрылся за верхушками деревьев, и в небе показались луна и первые звёзды. Почти одновременно с ними, как актёр, дождавшийся софитов, из пещеры выбралось... это. Арно напряг зрение, изучая тварь. Уродливое, отдалённо напоминающее обрюзгшее человеческое тело со странными наростами на спине. Толстые кривые ноги. Длинные руки с крючковатыми когтистыми пальцами. Гротескная голова, похожая на злую карикатуру человеческой, с огромной зубастой пастью и вывалившимся длинным языком. В той книге описывалось это чудовище, но прочитать про него и увидеть воочию — оказалось двумя видами совершенно разного опыта.

Двигалась Яга медленно, неуклюже переваливаясь на коротких ногах. Осмотрела останки своих прошлых трапез и не нашла среди них ничего достойного внимания. Подняла голову, принюхалась. Повела носом в сторону их укрытия. Арно примёрз к дереву, стараясь даже не дышать. Капелька пота защекотала висок. Страшно захотелось вытереть её и почесаться. Яга повернулась в другую сторону, продолжая осмотр своих владений. Мастер Брендибек выдохнул.

— Готов? — одними губами спросил он Ерошку, нащупывая в поясной сумке ослепляющую бомбу. Тот сосредоточенно кивнул, сжимая побелевшими пальцами древко алебарды.

— Начинаем!

Брошенная бомба, описав невысокую дугу, врезалась в голову твари, исторгнув вспышку слепяще-белого света. Яга отшатнулась, но упёрлась в склон, образовывающий наружную стену пещеры. Ерошка, воинственно завопив что-то невразумительное, бросился к, казалось бы, ослеплённой твари. Казалось так ровно до того момента, как та не повернулась резко, одним движением, в сторону приближающегося ополченца и не ринулась к нему, набирая скорость. Взмах алебарды отбил нацеленную на него руку, украшенную комплектом длинных когтей, и их тела врезались друг в друга. Сила удара, помноженная на скорость, задала Ерошке столь чудовищный импульс, что он, отлетев на пару шагов, с треском врезался в ствол дерева. Было неясно, трещало дерево или рёбра. Не дав ему опомниться, трупоед ринулся следом, продемонстрировав скорость, несвойственную столь неуклюжему телу.

Не дожидаясь, пока тварь прикончит его помощника, Брендибек метнул в чудовище вторую бомбу и отвернулся, оберегая глаза. Вспыхнуло. Повернулся. Яги не было. На месте вспышки он обнаружил лишь Ерошку. Тот стоял и остолбенело таращился куда-то вверх. Проследил за его взглядом и не поверил своим глазам: Яга парила над ними. Наросты на спине оказались сложенными нетопыриными крыльями. Но такого не бывает! Яги не летают! Ни в одном источнике нет упоминаний о таком. Последствия сопряжения сфер? Этим пусть занимаются чародеи, когда он принесёт им образцы.

— Ерошка, готовь алебарду — она атакует!

Ополченец, казалось, не слышал его. Он стоял, выпустив оружие из рук, и безвольно смотрел в небо выпученными глазами, полными слёз. Безучастно наблюдал за пикирующим на него монстром, восторженно повторяя: «Ангел! Ангел!..»

Чудовище врезалось в парня, пробив ему грудную клетку и вырвав руку из плечевого сустава. Набрало высоту и заложило разворот для второго захода.

Болевой шок, наложившись на нервное потрясение, нивелировал последнее, и парень пришёл в себя. Попытался что-то сказать. Получилось не сразу. Брендибек прислушался к слабому шёпоту.

— Мастер Арно, мы же выберемся из этого, правда? — ополченец закашлялся, выбрызгивая кровь. — Мы победим монстра?

— Да, Ероха, вот перебьём всех монстров — какая жизнь наступит!

Мастер Арно не знал, услышал ли его умирающий, но тот потянулся за алебардой, неуклюже схватил её единственной оставшейся рукой и выставил перед собой, навстречу пикирующей твари. Та не успела среагировать и на полном ходу насадилась на древко, врезавшись в Ерошку, взорвавшегося кровавыми брызгами от чудовищной силы удара.

Направив всю свою ненависть, весь страх и гнев в посох, отчего тот начал светиться ядовито-зелёным цветом, убийца чудовищ приблизился к пронзённой твари, чтобы убедиться в её смерти или помочь достичь этого состояния, окажись она ещё живой. А она оказалась. Демонстрируя полное безразличие к повреждениям своего тела и, казалось, не обращая ни малейшего внимания на пронзившее её живот древко алебарды, она вырвала кусок мяса из предплечья мёртвого ополченца и быстро направилась к Арно.

Взмах когтистой руки — и потухшие обломки посоха разлетаются в стороны. От следующего удара низушек увернулся, попутно нашаривая в сумке бутыль с мандрагоровым самогоном. Рванул и швырнул в монстра. Бутыль разбилась о плечо Яги, облив ту легковоспламеняющейся жидкостью. Чудовище замешкалось. Арно лихорадочно пытался высечь искры из огнива и запалить факел. Выщербленное огниво капризничало. Руки дрожали от избытка адреналина. Придя в себя, с утробным рыком монстр ринулся на пятящегося Брендибека. Факел всё-таки занялся весёлыми язычками пламени. Резкая боль, — и горящий факел падает на траву, не в силах удерживаться до кости разорванной рукой.

Падение вслед за факелом. Приближающаяся оскаленная пасть. Темнота беспамятства.

***

Сознание возвращалось. Вместе с сознанием пришла и невыносимая, но, каким-то образом, сделавшаяся уже какой-то «своей» боль в почти оторванной руке. По привычке, давным-давно ставшей его второй натурой, Арно сдержал расходящиеся от глубокой рваной раны вместе с волнами боли рвущиеся стоны и открыл глаза. Как смог, не поворачивая головы, огляделся. Попытался произвести рекогносцировку.

Звёзд не видно, значит, он в помещении, или стало пасмурно, и они скрылись за тучами.

Ни дуновения ветерка. Или полный штиль, что вряд ли, или он в помещении, что подтверждает отсутствие звёзд.

Звук редких капель, слабым эхом отражающийся от стен. Как он его услышал?

Звёзд нет, но нет и кромешной тьмы. Только под самым сводом пещеры. Здесь есть какой-то источник света?

Нет ощущения крыши над головой. Здесь или очень высокий потолок, или он в пещере. Как ни страшно было это признавать, но сам собой напрашивался второй вариант, особенно с учётом места потери сознания.

Мышцы не затекли. Недолго лежит? Лежит на чём-то мягком? Слегка пошевелил пальцами здоровой руки. На мягком. И неприятно скользком. И зловонном — внезапно и резко пришло осознание, что воздух не благоухает, но наполнен сладковато-гнилостными миазмами разложения. В голову закралась неприятная мысль о «кладовке с продуктами» Яги.

Самой гостеприимной хозяйки ни видно, ни слышно не было. Сейчас день, и она спит, или она, нажравшаяся Ерошкой, затащила его в пещеру, а сама отправилась по своим делам?

Предпринимая все мыслимые меры предосторожности, Арно как можно более незаметно повернул голову, расширяя угол обзора. Тёмный свод пещеры расстилался во все стороны, насколько хватало глаз. Кроме того, стал понятен источник ровного зеленоватого света: его испускали грибы-шибальцы, щедро усыпавшие стены пещеры своим мицелием.

Сел. Как и предполагал, он находился среди фрагментов человеческих тел, явно не первой свежести. Запредельным усилием Арно подавил приступ рвоты.

Главный вопрос: почему он ещё жив, а не истёк кровью или не был сожран тварью? Истребитель чудовищ оглядел свою разорванную руку.

Разорванную? Свою?

Что-то здесь было сильно не так: через прореху в окровавленной куртке, слишком широкой ему в плечах и слишком короткой — рукав едва доходил до середины предплечья — виднелся совершенно целый участок кожи, без следа даже на шрам, не говоря уже про рану, практически лишившую его руки. Или всё же лишившую? Это была не его рука: слишком длинная, слишком тонкая, слишком чужая.

Он оглядел себя. Не только рука. Вся одежда болталась на нём, как на неподходящем по размеру манекене в лавке портного. Слишком широкая и слишком короткая. Попытался встать. Получилось, причём неожиданно легко: тело явно было легче, чем он привык. Сделал шаг. Запнулся. Под ногами лежало тело эльфа, заметно тронутое тлением. Обошёл тело, спустился со скользкой кучи трупов, пошёл по направлению звука капающей воды. Звуки доносились от крошечного подземного озера. Пить хотелось неимоверно: горло разрывало, будто туда попала целая пустыня колючего сухого песка. Склонился над водоёмом и замер, моментально забыв про жажду. На него из воды смотрел смутно знакомый эльф. Арно поднёс руку к глазам, эльф из воды сделал то же самое.

Одновременно произошло сразу несколько событий.

Осознание того, что эльф из озера — это он сам, точнее, его собственное отражение.

Воспоминание о том, где он видел этого эльфа — только что, в куче мёртвых тел.

Болезненная вспышка вернувшихся воспоминаний, чувств, ощущений, эмоций. Вернувшейся жизни. Он, настоящий он — не мастер Арно Брендибек, низушек, за деньги истребляющий чудовищ. Настоящий он — допплер по имени Корд, семь лет назад принявший такой облик. Принявший не по своей воле, но будучи обречённым на это прихотью и силами Ложи чародеек, лишившей его как способности изменять облик, так и самой памяти об этой способности. Находясь на пороге смерти, его тело само, без его воли приняло облик первого попавшегося образа, оказавшегося мёртвым эльфом, чем вернуло его к жизни: при трансформации раны исчезли. Кроме того, похоже, трансформа запустила процесс восстановления не только физического, но и внутреннего тела, которому потребовался лишь триггер в виде обнаружения несоответствия в лице мёртвого эльфа.

Несмотря ни на что, контракт взят, и его нужно исполнять. Надеяться на то, что Яга вернётся, только когда это будет удобно ему, смысла не было, а значит, готовиться к встрече с ней нужно было уже сейчас. Корд огляделся, его поясная сумка, а с нею и часть снаряжения, была при нём. Правда, бой, и особенно — смерть Ерошки, показали, что эффективность ослепляющих бомб была сильно преувеличена, а следовательно, возлагать на них надежду бессмысленно. Нужна была иная тактика.

— Серебро и огонь, — задумчиво напомнил он себе главные уязвимости Яги. Ещё раз проверив содержимое сумки, теперь уже бывший истребитель чудовищ вернулся к куче трупов, справедливо решив, что это — наиболее эффективная точка внезапного нападения. По собственной воле возвращаться в импровизированную кладовку трупоеда не хотелось совершенно, но иного выхода он не видел.

Мысленно прокручивая план действий и старательно не обращая внимания на отвратительно мягкое соседство, он принялся ждать. Спустя пару вечностей его новые сверхчувствительные уши уловили шум приближающейся твари. Она не скрывалась, очевидно, уверенная в полной уединённости своего логова.

Не открывая глаз, Корд на слух отслеживал перемещение Яги по пещере. Судя по всему, она приближалась прямиком к своим запасам. Проголодалась? Хруст костей, чавканье и звук разрываемой плоти. Тварь приступила к трапезе. Где-то близко. Приоткрыл глаза, осмотрелся сквозь ресницы. Удача — она сидела, повернувшись к нему спиной. Встать, стараясь не издавать ни звука, направить магический импульс в зажатую в кулаке серебряную ложку. Быстрый шаг в сторону монстра. Удар напитанным огненной магией серебром ложки в шейный отдел позвоночника — спинной мозг повреждён, наступает паралич. Вырвать ложку из шеи, ударить в голову, пробить череп и выжечь мозг, отойти от тела за пределы досягаемости конвульсий уже мёртвых конечностей. Запах палёной плоти, труп Яги падает на кучу трупов её жертв.

Подождав окончания предсмертной агонии, Корд осторожно приблизился к трупу монстра, оценивая его возможный вес. По самым оптимистичным прикидкам выходило никак не меньше четверти центнера. Тащить столько радости в город, тем более, без лошади, было бы проблематично, но, насколько он понял характер войта, тот не заплатит ни орена без доказательства смерти Яги. Оставалось одно: каким-то образом добыть часть твари для предъявления заказчику. Дело осложнялось тем, что из всего условно режущего у него в наличии была только серебряная ложка, покрытая содержимым черепной коробки трупоеда. Он представил себе недельный процесс перепиливания позвонков таким экзотическим предметом и без сожалений отказался от этой мысли. Теоретически, можно было попытаться поискать какой-нибудь инструмент в куче разлагающихся трупов, но шанс нахождения чего-то полезного стремился к нулю при стопроцентной гарантии вымазаться в нечистотах до полной невозможности как отмыться самому, так и отстирать одежду.

Допплер Корд избрал иной способ. Он разделся, сберегая одежду, которой и так уже сегодня досталось, и уставился на поверженную Ягу немигающим, подмечающим каждую деталь взглядом. Уже забытая боль в выворачивающихся суставах и меняющих свою структуру и размеры костях и мышцах заставила его оскалить сжатые зубы. Эта боль, несмотря на приносимые мучения, воспринималась им как что-то настолько желанное, насколько могла бы восприниматься инвалидом войны боль в оторванной давным-давно, но обретённой заново ноге. Примерно так оно и было на самом деле, так что его оскал мог быть вызван и улыбкой.

Как улыбаются Яги? Он мог бы легко узнать, но для этого пришлось бы снова подходить к озерцу, а ему уже надоела эта зловонная пещера и хотелось, наконец, выбраться наружу. Хотя зловонная ли? Втянул ноздрями воздух. Миазмы разлагающейся плоти больше не казались чем-то неприятным. Напротив, витающие ароматы находили в его теле приятный отклик, вызывая обильное слюноотделение. Что ж, другое тело — другие предпочтения.

Живая Яга неуклюже приблизилась к своей мёртвой копии и, схватившись верхними конечностями за её голову, оторвала вместе с деформированным позвоночным столбом. Издала удовлетворённое ворчание и с вожделением посмотрела на тело эльфа, лежащее рядом. Корд вовремя одёрнул себя, усмиряя инстинкты падальщика, и отошёл, по ходу начиная обратную трансформацию тела.

Обратный процесс был значительно менее болезненным, и к своей сложенной одежде подошёл уже низушек Арно Брендибек, волочащий по полу пещеры ужасный трофей. Одевался он с мыслью о том, что в следующий раз надо будет непременно взять с собой хороший нож, а лучше — пилу.

— А ещё лучше, — подумал хозяйственный низушек, выходя из пещеры, — какого-нибудь здорового детину с ножом, пилой или топором.

— Или алебардой. — Арно помрачнел, проходя мимо того, что некогда было Ерошкой, от которого и осталась одна только алебарда со сломанным древком.

Решив не останавливаться на ночлег в лесу, тем более, уже забрезжил робкий рассвет, Арно пошёл по направлению к Териуполю. До городских ворот он дошёл, как раз когда зевающие ополченцы, вяло переругиваясь, открывали их, не очень дружно навалясь на лебёдку. Один из «доблестных стражей врат» даже узнал его и приветливо кивнул.

Очень хотелось завалиться в корчму к ласковым румяным официанткам, холодному пиву и мягкой постели, но он стоически протопал мимо. Во-первых, истребитель чудовищ не был уверен, что его скудных сбережений хватит на всё желаемое, во-вторых, хоть и кое-как увёрнутый в найденное в пещере тряпьё, трофей и на открытом воздухе приковывал к себе взгляды кметов, а в-третьих, он просто очень хотел разделаться со всем этим и получить причитающееся.

Ополченцы у входа в городскую управу уставились на свёрток в его руках с таким вниманием, что чуть не вывихнули себе шеи, провожая его взглядами.

Староста был уже у себя и завтракал пирогом с ревенем, прихлёбывая горячий травяной отвар с сильным алкогольным запахом. Увидев в дверях Брендибека, он гостеприимным жестом пригласил того обождать на лавке, стоящей вдоль стены.

— Милсдарь мастер! — нарочито радостно воскликнул войт. — А я и не ждал вас так рано! Неужто ужо передумали браться за работу? Жаль-жаль, — он покачал головой, — вам придётся, в таком случае, вернуть задаток и выплатить неустойку! А то как же? Не могу же я просто так раздавать непосильным трудом нажитые деньги!

Судя по всему, чашка с отваром была у войта уже далеко не первой — речь его стала излишне эмоциональна, а язык предательски заплетался.

— Задаток? — удивился Арно, цапнув с блюда кусок пирога.

— Так, стало быть, и есть! — подтвердил староста, отодвигая блюдо от «гостя». — Мы же договаривались на сто оренов: половину до, половину после дела. Дело вы не сделали, так что...

— Извольте! — Арно бахнул на стол свою освобождённую от тряпья ношу.

Войт сначала позеленел, а потом поперхнулся отваром, вытаращив глаза.

— Эт-то что? — запинаясь, пролепетал он.

— Аванс! — провозгласил истребитель чудовищ и добавил: — Остальная часть ждёт своего получателя в пещере.

Староста с зелёным лицом скрючился под столом, и его стошнило. Арно ждал, с удовольствием поглощая пирог, который оказался весьма недурён, особенно после выдавшейся ночки.

Бледный до синевы войт, наконец, вылез из-под стола, отползя от него в угол комнаты.

— Это та самая Яга? Она ещё ужаснее, чем про неё рассказывали.

— Надеюсь, ваша тёща этого не слышит, — ухмыльнулся Брендибек. — Давайте опустим лирику и сразу перейдём к оплате.

— Сто оренов, как мы и договаривались, — слабым голосом подтвердил староста.

— Вы, кажется, оговорились, почтенный войт, — паскудная улыбка низушка не предвещала ничего хорошего, — как вы прекрасно помните, мы договаривались на восемь сотен оренов. Так и быть, недельное проживание в вашей корчме мы заменим одними сутками — мне повезло, и лечение не требуется. Кроме того, — продолжил низушек, наблюдая, как войт, мелко трясясь, даёт распоряжения вызванному казначею, — я не планирую задерживаться в вашем гостеприимном городке дольше, чем это необходимо: дела не ждут!

Он ссыпал горку оренов в сумку, цапнул ещё один кусок пирога и, насвистывая, вышел из управы.

Читайте больше рассказов в группе ЗапалЪ: https://vk.com/zapal_authors

Лисий оборот

Кто: Юлия Рей

Где найти: г. Кемерово, страница ВК: твАрчество Рей

Я пишу: Пишу с 13 лет. Сначала стихи, потом рассказы и сказки. Имею две книги, изданные в местном издательстве. Участвовала в разных конкурсах, где-то даже побеждала. Публиковали в журналах, тоже в основном в местных.

О чем твоя история? История про влюбленную лисичку и о том, как важно быть искренним с тем, кого любишь.

***

Костер трещал и плевался искрами в темное небо. Искры от горящих дров смешивались с искрами, отлетавшими от меча, и гасли, не долетая до земли. Генельд размеренно работала оселком, полируя и без того гладкое тело клинка. Меч блестел в свете костра, но Генельд продолжала размеренные, успокаивающие движения. Пальцы привычно держали рукоять и оселок, рука двигалась четко и уверенно, но в душе было темно, почти как в окружающем лесу.

Лес постепенно наполнялся звуками ночной жизни. Шуршали недалеко в кустах мыши, где-то на деревьях ухала сова, в траве завели ночную песню цикады. Ночь выдалась редкостно теплой, невзирая на конец жнивня. Еще немного — и пойдут холодные осенние дожди... а это значит, что Генельд пора искать пристанище на зиму. С весны по осень можно было бродить меж сел, выискивая заказчиков на изничтожение всякой нечисти, мешающей жить добрым людям. Зимой же даже самые страшные чудища предпочитали если и не спать, так, по меньшей мере, не высовывать лишний раз морды, рога и когти из своих пристанищ. Исключение составляла разве что нежить... но как раз ее в любом городе хватило бы не на одного наемника.

Генельд отложила меч, мельком бросив взгляд на зеркально отполированное лезвие. Потянулась снять с костра котелок... и замерла. Чуткий слух эльфа уловил треск ветки недалеко от места привала. Полуэльфка незаметно сдвинулась чуть ближе к мечу, делая вид, что не может дотянуться до котелка. Треск повторился, но уже с другой стороны. Незваных гостей было не меньше двух.

— Коли добрый человек — подойди к костру, отведай моего хлеба-соли, — девушка не повернула головы, но старинное присловье сорвалось с губ легко и разнеслось далеко. Не дожидаясь ответа, Генельд поднялась и повернулась туда, где, еще сидя, заметила тень. — Если же со злом пришел, то судьей станет Хладное Железо.

— С добром, милая путница, — на поляну вышел высокий мужчина с двумя мечами за спиной. Сделав знак, отвращающий зло, незнакомец остановился, ожидая решения девушки. — Я иду в Кирак. Думал уже становится на ночлег, но почуял запах дыма. Решил посмотреть. Позволь и моему спутнику подойти к твоему костру.

— Если он столь же учтив, как и ты, и не желает зла — пусть подходит. — Генельд снова опустилась на скатку дорожного одеяла. — Моей похлебки хватит на троих.

Мужчина улыбнулся.

— Учтив? Скорее, воспитан. И зло он может причинить лишь тем, кто желает его мне.

Незнакомец свистнул, и из-за кустов вышел огромный белый тигр. Полуэльфка тихо охнула: пронзительно-синие глаза зверя на белой пушистой морде завораживали. Ей немедленно захотелось зарыться руками в пушистую шерсть.

— Священный меч Эльхана! Какое чудо!

Тигр подошел ближе и внезапно улегся у ног девушки; громко заурчав, толкнулся лбом в колени. Басовитое мурлыканье тут же заглушило лесные звуки. Генельд растерянно посмотрела на незнакомца.

— Он... со всеми так?

Однако мужчина казался столь же ошеломленным.

— Первый раз вижу такое. Нет, впрочем, второй. Первый раз он так пришел ко мне. Мрак, — обратился он к тигру, — ты что же, решил сменить друга?

Тигр неторопливо встал, подошел к мужчине и потерся тому по ногам, едва не свалив на землю. Потом отошел и снова лег у ног девушки.

— Ничего не понимаю, — растерянно сказал незнакомец. — Никогда раньше... ладно. После разберемся. Сейчас же позволь представиться: Эйяран оф Кассанд, можно Ран.

— Люди зовут меня Генельд, — неохотно отозвалась девушка. — Мое родовое имя... вспоминают редко. Позволь, я не стану называть его.

***

Ночь пролетела незаметно. Ран оказался на редкость интересным собеседником, образованным, учтивым и много чего повидавшим. На вопрос о Кираке охотно пояснил, что там живет его семья, которую он не видел несколько лет, пока судьба наемника не забросила Рана вновь в эти края. Байки о службе наемника не раз заставили полуэльфку улыбнуться, а то и искренне рассмеяться. Однако от вопросов собеседника Генельд уклонялась, не желая рассказывать о себе. Ее судьба — ее бремя. Не следует взваливать горькую тяжесть на чужие плечи.

Тигр же не отходил от девушки ни на шаг, внимательно следя за ней синими глазами. В конце концов, Генельд так и уснула, привалившись к теплому мягкому боку.

Ран оказался ранней пташкой: Генельд только-только успела выползти из-под тяжелой тигриной лапы, а попутчик успел развести чуть тлевший костер, притащить воды, весело булькавшей в двух котелках рядышком. От костра одуряюще пахло мясной похлебкой и восточным напитком каф.

— Откуда каф? — изумилась полуэльфка, моментально просыпаясь от одного только запаха. Божественно! На Востоке свои боги, но наверняка и Светлый Эльхан, и его божественная супруга Фейени пьют каф по утрам.

Ран пожал плечами, протягивая ей кружку.

— Я ведь наемник. Поучаствовал в одной заварушке в порту Ласс. Это часть платы.

— Поня-атно... — промурлыкала девушка, наслаждаясь горьковатым вкусом хорошего кафа. Чуть прижмурила еще сонные глаза. Окончательно просыпаться не хотелось. День нес дела и суету, а каф не терпит торопливости.

На завтрак и сборы ушло около часа. Солнце неторопливо карабкалось по небосклону, укорачивая тени. Тигр терпеливо ждал, положив на лапы большую голову, в тени у края поляны.

Во время сборов Генельд не раз замечала косые взгляды, которые Ран бросал исподтишка на ее меч. Повесив меч за спину, девушка привычным движением перекинула через плечо свой дорожный мешок.

— Если хочешь что-то спросить — спроси сейчас.

Эйяран отвел глаза, застегивая последнюю пряжку на куртке.

— Прости, — покаялся мужчина, — просто я ведь наемничал и на Севере. Я видел их мечи... и я знаю, как на Севере относятся к ним. Трудно поверить... — он запнулся.

— Трудно поверить, что девушка может одолеть северянина? — ехидно продолжила полуэльфка. И тут же посерьезнела:

— Раз ты был на Севере, то знаешь, что у мечей Севера есть... душа или что-то вроде этого. Меч может выбирать. Этот меч, — Генельд подняла руку, легко скользнув ладонью по ножнам, — выбрал меня. Не знаю, почему. Может быть, потому, что я слышу его Песнь.

Ран недоверчиво скользнул взглядом по простым, если не считать серебряных узорчатых колец, кожаным ножнам, по распахнутым, сияющим золотом крыльям гарды, и словно на что-то решившись, сказал:

— Тогда я хотел бы попросить твоей помощи... или нанять тебя для одной работы.

— Во-он оно чего... — глубокомысленно протянула девушка. — я, конечно, подумаю... если, конечно, ты сможешь объяснить, с каких теней ты предлагаешь работу практически незнакомому чело... незнакомке. Одна ночь — не повод для работы, знаешь ли. Да и вопрос, что за работа. Я, видишь ли, не за всякую берусь. Принципы не позволяют. Да и нужды особой нет.

С этими словами Генельд двинулась вперед, к виднеющемуся из-за кустов тракту. Тигр тяжело, почти по-человечески вздохув, поднялся и, подойдя к Генельд, боднул под колени. Девушка удивленно остановилась. Тигр, пройдя чуть вперед, присел на все четыре лапы, словно предлагая влезть к нему на спину.

— Он это серьезно? — повернулась к Рану девушка.

Мужчина перевел ошеломленный взгляд с тигра на нее.

— Видимо, так. И заметь — это его решение. Я его об этом не просил.

— Хм—м... — Генельд заглянула тигру в глаза, — учти, ты сам захотел.

Полуэльфка аккуратно влезла тигру на спину и замерла. Ездовые кошки ей еще не попадались. Белый зверь легко поднялся и тихим шагом направился к дороге.

Эйяран быстро догнал их и пошел рядом — благо, тигр двигался неспешно, размеренными шагами. Хотя на каждый тигриный шаг приходилось два, а то и три человеческих.

Поговорить удалось не сразу. Генельд старательно приноравливалась к столь необычному способу передвижения. Было удивительно ощущать текучие движения мышц большого кота под мягкой шкурой, когда между тобой и зверем нет ничего, кроме тонкого сукна дорожного костюма. Синеглазый зверь нес девушку легко, словно не замечая лишний вес.

— Так что за работа? — напомнила полуэльфка. — Ты так и не ответил.

— Ну... видишь ли, я не просто так возвращаюсь в Кирак. Итак пять лет не видел, и еще бы столько же. Ни город, ни родню, будь они неладны. Но я получил от сестры письмо. — Ран помолчал, видать, письмецо было еще то, и как-то тускло продолжил:

— Я уехал, потому что отец после смерти мамы пошел вразнос: пиры, девки, пьяные выходки... он швырялся деньгами, как какой-нибудь вельможа. Первое время я еще пытался держать семейное дело на плаву, но быстро понял, что пока глава рода ведет себя как последний... как какая-то подзаборная шваль, относиться не только к нему, но и к его сыну будут именно как к швали. В один из дней я понял, что просто не справляюсь. Я вытащил отца, пьяного в дымину, из какой-то очередной таверны... и едва не утопил в бочке для воды у входа. Протрезвить пытался... — Ран фыркнул. — Приволок домой... и снова чуть не утопил, но уже в бадье для умывания. А пока ждал, когда проспится... я понял, что почти убил собственного отца. Причем дважды. У меня руки задрожали, когда понял, что чуть не натворил. Святой Мессар, как же я орал на отца, когда он встал. Припомнил все. Попрекнул памятью матери, тем, что еще немного — и сестрам на улицу идти придется, продавать себя. Вышел — и понял, что не то, что в доме — в городе оставаться нельзя. Потому что если даже я только услышу про его очередную выходку... я его просто убью.

Ран горько рассмеялся.

— Нашел отряд наемников в тот же день, подписал с ними контракт на три года и уехал. Каждый день молился, чтоб отец ничего не устроил, пока я не уеду. Потом уже сестры передавали, что отец три дня ходил как пришибленный, а потом — как отрезало. За полгода восстановил все связи, оборот, торговлю. Через год вернул все, что промотал, через три — удвоил и продолжает работать с тем же остервенением, как до того кутил. — Мужчина снова помолчал. — А месяц назад получил от младшенькой письмо, что отец жениться собрался.

— Так это же хорошо, — удивилась Генельд. — Значит, отошел от горя. Или сестры думают, что новая жена их без приданого может оставить? Или просто ревнуют?

— Там... не так все просто, — глядя вперед, отозвался Ран. — Младшая моя сестрица, Эмирен, учится на мага в Академии волшебства в Аннорасфе.

Генельд уважительно кивнула. Выпускники помянутой академии считались одними из лучших магов. Обучение в Аннорасфе стоило приличных денег, хотя наиболее одаренных могли принять и так, а аннорасфские маги пользовались большим уважением за компетентность и отсутствие свойственного другим чародеям высокомерия. Эту дурь выбивали на первом курсе, а имеющие привычку задирать носы либо резко теряли ее, либо вылетали из Академии еще до конца первого семестра. Говорят, ректор не отказывал себе в удовольствии лично спускать таких с лестницы, ведущей в ректорат. А было в ней четыреста с гаком ступеней.

— Эми приехала домой на каникулы. Узнала новость. Познакомилась с будущей мачехой. И та почему-то ей не понравилась.

Не удержавшись, Генельд фыркнула, и тигр вместе с ней. Еще бы младшей дочери, наверняка любимой и балованной, понравилась мачеха!

— Эми честно пыталась с ней подружиться, — словно опровергая мысли полуэльфки, продолжал Ран. — и вроде бы даже получилось. Но... как написала Эми, есть в ней нечто, что смущает Эми. Словно бы предупреждает. Весь дом от невесты в восторге. Все наперебой хвалят ее на все лады. Красавица, умница, а воспитание, манеры. Но для Эми все это, как она написала, как смотреть на внешне безупречное яблоко, точно зная, что внутри сидит червяк.

— Хочешь, чтобы я помогла тебе разобраться с красавицей?

— Хочу, — серьезно ответил Ран. — Если в моем доме поселился враг — я хочу узнать об этом до того, как полетят головы моих близких.

— И все же, — задумчиво произнесла полуэльфка, — почему ты просишь меня об этом?

— Потому что меч позвал тебя. — Просто ответил Ран. — Потому что я был на Севере. И я знаю, какие там куют мечи.

Помолчав, он добавил:

— Ковать меч мне северные кланы отказались.

***

Дорога в Кирак заняла еще два дня. Все это время Ран выказывал себя на редкость толковым попутчиком, что в дороге, что при остановках на ночлег. Попутно Генельд выясняла у него подробности, однако многого оф Кассанд рассказать не мог. Дал прочитать письмо сестры, в котором обеспокоенность сквозила буквально сквозь каждое слово, рассказал о характере отца, порядках в доме. Две сестры были старше него, и обе замужем, притом в замужестве обе были счастливы, хотя оба брака были договорными. Обе вышли замуж в течение двух лет после того, как Ран покинул Кирак, и на свадьбах он не присутствовал. Женихов знал только по именам да слухам. Впрочем, особо порочащих слухов про зятьев не было.

Эмирен была самой младшей в семье. Магические способности проснулись рано, занимались с ней толковые учителя, потому-то Ран и сорвался: поведение отца не только порочило дом, но и грозило сорвать обучение Эми. Сейчас ей было девятнадцать, в Академию брали с шестнадцати, но девицу даже с такими способностями, как у Эми, останься все, как есть, в Академию бы не приняли. Скандалы не были нужны никому.

— А какие способности у твоей сестры? — заинтересовалась полуэльфка.

— Эми — очень способный менталист, — отозвался Ран. — И имеет дар ясновидения. Пророчицей ей не быть, но давать довольно точные прогнозы она сможет. Поэтому я и встревожился: если Эми говорит, что что-то во всем этом не так — не прислушаться к ней просто грех.

Генельд замолчала, прокручивая в голове все, что рассказал наемник, и что следовало из письма. Заморочить голову менталисту простая нечисть неспособна. Из всего известного ей бестиария, на это были способны единицы. Создания демонического плана: суккубы и инкубы, вампиры... но вампир не смог бы появляться днем. Сирена... зачем бы сирене селиться в городе? Эти существа не терпят соперничества, нрав их злобен, и сирене не удалось бы столь долго играть такую роль.

Ламия... ламии нужна кровь. Если не сам глава дома, то кто-то из домочадцев непременно бы недомогал, и это было бы заметно. Судя же по письму, ничего необычного в доме замечено не было, напротив — все здоровы и на редкость веселы. Дух ламии же подавляет всех вокруг себя.

Кто-то из сидов? Но зачем это бессмертному? Разве что поиграть. Однако будь это сиддара, или даже сиддерейн, она не стала бы доводить дело до свадьбы. Конечно, сиддерейн могла бы счесть забавным исчезновение невесты в день свадьбы, но в священное место сидам хода нет. А невеста исправно бывает у обедни и даже на исповеди.

Сама Генельд в Единого, принятого у людей не верила. Боги эльфов — боги ее матери — Эльхан и Фейени — были ближе и понятней. Но даже отец клал требы духам предков и Священному лесу.

Все же, вероятно, суккуб. Тогда следует посетить лавку алхимика, взять Ночную росу — песни суккуба завораживают не только мужчин, а роса не так тяжела по последствиям, как Взгляд-сквозь-вуаль, или даже Призрачная фата, Ярость пламени — против ожогов хлыста, Кристальную воду — против иллюзий. Неплох был бы серебряный нож... но ножом до суккуба еще пойди достань, а ее меч — девушка ласково коснулась рукояти — по свойствам не уступит серебру.

Городские ворота показались на третий день к полудню. Генельд остановила тигра, исправно несущего ее на себе, соскочила на землю.

— В город вместе не пойдем, — обратилась полуэльфка к наемнику. Впрочем... какой он теперь наемник — сын уважаемого купца, не иначе. — Мне нужны зелья, в моих запасах того, что нужно, нет. Халил ап Байра еще держит свою лавку?

— Конечно, — удивился Ран, — уважаемый Халил, правда, отошел от дел. В лавке заправляют его сыновья — Хайтар и Хатир. Сам же Халил занят только лабораторией. Но, как говорят, сами зелья от этого только выиграли — что по качеству, что по цене.

— Вот и прекрасно, — кивнула девушка. — Где твой дом? Я подойду к трем пополудни. Та тварь, что завелась в вашем доме, будет ослаблена, надеюсь, сможем застать ее врасплох.

— Рябиновая улица, дом с виноградной лозой на воротах, — отозвался Ран. — Я предупрежу слуг, что жду важного гостя. Мрак, пойдем!

Тигр фыркнул, вопросительно боднул девушку в плечо. Генельд погладила зверя, почесала за ухом.

— Иди-иди, Мрак. Я ведь не могу взять тебя с собой в лавку — ты там все разрушишь, — ласково произнесла полуэльфка, почесывая тигра за ухом. Мрак жмурил глаза и тихо урчал. — После обеда увидимся. А ты, — обратилась она к попутчику-заказчику, — должен мне непременно рассказать, как вы подружились.

Ран согласно кивнул, посмотрел на тигра. Тот отошел от девушки и пристроился рядом с другом, сев и обернув лапы хвостом.

— Мы будем тебя ждать, — перевел Ран.

— Я приду,

***

Лавка братьев ап Байра стояла все на том же месте, на входе на городскую площадь, и представляла собой небольшое двухэтажное здание, первый этаж которого был полностью отдан под магазинчик. Вывеска на входе в виде небольшого котелка и перекрещенных над ним меча и жезла чуть покачивалась над добротной дубовой дверью.

Полуэльфка толкнула дверь, тонко пропела над головой "песня ветра" — горсть серебряных колокольцев, подвешенных под притолоку. Из глубины зала на звук тут же поспешил невысокий человек в пестром восточном одеянии. Голову продавец замотал на пустынный манер неопределенного цвета шарфом чуть ли не до самых бровей, из-под которых лукаво поблескивали темные глаза.

— Чем могу служить, прекрасная госпожа? — осведомился продавец, с немалым достоинством отвешивая приветственный поклон.

Генельд ответила таким же поклоном, в соответствии с пустынным ритуалом, на что продавец расплылся в искренней улыбке.

— Госпожа знает обычаи моего племени?

— Я много путешествовала, — выпрямляясь, ответила девушка. — Теперь же возвращаюсь в дом приемного отца. Мне нужны зелья, которыми славится лавка благословенного ап Байра, да продлит Единый его дни.

— Мое имя — Хайтар ап Байра, мой отец жив и здоров, благодарение Единому. Какие зелья интересуют прекрасную госпожу? У нас есть и благовония, и притирания, — взгляд продавца зацепился за рукоять меча за спиной полуэльфки, и Хайтар, не моргнув глазом, продолжил, — лечебные мази, зелья, усиливающие тело, и дающие ясный разум.

— Ночная роса, Ярость огня, Кристальная вода, Благословение Эльхана, — девушка на мгновение задумалась и, кивнув, продолжила, — и Крепость камня.

— Ночная роса? — удивился Хайтар.

— Говорят, в городе завелся суккуб, — пожала плечами Генельд.

— Суккуб? — Хайтар рассмеялся, качая головой, — нет, госпожа. Заведись здесь суккуб — все мужчины города знали бы об этом.

Полуэльфка в размышлении постучала пальцами по прилавку.

— Это правда, — протянула девушка, — однако я не представляю, чем еще это может быть. Все же, я хочу получить свой заказ. Во всяком случае — лишним не будет.

Хайтар скрылся за расписной ширмой, отделяющей торговый зал от внутренних помещений лавки. Генельд огляделась — лавка за прошедшие двадцать лет не изменилась. Видимо, род ап Байра крепко держался за семейные традиции. Все те же простые, но крепкие прилавки из черного дерева. В углу у окна — чайный столик и пара кресел, обитых цветным гобеленом. Обивка была новой — на рисунке вместо помнившегося Генельд цветочного рисунка были сидящие на ветках птицы. На столике — прибор для заваривания кафа и табачный сундучок на случай, если дорогому гостю захочется покурить. Рядом, на низком комоде — коробка для игры в го, нарраты и шахматы. Дядюшка Тан провел за ними не один вечер вместе с почтенным Халилом.

Снова прозвенела "песня ветра". Генельд обернулась: на пороге стояла невысокая девушка в просторном красно-желтом одеянии, из-под которого выглядывали расшитые золотом туфельки. Длинные черные, с рыжими прядями волосы уложены в высокую замысловатую прическу, державшуюся на одной шпильке, и украшенную золотыми цепочками и зажимами. Темные глаза из-под челки смотрели ясно и весело. Руки незнакомка прятала в широких рукавах, отделанных широкой цветной тесьмой.

— Доброго вам утра, — поздоровалась пришедшая с Генельд. — Да будет благословен ваш день.

— Пусть Фейени благословит ваш дом, — полуэльфка изучающе смотрела на незнакомку. Что-то было в ней... что-то неправильное. То, как она стояла, как двигалась, когда вошла, как говорила. Что-то непривычное. Одежда? Широкая юбка гораздо длиннее сзади, чем спереди, и странно шевелится, когда девушка переступает с ноги на ногу. В прядях кроме рыжего мелькает еще что-то...

От наблюдений полуэльфку оторвал вернувшийся Хайтар.

— О, госпожа Тайлин! — обрадованно воскликнул он. — Ваш каф как раз привезли. Вот, — он поставил на прилавок принесенные склянки и вытащил из-под прилавка полотняный мешочек со знаком торгового дома ап Сайтар. Генельд приподняла бровь — дом ап Сайтар занимался выращиванием и продажей кафа по всем сторонам света. Каф ап Сайтар считался одним из лучших, и за некоторые сорта платили золотом по весу зерен.

— Благодарю, почтенный Хайтар, — поклонилась Тайлин, и Генельд опять резанула какая-то неправильность движений. Покупательница забрала мешочек, передала мужчине кошелек и вышла за дверь. Ткань подола юбки несколько раз вильнула из стороны в сторону.

— Прошу прощения, — извинился ап Байра. — госпожа Тайлин — невеста почтенного Эйлата оф Кассанд. Я уже давно обещал ей каф, но достать тот, что она хотела, сумел только недавно. Она уже трижды напоминала мне.

— Ничего, — задумчиво проговорила девушка, — так значит — это невеста... сколько с меня?

— Аурелий и три орла, госпожа.

Генельд, не глядя, кинула на прилавок несколько монет и, скинув в сумку склянки, выскочила за дверь.

Далеко Тайлин уйти не успела. Красно-желтое платье пламенело на противоположном конце площади. Глотая на ходу зелья, полуэльфка кинулась ей вслед.

— Постойте! — крикнула девушка, — Тайлин, подождите!

Та остановилась, недоуменно оглянувшись на спешащую полуэльфку.

— Что вам нужно?

Генельд остановилась в двух шагах от Тайлин, внимательно разглядывая невесту почтенного купца.

— Поговорить, — Генельд вглядывалась в собеседницу, пытаясь разглядеть ауру. Но рыже-красные всполохи в структуре ауры огненной пляской перекрывали рисунок, приводя полуэльфку в недоумение. — Эйяран сегодня вернулся в город.

Тайлин открыто и радостно улыбнулась:

— Какое облегчение! Эйлат будет счастлив. Он так переживал за сына.

— Он и Эмирен обеспокоены, — следя за выражением лица невесты, продолжила Генельд. — Эми считает, что вы можете причинить их отцу вред.

— Я? — растерялась девушка. — Я люблю Эйлата. Я никогда не причиню вреда ни ему, ни его семье.

Вот теперь, когда аура Тайлин полыхнула багрово-фиолетовым пламенем тревоги, Генельд разглядела ту часть, которую скрывали огненные языки. Стоявшая перед ней девушка не была человеком. И не суккуб, но кто? Генельд не знала. Такой рисунок ауры встретился ей впервые. Рука полуэльфки потянулась к мечу. Тайлин вскрикнула, отшатываясь и взмахивая руками. Широкая ткань рукавов взметнулась вверх и в стороны. Генельд отмахнулась мечом и отскочила в сторону — на камень мостовой упали две полосы цветной ткани. А в руках Тайлин распахнулись два металлических веера.

— Ух-ходите, — прошипела девушка. На голове сквозь прическу торчали рыжие лисьи ушки. Подол юбки ходил ходуном. — Это — не ваше дело! Я не желаю зла ни Эйлату, ни его семье. Вы разрушите все!

— Объяснитесь с Эйлатом сами, — предложила Генельд, плавно перетекая в боевую стойку. — Расскажите все, пусть он решает.

— Не могу! — ощерилась Тайлин, чье личико все больше и больше преображалось в лисью мордочку. — Я не могу рассказать Эйлу. И я не оставлю его!

С этими словами лисица бросилась вперед. Веера столкнулись с мечом, высекая искры. Генельд отражала удары вееров, все больше и больше отступая назад, на площадь. Лисица дралась отчаянно. Если в начале плавные лисьи движения напоминали танец, то с каждым ударом меча выпады вееров становились быстрее и смертоноснее. Полуэльфке не хватало скорости на уход и парирование ударов. Народ с воплями разбегался от рыжего вихря, в который превратилась Тайлин. Нужно было заканчивать, но как?

Генельд быстро огляделась... и чуть не поплатилась за это. Веер свистнул в опасной близости от горла. Полуэльфка начала отступать, с трудом уходя от ударов обезумевшей лисицы. Прыжком вскочив на подвернувшуюся повозку, Генельд дождалась, когда Тайлин вскочит на повозку следом, и спрыгнула. Повозку развернуло, лисица неудачно слетела вниз, упав на четвереньки. Генельд бросилась вперед, стремясь оглушить противницу. Убивать лисицу не хотелось — в ней не чувствовалось ни зла, ни тьмы — только отчаяние. Рыжая, извернувшись, метнула веер. Пять лезвий летели в лицо полуэльфки, а она не успевала увернуться...

***

Эйяран с тигром спускались к речным воротам Кирака. Во-первых, так к дому было ближе, чем через восточные ворота, в которые ушла нежданная спутница. Во-вторых, Ран хотел найти подарок младшей сестре. Кирак стоял на главной реке полуострова, у самого выхода в Срединное море, и кораблей там было в достатке. А уж о рынке порта можно было слагать легенды. Свежайшая рыба, как речная, так и морская, моллюски и водоросли, жемчуг, ткани, благовония, каф, пряности — множество всего и с самых разных концов Срединного моря продавалось на портовом рынке. Эми любила жемчуг, и Ран надеялся побаловать сестренку какой-нибудь редкостью.

Тигр плавно скользил рядом с человеком, и наемник не раз замечал то любопытствующие, то откровенно боязливые взгляды, которыми провожали их с Мраком. Были, впрочем, и откровенно алчные, словно прикидывающие, за сколько можно продать белого ручного тигра. Но пока что взглядами все и ограничивалось.

Ран остановился у прилавка торговца жемчугом, перекинулся несколькими словами с хозяином — смуглым уроженцем Южных островов — и задумался, выбирая между тяжелой ниткой розового жемчуга и серебряным ожерельем тонкой работы, на котором висел кулон из одной, но гигантской черной грушевидной жемчужины. Внезапно Мрак поднял голову, утробно заворчал и сорвался с места. Наемник выронил из рук сияющую розовую нитку и бросился было за ним, но увидел только мелькнувший за поворотом хвост.

— Темные духи! — выругался Ран, моментально забыв о подарке. Где теперь искать огромного белого тигра, он не мог себе даже представить.

***

Меч полыхнул в руке нестерпимо ярким светом. Летящий веер вспыхнул и упал на камни, жалобно зазвенев. Генельд едва удержала рукоять в руках, по инерции, хотя и поздно, кувырком уходя с линии атаки.

Что-то тяжелое сбило Генельд с ног, девушку снесло в сторону и приложило спиной о мостовую с такой силой, что потемнело в глазах. Полуторник вылетел из ладони и жалобно зазвенел по булыжной кладке. Раздавшийся над головой звериный рык оглушил не хуже удара. Генельд приподнялась на дрожащих руках, потрясла головой, прогоняя звон в ушах и темноту в глазах.

— Священный меч Эльхана... — простонала полуэльфка, пытаясь подняться на ноги. Попытка оказалась неудачной — удар и рык вызвали еще и слабость, из-за которой полуэльфка смогла только сесть, вытянув ноги, и прислонившись к так удачно подвернувшейся повозке.

Вокруг творилось нечто загадочное: площадь быстро затягивала белая пелена тумана, в которой глохли звуки и размывались очертания предметов вокруг. Видимость сохранялась только внутри четко очерченного круга, в котором находились часть повозки, полуэльфка, лисичка и стоявший перед ней огромный белый тигр, казалось, выросший едва ли не вдвое с момента расставания.

Генельд с изумлением увидела, как лисица опустилась перед тигром на колени; склонившись в земном поклоне, опустила голову, сложив перед грудью руки.

— Господин Бай-Ху, — пролепетала лисичка, чья мордочка вновь стремительно преображалась в очаровательное личико Тайлин. — Чем эта несчастная может послужить великому духу?

Очертания белого тигра размылись, потекли, преображая большого кота в крупного мужчину средних лет в белом доспехе страны Кай-тинь, с длинным мечом у правого бедра, и коротким — у левого. Длинные белые волосы собраны в перехваченный в нескольких местах серебряными кольцами хвост, в кольцах — сапфировые вставки. Суровое неподвижное лицо напоминало лица храмовых статуй.

Генельд с трудом сдержала истерический смешок от понимания того, что именно этот мужчина — Мрак, или все же Бай-ху — вез ее на своей спине.

Взглядом тигр пригвоздил лисичку к мостовой.

— Великий недоволен тобой, Тай Ши Лин. Ты оставила служение. Ты пренебрегла долгом.

Лисичка, казалось и вовсе вжалась в мостовую, хотя ниже, вроде бы, было уже некуда, и почти прошептала:

— Можно ли этой несчастной сказать слово в свое оправдание?

Белый тигр вздохнул, повел рукой, и туман рассеялся, вернулись звуки, а полуэльфка неожиданно ощутила, как зверски болит ушибленная спина. Застонав, Генельд подтянула ноги и оперлась о повозку, пытаясь подняться.

— Если вы уже закончили выяснять... кто тут главный, — выдохнула полуэльфка, со стоном поднимаясь на ноги, — давайте... отложим объяснения... до посещения лекаря. И кстати... где мой меч?

***

Меч нашелся под повозкой. Лисица, по одному только движению брови тигра, угадав повеление, подобрала меч, с поклоном подала недавней противнице. Тигр помог Генельд закрепить покосившиеся ножны и спрятать меч, после чего, не говоря ни слова, подхватил полуэльфку на руки.

— В твой дом, — коротко приказал он лисичке.

Тай Ши Лин, спрятав веера, двинулась вперед, показывая дорогу. Бай-Ху двигался столь же плавно, как и в тигрином облике, но ребра все равно болели. Генельд про себя благодарила Эльхана и Фейени, что давно разучилась краснеть, поскольку иначе сгорела бы еще в тот момент, когда тигр подхватил ее на руки. Последний раз, когда ее обнимали вот так — бережно, почти нежно, — и обращались как с фарфоровой куколкой, был очень и очень давно. И вспоминать об этом полуэльфке не хотелось.

— Так как тебя называть? — спросила девушка, подняв к тигру взгляд. — Мрак? Или все—таки Бай-Ху? Кто ты? И кто она? — Генельд кивнула на лисичку.

— Можешь называть, как тебе удобно, — пожал плечами тигр. — В остальном — давай доберемся до места.

Генельд замолчала. Разнылось ушибленное в кувырке бедро, и ей окончательно стало не до расспросов. Болела спина, ребра не обещали сладкой жизни как минимум пару недель, в пару к правому бедру остро щемило правое плечо, а в голове стучали барабаны. Так что момент, когда они свернули в узкий переулок и остановились у небольшого одноэтажного домика, утопающего в зелени вьющихся роз, прошел мимо сознания полуэльфки.

В глазах потемнело, и очнулась Генельд только когда ее уложили на кушетку, а лисичка начала стягивать нижнюю рубашку. Плащ и дорожное платье скомканными валялись в стороне.

— Эй, это еще что за... — попробовала возмутиться полуэльфка, но тигр прервал возмущение на корню:

— Ты что предпочтешь: проваляться месяц в постели, или встать на ноги за два часа?

— Дурацкий вопрос, — пробормотала девушка, сдаваясь. — я не собираюсь валяться месяц.

— Вот и не бузи, — посоветовал тигр. — Он-но Тай Ши, иглы и массажное масло.

Следующие два часа в корне перевернули представление Генельд о медицине: тигр и лисичка на пару мяли каждую мышцу, чем-то растирали, воткнули под кожу серебряные иглы, на что полуэльфка попыталась протестовать, но ей тут же под нос сунули какие-то благовония, которые вызвали краткую дремоту. После сна девушку снова растерли, намазали пахнущей травами мазью, переодели в большой мягкий халат и усадили в кресло абсолютно разомлевшую и в совершенно благостном настроении.

Небольшая комната выходила окнами на крошечный, но очень уютный внутренний дворик. В окно был виден деревянный мостик через непривычный сухой ручей, дно которого устилала цветная галька. Виднелись яркие цветы и какие—то высокие травы с метелками на стеблях. Возле мостика стояли каменные столбики из положенных друг на друга плоских камней.

В комнату вошла лисичка с подносом, от которого отчетливо тянуло запахом свежесваренного кафа.\

— Прошу, госпожа, — Тай Ши с поклоном поставила поднос на столик рядом с креслом и замерла у двери, в ожидании.

В дверях появился тигр.

— Ну как? — пройдя в комнату, и усевшись рядом, Бай-Ху взял каф и кивнул лисичке. — Садись, он-но Тай Ши.

Генельд поморщилась. Ей не нравилось, как тигр обращается с девушкой. Конечно, надо полагать, та виновата, но раз уж не убил сразу — так и незачем вести себя с ней, как с преступницей.

— У нас так принято, — сказал тигр. — Я мужчина, я воин, и я стою в иерархии Великого выше, чем простые оборотни. Тай Ши Лин виновата. Ей не следовало оставлять храм, не испросив позволения Великого.

— Пусть так, — согласилась Генельд. — но сейчас и ты, и она в Кираке. У нас не принято так принижать женщину. Ты в ее доме, и ты гость.

— Я не гость, я посланник. — Бай-Ху отпил каф и внимательно взглянул на полуэльфку. — Но ты права, мы сейчас не в храме. Я постараюсь проявить снисхождение.

Видимо, это все, чего можно добиться. Девушка пожала плечами, удивилась тому, что перестала ощущать себя так, будто по ней потоптались мираклийские тролли, отпила глоток кафа и прикрыла глаза. Хорошо... вот так бы и сидеть, ни о чем не думать, никуда не торопиться, ничего не решать. Вечность.

Тай Ши Лин, присев на низкий диванчик у окна, терпеливо ждала, согревая руки небольшой чашкой.

— Тайлин, — обратилась к ней Генельд, — могу я тебя так называть?

— Как вам будет угодно, госпожа, — лисичка так и не подняла головы. Полуэльфка снова поморщилась. Так дело не пойдет.

— Генельд. Так меня зовут люди. И подними голову — ты невеста уважаемого купца, а я — всего лишь наемница.

Тигр хмыкнул, но промолчал, позволив Генельд продолжить расспросы.

— Так кто же ты?

— У нас на родине, в стране Кай-Тинь, нас называют кицу-нэ, — проговорила Тай Ши Лин. — Лисы-оборотни. Мы служим Великому — богу Ин-нари, богу рисовых полей и... торговцев. Поэтому я думала, что Великий не рассердится на меня — ведь я хотела помочь почтенному купцу. Только помочь. Я обязана ему жизнью. Я не знала... — лисичка запнулась и покраснела.

— Не знала, что влюбишься? — мягко подтолкнула рассказ Генельд. Лисичка, опустив голову кивнула. Тигр тяжело вздохнул и прикрыл глаза, покачав головой. На суровом лице отчетливо читалось тоскливое раздражение.

— Рассказывай, — рыкнул он на лисичку. Та вздрогнула и поспешила продолжить.

Двадцать с лишним лет назад, когда еще молодой купец Эйлат оф Кассанд сам водил караваны по торговым трактам, занесло его в горную деревеньку недалеко от храма, в котором служила Тайлин с сестрами. Молодые шебутные лисички, хотя и исправно исполняли поручения Великого, но им хотелось и поиграть, и пошалить, и пошутить над простыми смертными. Особенно живущими неподалеку. Лисички время от времени наведывались в окрестные деревни, играя свои шутки. То домашнюю птицу напугают, то жадному крестьянину в амбар скот запустят, то местной красавице волосы запутают, да в благовония и притирания перцу или песка насыпят. То молодого парня засмеют, то местного пьяницу закружат-запутают, что он в трех эквалиптах заблудится и до утра дорогу домой ищет. Проказ хватало. Но в этот раз местный охотник, что частенько бил зверя больше, чем мог унести, когда лисички подстерегли его у дома, спустил на них собак. Сестры убежали, а Тай Ши растерялась и заметалась по улице. Проходивший мимо купец отогнал собак, подобрал израненную лисичку и несколько дней выхаживал ее, пока ему не пришло время двигаться дальше. Тогда купец отнес лисичку подальше в лес и отпустил.

Тай Ши с трудом добралась до храма и долго залечивала раны. Потом она искала того купца — хотела отблагодарить, но он уже уехал, а служение требовало времени. Долгое время Тайлин не думала о купце: и времени не хватало, и долг не звал. Но она помнила, кому обязана жизнью. В один из дней Тайлин ощутила беспокойство: долг жизни начал тяготить сердце, жег неисполненным обещанием. Лисичка не находила себе места, она хотела испросить позволения покинуть храм, но Ин-нари отправился к Владыке Неба в Лазоревый чертог, а туда мольбы простой служки не доходили. Долг звал ее все сильнее... и Тай Ши сбежала.

Тайлин прервалась, повторно разливая каф. Тигр удивленно протянул:

— Об этом Великий не говорил... что ж, это немного упрощает дело. Но даже в этом случае... ты уже должна была вернуться.

Лисичка снова покраснела.

— Я... — она отвернулась, глядя в окно. За окном поднявшийся ветер играл с поздними цветами, — когда я, наконец, нашла моего спасителя и приехала сюда, я узнала, что у него умерла жена, а сам Эйлат уже три месяца проводит время в кабаках и притонах. Я растерялась. Сняла домик недалеко от его дома и стала наблюдать. Я видела, как Эйяран приводил отца домой. Как, крадучись, Эйлат выходил из дома и возвращался мертвецки пьяным, один или с компанией... не всегда благопристойной. И когда я в очередной раз увидела, как он украдкой спустился на улицу и, постоянно оглядываясь, направился в трактир... я не выдержала. Вышла навстречу и, сделав вид, что подвернула ногу, позвала на помощь. Эйл подошел, спросил, чем помочь, помог мне добраться домой. Я пригласила его на чай, — Тайлин вздохнула, — и вместо чая напоила снотворным с кое-какими травами. Сделала акупунктуру, пока он спал, избавив от тяги к спиртному. Потом заставила говорить. Я знаю, что он крупно поссорился с Эйяраном. Я знаю о его боли от потери любимой жены и ссоры с единственным сыном. О тревоге за дочерей. Чай и иглы лечили Эйлату тело, а разговоры — душу. Несколько месяцев я караулила его у дверей, чтобы не дать снова сорваться в пьянство и разврат. Потом Эйл привык приходить ко мне всякий раз, когда ему хотелось чем-то поделиться — плохим или хорошим. А я... — кицу-нэ вздрогнула и жалобно посмотрела на тигра, — я привыкла к нему и... полюбила. И когда он предложил мне стать его женой...

— Согласилась, — рыкнул тигр. — Не испросив позволения Великого.

Кицу-нэ втянула голову в плечи. Руки дрогнули, каф в чашке едва не выплеснулся за край.

— Не пугай девочку, — Генельд поставила чашку на стол, потянулась, снова обратилась к лисичке:

— Ты сказала, что не можешь рассказать Эйлату правду. Почему?

— Потому что если муж узнает, что женился на кицу-нэ, лисица должна будет оставить его, — вместо Тай Ши ответил тигр.

— Почему? — удивилась полуэльфка. — Насколько я понимаю, ничего необычного в браке человека и оборотня нет.

— У вас нет, — хмыкнул тигр. — у нас брак человека и оборотня не считается счастливым. И редко бывает благословлен. Кицу-нэ — посланники и охранники Великого. Их жизни посвящены Ин-нари. Супруг не должен знать, что женат на кицу-нэ. Лисы Ин-Нари обладают множеством качеств, которыми их наделяет Великий. Удача. Предвидение. Сила. Слишком соблазнительно для простых смертных.

— Дары божества, — кивнула полуэльфка. — Да, пожалуй. Но у нас не Кай-тинь. Здесь никто не увидит ничего необычного в браке простого смертного и оборотня. А о служении можно и ничего не говорить. А можно, — Генельд многозначительно прищурилась, — ты ведь пришел наказать отступницу? Ну так и откажи ей в служении. Этого хватит, чтобы лишить Тайлин даров и сделать простым оборотнем. Заодно узнаем, действительно ли тут любовь.

***

Эйлат, Эйяран и Эмирен в изумлении пялились на шикарный рыжий хвост и забавные ушки, торчащие из прически смущенной Тайлин. Генельд, опираясь на спину тигра, тихонько хихикала над ошарашенным выражением лиц семейства оф Кассанд. Шокировать их еще и тем, что Мрак тоже оборотень, по обоюдному согласию не стали.

Эйлат отмер первым. Заявив, что будь его невеста хоть суккубом, хоть посланницей Единого — он бы и тогда от нее не отказался, он привел лисичку в буйный восторг. Эми и Ран приходили в себя чуть дольше, но в итоге Ран заявил, что ему все равно, кто невеста, если отец счастлив. Эмирен смотрела на отца и кицу-нэ чуть дольше, после чего заявила, что ее дар однозначно говорит о том, что брак будет удачным, а семье ничего не грозит, и это магичку вполне устраивает. Главное, что интуиция и рассудок больше не тянут Эми в разные стороны.

Ран отвел Генельд в сторону:

— Чем я могу отблагодарить тебя?

Полуэльфка пожала плечами.

— Хочешь верь, хочешь нет — но мне просто повезло. А брать деньги за удачу — гневить богов.

— Пусть так, — согласился Ран. — И все же — я найду, чем тебя отблагодарить. Останешься на свадьбу?

— Я все равно зимую в Кираке, — улыбнулась девушка. — А свадьба такого человека, как почтенный Эйлат оф Кассанд, — праздник, который пропускать просто нельзя.

— Это правда, — ухмыльнулся Ран. — Могу поспорить, отец закатит такой пир, что вспоминать будут лет тридцать. — Он помолчал. — Я... видел у тебя кое-что... там, на привале.

— Меч? — полуэльфка усмехнулась. — Эту историю я тебе рассказывать не буду. Даже не проси.

Ран мотнул головой:

— Нет. Лютня. Что случилось?

Генельд отвернулась. Сквозь зубы с тихим свистом втянула воздух.

— Ничего, — выдавила она. — Я не хочу об этом говорить.

— Ладно, — пошел на попятный Ран. — Но я хотел бы тебе кое—что показать. Сейчас вернусь.

Он вышел из гостиной, которую до того покинули почтенный Эйлат с невестой и Эми. Тигр подошел и сел рядом, обвив хвостом лапы. Генельд машинально опустила руку, почесывая тигра за ухом. "Привыкла" — со смешком подумала девушка, представляя, что должен в этот момент чувствовать Бай-Ху. Но руку убирать не хотелось, а тигр вроде бы не возражал.

— Вот, — раздался голос Рана. — Я бы хотел, чтобы ты приняла это.

В руках наемника лежала лютня. Лютня, сработанная из вишневого дерева, с серебряной инкрустацией, и изумрудными вставками.

Лютня, изготовленная руками ее отца.

***

В "Свинье и Розе" было не протолкнуться. Молва об эльфийском менестреле разнеслась по городу в считанные часы, и пусть до назначенного часа оставалось еще порядком, посетители заняли все столики и свободные лавки. Две дочери хозяина и три нанятых на вечер помощницы сбились с ног, разнося пиво, колбаски и прочую закуску. Любимая свинья хозяина тихо похрюкивала в загончике на входе в таверну.

— Нет, Сэл, в этом месте флейта должна почти стихнуть, — тонкие пальцы полуэльфки пробежались по струнам, повторяя мелодию. — А здесь, — несколько аккордов, — здесь звучать нежнее и мягче. Давай, еще раз.

Снова зазвучала лютня, и в унисон струнам запела флейта. Генельд и Сэльвин репетировали с утра, но у Сэла никак не получалось поймать мелодию — на отдельных фразах флейта звучала резче, чем нужно, что ломало всю внутреннюю логику баллады.

— Давай еще раз, — устало произнесла девушка. Молодой черноволосый парень из людей поднес флейту к губам, начиная вступление.

Лютня подхватила и повела мелодию. Наконец-то все вышло, как надо.

Полуэльфка утомленно откинулась на спинку кресла, ласково поглаживая гриф. Гладкое дерево шелковистым теплом ласкало руку. Серебряные струны чуть слышно пели, отзываясь в такт движениям пальцев. Музыка оживала словно бы сама по себе, окутывая музыкантов невидимым покрывалом, в котором растворялись тревоги, страхи и беды прошедшего.

— Отдохни, — бросила полуэльфка Сэльвину и, бережно прижимая к себе лютню, вышла на задний двор.

"Семья хозяина таверны вся с придурью", — подумала Генельд. Хозяин держит свинью в кабаке, а жена и дочери превратили задний двор в розарий. Розы белые, красные, бордовые — почти черные, розовые, желтые — двор утопал в цветах, а в воздухе висел густой цветочный аромат, перебивая даже обычную для городов вонь водосточных канав и помоек. Розы вместо забора, розы, взбирающиеся по стене таверны, розы в клумбе по центру двора... розы, розы, розы...

Кто сказал, что красоты много не бывает?

В голове не было ничего. Пустота. Не хотелось ни думать, ни чувствовать. Свадьба Эйлата и Тайлин и в самом деле потрясла весь город. Невеста сияла, как утренняя звезда, жених невероятно горд и совершенно неприлично счастлив, Ран и три его сестры откровенно радовались за отца.

Тигр... тигр исчез, не дожидаясь венчания, на следующий день после откровенного разговора между Эйлатом и Тай Ши.

Генельд не стала зимовать в Кираке. В городе невзирая на зимнюю стужу царила весна, пробужденная счастливой судьбой кицу-нэ, оживляя души и сердца жителей. Но душа полуэльфки оттаивать категорически не желала. В сердце был только пепел.

Цветут ли на пепле розы?

Дядюшка Тан — крепкий кряжистый гном — уговаривал Генельд остаться, но безысходность и отчаяние гнали полуэльфку дальше. Поиски не завершены, и покоя ей не найти. Лучше зимовать в дороге, двигаясь к цели, чем провести месяцы в бездействии, тупо пялясь в стену в доме, который она и сейчас, спустя много лет, не может назвать своим.

Длинные тени подобрались к ногам. Полуэльфка вздрогнула, стряхивая оцепенение. Нужно возвращаться. Сегодняшний вечер должен принести приличную сумму за выступление. Этого хватит, чтобы добраться до порта Ллас. И уже оттуда продолжить поиски северных наемников с головой кабана на штандарте.

"Я найду их".

Лютня в этот вечер звучала яростно и безнадежно.

Читайте больше рассказов в группе ЗапалЪ: https://vk.com/zapal_authors

Мать гусей

Имя: Мария Кейль

Где найти: Вишневая дверь, Китеж/Кутёж

Я пишу: Пишу давно, тут просто мимо проходила

О чем твоя история: Эта история про меня (во многих смыслах), но не только.

У нее было много имен

У нее был город, который она оставила за спиной.

У нее были серые крылья, но шла она по земле. Потому что нет правды в небе; и нет в небесах тех, кому нужна её помощь.

Она когда-то помогала птицам, она когда-то помогала мастерам.

У нее была мечта — быть нужной людям. Она тогда помогала строить корабль, и верила, что за это ей дадут каюту и место в команде... но, когда корабль был построен, она поняла, что это не ее путь. Не ее команда. Не ее море. Не плохое — просто чужое. Как Виола Шекспира, она оказалась одна на чужом берегу.

У нее был город — на земле и в мечтах. Пока на земле было мало что — прошлой весной поставили срубы, но им надо отстояться, осесть. Пока там тихо. Весной там снова начнется стройка, снова запоют песни. А пока ей надо идти вперед, на голоса птиц, которые еще только должны вернутся в северный град. Там, меж миров, на оконечности земли, в теплых краях птицы порой теряют веру в себя... Почему, что за враг разит их — было неведомо. Но не все возвращаются на родной берег.

У нее была цель. Она хотела сразить неведомого врага, чтобы все птицы могли по весне вернутся домой.

У нее была цель... Была ли? Иногда, теряясь среди заснеженных дорог, она сама себе казалась перелетной птицей с подрезанным крылом. Где твоя магия, женщина? Где твои крылья? Кто твой враг и твоя мишень; кто твой свет и твое сердце?

Кто ты? Есть у тебя ответ на вопрос, которого нет? И как ты будешь бороться с врагом?

Где... твои ... крылья, Мать Гусей?

Она спрашивала у ветра

— Где они, птицы мои? Почему не вернулись? Не ты ли растрепал их перья, не ты ли разбил птичий клин?

Вихрем обернулся северный ветер, от реки метнулся южный. Западный с восточным поменялись местами, и на четыре голоса ответили:

— Нет! Мы рвем паруса и ломаем стекла, раздуваем огонь и приносим бурю. Бывает, попадают в наши пути-дороги перелетные; но так, что намеренно — никогда не станем рвать их путь!

Она спрашивала у реки:

— Ах, быть может, слишком рано сковал тебя лед? Быть может, кто-то не смог улететь? Отвечала ей вода, скрытая подо льдом и снегом:

— Нет, хоть и во льду я, птицы все улетели, ни одна утка не осталась плавать в полынье!

Она спрашивала у Луны:

— Ах, Матушка-Луна! Быть может, скрылась ты рано, не освещаешь путь, вот и не летят птицы домой!

Отвечала Луна с неба:

— Нет, свечу я всем одинаково. И только тучи или смог городов закрывает мой свет. Я видела птиц перелетных на юге... Но не знаю, почему они не летят.

Скрип снега под ногами умирает, там, дальше — грязное крошево весны. Дороги, по которым не пройти. И уж запачкано синее платье, и уж не видно белой вышивки на нем. Она дошла до Города на Юге. Шум, дым и тьма висели над ним. Грохот машин стоял такой, что Город не слышал ее вопроса. Не слышали его люди, не слышали дороги, не слышал темный дым из печей, не слышали ее голоса тени извилистых улиц и высоких домов.

Никто не слышал здесь птичьего крика... Кроме одного старика. Он кормил у реки уток хлебом. У реки, которая, закованная в камень, тоже не слышала крика... Он спросил ее, пряча половинку батона в сумку:

— Зачем ты ищешь их, перелетных птиц?

— Они должны вернутся домой. Ты видел их, старик? Кто мешает им вернутся?

Он вздохнул, тяжело и грустно, как могут только умудренные опытом и болью люди.

— Идти тебе далече... Иди, да не надейся их вернуть. Там, чуть дальше на юге, есть огороженный лес. Там твои птицы. Но кто мешает им ... не могу я тебе сказать. Да и что ты сделаешь? Ты сама как птичка в сетях! Как ты сможешь напомнить им, кто они, если не знаешь сама?

Она поклонилась в ноги, а потом оставила ему длинное, серое гусиное перо. Ей пора идти, пора — там, в далеком лесу, ей придется вспоминать, что когда-то она была ведьмой... Придется напомнить другим, что значит — летать. И если будет там враг — это не ее беда, видит лес.

Она вышла из города и спросила у волка:

— Ты мне поможешь, друг?

Кто твой враг?

Волк посмотрел ей в глаза и повторил вопрос. Зверь помнил ее по давним временам, по лихим зимам в глухом лесу. Тогда она, еще щенок, пыталась найти дом. Одинокая, металась между диколесьем и миром людей. Не раз и не два он выручал ее, помогал обойти капканы. Он любил ее — как сестру, но видел — что как бы она ни хотела остаться в лесу, ей там не место.

Кто твой враг? Они стояли на границе леса. Но путь им преграждал забор. Она чувствовала взгляд Волка, но отвечать не спешила. Врага она чувствовала сердцем, она знала кто он... О враге ныло крыло.

— Ты можешь перелететь, но я буду ждать, — Волк сел у ограды. — Только помни, кто ты и возвращайся.

Крылья отозвались болью — давно она не летала. Минута меж небом и землей — и радость, и страх, и боль. Внизу, посреди леса было видно озеро, а рядом небольшой дом. Она знала это место — птицы любили зимовать на этом озере, только не было раньше ни ограды, ни проволоки, ни дома, ни проводов, ни пары машин у дороги. Птиц на озере было много. Родные гуси, дикие лебеди — все, кто любил это место.

— Ах, сизокрылые, отчего вы не летите домой? Пронзительный крик был ей ответом. Один из лебедей забил крыльями по воде, и она увидела, что у птиц обрезаны перья. Заныли свои крылья. Память обожгла болью, растеклась страхом и беспомощностью. Она знала, кто ее враг.

Эх, волче... жаль, не осталась года назад в диколесье. Жаль, что пошла к людям. Она обернулась человеком, спрятала крылья и острый взгляд, и пошла по дороге к дому.

— Эй! Кто ты? — Ее остановил мужчина в рабочей одежде.

— Новый... научный ... сотрудник, — скрывая боль в голосе, ответила она.

— Отлично! Эй, Лена! Нам новенькую прислали!

Подошла пожилая дама, и дрожь в сердце было не остановить.

— Ну, пойдем, проведу тебе экскурсию.

Она знала эту даму. Она знала уже что и зачем они делают... Но все равно спросила у озера:

— А зачем вы обрезаете перо? Мне говорили, это просто заповедник. — Та усмехнулась.

— Обрежешь перо, птицы забывают, как летать. Привыкают. Не все, но многие. Но это ради их же блага! Так много их погибает на севере! Так много погибает в перелетах! То в проводах запутаются, то пластика на реке наедятся! Мы их сохранить хотим!

Она опустилась на колени у кромки воды и шепотом, неслышным человеку, прошептала:

— Слышишь, сизокрылый? Полетели домой? Посмотри, у тебя перо отросло... Гусь качнул головой. Он был толст, упитан — больше по стати уже домашний, а не дикий. И не хотел никуда лететь. Его кормили и тут.

— Ты не переживай, отсюда не улетают, — безмятежно сказала дама. — Пойдем, выдам тебе форму, надо еще кое-кому из птиц чипы вшить. И новым перья подрезать. С такой экологией им только в заповедниках и жить!

***

А за оградой ждал волче. Он уже однажды спасал её, уносил от человека, который хотел приручить да подрезал перья... Он ждал... решил ждать ровно трое суток, а потом идти с боем. Волки хоть и не летают, но своих не сдают

Где твое сердце?

Ночь пришла на теплое озеро. Мягкие сумерки поглотили всех, смешали с тенями и птиц, и людей, и волка за оградой. И только она шла по берегу. Тихо. Громко. Одиноко. Слышишь стук сердца? Она вспоминала день: обернувшись человеком, она зашла в заповедник. Одинокая девушка, новый научный сотрудник... она представилась Анной... взяла имя сестры.

Надо было узнать, кто враг. Посмотреть в лицо, и решить, что делать. Но не готова она была к тому, что её сразу попросят подрезать крылья. Ей надо было время, время чтобы расправить свои и сотворить магию — чтобы перо у птиц отросло. Хотя бы ночь. Хотя бы день. Если сейчас она возьмёт в руки ножницы, и кто-то пострадает, она выиграет время — ночи и завтрашнего дня хватит. Ее сочтут за свою; за человека. Но потом — как смотреть в глаза своим? ... а женщина, Елена, протянула ей гуся. Вот, обрезай, помогай. Вот, держи ножницы. Хотя нет, стой, покажу как надо! Когда первое маховое перо упало наземь, она не выдержала. Расправила свои крылья и закричала. Громким, пронзительным лебединым криком.

Ножницы выпали из рук женщины, и та начала медленно оседать на землю. Она подхватила даму из заповедника, и заботливо уложила наземь. Ничего дурного, эти люди не хотели ничего дурного, просто хотели исправить то, что испортили другие... Она шла по берегу. Сил ее магии хватит на сутки; люди не проснутся раньше. Сердце болело, в руках мелькали стебли трав. Они сплетались в узор, узор в венок, венок падал на воду. Когда взошла луна, к берегу подплыли все птицы.

— Пора домой, пернатые. — Ласково сказала она, — пора домой.

— Но у нас нет крыльев, — ответил ей кто-то.

— Разве? Перо отрастало, сначала грубыми пеньками, а потом и пухом. — Пора лететь, родные. Лебедь покачал головой.

— Зачем? Там далеко, и небеса нынче опасны. Там металлические птицы, там механические пауки. Тут нас кормили всю зиму. Зачем нам лететь?

Она шла по берегу. Луна уже ушла дальше, стала меньше. Пернатые ушли спать. Зачем ей куда-то лететь? Можно же стать просто человеком, остаться. Сдать крылья в ломбард, жить. Но с пальцев стекали огни. Тонкие линии света текли будто из вскрытых вен, стекали по ладоням и падали на опавшую листву. Это гнев тек в ее крови и не умещался в сердце. Легко было победить внешнего противника, легко было сразить людей. Но что делать с тем врагом, что они взрастили в душах птиц? Что делать со страхом, с привычкой к покорности? Что делать с тем, что им тут удобно? И не объяснить, и лететь им страшно. Потому что небо — небо надо преодолевать, ему надо верить. А верить — страшно. Потерявши однажды крыло, снова начать летать ...

Поднималось солнце — это второй день. Если она не придумает ничего, то волче придет за ней завтра утром. А он не поймет нерешительности. Она могла бы сжечь дома. Она могла бы сжечь лес. Она могла бы убить людей. Но ей еще понадобятся силы — на дорогу домой. Ей еще понадобится сердце — чтобы вести за собой. Около дома просыпались люди. Надо было спешить. Пусть станет металлом каждое ее перо. Пусть станет огненной кровь. Пусть пламенем пляшет голос. Они не хотят лететь — пусть. Дорог много — захотят, придут. Стальные перья разбили заборы, разметали на части наблюдательный дрон. От голоса рассыпались чипы на лапах. От северного ветра — вспомнился дом. Все птицы смотрели на нее, будто забыли. А они не должны были... Не должны. Она взлетела — в синее, свободное небо. Там, за оградой ждал волк. Он увидел силуэт в облаках, усмехнулся

— И все-таки не волк ты, дикарка. Не одна из нас. Человеческое у тебя сердце.

Она оставила в живых людей — волку было не понять. Но она знала — от боли в сердце, они не смогут повторить тот выбор, они не смогут забыть щемящего неба. Она летела — одна. И по щекам текли слезы. Она разрушила все, что могло им мешать, а уж кто полетит следом, сколько их — она не могла знать. Пока ей вслед летела тишина...

Где твой свет?

Небо закрывали тучи, надо было опускаться на землю. Внизу, в разрывах облаков, среди холодных елей, бежал волк. За спиной была пустота, за спиной была тишина. Надо спуститься, но тяжелые крылья неумолимо тянут вверх. Тянут прорваться сквозь тучи к свету, так высоко, как только хватит сил. Она знала, что чем ближе к солнцу, чем выше — тем меньше сил дышать. Там свет — и пустота. Как в сердце.

Надо спуститься, волче ждет... но она поднималась выше, рассекая облака, и через просвет на землю падали лучи уходящего солнца. Падали, и оседали теплом. Рядом забили крылья... слишком слабые... слишком мягкие... она все равно обернулась в надежде. Но то была Сорока, что порой улетала от диколесья далече.

— Ты почему одна летишь, Мать?

Сорока — птица резкая, но добрая. Она не стала дожидаться ответа, просто взяла и пристроилась на потоке ветра.

— Тогда я рядом полечу, если ты не против. И это... там, внизу, тебя волче ждет.

Он ждал... а ей не хотелось спускаться. стыдно было смотреть в волчьи глаза, стыдно от того, что не вышло, от того, что не справилась. Никто не пошел за ней. И что ей небо, что ей солнечный свет, если следом не летит птичий клин?

— Ты чего грустишь, Мать?

Сорока легко поспевала за большим крылом. Хитрая душа, она всегда умела находить обходные пути.

— Они не летят за мной, Сорока.

Та рассмеялась.

— Как не летят? Пара-то вон, сзади летит... поди набедокурили, вот и боятся близко к тебе подлетать.

Она обернулась — и вправду, сзади виднелись серые крылья. Отвыкшие от неба, они то и дело теряли высоту, но продолжали лететь. Она обернулась — и свет растекся по венам. Она почувствовала, что устала сама. На земле ее ждал волк...

— Ну вот, другое дело! А то я тоже устала! Сорока с радостью пошла вниз. На лесной поляне у реки к ним присоединился десяток гусей.

— А остальные? — Прилетят... если захотят, — ответила за всех Сорока. — Ты не спасешь всех, — тихо сказал волк. — Ты освободила путь и показала его. Остальное — их дело. Их крылья. Пойдем. Время возвращаться домой.

Кто пойдет за мечтой

Лететь домой — не быстрое дело. Она понимала птиц: ей самой было совестно возвращаться почти одной. И, наверное, бы не вернулась, но над головой летела Сорока, а рядом мохнатыми лапами переступал верный друг. Ее ждал город — где только должна начаться серьезная стройка, ее ждало диколесье — где жили не только волки. Как бы ни было страшно возвращаться, все же... от себя никуда не денешься. Вот твои крылья, женщина. Вот твои гуси. Вот те, кто пойдет за тобой.

— Ты, главное, сама за собой иди.

Волче щурился от внезапного мартовского снега, заново закрывающего проталины на родной земле. Снегопад весной, как бы силен и размашист ни был — дело не вечное. Знаешь, что стоит только тучам уплыть, как белое полотно сойдет, снова освободит первые промоины, первые черные пятна полей.

Лететь домой — возвращается к себе. Заново зажигать свое сердце весной ... больно. Сложно собирать искры гнева, упавшие с пальцев; сложно возвращать себе силы. Ее ждали птицы. Ее ждали люди — некоторые уже зажигали костры в честь ее возвращения. Им было неважно, с победой она идет или нет. Главное — возвращается. Мать Гусей возвращается домой.

Лететь домой — всегда страшно. Вдруг дома еще не началась весна? Вдруг нет еще открытой воды? Вдруг эти люди опять все поменяли? Вдруг не примут свои — крылатые? Перелетные каждый раз побеждали страхи. Справились и на этот раз. Серые крылья спускали птиц на первые окна на закованной в лед реке. Вернулись не все — как и всегда. Кто-то остается, кто-то боится, кто-то привыкает жить с обрезанными крыльями.

Кто готов идти за мечтой? Кто готов возвращаться домой? Далеко на юге, в огороженном лесу, один за другим поднимались в небе перелетные — гуси да лебеди. Чего уж греха таить, не все. Кто-то остался. Кто-то не готов был отказаться от трапез по расписанию ради ураганных ветров. Но таков путь. Она никого не звала за собой...кроме тех, кто готов лететь. Им достаточно было дать крылья и показать окно в тучах, остальных нельзя поднять в воздух против воли. — Они придут, чего ты. Сорока села рядом на ветку боярышника. — Или нет. Волче стоял сзади. Те, кто мог, те, кто хотел — вернулись. Она сделала, что могла. Она показала путь. Стальные перья до поры спрятаны в диколесье, время строить дома. Ей город (её мечта) — ждал. Резной, странный Китеж-град на границе реальности.

В этом городе

В этом городе пели песни. Ради тех, кто вернулся, ради тех, кто еще придет. Пели о других городах, о морях, о штормах. Пели за работой, пели за отдыхом. В этом городе любили жить.

В городе было мало людей, потому что та, что заложила фундамент — отродясь лидером не была. Но что взять с женщины, которую вырастили волки? Она все ходила по берегу да говорила с гусями — что с неё взять?

Она знала, что ей каждый раз придется идти впереди (это же её город! её гуси!) и это пугало до рези в глазах.

Идти бы ей одной — нечего тут бояться; но следом должны идти другие... а она никого не зовет.

В городе было много сокровищ: были люди, были мечты. Что еще надо? За городом был лес — Диколесье. За городом был мир — иногда прекрасный, иногда злой. За городом была...

... и ей бы отдохнуть, ей бы набраться сил. Подождать, пока искры снова будут течь от сердца к пальцам. Ей бы остановиться... ... но Мать Гусей все еще не придумала легенду о своем городе, поэтому шла дальше.

Читайте больше рассказов в группе ЗапалЪ: https://vk.com/zapal_authors

Халет и Стрыга

Имя: Вера Юнг

Где найти: Кладовка на Краю Света

Я пишу: Как дышу

О чем твоя история? Одарённая наёмница Халет осваивает ведьмачье ремесло на просторах Северных сторон.

Глава 1. Гном

Халет убрала лук за спину и лёгким движением вскочила на спину верного боевого жеребца. Чёрная грива блестела под её тонкими руками.

— Пойдём отсюда, Марти, — прошептала остроухая хрупкая девушка, — наше дело тут выполнено.

Конь фыркнул и, не торопясь, зашагал по лесной тропинке в сторону, расположившейся неподалёку деревни гномов. Халет обернулась, чтобы запечатлеть в волшебный Кристалл безвольно повисшую на раскидистых ветвях сухого дуба тушу горгульи. Из глаза твари торчала метко выпущенная из лука стрела, по которой медленно стекала густая чёрная кровь.

Кристалл на мгновение осветился синим сиянием, после чего девушка убрала его в нагрудный карман.

— Марти, скорее вернёмся в деревню, пока наша награда не ушла в чужие руки.

Конь помчался мимо терновых кустов и зарослей крапивы так быстро, что их силуэт превратился в тень. Вскоре запахло дымом от гномьих избушек, и стали слышны бодрые песни.

Старый, скрюченный от многолетнего труда в алмазный шахтах, староста деревни встретил наёмницу усталым прищуром:

— И как? — проскрипел он.

— Повержена ваша обидчица, — спрыгнула с коня Халет, и протянула гному кристалл, — обескровлена навеки.

Гном взглянул в Кристалл, довольно причмокивая:

— И правда, напрочь мёртвая зараза, однако.

— Обезврежена, как и заказывали, — Халет забрала Кристалл, — самое время для оплаты.

Староста засуетился, рыская в складках засаленного балахона обломанными ногтями. Спустя несколько неловких секунд в его руках появился увесистый мешочек:

— Держи, всё по уговору.

— Что-то больно лёгкий, — приподняла изящную бровь Халет, — не вздумал ли ты обмануть меня?

Марти, фыркнул, повернув морду в сторону старосты. Гном услужливо наклонился и испуганно затараторил:

— Что ты, красавица, ни в коем случае, проверь сама. Полный мешок алмазной крошки…

Глаза Халет наполнила ярость. Она подцепила гнома за воротник и приподняла так, чтобы взглянуть в его бестыжее лицо:

— Уговор был на мешок золота! — её острые уши прижались к голове.

— Уважаемая Халет, — гном засучил увесистыми башмаками в воздухе, — про твою доброту ходят легенды…

— И что? — Халет слегка надавила гному на горло.

— Я, в страхе, что ты не возьмёшься за заказ, сразу не сказал, но во всей деревне ты не найдёшь ни грамма золота…

В глазах гнома читался неподдельный ужас, он обречённо поник, смирившись со своей учестью. Марти хлопал ушами, тихо посапывая за спиной хозяйки. Халет вздохнула, опуская гнома на землю.

— Пошли, друг, — тихо сказала она коню, — поищем платежеспособных клиентов.

Марти во всю прыть мчался по протоптанной дороге в соседнюю деревню. Мрачный лесной пейзаж плавно погружался в липкие сумерки. Глядя на тёмные заросли, Халет размышляла над тем, что быстрее её погубит: кишащая вокруг нечисть или её доброта.

Глава 2. Ночлежка «У Мо»

Приближалась ночь. В кустистых зарослях то и дело подвывали бесы в поисках чистых душ. Халет погладила блестящий бок своего боевого коня:

— Марти, разумнее всего сейчас будет найти ночлежку, — её острые уши повернулись в сторону подозрительного древесного скрипа, — пока у нас на пути не пророс лихой леший.

Марти согласно сопел, прибавляя скорости. Хоть им не впервой было мчаться по ночным просторам Северных сторон, непредвиденные остановки ради неоплачиваемых сражений совершенно не интересовали изящную наёмницу. К тому же, после нечестной сделки с гномами остался неприятный осадок. Вместо мешка золота они расплатились алмазной пылью, которой в лучшем случае хватит на пару ночей в дешёвой таверне. Халет в детстве учили уважать старость, поэтому она не тронула хитрого гнома и отправилась дальше на север. Там, по слухам, упыри не давали покоя сразу трём деревням.

Вдалеке замаячил свет окон. Расстояние до придорожной ночлежки быстро сокращалось. Марти был молодым, боевым и заговорённым жеребцом. Его смоляная грива сливалась с чернотой ночи, благодаря чему нечисти, которая не отличалась острым умом, сложно было их увидеть.

Халет заметила, что вокруг перекошенной ночлежки мерцало защитное заклинание.

— Простенькое, — отметила она в полголоса, — но лучше, чем ничего.

Девушка отвела жеребца в конюшню и напоила его водой. Марти благодарно сопел и хлопал ушами.

Дверь в ночлежку открылась с тяжёлым скрипом. Халет прошла внутрь, прислонив лук к стене. За стойкой дремал круглопузый хозяин. Человек вздрогнул, услышав шорох её шагов:

— Добро пожаловать в ночлежку "У Мо", — меланхолично встал он навстречу Халет.

— Приветствую, — девушка широко раскрыла глубокие синие глаза, — у вас есть свободная комната на одну ночь?

— Найдём, — кивнул человек, — всего лишь за два золотых чистая постель с видом на лес и полная кормушка овса для коня.

— Может договоримся на алмазную крошку? — в глазах остроухой девушки появилось сияние, — За треть мешочка: комната, кормушка коню и горячий ужин для меня.

Человек отрицательно покачал головой со словами:

— Для вас, госпожа, сделаем всё в лучшем виде, — на его лице выразилось удивление от услышанного, но тело перестало повиноваться хозяину, — Проходите в харчевню, Генри уже накрывает стол.

— Благодарю, — глаза Халет вспыхнули, закрепляя чарующий эффект заклинания до завтрашнего вечера.

Девушка подцепила лук и прошла в харчевню. Там было двое: уставший путник в широкополой шляпе, склонившися над полупустой чаркой эля и, как две капли воды похожий на хозяина, услужник Генри.

Халет устало опустилась за стол, потирая виски тонкими пальцами. Генри принёс эль и горячее жаркое. Путник в углу зашевелился:

— Знатный эль подают в этой харчевне, — просопел он.

— Возможно, — пожала плечами Халет. Она ощутила на себе его скользкий взгляд и отвернулась.

— Я бывал во многих таких местах, но подобного эля не подавали нигде, — не сдавался путник.

Халет окинула его магическим взглядом. Оказался не прост. Похоже, он в этих местах с той же целью, что и Халет. Ищет наживы.

— Куда путь держишь? — решила она прощупать почву, небрежно отодвинув прядь волос за острое ухо.

— Есть тут выше на север деревня краснолюдов, поговаривают, что их осаждают упыри, — путник опрокинул чарку с остатками эля, — еду до них предложить свои услуги.

— В таких местах редко встретишь красных, — нахмурилась Халет, — и они сами народ не промах, могут за себя постоять.

— Не справляются, видать. Объявлена награда в тысячу золотых за каждого упыря, — путник снял шляпу, — Генри, налей ещё эля мне и прекрасной даме. Я угощаю.

Халет не стала возражать. Краснолюды, куда бы их не занесло, знают толк в ремесле и торговле, значит с оплатой проблем не должно быть. Только вот работать в условиях конкуренции, в спешке она не любила. Захмелевший Ведьмак продолжал расписывать свой план охоты на упырей, он уже начал было прикидывать, на что потратит гонорар за их поимку, когда заклятье забвения просочилось в продырявленную после сражения с местными бесами, ауру. Путник обмяк и уснул лицом на столе. Халет отправилась наверх. Цель их с Марти путешествия намечена, теперь самое время отдохнуть перед долгой дорогой. Пару дней форы она себе только что обеспечила.

Глава 3. Награда за Стрыгу

"Скупиловка" — надпись на перекошенном столбе обозначила начало деревни. Дорога стала ровнее, чем приятно удивила путницу. Марти довольно вышагивал по утоптанному грунту, практически без отдачи в пятую точку Халет.

Чтобы опередить зачарованного ведьмака со шляпой, они мчались без остановки всю ночь. Как и в любой уважающей себя деревне, на окраине приветливо расположился трактир с прозаичным названием: "Чарка".

— Не будем проходить мимо, Марти, — весело проворковала Халет, — Тут наверняка собрались все сплетники деревни. Узнаем, что к чему.

Марти кивнул, прибавляя шаг. Он точно знал, что в таких местах есть вода и еда, остальное его не интересовало.

Большое объявление на куске мешковины, прибитой у входа в таверну, говорило, что Халет явилась по адресу: "1000 золотых за Стрыгу".

— Хм… — задумалась наёмница, — слухами земля полнится, однако. Это тебе не парочка бледных задохликов.

— Чего изволите, госпожа? — выдернул её из задумчивости бодрый румяный бородач.

— Мне надо напоить коня после долгой дороги, — сверкнула глазами Халет.

— Милости просим, — улыбнулся краснолюд, — Какими судьбами в наших краях?

— Ходят слухи, вам нужен наёмник.

— Да. Очень даже. Может у вас есть на примете кто-то?

— Возможно, — Халет ухмыльнулась, — Кто назначил награду за Стрыгу?

— Известно кто, — развел руками трактирщик, — Шериф.

— Щедрая награда за одну тварь, — моргнула Халет.

— Да не скажи, госпожа, сколько честных краснолюдов полегло от её проказ. Не счесть. Лютая она шибко.

— Разберёмся, — перешла на деловой тон Халет, — как мне найти шерифа?

— А зачем? — не понял бородач, и только сейчас обратил внимание на совсем не женственный боевой лук за плечами хрупкой на вид Халет, — Вы, госпожа, наёмница?

— Я — Халет, — подняла острый подбородок девушка и сжав челюсти продолжила, — хочу увидеть шерифа.

— Х-халет?! — засуетился трактирщик, — Что же вы сразу-то не сказали. Я велю позвать шерифа сюда. А вы покамест располагайтесь.

Неожиданно. Похоже, слухи о её похождениях разошлись вперёд неё во все стороны северных земель.

Шериф не заставил себя долго ждать. Вскоре в дверях в таверну появилась его широкая коренастая фигура. Халет подняла на него задумчивый взгляд. Он прошёл внутрь:

— Я так понимаю, это та самая наёмница, о которой ходят легенды? — пробасил он.

— Халет.

— Возьмёшься?

— Тысяча золотых?

— Да.

Халет кивнула:

— Покажи награду.

— Ты что, мне не веришь? — насупился шериф, — я уважаемый краснолюд…

— Покажи награду и приступим к делу, — перебила его Халет, — скоро стемнеет.

На лбу шерифа выступила испарина. Дерзость остроухой девчонки привела его в ярость, но ему пришлось согласиться на её условие, время не ждёт. С наступлением ночи проклятая Стрыга выйдет на охоту.

Глава 4. Сражение

Золота у краснолюдов всегда водилось в достатке. Оно осталось мерцать на столе в тусклой таверне, Халет же начала подготовку к предстоящей охоте.

Стрыга — сильная, быстрая, беспощадная соперница, но её тактику легко просчитать. Она старается не уходить далеко от своего логова, чтобы успеть на восходе скрыться от дневного света, который причиняет ей боль. Нападает из засады. Ею руководит ненависть ко всему живому, а эмоции до добра никого не доводили. В любой схватке надо сохранять хладнокровие и ясность разума, что не дано несчастному проклятому созданию.

Халет забрала Марти с конюшни:

— Пора немного размяться.

Они осмотрели окрестности. Густой лес скрывал в себе подземные пещеры — идеальное пристанище для кровожадной стрыги. С наступлением сумерек стало тихо. Каждая живая душа притихла в страхе перед кровожадной тварью.

Марти прижал уши к холке и потоптался на месте, словно хотел спросить: "Ну и что дальше?"

Халет развернула коня в сторону деревни:

— Погнали назад, есть идея, — скомандовала Халет.

У таверны с утра был замечен горластый петух. Пришлось потрудиться, чтобы вытащить его из курятника. Он, почуяв неладное, забился в самый дальний угол. Но от Халет ещё никто не уходил. Засунув петуха в плотный мешок, она погрузила его на спину коня и отправилась обратно в лес.

Трактирщик проводил их удивлённым взглядом и поспешил плотно закрыть двери и ставни.

Стемнело.

***

Бен очнулся в придорожной ночлежке. Голова гудела, шляпа лежала на полу. Он сел, отчего боль усилилась и память к нему вернулась:

— Ведьма! — выкрикнул наёмник, поднимая шляпу, — Это мои деньги!

***

Лес накрыла ночь. Петух в мешке не подавал признаков жизни, как и всё вокруг. Халет спрыгнула с коня и прошлась по поляне, стараясь навести как можно больше шума.

Стрыга не заставила себя долго ждать. Она выпрыгнула из кустов за спиной наёмницы и попыталась схватить её. Но это оказалось не так просто, как обычно. Халет молниеносно развернулась и отпрыгнула в сторону. Низкорослая, обвитая железными мышцами, демоница ринулась за ней. Халет хитро прищурилась, вмиг оказавшись на соседней поляне. Стрыга яростно фыркнула и тяжёлыми шагами, размахивая руками, начала подступать к Халет. Её маленькие глаза сверкали из-под слипшихся рыжих прядей, излучая чистую ненависть и жажду крови.

— Не тут-то было! Ведьма! — раздался недовольный крик, — Это моя добыча!

Из зарослей папоротника сначала показалась шляпа, а потом сам Бен верхом на ездовой рыси. Он мягко соскочил на поляну, его руки обрамляло бордовое сияние ядерного заклятья. Халет повела бровью и засветилась зелёным свечением, активируя защитное поле против нападок наёмника с ущемлённым достоинством.

Стрыга растерянно смотрела на противостояние ведьмаков, стоя рядом с Марти.

Лес до утра озаряли вспышки затейливых заклинаний. Халет изо всех сил старалась не подпустить Бена к Стрыге, но с первыми лучам солнца ему удалось на мгновение пробить защиту. Демоница, почувствовав наступление утра, рванулась в сторону пещер и приблизилась к наёмнику. Он схватил тварь за горло, намереваясь сломать ей шею. Халет свистом призвала Марти, сорвала с его спины мешок с петухом и выдернула у него из хвоста перо.

Тишину разрезал неистовый вопль птицы:

— Ку-ка-реку!

Пальцы Бена легли Стрыге на шею.

Халет выдернула второе перо:

— Ку-ка-реку!

Стрыга споткнулась и упала на землю. Солнечный луч попал ей на кожу, и она запузырилась.

Халет выдернула третье перо:

— Ку-ка-реку!

Наёмник сжал пальцы на шее твари, ожидая услышать влажный хруст. Но они провалились в пустоту. Он удивлённо посмотрел вниз. На том месте, где только что извивалась дикая тварь, сидел напуганный ребёнок.

Глава 5. Сначала сделай, потом докажи

Бен шагнул назад:

— Что это было?

Халет сняла защиту, чтобы не обжечь ребёнка и присела рядом с ней на корточки. Она протянула малышке пару лесных ягод на ладони:

— Натерпелась крошка.

Растрёпанная, бледная девчушка осторожно взяла ягоды и потянула их в рот. Бен начал понимать, что происходит. Он широко шагал по выжженной поляне, наворачивая круги:

— Это же Стрыга! — он размахивал руками, — Зачем ты сняла заклятье! Не видать теперь нам награды!

— Почему это "нам"?! — нахмурилась наёмница, — Это мои деньги!

— Нет! Это мои деньги! Без меня ты могла не удержать её внимание до утра.

Халет закатила глаза к небу:

— Пока что денег нет ни у кого из нас, прекрати панику. Эмоции ещё никого до добра не доводили, — она взяла малышку на руки, — Лучше подумай, как докажем шерифу, что это чудо держало их деревню в ужасе всё это время.

Бен задумался. Как же эта ведьмачка его раздражала своей правотой…

Халет крутила в руках волшебный кристал. Во время их с Беном противостояния он треснул и стал бесполезной стекляшкой.

— Все из-за тебя! — она повернулась к наёмнику, — Зачем ты явился?!

— Чтобы получить то, что мне причитается!

— Ничего тебе не причитается, — сжала зубы Халет, — Ты всё испортил.

— Нет, это ты всё испортила своим заклятьем!

Халет сделала глубокий вдох и повернулась к малышке, которая глядя на их перепалку, готовилась громко расплакаться:

— Тише, дорогая, — наёмница взяла ребёнка на руки, — Всё хорошо, дядя Бен просто играет.

Бен недовольно отвернулся:

— Платон, ко мне, — позвал он свою боевую Рысь, — Пора познакомиться с шерифом.

Платон мягким прыжком оказался рядом с хозяином. Халет, усаживая малышку на спину Марти, спросила:

— У тебя уже есть план, как нам получить деньги?

— Что я слышу?! — удивился Бен, — Теперь ты готова ими поделиться?

Халет пожала плечами:

— Половина награды, это больше чем ничего.

— Будем действовать по ситуации, — смягчился наёмник.

— Ку-крек… — вылез из кустов петух.

***

Шериф с утра ждал наёмницу в таверне:

— Уже полдень, — он взглянул в окно, — Сгинула, поди..

— Всю ночь в лесу шибко сверкало, — тихо ответил трактирщик, протирая кружки для эля.

— Если к вечеру не вернётся, значит Стрыга не повержена, — повернулся к нему шериф, — Расслабляться пока что рано.

Трактирщик кивнул в ответ и поставил кружку на полку.

— Нет, ей там не место, — в дверях появился здоровяк в шляпе, — налей мне чарку вашего лучшего эля, братиша.

Бен широким шагом вошёл внутрь:

— И моей прекрасной спутнице плесни. Я угощаю, — подмигнул он Халет.

Трактирщик засуетился, его глаза светились искренней радостью:

— Госпожа, вы тут!

Халет села за стол:

— Неужели ты сомневался? — улыбнулась она.

— Что вы, ни в коем случае! Ни на секунду не сомневался! — затараторил трактирщик, разливая эль по кружкам.

— И мне налей, — грузно опустился на лавку шериф.

Бен выпил свою кружку одним глотком:

— Повтори, братиша.

Шериф посмотрел на Халет:

— Это кто?

— Я Бен! — перебил наёмник, — Ведьмак второго уровня, между прочим.

Шериф погладил бороду, повисла неловкая тишина, которую прервал детский смех со двора.

— А это что? — вздохнул шериф.

Бен с Халет переглянулись. Трактирщик вышел наружу, но тут же поспешно вернулся:

— Шериф! Это Маргарет! — задыхаясь от радости, прокричал он, — Она жива!

— Маргоша?! — вскочил шериф.

Он мгновенно оказался на крыльце, откуда увидел, как его пропавшая полгода назад маленькая дочурка тягает за хвост огромную боевую рысь и довольно смеётся.

— Папа, — потянула к нему ручки малышка.

Шериф, как хрустальную вазу, осторожно поднял дочку на руки и вернулся с ней в трактир. Он взглянул на наёмников:

— Я не буду спрашивать почему вас двое, но объясните мне, где вы нашли моё сокровище? И что насчёт Стрыги?

Халет прокашлялась:

— Шериф, малышка была проклята, это она устроила вам все эти беспорядки.

— Не понял! — свёл брови к носу бородач.

— Это твоя лапочка свирепо пожирала всё живое по ночам, что непонятного? — пожал плечами Бен.

На лбу шерифа выступила испарина, он готов был вышвырнуть этих лживых наёмников прочь. Как они смеют говорить такие страшные вещи про его сокровище! Марго теребила ручками густую бороду отца:

— Папа, живот бо-бо, — расплакалась малышка.

Она сильно раскашлялась, словно подавилась. Шериф взволнованно поднял её за подмышки и потряс. Это первое, что пришло ему в голову. От тряски из горла Маргоши выпал застрявший там с прошлой ночи стеклянный глаз мельника. Глаз упал на пол у ног шерифа.

— Это же у Хьюго был такой, — заметил трактирщик.

— Вроде бы да.

Шерифа распирали смешанные чувства. Он не мог поверить, что его малышка была способна на такие поступки, даже если она и была тогда не совсем собой.

— Папа, Хьюго ам, — кивнула Марго, глядя широко открытыми, наполненными светом и наивной чистотой, глазами на отца.

Шериф тяжело вздохнул, но поверил.

Глава 7. Халет и Бен

В ночлежке "У Мо" сегодня ночью шумно. Заехали двое наёмников, чтобы отдохнуть после удачного заказа. Хозяин за их небывалую щедрость даже простил остроухой чертовке её незаконные чары с прошлого визита.

— Генри, у тебя и правда лучший эль в округе, — подмигнула Халет, — Повтори, пожалуйста. И моему другу налей, я угощаю, — рассмеялась она.

— Ик..— икая, поставил на стол пустую кружку Бен, — Горло что-то пересохло, — рассмеялся он в ответ.

Ночлежка гудела всю ночь, пока в бочках не закончился эль. Слегка захмелевшие наёмники сидели за столом в окружении пустых кружек. Генри и прислужник похрапывали у стены. За окном кукарекал петух.

Халет смотрела в потолок, размышляя над тем, в какую сторону лучше будет двигаться дальше. Бен, словно услышав её мысли, спросил:

— Что будем делать?

Халет прижала уши:

— Будем?

Бен снял шляпу:

— Я видел тебя в бою. Ты достойная противница. Вместе мы сможем неплохо заработать.

Остроухая прикрыла глаза, мысленно прикинула плюсы и минусы такого партнёрства. Он хорошо разбирается в ареалах обитания тварей. Это плюс. Бен — не самый сильный ведьмак, всего лишь второй уровень, но многое знает. С ним весело. Минус в пристрастии к элю — оно не раз заводило его в неприятности, которых можно было избежать.

Выгоды вышло больше:

— Ладно, — протянула она руку здоровяку, — но с элем надо завязывать. Всё равно он на нас не действует. Зачем строить из себя простых селян, если мы такими никогда не станем…

— Согласен, — Бен пожал её тонкие пальчики, глядя на которые ни за что не подумаешь насколько большая мощь в них таится. Он не встречал такой силы с тех пор, как освоил ведьмачье ремесло, а это пара сотен лет, — Один фиг, весь хороший эль мы с тобой только что выпили.

Он улыбнулся. Халет прикрыла глаза и подумала: "А не так уж он плох, как показалось сначала".

Читайте больше рассказов в группе ЗапалЪ: https://vk.com/zapal_authors

Рассказ без названия

Кто: Анастасия «Персефона» Андронова

Где найти: на личной странице Персефоны Богини

Я пишу: Я начала писать совсем недавно, всего полтора года как. Ближе всего мне тема мистики, легенд и сказок. Руководствуюсь принципом: нужно написать то, что я бы сама почитала.

О чем мой рассказ: В современном городе по-прежнему живут ведьмаки, убивающие чудовищ. Один из них, Лоркан Раух, не может оставить в беде женщину. Из-за чего влипает в очень неприятную историю.

Пролог

Я сидел в своем любимом кабаке. Так себе начало, но я люблю вкусно поесть. Мясной стейк, овощи с фейской пыльцой, ну, вы понимаете. Проблема в том, что средств на такие ужины хватает не часто. Но сегодня я был при деньгах, а завтра... Завтра и посмотрим.

Я откинулся на стул после сытной еды и отхлебнул пива. Его я тоже люблю, темное, чуть горчащее, мягкое. Оставалось еще полбокала, и я вполне мог позволить себе еще один. Я лениво осматривал посетителей, наслаждаясь вечером в одиночестве. Дверь хлопнула и в зал вбежала девушка. Невысокая, хрупкая блондинка, кажется, с чуть заостренными ушками. Хорошенькая до невозможности. И ей здесь было совершенно не место. Томми, огромный вышибала полуорк, тут же бросился к ней наперерез.

— Мисс, что вы здесь делаете? — услышал я его гулкий бас.

— Пропустите, мне нужно пройти, там мой муж! — блондинка пыталась стряхнуть его руки.

— Сюда нельзя женщинам. — вновь попытался Томми. Он, конечно, не совсем прав. Сюда приходили женщины, но никак не добропорядочные жены.

— Пустите! Вы не понимаете! — чуть громче возмутилась она и посетители начали на них оборачиваться. — Его нельзя оставлять одного!

Я с сожалением взглянул на свое пиво и допил его одним глотком. Наверняка, ее муженек там не один и совсем не хочет ее вмешательства. Но почти так же, как хорошую еду, я люблю хорошеньких женщин и всегда стараюсь им помочь. Даже если у них есть муж.

— Томми, она со мной. — бросил я орку.

— Как скажешь, Лоркан. — пожал тот плечами. Блондинка недоверчиво покосилась на меня.

— Как вас зовут?

— Верона. — она явно мне не доверяла. Еще бы — странный тощий мужик, чье лицо покрыто сеткой мелких шрамов. Можно было бы замаскировать их магией, но это лишний расход. Я и так крашу волосы и ношу линзы.

— Я просто хочу помочь, правда. — я выдавил дружелюбную улыбку. Верона все еще была насторожена, но, кажется, капли эльфийской крови в ней хватило, чтобы мне поверить.

— Мой муж, он не совсем обычный человек. — чуть спокойнее сказала она. — За ним нужен присмотр, а сегодня он исчез.

— И вы решили, что он здесь?

— У него браслет с GPS, поставили на всякий случай.

Я подвел ее к барной стойке.

— Эй, Хельмут, помоги леди в поиске. Если что, я заплачу.

Бармен, похожий на огромного паука, глянул на меня недовольно всеми своими восемью глазами.

— Что, Лоркан, деньги карман жгут? — проскрипел он.

— Как зовут вашего мужа? — игнорируя вопрос, я повернулся к Вероне. Она моргнула, приходя в себя. Да, видок старины Хельмута многих шокирует поначалу.

— Сиолла Данделион.

— Да, есть такой. Снял комнату на втором этаже. Но я вам этого не говорил. Только ради тебя, Лоркан. — он плюхнул мохнатой лапой ключ на стойку.

— Ты просто душечка, Хельмут!

На второй этаж мы поднимались по скрипучей деревянной лестнице. Здесь все из дерева, эльфы и им подобные такое обожают. Сами комнаты просто поражают воображение. Например, поесть внизу я еще вполне могу, а вот снять комнатку уже точно нет. Небедный человек, видать, этот мистер Данделион.

Номер 217 располагался в конце коридора. Щелкнул замок, и нам открылась настоящая зала. Зеленые обои, расписанные диковинными цветами и птицами, дорогущая старинная мебель. И много зелени: на столах, подоконниках, в подвесных горшках на стенах, на полу. Эффективная смесь вампирского шика и эльфячего уюта. Я аж присвистнул. Знаю, это было немного неучтиво по отношению к мисс Вероне, но она вряд ли меня слышала.

На огромной кровати, размером, наверное, с мою ванную, лежала девушка. Скорее всего, когда-то красивая. Сомневаюсь, что тот, кто снял эту комнату, не раскошелился бы на эффектную спутницу. Правда, сейчас уже было не разобрать. Девушку вскрыли одним разрезом от уха до уха, почти отделив голову. Не слишком жутко, видал я и похуже. Здесь хотя бы не было крови. Кстати, это странно. Ни единой капли на кровати или полу, серое чистое мясо на разрезе.

— Пошли отсюда! — я потянул Верону за руку. И этого жеста ей вполне хватило, чтобы сбросить оцепенение.

Глава первая

У меня есть новый заказ, и это хорошо. Миссис Верона Данделион дама не только красивая, но и не бедная. И мужа своего хочет найти, особенно после того, как мы обнаружили в номере вместо любовной парочки мертвую обескровленную девушку. В кабаке оказалась отличная звукоизоляция, и мы успели уйти. Хотя крики миссис Вероны наверняка всполошили бармена Хельмута и посетителей внизу.

Я отправил мою нанимательницу домой, спать. Сомневаюсь, что от нее сегодня будет хоть какой-то толк. Она пребывала в глубоком шоке от вида умершей в номере девушки. А меня похоже ждет рабочая ночка. Что ж, это не плохо.

Сначала я вернулся в кабак. Посетителей уже не было, только старый паук Хельмут перетаскивал по залу свое огромное тело. И еще здесь были Стражи... Я поёжился. Формально Стражи – всего лишь особый отдел полиции, но на самом деле они почти никому не подчиняются. У каждого их отделения есть полицейский-куратор. Но он больше следит, чтобы Стражи не начали вырезать Иных по малейшему подозрению. А я как раз Иной, хотя с моими данными отлично вписался бы и к Стражам.

Так что я встал рядом с кабаком, не слишком близко, чтобы не привлекать внимание. Дверь хлопнула, и на пороге появилась Она. Знойная женщина, мечта поэта, как сказал бы классик. Алессандра Ольшанская, по совместительству — как раз полицейский-куратор местных Стражей.

— Привет, Лоркан, — конечно она меня увидела и даже улыбнулась.

— Алессандра, ты, как всегда, прекрасна. Какая же удача сегодня встретить тебя.

— Льстец, – она тряхнула волосами цвета опавших листьев, — Ты ведь здесь совсем не случайно.

— Может, я хотел пригласить тебя на ужин?

— Поздновато для ужина, — она сделала несколько шагов вперед, сокращая расстояние между нами, — Но можешь угостить меня завтраком.

— Это... невероятное предложение. — я сглотнул, на несколько мгновений забывая про любую работу на свете.

— Которое ты отвергнешь, — притворно вздохнула она, — Эх, Лоркан, я никогда не поверю, что ты здесь, потому что искал меня. Ведь мог просто позвонить.

— Меня наняли найти одного человека.

— Если девушку, то она там наверху лежит, мертвая. Можешь обрадовать семью.

— Я думал, что там обычная проститутка. С чего бы ее кому-то искать?

— О, — глаза Алессандры заблестели. — Так ты ищешь не ее. Давай меняться, имя на имя. Обещаю, что не сдам тебя Стражам.

— Официально я стопроцентный человек. — напомнил я.

— Ты чародей и ГМОшник, — фыркнула она.

— Среди Стражей встречаются, как ты говоришь, ГМОшники. Или ведьмаки.

— Им больше нравится "специально улучшенные люди". Но ты мне зубы не заговаривай. Имя девушки на имя того, кто там с ней был? Мы ведь все равно узнаем, просто чуть позже.

— Идет. Но ты первая.

— Какой ты вредный. Однажды я заставлю тебя пожалеть об этом. — от этих ее слов я, кажется, покраснел. Хорошо, что было темно. Может, и она не чистый человек, и в роду у нее были суккубы? — Хорошо. Девушку звали Кейко Симидзу.

— Знакомая фамилия.

— И как ты умудряешься выживать таким неосведомленным? — она закурила длинную черную сигарету и бросила взгляд через плечо. Из кабака стали выходить люди, и Алессандра поспешила увлечь меня прочь. Оно и правильно, нечего светиться перед Стражами, — Она Химе-Сама клана лис города.

— Ух, — я даже не нашелся, что на это сказать. Лисья диаспора оборотней — самая многочисленная у нас в столице. И их принцесса точно бы не пошла в мотель с первым встречным.

— Вот-вот. Явно не девчонка с улицы. Твоя очередь.

— Сиолла Данделион, — чего скрывать, все равно ведь узнают.

— Мне не знакомо это имя, — медленно произнесла Алессандра, туша окурок. — В любом случае, мы пришли. Моя машина. А раз ты не хочешь составить мне компанию, то мне пора.

— Я хочу, но не могу. Правда.

— Отговорки. Когда-нибудь мне надоест общество мутанта и твои постоянные отговорки. — пискнула сигнализация и женщина-мечта упорхнула в свой "Шевроле".

Я остался один на тротуаре. Пора и мне домой. Попробуем воспользоваться старой доброй магией. Я вызвал такси, немного подремал на заднем сидении и очень скоро уже открывал калитку. Как любому сироте, мне вручили квартиру на совершеннолетие. Как сирота с магическими способностями, которого в детстве опаивали всякой дрянью, превращая в современное подобие ведьмаков, я получил таунхаус. Определенное удобство в этом есть. Можно не смешивать кухню, спальню и лабораторию, например.

Под дверью кто-то сидел. Кажется, я учуял запах духов чуть раньше, чем увидел лицо гостьи. Интересно, если она так легко нашла меня, то что ей стоит самой отыскать мужа?

— Верона, я думал, вы уехали домой. — вздохнул я. Она вздрогнула, пробуждаясь от дремы.

— Разве я могу спать, когда пропал Сиолла? — и гневный взгляд зелёных глаз.

— Да ведь вы только что это и делали, — она смутилась. Даже кончики острых ушек покраснели.

— Мне одной немного не по себе, — грустно сказала девушка, — Может я могу быть вам чем-то полезной?

— Идемте внутрь, — махнул я рукой. Женщины меня сегодня точно доведут.

На моей светло-бежевой чистенькой кухне Верона смотрелась очень подходяще. Хорошо, что я вчера перемыл недельный запас грязной посуды, и мне сегодня совсем не стыдно перед гостьей. Я крутился с чайником, поглядывая на эльфийку.

— Расскажите мне о вашем муже, миссис Данделион.

— Я даже не знаю, что и сказать, — она задумчиво теребила краешек клеенки на столе, — Мы полюбили друг друга с самого первого дня встречи. Оба эльфы, хотя в нем это было куда заметнее, мы решили, что это благословение свыше. Я была счастлива каждый день нашей совместной жизни.

— Вам чай или кофе? — я глянул на Верону. Глаза девушки горели прямо религиозной верой. На месте мужа я бы тоже сбежал.

— Чай, зелёный, если можно. Знаете, Сиолла тоже меня любил, но у него появлялись и другие увлечения в жизни, иногда другие женщины.

— И как вы реагировали?

— Мне это, конечно, не нравилось. Но я не могла допустить, чтобы он ушел, понимаете? Он ведь эльф, настоящий и... Неважно. Всё было неплохо, пока он не встретил Люситу. Я видела их вместе однажды, она вампир. Ему нравилось, когда она пила его кровь, нравилось самому пить ее, — Верона перешла на брезгливый шепот, — Вы ведь знаете, эльфы не становятся вампирами.

— Знаю, — кивнул я.

— Никогда, или почти никогда, но Сиолла превратился. Я хотела ему помочь, хотела, чтобы он больше никогда не видел эту ужасную женщину. Мы покупали кровь. Много, действительно очень много. Но она ему не помогала, кажется. Не знаю, он в последнее время мало со мной говорил. И вчера он пропал. И браслет больше не работает.

И тут она заплакала. Черт, я совершенно не представляю, как утешить плачущую женщину. Тем более, женщину постороннюю. Я поставил перед Вероной чай. Если попить, то всегда становится легче. Она посмотрела на меня и вдруг порывисто меня обняла.

— Вы ведь не простой человек, мистер Лоркан. Вы чародей, я это еще в том кабаке поняла, – всхлипывала она, — Вы ведь поможете моему мужу, поможете найти его, поможете мне.

— Конечно, Верона, — я погладил её по волосам. А она все теснее прижималась ко мне. Кажется, второй раз за сегодня женщины мне делают намеки определенного рода, а я вновь отказываюсь. Миссис Верона любит не своего мужа, она любит его эльфийскую сущность. И от меня хочет получить свой маленький кусочек магии. А я не хочу быть едой. — Послушайте, вам надо умыться, легче станет. Ванная там.

— Да, конечно, вы правы. — кивнула девушка и послушно направилась в ванную.

Я услышал шум воды и отправился в гостиную. Надо вызвать такси для миссис Данделион и наконец поработать. Не нравится мне, что непонятный эльфовампирский мутант бродит по городу. Даже не из-за миссис Вероны или убитой химе Кейко. Просто мне не нравится, когда в моем городе происходит что-то не то.

Я скинул рубашку. Все равно она промокла от слез Вероны. И тут во входную дверь постучали. Я крикнул что-то типа: "Сейчас, иду". Заглянул в шкаф, ища свежую одежду и подумывая, не слишком ли провокационно будет для миссис Вероны, если я надену халат. В дверь забарабанили, возможно даже ногами. А она у меня хлипкая, все никак не собрался заменить. Пару ударов снесли ее с петель и в коридор, навстречу мне, выдвинулось несколько дюжих мужиков. Один, правда, ушел в обморок, сраженный магией порога. Второй устремился ко мне, и я ощутил приятное электрическое покалывание в правой руке. Сейчас я его...

— Лоркан, что здесь происходит? — дверь ванной открылась, и на пороге появилась Верона. Совершенно голая, если не считать полотенца.

— Сохраняйте спокойствие, и тогда эта леди не умрет. — с мордоворотами был еще один, явно рангом повыше. И сейчас он приставил пистолет затылку Вероны.

Глава вторая

Я, наверное, неисправимый оптимист, но наше положение виделось мне не таким уж плохим. Судите сами: нас не избили, даже разрешили накинуть одежду. Да, нас везут неизвестно куда, хотя нет — известно. На разборки с лисьим кланом. Лично я здесь совершенно не при чем, но мне, как всегда, никто не поверит. Закон подлости.

Везли нас в кузове грузовичка. Темно, жестко и довольно прохладно. Наверное, скоро рассвет. Рядом со мной ехала полуголая красивая женщина, правда, очень сильно обиженная. Не знаю, что я должен был сделать, чтобы Верона сейчас не молчала, демонстративно повернувшись спиной. Но мой образ рыцаря-спасителя существенно поблек в ее глазах. Да и черт с ним.

Поездка длилась около часа, за это время я успел основательно продрогнуть. Все же из одежды только пальто и накинул. Наконец машина остановилась, и дверь мне открыл уже знакомый мужчина с пистолетом.

— Прошу вас на выход. — безукоризненная вежливость с легким поклоном в комплекте.

— Может быть, представитесь? — я вылез из кузова, Верона от предложенной руки гордо отказалась.

— Это лишнее. Прошу за мной. — и мы пошли. Куда ж еще деться на частной территории. Камеры, охранники и черт знает, что еще. Кроме, наверное, собак. Их лисы не переносят.

Дорожка состояла из аккуратных камешков, на столбах горели круглые стилизованные фонари. Слышался шелест воды и перезвон колокольчиков. Красиво, умиротворенно. Я уже ждал встречи с каким-нибудь буддийским храмом в миниатюре. Из темноты выдвинулся бревенчатый мощный терем. Несколько неожиданно.

Внутри я особо не успел ничего рассмотреть, но, похоже, там тоже главенствовал старорусский стиль. А потом нас завели в огромную залу, и мне стало немножко не до интерьеров.

— Назовите ваши имена! — глубоким басом заговорил мужчина, сидящий на высоком кресле уж больно похожем на трон. Кроме него в зале было полно народу: стояло вдоль стен, сидело на кушетках и стульях, но все чуть поодаль, отдельно от мужчины.

— Я Лоркан Раух, — серьезно, чего скрывать. Наверняка тут все в курсе, к кому они домой ломились.

— Чародей. Это хорошо. — кивнул сам себе мужик на троне. — Я хочу нанять тебя.

— Странные у вас методы предложения работы, — заметил я. Он даже не смутился. — Кстати, могу я узнать, с кем говорю?

— Что ж, это твое право. Имя мое Антон Симидзу, — имя кстати у него вполне подходящее. Не тянул он со своими широкими глазами на японца, — Глава лисьего клана и хозяин этого города. Но даже я не всесилен и скорбь омрачила мою жизнь смертью любимой дочери.

— Примите мои соболезнования.

— Не о том прошу я тебя, чародей. Найди убийцу и покарай его, — кажется, всем в этом городе нужен Сиолла. И где его черти носят?

— Вы знаете имя убийцы? — осторожно уточнил я.

— Разумеется. Лучшие люди следили за Кейко, но даже они ничего не смогли сделать, чтобы спасти ее, — мило конечно. Они всем кланом не смогли, а я смогу. — Имя твари, забравшей у нас Кейко — Сиолла Данделион.

— Не смейте его оскорблять! — внезапно подала голос Верона. Я как-то даже и забыл о ней. Видимо, зря.

— Кто ты, что защищаешь монстра сего, женщина?

— Верона Данделион. Мой муж болен, он не ведает, что творит.

— Тем более, следует избавить мир от бешеного животного, — сурово сдвинул брови верховный лис, — Хорошо, что ты тоже здесь, женщина. Сердце мое и моей семьи скорбит о нашей дочери, и твоя кровь немного успокоит его.

Повинуясь жесту верховного, с кушеток поднялись две девушки и юноша, которые устремились к Вероне.

— Стойте, — из-за спины главного лиса, опередив меня буквально на пол секунды, вперед вышла женщина, — Эта женщина беременна.

— Ты уверена, Аяно? — повернулся к супруге верховный.

— Ты хочешь оскорбить меня, усомнившись? — нехорошо сузила глаза главная лиса клана, и ее муж поспешно замотал головой, — Через семь месяцев у нее родится дитя. Оно заменит нам нашу дочь.

— Я не отдам вам ребёнка! — вскинула голову Верона.

— У тебя нет выбора. Сразу после родов ты умрешь, — пожала плечами Аяно.

— Так, давайте договоримся, — поднял я ладони. — Я найду для вас Сиоллу Данделиона, а вы…

— Найдёшь и убьёшь, — вставил верховный.

— Я не убийца, — привычно начал я, — Постараюсь убить, а вы сохраните жизнь этой женщине. Идет? Она ведь не виновата в том, что сделал ее муж.

— Ты даешь слово, что найдёшь и убьёшь Сиоллу Данделиона, чародей Лоркан? — задала вопрос Аяно слишком прямой вопрос. И я сдался.

— Да, я, чародей Лоркан, даю слово найти и убить Сиоллу Данделиона, если вы и ваш клан не станете преследовать и мстить Вероне.

— Хорошо. Это честно. Но дитя мы заберём. Это тоже честно.

Верона попыталась что-то сказать, но я дернул её за руку. В конце концов, это пока лучший вариант. А там, кто знает, как все изменится. Главное, что Верону отпустили, и женщина-проблема отправилась домой. Правда, в сопровождении девушки с серебристыми волосами, её звали Нагиса. Но это тоже хорошо. Если я в ближайшем будущем доберусь к себе, там точно никто не будет дежурить под дверью.

Я тоже обзавелся личной тенью. Юноша-лис по имени Сатоши, светловолосый и очень серьезный. Верховный с женой решили не вести дальнейшее обсуждение при всем клане, и дальше дела со мной вел этот самый Сатоши, как я понял, старший брат погибшей Кейко.

— Итак, вы смогли выследить меня, но не убийцу химе-сама, почему? — начал я.

— Он использует какую-то магию. Ни один из нас не смог взять след, — начал объяснять Сатоши. В целом, он казался мне вполне разумным и в чем-то даже дружелюбным, — Мы не смогли его поймать тогда в мотеле из-за скорости. Не удивляйтесь. Мы, оборотни, быстры. Вампиры могут двигаться быстрее или медленнее нас, но то, что творило это создание, не поддается описанию.

— Он настолько быстр? — поразился я.

— Не знаю, — задумался лисий принц, — Сразу после погони, я бы сказал да. Но сейчас мне кажется, что это невозможно. Скорее, и тут замешана магия.

— Вы сами следили за сестрой?

— Мы все любили Кейко. И все понимали, что ничем хорошим это не закончится. Но она никого не слушала. Когда вы найдете Сиоллу, то поймете почему.

— А словами сказать не можете?

— Отчего же, могу, — чуть усмехнулся Сатоши. — Он красив.

— И все? — удивился я.

— Не все. Красив настолько, что можно сойти с ума от одного взгляда.

— Так не бывает. – покачал головой я.

— Еще как бывает. Да, кстати, мой отец старой закалки, ему бы такое и в голову не пришло. Надеюсь, вас интересуют только женщины?

— В каком плане? — затупил я.

— В плане секса, — Сатоши был предельно серьезен, — Не хотелось бы, чтоб вы переметнулись к врагу.

После того, как я уверил принца в своих полностью гетеросексуальных наклонностях, мне, наконец, разрешили заняться делом. Было бы неплохо поехать домой, но такой роскоши мне не предоставили. Зато я получил относительно свежую прядь волос нашего убийцы. Я погрузил их в дистиллированную воду и принялся пропускать через сосуд электричество. Лично мой способ, прошу без насмешек.

Минут через десять я выжал из пряди все, что мог. Теперь дальше. Я люблю сказки, часто в них описывают действенные советы или подсказки. В качестве указателя я люблю использовать мячики или шарики. Но моя страсть — это меховые клубки. Получив один такой, приметного оранжевого цвета, я незамедлительно пропитал его жидкостью и готов был отправляться в путь.

На улице уже рассвело. Сатоши предложил бросить клубок и, по примеру какого-нибудь Ивана-дурака, бежать за ним. Ага, конечно. Через весь город особенно не побегаешь. Не знаю, как там у лис с выносливостью, но я не смогу в бодром темпе преодолеть тридцать или сорок километров и рассчитывать прибить эльфовампира на месте. Потому мы поехали на машине, поместив клубок на торпеду. Отличная стрелка компаса, меховая, немного шебутная.

Лисы сидели очень тихие, собранные и внимательные. С учетом того, что в машине их было четверо, это поражало. Нет, я и раньше встречал оборотней, но эти были другими. А может, мне так просто казалось. Глаза непроизвольно закрылись, и я провалился в сон.

Глава третья

Теплое апрельское солнышко слепило мне глаза, но просыпаться не хотелось. Кто-то деликатно потряс меня за плечо.

— Чародей Раух, клубок замер.

Я с сожалением открыл глаза. Клубок не то чтобы замер, совсем нет. Он напрыгивал на лобовое стекло, рвался вперед. А впереди высилась церковь. Я не религиозен, магия и бог не слишком хорошо считаются. Но именно эта была мне знакома. Ее реставрируют почти каждый год, я даже не смог вспомнить, работала ли она когда-нибудь. А знал я её из-за прекрасного спуска к реке с аллеей и лавочками. Летом так приятно тут отдохнуть, зарядить амулеты...

— Чародей? — окликнул меня Сатоши, чуть подняв бровь.

— Простите, задумался. Похоже вампир спит под этой церковью. Сейчас утро, и он, скорее всего, не активен. Скорее всего, потому что всегда бывает что-то в первый раз. У вас есть оружие?

— Да, заряжено серебром.

— С вами приятно иметь дело, — я почти улыбнулся. Только вот мы обсуждаем убийство. А я больше именно по поиску, а не устранению. Потому и не место мне в Стражах. — План такой: я ставлю щит и прикрываю вас. Если вампир спит, то откроем гроб и заполним его сердце пулями. Если нет, то примерно так же.

Они кивнули, не задавая вопросов. Приятные ребятки. Я активировал амулет на запястье — он самый мощный из всего, что я ношу. Кольца работают как аккумуляторы. Бросил на землю клубок. Он радостно рванул вперёд, мы за ним. Мне не назвали имен спутников, ну и ладно. Впереди шли седоватая женщина и мужчина совершенно азиатской наружности неопределенного возраста. Следом мы с Сатоши, замыкал шествие невысокий, чуть полноватый лис.

Около церкви было пусто. Перед самой дверью женщина вскинула автомат, азиат подёргал ручку, чуть надавил плечом, дверка и открылась. Как в сказке. Внутри было темно, пыльно и пахло краской. Лисы достали оружие. Я только вздохнул. Ни эликсиров, ни волшебного жезла. Будто голый иду... Надо завести себе привычку ходить с тростью. У всех приличных магов посохи, а у меня будет трость.

Не знаю, кто тут что ремонтировал, но было это давно. В слое пыли на полу отчетливо виднелись лишь одни отпечатки. По ним радостно и проскакал наш клубок. Внутри церковка оказалась совсем крохотной. Мы быстро миновали вход к алтарной части. А там люк в полу. Несложно догадаться, что следы обрывались именно перед ним. Азиат откинул крышку, и лисы зашарили в темноте фонариками. Я заглянул через плечо женщины. Вниз вела старая деревянная лестница, только бы выдержала нас, уж больно у нее вид жалкий. Странно, что бывший эльф забрался в такое непрезентабельное место.

Лисы переглянулись, кивнули и начали по одному спускаться. Вот честно, я был им не особо и нужен. Но делать нечего, надо идти. Внизу нас ждал низкий потолок, от близости которого я сразу стал чуть чаще дышать, земляной влажный пол, горы полусгнивших тряпок, книг, какой-то мебели — и никакого вампира. Правда, от небольшого подвала уходило несколько ходов. Совсем мрачных, с таким же нависающим потолком, земляными стенами, затхлым запахом сырости и плесени.

М-да, поторопились мы клубочек наверху оставить. Лисы нюхали воздух совсем по-звериному, светили фонариками в ходы — а там была лишь темнота, густая такая, как в черной дыре. Странная темнота. Я принялся накачивать силу в браслет из всех колец. И угадал. Вампир вылетел из левого хода. То есть, наверное это был он, я видел лишь размазанную черту. А потом что-то тараном влетело в щит так, что я покачнулся.

Лисы вскинули оружие, загремели выстрелы. Надеюсь, они не положат меня за компанию. И хотя бы попадут в вампира. Я вот даже увидеть его не могу, но они же оборотни. Что-то снова мощно ударило в мой щит. Перстень на правой руке нагрелся почти до боли. Мелькнула нехорошая мысль, что мы потратим все патроны, разрядим щит, а в Сиоллу так и не попадем.

Но вампир не хотел ждать. Внезапно он остановился посреди подвала, и я понял, о чем говорил Сатоши. Сиолла Данделион был когда-то очень красивым эльфом, но получил к этому соблазнительное обаяние вампира. И результат поражал. Хотелось зажмуриться, чтобы не видеть чего-то столь совершенного. Он улыбнулся, и на самую маленькую секунду мне стало хорошо и радостно. Я поверил, что он улыбается только мне. Черт, да он может армию создать из влюбленных в него.

Выстрелы слышались все реже. Но они были, и они попадали. А этот красавчик стоял, как ни в чем не бывало. Так не бывает. Серебро убивает любую нежить.

— Иди ко мне! — вдруг заговорил Сиолла. Кому это он? Выстрелы окончательно прекратились. — Я жду.

Я прикинул, смогу ли держать щит и одновременно ударить в вампира. На разок, может на два меня хватит. Эх, нельзя ходить на ликвидацию чудовищ без подготовки. Я встряхнул свободной правой рукой. Перстни на ней уже основательно разогрелись, но это даже неплохо. Боль и жар поможет усилить выброс. Электричество разлилось под кожей покалывающей волной.

Я направил молнию прямо в Сиолоу. И, о чудо, она ему пришлась очень не по вкусу. Кожа вампира вспыхнула, запузырилась, почернела. Будь он человеком, сердце бы не выдержало. Но человеком он не был никогда. И теперь на нас смотрел обгорелый труп, яростно сверкая глазами.

Горелая тварь зашипела и вновь рванулась на нас. Двигался он теперь куда медленнее, и это радовало. Я начал вновь призывать электричество, когда в комнате запахло цветами. Дурак, я списал все на недосып и недавний выброс магии. В следующее мгновение я почувствовал удар в затылок. Еще мигнула мысль, что хорошо, что не пулю. А потом накатала чернота.

Я отключился ненадолго. Секунд на пять-десять, не больше. Открыл глаза уже на полу. В нескольких метрах от меня вампир вгрызается в горло седоватой женщине. Сатоши одним прыжком вырвался вперед и попытался оторвать кровососа, тот ударил в ответ локтем. Голова юноши дернулась, из носа хлынула кровь, но вампира он не выпустил. Азиат отбросил бесполезный автомат и откуда-то извлёк длинный нож.

Я моргнул. Эй, шевелись, Лоркан! Их же перебьют. По левой руке разошлась прохлада. Тем временем азиат полоснул ножом вампира по диагонали по спине. Тот зашипел от боли, отшвырнул от себя лису и откатился прочь. Прямо ко мне и прямо к автомату, который бросил азиат. Сиолла соображал быстро и вцепился в оружие. Я рванулся вперед на всей нечеловеческой скорости, вгоняя в него холод из левой руки. Он неуклюже вскинул автомат, несколько раз нажал на курок и остановился. Мы все успели увернуться от пуль. Кроме крепыша, что ударил меня по голове прикладом. Он так и стоял в эльфьем мороке.

Сатоши первым пришел в себя. Он выхватил у азиата его кинжал и перерезал горло замороженному вампиру. Очень вовремя, долго накачивать в него лед я бы не смог. И символично, ведь именно так Сиолла убил Кейко. Я устало осел назад, пока лисий принц перерубал позвоночник.

Мы сели около машины, закончив перетаскивать в нее тела. Азиат курил. Он так и не сказал за все это время ни слова, даже когда на мою просьбу протянул сигарету. Я затянулся и подумал, не начать ли мне снова курить. Рядом опустился Сатоши. Лицо у него казалось совсем юным. Поразительно, что на кого-то так могут влиять перебитый нос и пятна крови на щеках.

— Ты сдержал слово, чародей Раух.

— Можно просто Лоркан, — я не видел смысла в излишней официальности после недавних событий.

— Тогда можешь называть меня Сатоши, — он улыбнулся.

Прямо идиллия взаимопонимания. Которая мгновенно разбилась, как только у парня запищал мобильный телефон. Он снял трубку, все еще чуть улыбаясь рассказал о смерти Сиоллы, об остальных. Оказывается, женщину звали Миланой, а крепыша Кай. Хоть посмертно познакомились. Внезапно лицо Сатоши изменилось, глаза широко распахнулись.

— Мамору, — юноша поднялся на ноги. — Доставь тела в дом клана, а у меня еще есть дела.

Азиат поклонился и полез за руль. Я тоже поднялся. В принципе я как-то и не рассчитывал, что меня довезут до дома.

— Останься, чародей.

— Зачем? — откровенно не понял я.

— Это касается и тебя. Идем, найдём машину.

— Ты сам сказал, что я свою часть уговора сдержал. — возмутился я.

— И не спорю с этим, — голос его был настолько печальным, что я все же пошел за ним. — Нагиса не вышла на связь. У нас забеспокоились и поехали узнать в чем дело. Эта женщина, Верона, она пропала. И Нагиса тоже. Поехали посмотрим.

— Я ее только вчера встретил.

— Тем не менее заключил ради нее сделку.

Я только вздохнул. По-хорошему, надо было махнуть на все рукой, и ехать домой спать. Есть ли мне уж такое дело до нервической эльфийки? Сомневаюсь. А вторую девушку я даже не знаю.

— Помоги мне найти ее, пожалуйста, — прервал мои размышления тихий голос Сатоши. Он уже нашёл машину, маленькую и неприметную.

— Не думал, что тебе нужен этот ребёнок.

— Мне нужна Нагиса, — просто сказал он, – Будь моя воля, я бы отпустил ту беременную девицу на все четыре стороны, ее дитя все равно не заменит Кейко.

Черт. Я все же сел в машину. Глаза жгло, и я избавился от линз. Сатоши глянул на мои багрово-алые радужки и ничего не сказал. Воспитанный.

— Леший с тобой, поехали смотреть. Но потом я хочу спать.

— Я отвезу тебя домой. —прозвучало, словно у нас свидание.

Глава четвертая

— Если так подумать, то что нам там делать? — заметил я где-то на середине пути. Что-то туго соображаю. — У меня есть слезы Вероны, можно сделать еще один поисковик.

— Но вдруг на месте есть что-то важное?

— Возможно. Но вот честно, я спать хочу. Если ничего не найдем, то вечером обыщем квартиру Вероны.

— Дом, у нее частный дом.

— Красиво жить не запретишь. Она мне денег должна за работу, наверное. Я тоже хочу ее найти. Эх, только сомневаюсь, что заплатит.

— Почему это?

– Мужа я ее нашел, но сам же и ухлопал. Сдаётся мне, она это по-другому представляла.

Мой милый дом. Стоит такой с сиротливо прислоненной к косяку дверью. Поставлю бронированную, чтоб ни один ретивый оборотень больше не вломился.

— Располагайся, — кивнул я Сатоши. Тот скромно присел на диван в гостиной.

Я с сожалением глянул на кровать в спальне, забрал из шкафа одежду. Надоело мне расхаживать в одних джинсах и плаще, прохладно как-то. Умывшись и переодевшись, направился в лабораторию. Эликсиры наше все, это вам любой ведьмак скажет. Даже такой недоучка как я. Немного для бодрости, немного для быстроты реакции, и выпить на всякий случай хороший регенератор. Что еще? Настоящего меча у меня нет. Есть серебряные клинки на предплечья. И, конечно, жезл. Эта волшебная палочка вырезана из цельного дуба и, если вдруг меня подведет магия, то им можно махать как дубинкой.

Прежде чем вернуться в гостиную, я не удержался и заглянул на кухню. На столе стоял так и не выпитый чай и булочки в микроволновке. Для магии нужны силы, а я ел больше двенадцати часов назад, так и истощение можно заработать.

В гостиной лежала моя вчерашняя рубашка. Я подобрал её, скомкал в руках. Самое время готовить еще один поисковый раствор.

— В этот раз вам будет проще, раз вы давали о ней Слово? — спросил Сатоши, — Просто интересно, в круге моих знакомых нет ни одного чародея.

— Да уж, мы редкие птицы. — кивнул я и задумался. Возможно, он прав.

Закрыл глаза. Тишина и темнота, пусто вокруг, есть лишь только я. Вот моя рубашка, где-то в глубине ощущаю ее как часть себя. Вот пятна слез. Их оставила женщина по имени Верона. Где она сейчас? И я увидел. Нечётко, словно сквозь мутное стекло. Она спала на кушетке. Тихое ровное дыхание. Что мне это даст? Где же ты, Верона? Она дернулась, словно я спросил это вслух, веки задрожали. На несколько секунд я увидел старое здание среди разросшегося сада. Кое-где на деревьях уже стала появляться зеленая дымка. Верона поднимается по ступенькам, прямо перед ней вход и название. Я судорожно сглотнул.

— Не проще, но быстрее. — я присел на диван. — Голова что-то кружится. Никогда такого не делал. Тяжеловато.

— Вы что-то увидели?

— Верону. Она жива, и я знаю, где она сейчас. Только соваться туда не хочу.

— Разве есть другой выход?

Выход был. Послать все к черту и пойти спать. Но я почему-то так не сделал. Мозги отказали от недосыпа, не иначе. Хотя я все же попытался позвонить Алессандре. Номер не ответил. Хоть кто-то спит по утрам.

Раньше здесь располагался НИИ, связанный с сельским хозяйством. Потом здание долго пустовало. Потом перешло новому полицейскому отделу — Стражам. Вся проблема в том, что институт огромен, а штат новых сотрудников мал. Это, так сказать, с прицелом на будущее. Но пока здание выглядит немного заброшенным.

Я примерно представлял, где находятся окна Вероны. Осталось только добраться до нужной комнаты. Это легче, чем кажется. Главный вход запирают, чтобы никто посторонний не проник внутрь. Но есть еще чёрный ход. Нет, его тоже положено запирать. Но туда все бегают курить, и никто не заморачивается каждый раз с ключами.

Мы обошли здание, прячась среди деревьев. Ни один человек так и не выглянул в окно, но зачем лишний раз рисковать. Тяжелая железная дверь оказалась не заперта. Вот такой я везучий! Внутри стоял запах краски и чистящих средств. Пустые коридоры наполняло гулкое эхо.

Чего мы не учли, так это планировки. Возможно, был такой у архитекторов раньше предмет — лабиринтостроение. А может, здесь собирались вырастить из росянок собственного минотавра. Короче, шли мы, стараясь примерно держаться нужного направления. Бесконечные коридоры и лестницы. Нужно озираться, чтобы не попасться кому-нибудь на глаза, и не натолкнуться на камеру слежения, а то кое-где их уже поставили.

Наконец, мы поднялись на нужный этаж. Сатоши молчал всю дорогу, сосредоточенный, как робот. Честно говоря, иногда мне казалось, что его и вовсе нет рядом, до того тихо он двигался. Именно поэтому, когда он остановился, я успел чуть пройти вперед, понял, что иду один, и обернулся.

Лис стоял посреди коридора и нюхал воздух. Странно и жутковато видеть такое у человека.

— Что-то не так? — на пределе слышимости спросил я.

— Кейко. Я чувствую ее запах.

— Она вчера умерла.

— Я знаю, Лоркан. Но я обязан проверить, — он повернулся и крадучись направился вглубь коридора.

— Тебе просто показалось, —нагнал его я.

— Возможно, но я не могу просто уйти.

Наверно, он был прав. Если бы там мог быть кто-то из моих родных, то я бы тоже рванул проверять. Пусть даже эти родные уже мертвы. Как мама и папа. Черт, не люблю об этом вспоминать. Мне тридцать лет, но больно по-прежнему. Дедушка с бабушкой так и не смогли заменить родителей, хотя очень старались.

Коридор освещали галогеновые лампы под потолком. Никаких окон, только сплошные двери. В противоположном крыле хоть были пятна солнечного света, а здесь ничего. И еще лампы включены, возможно здесь кто-то есть. Я не большой любитель Стражей. Их методы больше напоминают работу средневековых палачей. При этом, знания у них на том же уровне. Но одно дело не любить, а совсем другое столкнуться и... И что? Применить против них магию? Мне правда нужны проблемы с законом?

Стена неожиданно закончилась. Точнее не так, она стала стеклянной. Мы осторожно заглянули в комнату. А там, за прозрачной перегородкой, открывалась интересная картина. По комнате ходил невысокий спортивный мужчина лет сорока. Бесцветные волосы, очки на скуластом лице. Обычный настолько, что глазу не за что зацепится. А вот перед ним на стуле сидела девушка в смирительной рубашке. Поверх белой ткани я разглядел тонкие серебряные ремешки. Волосы у нее были взлохмачены, но я разглядел уродливый багровый рубец на шее. И лицо. Хоть я и видел его лишь раз в жизни, да и то весьма недолго, но не сомневался, что передо мной Кейко Симидзу.

Мужчина все ходил, что-то говоря. Стекло не пропускало звуки. Но Кейко его не слушала. Она принюхалась, как делал это Сатоши несколько минут назад и, повернувшись, посмотрела прямо на нас. Чуть наклонила голову, распахнула пасть с огромными клыками и заостренными зубами. Видимо, Кейко издала какой-то звук, потому что мужчина споткнулся на середине шага и повернулся к ней.

Я никогда не видел превращения оборотня. Надо сказать, что почти за десять лет моей работы истребителем чудовищ эти создания вели себя весьма тихо. А если и встречался мне распоясавшейся зверь, то уже полностью трансформировавшись. И зрелище смены ипостаси завораживало. Как надвигающаяся цунами. Боишься моргнуть и пропустить детали. Тело Кейко начало меняться, лицо удлинялось. При этом она вскочила со стула и рванулась вперед.

Жалобно затрещала смирительная рубашка, словно бабочку из куколки выпуская огромную черную лису. Серебряные ремни натянулись и лопнули, оставив на теле оборотня кровавые борозды. Девушка, полностью сменив облик, врезалась в стекло. Обычно такие вещи делают очень прочным, но не рассчитывают на бешенных оборотней. От второго удара из-под лап Кейко разбежались трещины.

— Твоя сестра так нам рада? — я выхватил жезл и приготовился в случае чего шарахнуть по зверюге электричеством.

Сатоши не ответил. Стекло разлетелось смертоносным дождем. Я с трудом активировал браслет — в нем почти совсем не осталось заряда. До меня не долетело ни одного стеклышка, а Кейко в полете сшиб ее брат. Они покатились по коридору. Вот блин, теперь выстрелить в нее я не мог. Я извлек один из серебряных клинков и рванул на выручку Сатоши. Где-то на периферии сознания слышался голос мужика из кабинета. Он орал в телефонную трубку, вызывая охрану.

Сатоши проигрывал. Не знаю в чем причина, но черная лисица подмяла под себя полупревращенного серебряного лиса и пыталась добраться до его горла. На груди парня шли четыре глубокие кровавые полосы, левое запястье основательно погрызено. Я всадил серебряный клинок между плечом и шеей зверя. Та глухо взвыла от боли.

— Лоркан, не убивай ее, не убивай Кейко. — странным голосом из-за полузвериного горла заорал Сатоши.

Похоже, парню плевать, что милая сестричка готова его сожрать. Я пустил холод по клинку, надеясь успокоить лисицу. Она попыталась развернуться ко мне, но Сатоши вцепился в ее лапы. Может и получится, должно получиться.

Удар в спину оказался неожиданным. Забыл я, что браслет сдох и больше не защищает. Чужая магия прокатилась через меня, отдалась болью где-то в ребрах. Стало тяжело дышать. А может я просто устал и прилег отдохнуть? И именно поэтому стало так темно. И холодно.

Глава пятая

Кап, кап, кап. Вода где-то капает. Холодно и неудобно. Все тело ноет, болит. Я не люблю просыпаться не у себя дома, а тут явно так оно и было. Я открыл глаза. От тусклого света под потолком мгновенно заболело в голове. В груди ломило каждую косточку, но, кажется, я проспал достаточно долго, чтобы эликсир-регенератор сработал на отлично. Завтра все сращенные кости будут болеть так, что я и с кровати не встану. Но сегодня, благодаря ему, я не пускаю кровавые пузыри при дыхании.

Я чуть приподнялся на локтях и осмотрелся. Мрачный каменный подвал, с одной стороны решетка. Никакой мебели, пол холодный и немного влажный. В лучших традициях средневековья, хотя мы и находимся в современном городе. Говорю "мы", потому что у стены сидит Сатоши. Рубашка у него была порвана в лоскуты и спереди покраснела от крови.

— Давно я в отключке? — голос звучал странно, наверное, магический удар шарахнул и по голосовым связкам.

— Часов нет, — вздохнул он, — По моим ощущениям скоро сядет солнце.

— Прилично. Это кто ж меня так? — скорее сам себе пробормотал я, но оборотень ответил.

— Их было двое. Женщина стреляла успокоительным. Сначала в сестру, ту не сразу свалило. Потом в меня. Меня вырубило, хоть и ненадолго. Очнулся, а на мне уже надет ошейник... Я даже двигаться в нем не могу особенно, не то что превратиться.

— Почему?

— Ток. Бьет так, что меня отключает.

— Черт, это хреново. Я надеялся на поддержку. Ты сказал, что их было двое, — я ощупывал карманы. Конечно, все отобрано, включая ножи и кольца, но надежда умирает последней.

— Вместе с вооруженной женщиной появился мужчина. Он делал странные движения руками. Да они оба вроде тебя были, не люди.

— Я официально человек, — машинально поправил я. Он лишь пожал плечами. — Если они вроде меня, то почему мы живы? — Начался пожар. Наверное, им никому не хотелось объяснять наше здесь присутствие или даже наши трупы.

Шаги прервали беседу. Шли очень тихо, но каменные полы не лучшее место, чтобы играть в ниндзя. Я тут же снова улегся на пол. Ни к чему кому-то знать, что я почти здоров. Как и сказал Сатоши, их было двое, мужчина и женщина. Он угадал и другое, людьми эта пара была не больше меня. Женщина шла первой, высокая, темноволосая, у неё на груди висел автомат. Следом мужчина. Ниже ее ростом, светловолосый, и никакого оружия на виду. Ах, да, глаза. У нее ярко-желтые с вертикальным зрачком, у него полностью красные, как у меня самого. Спокойные, как айсберги, они вошли в наше узилище.

— Эй ты, — брюнетка несильно пнула меня по ребрам, и те заныли еще активнее. — Поднимайся и пошли. Ну, живо.

Когда на тебя направляют дуло автомата, все просьбы исполняешь куда охотнее. Я поднялся на четвереньки.

— Я думал, ты и двигаться не сможешь, — бросил мужчина.

— Я полон сюрпризов, — медленно поднимаясь на ноги, отозвался я. Пусть верят, что я ранен.

— Это да. Покинуть Школу, потому что за ним пришли родственники. Такого никому не удавалось. — зло сощурился блондин, — Ни до, ни после тебя. Ты у нас стал легендой, Лоркан Раух. Всеми ненавидимой легендой.

— Нечего с ним болтать, он просто предатель, — резко бросила женщина.

— Лейтенант Саакян, указывать будете своим подчиненным, — мой бывший одноклассник смотрел на меня, а я мучительно не мог вспомнить его.

Лейтенант ничего не ответила, только чуть поморщилась и шагнула ко мне. Ее кулак впечатался в мою челюсть. В голове стало совсем темно и мутно. На автомате я вскинул руку и перехватил лейтенанта Саакян за запястье.

— Я бы никогда не предал такую красавицу как вы.

На мгновение она застыла, как и любая женщина от неожиданного комплемента. Я шагнул к ней и отпустил свою боль в голове, в груди. Вылил ее в горячее электричество. Разряд шарахнул лейтенанта, выводя из строя. Пусть и ненадолго, ведь она ведьмак. Настоящий, а не я, недоучка. Я рванул на себя ее автомат. Эх, с оружием у меня хуже, чем с магией. Надо бы подучиться, если выживу.

Пока я копался с автоматом, мой противник каким-то сложным перекатом приблизился ко мне, одновременно призывая магию. От его мини-смерча нас всех чуть приподняло над полом и хорошенько так приложило об стены.

— Я выпью твою жизнь, Лоркан, убью предателя раз и навсегда прямо сейчас, — он вновь начал собирать магию. Я постарался сделать то же самое, насколько позволяла моя многострадальная голова после удара о камни.

— Помогите мне, Ланс, — подала голос его напарница.

— Заткнись, Яна. Не до тебя.

В камере стало очень жарко. Краем глаза я видел, что Саакян начала вставать, ища глазами свое оружие. И тут пришел огонь. Словно волна пошла от стен, она покатилась по нашей клетушке, дошла до меня и обтекла замороженный воздух вокруг. Держать ледяной щит было пока не очень тяжело, впрочем, и огонь вокруг не утихал. Надеюсь, Сатоши еще не погиб. Я сделал шаг вперед. Нужно держать концентрацию. Сложновато, но можно. Еще шажок.

Пламя вновь взметнулась вокруг. Стало тяжело дышать. В подземелье быстро выгорал кислород. Еще пару шагов. Я поднял глаза на чародея.

— За что ты меня так ненавидишь? — почему-то это было очень важно.

— Ты предатель, недоучка. Ты жил с любящими родственниками. Ты мог сделать этот мир лучше, став Стражем, но и тут повел себя, как особенный. А ты просто наглый везунчик, Раух.

— Понятно, — я бы не назвал себя везунчиком. Никого бы не назвал, кто побывал в Школе в качестве подопытного материала, — Тебе нужно остыть!

И я сделал последний шаг между нами. Должно было быть сложнее. Но его щит словно растаял передо мной, такой слабый в своем огненном безумии. Я коснулся его плеч и лица. Передо мной сияли красные глаза, так похожие на мои собственные. Только полные гнева и... удивления. По моим рукам потек холод. Я даже не понял, что задействую и "электрическую" правую руку. Холод уносил боль, уносил гнев, ярость — все, что накопилось во мне. Взамен оставалось лишь спокойствие. Ланс сначала весь горел, я буквально чувствовал, как его кожа обожигала мне пальцы до волдырей. Но боль не пришла. Холод заполнял его тело. Он дернулся в моих руках, слишком вяло и слабо. Остановился. Я знал, что он не мог больше двигаться, но почему-то рук не убрал.

Последними замерзли его глаза. Превратились в два алых рубина. Я опустил руки, и в тот же момент щелкнул выстрел. Я обернулся на звук, готовый упасть замертво. Уверенный, что лед просто блокирует боль. Сатоши встряхивало от ударов тока, но он боролся с лейтенантом. А она наводила на меня автомат. На виске у нее появилась маленькая красная точка, расширилась, выплескивая кровь... И лейтенант Саакян упала на пол. Я посмотрел в сторону решетки. Там стояла моя прекрасная Алессандра, готовая стрелять вновь.

Эпилог

Мне не предъявили обвинения в убийстве. Не знаю, что там наплела руководству Алессандра, но она действительно невероятная женщина. Ведь я сам вполне себе знаю правду. Я убил чародея Ланса. Мог бы остановится, но не стал. Не захотел. И я совсем не хочу думать — почему.

Сатоши освободили от ошейника, передали ему сестру. Кейко первый в мире гибрид оборотня и вампира. Правда, из-за того, что превратилась она после смерти, с мозгом у нее беда. Пока ее держат в особняке Симидзу на постоянных снотворных и ищут способ лечения.

Нагису нашли, но поздновато. Как я понял, ее убили, чтобы заменить Кейко. А над той продолжить эксперименты. Этим занимались трое Стражей: Алексей Шилов, Густав Ланс и Яна Саакян. Яну убила Алессандра, я — Ланса, а Шилов оказался тем самым ученым из комнаты за стеклом. Ему в общей заварушке разорвала горло Кейко. Официально больше в этом деле никто не замешан, но Алессандра подозревает, что деятельность по вампирам-гибридам финансировали сверху.

Верона нашлась в том же здании. Она, точнее ее ребёнок от эльфа-вампира, представлял огромный интерес. Но сейчас их оставили в покое. Даже клан лис, ведь их дочь вернулась. Пусть и не совсем в нормальном состоянии. Только сама Верона не собирается оставлять в покое меня. Теперь я этакий ангел-хранитель и будущий крестный ее ребёнка. Я прячусь от нее, как могу.

Ну и еще — я наконец пригласил Алессандру на свидание. Место выбирала она сама, так что сегодня я иду в тир с самой невероятной женщиной этого города.

Путь ведьмака

Кто: Эфигения Сидорова

Где найти: Екатеринбург, страница в ВК

Я пишу: Истории о том, что придёт в голову или о том, что там давно поселилось

О чём история: Древняя Русь. Боги оберегают людей от нечисти руками ведьмака, и направляют к нему мальчика, предназначенного ему в ученики. Дорога сближает их. Учитель и ученик в начале пути, в конце — отец и сын.

Глава 1. Предназначение

— … Вьюрок, проснись, чёрт бы тебя побрал, мелкий ты дурень!

Мальчишка, которого только что окликнули, встряхнулся по-птичьи, потянулся. Взлохмаченные пепельные волосы, рябая смуглая мордашка и тёмные, почти чёрные радужки огромных, не по-детски серьёзных глаз — он был очень похож на птицу, за что и получил прозвище «Вьюрок». Сверстники его не очень-то любили, скорее боялись, но не задирали. Они знали, он сам не будет нарываться, но сдачи сдаст всенепременно. Будучи одного с ними возраста, Вьюрок был гораздо сильнее, быстрее, казалось, что на затылке у него ещё пара глаз. Не было. Но были чуткие уши, возможно, в роду у него были эльфы или оборотни.

Ещё Вьюрок обладал способностью видеть вещи такими, какие они есть. Поэтому там, где обычный человек увидит пень и присядет отдохнуть, не ведая, что его сейчас съедят, Вьюрок насыплет заговорённый круг из соли с перцем, чтобы чудище не вышло, да так и оставит. Не по силам мальцу тягаться с нечистью. Его наставник, Бернир, ругал Вьюрка, объяснял: «Вьюрок, горе ты моё, нельзя так. Ты – живой, и он живой, ты хочешь есть, он тоже. Если хочешь стать моим учеником, ты должен научиться уважать любую жизнь. Мы, лесовики, находимся в ладу с любыми её проявлениями.»

Однажды, лет так пять назад, Вьюрку было годика четыре, к Берниру пришёл в гости его старый друг, тоже лесовик. Он был старше, мудрее. Посмотрел на мальца, поцокал языком и спросил:

— Бернир, друг мой, что ты думаешь делать с этим мальчишкой?

— Что тут думать, учитель? Буду делать из него лесовика, а иначе зачем мне его подкинули.

— Уверен, что тебе? Где ты его нашёл?

— Да я тогда обходил лес, года полтора назад. Сам не знаю зачем вышел на тракт, ну и увидел мальчонку-то. Чувствую, сила в нём несусветная – отличным лесовиком станет.

— Не его это судьба, Бернир. Тогда по тракту проезжал ведьмак, он должен был найти мальчика, не ты. В тот день птицы все уши прожужжали, как незнакомец на тракте искал кого-то. Точно его. Видать знал, зачем ехал. Ты должен вернуть мальчишку.

— Нет, учитель, этот мальчик один на миллион. Не отдам!

— Знать-то плохо я тебя учил, бестолочь, коли не понимаешь, чем это может обернуться! С предназначением не спорят. Гляди, аукнется тебе!

Бернир часто вспоминал слова учителя, наблюдая, как растёт мальчик. Умом он понимал, что учитель был прав, но сердце не желало соглашаться с очевидным. Вьюрок никак не мог уяснить, что Чудища не так страшны, как человек. Да, они убивают, но им далеко до человеческих междоусобиц, где погибают почти все жители окрестных деревень. Та же Мавка — живёт на болоте, сама ни к кому не лезет, с Лешим всегда можно договориться, с Водяным тоже. Вместе с тем, Вьюрок хорошо запоминал все лечебные составы, наизусть знал травы и когда их собирать.

Но как бы Бернир не сопротивлялся, от судьбы не убежать. Неизбежность пришла сама, откуда не ждали, через год с небольшим. В ту ночь Вьюрок никак не мог уснуть. Ему не давали покоя какие-то смутные образы, видения. Задремал только под утро. Бернир, с трудом его разбудив, кричал:

— Вставай, мы уходим! Вьюрок, проснись, чёрт бы тебя побрал, мелкий ты дурень!

С раннего утра птицы, не смолкая, приносили вести о каком-то человеке в лесу, что он ранен или умирает, что его несёт на себе лошадь. Она тоже ранена и едва переставляет копыта. Деревья рассказали, что это ведьмак и он умрёт, если ему не помочь. Бернир не хотел, он знал, стоит ведьмаку появиться, и Вьюрок будет потерян. Всем своим ученикам он запретил помогать всаднику.

— Как же так, учитель? Разве это не наш долг помогать всем, кто нуждается? — Вьюрок был вне себя. Какая-то сила, не понятная ему влекла туда, в лес. — Я всё равно пойду! Ты меня не удержишь!

Бернир схватил мальчика за шиворот, не пуская, не давая ему убежать, но Вьюрок вывернулся. Сам не понимая, что он делает, сложил пальцы в кулак и со всей силы, которая только была, стукнул учителя в живот и прокричал: «Сгинь!» и, не оглядываясь, умчался в лес.

Глава 2. Совы не то, чем кажутся

Ночной лес шелестел листвой, скрипел стволами деревьев, ухал филином, стрекотал сверчками, шуршал проворными лапками какой-то ночной зверушки. Где-то, вдалеке или поблизости, ночью не просто определить расстояние, послышались шлепки рыбьих хвостов о воду. Чьи-то босые лапы прошлёпали по берегу, а потом кто-то с довольным урчанием поедал только что пойманную рыбу. Лес жил своей жизнью.

Посреди леса, на невысоком холме, внутри заговорённого круга был разбит лагерь. Два человека безмятежно спали по обеим сторонам догорающего костра. Красноватый свет углей слегка разбавлял ночную темень и можно было увидеть, что один из них старше, лет тридцати – сорока, второй совсем юнец – едва ли достиг двенадцати лет.

Тот, что старше, был похож на северянина: высокий лоб, крупный мясистый нос, глубоко посаженные глаза, широкие скулы, густые усы и борода, заплетённая в две косички по краям, начисто выбритая голова. Он спал, завернувшись в медвежью шкуру. Рядом, наготове лежал небольшой топорик с рукоятью, обёрнутой в кожу, лоснящуюся от частого соприкосновения с ладонью. Остро заточенный, с идеальным балансом и ажурной вязью на кромке, он явно был произведением иноземных мастеров.

Младший же, напротив, походил на южанина: смуглая кожа, тонкий нос с горбинкой, слегка похожий на птичий клюв, чуть полноватые губы, красивые, почти девичьи, брови, пушистые ресницы, длинные пепельные волосы разметались во сне. Он спал на траве, укрывшись попоной. Рядом с ним, свернувшись калачиком, спала маленькая коричневая норка.

Метрах в десяти от них, привязанные к деревьям, стоя спали четверо стреноженных коней. На их мордах висели торбы с овсом. Кони временами всхрапывали, просыпались, начинали лениво жевать овёс.

На всё ещё тёмном небе вдоль линии горизонта появилась бледно-розовая полоса близкого рассвета. С реки в сторону леса начал ползти утренний туман. Немного не дойдя до кромки, он вдруг заклубился, принимая черты разных существ, и с необычайной для тумана скоростью двинулся в сторону холма.

Добравшись до вершины, туман ринулся было на спящих, но ударился о линию, отлетел и замер в нескольких шагах. Лошади испуганно заржали, норка запищала и впилась коготками в бок мальчику, но тот сгрёб её в охапку, что-то шепнув ей на ухо.

Старший мужчина зашевелился, шикнул на лошадей. Открыв глаза, он вскочил, чертыхнулся, потом вспомнил, что с вечера малец заговорил место их ночёвки. "Надо же, — пробурчал себе под нос ведьмак, а это был он, — Вроде бы я его учитель, но малец не перестаёт удивлять."

Успокоив лошадей, справив нужду в ближайшие кусты, ведьмак кинул несколько сухих веток в костёр, сверху положил пару сухостоин, ещё пару поперёк, что-то пробормотал и пламя вспыхнуло, осветив поляну и заставляя туман пятиться. Достал трубку, набил в неё курительной смеси, закурил и погрузился в воспоминания.

"Тогда, почти два года назад, направлялся к одному селению, расположенному на границе Руси и Шляхты. Чёрт дёрнул послушать мужика в трактире. Не заметил, что тот крив на один бок, да хром, как будто глаза отвели. Ведьмаку-то, который сам кому хочешь и глаза отведёт, и зубы заговорит, и лапши на уши навешает! Трактир тоже какой-то странный был, и не зашёл бы туда ни за какие коврижки, если бы был выбор. На ближайшие тридцать вёрст никакого приличного жилья, только хутора одинокие, в которые соваться себе дороже.

Вообще всё было очень странно. Столько раз бывал в тех краях, не мог заблудиться. Как назло, попал в разлив, летом то. Сам промок, лошадей чуть не погубил, провизия утопла, хорошо, огниво в кармане было. Выбрался на берег, зажёг костёр, обсушился. Одна радость, что кони вымыты и жратвы у них под носом навалом. Насобирал корешков съедобных, грибов поблизости — тем и повечерял.

Проснулся хорошо отдохнувшим, не смотря на вчерашний заплыв, только жрать хотелось со страшной силой. Ничего, не впервой, лишь бы вода была. Запряг одного коня, второй пошёл налегке. Придётся проситься на постой в ближайшем хуторе, хоть и не хочется. Гиблые там места и ладно бы чудища безобразили, так нет же, сами люди хуже чудовищ.

Отправился в путь. Дорога торная, хоть и места дикие. Кто интересно по ней так часто ездит, кто следит за ней? Вот опять, как малец, ничего не заподозрил, даже мыслишка ни одна не шелохнулась, а должна бы не просто шелохнуться, кричать, вопить должна. Точно кто-то заколдовал, не иначе. Верст пять так прошли, коней не гнал, поводья отпустил, Синичка у меня умница, но и она, дура, ничего не заметила, и заводная, Сорока, тоже.

Подъехали к развилке, там указатель: "Трактир — Триста саженей" и стрелка налево. Подумал, вот удача. Повезло, трактир лучше, чем хутор, свернули налево. Пустил Синичку вскачь, чтобы побыстрее пожрать, отдохнуть и припасами разжиться, узнать что-нибудь интересное, мошну тоже не лишне пополнить. Трактир "У Чёрта На Рогах". Ну кто в здравом уме останется в таком месте?! Ох, дурак. Надо было гнать оттуда, но куда там.

Даже на подъезде стоял одуряющий аромат только приготовленной еды, аж живот скрутило, целый день маковой росинки во рту не было. Привязал коней, зашёл внутрь. Ко мне сразу метнулся служка, парнишка лет пятнадцати, усадил за стол, затараторил:

— Что господин желает откушать? У нас свежие щи с квашеной капустой, запечённый целиком гусь. Ждём гостей высоких, но для вас, господин, можем расстараться! Пироги с репой, с мясом, с рыбой, с яблоками...

— Хватит трещать, — говорю, — Жрать хочу! Неси щи и гуся, и пирог с рыбой. Да, пива притащи и распорядись, чтобы коней моих в конюшню отвели, овса пусть отсыплют и с собой возьму, скоро пухнуть начнут от травы.

— Сей момент, господин!

Парнишка исчез, снова появился, принёс пирог и пиво, пискнул: "Сейчас всё остальное будет, господин". Пирог я умял в один присест, первый голод утолил, запил пивом. А пиво-то какое вкусное. В ожидании стал осматриваться. Ничего трактир, чистенький, ухоженный, зал не очень большой, да и место не сильно проезжее. Несколько гостей за крайним столом сидят, поросёнка уминают, разговаривают, смеются. Почувствовал чей-то взгляд, обернулся, старик сидит в углу, смотрит, глазами сверлит, кивнул ему – ни к чему прослыть грубияном там, где ночевать буду.

Принесли щи и гуся. Не голодный уже, но слюнки потекли, такой запах, что ум отшибает. Услышал скрежещущий голос позади:

— Мил человек, разрешишь с тобой за одним столом посидеть?

Обернулся, тот самый старик. Кивнул.

— Садись, — говорю, — Старче, поснедай со мной.

— Благодарствуй, человече. Как звать-то тебя?

Спросил, а сам так хитро на меня посмотрел, но и мы не лыком шиты.

— Зови меня ведьмак, — говорю, — Имя ничего не скажет.

Побуравил меня взглядом старик, покряхтел.

— Как знать, как знать, человече. Да и не говори, знаю я тебя. Многие знают, да не ведают. Слава твоя на много вёрст окрест разошлась, да боятся тебя людишки-то. Некоторые зуб на тебя точат, извести хотят. Не бойся, Торольв, я сохраню твою тайну, но за это ты сделаешь то, что я попрошу."

Трубка потухла, когда ведьмак очнулся от воспоминаний. Солнце уже начало свой путь по небосклону, туман рассеялся. Пришло время собираться в путь.

— Эй, Вьюрок, просыпайся, дело не ждёт!

Глава 3. Ужин по расписанию

Ведьмак дал полчаса на сборы. Нужно успеть добраться до поселения, пока не началась жара, мало приятного трястись в седле под палящим солнцем. Окликнул мальчика:

— Вьюрок, ты готов? Если не хочешь зажариться, надо торопиться.

Ответом была какая-то возня, сопение, писк. Оглянулся и увидел, что Вьюрок бегает по поляне в попытках поймать норку, но зверёк ни в какую не давался в руки.

— Парень, если твой зверь не дурак, сам прибежит.

— Дядь Торольв...

Ведьмак поморщился.

— Во-первых, я тебе не дядя, а во-вторых не называй моё имя.

Вьюрок приуныл.

— Ладно, будет тебе, — ведьмак смягчил тон. — Пойми, Вью, настоящее имя не стоит трепать, даже в лесу. Везде есть уши и не всегда дружелюбные.

— Как тогда тебя называть?!

— Прости, малыш, я порой забываю, что ты ещё ребёнок. Обычно я путешествую один. Зови меня ведьмак или учитель, как тебе больше нравится.

— Я не ребёнок!

Ведьмак едва сдержал улыбку. Как не улыбнуться, когда мальчишка, похожий на птенца, надувается, пытаясь выглядеть старше, чем он есть.

— Могуч, — сказал он и легонько толкнул мальца, тот не удержался и шмякнулся на землю. Зверёк, увидев, что его друга обижают, пискнул возмущённо и вцепился ведьмаку в ногу. Ведьмак чертыхнулся, затряс ногой, чтобы сбросить его, но не тут-то было.

Вьюрок покатывался от хохота — ведьмак, прыгая на одной ноге и грязно ругаясь, пытался отцепить живой капкан. Зверёк держался мёртвой хваткой.

— Вью, отзови его! Иначе я за себя не ручаюсь!

— Марыся, — позвал малец, — отпусти его, он друг.

Марыся послушалась, отцепилась, выгнула спинку, оскалилась и поспешила к мальчику. Ведьмак удивлённо цокнул.

— Ты, оказывается, девочка. Молодчина она, твоя Марыся, — обратился он к Вьюрку. — Посмеялись и хватит, и так много времени потеряли. Запрягай лошадь и поехали. Расправь хорошо потник, чтобы не было ни одной складки. Почему?

— Чтобы не повредить спину лошади, учитель! Скажи, зачем мне вторая?

— Затем, что лошадь устаёт под седоком и ей нужно давать отдых.

— Но мы итак отдыхаем.

— Это сейчас, а если нам придётся ехать очень быстро? Как ты думаешь, что будет с лошадью?

Вьюрок замялся, не зная, что сказать. До этого он никогда не ездил верхом.

— Прости, учитель, я не знаю.

— Ничего страшного, малыш. Для того я здесь, чтобы тебя научить.

Ведьмак отвлёкся на минуту, чтобы проверить, как Вьюрок справился с задачей – почти всё было в порядке, только подтянул подпругу – затем продолжил:

— Запомни на всю жизнь, лошадь – твой друг и партнёр, порой единственный. От того, как ты к ней относишься, может зависеть твоя жизнь. Если лошади не давать отдыхать, рано или поздно, но скорее рано она упадёт и тогда гуманнее будет её добить.

Ведьмак помог мальчику запрыгнуть в седло, затем продолжил на ходу:

— Потом представь, что кроме тебя лошади придётся тащить на себе твои пожитки. Представил?

— Я понял, учитель, — Вьюрок на секунду задумался, — Учитель, можно тебя спросить?

— Спрашивай, Вью, пока у нас есть время на болтовню. Пользуйся моментом, потом его может не быть.

— У всех есть настоящее имя? У меня оно тоже есть? Или я навсегда останусь с птичьим именем? Ты можешь его узнать?

— Да, Вью, у всех и у тебя тоже. Помогу ли я? Не знаю. Но есть один старикашка. Он всё про всех знает. Если судьба сведёт нас снова, прежде чем убить его, спрошу твоё имя. Идёт?

Так за разговорами они сами не заметили, как подъехали к мосту. Путь им преградила стража.

Стражники настороженно косились на двух странных всадников. Один, явно северянин, в кожаных штанах, в шёлковой рубахе, поверх которой надет жилет из толстой бычьей кожи. Судя по тому, как плотно он сидел и не изламывался, можно было предположить, что внутри вшиты металлические пластины. На ногах сапоги с жёсткими голенищами и с металлическими носами. За пояс заткнут боевой топорик, яблоневый лук, весьма недешёвый, и колчан со стрелами приторочены к луке седла.

Второй, мальчишка, смуглый, худенький, угловатый, с красивыми чертами лица, легко одетый – ситцевые рубаха и шаровары, в лёгких сапожках из тонкой кожи. Рядом с ним, зацепившись за конскую гриву, сидел зверёк – норка. Она нервничала и попискивала, впервые оказавшись среди стольких людей. Мальчик успокаивал её, гладил по спинке и что-то шептал ей на ухо.

Самый старший из стражи вышел вперёд, выставив перед собой копьё, громко выкрикнул:

— Кто будете?! По какому делу прибыли в Любеч?

— Я вольный наёмник, звать Ярославом.

— Не больно ты на Ярослава похож. Северянин?

— Об том моих родителей спрашивать надо, я тут не при чём.

— Кто с тобой?

Ведьмак не успел ответить. Кто-то из стражников выкрикнул: "Это его жинка!" Раздался громкий раскат хохота. Старший прикрикнул, чтобы все заткнулись. Обратился к ведьмаку:

— Вопрос тот же. Отвечай, да не лукавь!

— Не вижу смысла лукавить. Это мой сын, — заметив усмешку на лице стражника, добавил, — приёмный. Приблудыш, пожалел его, приютил. Сам понимаешь, у таких, как я, не бывает семьи, а так, хоть не зря землю топчу.

Стражник расслабился, этот человек ему по душе пришёлся.

— Я пропущу тебя, Ярослав, только скажи о цели приезда, может, чем и подсоблю. Если что, звать меня Добрыня.

— Благодарствуй на добром слове, Добрыня, едем мы по приглашению старосты вашего, Борислава. Подскажешь, как его найти?

— Отчего не подсказать? Опосля моста езжайте прямо, по самой широкой дороге. Как заедете в ворота, не доходя до детинца, свернёте направо, там увидите дом на три жилья. Он один такой, не ошибётесь.

— Вот спасибо тебе, Добрыня. Сколько за въезд?

— Люди вы не бедные, это я и так вижу, стало быть положено по чешуйке с человека, да за каждую лошадь по полчешуйки. Итого четыре.

Ведьмак уже собрался уходить, но стражник его остановил.

— Слышь, Ярослав, по пути ничего странного не видели?

Ведьмак напрягся, но ответил:

— Было что-то. Туман какой-то необычный с утра был.

— Вот то-то и оно, что необычный. Странные дела у нас в последнее время творятся. Люди, понимаешь, пропадают, одна одёжка остаётся. Так что свезло вам. Смерды уж боятся за ворота выходить. Так дальше пойдёт, людей не останется, кто пахать-то будет да сеять? Ладно, бывай, служба, вишь. Ты, если останешься на подольше, разыщи меня, моя жинка такую медовуху варит, язык проглотишь.

Мост остался позади. Впереди было очень непростое дело, как его распутывать, ведьмак пока не знал.

— Ну что, Вьюрок, едем к старосте. Дела делами, а пожрать время пришло.

Глава 4. Работа — не волк, сама придёт

Любеч производил тягостное впечатление. Несмотря на солнечный день, улицы были пусты, ни собак, ни кошек, ни людей. Даже Марыся затихла, хотя до въезда в город она, словно бешеная, пищала, кусала, царапала. Вьюрок не выдержал и крикнул ей: "Марыся, хватит! Не то в мешок посажу!". Она обиделась, куснула его за руку и, пока Вьюрок зализывал укус, Марыся перепрыгнула к ведьмаку. Устроилась у него на плече и, сердито ворча, принялась чистить шёрстку.

Лошади тоже вели себя неспокойно. Синичка несколько раз пыталась повернуть назад, заводные испуганно ржали, дёргали поводья. Вьюрок чуть не слетел с Щуки – такое имя он дал лошади. Ведьмак тогда от души посмеялся, но, подумав, согласился. Отличное имя для серой в яблоках кобылы, да ещё и с норовом.

Чтобы успокоить животных и самим не попасть под раздачу, ведьмак зашептал: "Один, Всеотец, о помощи молю. Дай мне силу Тора, мудрость Хеймдалля, хитрость Локи, накрой своей десницей. Моя кровь – твоя кровь, моя воля – твоя воля, моё слово – твоё слово!".

С этими словами ведьмак надрезал левую ладонь, спустился на землю и пальцем правой кровью нанёс руну "Соулу" каждому из присутствующих, будь то человек или животное. Марыся фыркнула, принюхиваясь к запаху человеческой крови.

Вьюрок во все глаза смотрел, жадно вслушивался в то, что говорит учитель, запоминал все действия. Только он понятия не имел кто это такой – Один.

Несколько капель крови упали на землю. Почувствовалось лёгкое дуновение ветра, по телу ведьмака побежали мурашки. Значит, всё получилось. Он аккуратно пересадил Марысю на плечо Вьюрка, сказал:

— Веди себя хорошо, мы не дома. Кто знает, что за приём нам окажут?

Затем обратился к мальчику.

— Вью, когда всё закончится, мы принесём богатую жертву Одину, а пока надень это и не снимай, — он дал Вьюрку кожаный шнурок с молоточком.

— Что это, учитель, мне можно его носить?

Глаза Вьюрка блестели. Он впервые увидел иноземную магию, впервые услышал имя Бога, о котором ничего не знал. Его первый учитель ничего не рассказывал – может быть не знал или нарочно не хотел.

Лесовики почитали лишь местных Богов, особенно Велеса – хозяина леса и отца колдовства, приносили дары Мокоши, чтобы у крестьян всегда был хороший урожай, ублажали Похвиста и Стрибога, чтобы летом не было засухи, и зимы были помягче, приносили кровавые жертвы Маре – повелительнице Нави, чтобы не торопилась к ним в гости, Перун получал богатые дары, чтобы войны обходили их стороной.

Всё это Вьюрок хотел рассказать учителю, но тот опередил.

— Знаю, Вью, вы почитаете других Богов, но поверь мне, мои и ваши Боги не враждуют, может, лишь иногда. Сейчас не тот случай. Никто не запретит тебе верить в своих и просить защиты у других. Судьба не дура, Вью, знает, какие нити плетёт.

Мальчик кивнул, надел на шею оберег и почувствовал тепло, исходящее от него, задрожал всем телом, прилив энергии заставил разгореться щёки. Ведьмак его успокоил:

— Тише, Вью, успокойся, прими этот дар, впитай силу. Это Молот Тора, сына Одина.

Уняв дрожь, Вьюрок спросил:

— Ты научишь меня всему, что знаешь? Мой учитель, — голос его дрогнул, — никогда ничего такого не показывал.

— Конечно, малыш, вот только разберёмся с этой ерундой, и я вплотную займусь твоим воспитанием.

Мёртвая тишина. Копыта лошадей гулко стучали по деревянной мостовой. Когда проходили ворота, их никто не остановил — стражи не было. "Странно, — подумал ведьмак, — почему стражник на мосту не предупредил? Хотя...Ах, вот оно что. Или нет? Ладно, разберёмся".

Заговор работал — лошади спокойно, без понуканий шли, куда их направляли. Марыся затихла, прижалась к мальчику и только глазёнками стреляла по сторонам. Возможно, она видела то, что людям не доступно. Ведьмак поёжился от неприятного ощущения. Он всем существом чувствовал, что за ними наблюдают. Кто? Что? Пока не понятно. Много чего повидал за свою жизнь, но ничего подобного не встречал.

Меж тем, всадники приближались к цели. Вот они миновали торговые лавки, совершенно пустые. По сторонам от мостовой, за резными оградами виднелись добротные дома, чаще на два жилья, жили здесь, видать, не бедно. Куда все делись? Ладно люди, скотина, но птицы есть всегда и везде. Здесь не было даже птиц и это очень не нравилось ведьмаку.

Проезжая мимо детинца, повернули направо, как говорил стражник. Вьюрок встрепенулся, закричал:

— Учитель, там...

Ведьмак резко оборвал его, подняв руку. Тихо, почти шёпотом сказал:

— Вижу, Вью, не кричи. Мы не одни, это точно. Говори тихо и не показывай, что ты что-то знаешь и можешь. Лучше пусть нас недооценивают, чую, нам это пригодится.

Дом старосты действительно оказался самым высоким в городе. Красивый, ещё пахнущий смолой, с резными наличниками, с высоким крыльцом и с гульбищем, на двускатной крыше венец в виде лебедя. Ворота были чуть приоткрыты. Ведьмак посмотрел вверх, из трубы вился дымок. Набрал полную грудь воздуха и крикнул:

— Хозяева! Есть кто живой? Принимайте гостей!

В доме засуетились, послышались голоса. Двери распахнулись и на крыльцо выпал мужичок. Простоволосый, седоватый, в грязной рубахе без пояса. Увидел всадников, ойкнул и убежал. Ведьмак и Вьюрок переглянулись. Мальчик спросил:

— Учитель, нас не примут?

— Подожди, сейчас будет представление.

И точно, через несколько минут на крыльцо вышли двое – мужчина и женщина, оба немолодые.

Мужчина с отвисшими бульдожьими щеками, в высокой бобровой шапке, на плечи накинута шуба соболья, тяжёлая, в руках посох с самоцветом на набалдашнике, руки унизаны перстнями.

Женщина полная, самый сок, как любят говорить на Руси, в кокошнике с самоцветами, в сарафане вышитом золотой нитью, под которым надета шёлковая рубаха с длинным рукавом. Лицо женщины было белым, с искусственным румянцем, с чёрными белками глаз, по тем меркам, красивым.

Староста заорал так, что у ведьмака уши заложило:

— Приветствуем, гости дорогие! Гость в дом – радость в дом! Отведайте кваску с дороги!

В этот момент на крыльцо выбежала девчонка лет десяти, принесла ковш жене старосты и спряталась за дверью. Старостиха чинно-важно спустилась с крыльца, подала ковш ведьмаку.

— Испей кваску, добрый молодец, он нынче ядрёный, репа хороша уродилась, — крикнула девчонке, — Малаша, принеси ещё ковш, да поменьше!

Вьюрок, выпучив глаза, смотрел на неё. Ещё бы, в лесах такие не водятся.

Ведьмак выпил весь квас, иначе хозяева могли обидеться, крякнул, сказал:

— Хорош у вас квасок, хозяюшка, благодарствую.

Вернул ковш обратно. К этому моменту староста доковылял до гостей. Утирая пот с лица рукавом, обнял ведьмака, сказал:

— Прошу в дом, гостьюшки. О лошадях ваших позаботятся. Эй, Кузьма, бегом сюда!

Ведьмак потряс головой – ну и голосина у старосты, как бы слух не потерять. Прибежала Малаша с маленьким ковшиком, подала Вьюрку. Мальчик вопросительно посмотрел на учителя, то кивнул, дескать, пей.

В доме спешно накрывали на стол, во дворе топили баню, где-то на задворках в последний раз взвизгнул поросёнок. Гостям принесли воду для умывания, подали рушник.

— Что привело вас в наши края? — Староста без стеснения рассматривал ведьмака и мальчика. — Вижу, ты, мил человек, не раз в боях был. Поведай свою историю, а мы послушаем, да закусим, чем Боги послали.

Старостиха извинилась:

— Уж простите нам, что встречаем не как положено. Не ждали мы никого. Поросёночка уже зарезали, скоро жаркое будет. Пока что угощайтесь – вот соленья разные, пироги, правда, холодные, но вкусные, капустка квашеная, птица тушёная из погреба, белуга копчёная. Её берёшь, а она рассыпается, во рту тает. Кушайте, не стесняйтесь, чай, оголодали с дороги. Сейчас медовухи из погреба принесут. Потом в баньку сходите, смоете пыль дорожную.

Насколько старостиха была страшна, настолько была приветлива и заботлива, и ведьмак догадывался, почему. Кивнул мальчику.

— Налетай, малыш, когда ещё придётся!

Хозяева с умилением смотрели, как гости уплетали еду. Когда те насытились, староста приступил к расспросам.

— Расскажите, гости дорогие, с чем пожаловали, что ищете, что нашли, что видели в мире, как вас звать-величать?

Ведьмак глянул на старосту и без обиняков спросил:

— Что, уж и не помнишь меня, Борислав? Забыл, как на тракте вас от нечисти спасал? Как оборотня извёл, который твоих ратников жрал, не жуя? Как на стоянке, что ты сам опрометчиво выбрал рядом с болотом, от мавки избавлял? Ну, вспоминай!

— Ведьмак?

Старостиха охнула, закрыла лицо руками и затряслась от рыданий. Борислав, справившись с волнением, воскликнул:

— Ведьмак, не иначе, тебя к нам Боги послали!

— Да уж, заметил, что-то неладное у вас творится.

Староста спохватился.

— Ты же с женой моей незнаком. Владиленой звать лебёдушку мою.

Ведьмак встал, отвесил поклон.

— Благодарю тебя, Владилена, за хлеб, за соль. Да ты не переживай, покумекаю, как извести вашу напасть. Скажи-ка мне, Борислав, куда жители ваши делись? Неужто всех того?

— Что ты, типун тебе! Сбежали все в посады. Я их не виню, сам бы сбежал.

— Что князь? Тоже сбежал?

— Ох, ведьмак, благодари судьбу, что кроме нас тебя никто не слышит. В отъезде князь с дружиной.

Ведьмак рассмеялся.

— Ладно тебе ворчать. Знакомься, мой сынишка приёмный, Володимиром назвал. Буду ремеслу ведьмаческому учить. Ты давай, не зевай, рассказывай, что тут стряслось.

Борислав прочистил горло.

— Ну, знать-то, с полгода назад объявился у нас в Любече старик, похожий на колдуна, и сразу к князю. Я, говорит, колдун известный, хочу, княже, тебе рукой правой быть. А князь-то у нас падкий на необычное, ну и прибрал старика под своё крыло. Волхвы ему говорили, что гнать надо ентого старика в три шеи, а ещё лучше четвертовать и куски в разные стороны света унесть. Не послушал их князь, посмеялся. Старик тем временем втёрся к нему в доверие, чудеса всякие показывал. А тут раз, как-то, из Чернигова гонец прискакал, грамоту привёз – зовут на помощь. Там опять брат на брата пошёл. Князь собрал дружину и отбыл. Вот тогда-то колдун-то и показал всем кузькину мать. Сначала смерды стали пропадать, кто в одиночку за посады уходил. Ищут, а от них одни рубашонки остались. Потом кто-то из горожан с семьёй поехал в соседнее село, чтобы подешевле сторговаться. Один пацанёнок уцелел. Прибежал, кричит. Туман, вопит, туман хищный. Паника тогда началась. Многие посбегали, кто в посады — от колдуна подальше, кто за реку, да и сгинули там.

Ведьмак выслушал, задумчиво почесал бороду, вздохнул.

— Значит, колдун. С нечистью проще, она честно бьётся, серебра боится. Да не кисни, заломаем мы твоего злыдня. Борислав, вы баньку обещали. Ещё поросёнок где-то соком истекает, ждёт меня, дождаться не может. Надо его уважить.

Глава 5. На кривой козе

С момента въезда в город Вьюрка не отпускало странное чувство. Как будто что-то липкое, неприятное, чуждое и, вместе с тем, смутно знакомое назойливо лезло в его разум. Он пытался не обращать внимания, но, как ни старался, мысли всё равно крутились вокруг да около. Услужливая память подливала масло в огонь, вытаскивая на поверхность не самые лучшие эпизоды его жизни. В отличие от многих, мальчик хорошо помнил свои ранние годы. Как, будучи малышом, оказался в лесу, совсем один. Он не плакал, не просился к маме, наоборот, ему было интересно и уютно, как дома. А потом… Потом пришёл липкий страх. Какая-то тень накрыла его и протянула к нему свои щупальца. После этого его нашёл Бернир – лесовик, так и не ставший ему родным.

Вьюрок вздрогнул от осознания, почему ему знакомо это ощущение. Нет, он не испугался, с ним был тот, кого можно было сравнить с той каменной стеной, за которой ничего не страшно. Ведьмак стал для него кем-то большим, чем просто учитель. Для мальчика, не знавшего ни отца, ни матери, Ведьмак стал всем миром.

Вьюрок часто вспоминал тот момент, когда-то ли под влиянием эмоций, то ли с подачи чертовки-судьбы, он круто изменил свою жизнь. Когда, не оглядываясь, бежал и бежал, пока не увидел всадника, державшегося в седле только лишь за счёт сильной воли к жизни. Он был весь в запёкшейся крови, на левом боку были видны глубокие раны – следы от когтей, сквозь которые местами белели рёбра, в правой руке у всадника был топорик, очень маленький по сравнению с обычными топорами. С топорика стекала кровь. Всадник из последних сил защищал себя и коня. Вьюрок понял это, потому что у лошади были укусы на задней ноге и на боку, похожие на волчьи. Она сильно хромала, кровь сочилась из ран.

Когда Вьюрок вернулся, ведя за собой лошадь с всадником, к нему подбежали испуганные дети. Они, перекрикивая друг друга, рассказывали, что после того, как Вьюрок убежал, Бернира затянуло в черноту, появившуюся из ниоткуда.

Потом он лечил ведьмака. Долго и трудно. Ледяная Мара не хотела отпускать свою добычу. Но после бесконечно трудных и долгих месяцев Вьюрок поставил его на ноги, в напоминание остались страшные шрамы на боку. Когда ведьмак полностью восстановился и уехал, чтобы пополнить запасы, обновить одежду, заказать необходимые ингредиенты для зелий, Вьюрок тоже собрался в путь. Нужно было отвести детей к другому лесовику – Всеславу, учителю Бернира. Тогда-то он и нашёл детёныша норки.

Ведьмак пообещал вернуться и забрать с собой Вьюрка в благодарность за спасение и не только. Ещё и потому, что мальчик сам очень хотел поехать с ним, научиться чему-то другому, увидеть мир. Грех было отталкивать такого смышлёного мальца.

Вьюрок ждал очень долго. Полгода минуло с тех пор, как ведьмак уехал, и мальчик, отчаявшись, начал готовиться к зимовке. Марыся к тому времени уже подросла, помогала своему другу, приносила ему птиц, мелких зверьков. Сам Вьюрок часто ходил в лес, собирал грибы, ягоды, заготавливал дрова, вялил мясо на солнце, из шкурок собирался сшить зимнюю одежду. Он никогда этого не делал, но и замёрзнуть он не хотел. Когда мальчик совсем перестал ждать, ведьмак вернулся. Началась новая жизнь.

***

После бани, съеденного поросёнка и выпитой медовухи ведьмака разморило. Отправив Вьюрка в дом, он остался ещё немного посидеть и подумать. Набив трубку своей особой смесью для особых случаев, когда одной светлой головы недостаточно и чертовски срочно нужен совет, ведьмак закурил.

От первой затяжки мир поплыл, от второй ведьмак увидел горный ручей с хрустальной водой. У ручья сидел белый волк. Увидев ведьмака, волк подошёл к нему и осторожно зубами взял его за руку, потянул за собой. Ведьмак послушал, и волк привёл его к обрыву.

— Смотри внимательно, Торольв! — послышался мужской голос.

Ведьмак обернулся. Волка не было, на его месте оказался довольно молодой мужчина, светловолосый, с бородой, одетый в белую косоворотку с вышитыми на ней огненными символами, в шароварах и сапогах. В руках мужчина держал посох, наверху которого был камень алый, и в нём плясал огонь.

Ведьмак не узнал его, спросил:

— Кто ты? Я ждал другого, а тебя не знаю.

Мужчина улыбнулся и мягко сказал:

— Знаешь, ведьмак, себя невозможно не знать. Ведь ты тоже стоишь на страже мира.

— Согласен, но я – человек, а ты... Бог?

— Ты прав. И всё же мы похожи. Я – Семаргл, Огнебог, страж на границах Яви, Нави и Прави! Не гневи меня своим непочтением, я пришёл с советом. Ты ведь этого хотел? — воздух заметно нагрелся, и ведьмак решил не испытывать судьбу.

— Прости мне мою глупость, Семаргл, я всего лишь смертный, недостойный твоего гнева, и я отчаянно нуждаюсь в совете, но и от помощи не откажусь.

Семаргл смягчился, положил руку ему на плечо. «Будет ожог», — подумал ведьмак.

— Посмотри вниз, Торольв! Что ты видишь? — крикнул Семаргл, схватил ведьмака за руку и сиганул со скалы, — Не бойся, ты не разобьёшься. Смотри!

Ведьмак увидел город, в середине которого пульсировала тьма. Щупальца её расползались во все стороны, далеко за пределы города. В самом центре тьмы несмело пульсировал маленький огонёк.

— Это Любеч? — спросил ведьмак, — Я понял, это порождение Хаоса, какая-то хтоническая дрянь. Но что мне с ней делать?

— Видишь маленький огонёк? Это душа, точнее, то, что от неё осталось. Хаос сам не может попасть в Мидгард, ему нужен проводник. Ещё немного и душа померкнет. Её уже не спасти, но ты можешь это остановить. С тобой приехал мальчик, ты должен принести его в жертву. Это он причина, он призвал Хаос.

— Вьюрок?! Да ты с ума сошёл! Никогда и ни за что! Пошёл ты к чёрту! — ведьмак выдернул свою руку и оказался на скале.

Ведьмак огляделся и схватился за топор – рядом с ним стоял и хохотал тот самый старикашка.

— Ах ты, гад ползучий! — ведьмак замахнулся, но не смог опустить руку. Старик подошёл и сказал:

— Остынь, Торольв, я тебе не крикса болотная, чтобы серебром меня лупцевать! Неужто ты ещё не понял, зачем я отправил тебя на бой с Химерой? Во-первых, она терроризировала ближайшие поселения, а во-вторых, только так ты мог встретить этого мальчика. Помнишь, много лет назад тебе было пророчество, что там-то и тогда-то ты найдёшь дитя, которое по судьбе тебе положено.

Теперь понимаешь?

— Понимаю, — ведьмак смутился, поскрёб бороду, — Стало быть, ты тоже Семаргл. А ведь я уже года полтора мечтаю отлупить тебя. Из-за тебя погибла Сорока, и я чуть не подох. Руку освободи.

— Драться не будешь? — старик хохотнул, — Свободен. Ты выжил, мальчика встретил. Что тебе ещё?

— Убрать нечисть с лица земли, по крайней мере, ту, что в Любече. И ещё, я обещал Вьюрку, что спрошу о его настоящем имени.

— Имя я ему сам шепну, когда время придёт, а тебе я дам часть своей искры. Используй только в крайний момент, когда не останется сил и все средства будут исчерпаны, — Семаргл снял с посоха камень и передал ведьмаку, — ты понял, Торольв, что нужно делать?

— Кажется….

— Тогда проснись!

Ведьмак очнулся. Похоже, что прошло всего несколько секунд, трубка ещё дымилась. Он вытряхнул остатки смеси на камни, хлебнул медовухи, оделся и пошёл в дом. Кажется, он знал, что нужно делать, только вот, как подобраться к нему. Если он всё правильно понял, тот огонёк – часть души Бернира, бывшего наставника Вьюрка.

«Рискованно, подумал ведьмак, попробуем, только если малец сам согласится». Когда известен противник, сражаться с ним в два раза проще. У ведьмака постепенно созревал план действий. Он сунул руку за пазуху, почувствовал тепло искры Семаргла. На душе посветлело. Ведьмак шёл через двор, насвистывая незатейливую мелодию. Краем глаза заметил какое-то шевеление во дворе и направился в ту сторону, положив руку на рукоять топорика.

Подойдя ближе, он увидел чёрное щупальце, точно такое, как показал ему Семаргл. Тьма начала обретать форму, и через пару секунд перед ведьмаком стояла фигура, лишь отдалённо напоминающая человека. Живыми были только глаза, горевшие безудержной ненавистью ко всему живому. Ведьмак выставил перед собой топор, тьма зашипела:

— Серебро, а ты ведьмак, — она утверждала, не спрашивала, — ведьмаки мне ещё не попадались. Как думаешь, ты сможешь утолить мой голод? Обычных смертных хватает ненадолго.

— Подавишься, падаль, — сказал, словно сплюнул, ведьмак, одновременно складывая пальцы левой руки вместе, чтобы бросить заклинание, — Бернир, я знаю, что это ты. Выходи на свет, поговорим!

Тьма заклубилась, послышался шепот: "Он знает. Откуда? Мальчик ему сказал?"

— Мальчика не получишь, ты, отрыжка гуля, — он намеренно дразнил её, добивался нужной ему реакции, — так что, Бернир, выйдешь побеседовать или струсил? Давай, кусок дерьма, докажи, что ты не трус! Попробуй ведьмака на зуб!

Ведьмак резанул топориком по запястью, брызнула кровь. Он тряхнул рукой, несколько капель попали в тьму, она заволновалась и ринулась на него, сквозь её клубы показался человек. Он повернулся к дому, явно собираясь пойти туда, пока тьма будет поглощать ведьмака.

Ведьмак этого допустить не мог. Мысленно начертив рунный знак, он резко выбросил вперёд руку, чтобы кинуть заклинание в Бернира, но не вышло. Он чертыхнулся. Бернир повернул к нему.

— Глупый ведьмак, ты на моей территории, здесь мои правила!

Одновременно с клубящейся тьмой Бернир напал на него. Ведьмак приготовился дорого продать свою жизнь, как вдруг ощутил мощный разряд, как будто сто молний враз ударили по нему, и он отключился.

Очнулся ведьмак уже в горнице, что ему выделили, рядом сидел Вьюрок и делал ему примочки отваром из трав. Пошевелился, поёжился от боли. Вьюрок обрадовался.

— Наконец-то ты очнулся.

— Что ты делаешь, Вью? И что это было, кто-нибудь уже скажет?

— Успокойся, учитель, мы услышали грохот и выбежали, а ты там лежишь, и дым столбом, и от тебя отползает такое тёмное щупальце, шипит, пузырится, — мальчик вздохнул, — Кажется я знаю, что это, и кто.

— Я тоже знаю, Вью. Скажи, при мне был такой яркий красный камень с огнём внутри?

Вьюрок пожал плечами.

— Нет, но есть это.

— Ого! Наверное, оно того стоило, но, чёрт, как больно.

Глава 6. Ай, люлей, люлей, люлей отхватил на сто рублей

В эту ночь никто из живых не мог спокойно уснуть — казалось, земля стонала, вздрагивала. Из любечского детинца раздавался заунывный, леденящий душу вой. Он выворачивал наизнанку, от него невозможно было отгородиться. Это стонала тьма – от боли, от злости, от бессильной ярости, от желания сожрать всё и вся и от неспособности утолить голод.

Люди, оставшиеся и осевшие в посадах, выбегали из домов, кучковались. Вместе было не так страшно. Некоторые держали в руках вилы, топоры, а у кого-то даже были сулицы и рогатины. Все смотрели на город. Там, над детинцем то и дело появлялись вспышки, раздавался грохот, а затем вой становился ещё невыносимей. Люди молили Богов о защите, и они услышали. В конце ночи, когда небо начало понемногу светлеть, раздался грохот, по силе которому не было равных, яркая вспышка осветила всю округу, и полный смертельной тоски вой обрушился на Любеч. Люди попадали на землю, не в силах его перенести. Земля вздрогнула, по ней побежали трещины, и всё затихло. Наступила оглушающая тишина, но она уже не была такой, как раньше. Это была предрассветная тишина, обещающая превратиться в полный жизни день.

Лица людей прояснились, с них слетела маска обречённости и они всей толпой зашагали в сторону города. Дойдя до городских ворот, многие не выдержали и побежали. Любопытство было сильнее страха. Толпа, как живое существо, лавиной неслась по улице в сторону детинца, грозя смести всё, что попадётся на пути. Громкий окрик заставил людей затормозить – навстречу, пыхтя и отирая рукавом пот со лба, бежал местный староста. Отдышавшись, он поднял руку, приказывая всем замолчать, и заговорил:

— Люди добрые, горожане, любечане! Сегодня великий день избавления от злой напасти. Колдун повержен! Возвращайтесь в свои дома, живите, радуйтесь.

Кто-то из толпы крикнул:

— Это ты что ли, Борислав, сражался с колдуном? То-то весь запыхался!

Дружный раскат хохота сотряс улицу. Староста погрозил пальцем кому-то в толпе.

— Прошка, в иной день я бы выставил тебя на позор, да плетей бы отсыпал, чтобы неповадно было. Сегодня же праздник. Вынимайте из погребов медовуху, пиво, поросят режьте. Пусть бабы готовят. Будем пировать, да Богов величать. Теперь расходитесь, нечего давку устраивать. Мало мы натерпелись от супостата?

Толпа начала редеть, все пошли по своим домам. Лишь один человек заметил ведьмака и мальчика, сидящих в тени деревьев. Ведьмак, забрызганный чёрной жижей, курил трубку. Вьюрок дремал, прислонившись к наставнику. Рядом с ними, на земле, лежал колдун, смотанный по рукам и ногам, и с кляпом во рту.

— Я сразу понял, никакой ты не Ярослав, — с усмешкой сказал Добрыня, — Потому и не остановил, чуял, что польза от тебя будет. Недаром столько лет на службе, много людей повидал, разбираюсь в них. Сейчас уж нет причины хорониться, сказывай, кто ты есть, как колдуна одолел, а я тебя медовухой угощу, как обещал.

Ведьмак вздохнул устало, показал рукой на колдуна.

— Для начала надо этого козлогрыза запереть.

— Это ерунда, отнесём его в детинец, запрём в темнице.

***

Добрыня принёс медовуху, закуски из погреба, тюфяк для Вьюрка и они все вместе пошли в баню – в пустом доме было неуютно. Мальчик сразу уснул, а ведьмак, сев за стол, начал свой рассказ.

— Ну, Добрыня, вздрогнем! — они выпили, — ты правильно угадал, я – северянин, викинг по рождению, ведьмак по призванию. Хожу по свету, нечисть извожу, не бесплатно, конечно.

— Так ты тоже колдун? — Добрыня нахмурился.

— Не совсем. Нас учили...

— Вас? Ты не один такой?

— Не один. Ты знаешь лесовиков, как они детишек обучают? Нас тоже малышами забирают из семей или родители сами отдают, но выживают не все. Нас учат ворожбе, чтобы противостоять колдовству, пичкают ядами, чтобы ни одна тварь нас не отравила, учат драться на мечах.

— У тебя топор.

— На топорах тоже. Я владею любым оружием.

Ничего не говоря, Добрыня схватил нож, вскочил и бросился на ведьмака.

Тело среагировало мгновенно. Одним прыжком ведьмак выпрыгнул из-за стола, поднырнул под руку Добрыни, оказавшись справа. Пока тот не опомнился, двинул кулаком в ухо. Добрыня удержался на ногах, но его развернуло от удара. Выбив нож, ведьмак резким ударом в челюсть отбросил Добрыню на пол, надавил коленом на грудь и приставил нож к горлу.

— Ты рехнулся?! Какого лешего ты делаешь, Добрыня?!

— Пусти, ведьмак, я тебя проверял, — Добрыня поднялся, потирая распухшую челюсть, — ну ты и зверь.

— Добрыня, я очень устал, хочу спать, если на этом всё, то мы пойдём.

— Подожди, прости меня, засиделся я. Признаюсь, сначала не поверил тебе, но челюсть доказала, что это правда. Давай ещё выпьем, и ты расскажешь, как победил колдуна.

— Тогда слушай и не перебивай. То, что жрало ваших людей, пришло, можно сказать, из иного мира с помощью того самого колдуна. Бернир был лесовиком. После одного случая тьма в его душе объединилась с тьмой извне. Как ты, наверное, понял, малец был его учеником, но по судьбе должен был стать ведьмаком. Бернир воспротивился этому и получилось то, что получилось. Он захотел отомстить и привёл эту гнусь в наш мир.

Вчера вечером он решил напасть на меня, но пообломал зубы и ослаб. Тогда я решил не откладывать неизбежное и сам пошёл в ваш детинец, чтобы добить эту тварь. Несмотря на увечья, она была сильна, много сил я потратил. Мне пришлось уничтожать каждый клочок, вы слышали её вой. С помощью оберега, я сжигал её, но пока не обезвредил Бернира, её средоточие, все старания пропадали зря. Очень трудно было до него добраться, и я сделал вид, что ранен. Тьма проглотила наживку. Так как Бернир считал делом чести уничтожить меня своими руками, тьма опутала меня, и я беспрепятственно попал к цели.

Видимо, малец почувствовал неладное, прибежал на помощь, тем самым сыграв мне на руку. Я не хотел, чтобы он подвергал себя такому риску, но кто я такой, чтобы решать. Кто всё это начал, тот и должен закончить. Так сказал мне...Неважно, кто это сказал, тем более, что так и вышло. Мальчик очень силён. Он сорвал с меня оберег и с криком "Сгинь туда, откуда пришла!" бросил его оземь. Это разрушило связь Бернира с тьмой, по земле пошли трещины, и она с диким воем ушла туда, где ей самое место. Надо сказать, Молот Тора и Огонь Семаргла вместе мощная штука, так что, когда понесёшь требы, поблагодари его от меня. Без его помощи мы бы не справились. Потом мы скрутили Бернира. Остальное ты сам видел.

Так всё и было, ничего интересного.

Добрыня, молча, встал, одним глотком выпил медовуху из кубка и сказал, приложив правую руку к сердцу:

— Благодарю тебя, ведьмак, от всего Любеча. Ты наш спаситель, мы обязаны тебе до скончания времён. Проси, что хочешь в награду, мы всё соберём.

— Добрыня, в награду от вас я попрошу только возможность заезжать в гости без оплаты въезда. Всё остальное мне даст ваш князь. Я намерен его дождаться и узнать, что он сделает с колдуном.

В дом к старосте ведьмак пришёл далеко за полдень и на руках принёс Вьюрка. Отнёс в его горницу и уложил на постель. Мальчик даже не пошевелился, настолько крепко он спал. Не проснулся он и к вечеру, и к утру.

— Ну что, так и спит? — спросил Борислав, наутро заходя в горницу, — может, за волхвами послать, а, ведьмак?

Ведьмак покачал головой.

— Нельзя его сейчас трогать. Телом он здесь, а духом где-то там, — он неопределённо махнул рукой, — он должен сам дорогу найти, якоря я ему поставил.

Глава 7. Узелок завяжется, узелок развяжется

Любеч оживал, наполнялся шумом человеческих голосов, криками зазывал на торге, мычанием коров, ржанием лошадей, хрюканьем свиней, кудахтаньем кур, лаем собак. Когда пропели первые петухи, ведьмак понял – город выздоровел.

Большую часть времени он проводил подле мальчика, наблюдая и разговаривая с ним. Хоть Вьюрок и не мог поддержать разговор, ведьмак знал, что тот его слышит. Изредка приходила Малаша, старостина холопка, помогала ухаживать за спящим. Кормила его, вливала бульон ему в рот по ложечке.

Староста был весь в заботах. В отсутствие князя, он, сидя в столовой, разбирал сведения о погибших, о семьях, оставшихся без кормильцев, выдавал ссуды на восстановление хозяйства, вёл учёт княжеской казны. Поток просящих не заканчивался. Бориславу страсть, как хотелось на всё плюнуть, когда ведьмак пришёл за советом.

— Будь здрав, Борислав! А скажи-ка мне, когда князь с дружиной вернётся?

Староста отмахнулся.

— Тебе что за печаль?

— Печаль? — ведьмак опешил от изумления и повысил голос, — Совсем зарылся в своих грамотах?! Забыл, какой клад в темнице сидит?!

Староста поднял голову, хотел встать, но плюхнулся обратно.

— Прости, ведьмак, не признал. Загоняли меня, супостаты, сил никаких нет. Один я, как видишь. Бояре почти все с князем ушли, а кто остался, того уж нет на этой земле. Кроме меня, некому работу справить. Ты чего? Не заболел ли?

Ведьмак стоял, как громом поражённый, все кривые сошлись в одной точке. Он недобро посмотрел на старосту, прищурился и очень ласково, отчего того прошибло потом, спросил:

— Борислав, душа моя, как вышло, что ты один уцелел в городе?

Староста залепетал, заикаясь:

— Кккак?... Ччто ттты имммеешь в вввиддду?

Проигнорировав лепет, ведьмак склонился, опершись кулаками на стол. Приблизил своё лицо к его бульдожьей ряхе и тихо выдохнул сквозь сжатые зубы:

— Где грамота, Борислав? Где князь, упырь? Куда ты его отправил?

Староста, мелко дрожа и стуча зубами, трясущейся рукой показал на юго-восток.

— Тттудда, ввнниз ппо ттечченнию.

— Что там?! — рявкнул ведьмак, — Говори!

— Нннежжить, мммертвввецы.

— Когда они ушли?!

— Дднней пппятть тттомму.

— Подлый ублюдок!

Это было последнее, что услышал староста – кулак ведьмака отправил его в забытье.

Ведьмак связал его, привязал к скамье, сунул в рот кляп.

— Что происходит? — в столовую вошла Владилена, жена старосты. Увидев связанного мужа, она закричала, — Ведьмак! Змей окаянный, что ты творишь?

— Ты заодно с ним?! — взревел он.

— О чём ты? Я не понимаю!

— Ты знаешь, что Борислав продал всех в этом городе?! Знаешь, что он отослал князя на верную смерть?! Знаешь, что он был в сговоре с колдуном?!

— Что? — Владилена побледнела, — не может такого быть. Я не верю!

— Тогда объясни, почему из всех жителей только вы жили здесь спокойно?

— Он сказал, что мы не можем уйти, отослал сыновей с семьями в Полоцк к своему брату... О, Боги...

Она покачнулась, теряя сознание. Ведьмак ударил её по щеке. Она завыла.

— Не вой – не время. Наревёшься ещё.

Отправляйся наверх, следи за мальцом. Ни в коем случае не спускайся. На всякий случай, позови туда холопов, для защиты. Поняла? Смотри, если с ним что-нибудь случится, я не посмотрю, что ты баба, размотаю твои кишки по заборам.

Владилена кивнула. Ведьмак затащил скамью, с привязанным к ней старостой, в чулан и пошёл к мальчику.

— Малыш, я вернусь, — он погладил Вьюрка по голове, тот открыл глаза и не своим голосом сказал:

— Торопись, ведьмак, время уходит. Если будешь скакать во весь опор, поспеешь. У тебя один день. Не забудь мой подарок.

Мальчик замолчал и вновь оцепенел.

—Семаргл, — прошептал ведьмак, дотронулся до оберега, тот ответил тёплой пульсацией, и, не оборачиваясь, вышел.

Ведьмак скакал во весь опор. Подъезжая к мосту, он крикнул:

— Добрыня, седлайте коней, князь в беде!

Добрыня не стал ничего спрашивать, быстро дал указания стражникам и через час у моста стояла небольшая дружина, готовая к битве. Ведьмак поднял руку.

— С твоего позволения, Добрыня, — начальник стражи кивнул, и ведьмак продолжил, — нам придётся скакать целый день, без остановок, на юго-восток. Противник вам не привычен и немного бессмертен, но убить его можно. Заговорённое оружие только у меня, поэтому от вас требуется одно – срубать головы, всё остальное я сделаю сам. Если вы готовы рискнуть животом ради князя, вперёд!

Громогласное, раскатистое "Ура!" взорвало воздух.

Они остановились, чтобы поменять уставших коней на заводных. Оставили их в деревеньке, что была по пути, наказали беречь лошадей и обещали вернуться за ними.

Оставалось немного. У несчастных коней выступила розовая пена на губах. Понимая, что животные не выдержат, ведьмак махнул рукой, приказывая остановиться. Покопался в седельной сумке, нашёл пучок одолень-травы, прошептал над ней и, давая каждой лошади по стебельку, прикладывал к их лбам свой оберег. В воздухе запахло озоном. Дружинники опасливо косились, но не роптали – их помощи ждал князь, за которого они были готовы пойти на смерть.

Через час езды небо начало темнеть, и послышались звуки сечи. Слышен был скрежет металла о металл, ржание лошадей, крики боли. Дружинники пришпорили коней. Выезжая на поле рядом с могильником, они увидели князя с остатками дружины. Их окружали мертвяки. Князь крикнул из последних сил:

— Братья, не посрамим память предков и землю русскую! На сме-еерть!

— На сме-еерть! — вторили ему.

Конница, с князем во главе, неслась в последний бой. Добрыня, выхватив меч, крикнул:

— Вперёд, други! Трубите в рог!

Раздался протяжный звук. Дружинники, набирая скорость, с двух сторон обходили толпу мертвецов. С треском ломались кости, а кто не упал, тому срубали череп.

Князь с дружиной с одной стороны, ведьмак и Добрыня со стражниками с другой взяли в клещи толпу и через час всё было кончено. Затем, ведьмак, подняв Молот Тора с Огнём Семаргла над головой, воскликнул:

— Мёртвым — смерть, живым — жизнь!

Семарглов Огонь полыхнул, из Молота полетели молнии, и мертвецы превратились в прах, который тут же развеял порыв ветра.

***

— Нас застали врасплох. Мы сделали привал, хорошо, коней не распрягли. Только устроились на ночлег, а эти как попёрли. Не все успели схватить мечи. Многие погибли. Ох, если бы мы знали, что надо рубить головы! Но, Добрыня, как вы узнали? Если бы не ваша помощь, лежать бы нам в сырой траве.

— Княже, это ведьмак помог. Его надо благодарить.

— Это тот варяг что ли?

Ведьмак поднялся, поклонился.

— Я не варяг, княже. Я — викинг.

— А, всё одно. Да не хмурься, викинг-варяг, я не со зла. Горячка боя, да близкая смерть кого угодно сделают грубияном. Не гневись, лучше присядь рядом, выпей со мной и всё расскажи.

Ведьмак смотрел на князя — не юнец — лет около тридцати, светловолосый, голубоглазый, с красивым лицом, высокий, похожий на викинга, улыбка до ушей. Князь ему нравился. За такого с радостью и в огонь, и в воду, и на смерть.

***

На площади в Любече собралась тьма-тьмущая народа. Все хотели хоть одним глазком, посмотреть на колдуна. Не каждый день случается такое событие. Послышались окрики, толпа расступилась и на площадь внесли стул с высокой спинкой, позади носильщиков, высоко подняв голову, шёл князь. Площадь взорвалась криками: "Слава князю нашему!", "Княже, мы с тобой!".

Князь сел на стул, поднял руку, и все затаили дыхание.

— Други мои, мы собрались, чтобы поговорить о чести, о дружбе и, — он сделал паузу, — о предательстве. Нас с вами предали. Предал тот, кому мы доверяли, кому я оставил город на попечение. Тот, кто хотел нашей смерти, — он махнул рукой и стража привела старосту, теперь уже бывшего. На правом виске расцвёл огромный кровоподтёк. Следом за ним принесли связанного колдуна. Князь продолжил.

— Что скажете, люди добрые? Что нам сделать с этими двумя? Я думаю, их обоих надо вздёрнуть меж двух берёз, а потом сжечь и пепел развеять по ветру, чтобы даже упоминания от них не осталось.

Борислав грохнулся на колени, подполз к князю и начал целовать его сапоги.

— Княже, прости меня, — вопил староста, — прошу, не губи! У меня семья, дети...

Князь оттолкнул его ногой, сплюнул.

— Не губить? Так, как ты хотел меня погубить? Так, как хотел погубить жителей Любеча? Так тебя не губить?! Завтра поставят виселицу и вас обоих вздёрнут, как предателей. Не будет у вас могил, никто не придёт поплакать над вашим прахом. Уведите их с глаз моих! Добрыня! Подойди ко мне!

Добрыня вышел, приложил правую руку к сердцу и склонил голову.

— Добрыня, за твою отвагу, за честь, за преданность назначаю тебя княжьим отроком. Отныне ты боярин, будешь получать жалование из княжеской казны. Так как воевода пал, ты займёшь его место.

— Княже, это честь для меня! Не посрамлю!

Бояре окружили его, хлопали по спине, поздравляли и увели праздновать назначение. В той битве с нежитью они побратались, стали друзьями навек.

Ведьмак стоял отдельно от всех – его боялись, сторонились, косились на странный доспех. Шептались: "Это ведьмак", "Это он спас князя", "Он? Разве не Добрыня?", "Он, он, я сам видел, как он созвал дружину". Ему не было дела до людских толков, лишь бы поскорее вернуться. Там Вьюрок.

— Ну что же ты стоишь так скромно, ведьмак, — Князь поманил его пальцем, — подходи, не стесняйся. Други мои, благодаря этому человеку мы все живы, наш город спасён, колдун повержен, предатель наказан. Что ты хочешь, ведьмак? Золото, боярский титул, а что, мне бы пригодился такой воин. Что скажешь?

— Прости мне мою дерзость, княже, но служба не для меня. Не в этом моё призвание, а в том, чтобы освобождать землю от нечисти и нежити, чтобы не портили они людям жизнь. Не бесплатно, само собой.

Князь рассмеялся.

— Что же, очень жаль. Решено, тебе дадут всё, что ты скажешь, но пока ты не уехал, прошу тебя стать моим гостем. Ты не против?

Толпа зашевелилась. Кто-то сыпал проклятиями, бабы закричали.

— Пропустите меня, дайте пройти! — послышался детский голос и на площадь выскочил мальчик, Вьюрок, на его плече, отчаянно вереща, сидела Марыся. Он бросился к ведьмаку, тот подхватил мальца, обнял, повернулся к князю и с улыбкой сказал:

— Мы согласны, княже!

— Кто сей отрок?

— Это мой сын!

— Приглашаю обоих.

Князь удалился. Вьюрок воскликнул, прыгая от нетерпения.

— Учитель...

— Ты слышал, что я сказал? Раз ты мой сын, значит я твой...

— Отец! — глаза мальчика сияли, — Отец, я знаю своё имя! Мне сказал...

— Тише, сынок, потом мне на ухо скажешь, а о том, что ты видел вообще никому не говори, даже мне. Это только твоё.

— Хорошо, отец.

Они пошли в дом старосты, забрать свои вещи и коней. Их встретила Владилена. Глаза у неё были опухшие от слёз, лицо осунулось, руки дрожали.

— Ты, ведьмак, погубил моего мужа! Что мне теперь делать? В петлю лезть?

— Ну и дура, если полезешь. Что ты хочешь от меня? Надо было дать ему уничтожить город, людей? И ты смогла бы с этим жить? Что тебе делать, ты у мужа спроси. Завтра он на площади будет, — они собрали свои пожитки, вывели коней из конюшни, — Пойдём, сын, нам здесь нечего больше делать.

Ведьмак и его сын не спеша удалялись от дома бывшего старосты, ведя за собой коней. На пороге стояла его жена, почти вдова, её губы шевелились. Ведьмак обернулся, вынул оберег из-за пазухи, огонь сверкнул и проклятье, так и не достигнув отца и сына, вернулось к своей хозяйке. Больше ей не придётся думать, что делать, и петля ей не грозит. Её просто не стало. Скоро приедут её дети и разорят то, что осталось от родителей и то, что не забрали в казну.

Больше рассказов читайте в группе ЗапалЪ: https://vk.com/zapal_authors

Приключения отважного охотника за нечистью Янека из Шерстиера и его друзей

Кто: Наталья Галатова

Где найти: личная страница или «Стивен Кинг здесь и сейчас»

Я пишу: Я пишу, потому что не могу остановиться. Писательство – один из самых сильнейших наркотиков, от которого не стоит отказываться.

О чём моя история: История приключений маленького альпаки Янека и его друзей. Сказка о храбрости, дружбе и волшебстве.

Пролог

«Несколько тысячелетий назад этот мир принадлежал не людям. Его населяли совершенно иные существа, о которых современное человечество знает лишь из легенд, мифов и эпосов. Первыми разумными обитателями обширного континента были краснолюды, относящие себя к Старшему народу. Это малорослое трудолюбивое племя с древности занималось ремеслом и земледелием. Не чуждо краснолюдам было и военное искусство. Но умение владеть мечом не помогло, когда в их мир пришли эльфы.

Обладающие сакральными знаниями, владеющие волшебством и магией, эльфы практически полностью опустошили свою родину. Самые одарённые из них отправились на поиски нового дома. Выбор пал на земли краснолюдов. Так эльфы на тысячу лет стали главенствующей силой в мире. Но и их владычеству пришёл конец. Сопряжение Сфер, катастрофа вселенского масштаба, перемешала параллельные миры. Могучие эльфийские колдуны лишились умения путешествовать по Вселенной, а в их новообретённый мир хлынула тьма чудищ.

Но самой главной трагедий стало появление людей. Высокомерные, самовлюблённые эльфы не сразу поняли, с какой грозной силой они столкнулись. Они считали людей не достойной внимания шелупонью. Но люди за четыреста с лишним лет сумели создать несколько сильных королевств, а эльфов фактически загнали в резервации.

Перешедший под власть людей мир не знал покоя. Земли континента оказались разделены на два враждующих лагеря – королевства нордлингов на севере и Нильфгаардскую империю на юге. Борьба за власть и территории затянулась долгие десятилетия…»

— Бабушка Ламия, ну почитай ещё, пожалуйста, – светловолосый кудрявый мальчуган умоляющими глазами посмотрел на бабушку, – Ты же обещала про страшного ведьмака Геральта, про чародеев, про принцесс, про славного героя Стивельда из северной страны Альпакирии...

— Тссс, – бабушка сняла очки, тряхнула копной седых кучерявых волос, непослушно выбившихся из-под чепца, и приложила копытце к губам, – Не сегодня, Янек. Поздно уже. Пора спать.

Малыш надул пухлые щёчки. Ему было обидно. Бабушка всегда следовала правилам и никогда не делала исключений, даже для своего любимого внука. Янек повернулся на бок, подложил копытца под голову и закрыл глаза.

— Пускай тебе приснится интересный сон, – прошептала бабушка и, улыбнувшись, поцеловала мальчика в висок.

Над затерянной в горах Альпакирией взошла луна. Ламия пригасила свет керосиновой лампы, затворила дверь комнаты, в которой спал внук, медленно спустилась по скрипучей деревянной лестнице вниз. Там, в гостиной, у очага, её ждало отложенное вязание – новый свитер для любимого Янека. Через какое-то время внимание Ламии привлёк странный звук, доносящийся со стороны гор. Она вновь нацепила очки на нос, подошла к небольшому, в морозных узорах, окошку и не смогла сдержать удивленного возгласа: «Ох, Великие боги! Что это?» Полная луна окрасилась алым. Вековой ледник, укрывающий вершину самой высокой в Альпакирии горы Седовласый Старец, раскололся. Гигантские трещины пролегли через снежный склон. А затем гигантская лавина, сметая всё на своём пути, двинулась в сторону леса, на окраине которого ютилось крошечное ремесленное поселение Шерстиер.

Ламия видела, как крошечные фигурки односельчан выкатываются из домов и, заметив надвигающуюся лавину, начинают в панике метаться по улицам. Она, с несвойственной её почтенному возрасту прытью, бросилась наверх, в спальню внука. В неярком свете было видно, что он мирно спит, с головой укрывшись одеялом. Но медлить было нельзя, старушка откинула одеяло и замерла от неожиданности. Кровать была пуста. Янек исчез.

Маленький альпакириец, сбежавший из дома, мечтавший о славе воина и чародея, не мог и подозревать, какие удивительные приключения уготованы ему судьбой. Так начиналась история одного из самых известных охотников за нечистью, борца за справедливость Янека из Шерстиера.

Глава 1. Как Янек из Шерстиера впервые на мир посмотрел и себя показал

Янек еле дождался, когда бабушка, наконец, уйдёт вниз. Он встал с постели, соорудил из подушки куклу и накрыл одеялом. Затем оделся, закинул в мешок толстую книгу, которую ему читала бабушка, извлёк из-под кровати свёрток с заранее приготовленными продуктами, перекинул через плечо связанные шнурками ботинки и на цыпочках прокрался в соседнюю комнату. Там, на стене, на старом потёртом гобелене, висела семейная реликвия – старый дедовский меч. Малыш осторожно снял оружие со стены, приколол к гобелену записку, тихо вышел из комнаты и спустился вниз. Занятая вязанием, Ламия не заметила, как внук юркнул в сени. Там он быстро накинул тулуп, шапку, обулся, повесил на спину мешок, прикрепил меч и выбежал из дома.

Янек поёжился, глядя на ставшую кровавой луну и буквально скатился по крутой тропинке, уводящей прочь от родного Шерстиера. «Лишь бы бабуля не спохватилась раньше времени, – думал он, – Иначе быть мне рыцарем чищенной картошки и немытых полов, а не ведьмаком!» Он уже достиг окраины селения, как послышался отдалённый треск, а затем нарастающий гул. Испуганный мальчуган обернулся. Возвышающийся над Шерстиером Седовласый Старец проснулся и лавиной обрушился вниз, сметая всё на своём пути. Земля задрожала у Янека под ногами, и он, высоко задирая коленки, бросился через сугробы к чернеющей вдали кромке леса, едва успев спрятаться за корнями старого упавшего дерева. В воздух взметнулись комья льда и снега. Стало невозможно дышать. Лавина, словно гигантская волна, захлестнула росшие у подножья горы чёрные ели, переломав их будто спички, немного сбавила ход и выплеснулась на крошечный Шерстиер. А когда всё стихло, Янек увидел лишь белую пустыню с торчащим из снега шпилем сельской ратуши. А Великий Старец, сбросивший свою седую шапку, скалился острыми каменными зубами, окрашенными в красный цвет, взирая на похороненное им поселение.

— Ба-буш-ка, – вытирая набежавшие слёзы, прошептал единственный оставшийся в живых шерстиериец, а потом закричал во всю свою маленькую глотку, – Ба-бу-ляяяяя!

Так Янек избежал беды и понял, что за везение порой приходится расплачиваться жизнью близких.

***

В грязном придорожном трактире «Оставь надежду» было полно всякого сброда. Торговцы и контрабандисты, воры и убийцы, рыцари и наёмники, чародеи и не владеющая магией шелупонь – вот завсегдатаи таких мест. Ни дня без скандала, ни вечера без драки. Вот и теперь намечалась нешуточная заварушка. Трактирщик, дюжий детина в засаленном колпаке и чудовищном кожаном фартуке, закатав рукава несвежей, пропахшей потом рубахи, тряс за шиворот маленького человечка в шутовской одежде. Шут смешно дрыгал ногами в ярких красных панталонах, бубенчики на его колпаке звенели в такт. Вокруг уже начала скапливаться толпа зевак.

— Плати! – рычал разъярённый трактирщик, занося кулак над головой не казавшегося таким уж несчастным шута.

— Не соизволит ли господин напомнить, за что я должен заплатить? – вкрадчиво спросил шут, искоса посматривая на собравшихся зрителей.

— Ты посмел пропитать запахом от жарящегося на очаге мяса кусок хлеба!

— Пусть нас рассудят эти добрые господа, – человечек в красном указал рукой на посетителей трактира, взывая к справедливости. Послышались возгласы одобрения.

— А кусок хлеба чей? – спросил коренастый мужичок с длинной, давно не чёсанной рыжей бородой, по всей видимости выходец из краснолюдов.

— Кусок хлеба его! – трактирщик указал толстым пальцем с грязным обгрызенным ногтем на шута.

— А мясо чьё? – прогудел из-под забрала, не успевший снять тяжёлый шлем рыцарь.

— А мясо его! – звонко выкрикнул шут и ткнул пальцем в пузо трактирщика.

— И мясо моё, и запах от мяса мой! – плюясь слюной проревел тот, от ярости лицо его побагровело, а на бычьей шее вздулись вены.

— Заплати! Заплати! – орали зеваки.

— Извольте! – шут засунул руку в глубокий карман и начал усиленно в нём копаться, то стягивая, тот натягивая свои куцые панталоны на тонкие ножки с острыми коленками. Наконец он вытащил большую блестящую монету и протянул трактирщику. Обрадованный детина хотел было взять деньги, но шут разжал ладонь, и кругляш со звоном упал на пол. Плут юрко поднырнул под руку трактирщика, поднял монету, подкинул в воздух, поймал и спрятал в карман. Публика замерла.

— Ах, ты! – прошипел хозяин заведения, – Отдай деньги!

— За восхитительный запах твоего мяса я заплатил не менее восхитительным звоном монеты! – ответил шут и поклонился хохочущим зрителям. Но трактирщик, напрочь лишённый чувства юмора, уже схватил бедолагу за горло. И неизвестно, чем бы всё это закончилось, если бы…

Если бы Янек мог предположить, что так трудно найти трактир, в котором можно было бы поужинать, то и тогда бы не взял с собой больше съестного, чем мог унести. Уставший от длительного перехода по заснеженным лесам Альпакирии и бескрайним просторам Нордлинга, малыш с трудом открыл тяжёлую дверь трактира. Его взору представилась довольно странная картина – обилие повёрнутых к нему больших задниц. Янек протиснулся через затянутые в кожу и металл седалища, чтобы рассмотреть, что происходит, и увидел, как зверского вида громила и несомненный обладатель самой обширной задницы из всех присутствующих в заведении, душит похожего на обезьянку человечка в смешной одежде. Не долго раздумывая, мальчуган вытащил из ножен дедовский меч и кольнул громилу в мягкое место. Трактирщик выпустил из рук шута и удивлённо обернулся.

— Это что ещё такое? – бешено вращая глазами, произнёс он. Посетители как по команде воззрились на едва достающего им до колен Янека.

— Я Янек из Шерстиера! – объявил мальчуган, – И я следую в Школу Волка, что в крепости Каэр Морхен.

Во внезапно установившейся тишине послышался возглас ужаса:

— Это же альпакирийский мутон!

Затем в толпе зевак началась паника. Все, включая трактирщика, кинулись из трактира. Недоумевающий Янек обернулся, ожидая увидеть за своей спиной неведомого страшного мутона. Но за его спиной стоял тот самый человечек, которого он спас от расправы. Шут буквально покатывался от смеха, держась за живот и подвывая.

— Ой, друг мой! Я и сам не смог бы развеселить себя лучше, чем вы! – простонал он, вытирая слёзы, – Эти болваны не способны отличить мутона от мутанта!

— Представьтесь, сударь, и объясните, что здесь происходит, – вежливо спросил Янек.

— Бывший королевский шут и трубадур Цветик, – человечек поклонился и жестом пригласил Янека за стол, благо в опустевшем зале места теперь было в избытке, – Я разыграл перед публикой сценку, описанную великим Франсуа Рабле. И сделал вывод, что все трактирщики, которые существуют в этом мире, одинаковы. А что касается образованности, то перепутать бараний мех с генетическими изменениями – в этих краях дело обычное.

— Так вы, сударь, тоже считаете, что я этот самый мутант? – надулся Янек.

— Несомненно, друг мой, несомненно! Иначе как бы вы держали свой замечательный меч? – объявил Цветик, схватил мальчугана за руки и развернул их – под маленькими плоскими копытцами виднелись крохотные человеческие пальчики, – Да и не каждая альпака говорить умеет.

Сегодня Янек обрёл верного друга, а заодно узнал, что такое стереотипное мышление и чем альпакириец отличается от барана.

Глава 2. Как Янек из Шерстиера договор заключил

— Смотрите, шут усмирил чудовище, – прошептал трактирщик, осторожно заглядывая в приоткрытую дверь собственного заведения. За дубовым столом в центре зала сидела странная парочка – маленький человечек в красном колпаке и крошечный пушистый альпакириец в вязаном свитере с ёлочками и шапке с помпоном. На скамье, рядом с альпакирийцем, лежали холщовый вещевой мешок и внушительных размеров меч. Малыш что-то оживлённо рассказывал своему визави и тыкал копытцем в лежащую перед ним здоровенную книгу. Шут согласно покачивал головой в такт, от чего бубенчики на его колпаке нежно позвякивали.

— Небось, сговариваются нас сожрать, – предположил стоящий позади трактирщика коренастый рыжебородый мужик.

— Не-еет, не такая уж сволочь этот шут, чтобы отдать честных людей на растерзание этому мутанту, – глухо пробасил из-под забрала рыцарь и громыхнул доспехами, случайно зацепившись за торчащий из стены гвоздь. Привлечённые шумом собеседники повернулись в сторону двери и увидели несколько пар глаз, которые смотрели на них со страхом и любопытством.

— Сейчас начнётся второй акт театрального представления, – хихикнул шут и напустил на себя важный вид. Маленький альпакириец последовал его примеру.

— Достопочтенный господин шут, – робко обратился с порога решившийся зайти внутрь трактирщик, – не могли бы вы уговорить вашего знакомого не наказывать нас и не оставлять ночевать на улице? Уже темнеет…

Столпившиеся за его спиной постояльцы просительно загудели.

— Даже не знаю, – произнёс шут, всем своим видом показывая, что ему необходимо подумать.

— Разумеется, комната и ужин за наш счёт, – продолжил трактирщик.

— Согласится ли уважаемый охотник Янек из Шерстиера на такие скромные условия? – человечек в колпаке повернулся к сердито нахмурившемуся альпакирийцу и быстро подмигнул ему.

— Даже не знаю, – отозвался тот и, как бы невзначай, положил руку на рукоять меча.

— Господин охотник может проживать у нас столько, сколько захочет, – с поспешностью воскликнул испуганный трактирщик.

— И, разумеется, за ваш счёт, – закончил за него плутишка шут.

— Разумеется, – вздохнув, согласился трактирщик. Он подумал, что неведомое чудище обладает изрядным аппетитом и обязательно разорит его заведение, несмотря на свой малый рост.

Глядя на трактирщика и на трусливых постояльцев, Янек из Шерстиера понял, что суеверия делают людей слепыми, а страхи – глупыми.

***

— Странные здесь все какие-то, – произнёс Янек, уплетая за обе щеки принесённый хозяином кочан капусты и закусывая его морковкой, – Какое же я чудовище? Я вообще ещё даже не совсем взрослый.

Янек не любил слово «маленький», поэтому никогда так себя не называл.

— Да не странные, а тёмные, – ответил Цветик, а потом, немного подумав, добавил, – И напуганные.

— Никогда не мог предположить, что я такой страшный, – не без удовольствия сказал Янек.

— Да причём тут ты, – оборвал его товарищ, – Водится тут тварь пострашнее кудряшки альпаки.

— Какая тварь? – глаза альпакирийца вспыхнули интересом. Он весь подался вперёд в готовности слушать.

— Никто её, эту тварь, не видел, – таинственным шёпотом произнёс шут, округлив глаза.

— Разыгрываешь? – спросил Янек, хитро прищурившись. Он заподозрил озорника в желании подшутить.

— Какое там! – отмахнулся Цветик, – Каждую ночь опускается туман, и является тварь. Приходит со стороны леса и бродит вокруг трактира, и вздыхает, и кричит странным голосом, и в стены скребёт. Горе тому, кто выйдет на улицу.

— А что случается с теми, кто вышел?

— Никто не знает. Пропадают они.

— Бесследно?

— Почему же бесследно? Вестимо, следы есть. Вышел, к примеру, Кривой Йохан до ветру два дня назад, как раз в самый такой туман, штаны снял – тут его тварь и настигла. Он от страха такой след оставил, что от трактира до леса все цветы повяли!

— И что? – еле сдерживая смех, спросил Янек.

— Да в том то и дело, что ничего, – Цветик развёл руками, – На опушке след оборвался. Не то у Йохана запасы следов закончились, не то тварь его вместе с дерьмом проглотила.

— Так надо же эту тварь изловить! – не сдержав эмоций, воскликнул храбрый малыш.

— Надо, господин Янек, надо! – трактирщик, всё это время прислушивавшийся к разговору приятелей, подсел к ним, – Изловите, убейте! А мы заплатим!

Шут выразительно посмотрел на шерстиерца, давая понять, что соглашаться ни в коем случае не стоит. Но мальчугана уже понесло.

— Четыре золотых! – отчаянно выпалил он, боясь, что трактирщик передумает.

— Эх, не могу устоять перед истинным благородством! – воскликнул трактирщик, хлопнув себя по толстым ляжкам.

— Тогда завтра же приступаем, – решительно произнёс Янек, и они ударили по рукам.

Цветик схватился за голову. Его мечты о спокойной и сытой жизни рядом с диковинным альпакирийцем Янеком из Шерстиера накрылись медным тазом. Трактирщик же переборол свои страхи перед новоявленным охотником, резонно рассудив, что если тот победит тварь, то всем будет хорошо. Ну, а если побеждённым окажется охотник, то хуже, чем есть, уже не будет. А Янек понял, что, если чего-то очень сильно желаешь, желаемое имеет свойство сбываться.

Глава 3. Как Янек из Шерстиера к охоте готовился

Ночь на постоялом дворе, к которому примыкал трактир «Оставь надежду», выдалась жуткая. Едва стемнело, и по улицам пополз густой туман, хозяин накрепко запер все двери и закрыл на окнах ставни, строго настрого наказав постояльцам никуда не выходить. Долго упрашивать не пришлось, все мигом разошлись по своим комнатам. Наступила непривычная для этого места тишина. Бывший королевский шут Цветик мог бы назвать её зловещей. Он, как натура творческая, вообще был склонен к преувеличению. А его новый приятель альпакириец Янек, казалось, и в ус не дул. Хотя усов то у него, собственно, и не было по причине возраста и особенностей породы.

«Странный всё-таки этот Янек, – думал Цветик, глядя на то, как пушистик сосредоточенно листает страницы своей удивительной книги, – Тут жуть жуткая творится, а он книжку решил почитать. Завтра на охоту, а он даже и не подумал подготовиться. Лишь выпросил у трактирщика здоровенную банку с малиновым вареньем, но ему, Цветику, не дал, да и сам есть не стал». Шут снял колпак, башмаки с загнутыми носами и забрался на лежанку, твёрдо решив уснуть. Но уснуть ему было не суждено. Раздался странный шум, сменившийся завыванием и невнятным глухим бормотанием. Затем неведомая тварь вышла из леса и тяжёлой поступью, от которой дрожала земля, зашагала по направлению к трактиру. От неожиданности Цветик свалился на пол и в испуге закрыл лицо руками. Янек же, напротив, оживился и даже обрадовался. Он носился по комнате, то прикладывая ухо к стене, то пытаясь что-то рассмотреть в узкую щель между ставнями.

— Что с тобой, приятель? – оправившись от шока, робко спросил Цветик, – Ты носишься, точно бесноватый Тиль, которого тварь утащила первым.

— Т-ссс, – Янек приложил палец, выглядывающий из-под плоского копытца к губам, и продолжил шёпотом, – Я слушаю. А ты слышишь?

— Да этот стон не услышит лишь мёртвый! – пропищал шут.

— Это не стон, – альпакириец поднял палец вверх, призывая товарища прислушаться, – Вот опять!

«Ме-ме-о-о-к! Ла-а-а-а-та-к-а-а!» – возопила тварь и со всей силы заскребла по стене трактира.

— Зовёт что ли кого? – предположил Цветик.

— Зовёт, – согласился Янек и с гордостью добавил, – И я, кажется, знаю, что это за тварь и кого она зовёт.

— Да ну!? – восхитился шут, с недоверием глядя на приятеля.

— Но это пока не точно, – скромно заметил маленький шерстиерец, шаркнул ножкой и засунул свой крохотный пальчик в рот.

Этим вечером Янек вспомнил слова бабули Ламии «Не говори гоп, пока не перепрыгнешь» и понял, что настоящая сила не в мышцах, а в знании.

***

Сборы были недолгими. Цветик порывался отправиться в лес вместе с Янеком, но тот категорически отказался брать друга с собой. Бедный шут, не желая отпускать малыша альпакирийца одного, всё время путался у него под ногами.

— Скажи на милость, дружочек, – спрашивал он, пытаясь выведать, что у Янека на уме, – Как ты будешь охотиться на тварь? Ведь следов, кроме уже известных тебе по моему рассказу, она не оставляет. Неужели собираешься выгнать наших храбрых постояльцев в туман, а потом следовать за говнюками?

— Хи-хих, – прыснул пушистик, убирая банку с вареньем в мешок, – Даже если бы я захотел их выгнать, то, думаю, они бы не согласились ни за какие коврижки.

— А зачем тебе столько варенья? – не унимался Цветик, – Это приманка?

— Это откуп, – сжалился над ним Янек.

— Так ты не будешь убивать тварь? – брови шута от удивления поползли вверх.

— Надеюсь, что не придётся, – малыш улыбнулся, обнял друга, взял меч и вышел из комнаты.

Теперь Янек решил, что потерь в его жизни и так было достаточно. А раз во временном пристанище его будет ждать друг, то есть смысл позаботиться о том, чтобы вернуться.

Глава 4. Как Янек из Шерстиера отправился с тварью воевать

Янек вышел из комнаты, спустился вниз и прошёл через крытый соломой двор прямиком в трактир. Сидевшие за ранним ужином постояльцы притихли и уставились на него. Малыш напустил на себя важный вид, выпятил грудь колесом и подошёл к стойке, за которой суетился хозяин «Оставь надежду».

— Стакан молока! – потребовал Янек и так звонко грохнул копытцем по дубовой столешне, что трактирщик подскочил на месте и больно ударился головой о край полки.

— Может быть, чего покрепче? – с нарочитой подобострастностью предложил трактирщик, потирая образовавшуюся на темени шишку.

— Нет, – отказался маленький альпакириец и басом добавил, – Мне сегодня необходим ясный ум.

«Интересно, – с любопытством подумал трактирщик, ставя перед Янеком стакан молока, – как он будет пить молоко? Ведь у него же копытца!» Но малыш ловко ухватил стакан едва заметными под плоскими копытами пальчиками и быстро опустошил его. Глаза хозяина заведения полезли на лоб. Он потихоньку перекрестился и с облегчением выдохнул лишь тогда, когда странный пушистый мутант вышел из трактира.

В этот момент Янек понял, что не стоит быть слишком доверчивым и раскрывать все свои секреты, и что иногда очень даже выгодно быть не таким, как все.

***

Весна выдалась ранняя. Начало марта, а в воздухе уже пахло влажной землёй и пробуждающейся к жизни природой. Янек жадно повёл носом, уловив аромат нежной, едва пробившейся из-под снега травы. На секунду вспомнилось беззаботное время, проведённое в родном Шерстиере. Залитые солнечным светом альпийские луга, друзья – маленькие альпакирийцы, с которыми Янек любил играть, и голос любимой бабушки. Малыш вздохнул, сделался серьёзным и по протоптанной лесорубами тропинке отправился в сторону леса. Подтаявший снег то и дело проваливался под его ногами, существенно замедляя движение.

Ночь стремительно набросила чёрное одеяло на землю, и на какое-то время Янеку пришлось остановиться, чтобы привыкнуть к темноте. Но на помощь маленькому храбрецу пришла луна. Светило походило на огромную головку сыра, обгрызенную с одной стороны мышами. Янек заметил широкую полосу тумана у самого подножия деревьев. Казалось, что они парят над осевшими влажными сугробами. Ночной лес, дремучий и негостеприимный, скрывал в себе немало тайн. Мальчуган зажёг захваченный в трактире фонарь, покрепче сжал рукоятку меча и вступил во владения неведомой твари.

— Янечек, Янек! – голос, прозвучавший из тумана, был таким родным и знакомым, что ком подкатил к горлу и слёзы крупными каплями покатились из глаз маленького альпакирийца.

— Бабушка Ламия?! – растерянно прокричал кроха, с надеждой всматриваясь в темноту.

— Я здесь, Янечек, – голос прозвучал совсем рядом, за спиной Янека. Не успел он обернуться, как что-то тёмное, тяжёлое, пахнущее разложением и смертью прыгнуло на него сзади. От неожиданности малыш упал, фонарь отлетел в сторону, пламя сбилось, грозя погаснуть. Янек тщетно пытался выбраться из-под отвратительного лохматого существа. А оно рвало на нём одежду острыми длинными ногтями, капало слюной из непомерно огромной вонючей пасти, клацало похожими на иглы зубами. «Лишь бы банка с вареньем не разбилась!» – подумал кроха.

— Я здесь, Я-не-чек! Здесь! – существо перевернуло кроху на спину и утробно заурчало, почти добравшись до его шеи. Малыш зажмурил глаза и приготовился умереть.

— Нет, это я здесь!

Нечисть затихла, обмякла, вновь придавив Янека к земле. Затем чьи-то руки откинули чудовище в сторону. Пушистик решился открыть глаза. Перед ним в слабом свете догорающего фонаря обозначился силуэт.

— Бабушка? – прошептал мальчуган, хлюпая носом.

— Янек, вставай, дорогой мой! Простынешь! – Ламия помогла внуку подняться. Янек, много дней не позволявший себе проявлять слабость, обнял бабушку и расплакался. А бабушка гладила своего вновь обретённого внука по голове и улыбалась.

— Ба, это кто? Хобгоблин? – успокоившись, спросил Янек, глядя на лежащее в сугробе страшилище.

— Говорил бы проще – кикимора болотная. Нахватался словечек. Небось, в дедушкиной книжке, которую стащил, – усмехнулась Ламия.

— Ба, – продолжил Янек, радуясь, что под шёрсткой не видно, как он покраснел, – Она умерла? Чем это ты её?

— Мертвее не бывает, – старушка толкнула кикимору ногой и вытащила из-за пазухи небольшую чугунную сковородку, на которой в своё время жарила для Янека блины. Янек удивился, но ни о чём спрашивать не стал. Надо было спешить. Сквозь туман уже почти ничего не было видно.

Так Янек узнал, что никогда не знаешь, где найдёшь, где потеряешь. А ещё он понял, что надо ценить то, что имеешь, особенно время.

***

Ламия, одетая в старое драповое пальто и большой вязаный капор, неуклюже переваливаясь, шла по снегу. Она старалась не отставать от быстроногого внука, который торопился выполнить порученное ему задание. Повстречавшись с кикиморой, малыш решил было, что это и есть тварь, которую он ищет. Но потом вспомнил, что хопгоблины ходят тихо, да и говорят редко, повторяя сказанные кем-нибудь фразы. Янек убедился в этом на собственном опыте. А чудовище, совершающее набеги на придорожный трактир и соседние селения, обладает исполинским ростом и тяжёлой походкой, только следов не оставляет. Хотя следы, конечно, имелись. Повсюду лежали деревья, которые неведомая тварь сломала, прокладывая дорогу в тумане.

Вскоре земля задрожала и из чащи послышались знакомые звуки –завывание и бормотание. А затем тварь затянула своё «Ме-ме-о-о-к! Ла-а-а-а-та-к-а-а!» Бабушка и внук переглянулись.

— Неужели это то, о чём я думаю? – с изумлением спросила Ламия.

— Да, – шёпотом подтвердил Янек, вспомнив, как бабушка читала ему историю и показывала картинку в дедушкиной книге.

Путники нырнули в туман и укрылись за стволом одного из поваленных деревьев. Через секунду они увидели огромную, достигающую верхушек деревьев тень, а следом исполинскую фигуру. Луна осветила вышедшую на поляну тварь. Покрытые шерстью кривые ноги заканчивались на удивление маленькими ступнями. Тело чудовища защищали страшные, напоминающие колья колючки. Тварь поднялась на задние лапы и с тоской посмотрела на луну. «Ме-ме-о-о-к! Ла-а-а-а-та-к-а-а!» – прокричал монстр и навострил круглые уши, прислушиваясь к тишине. Затем вновь наклонился и поднял с земли длинную палку, на одном конце которой болталось что-то круглое и маленькое. При свете луны стало видно, что это узелок. Все сомнения отпали! Это был он! Олбанский туманный езжиг!

Янек выхватил из рук бабули фонарик и с криком «Я здесь!» кинулся наперерез чудовищу. Езжиг озадаченно посмотрел вниз. Там, под толстым слоем тумана он увидел мерцающий огонёк. Гигант наклонился и пошарил лапами. Малыш альпакириец взмыл вверх и очутился прямо напротив чёрного мокрого носа и внимательных блестящих глаз.

— Здесь нет твоих друзей! – со всей мочи закричал Янек, понимая, что для езжига его голос, что слабый комариный писк. Чудище внимательно посмотрело на малыша, а затем поднесло его поближе к уху.

Перепуганная насмерть Ламия увидела, как крошечная фигурка её внука поднялась в воздух, как он что-то кричит чудовищу, указывая на свой вещевой мешок. Затем и вовсе произошло невероятное. Езжиг бережно опустил Янека на землю, а потом что-то проглотил и исчез.

— Янек! Янечек! – Ламия крепко обняла выскочившего из тумана внука и, целуя его в пухлые щёчки и холодный нос, добавила, – Я чуть не умерла от страха! Что, что ты сказал ему? Куда он делся?

— Никуда он не делся, – ответил Янек, высвобождаясь из объятий.

— Я ждесь, – донеслось откуда-то снизу. Ламия посмотрела под ноги. Перед ними стоял обыкновенный ёж. В руке он держал узелок.

— Бабушка, ты тогда не дочитала мне эту историю, – пояснил Янек, – Олбанские туманные езжиги очень верные друзья. Особенно сильно они привязываются к медвежатам и лошадкам. Но рано или поздно и те, и другие вырастают. У них начинается другая жизнь. Тогда езжиг сильно огорчается, начинает увеличиваться в размерах, а потом отправляется на поиски своих друзей. И единственное, что может успокоить расстроенного езжига и вернуть его истинные размеры, малиновое варенье.

— Так, а почему он говорит как-то невнятно? – спросила бабушка и строго посмотрела на ежа, – А ну, скажи: «Аааа». Так я и думала! Ангина!

Ламия сняла с шеи шарф и обмотали им нового знакомого.

— Одного не пойму, – в задумчивости произнёс Янек, обращаясь к ежу, – зачем ты ходил к трактиру, и куда подевались пропавшие люди?

— Я фидел, что кхихимора повадилась ходить х людям, – ответил тот, – Хотел предупретить. А тут как раш трузья пропали, колос пропал…

— Так значит, это кикимора их заела! – воскликнула Ламия и с облегчением выдохнула. Чувствовать себя убийцей было не очень приятно.

А Янек решил, что всё, что ни делается, к лучшему. И неважно, кто какой подвиг совершил, ведь копилка-то общая!

Глава 5. Как Янек из Шерстиера в трактир возвращался

Маленький человечек в красных чулках и смешных панталонах, чудных башмаках с загнутыми носами и шутовском колпаке шёл по страшному тёмному лесу. Он сбился с тропинки и теперь блуждал между деревьями, по колено проваливаясь в рыхлый мокрый снег. Человечек клял себя за то, что не сумел настоять на своём и сразу не отправился вместе с упрямым альпакирийцем. Он долго стоял на пороге трактира и смотрел, как крошечная фигурка друга удаляется в сторону леса. А потом бросился вдогонку, прямо так, без фонаря, почти раздетый, но было уже поздно.

Лес наводил жуть на одинокого путника, так беспечно угодившего в самую его чащу. Треск деревьев, хлюпанье, пугающие крики каких-то неведомых существ, завывание ветра в голых чёрных ветвях, всё это доводила маленького шута до отчаяния. К тому же он совершенно промок и замёрз.

— Дурак ты и есть дурак! – шут ругал себя вслух, – Пропадёшь ни за грош! Сгинешь, окочуришься здесь от холода и голода! Или того хуже – пойдёшь на корм какой-нибудь нежити или зверю лесному.

— Дурак ты и есть дурак! – ласково повторил кто-то совсем рядом с ним.

— Кто здесь? – шут застыл на месте, озираясь по сторонам. Прозвучавший голос ему совершенно не понравился. К тому же в воздухе явно запахло падалью.

— Кто здесь? – повторил голос, и что-то чёрное и большое сбило человечка с ног.

***

— Вы слышите? – настороженно спросил Янек и поднял руку вверх, делая знак остановиться. Небольшой отряд, состоящий из бабушки Ламии и Олбанского туманного езжига по имени Триша, замер, прислушиваясь к странным звукам, доносящимся из чащи.

— Вроде как, звенит что-то, – произнесла Ламия. И тут же где-то в стороне, правее от тропы, по которой следовали путники, раздался душераздирающий призыв на помощь, а затем визг и рычание. Путешественники бросились на голос, на ходу доставая оружие: Янек – меч, Ламия – чугунную сковородку, Триша – узелок. После непродолжительного петляния между деревьями троица очутилась на небольшой просеке, в самом центре которой друзья увидели лежащего на спине человечка в красном. Сверху сидела уже знакомая всем кикимора и трепала беднягу, пытаясь ухватить его за горло костлявыми узловатыми пальцами. Шут вопил во всё горло, старательно уворачиваясь от ногтей и зубов хопгоблина. Колокольчики на его башмаках и колпаке надрывно звенели.

Янек первым подбежал к чудовищу и уже было занёс меч, как заметил странное шевеление за стволами деревьев. Кикимора отпрянула, бросив свою жертву, и призывно заголосила. Тут же на просеку высыпал десяток маленьких чёрных острозубых кикиморят. Мелкие бестии начали обступать приятелей, ставших друг к другу спиной. Изрядно помятый в драке шут присоединился к компании.

— Цветик! Как ты сюда попал? – по голосу альпакирийца было понятно, что он сердится.

— Догадайся, – хлюпнул носом шут, выставив перед собой кулаки.

— Стохлавый змей их побери! – прохрипел страдающий от ангины Триша, – Как их бить то? Это ж детки! Хоть и кикиморские.

— А ты подумай, что будет, когда эти детки подрастут, – резонно заметила Ламия, – А потом пойдут по селениям человеческих деток воровать.

Триша невесело фыркнул, соглашаясь со старушкой. Этический вопрос был решён не в пользу щёлкающих зубами тварей.

Кольцо вокруг четвёрки друзей сужалось, и вскоре грянул бой. Был он коротким и в меру кровопролитным. Мелкие твари атаковали противника. Бабушка орудовала чугунной сковородкой, Цветик – кулаками, а Триша сделал из узелка подобие пращи, привязав к нему верёвку.

Взрослая кикимора, видимо жалея своих отпрысков, бросилась на лучше других вооружённого Янека. Маленький шерстиерец быстро присел и плашмя ударил зависшую над ним тварь по впалому животу, отбросив её назад. Малыш ещё ни разу не применял оружия и даже никогда не видел настоящего боя. А кикимора, словно почувствовав его неуверенность, начала повторный маневр. Она внимательно следила злобными чёрными глазками за каждым движением воинственного пушистика, пытаясь угадать его дальнейшие действия. Так бы и продолжалось дальше, если бы в этот самый момент Ламия не отбила сковородкой одну из злобных маленьких кикимор, и та не угодила прямо в морду своей прекрасной родительницы. Тут уж Янек не сплоховал. Он подскочил к барахтающейся в снегу нежити и вонзил меч в то место, где положено быть сердцу. Кикимора взвизгнула и испустила дух. Кикиморята, страдальчески подвывая, бросились в рассыпную, покидая поле боя.

— Ба, – Янек устало посмотрел на лежащую перед ним кикимору, – Ты ж сказала, что убила эту тварь.

— Убила – не убила, эту – не эту, – задумчиво произнесла Ламия, – Может быть, мы двух тварей убили?

— Та, друхная семейка, – Триша нервно хихикнул, – Папа, мама, я …

— Одно плохо, – скривился Цветик, – От взрослых мы избавились, а детёныши разбежались. Не к добру это.

— Эх, был бы я ведьмаком, навёл бы чары, – вздохнул Янек.

***

В трактир друзья вернулись победителями, гордо волоча за собой двух убитых кикимор. Ламия оказалась права. Тварь была не одна. Немногочисленные постояльцы и прибежавший из ближайшего селения люд с удивлением рассматривал чудовищ, весь год охотившихся в этих краях на людей. Пришлось рассказать о сбежавшем кикиморском потомстве. Надеяться, что маленькие хопгоблины не смогут выжить без родителей, не приходилось. Весна и грядущее за ней лето были способны обеспечить нежить пищей. Мужички посовещались, да и придумали поставить против кикимор ловушки.

А Янек понял, что тот, кто предупреждён, тот вооружен, и что задерживаться в этих краях ему больше незачем. Тем более, что свои золотые он всё-таки получил.

Глава 6. Как Янек из Шерстиера договор заключил

— Вставай, проклятьем заклеймённый! – прорычал грубый голос, кто-то изо всех сил заколотил в дверь. Янек сел в постели, сонно хлопая глазами и не понимая, что происходит.

— Вставай, ведьмак! Вставай, альпакириец! – теперь за дверью раздавался уже хор голосов, – Обмануть нас хотел, мутоново отродье!

— Что происходит? – встревожено спросил с соседней лежанки Цветик. Он тоже недавно проснулся и уже натягивал башмаки и шутовской колпак.

— Понятия не имею, – Янек подскочил к дрожащей под ударами двери.

— А ну, разойдитесь! Дуболомы проклятые! – голос за дверью принадлежал женщине, – У вас что вместо голов, пни еловые?

— Бабушка! – хором произнесли друзья, переглянувшись. И Янек решился открыть дверь. Изобразив на мордочке сонное равнодушие, малыш облокотился на косяк, зевнул и произнёс, обращаясь к притихшей толпе:

— Ну, что там у вас? Говорите скорее. Я спать хочу.

— Ты обещал убить тварь! – выступил вперёд осмелевший трактирщик. Янек краем глаза заметил в толпе бабушку Ламию и перехватил её настороженный взгляд.

— Мы принесли две твари по цене одной, – басом ответил Янек, прилагая неимоверные усилия, чтобы не дать петуха в самый не подходящий момент.

— Принесённые тобой и твоими дружками хобгоблины исчезли! – зловещим голосом произнёс трактирщик, выжидательно глядя в глаза Янека. Толпа загудела.

— Как исчезли? – от удивления альпакириец заговорил своим обычным голосом.

— Да так! – выкрикнул рыжебородый коренастый мужичок, выглядывая из-за плеча трактирщика, — Вчера мы с сэром рыцарем по распоряжению местного старосты оттащили кикимор в ле′дник, это до приезда лекаря, чтоб осмотрел их, и двери заперли...

— Пришли с утра проверить, а их нет! – протрубил из-под забрала рыцарь. Толпа вновь зашумела, многие начали креститься.

— Так чего же вы от нас-то хотите? – пришёл на помощь растерявшемуся Янеку шут.

— Или возвращайте тварей на место, или гоните назад наше золото и проваливайте подобру-поздорову! – рявкнул трактирщик, и взгляд его выпученных глаз не предвещал ничего хорошего.

— И как это, интересно, мы их вернём? – вступилась Ламия, крепко сжимая рукоятку чугунной сковороды, – Вы их упустили, вам и возвращать! Охотник Янек из Шерстиера свою работу выполнил!

— Дайте нам подумать! – Янек отстранил бабулю, готовую защищать внука со сковородкой в руках. Трактирщик обернулся на своих приятелей-постояльцев и кивнул.

— Думайте! Только поскорее! Кикиморы должны быть на месте до приезда лекаря. А он явится сегодня вечером! – сказал он, а потом с угрозой добавил, – И не вздумайте сбежать.

Теперь Янек знал, что любое дело надо доводить до конца.

***

Янек, Цветик и бабушка Ламия сидели в трактире за дубовым столом и ловили недобрые взгляды окружающих.

— А где Триша? – обеспокоенно спросил Янек, – Его с утра не видно.

— Да кто ж разберёт этих туманных езжигов, – ответил шут, – Может быть, нашёл себе новую лошадку или отправился на поиски медвежонка...

Но договорить свою мысль до конца он не успел, потому что тяжёлая дверь трактира со скрипом приоткрылась, и в образовавшуюся щель протиснулся Триша. Выглядел он, прямо скажем, неважно. Весь грязный, колючки дыбом и без узелка. Видно было, что ёж бежал. Шатаясь, он подошёл к столу, схватил первый попавшийся стакан тёплого молока и залпом его выпил, затем фыркнул, вытер усы и уселся рядом с приятелями.

— Ты где был, Триша? – произнесла изумлённая Ламия. Остальные вопросительно смотрели на олбанца.

— По лесху бегхал, – переводя дух, ответил он.

— С твоей ангиной только по лесу и бегать! – возмутилась старушка.

— Я по делу бегхал! – возразил ёж и принялся рассказывать.

Янек ещё раз убедился, что надёжный друг никогда не подведёт.

***

Казалось, что время тянется медленно, едва просачиваясь через оттаявшую, пахнущую прелой листвой землю. Четвёрка охотников за нечистью сидела в засаде уже больше часа. Самое дурацкое, что из-за риска быть услышанными, нельзя было поговорить. А между тем, поговорить было о чём. Янек до сих пор ничего не знал о том, как бабуля спаслась от лавины, накрывшей Шерстиер, и как оказалась в лесу, да ещё в тот самый момент, когда его чуть на смерть не заела кикимора. Ему казалось странным, что из всех возможных вещей для путешествия Ламия выбрала чугунную сковородку. Когда Янек пытался спросить бабушку об этом, она ссылалась на то, что время неподходящее. Но маленький альпакириец для себя уже твердо решил это выяснить, как только они разберутся с кикиморячьим племенем.

Триша сообщил, что случайно стал свидетелем того, как сбежавшие от них дети хобгоблинов вынесли из ледника тела своих родителей и потащили в лес. Ёж, понимая, что медлить нельзя, бросился за ними следом. Кикиморята, занятые делом, не учуяли увязавшегося за ними олбанца. Они притащили смердящие трупы на болото и начали что-то бурно обсуждать. Триша подполз ближе и затаился за одной из многочисленных, почти освободившихся от снега кочек. Большая часть разговора кикиморят заключалась в рычании и визгах. Но вскоре ёж разобрал человеческие слова «панихида», «похороны», «вечером». Он понял, что нынче вечером на поляне соберутся все члены клана хобгоблинов, чтобы почтить память павших и достойно похоронить их.

И вот теперь друзья сидели и ждали, когда весь этот хобгоблинский бомонд попадёт в ловко расставленные сети. Причём последнее было совсем не фигуральным выражением. Для успеха предприятия пришлось позаимствовать у одного из местных крепкую рыбачью сеть с небольшими ячейками и собрать по домам имеющиеся запасы рыболовных крючков. Сейчас эта конструкция расположилась прямо над местом будущего захоронения кикимор, и друзья очень надеялись, что на этот раз им не придётся применять оружие.

Прошло ещё некоторое время, пока не послышались голоса и к болоту со всех сторон не потянулись многочисленные чёрные фигуры. Янек насчитал их не меньше пятидесяти. Высокие и совсем маленькие, коренастые и худые, старые и совсем юные кикиморы пришли на холодное болото. Все они были лохматыми, со сморщенной кожей тёмно-зелёного оттенка и злобными чёрными глазками. У многих на поясе висели части тел съеденных ими людей. Над гнилой топью, природные запахи которой приглушила зима, повисло облако смрада. Когда участники этой странной панихиды наконец собрались, послышался мерный топот. Кикиморята несли тела своих родителей. Трупы были уложены на импровизированные носилки из веток и устланы еловыми лапами. Нечистая публика страдальчески завыла, застонала и повалилась на колени и начала рвать волосы у себя на голове, чтобы выразить скорбь по безвременно ушедшим. Именно в этот момент Янек, Цветик, Ламия и Триша перерезали верёвки, удерживающие сеть. Увешанная острыми крючками конструкция обрушилась на головы хопгоблинов. Поднялся ужасающий визг, слышный на многие стаи*. Кикиморы пытались выбраться из ловушки, но запутывались ещё больше. Крючья, впивались в их скользкую кожу, нанося увечья и раны.

Охотники быстро закрепили концы сетей у земли, не давая противнику шанса выбраться. Стемнело. Над болотами пополз промозглый туман. Кикиморы затихли. В свете взошедшей луны было видно, как сверкают их глаза, настороженно глядящие на четвёрку друзей.

— Есть у вас старший? – Янек выступил вперёд, для устрашения подняв над головой обнажённый меч. Казалось, что испуганные кикиморы ещё плотнее прижались к земле.

— Иисть. Меня зовуть Гнилка, – коверкая слова, прошипела фигура в самом центре болотной поляны. Хобгоблин попытался подняться, но это оказалось непросто, поэтому он остался стоять на коленях.

— Мы не будем убивать вас! – объявил альпакириец, – Но при одном условии! Вы должны прекратить набеги на человеческие поселения и покинуть это место!

Гнилка медлил, не решаясь ответить. Но перепуганные насмерть кикиморы завопили «Договор! Договор!», и он дал добро.

Ламия подала внуку заранее подготовленную бумагу. Янек зачитал её вслух, а затем осторожно приблизился к месту, где стоял на коленях Гнилка. Несколько раз он слышал скрежет и щёлканье зубов. Ему казалось, что кто-то из пленников вот-вот схватит его за ногу. Но сеть прочно сковала движения нечисти. Янек перевернул левую руку, обнаружив под плоскими копытцами небольшую ладонь, и рассёк кожу остриём своего меча. Алые капельки крови вызвали волнение в рядах кикимор. Они не видели, что происходит, но прекрасно чувствовали запах раненой плоти. Гнилка протянул свою костлявую лапу с длинными грязными ногтями. Янек сделал надрез и у него на руке. Кровь хопгоблина оказалась зелёной и зловонной, как протухшая болотная вода. Договор был скреплён.

Так Янек понял, что документы важны, а худой мир лучше доброй ссоры.

***

Четвёрка отважных друзей стояла на тропинке, глядя как с другой стороны леса, через покрытое первыми прогалинами поле, уходит прочь колонна кикимор.

Весь путь до трактира они молчали. Говорить совершенно не хотелось. Навалилась смертельная усталость. По возвращении Янек также молча положил договор на дубовую стойку, прямо перед носом изумлённого трактирщика, и вместе с товарищами отправился в сторону постоялого двора, мечтая выспаться и с новыми силами продолжить своё путешествие в школу ведьмаков, что в Каэр Морхен.

Но на следующий день радостные селяне и постояльцы никуда не отпустили храбрых путешественников, закатив настоящий пир. А странствующий рыцарь в честь этого даже снял доспехи и читал текст договора с хобгоблинами до тех пор, пока все не выучили его наизусть.

И Янек увидел, что человеческой благодарности нет границ.

Глава 7. Как Янек из Шерстиера с друзьями беседовал

Тайна бабушки Ламии

По случаю праздника трактирщик навёл в заведении порядок. Полы были тщательно выметены, поверхности выскоблены, стены отмыты от грязи и копоти. Да и воздух в помещении стал чище – Янек настоял на том, чтобы для проветривания хотя бы на время открыли окна. Четвёрка отважных друзей сидела за большим, богато накрытым столом в самом центре главного зала и принимала поздравления. То и дело к ним подходили люди, многие из них уже изрядно подвыпили, обнимали, пожимали руку Цветику, лапу Трише, с опаской прикасались к копытцам и выглядывающим из-под них пальчикам Янека и его бабушки Ламии. В зале царило всеобщее веселье, и вскоре про охотников начали забывать. Настало время поговорить по душам.

— Бабушка Ламия, – как бы между прочим спросил Янек, отгрызая кусочек сладкой морковки, – Ты обещала рассказать, как тебе удалось спастись от лавины.

— Ну что ж, – Ламия вздохнула, понимая, что на этот раз разговора не избежать, – Давным-давно, ещё до твоего рождения, молодой учёный по имени Ламийнель, его жена чародейка Ламия и их малютка Яниэль вынуждены были бежать из охваченного войной Нильфгаарда в родную Альпакирию, в заснеженные горы Севера. Вместе с ними ушло ещё несколько сотен альпакирийцев. Не все добрались до своего нового дома, но те, кто добрался, столкнулись с серьёзными испытаниями. В том районе, где поселенцы решили основать поселение, названное впоследствии Шерстиером, властвовал грозный волшебник, седовласый старец по имени Горбинос. Он не хотел пускать маленький скромный народ в свои владения, поэтому Ламии пришлось применить знания, полученные в школе чародейства в Аретузе, и заточить Горбиноса в камень.

— Так гора Седовласый Старец и есть Горбинос? – произнёс изумлённый Янек.

— Да, – Ламия перевела дух и продолжила, – Долгие годы Шерстиер был защищён от влияния Горбиноса. Ламийнель работал над своей книгой, Ламия заботилась о доме. Яниэль подросла и вышла замуж. Вскоре у них родился малыш, названный в честь матери Янеком. Но спящий волшебник, притаившийся под ледниками и снежными вершинами, мысленно призывал силы зла для того, чтобы отомстить непокорным шерстиерцам. Особенно он затаил злобу на Ламию, наславшую на него чары. Горбинос поклялся истребить всю её семью. И скоро он осуществил свою месть.

— Дедушка Ламийнель погиб, попав под обвал, – сказал Янек, до которого начал доходить смысл произошедших с его семьёй несчастий.

— Через месяц после его гибели, исчезли твои родители, Яниэль и Анджей, со слезами на глазах добавила Ламия.

— Ты говорила, что они отправились на сбор лекарственных трав и не вернулись, – Янек внимательно посмотрел на бабушку, – Может ли быть такое, что они живы?

— Не знаю, – печально ответила та.

— Но ты же чародейка! Неужели ты не можешь посмотреть или как там у вас, чародеев, это делается! – с жаром воскликнул малыш, ударив копытцем по столу, от чего некоторые присутствующие на празднике обернулись.

— Успокойся, – вмешался в разговор Цветик, – Ты привлекаешь внимание.

— Вместе с тем, как силы начали постепенно возвращаться к Горбиносу, я стала терять свои магические силы, – покачала головой старушка, – Думаю, что без специального заклятия здесь не обошлось. Но мне оно неизвестно. Я уже слишком стара. Всё, чего я хочу – сохранить твою жизнь, Янек. Но Седовласый Старец проснулся и уничтожил Шерстиер. В тебе моя кровь. На тебе моя магическая защита. И тебе удалось спастись.

— А как спаслась ты, бабушка? – спросил растроганный рассказом Янек.

— Я вовремя выбежала из дома. Мне и ещё нескольким селянам удалось укрыться в городской Ратуше. Стены её крепки и сложены из камня. Нам пришлось откапываться из-под снега. Затем мы поднялись на крышу здания и вылезли через окна, расположенные почти у самого шпиля. Несмотря на мои уговоры покинуть Шерстиер, выжившие решили остаться, чтобы попробовать восстановить селение. Я же отправилась на поиски любимого внука.

— Ба, а сковородка то тебе зачем? – улыбнулся Янек.

— Так она непростая, а заговорённая, – рассмеялась Ламия, – На ней и блины вкуснее, и ударить ей можно куда как больнее, чем простой.

Так Янек понял, что настоящее волшебство незаметно, потому что оно рядом.

Тайна бывшего королевского шута Цветика

После рассказа Ламии все ещё долго не могли прийти в себя. История была грустная. Но Янек уже твёрдо знал, чем займётся, когда они отсюда выберутся. Его ждали поиски родителей.

— Всё хотел у тебя спросить, – обратился к Цветику Янек, – Почему ты бывший королевский шут?

— Ну, моя тайна более прозаична и менее трагична, – театрально всплеснув руками, ответил тот, – Меня с позором выгнали из дворца!

— За что?! – хором воскликнули слушатели.

— Я хоть и мал ростом, но красив! И никто не может сказать, что я глуп и труслив! – ответил шут, гордо выпятив грудь.

— А ишо скромин, – хихикнул Триша.

— Нет, скромность в список моих добродетелей не входит, за что я и поплатился! – продолжил Цветик, – Был я на службе у одного короля. Королевство у него было хоть и небольшое, но богатое. Да и король хоть и не блистал умом, к людям был добр. Но это лишь до поры. У короля была дочь, умница и красавица, как и положено принцессам. И, как это рано или поздно случается, войдя в определённый возраст, принцесса влюбилась. И не в кого-нибудь, а вашего покорного слугу.

— О, чувствую, что ты не растерялся, – многозначительно произнёс Янек. Хоть он и не считал себя сильно взрослым, но уже кое-что понимал. В Шерстиере была одна девчонка, с которой он бы с радостью разделили не одну полянку клевера.

— В том то и дело, что я растерялся, – ответил шут, и уже серьёзно добавил, – Потому что влюбился. Влюбился так, что не мог ни спать, ни есть, ни дышать, ни уж тем более шутить.

— И что потом? – сочувственно спросила Ламия.

— А потом о нашей любви узнал король, и его доброту как рукой сняло! Меня выгнали вон из дворца. А дочку свою он тут же насильно выдал замуж за первого попавшегося соискателя из соседнего королевства. Как подумаю, так с души воротит!

— Надо же что-то делать! – воскликнул Янек, опять ударив копытцем по столу, – Надо спасать девчонку!

— Да что я могу один? – печально сказал шут, плечи его поникли.

— Я ш тобой, – олбанец положил лапу на плечо приятеля, – Втвоём вешелее.

— И мы тебя не бросим! – с жаром поддержали Ламия и Янек. И приятели обнялись.

Цветик теперь точно знал, что одиночество – выдуманная вещь. Если не хочешь быть один, то не будешь.

Тайна, которой нет

— Триша, признавайся, – с любопытством обратился к олбанцу Цветик, – у тебя тоже, небось, свои покрытые туманом тайны, ежиные секреты?

— Нет, некоких тайн у миня нит, – простодушно ответил Триша, – Вси тайны рошкрыл Янек с помащью дидушкиной книгхи.

— Скажи, ну вот туманные езжиги дружат с лошадками, с медвежатами, а что потом, когда все становятся взрослыми? – поинтересовался Янек.

— А дальши гхлавнои ни сильна росстраивоться, еначе мошна вырости выши ниба и лопнуть.

— Ну ты же не лопнул! – вставила Ламия.

— Нит. Я ношол нових друзий!

— Так вот в чём твой секрет! Чтобы не лопнуть от обиды на старых друзей, надо найти новых! – воскликнул шут, и все рассмеялись.

А олбанский туманный езжиг Триша был просто счастлив, что не лопнул.

Эпилог

Храбрый маленький альпакириец и его друзья совершат ещё немало удивительных подвигов, победят злого волшебника Горбиноса, найдут пропавших родителей Янека, вернут магическую силу Ламии, вызволят из плена ненавистного мужа возлюбленную Цветика. Янек закончит Школу Волка, что в крепости Каэр Морхен, станет знаменитым ведьмаком.

А пока они сидели и наслаждались временем, проведённым вместе. Сейчас им хотелось не подвигов и приключений, а просто поговорить и даже потанцевать.

Ламия наблюдала за молодёжью и понимала, что невозможно вечно удерживать рядом с собой близких. Рано или поздно они уходят. Одни – туда, где их ждёт своя, полная удивительных, открытий жизнь. Другие – туда, откуда нет возврата.

Читайте больше рассказов в группе ЗапалЪ: https://vk.com/zapal_authors

Villeman Og

Кто: Андрей Ильин

Где найти: На берегу Клязьмы

Я пишу: фэнтези, космическую фантастику, о двоемирье и многомирье, и реализм, за которым скрываются ужасы и красота

О чём твоя история?

Загадочный менестрель знакомится с молодым оруженосцем. Их принимают за ведьмака с учеником и поручают убить чудовище после кровавого нападения. Но охота пошла совсем не так, как предполагалось.

Глава 1. Знакомство

Переступив порог таверны, я попал в магию. Менестрель только закончил балладу, в воздухе ещё висел высокий струнный звук. Мощный и печальный, его можно было ощутить кожей, ухватить рукой. Посетители замерли, глядя на исполнителя. Он сидел в освещённом углу, в серой рубахе и кожаных штанах, с длинными седыми волосами, перехваченными ремешком. В руках — какая-то странная маленькая арфа с изогнутыми рогами. Несмотря на яркий огонь тростниковых светильников, лицо было почти неразличимо, теряясь в отсветах пляшущего пламени. Хлопнула дверь. Все вздрогнули.

— Тьфу ты, чёрт! — покосился на меня ближайший. Судя по простой одежде — земледелец-арендатор, зашедший пропустить кружку после тяжёлой работы.

— Здорово сыграл, шпильман, еее! — зарычал здоровенный мужик рядом, по виду наёмник, и застучал по столу: — Всё правду сказал, лови! — и бросил блестящую монету в угол через весь зал.

Оцепенение, какое бывает, если музыка и текст заходят в душу, спало, и слушатели оживились. В сторону менестреля полетели ещё монеты, угол наполнился задорным звоном.

— Эй, бродяга, а «Пастушку» можешь? — заорал какой-то пьяница из угла, видимо, только проснувшись.

— Могу, — певец усмехнулся в усы.

Он ещё долго играл и пел о том, как пастушка встретила весёлого школяра, что может случиться, если на рыбалке зайти в реку без штанов, как монах наткнулся в темноте на винную бочку с плохо пригнанной пробкой, и ещё много подобных историй. Песенка о монастырском погребе вызвала не один взрыв хохота у посетителей, но явно пришлась не по душе двум монахам братства Негасимого Пламени, в углу.

— В пристойных заведениях уже не принято пускать вагантов, — процедил сквозь зубы старший, расплачиваясь с хозяином и направляясь к выходу. — Их пение навлекает проклятие!

— Скорее, уж я монахов перестану пускать! — с усмешкой произнёс хозяин, когда они вышли. — На них не набивается полный зал, да пьют с ними не так охотно!

Веселье продолжалось, а у меня денег было только на миску пареной репы и кружку пива. Миска быстро опустела, кружка показала дно.

— Хозяин, не найдётся ли в конюшне местечка переночевать?

— Конюшня — для коней, — угрюмо глянул он, — а ты, вроде, на своих двоих ковыляешь! — зашёлся хохотом. Обидно. — Ладно, зайди к конюху, за грош даст тебе пук сена, чтоб на земле не валяться.

***

Серое утро. Роса. Туманная сырость не позволит разлёживаться до полуденного солнышка, это точно! Выбрался из-под куста, забросал тлеющие с ночи угли костра землёй. Вышел на дорогу, повернулся от деревни. И увидел перед собой уходящего менестреля. Опираясь на посох, шагает в плаще с капюшоном, за спиной та странная арфа. С другой стороны дороги, между мной и им, из густого подлеска вышли трое. Один, с короткой дубинкой на поясе, окрикнул:

— Эй, старик, обронил что-то!

Менестрель обернулся. Оглядел троицу, заметил меня поодаль.

— Всё моё при мне.

— А я говорю, потерял, — тот наклонился, поднял из пыли камень, подкинул его на ладони. — Вот, гляди, точно твоё. Мы нашли, нам награда! — его товарищи согласно закивали. — Давай свой кошель! Монахи сказали, ты вчера неплохо деньжат собрал.

— Ну, что ж, думаю, мне есть чем вас наградить, — старик, пошатываясь, приближался к этим бандитам, запустив руку за пазуху.

Я не сдержался.

— Вы как смеете грабить старого человека!? — от возмущения голос предательски сорвался ввысь.

— Это ещё что за петушок? — развернулся первый, с дубинкой. — Солнышко вот-вот покажется, тогда и споёшь! — все трое весело захохотали.

Это было возмутительно. Ладонь нашла рукоятку, и меч сам выскользнул из ножен.

— А это ты брось, дурачина! — нахмурился первый.

Все они отвернулись от старика, двое подошли к обочине и подняли из травы длинные жерди.

— Давай бросай, в нашей деревне запрещено такими штуками размахивать! Не то щас тебя к войту оттащим!

— Грабители, я сам вас туда отведу, на верёвке!

Жерди имеют преимущество из-за длины. Надо атаковать, пока они не разошлись по сторонам для удара. Я заорал и ринулся на того, что поближе. Он опешил и даже не успел перехватить жердину двумя руками. Что на него замах тратить, сильно пнул его в голень. Он завыл и повалился на дорогу. Второй замялся, размахиваясь поудобнее, чтобы не задеть товарища, но получил по плечу лезвием плашмя. Не руку же ему рубить. Здоровяк завопил, рука обвисла, жердина упала на землю. Но тут в глазах у меня потемнело, и я отключился.

***

— Повторяю, что произошло? — громкий требовательный голос раздавался, будто с неба.

Открыл глаза, валяюсь лицом в пыли. Затылок саднит жутко. Попытался перевернуться, и боль пронзила как шилом, так что не удержался от крика.

— Живой, слава богине! — какой-то знакомый противный голос. — Давай, братцы, поможем рыцарёнку подняться, живее!

Сильные руки подхватили меня и поставили перед сердитым мужчиной, восседающим на гнедой лошади.

— Мы же говорим, запнулся, упал он, о камень головой ударился! Делов-то!

— Так было? — обратился сердитый к менестрелю, который оказался тут же.

— Точно так, войт! — подтвердил он. На мгновение я забыл о боли, от изумления. — Эти добрые люди караулили юношу, чтобы его никто не ограбил, пока он в беспамятстве.

— Милиция называется! — прошипел сердитый, обращаясь к троим. — Пока вы здесь по кустам шарахаетесь, на том краю деревни у монахов ночью лошадей свели! Быстро за мной!

Обернулся к старику.

— И вы, милсдарь, тоже пожалуйте. Хозяин таверны приметил знак особый у вас на груди, когда вы у колодца из ведра обливались. Сразу мне и донёс. Не подумайте, мы ведьмаков уважаем. Наоборот, монахи такое о пропаже лошадей рассказывают, что, возможно, и для вас работа найдётся.

Он осмотрел остолбеневшую троицу, перевёл взгляд на меня. В голове так мутило, что не было сил удивляться.

— А ученика вашего, думаю, мы пока на постоялом дворе разместим. Больно бледный он от падения.

На этом войт развернулся и потрусил в сторону деревни. Двое со вздохом отпустили меня, и я снова осел в пыль.

— Кажись, пронесло! — сказал старший. — Вы извиняйте, милсдарь ведьмак, это мы пошутили так.

— Понимаю, — кивнул старик, — топайте, куда вам сказано. И камень свой заберите, на память.

Насупившись, те пошагали вслед войту.

— Здорово, ученик! — менестрель протянул мне руку, оказавшуюся неожиданно крепкой, и рывком поднял на ноги. Откинул капюшон. Несмотря на то, что длинные волосы были совсем седыми, на меня взглянули ясные глаза вовсе не старого человека. — Дай посмотрю.

Положив ладонь мне на лоб, поводил пальцем другой руки перед глазами справа налево. Тепло разлилось от его ладони, и саднящая боль прошла.

— Здоров, ходить можешь. Дойдём до двора, дам тебе зелья кое-какого, к вечеру уже прыгать будешь.

Вдруг ощутив неладное, я схватился за пояс.

— Где мой меч?

— Вот он, не боись, — протянул мне меч в ножнах. — Запомни, без головы он тебе без надобности. Как зовут, ученик?

— Андвари.

— Меня будешь звать Филлеман. Последнее время меня именно так называют. Сейчас пойдём, у нас, кажется, есть дела.

Глава 2. Кровь на стене

— У вас есть ведьмачий серебряный медальон, мастер?

— За побрякушками отправляйся на ярмарку, брат!

Беседа с потерпевшими монахами не заладилась. Он (старик? менестрель? наставник?) и Старший брат ордена Негасимого Пламени волками смотрели друг на друга. Все стояли в горнице дома войта.

— Так не пойдёт! — хлопнул ладонью по столу войт. — Брат Гардик, я свидетельствую принадлежность мастера Филлемана к ведьмачей гильдии. Мастер Филлеман, прошу вас с вниманием отнестись к заявлениям братьев. Это моя деревня! И хватит здесь чертовщины, что прямо при мне вытворяете! — он вскочил с места, побагровел и выкатил глаза на собравшихся.

Быстро остыл:

— Ладно, пойдёмте лучше на место, поглядим, что да как.

Монахи шли впереди. Следом шагали мы с войтом, за нами — бравые утренние милиционеры. Замыкал шествие угрюмый Филлеман.

— Господин войт…

— Просто Зоран.

— Зоран, почему мы направляемся на окраину? Хочу сказать, отчего братьям было не остановиться у кого-нибудь позажиточнее, в середине деревни?

— Ты не местный, Андвари. Времена изменились. После стычек Редании с Каэдирном многие с тамошней границы стали искать себе новый дом. Кто-то осел в Аэдирне, некоторые даже основались в Махакамских горах, при краснолюдских рудниках. А кое-кто дошёл и сюда.

— Я слышал об этом, какая связь?

— Перебиваешь, юнец! Я говорю, приехал к нам лет семь назад переселенец с Каэдирнского пограничья, при деньгах. Позволили мы ему отстроиться с краю. Он скупил несколько участков, и давай разводить там овец. Тьфу! Всегда мы землю возделывали, а теперь там только трава и растёт!

— Это из-за овец?

— Ну да, его родственники в Венгерберге держат ткацкую мануфактуру. А он здесь выпасывает овец, стрижёт и отправляет туда по осени шерсть. Здоровенными тюками, целыми караванами! Глянуть не успели, как уже вся земля вплоть леса была его.

— Так, а монахи?

— А монахи остановились у него, потому что вера общая, в Негасимое Пламя. Они так и спросили, когда приехали: «Есть ли в деревне приверженцы истинного Пламени?» Только Нажир, у него и остановились.

Мы подошли к месту назначения. Дом выглядел впечатляюще. Из-за высокого забора, резных ворот выглядывал двухэтажный терем.

— Прошу вас, милсдари, — открыл ворота хозяин.

— Покажи нам, где всё произошло, — распорядился войт.

Широкий двор, справа — амбар, слева — просторная конюшня. У забора, перед амбаром, валялась свиная голова. Над ней кружила туча мух.

— Вчера свинью забили, к празднику, — пояснил хозяин.

— Какому празднику? — тихо обернулся я к Филлеману.

Тот недоумённо пожал плечами.

— Вот, так мы и нашли, — распахнул Нажир двери конюшни.

Было чему ужаснуться. Уздечки у привязи порваны. Стены забрызганы кровью. Часть соломенной крыши оказалась разобранной. Я обомлел:

— Кто мог сотворить такое?

— Проклятье пришло в это селение! — пробормотал Гардик. — Где не чтут Негасимое Пламя, как следует!

Вмешался войт:

— Добрый хозяин, расскажи, как это обнаружилось?

— С утра рано пошёл мой батрак Богша лошадям корм насыпать. Я спал ещё. Но слышу — орёт, будто режут его. Вскочил я, выбежал, а тут такое. Богша говорит, двери конюшни закрыты были, а внутри ни лошадки. И кровища повсюду.

— И что же, как ты полагаешь, произошло? — грубо вмешался мой задумчивый спутник.

— Ясно, тролль унёс животин! Кто ещё мог крышу разобрать и пожрать их да ноги унесть? И так, что никто в доме ничего не услышал!?

— Это тролль снопы соломы с крыши в скирду сложил? — продолжил Филлеман.

— Нет, это мы. Чтобы не мешали по двору. А вы о чём говорите, милсдарь ведьмак?

Мой друг промолчал. Хозяин отвернулся от него с недовольным видом.

— А всё-таки, Нажир, почему именно тролль? — поддержал ведьмака войт.

— Да вот же, следы его! — показал тот на земляной пол.

Действительно, в полу под дырой в крыше были глубокие вмятины, как от огромной пятки и подошвы с четырьмя пальцами.

— Всем известно, что у троллей по четыре пальца на ногах! — заявил он.

— Точно, известно всем, — угрюмо подтвердил Филлеман, — и три ноги, судя по вмятинам.

Никто не обратил внимания.

— Я хотел бы понять, каким образом деревня возместит нам ущерб? — вмешался Старший брат.

Войт выпучил глаза:

— Что значит деревня, какой ущерб?

— Если бы случилась кража, то, по закону гостеприимства, хозяин бы нёс ответственность. Но в данном случае явное вмешательство злых сил. Один человек не мог такого предотвратить. Вся деревня повинна в том, что в её окрестностях бродит скверна, вредящая святым посланникам. Мы ожидаем компенсацию за наших боевых коней и ущерб репутации. А прибыв в Вызиму, непременно нанесём визит посланнику ордена Белой Розы, который стоит на защите интересов братства!

До войта начало доходить.

— За мулов, — пробурчал ведьмак.

— Что, простите?

— Два мула. Уздечки слишком низко повязаны, даже для рабочих лошадей. Не говоря уж о боевых скакунах.

Монах сжал зубы и побелел от гнева.

— Ладно, это детали, — рассеянно пробормотал войт. Явно представляя, как в его деревню въезжает отряд рыцарей Белой Розы. — Мастер ведьмак, вы хотите что-нибудь узнать?

— Очень, — он усмехнулся. — Хозяин, где были ночью остальные Ваши лошади?

— Вечером мы отправили их в ночное, время от времени им полезно выгуляться.

— Почему мулы были привязаны за уздечки, ведь у каждой лошади в Вашей конюшне отдельное стойло, с перегородкой?

— Это незнакомые животные, мы привязали их, чтобы они не пугались.

— Сколько у Вас батраков?

— Пятеро. Вот один, ещё два со вчера с лошадьми, и двоих я с утра послал отнести им еду.

— Вы всегда даёте лошадям корм рано утром?

— Нет.

— На каком этаже дома Вы были этой ночью?

— На первом.

— А на каком Ваша спальня?

Нажир побледнел, перевёл взгляд с Филлемана на войта, потом на монахов.

— Что вообще такое! Здесь был тролль! Войт, ты обещал привести ведьмака, чтобы он защитил нас! А это что!?

Войт заметно смутился.

— Да, милсдарь ведьмак, дело, вроде, ясное. Дом на окраине. Кто, кроме тролля, мог шагнуть через забор, разобрать крышу и покромсать лошадок?

— Мулов.

— Мулов, конечно, — войт покосился на недовольного монаха и вздохнул: — Деревня заплатит вам пятьдесят оренов, если вы прикончите этого тролля.

— Сто.

Все ошалело уставились на вчерашнего менестреля.

— Не круто берёте, мастер ведьмак? — сжав губы, произнёс войт.

— В самый раз. Потому что это не тролль. А кое-кто гораздо опаснее.

— Кто же? — ужаснулись мы.

— Увидите, — ухмыльнулся Филлеман. — Оплата — по факту.

— Лады, — процедил Зоран, — но мне нужен его труп на главной площади.

— Ручаюсь!

Глава 3. По следам тролля

— Пора выпить пива.

— Филлеман, едва рассвело!

— Вот именно, и ещё никто не сказал нам «с добрым утром!»

У входа в таверну стоял довольный трактирщик, руки в боки.

— А, доброе утро, певец! Думал, ты уже далеко отсюда.

— Вот, задержался помочь юноше.

— Слышал, как же. Молодёжь, торопятся, под ноги не смотрят. Заходите, прошу!

Ведьмак расположился за стойкой.

— Два пива.

— Мне воды, — выдавил я, — ну, или квас.

— Два пива, хозяин. И воды. Или кваса.

Никогда так дурацки себя не чувствовал.

Филлеман сделал глоток в полкружки.

— А что, дружище, бывает у вас, что какая-то непонятная ерня происходит?

— Ты про тролля? — усмехнулся трактирщик. — Отродясь не видали. Трындит Нажир, пришлый он. Вот русалки, да… — мечтательно закатил глаза.

— Всегда где-то какая-то маета случается. А в ночь на день Лита все бабы русалками становятся.

— Это точно! — закатился трактирщик. — До утра лови — не перелови! И насчёт маеты верно. К югу, за лесом, озеро. Да и не озеро, а почти болото. Огни по ночам, хоть не живёт никто. Бывало, тихо в лесу, ночь глухая, а вдали младенец плачет. Только нет там никого, точно. Вот это страшно.

— Что ж ты там делал, в лесу, у озера, ночью?

— Русалок ловил, сам сказал! — расплылся ухмылкой рассказчик. — А что Нажир про тролля метёт, так это он давеча в Чёртовом овраге заплутал, всего-то миль пять к западу отсюда. Два дня его искали. Чуток умом и поехал. Вихтов там, говорит, навиделся.

— Ну, встретил бы вихтов, наверное, не нашли бы вы его. Эти мертвяки если б не сожрали, так с собой увели. Тронутый он у вас, видать.

— Точно! Ещё пива, милсдарь ведьмак? А коли вечером снова придёте на арфе поиграть, себя и народ потешить, то еда-питьё за мой счёт. И ночлег. Для друга вашего юного тоже, — добавил, бросив на меня быстрый взгляд.

— Благодарю. Сегодня вечером у нас дела, — приложил монеты на столешницу.

— Как скажете. Удачи в делах! — многозначительно ухмыльнулся трактирщик и смахнул деньги в широкий карман передника.

***

Мы уже час вышагивали по полям, разделённым перелесками.

— Филлеман, не надо ли нам поискать следы?

— Чьи?

— Ну, тролля.

— Ты не знал, что тролли — магические существа и перемещаются, не оставляя следов?

— Но мы ведь видели, в конюшне! Ты сам подтвердил. И сказал, что у них по четыре пальца на ногах.

— Это не я сказал. И тролль был тогда с добычей, потяжелее.

Странное чувство: вроде, с тобой разговаривают серьёзно, но как будто держат за дурака. И что он бормочет?

— Эта тварь полночи разбирала крышу... До свету успел смыться из деревни. Сейчас, должно быть, где-то отлёживается, чтобы следующей ночью задать дёру подальше.

— О чём ты, Филлеман?

— Мы пришли! — войдя в очередной перелесок, он внезапно остановился. Прямо под ногами круто обрывался склон. — Чёртов овраг!

На дне тёк ручей. Не верится, что поток, который можно перепрыгнуть, проточил овраг такой глубины. Иногда солнца не видно.

— Он старался несколько сотен лет! — вдруг произнёс мой вожатый. — И по весне вовсе не так уж мал!

Читает мысли? Впереди поворот.

— Тихо! — подавшись вперёд, ведьмак опёрся на посох и выставил другую руку назад, ко мне. — Сейчас очень осторожно выглянем, что там.

Я наклонялся, будто мышь ловлю, которая под мешком затаилась. Но стоило разглядеть, что за земляным выступом, как всю осторожность сдуло.

— Это те лошади! — заорал я, выскакивая.

На лужайке, у разлива ручья, паслись два стреноженных мула, про которых нам рассказывали утром монахи.

— Они живы, смотри! — и наступил на зелёную кучу, которая начала медленно подниматься.

— О, ёжть! — зарычал мой товарищ и, прыгнув вперёд, с размаху ударил посохом по горбу кучи.

— Ааа! — стряхивая с себя листья, оттуда поднялся огромного роста человек, откинул плащ, широко развёл руки и вытаращил на нас глаза. — Лесники поганые! — и ринулся в атаку.

От неожиданности я отступил назад и, попав ногой на скользкий берег ручья, повалился в воду. Пусть и неширокий, поток оказался холодным и быстрым. Меня снесло. Захлёбываясь, я ухватился за торчащие корни, пытаясь держать голову над водой. Филлеман тем временем сделал молниеносный выпад, целя посохом в живот противника. Тот будто и не заметил, что происходит, отмахнулся от палки. Ведьмак полетел в сторону. Лесной боец медленно повернулся и двинулся к нему, чтобы добить.

— Именем короля! — глотая холодную воду, захрипел я.

Силач остановился, слегка повернул голову на звук.

— Именем короля, ты задержан за браконьерство! — продолжал я.

— Я не браконьер! — взревел гигант, оборачиваясь. — Это преступление — кормить себя и свою семью!? — он тяжело зашагал ко мне.

Огромная ладонь опустилась мне на голову, сжав виски. Неодолимая сила погрузила в воду. Я видел, как пузырьки поднимаются вверх. Воздух заканчивался. Вода заливалась в нос, рот и, конечно же, в уши. Мне, наверное, конец. Глаза закрываются.

Хватка ослабла. Что-то подняло меня за шиворот вверх и бросило на землю. Я закашлялся, сел, протёр глаза, снова закашлял, стал бить себя кулаком в грудь.

***

— Быстро учишься, школяр! — прозвучал весёлый голос. — Использовал тот же приём, как утром против тебя. Отвлёк противника, чтобы я мог его вырубить. Откуда про короля выдумал?

С трудом соображая, я взглянул на Филлемана. Наш грозный враг лежал связанным, не шевелясь.

— Он сказал «лесники». Это служащие короля, ловят браконьеров.

— Умно! Правда, неплохо.

Связанный заворочался. Филлеман пнул его: «Очнись!»

Тот распахнул глаза, рывком попытался встать, повалился. К шее привязан здоровенный камень. Он зарычал:

— Достали, падлюки!

— Мы твои друзья, здоровяк, — ласково обратился мой старший друг. — Были бы враги, ты бы уже наглотался воды. Или висел на суку за конокрадство.

Великан нахмурился.

— Нажир сказал, кони его. У монахов не нашлось заплатить за постой, он взял натурой.

— Никакой постой столько не стоит. На цену этих двух животных можно построить дом, хоть и небольшой. Ты это знаешь.

— Лесники всегда складно болтают. Но чтобы не лечь голодным, надо рассчитывать только на себя.

— Верно говоришь. Мы тебе поможем. Если сделаешь, что мы скажем, то не только в петлю не попадёшь, но и уважение от людей заслужишь.

— Сладко льёшь, лесник. А, всё равно я связан. Что надо?

— Сейчас объясню. Кстати, где твой друг?

— Пошёл к Нажиру, рассказать, как прошло. Вечером будут здесь.

— Ну, вот ты сдал своих. Теперь пути назад нет.

— Падлюки! — заметался он в путах, угрюмо зыркнул. — Говори!

— Сначала поклянись… Во что ты веришь? Ладно, матерью клянись, что не побежишь, когда я развяжу тебе ноги. Затем… Ты плавать умеешь? Хорошо.

***

— Филлеман, что мы делаем, куда идём?

— Вечные вопросы, школяр... Сейчас мы идём к озеру, которое почти болото. Ловить чудовище.

— Мы нашли мулов, что ещё?

— Ты помнишь стены в крови, Андвари?

— Конечно.

— Мы должны наказать того, кто это сделал. Пролита кровь. Кто-то за это заплатит. И у нас контракт. Теперь нас трое, мы этим займёмся.

Глава 4. Нападение

В утреннем тумане не видно, где начинается вода. Бреду по берегу, не чувствуя ног. Будто в облаках. Мягкий шелест вокруг. Длинные листья тростника. Не чувствую тела, рук, мысль плывёт над клубами тумана, в прохладном воздухе. Я иду по воде. Кто зовёт меня сзади? Обернулся. Стоит на берегу, туман перед ним рассеивается. Так похож на меня… Косой кровавый след по рубахе. Поднимаю руку ко лбу. Что произошло этой ночью? Не надо думать об этом! Ужасная боль. Ноги подкосились. И я провалился в холодную воду. Как сквозь толстое стекло, вижу рассветные отблески на поверхности надо мной. Тишина. Невесомость.

***

Плыть нам не пришлось. Озеро оказалось неглубоким, заросшим камышами и тростником, с прогалинами чистой воды. Ведьмак, кажется, наугад выбрал островок вдалеке. И мы долго брели, погружаясь в воду то по грудь, то по шею. Ёль, имя нашего пленника, впереди разведывал илистое дно. Филлеман — за ним, держа на поводке из длинной верёвки. На суше он повязывал ему петлю на шее, в воде привязал к запястьям, заставив Ёля положить руки на затылок. «А то вдруг подскользнётся», — так сказал. Арфу нёс, подняв свободной рукой над головой. Я замыкал болотное шествие, над головой держа меч в ножнах.

— Костёр разводить не будем.

— Нам надо обсохнуть! Вымокли же, пока добирались.

— Дым расскажет всем на этом болоте, что мы пришли. А запах от углей спугнёт того, на кого мы охотимся. Развесь одежду на ветках. Подсохнет, пока солнце не закатилось. Вот, выпей, согреешься. И побегай, разгони кровь. Ёль, тебе тоже.

Через время мы с Ёлем просто рухнули, где стояли, и уснули. Проснулся я совершенно согревшимся и полностью отдохнувшим. Ёль ещё спал. Пространство вокруг наполнено звуками, запахами, отчётливо видны прожилки на каждом листке, ветер широкими волнами гладит кожу. Взглянул на небо — и обомлел. На солнце появились пятна, рисунки, оно похоже на лицо, замершее в безмолвном крике. И оно на востоке. Хотя уже закат.

— Что это? — прошептал я.

Ведьмак покосился на меня.

— Луна. Полная.

Я оглянулся вокруг. Совершенно светло.

— Как? Почему луна взошла днём?

— Андвари... Зелье, которое я тебе дал, обостряет чувства. Сейчас ты видишь, слышишь, чувствуешь получше иного волка. Уже глубокие сумерки. И скоро мы начнём охоту. Оденься, будь добр. Одежда подсохла.

***

Он перебирал струны, воздух дрожал под пальцами. Звук завывал, захватывал, потом отпускал и ласкал, убаюкивал. Дрожал в лунном свете. Подкрадывался хищным зверем, затем ластился и обволакивал. Согревал, разжигал, разгонял в стремлении опрокинуть землю и достичь звёзд. Сталкивал с ледяной стеной. Звуки звенели, пронзали, жгли и утешали. Потом пришла тайна.

Краски земли, воды, деревьев изменились. Воздух ожил. Мир распался на мелкие частицы и осыпался, как песок. Тело стало прозрачным и перешло в другой мир, где обрело новую плоть. Там чёрная ночь. Шелестит тростник. Издалека всё ещё слышна музыка. Воздух затрепетал и отхлынул. Появилась Она и шагнула ко мне.

Восхитительные ясные глаза. Изящные стройные ноги. Удивительной красоты тело. Тонкое платье обволакивает, струится, светится. Она чудесна. За спиной широкие крылья. Она мне послана свыше. Сияющий взгляд. Вечернее и утреннее небо, огненный закат и нежный рассвет — она смотрит на меня, уже прямо передо мной. Приоткрыла губы. Голова закружилась. Схватился за рукоять меча, чтобы не упасть. Она протянула мне руки, рукава спали вниз, обнажив плечи. Чуть не касается меня. Чувствую её дыхание. Губы шепчут… Не понимаю слов. Она так очаровательна. Улыбка. Движения губ, шёпот. Я должен понять…

За ней выросла громадная зловещая фигура. Грохочет гром. Это ведьмак-менестрель, его плечи объяты пламенем, в руке не посох, а копьё с длинным сверкающим наконечником. Глядит на меня гневно, единственным пылающим глазом. Копьё поднимается, лезвие нацелено в Неё. Он открывает рот, и раздаются раскаты грома. Я должен защитить Её! В глазах её ужас. Тянет руки ко мне, умоляет. Меч взмыл в воздух, замах. Мой враг — прямо за Ней. Он будет повержен! Но неодолимая сила как горный поток с рёвом накатывает на меня сзади, кидает навстречу мечте, любимой.

Падаю, рука с мечом рушится наискось через всё её тело. Пронзительная боль. По моей рубахе расплывается красная линия. Меч выпал из руки. Прижимаю ладони к груди, они крови. Вижу, как упругими толчками из раны выходит кровь. Пузырится. Вместе с дыханием уходит жизнь. Протягиваю руку к Ней. Взгляд её замер. Рот искривился в гримасе. Крылья застыли в широком разлёте. Заламывает руки. Запрокинула голову, сверкнули острые зубы. Раздался кошмарный пронзительный вой. Из моей груди на неё фонтаном хлынула кровь.

Глава 5. Чудовище

Отблески рассвета по воде надо мной. Тихо. Медленно погружаюсь. Резкий вдох, и вода проникает в горло, лёгкие. Я тону! Нет!!! За что зацепиться, опереться, ноги ощутили дно, скользят, путаются в водорослях, а воздуха не хватает, хочется вдохнуть, скорее! Мощный взмах руками, гребок, на мгновение голова поднимается над поверхностью воды. Вдох! И снова под воду. Но ноги уже стоят твёрдо. Я могу идти. А, воздух! Отталкиваясь руками от воды, шаг, ещё, скорее бы берег. Выбрался, на четвереньки, изо рта с кашлем вода. Жив.

Ёль стоял на коленях над тёмно-серой кучей и плакал. Всхлипывал. Ёль, могучий высокий Ёль трясся плечами и рыдал: «Мама, прости, мамочка!» Целовал землю, бился головой, поднимал глаза к рассветному небу. Туман отступал.

— Думаешь, почему ты жив?

— Я видел кровь из своей груди.

— Кровь была. Подойди, взгляни.

Тёмно-серый предмет оказался трупом. Покрытое перьями тело, почти с человека ростом. Длинные, очень тонкие ноги. Лапы. С когтями. Большие крылья, раскинувшиеся по сырой земле. На сгибах — маленькие кисти рук. С тонюсенькими, почти прозрачными пальчиками. Большие круглые глаза подёрнуты белёсой пеленой. В них я смотрел ночью? Ничего не выражают. Мощный раскрытый клюв. От левого крыла до правой лапы — глубокий разрез. Густая запёкшаяся кровь заполнила рану, запачкала перья. Наклонился, протянул руку к ране. Едва не дотронулся, меня ожгло, от плеча до бедра, как будто чиркнуло ножом по коже. По бокам от раны что-то странное. Бугорки под перьями, мягкие. Женская грудь! Рука отдёрнулась, вскочил, отшатнулся, замутило, упал, опершись на руку. Ничего больше не хочу видеть и слышать.

— Это болотная гарпия. Прилетела на музыку. Они все очень любят музыку. Прямо ума лишаются, если хорошо играешь. Охотятся по ночам. Когда она явилась на мелодию, то заметила нас, но долго не решалась напасть. Затем начала с тебя, самого опасного.

Слышу, как сквозь пелену.

— Почему… опасного?

— Потому что с оружием только ты. Ёль был ещё без сознания. Я играл для неё. Ты что-нибудь видел?

— Да. Девушку. Прекраснее которой нет. Это была она?

— Нет, парень. Ты видел свою мечту. Но это не просто видения или чары. Гарпия на охоте своим пением плетёт вокруг себя особый мир. Там ты видишь и чувствуешь, о чём мечтаешь, к чему стремишься, переживаешь больше всего. Ловушка. Как можно от этого отказаться?..

— Я видел там тебя, Филлеман. В огне, с копьём, ты хотел убить её.

— Именно это я и собирался сделать. Полагаю, ты хотел защитить её от меня?

— Да. Ты стоял прямо позади неё. Я занёс меч… Филлеман…

— Да?

— У тебя был один глаз.

— Один? Интересно. Это не просто видения. Пение гарпии переносит в другой мир. Наполненный нашими намерениями, ожиданиями, предчувствиями. Там могут явиться пророчества или воспоминания. Твои и всех людей, которые были и будут связаны с тобой. Поэтому иногда в том мире показывается будущее или прошлое. Но не припомню, чтобы в прошлом я был одноглазым, — усмехнулся.

— Но из моей раны хлестала кровь!

— Давай с начала. Ты увидел перед собой мечту. Свою душу. То, что чувствуешь драгоценным в своей жизни. Это было частью тебя духовно. И тут меч рубанул по ней. Тебе никогда не приходилось наблюдать, как жгут твой портрет?

— Нет.

— Поневоле трогаешь лицо пальцами, не обуглилась ли кожа. А вот если злишься на себя, то попробуй долго смотреть в зеркало и вдарь по нему кулаком. Дорогой способ, но действенный. Сразу легчает. Только перчатку надень заранее.

— Ты говоришь, мне всё показалось?

— Андвари, я думал, ты смышлёный. Повторяю, это был не сон. Гарпия вызвала к жизни ваши собственные…

— Кто её убил?

— Ты. Вернее, Ёль.

— Что?

— Он тоже увидел что-то. Судя по всхлипам, ему привиделось, будто ты угрожаешь мечом его матери. Ринулся на тебя. Сегодня ночью мужчины отчаянно защищали свою любовь. Когда схватил тебя сзади, твоя рука с мечом упала на гарпию. В общем, всё произошло случайно.

Так тяжело внутри. Пусто. И щемит сердце. Там, где прошёл меч. Перед глазами стоит Она, c прекрасными сияющими глазами, в тонком серебристом платье. «Зачем она пришла сюда?»

— На музыку, я ведь сказал, — оказывается, я задал вопрос вслух. — А потом решила и поесть. Много бы, конечно, сразу не съела, но мертвечина для них в самый раз, даже подтухшая. Зато ещё много ночей ей не надо было бы вылавливать по камышам уток и цапель.

Я плохо понимал, что он несёт. Какая тухлятина, болотные птицы? Я встретил самую прекрасную девушку своей жизни, на крыльях она спустилась ко мне с Небес. Сердце снова сжало.

— Ёль, хватит ныть, пора идти! — Филлеман подошёл к силачу и хлопнул его по спине. — Хватай добычу, потащишь, — опёршись ногой о плечо трупа гарпии, он толчком перевернул на бок. — Вот пропасть!

Под крылом оказался свёрнутый клубочек. Живой. Существо шевелилось, попискивало. Подняло к нам головку, открыло большие глубокие глазки, раскрыло клювик… Это был ангел. Я слышал, такие бывали до Сопряжения Сфер. Чудесный посланец, чтобы нести волю богов. Они приходят, беззащитные как дети, чтобы мы приняли и заботились о них. Филлеман склонился к нему, положил ладонь на головку, погладил. Тот довольно кивнул, улыбнулся. Ладонь опустилась ему на плечи, пальцы охватили шейку. Раздался сухой хруст. Я закричал. Ёль завыл.

— Зачем!!!

— Два тупых пня!!! — зарычал ведьмак так, что земля затряслась. — Она взяла птенца на охоту учиться! Кто из вас, дурней, собирался его растить, день за днём? Выводить по ночам, находить птичьи гнёзда, разрывать на части тёплые тушки, становиться на крыло!? Сторониться людей, нападать только на одиноких и слабых!? Или вы хотели оставить его здесь? Одного, чтобы пищал о маме, тосковал, замерзал и страдал от холода!? Чтобы его заклевали вороны!? — его трясло от гнева.

Остолбенело я смотрел на него. Ещё вчера мой герой. Ёль сидел на земле, руками ощупывал горло, раскачивался взад-вперёд. Ошеломлённо глядел на ведьмака.

— Лучше уж его найдёт камышовый кот! —пнул тот мёртвое тельце в заросли тростника.

Ненавижу его.

— Вставайте живее, шевелитесь, у нас встреча! Нас не будут ждать.

***

Мы приблизились к оврагу, где вчера нашли мулов.

— Ёль, брось тушу здесь и ступай вперёд. Там должен быть Нажир и твои друзья. Скажи им «Привет!» Ну, вперёд!

Ёль вышел на давешнюю лужайку, заорал:

— Привет!

У прогоревшего костра зашевелились три лежащие фигуры. Один высунулся из-под одеяла.

— Здорово, Ёль. Мы не нашли здесь вчера ни тебя, ни лошадок. Я уж думал, было, ты кинул меня.

— Мы их нашли, — вышел вперёд Филлеман.

Трое вскочили.

— Это ещё что, кого ты привёл, дурачина!? — заорал главный.

— Заткнись, Нажир, — произнёс угрюмый великан.

— Верно, Нажир. Закрой рот и распахни уши, если хочешь жить, — заявил ведьмак.

— Ребята, вязать их! — крикнул торговец шерстью.

— Стоять! — рявкнул ведьмак.

Никто и не думал шевелиться. Филлеман продолжил:

— Вы, двое, пришли с этим дураком Нажиром, знаете ли, что бывает в этих краях за конокрадство?

Батраки переглянулись.

— Вас привяжут к лошадям сзади и галопом прогонят через деревню, потом обратно. Если вы ещё будете живы, каждый житель деревни будет должен ударить вас, чем выберет: жердью, дубиной, кнутом. Потом каждый бросит в вас камень. После всего этого мало кто может ходить. Не у всех остаются оба глаза. Не все могу слышать. Нажир говорил вам, что так будет?

Двое переминались с ноги на ногу.

— Это не всё. Кузнец выжжет вам клеймо на лбу, «К». Вас ждёт нищенство. Калеки, которые до смерти побираются по дорогам, кому никто не подаст, потому что вы — воры!

Молчат. Они вообще соображают?

— Ты не говорил о таком, Нажир! — подал голос один.

— А чего вы хотели, свиньи ленивые, за ночь работы!? Хватайте этих двоих! Ёль, помоги нам, вяжи их!

Великан не двинулся. Медленно выдавил:

— Ёль теперь сам по себе.

Глазки Нажира забегали. Он сложил руки на пояс.

— Мне нужны лошади для перевозки шерсти. Крестьянские ни на что не годятся, спина слабая, жрут много. Выносливые стоят недёшево, а мулы ещё дороже. Я дам тебе денег!

— Это уже разговор. Двести оренов!

— Что!!! Ты умом взлетел!?

— Сто я получу, просто рассказав в деревне о твоей краже. Надо же, тролль! Кто тебя надоумил? А ты пойдёшь побираться, с переломанными ногами. О чём ты торгуешься? Эти двое сейчас сбегут, а тебя мы приволочём на петле в деревню.

— Сто.

— Нажир. Ты не умён. Двести оренов. И ты оплатишь монахам потерю их лошадей. Это ещё сто оренов, самое меньшее, потому что они говорили о личной обиде. И, конечно же, мулы остаются у нас. Иначе мы отдаём их монахам, получаем награду и славу, а тебя ждёт день, который ты уже не забудешь!

Челюсть Нажира выдвинулась. Сощурил глаза.

— Мне нужно время, чтобы собрать столько денег.

— Враньё! У тебя недалеко тайник. Недаром ты тут плутал и про вихтов наплёл всем. Иди, открывай! Деньги нам нужны здесь, и немедленно!

— Чтоб вы сгорели, проклятые!

Он круто развернулся и пошёл по оврагу.

Глава 6. Жертва

— Здесь сто оренов, как договорились, — войт звякнул мешочком на стол.

— Спрячь деньги, войт. Ещё пригодятся.

— Мы держим слово, — насупился грузный мужчина, заложив ладони за пояс. — Чудовище убито, доказательство представлено, безопасность и честь деревни защищены.

В комнате войта, помимо нас, стояли Ёль, Нажир и оба пострадавших монаха.

— Это не я убил гарпию.

— А кто? — войт и монахи подались вперёд, Нажир подозрительно сверкнул глазами.

— Ёль.

— Этот увалень умеет обращаться с мечом? Видно же, что эту тварь не дубиной пришибли, не будь я Зоран! — рассмеялся войт.

— Нет, меч был в руках Андвари.

— Не понимаю. Ладно, раз ты так утверждаешь, значит, награду получит Ёль, — он ещё тряхнул мешочек.

— Нет, — одновременно произнёс ведьмак и прогудел из угла здоровяк.

— А это почему?

— Ёль был конюхом у Нажира, должен был сторожить лошадей гостей в ту ночь, но упустил. Стал-быть, вина его. Но он её искупил.

— Да, но что тогда с нашей компенсацией? — подал голос брат Гардик.

— Я возмещаю вам убыток, добрые братья, — степенно выдавил из себя Нажир, — полагаю, по пятьдесят оренов за каждого мула — достаточное возмещение? — помолчав, добавил: — И ничего не возьму за постой и еду.

Монахи переглянулись.

— Согласны, — твёрдо произнёс Старший. — Орден не будет иметь претензий ни к Вам, добрый хозяин, ни к деревне, — повернулся он к Зорану. Тот удовлетворённо вздохнул. И убрал наконец-то со стола позвякивающий мешочек.

Мы вышли из дома. Пока были у войта, на площади вкопали два столба. На них, прибитая крыльями, висела гарпия. Голова с клювом свесилась, лапы болтаются. Днём она не казалась ни грозной, ни загадочной. Хотя оперение ещё слегка серебрилось под солнцем. Густой полосой чернела длинная рана. Стайка ребятишек, мальчишек и девчонок, собралась перед ней, бросая камни.

— Давай, в глаз!

Камень полетел, но щёлкнул по клюву и отскочил другому ребёнку по голове.

— Я тебе щас самому в глаз дам!

— Ладно, давай по крыльям.

Девочки стали в кружок прямо под ней, завели песенку:

— Мы убили гарпию, раз и два, и так её! Мы убили…

Я резко развернулся и широко зашагал. Ведьмак быстро нагнал меня:

— Ты что, не рад, что всё уладилось?

— Рад. Всё в порядке. Но говорить нам не о чем.

***

Ёль расстался нами.

— Ваша работа мне не по душе. Бывайте, лесники! — произнёс он и пошёл прочь.

Мы отправились за мулами, которых ещё вчера вечером, по пути из оврага на озеро, привязали в рощице неподалёку. Когда мы их разыскали, у меня уже созрел план. Вернее, не план — решение.

— Филлеман, я не хочу быть учеником ведьмака! — выпалил я.

Он усмехнулся в усы. Совсем как тогда в трактире, когда я увидел его впервые.

— Я никогда не говорил, что ведьмак.

Я остолбенел.

— Но кто же? Почему ты охотишься за чудовищами? И войт сказал, что на тебе знак!

— Знак есть, — он стянул рубашку через голову. На груди — образ двух волков, обрамлённый плетением рун. Знак как будто менял цвета, руны ожили, задвигались по кругу, волки побежали, заметили меня, оскалили пасти и прыгнули.

— А! — я не удержался от восклицания. — Это рисунок? У тебя нет медальона?

— Медальона нет и не было. Нет, не рисунок! — начал раздражаться. — Так на свет появился! — было непонятно, злится или шутит.

Он натянул рубашку, взялся за луку седла, вскочил на мула.

— Эти лошадки не быстрые, зато сильные и очень выносливые. Поедем, Андвари, впереди много дел. Какая разница, кто я? Менестрель. Зачем охочусь на чудовищ — видишь, вчера у нас не было лошадей и пусто в карманах, а сегодня мы в сёдлах и почти богачи! Что ещё?

— Мы убили гарпию. Она была ни при чём. И её птенца. А Нажир сам всё сделал. Облил стены свиной кровью, выдавил «следы» чурбаном для рубки дров, батраки разобрали крышу и вывели лошадей. Обвязали травой копыта, чтобы не оставить следов. Дом с краю, никто не заметил.

— Ты умный парень, Андвари, я в тебе не ошибся.

— Не о том, Филлеман! Зачем мы её убили? И птенца?

— А ты бы хотел, чтоб добрые жители этой мирной деревни искалечили или прикончили толстяка Нажира и его работников? Разграбили дом, пустили нищенствовать жену и детей? Они уже бежали раз от войны, — покосился на меня. — Вот был бы праздник, уж точно!

На это сказать было нечего.

— А откуда ты знал, что мы найдём гарпию?

— Не знал. Повезло, — буркнул он. — Уж не знаю теперь, нам или Нажиру. В лесах и болотах частенько кто-нибудь да водится. А не попалась бы, так рассказал бы Зорану всю правду. Я ведь обещал ему труп на площади.

Мрачные слова звучали просто и ясно. Солнце радостно сияло сквозь листву. Будто все будут жить всегда.

— Чтобы тебе было спокойнее, Андвари, знай — я сообщил войту, как было дело. Он должен понимать, что у него за люди. И Нажиру шепнул, что войт знает. Чтобы это не повторялось. Теперь всё в их руках, — помолчал, вздохнул, — главное, чтобы Зоран был осторожен.

Солнце уже хорошо пригревало. Из рощи мы выбрались на дорогу.

— Филлеман…

— Да?

— Думаешь, мы случайно встретились?

— На всё — плетение норн. Но мне кажется, когда-то где-то я уже видел тебя…

— Когда, где это могло быть?

— Сразу не припомню. Дай подумать. А пока мы едем, и я сыграю.

— Ты здорово играешь на арфе!

— Спасибо. Но это не арфа. В иных краях этот инструмент называют кифарой.

— Ясно.

— Ничего тебе не ясно. Слушай.

Дорога впереди была пуста и залита солнцем.

Эпилог

Вторую неделю мы торчим в Хагге. Похоже, Филлеман не может двинуться дальше, пока не потратит все деньги. Я, конечно, получил долю, но вовсе не половину. «По мере участия», — заявил он. Тренироваться с мечом не с кем. Храмовая библиотека великолепна, но не будешь ведь читать с утра до темна столько дней! Таверна в гостинице, где мы остановились, осточертела.

— Филлеман, что дальше, когда мы пойдём?

— Куда? — он самодовольно развалился на лавке за столом, опёрся спиной о стену, широко раскинул руки. — Мы не спешим.

— Я заметил. Который день ты или пропадаешь куда-то, или торчишь здесь, развлекаешь народ песенками и выпиваешь. Вот, ещё в баню сходили. Но мы ничего не делаем!

— Глубоко ошибаешься, юноша! — многозначительно поднял палец. — Мы живём. Так это называется, — стукнул стаканом по столу. — Эй, красавица, ещё один, милая!

Служанка заторопилась к бочонку.

— Филлеман, но мы же должны…

— Кому?

— То есть?

— Кому мы должны? Эх, Андвари, в мире так много долгов, что уже не разобрать, кто кому сколько и за что должен.

Служанка поставила перед ним полный стакан.

— А этот город затягивает… — задумчиво глянул вдаль, сквозь стены. — Потому что в нём слишком много культуры, — сделал большой глоток.

— У тебя вся культура — в стакане с вином.

— И снова ты неправ, мой молодой товарищ. Там — истина! Об этом сказал как-то один весьма учёный поэт. Не местный, — он пробормотал что-то на незнакомом языке.

— Мы ведь не можем провести так всю жизнь. В конце концов, деньги кончатся.

— Вот это ты в точку! Но если не тратить денежки с радостью, то и зарабатывать их будешь с печалью.

Я словно в ловушке. Как нам двинуться отсюда? Ведьмак продолжал:

— На всё — плетение норн. Даже я не могу его разомкнуть. Придёт время, и что-то произойдёт. То, что заставит меня встать со скамьи, а тебя позабавит.

Дверь открылась, внутрь шагнул мужчина в чёрном камзоле, с кинжалом на поясе. Оглядел залу. Твёрдо направился к нам:

— Мастер Филлеман?

— Да.

— Госпожа Анника будет рада принять Вас у себя в гостях.

— Чародейка? — не удержался я. Ведьмак, хотя он и не ведьмак, но я продолжал так его называть, а как ещё, проявил спокойствие и некоторую наглость:

— К ужину, надеюсь?

— Это деловая встреча, мастер. Вам угодно отправиться тотчас же? — пришедший с сомнением оглядел его. — Или повременить?

— Мы отправляемся немедленно, — поднялся и обернулся ко мне. — Видишь, Андвари, норны всегда что-нибудь наплетут.

Больше рассказов читайте в группе ЗапалЪ: https://vk.com/zapal_authors

Hunter

Кто: Сова по имени Lada Eriel.

Где найти: в «Байках жутика», где есть тройной годовой запас какао с зефирками.

Я пишу: Великолепно, но как сова лапой. Синдром бога набирает обороты, цена моей головы растёт прямо пропорционально увеличению количества моих страдальцев… эм, то есть, разумеется, героев.

О чем твоя история? Есть наёмник, есть его друг-маг. Что может пойти не так, если они вновь отправятся на поиски стоящего заказа? Об этом и поведает эта история.

Hunter. Приключение – 1

— Какой поганый день!..

Мужчина в драном плаще распластался на земле в форме морской звезды. С тёмных коротких волос с проседью капала вода и падали кусочки водорослей. Серые глаза без единой мысли смотрели на серое, грязное небо в разводах туч. Он был зол, он хотел удавить заказчика лично! А, собственно, почему бы и нет? Вот только стоит сначала получить свои деньги.

Мысль о кровно заработанном мгновенно подняла его на ноги и напомнила о необходимости трофея в виде головы убитой твари в качестве доказательства. Где звонкая монета, там горячая еда и сговорчивая баба на ночь. А потом, глядишь, и погода наладится!

Однако его планам не суждено было сбыться. На месте встречи он застал лишь пепелище вместо придорожного трактира. Чего уж там, ему попался даже полуобгоревший труп заказчика, но из ценностей при нём остались только зубы. И то явно подделка под золото.

Поцокав языком, наёмник проверил и остальные тела, уделив особо пристальное внимание тайнику трактирщика под стойкой (да, глазастой мразью его прозвали недруги не зря). И того тридцать золотых, сто сорок пять серебряных, триста пятьдесят медных монет было найдено.

— В принципе, теперь деньги есть, может, и засранцев, учинивших всё это, стоит догнать? — наёмник терпеливо точил меч под светом луны и пламени костра. Ближе к ночи небо прекратило свой плач. Но стоило мужчине представить прыжки по болотным кочкам, как энтузиазм сдох в зародыше.

— Ага, и кто мне за это заплатит? Нет, хватит с меня виверны, едва не отгрызшей мне ногу, а потом чуть не утопившей в луже, по неведомой причине, зовущейся речкой. Мразота!.. — сплюнув на несчастный куст крапивы, мужчина начал готовиться ко сну.

***

— А что это у тебя за конь? — один из пацанят так и не отставал от самых ворот.

— Опя-ать… — мужчина закатил глаза, — это бобръ — страшный и коварный зверь, а главное — плотоядный! Так что осторожнее с ним.

Малец понимающе покивал, прижав маленькие ручки к груди. Но восторга в его взоре стало лишь больше. Теперь обязательно среди детворы родится новая страшилка, где будет фигурировать страшный бобръ! Не говорить же правду, что его друг ещё в пору ученичества превратил его коня в бобра. Засмеют ведь. К слову, о недоучках. Где этот носатый проныра? Он же обещал его встретить, а сам опять опаздывает. Итак, где может застрять этот…

— Ааа! Помогите, горит!..

— Ага, вопрос снят с повестки дня, — бобр неторопливо пополз в нужном направлении. Как раз успеет догореть, а то ещё припашут кого-нибудь спасать. Не-не-не! Вряд ли там будет хоть одна милая дама, их-то как раз спасают в первую очередь, рассчитывая на ответную благодарность.

— Аааа! — мимо пробежал парень с горящим хмм, нет, не задом, скорее, наоборот, передом. Это кто ж его так наказал? В этом городе есть любители ролевых игр или…

— Лирган, как же я рад тебя видеть! — ему навстречу бежал чумазый, но вполне целый темноволосый парень в серой мантии, о длинные полы которой он удивительным образом не спотыкался. — Поверь, тут заказами не разжиться. Хух!..

— Бамс!.. — со скрипом рухнула внутрь крыша горящего здания, поднимая вверх сноп искр. Что ж, он подъехал как раз вовремя, теперь можно поискать, где выпить.

— Да, я уже догадался, — названый Лирганом задумчиво потёр подбородок, — ты под прикрытием или опять за драку из ордена вытурили?

— Ай, ну их, — отмахнулся остроухий парень, — сам знаешь, чуть не так посмотрел — наказание, а если чуть не так сказал… — маг изобразил процесс повешения. Конечно, он несколько утрировал, но был абсолютно прав.

— Ты же давно не ученик, — удивился наёмник, медленно ползя на бобре за товарищем. Он то знал, что этому проныре давно не двадцать.

— Верно, а замашки у козлов остались, и прощаться с ними они не торопятся, — на едва заметное мгновение маг поморщился. — Ладно, выходит, у меня внеочередной отпуск. Тебе нужен маг?

— Маг или ты? — Лирган задумался на пару мгновений. — Маг-то всегда нужен, а вот ты, Ларс, умудряешься всё превратить в катастрофу всемирного масштаба…

— Так какая работёнка на примете? — сразу понял основную суть парень, в очередной раз приветливо помахав рукой очередному горожанину. За последнюю неделю он неплохо разжился медью в этом городке. С бедных горожан много и не возьмёшь.

— Поговаривают, какому-то алхимику нужны особые ингредиенты. Плёвая работёнка.

— Если это тот, кто я думаю, нам точно не заплатят, — Ларс задумался, — но попытка — не пытка… — пауза. — Что?

— Вот смотрю я на тебя и не понимаю, чему же ты там, в этой вашей школе магии, учишь своих учеников, — воин попробовал отвесить магу подзатыльник, но тот увернулся. — Сам же ещё пацан зелёный!

— Так-то я старше тебя, просто кровь человеческая сильно разбавлена, вот и не старею в отличие от некоторых, — странный профессор действительно ничуть не был похож на умудрённого сединами старца. Да и подобного маразматика Лирган бы долго не выдержал, а этого ничего, терпит. Полезный ведь малый.

— Зато ко мне бабы липнут, — наёмник выпятил грудь и едва не снёс головой вывеску пекарни, успев в последнее мгновение увернуться.

— Твоя правда, — маг почесал кончик крючковатого носа. — Ты раньше здесь был?

— Проездом, ничем не примечательный очередной городок, — безразлично пожал плечами мужчина, поймав очередной неприязненный взгляд от стражи. Как бы ни было печально, но он немножечко слукавил. Был-то он недолго, зато история получилась громкая. — Так что, говоришь, там случилось?

— Одну из учениц школы зажать в углу попробовали два бравых молодца, — ответил Ларс буднично, спугивая с ветки красивую синюю бабочку.

— И ты не помог? — наёмник притворно удивился. Разговор его веселил, что случалось нечасто в последние дни.

— Зачем? Пусть учится сама за себя постоять, — припоминая детали, парень подленько захихикал. — Собственно, она и постояла. Кажется, один из «кавалеров» мимо тебя пробежал.

— А почему не помог потушить пожар?

— Зачем? — маг даже споткнулся на мгновение. — Я же в отпуске!

— А, значит, тебе за это не заплатят.

— Именно, — Ларс оскалился в широкой улыбке. — Сначала ужин — потом заказ, или наоборот?..

***

— Профессор Ларс! — спародировал писклявый девичий голос наёмник, закинув за воротник приличное количество пойла. В трезвом состоянии он бы на такое вряд ли решился. Репутация всё-таки.

— Ну да, так чаще всего оно и звучит, — хмыкнул парень, делая очередной глоток пива. — Когда идём за заказом? Сейчас? — после изучения алхимии, а особенно проверки качества зелий на себе самом, мага плохо брали и яды, и спиртное. Прискорбно, но факт.

— Завтра утром, — Лирган посчитал пальцы на руке и понял, что их многовато, — сегодня, кажется, мы малость перебрали, дружище.

— Ты прав, — усмехнулся Ларс, отодвигая опустевшую кружку в сторону.

Глава 1. Заказ «раз»

Проснулись на рассвете, с первыми петухами: Лирган подцепил очередную бабу. Кажется, это была одна из подавальщиц, но это было не точно. И первым, что увидел наёмник, была широкая лыба товарища:

— Подъём, герой, — на лице Ларса не отражалась и капля вчерашнего веселья, — подвиги ждут.

Девица стыдливо прижала к себе рубаху, при этом ничуть не прикрыв грудь, и показала два пальца.

— Два раза? — левая бровь мага поползла вверх, но девушка отрицательно мотнула головой. — Нас с ним, — он скосил взгляд в сторону наёмника, грызущего травинку, — вдвоём?

— Ага.

Вторая бровь Ларса догнала первую:

— Нет, я не удивлён и даже рад, что сейчас в отпуске. И это не моя студентка.

— Я думал, вы все там облико морале, — наёмник отобрал у девушки свою рубаху и начал одеваться. Похоже, «свидание» окончено.

— Скажи это нашему директору, вот он удивится, — маг почесал затылок, сдерживая зевок. — К его чести никто никого ни к чему не принуждает, но и не запрещает.

— Может, мне пойти к вам поработать, а?

— Иди, — Ларс одобрительно кивнул, — но говорю сразу, от молнии уворачиваться значительно сложнее, чем от стрелы.

— Учту…

Бобр полностью игнорировал появление хозяина, зверюга всегда обожала поспать и терпеть не могла пресловутое утро. Понаблюдав за попытками Лиргана его поднять, Ларс предложил альтернативу:

— Сходим без него, заберём на обратном пути. Утащить его всё равно не смогут, он же анимагичный.

Наёмник согласился, позориться с утра пораньше не хотелось. Успеется ещё. Ларс пошёл первым, закинув на плечо посох. На первый взгляд это была обычная коряга, да и на второй, если честно, тоже. Собственно, и сам маг был скорее похож на типичного деревенского паренька. Только вот уши с головой выдавали наличие заподлянки. Лирган выглядел более презентабельно в кожаных доспехах с кучей оружия, закреплённого на них. Однако против магии помогал только едва заметный кулон, висящий на шее. И то не сильно, только чтобы не помереть от первого удара.

— И где ты их только находишь… — таки озвучил вслух риторический вопрос парень, всё ещё находясь под впечатлением от последней пассии друга.

— Ты всё ищешь спутницу жизни, а я просто женщину, — предположил наёмник стандартный ответ. Вечные вопросы порождают вечные ответы.

— Хм, возможно… — парень резко замер, прислушиваясь к голосу леса, что-то не так. — Этот хмырь живёт в пяти километрах отсюда. Дороги как таковой нет и...

— Ты с ним знаком? — обратил внимание на заминку в речи мага наёмник.

— Можно и так сказать, — Ларс дёрнул плечом, уворачиваясь от хлёсткой ветки. — Бывший преподаватель, он ушёл, когда я ещё учился.

— Это ж сколько ему лет?

— Угадай? Скажешь дохрена, и не ошибёшься…

Оставшийся путь они преодолели молча, справедливо опасаясь прослушки от потенциального заказчика. Хижина выглядела добротно, в такой можно и дворец отгрохать при должном желании, особенно учитывая едва заметно сверкающую паутинку на крыше. Одним словом, маги любят выпендриваться. Но на подобные фокусы даже Ларс косился с неодобрением. На пороге никто держать не стал, дверь открылась сама:

— Проходите, гости дорогие! — фигура в бесформенной одежде согнулась в поклоне. — Зельце какое для красоты али для силы мужской?

— Мы за заказом, — оборвал торгашный трёп наёмник, давая возможность Ларсу остаться за своей спиной.

— Ох, отлично, отлично! — алхимик потёр костлявые ладони друг о друга. — Вам попроще или посложнее?

— Подороже, милейший, — Лирган осматривался украдкой. Голова оборотня на стене тонко намекала на «добрый» характер хозяина дома. Лучше быть настороже, чтобы и своей нечаянно не пополнить данную коллекцию.

— И это можно, — заказчик странно хохотнул и удалился вглубь дома. Однако ни маг, ни наёмник ни одного лишнего шага не сделали в ту сторону. — Во-от… — алхимик вернулся с какой-то тряпицей, — мне нужна особая кровь, — на столе лежало изображение обычной гарпии, — этой твари. Найти её несложно, она поселилась у гор. Возьмётесь?

— Нужна живой или только кровь? — уточнил воин, потирая подбородок.

— Только кровь…

Взяв заказ, друзья вернулись за бобром в город. Однако ни о какой гарпии никто из горожан даже не слышал. И это очень сильно не понравилось Ларсу, появилось в его голове одно нехорошее предположение.

— Что-то не сходится… — маг ехал на бобре, а наёмник шёл рядом.

— Да, всё не сходится: либо не заплатит, либо с этой тварью что-то не так.

— Если попробует обмануть, спалим его хибару к чёртовой матери, — парень рассуждал спокойно и уверенно, такое уже происходило, и не раз. — Не осилим сами, соберу учеников.

— Узнаю старого, доброго Ларса...

***

— Сраные… тьфу… кусты! — Лирган выплюнул очередной кусок ветки, едва не выбившей глаз. — Да, что за напасть-то такая?!

— Ага, — Ларс срезал надоевшую часть растительности магическим лезвием. Плевал он на любителей природы: конечностей один набор, запасного нет.

— Сраный лес! Тьфу!..

— Да, знаю!.. — маг таки поджёг пакостливого лешего, затаившегося в кустах. Остальные лесные вредители следом пустились наутёк, решив больше не испытывать терпение «гостя». Убрав огонь с ладони щелчком пальцев, Ларс вздохнул с облегчением. Но оно было недолгим. Стоило им выйти на открытую местность, как на парня напала виверна. Подцепив капюшон мага нижними конечностями, тварь попробовала взлететь, но бобр оказался быстрее, прыгнул на неё, разрывая когтями при падении крылья. Голову твари отсёк ударом клинка наёмник. Один трофей есть, уже не зря сходили.

— Почему все считают, что твои уши — это показатель принадлежности к эльфам? — Лирган погладил бобра по голове. Молодец же, помог.

— Не знаю, — парень попробовал отряхнуть одежду от грязи, но тщётно, слизь въелась намертво, — твою мать! Если здесь жила виверна, то я сомневаюсь, что гарпия выжила. Они друг друга не любят, территориальные войны за добычу, животные же.

— Я не животное! — послышался писклявый голос из кустов впереди.

Друзья напряжённо переглянулись. Мимик? Или кто ещё похуже? Маг сплёл новое атакующее заклинание, наёмник же занял оборонительную стойку, обхватив рукоять меча двумя руками. Но вместо когтистой твари к ним выбежала полуголая незнакомка. Маг и воин вновь обменялись взглядами:

— И кто это?

— Как видишь, баба, — Ларс не торопился развеять заклинание. Мало ли, кого они встретили. И вообще, страшнее бабы зверя нет!

— Я тоже вижу практически голую бабу, — на лезвии меча промелькнул солнечный зайчик. — Гарпия где?

— Ага!.. — парень полез по внутренним карманам, пока не извлёк серый мешочек. Взяв пару щепоток блестящего порошка, он сдул его в сторону девушки. Магическая дымка проигнорировала ветер и опустилась на тело, мгновенно меняя его очертания: появились перья, когти и иные атрибуты знакомой тварюжки. Существо несложно было узнать даже впервые увидевшему.

— Это не я! — недогарпия прижала дрожащие руки к груди. — Меня заколдовали!

— Вот и нашлась наша гарпия. Выходит, дедок нас обдурил, — меч вернулся в заплечные ножны. — Вот это баба как раз по тебе, Ларс! И характер такой же, — соизволил пошутить наёмник, привычно подначивая друга.

— Не беси, — парень стянул с себя кофту, планируя одолжить её, но, заметив недовольную гримасу на точёном личике спасённой, кинул одежду ей прямо в лицо, — я же и тебя могу в бобра превратить.

— Спасибо, обойдусь… — проследив за тем, как выпендривалась девица, норовя у мага выпросить рубаху, Лирган негромко хмыкнул. Ей проще голой пойти… стоп, зачем она разделась?! Совсем дура? Они же в предгорьях, а не у неё дома!

— Значит, так, — голос Ларса превратился в шипение, а отвергнутая одежда была всунута в руки девицы насильно. — Одевайся и топай! Живо! Иначе специально пройдём мимо кровавых болот, чтобы тебя, как следует, накусали мухи. Полгода будешь ходить зелёная как жаба, и в пупырышках даже на худосочной заднице!

Озвученные слова мгновенно вылечили ото всех капризов, незнакомка кивала, старательно задирая дрожащий подбородок. Того гляди, разревётся. Маг внимательно посмотрел на голые стопы недогарпии и рявкнул:

— Живо на бобра — и ни звука! — девчонка таки разревелась и всю дорогу буквально мотала сопли на кулак. Наёмник пару раз покосился на неё, но промолчал. Ларс прав, трижды прав, учитывая, что женским истерикам в их работе не место. Жаль, что он сам так не умел, это спасло бы от большого количества денежных затрат.

Бобр пробовал несколько раз скинуть с себя рёву, но Лирган каждый раз показывал ему кулак. Тащить на себе спесивую девицу никому не хотелось. Её даже едва не скормили напавшему на них полозу, но змеюка быстро смекнула, что что-то не так, и сбежала. Обратная дорога была долгой… очень долгой… и комары её таки накусали.

Глава 2. Заказ второй

Алхимик едва не получил дверью, когда уже собирался погасить свет. Наёмники явились далеко не в самом лучшем расположении духа. И это пронырливый хозяин дома понял сразу.

— Я не виноват, что эта дура зелья хлебнула, — дедок не ждал выполнения заказа так быстро, но старательно сделал вид, что рад их появлению, — видите ли, попить ей захотелось!

— То есть платить, милейший, вы не планируете… — уловил ключевое в словах торгаша Лирган и отступил в сторону, пропуская друга вперёд. Стоило капюшону упасть, как алхимик заголосил:

— Нет! Я заплачу! — узловатые пальцы невесть откуда извлекли звенящий мешочек. — Я ещё помню, как этот поганец подорвал целое поле для практик. Как только умудрился…

— Тогда триста золотых, — озвучил своё условие маг, потирая запястье, на котором был закреплён неказистый браслет-накопитель. После неудачного полёта с виверной он был слегка зол, поэтому и сумму задрал поднебесную.

— Ааа…

— Иначе останусь погостить, — широкая улыбка едва не довела пожилого алхимика до обморока. — Хотя нет, золотых мало… — Ларс с задумчивым выражением лица извлёк из воздуха свиток и развернул его на несколько метров, — и вот эти зелья!

— Злыдень ты, пацан, — усмехнулся торгаш, хлопая в ладоши, и погрозил ему указательным пальцем, — уважаю, моя школа. Отчего ж не помочь своему коллеге. Иди за мной, поработаем…

Заготовка заняла не менее недели. Однако настроение Ларса ничуть не улучшилось. Пигалица норовила подлезть под руку, отвлечь от работы, совершенно не осознавая, что этим ужасно бесит. Друг даже рта не раскрывал лишний раз, хватит одного бобра в их отряде.

***

— Обманул, подлюка! — Ларс посмотрел содержимое одной из пробирок на лунный свет. — Не дозрело…

— И много?

— Это хоть бери и выкидывай, — пожал плечами маг, убирая зелье в сумку. — Остальные можно использовать. Что там с виверной?

— Таки взял заказ, а уже вечером сдал, — Лирган со стоном вытянул гудящие ноги, — ох и побегать пришлось, голова-то уже подгнивать начала.

— Не важно состояние трофея, важен результат в виде оплаты, — парень задорно улыбнулся. — Была бестия? Была! Убил? Так платите!

— А ты почему отказался расколдованную девицу до родителей сопроводить? — воин прищурился. — Плёвое же дело!

— Тут две причины, — Ларс потёр переносицу, хмурясь, — она мне ужасно надоела, пока готовил зелья. Ужасная растяпа и бесконечно доставучая падла! Во-вторых, баба в отряде — всегда к проблемам: пока мы её везли, она бы все нервы нам вытрепала. Сразу же видно, из благородных курица!

— Да, от благородий лучше держаться подальше, — согласился наёмник. — С меня им хоть взять нечего, разве что бобра… — зверь на фоне недовольно заворчал, подгрызая очередное бревно, — так вернут его в тот же час, когда он сгрызёт всё, что только можно и нельзя.

***

На следующее утро они прибыли в город, затерянный среди редкого леса. Тихие места, глухие, большей частью заброшенные.

— Магистр Ларс!.. — навстречу бежал тучный мужчина, явно готовый к тому, что маг возьмёт и испарится.

— Это ненадолго, можешь подождать во-он там, — маг махнул другу в сторону дома неподалёку и повернулся к жаждущему его внимания типу. — Слушаю…

Мэр что-то долго говорил магу, и тот периодически кивал, задавая уточняющее вопросы. Но вот последние фразы расслышал даже Лирган:

— Две тысячи золотых.

— Но почему? Мы же сотрудничаем с вашим орденом. Эта работа буквально на пару сотен!

— Я в отпуске, — Ларс скрестил руки на груди, — на вольных хлебах, следовательно, и расценки на мои услуги иные. Что-то не нравится, ждите действующего мага из ордена.

— Хор-рошо… — в мэре жадность боролась с угрозой не проснуться на следующее утро, — обратилась целая деревушка ниже по течению. Что там, мы не знаем.

— Бесплатные услуги кузнеца и знахарки для меня и моего товарища, — пауза, — и мы выдвигаемся вечером…

Готовились они обстоятельно, и взгляды горожан совсем не пришлись им по душе. В воздухе разливался гнилостный аромат отменных неприятностей.

***

— Мутный заказ, да ещё и за такие бабки! Я такую сумму никогда даже вживую не видел! — Лирган неторопливо точил меч. Появление перспектив ему нравилось, а вот вероятность потерять голову — нет. Мало ли какую гадость привезли в прибрежный городок?

— Мутный, — кивнул маг, проверяя защитное плетение на амулете наёмника, — но, если это то, о чём я слышал… — на мгновение улыбка окончательно сползла с лица мага, — там завёлся не один лич, а целый выводок архиличей.

— И какой план?

— Прикрываешь меня, выкашиваешь всякую мелочь, — парень протянул ему артефакт, возвращая, — рубишь в первую очередь головы и только огненным клинком. Этим гадам даже на освящённое оружие плевать.

— Давненько я с такими тварями не сталкивался, — мужчина надел амулет и прибрал камень за ворот брони. — Что-то ещё?

— Да, — Ларс кинул ему несколько мелких рубинов, — разобьёшь о любую поверхность, если заметишь, что я веду себя неадекватно. Войдём в деревню на рассвете.

— Не нравится мне это всё, — наёмник прилёг, разглядывая звёзды, — одно дело — гонять парочку скелетов по погосту, и другое — лезть в древний могильник.

— Про могильник верно подмечено, — маг медленно листал страницы книги, сверяя имеющиеся данные, — если я прав, а, скорее всего, так и есть. Это рукотворное капище проклятых…

— Если это так, тебе лучше посидеть в городе в компании пива и девок!

— Согласен, — пауза, — но, увы, без меня тебе тоже лучше туда не соваться.

— Вот же засада!..

Ещё около часа они обсуждали план действий, но слишком многое оставалось неизвестным.

***

— А вот и наш заказ… — Лирган окинул весьма красноречивым взглядом окружение. Живыми не пахнет, да даже тварями не пахнет! Только тленом…

— Бамс!.. — рухнула-таки не выжившая часть ворот в поселение. Ларс покрепче обхватил любимый дрын, он оглох, ничего не ощущал на магическом фоне. Это не пугало, как должно было, но заставляло двигаться осторожно и ежеминутно мониторить происходящее.

— Какая-то жопа, — наёмник достал из ножен меч, гнетущая тишина раздражала, щекоча острыми коготками нервы, — ни птиц, ни захудалого скелета. У них вечеринка что ли? Вот чес-слово, как-то хреново ты проводишь отпуск, дружище!

— И не говори, — маг хлебнул усиливающего магию зелья и поморщился, — уже жалею, что согласился. Пусть бы сами нянькались с этой дрянью…

В отдалении протяжно зашумели деревья, наёмники мгновенно заняли оборонительные стойки, встав спиной к спине. Нежить повалила из всех домов, гремя костями и… кухонной утварью, зажатой костлявыми кистями.

— Это чья-то шутка или очень тонкое издевательство?! — первый скелет развалился с пинка, а вот со вторым пришлось некоторое время пободаться, избегая взмахов тесаком.

— Говорил я тебе… — Ларс призвал стену огня, снёсшую всех противников, стоящих напротив, — носи шлем, уши целее будут, — с двух-трёх ударов дрына скелеты разваливались на составные части, но только если были без брони, — нет же, так мой брутальный лик не смогут в городах созерцать все бабы!

— Да, понял я, понял!.. — Лирган очередным выпадом контратаковал костлявого с алебардой. — Харе стебаться! — кровь с рассечённой брови успешно заливала левый глаз наёмника, мешая рассмотреть противников.

— Это те же, просто раз не смогли нас напугать, — три фаербола сплавили скелета вместе с кольчугой, — теперь попробуют убить. Memento mori!

Скелеты мгновенно начали рассыпаться костной трухой, роняя со звоном оружие. Спустя пару минут на ногах остались лишь два человека.

— И что это было? — Лирган стряхнул с плеча мусор и с недовольством во взгляде покосился на друга.

— Заклинание изгнания низших, — пожал плечами маг, широко улыбаясь.

— Показушник, — фыркнул воин, приложив меч к плечу. — Мог ведь сразу костануть.

— Аг-га… — Ларс присел, положив руку на землю. — И, кажется, наша идея с рассветом провалилась, они внизу, под нами. Теперь я их чувствую, но… — пауза, — что-то искажает пространство.

— Идём сейчас или сдаём этот гемор твоим коллегам? — воин осмотрел клинок и кивнул. Всё в порядке.

— Дай подумать… — маг сел и начал рисовать руну черепком разбитой кружки. — Не может быть! — глаза парня расширились, а пальцы пару раз нервно прищёлкнули, высекая магические разноцветные искры.

— Что такое? — Лирган нахмурился, отлично понимая, что его друга мало что может вывести из равновесия. Но вот же, что-то смогло!

— Там мои ученики, — на воина смотрели выцветшие глаза мага, всё ещё пребывающего в трансе, — трое точно. Сам на них метку в начале года подновлял…

— Пошли, — наёмник хлопнул его по плечу, — может, кого-то успеем вытащить.

— Глупо, но… — парень невесело усмехнулся, — спасибо.

— Деньги деньгами, а про чёрный день тоже думать надо. Сегодня он у них, а завтра — у нас, — Лирган пытался выдержать шутливый тон, но весь план летел к чёрту. Как, возможно, и их головы вскоре.

Спускались они без факела, оба неплохо видели в темноте. Встреченная нежить не смогла оказать достойного сопротивления, однако в первом же зале их ждал сюрприз. Три мёртвых мага скалились в вечной улыбке, без предупреждения начав поливать их магией. Лирган прикрылся щитом из артефакта, Ларс же, применив зеркало, отражал большую часть чар. С двумя личами это сработало, зато третий сам перешёл в лобовую атаку. Вынужденные действовать максимально тихо, наёмники разошлись в разные стороны и атаковали нежить одновременно: зачарованная сталь и магическая молния изничтожили тварь в прах.

Следующие несколько коридоров и залов оказались пусты, что ещё больше напрягло и мага, и воина. Но отступать было поздно, затаившись в нише, они следили за происходящим у алтаря.

— Что они делают? — наёмник говорил едва слышно, наблюдая за обрядом. Двое парней-недоучек изрезали себе грудную клетку символами, светящимися ядовито-зелёным, и вогнали в сердце ножи по самую рукоять. Однако тела их не падали, а раскачивались в такт странному гулу, царящему вокруг.

— Ритуальное самоубийство! — прозвучало как ругательство из уст мага, шипящего не хуже змеи. — Они некроманты, умрёт последний — и родится древний…

— Смотри! На алтаре девчонка!

— Если малявка — дура, мы — трупы! — Ларс начал уверенно подбираться к месту концентрации грязной магии. Первую волну нежити он снёс сравнительно легко, когти тварей лишь порвали рукав на плече. Лирган прикрывал его на грани возможностей, отбиваясь от тварей. — Кариса, подъём!

Магичка дёрнулась, услышав знакомый голос, и скатилась с алтаря, многократно ударившись локтями и коленками. Кляп во рту мешал ей что-либо сказать, в том числе и ругательства. Ларс, призвав магическое лезвие, протянул его ей и продолжил обороняться, к слову, не очень успешно, несколько порезов окрасили кровью одежду.

Справившись с путами, девушка выплюнула кляп и призвала второе оружие. В гущу боя не лезла, но и беспомощным балластом тоже не была. Всё шло довольно неплохо, пока к ним не прыгнули новообращённые личи, недавно бывшие учениками школы магии. Первой отреагировала магичка, оттолкнувшись от плеча воина, она круговым взмахом клинка снесла им головы, затем ловко отступила назад, за спины мужчин. Ещё пара минут — и личи осознали бы себя в новой жизни.

Вдруг на их головы начали падать камни, потолок стал рушиться под воздействием скрытой силы всё же призванного существа. Ларс снёс воина и ученицу из-под удара, но сам защититься не успел. Ударившись виском о кусок камня, наёмник потерял сознание. Поблизости завопила ещё одна тварь, сжигаемая очищающим пламенем. Магичка ещё держалась на ногах. Но надолго ли?..

Девушка кинула в противников очередной фаербол, но круг вокруг неё всё больше сужался. Нежить стучала костями и металлом, скребла когтями пол, так и норовя зацепить жертву. Однако вёрткая девчонка уверенно держала оборону, не отвлекаясь на потерянных спасителей: одного камнями завалило, а второй валялся у стены без сознания. Личей наёмники выкосили, а с низшими магичка и сама неплохо справлялась. Только вот поток противников ничуть не иссякал.

Неожиданно огромная когтистая серая рука схватила её за шею и дёрнула на себя, разметав нежить в стороны. Девушка пробовала вырваться, но пальцы сжались сильнее, вырвав из её горла крик вместе с кровью. Всё тело пронзила невыносимая боль, из глаз брызнули слёзы, смерть становилась всё ближе в образе воскрешённого древнего. Два ядовито-изумрудных огонька светились в темноте, неотвратимо приближаясь и вытягивая из магички её силу… Но в какой-то момент процесс пошёл обратно, энергия начала поглощаться спящим даром, пробуждая его окончательно.

Лирган откатился в сторону, едва придя в себя. Происходящее медленно доходило до него, сквозь пелену звона в ушах. Ларса нигде он не заметил, что наводило на совсем уж паршивые мысли.

— Малявка?.. — наёмник замер, увидев, как сила древнего ослабевала, а нежить осыпалась костной пылью, утратив искру, которая давала ей новую жизнь. Магичка медленно повернула голову в его сторону, глаза её стали белыми, без капли жизни. Побелевшая рука начала медленно подниматься, но рвано упала вниз, девчонка рухнула на колени, вцепившись в собственные растрёпанные волосы, начиная подвывать:

— Не… льзя… нельзя, нельзя! — приговаривала она как мантру, раскачиваясь из стороны в сторону. — Пог… тит! Всё… глотит…

Ледяное копьё пробило череп древнего, разметав костные осколки в стороны. Оставшаяся после смерти энергия поплыла куда-то в сторону… в ладонь с растопыренными пальцами. Острые чёрные когти нарисовали в воздухе древний магический символ, и остатки тёмной энергии распались, очистившись. Следом за рукой из темноты выступила худощавая фигура: чёрные глаза, бледная кожа, чуть выступающие клыки «тонко» намекали на родство с высшими кровососами.

— Ларс? — осторожно окликнул друга наёмник, убирая меч в ножны.

— Да? — маг резко повернулся к нему, явно с нечеловеческой реакцией. Правый глаз Лиргана нервно дёрнулся. Когда он привыкнет к его прибабахам, а? Сам же бывалый наёмник, а иногда пугается, как маленькая девочка подкроватного монстра.

— Ну, и жуткий же ты тип в этом облике, — мужчина сплюнул прямо на плиту сгусток крови и слюны. Надо бы хлебнуть целебного зелья.

— Бывает, — истаяв чёрной дымкой, парень мгновенно переместился к подвывающей ученице, — Крис, тише-тише, всё позади. Только оборачивайся медленно…

— Ё* твою мать! — лаконично выразилась спасённая, разглядывая преподавателя сквозь пальцы. Глаза вернулись в обычное состояние, только округлились слегка. Оно и понятно, о кровожадности мага гуляли, как она думала до этого момента, слухи. Но нет, похоже, не слухи.

— Думаю, ей это польстит, — пожал плечами Ларс, не зная, что предпринять дальше. Девчонка сейчас за вопит, или у неё отсроченная реакция в полчасика?

— Простите, я не хотела вас оскорбить! — лицо малявки стало пепельным после осознания, кому она это брякнула. Отчислит — ещё ладно, может, что и похуже придумать. Практику, например, в жопе мира, где какая-нибудь особо реликтовая нечисть обитает. Проверено. Ну, нафиг!

— Тебе это при всём желании не удастся. Тем более мы сейчас не в школе, поднимайся, — продолжал заговаривать зубы малявке маг, до последнего надеясь избежать дичайшей женской истерики. Магичка от помощи не отказалась и встала, опершись на предложенный локоть.

Лирган философски наблюдал эту картину. И Ларса, и его учеников он давно про себя иначе, чем маньяками, не называл. Конечно, уважительно и даже с долей обожания, но маньяками.

Девчонка и так выглядела хрупкой, а после инициации и вовсе походила на тень. Ларс тихо у неё что-то спрашивал, она жмурилась, едва слышно отвечая. От момента их последней встречи едва прошла неделя. Как могла произойти такая трагедия? Почему руководство школы не уследило за своими учащимися?

Глава 3. Оплата

— Н-да… — только и смог выдать наёмник, глядя, как маг заботливо укрывает малявку запасным плащом. Крис сразу нашла общий язык с бобром, следовательно, в чьей компании она уснула, пояснять не требуется.

— Тише!.. — Ларс сел рядом с ним на поваленное дерево, протягивая озябшие пальцы к пламени костра. Большие магические затраты в синтезе с оборотом всегда гасили тепло в его теле.

— Да я ничего, — мужчина перешёл на шёпот и подкинул пищи огню в виде нескольких сухих веток, — просто впервые вижу, что ты о ком-то нормально заботишься.

— Ребёнок ещё она совсем, — маг дёрнул плечом, припомнив нечто не особо приятное, — сирота при живых родителях. Живёт только магией… — сместил взгляд в сторону спящей, — и эта же магия чуть сегодня её не угробила… — парень посмурнел, перевёл взгляд на огонь и, утратив привычную весёлость, стал выглядеть старше. — Не знаю, как теперь с ней быть. Некромантский дар пробудился, а навыков владения им у неё нет: сама до школы не доберётся.

— Так пусть с нами пока будет, — предложил Лирган, оглянувшись на посапывающего бобра. Раз ему она нравится, плохо не будет. — В чём проблема?

— Ты серьёзно? — маг едва не навернулся с коряги. — Ты же терпеть не можешь детей и бабские истерики!

— Мой зад дети тоже не каждый день спасают! — ответно огрызнулся наёмник. — Тем более постоять за себя она явно способна. Да, я не против. Но мне не понятно, как ты вернул её обратно, ты же стихийник…

— И некромант, — Ларс почесал кончик носа и подленько захихикал, — а что, ты бы стал падшим, а я архиличом. Повышение и вечная жизнь! Такие перспективы упущены.

— Да ну тебя с твоим юмором, — мужчина задумался, глядя на огонь. — Плох тот мир, в котором дети вынуждены убивать.

***

— Кажется, нам не рады, — иронично заметил Лирган, следя за стройной линией лучников. — Или это, наоборот, жаркий приём?..

***

Вернуться в город они смогли только следующим вечером, пришлось идти в обход. Плотину прорвало, дороги размыло. Но ведь для мага преодолеть такое — раз плюнуть? Но Ларс решил иначе, истратив львиную долю запаса маны, он вяло махнул рукой:

— Нет, цирковые фокусы с хождением по воде потерпят до другого раза…

— Мастер, — малявка дёрнула его за порванный рукав, привлекая к себе внимание, — а нас в это подземелье отвели именно горожане. Речь шла об одном призраке, а было там… — пауза затянулась, спутники задумчиво обменивались взглядами.

— Вот как, — маг почесал затылок, — это многое объясняет. Ты как? Не…

— Я в норме, — девчонка громко шмыгнула носом, — но одногруппникам, ставших личами, головы отрезаю далеко не каждый день. Не особо приятный опыт, если честно, но весьма познавательный.

— Да уж… — Лирган вновь повернулся к преграде, — тогда объявляю привал.

Пока наёмник добывал дичь к ужину, Ларс пробовал Крис обучить хоть чему-нибудь полезному. Но, как малявка не корячилась, растопыривая пальцы под ненормальными углами, ничего, кроме ругани, не выходило.

— Да что ж такое… — маг в очередной раз чертыхнулся, закатывая глаза к ночному небу.

— Что не получается-то? — Лирган терпеливо поворачивал куски мяса на импровизированном вертеле. Обычно в дела друга он нос не совал, но тут стало любопытно.

— Упражнения простые, — маг хмурился, рисуя веткой прямо на земле, — необходимо просто высвободить энергию, почувствовать её.

— И куча сложных формул и правил сверху? — уточнил наёмник, косясь в сторону расстроенной девчонки. Видно же, старается.

— Ну да, но вместо них есть я...

— Крис, иди сюда! — мельком посмотрев на преподавателя, девчонка подошла к воину. — Держи, — мужчина протянул ей один из своих кинжалов рукоятью вперёд, — попробуй то же самое, но влить энергию в лезвие.

Ученица кивнула, обхватила рукоять двумя руками и прикрыла глаза. Сначала ничего не происходило, а потом Ларс резко подскочил и поднял вокруг них силовое поле, а затем рухнул обратно, на землю:

— Вы оба молодцы, а я дурак, — магичка и воин переглянулись, ничего не понимая, — на старших курсах этому учат, когда у учащихся есть артефакт-проводник. Колдовать без него практически невозможно.

Оставшиеся часы до сна маги тихо переговаривались. Обучение сдвинулось с мёртвой точки. Днём они перебрали все имеющиеся ресурсы, зелья и оружие. Жить можно, даже больше того, от целого склепа отбиться можно. Но вернёмся к «тёплому приёму»…

***

Ларс задумчиво считал атакующих, выходило около полутора десятков. Совсем не уважают. На магистра натравить каких-то голодранцев без магической защиты? Смешно!

— То есть на переговоры вы не настроены? — Ларс скрестил руки на груди. Так-то и ему общаться с ними не хотелось, но нечего скатываться до их уровня.

— Вы не можете нас атаковать! — завопил голос мэра из-за спин вояк. — На вас орденский запрет!.. — но прозвучало это не особо уверенно в свете того, что платить наглец даже не планировал.

— Прав, гадёныш, — маг повернул голову влево, к наёмнику, — давай ты выкосишь этот городок, а я подниму их и с пристрастием допрошу. И правда, не стоит мне рисковать своей репутацией.

— А можно помочь? — малявка привычно дёрнула его разок за правый рукав, подобострастно заглядывая в глаза. Парень хмыкнул, её желание отомстить вполне очевидно:

— Можно, Крис, можно…

Вмешиваться в бойню он не стал, лишь страховал обоих товарищей магическими щитами. Маг чуял знакомый запах тлена, в одном из подвалов томится целый выводок нежити. Лишь стоит немного применить магии и…

— Именем ордена магии! — три незнакомца шагнули из портала с громким криком, давая шанс живым скрыться от убийц.

— … — три пары глаз мрачно посмотрели на подозрительно вовремя явившихся коллег Ларса. Первой атаковала Крис, запустив в них два кинжала, заряженных энергией, лезвия пробили магические щиты, разрезая податливую плоть. Один из магов захрипел, держась за вскрытое горло, откуда лилась чёрная и вязкая, как смола, кровь.

— Культисты! — Лирган сделал пробный замах мечом в воздухе, проверяя баланс клинка. — Ненавижу культистов!!! — ближайшему противнику он на половину снёс голову. Но подобная травма не помешала магу кинуть в него парочку средненьких боевых заклинаний, от которых наёмник успешно увернулся, заканчивая манёвр добивающим ударом.

Оставшись без оружия, малявка юркнула магу за спину, чтобы успеть призвать магическое оружие. Ни один убитый не обладал обычной, человеческой алой кровью. Да и детей среди горожан не обнаружилось.

Ларс же был краток и заморозил всех, кого уловила магическая сеть. Игра в кошки-мышки не имела никакого смысла. Однако, найдя нужный подвал, он не расслабился, а, наоборот, сменил облик на вампирский. Крис взбледнула, но промолчала, стоящий рядом с ней Лирган повёл плечами, разминая мышцы. Вряд ли «постояльцы» безропотно примут упокоение.

Первый гуль лишился половины туловища от удара чёрных когтей. После чего Ларс рванул вперёд, атакуя остальных тварей, чтобы перекрыть им дорогу к выходу. Почему он не воспользовался магией, наёмник понял не сразу, поздно почуяв стойкий металлический запах. Прикрыв магичку своей спиной, он сделал пару шагов назад, лицезрея, как его друг голыми руками рвёт нежить на куски. Конечно, впечатляет, но и не меньше напрягает.

— Эй, Ларс?.. — Лирган громко окликнул замершую фигуру, грудная клетка которой ходила ходуном, словно её обладатель пробежал не один десяток километров. Крис выглянула из-за его спины и вприпрыжку подбежала к магу, не успел воин и слова сказать.

— Ларс, — девчонка уверенно дёрнула магистра за остатки рукава. — Магистр!

— Поганка, — маг, прикрыв глаза, погладил малявку по голове когтистой рукой, всё ещё задыхаясь, но постепенно приходя в себя, — Лир, подойди!

Мужчина убрал оружие в ножны и вошёл в помещение, больше похожее на пыточную или кровавую баню. Запах был соответствующий. Наёмник скрипнул зубами, у стен сложены остатки детских тел.

— Отравился? — Лирган отвёл взгляд от смрадной кучи гниющей плоти. Только одно могло ввести его клыкастого друга в состояние кровавого бешенства — прокажённая кровь невинных. Всё-таки это была ловушка.

— Да, — маг пошатнулся, но юркая малявка ловко успела поддержать его, — больше мы здесь ничего не найдём…

Едва оказавшись на свежем воздухе, парень потерял сознание. Закинув его на бобра, наёмник решил поскорее покинуть треклятый город. На обратном пути ему даже попался отряд разбойников. Однако плохое настроение лишило удовольствия поиздеваться над неудачниками, зато удалось добыть немного денег. Магичка была молчаливой и зевала всё чаще. В итоге и она села на бобра, первое время пытаясь не задевать Ларса. Но сон сморил её неожиданно, и плечо мага послужило самой удобной подушкой.

— Чувствую себя отцом дружного семейства, — усмехнулся Лирган, убедившись, что маги спят. Ему было проще держаться на ногах, во время боя он больше полагался на физическую силу, чем на магию. Поэтому и выматывало его обычно меньше. Хотя как посмотреть, ведь без помощи Ларса быть ему пищей в бездонном чреве мертвяков.

— …? — бобр вопросительно на него посмотрел, медленно перебирая лапами.

— Пусть спят, заслужили…

Глава 4. Очередной отпуск

Спустя некоторое время…

Лирган шёл по дороге в знойный летний день, глотая пыль. Заказ не выгорел, невезуха в очередной раз. Даже бобр пытался изображать кошака, но когда он разок потёрся о бок мужчины, тот отлетел в кусты. Однако ругаться не стал, наоборот, улыбнулся «плотоядному» бобру. Нечего обижать зверюгу, если дела плохо складываются, не его ж это вина. Ну… по крайней мере, точно не в этот раз.

— Ну, что, соскучился по Ларсу и его поганцам? — бобр поднялся на задние лапы и закивал. Задрав голову, чтобы видеть морду зверя, наёмник добавил: — Так и думал, значит, решено!

***

Школа магии

— У вас есть полминуты на повторение до призыва фантома высшего демона, — Ларс ходил между рядами, постукивая указкой по партам. Особенно громкие удары приходились под ухо тем, кто либо спал, либо отвлекался от темы занятия. — И последнее — Крис Мэй отстранена от участия в этой практике.

— Простите, профессор! — в голове девушки было больше удивления, чем возмущения. — Но почему?

— У вас эта дисциплина уже зачтена, — гулкие шаги Ларса заглушали шёпот студиозусов, — за дальнейшие возмущения выгоню! — не оборачиваясь, пригрозил маг хмурой малявке за последней партой. Магичка сидела в тени, куда не доставал свет, поэтому увидеть её реакцию не оказалось возможным.

Дальнейшая часть занятия превратилась в балаган: студенты с воплями бегали от фантом, ощутимо покалывающего их молниями. Преподаватель медленно листал книгу, ничуть не реагируя на их призывы о помощи. Спустя минут пятьдесят он подозвал малявку:

— Крис, подойдите.

Девушка ловко перепрыгнула несколько парт и спин однокурсников, пока смогла подойти к столу Ларса. Профессор повернул к ней книгу, остановив палец на одном из абзацев:

— Читай отсюда и…

— Ларс, вас ждут в кабинете директора! — в аудиторию заглянул секретарь, сверкая магическими линзами в круглой оправе. — Это срочно!

— Подошло время премиальных и моё очередное увольнение, — маг со вздохом встал и взял со спинки чёрную мантию, — фантома в утиль, — малявка кивнула, — книгу в библиотеку, — кивок, — аудиторию закрыть… — парень криво улыбнулся, заметив, что несколько парт студенты таки успели оторвать от пола, — садись на моё место, и так знаешь, что надо делать, — очередной кивок был ему ответом. — Встретимся там же.

Девушка проводила спину преподавателя напряжённым взглядом. Ему завидовали коллеги, ненавидели кровососущие родственники, которые пытались всеми средствами от него избавиться. Кто знает, что они все задумали в этот раз?..

Её тоже не жаловали: голодранка, бестолочь — самое вежливое, что она слышала в свой адрес. Но, когда Ларс взял её в личные ученики, взвились даже преподаватели, у которых, как выяснилось, были на неё планы. Маг буквально показал клыки, и выступления в открытую иссякли, так и не начавшись:

— Значит так, — когти на руках мага почернели, а клыки удлинились, — все претензии в устной форме предъявляете мне-е…

— А вы нас не убьёте за это? — пропищал побледневший эльф, прячась за спинами коллег. От Ларса он периодически получал подзатыльники, когда тот вылавливал его в ночное время во время патрулей на территории общежитий. И не только женских.

— Я буду максимально радушен, — в руке мага сформировался кровавый огонёк из капель крови, выступивших на свежих порезах от когтей, — но пенсия вам не понадобится…

Задумавшись, магичка на автомате читала текст, краем зрения следя за происходящим вокруг хаосом. Лучше перебдить… махнув рукой, она изгнала фантома и велела привести аудиторию в порядок. Спорить никто не стал, даже на учебную дуэль с ней никто ходить не хотел. Держа в руках книгу, Крис шла по коридору. Ей больше нравилось тупить клинки о кости скелетов, чем скалить зубы с магами.

— Привет! — библиотекарь-гном сдвинул очки на кончик носа.

— Здравствуйте, — книга легла на стойку, — наставник просил вернуть.

— Хорошо, очень хорошо…

***

— Про увольнение я понял, — Ларс остановился у окна, стоя спиной к коллегам, — а вот насчёт ученика не очень. Что означает формулировка: «Передать полномочия»? Как вы себе это представляете?

— Ты уволен, наставником буду я, — высший вампир задрал голову повыше. Работает какие-то полгода, а гонора как у бывалого наёмника.

Директор которую минуту сидел с закрытыми глазами. Орден опять надавил на него, а ведь в этот раз Ларс может и не вернуться. Платили ему скудно, нервы портили максимально, отдачи от работы никакой. Что ж… пусть нормально поработает, а он пока разгонит этот курятник:

— Твой ученик уходит с тобой, Ларс.

— Спасибо, — не слушая дальнейших возмущений, маг перемахнул через подоконник. Внизу, естественно, подслушивала Крис. — Пошли, директор дал добро. Надеюсь, он их сожрёт, наконец.

— Так всё-таки дракон? — девушка шла за ним в припрыжку. Она думала, что высший огненный демон, но, выходит, ошиблась.

— Да, дракон, — маг щёлкнул её по носу, — ты же всё равно не отстанешь, клещ.

Маги неторопливо шли к воротам, проверяя, не забыли ли что. А им навстречу шёл… бобр. Наёмник следовал за ним, не планируя сразу показывать себя встречным.

— Какие люди! — Лирган приобнял друзей. — Как же я рад вас видеть! Свободны?

— Более чем, — усмехнулся Ларс, подмигнув Крис, — есть работёнка?

— Нет, но это не проблема, — наёмник посадил девушку на бобра и повернулся к магу, — ты в порядке?

— Если ты о приступах, то они никуда не делись, — парень беспечно пожал плечами, — Крис всё также кричит во время полнолуний. Всё по-старому.

— Кричу? — глаза магички расширились. Откровенно говоря, она об этом не помнила.

— Да, — Ларс, едва касаясь, провёл ладонью по её коротким тёмным волосам с проседью, — во время первого приступа от твоего крика полопались стёкла на всём этаже. Поэтому директор разрешил забирать тебя.

— М-да, — Крис прикрыла рукой лицо, — спасибо, я думала, они сами прошли.

— Зато дикие звери точно к нам не полезут, — весело заметил Лирган, протягивая ей тряпичный свёрток, — ну-ка, примерь.

— Мне? — задала она глупый вопрос, держа вещь на вытянутых руках. К подаркам девушка не привыкла, всегда избегая «сюрпризы» жизни. Но с этим человеком она уже успела побывать в бою. Может… наставник кивнул ей, тоже с любопытством глядя на ткань. Внутри нашлись двое ножен с креплениями и набор метательных ножей.

— Раз ты наёмник, как и я, то амуниция тебе нужна соответствующая, — наёмник подмигнул смущённой магичке.

— Так-то и с меня полагается какой-то презент, — ворчливо заметил маг. Подарок хорош, зачарованная сталь, идеально подходящая для охоты на нежить. Про живых и говорить нечего.

— Ты нянь, с тебя и спрос меньше, — пожал плечами Лирган.

— Нянь? — воскликнул маг.

— Нянь.

— Ла-адно, ещё сочтёмся, — погрозил ему пальцем Ларс, едва сдерживая смех.

Читайте больше рассказов в группе ЗапалЪ: https://vk.com/zapal_authors

Она убивает чудищ

Кто: Екатерина Завьялова

Где найти: паблик «Рейн и странные вещи»

Я пишу: страшные, смешные и приключенческие истории о сверхъестественном, научном, иных мирах и странных событиях, которые случаются со странными людьми.

О чем твоя история? Жила-была девушка, и были у неё кот в мешке, крест на верёвке и призвание — чудищ убивать. По крайней мере, так она сама рассказывает.

— Буря мглою небо кроет, где-то оборотень воет, тучи снежные летят, мы вдвоём шагаем в ад, — бодро напевал весёленький голосок в голове Суны, когда она наконец-то пересекла ворота самого большого на своём пути города. Ворота скрипнули, нехотя пропуская странницу, а привратник-охранник, сгорбленный тип с хитрой харей, ещё и буркнул что-то неприветливое ей в спину. Не привыкать — весёлого в жизни бездомной искательницы наживы не так-то много, и люди, хоть и бывают многим ей и ей подобным обязаны, имеют полное право относиться к бродягам-истребителям нежити с недоверием: бывали случаи, когда под их оружие попадали и люди, причём, порой, без вины виноватые. Суна такой не была, но к подозрениям в свой адрес относилась спокойно. Она вообще была человек-валун, по замечанию старых друзей из академии: невозмутимая, как портрет на надгробии, бледная рожа, скучающие глаза с хорошими такими мешками от недосыпа, расслабленная походка и кот в мешке, в буквальном смысле — из развязавшегося холщового горлышка выглядывала одуревшая от бессонной ночи усатая морда. Левой рукой Суна придерживала свою мохнатую ношу, правой поигрывала с талисманом-крестом. Один взгляд на него, и сгорбленный привратник не мог не пропустить — клириков из её ордена в этой части страны положено было уважать, даже если они усталы, голодны и явно давно немыты.

Центральное здание нашлось быстро — к нему вела практически прямая дорога от ворот. Немногочисленный уличный люд косился на Суну с интересом: не каждый день увидишь девушку в столь экзотичных для окраин одеждах. «Столичная мода, там все так носят», — будничным тоном объяснила бы Суна, если бы кто-то отважился спросить её про сапоги или фуражку. К счастью, никто не подошёл, и открывать рта не пришлось — на такое Суна сейчас если и пошла бы, то лишь ради еды. Бледная худая ладонь, всё ещё игравшая с крестом из чёрного металла, еле заметно дрожала, кот Карабас недовольно ворочался в своём мешке.

«Скоро, морда, — подумала Суна. — Сначала — работа, а потом и в трактир можно».

В главном городском здании в столь ранний час не было почти что никого: пара местных у стены да дама преклонных лет за деревянной стойкой. Пожелтевшие от времени листы пергамента прикреплены к деревянной доске — всё, как везде. Суна со скучающим видом изучила список заданий. Изловить в лесу упыря, принести лекарю травы с опасной, по слухам, горы, найти пропавшую собачку... Пожалуй, с собачки стоит и начать. Травы и упыря никто в лесу не съест, а вот зверька — запросто. Да тот же упырь, например.

Изучив заинтересовавшую её листовку особенно тщательно, девушка развернулась на каблуках и двинулась к выходу. Если пёс не умер вчера, доживёт, пожалуй, и до завтра, а в таком состоянии, как сейчас, от Суны будет в местном лесу мало толка. Надо бы найти таверну и...

Один из местных постарался преградить девушке дорогу. Та воззрилась на него с неприкрытым удивлением — она, казалось, забыла, что была в здании не одна.

— Думаешь, мы не знаем, кто ты и зачем заявилась? — тихо спросил её совсем молодой парень. — Мы сами о своих проблемах позаботимся. Ступай-ка ты лучше назад на своё кладбище.

Суна вежливо кивнула и аккуратно обогнула юношу, всё так же двигаясь по направлению к выходу. Парень и его спутник, мужчина постарше, проводили её неприязненными, но слегка ошарашенными взглядами.

Вот ведь люди! Помогаешь им, истребляешь для них нечисть, а на тебя смотрят, как на прокажённую... Стоит один раз умереть, полежать в могиле и вернуться на поверхность, как ты уже страшнее упыря! Суна улыбнулась уголками губ — чего уж там, когда она училась в академии, ей тоже было трудно уловить разницу между живыми мертвецами и вернувшимися из забвения магами смерти. Зато, став одной из них, она прекрасно всё поняла. Живой мертвец, например, что кушает? Правильно, человечину. А маг смерти, как и все нормальные люди, предпочитает жареное мясо, пирог и горячую настойку. Именно этим Суна и собиралась поживиться в ближайшем трактире.

*** Предположим, тебе восемь лет, и ты страсть как хочешь обучаться магии в столичной академии Цириан. Матушка, конечно, против: где это видано, чтобы порядочная послушница покидала родной храм, уезжала с насиженных семьёй мест, благословлённых, кстати, самим Единым (ещё в мохнатые древние века), и поступала в какую-то там академию в невесть какой столице?! А берёзки у вас там, в столице, есть? А вода в родниках чистая, аки слеза невинного дитяти? А что, если там женщины штаны носят, а спать ложатся, не вознеся благодарности за прожитый день?! Ты слушаешь, теребя полы колючей длинной юбки, и на губах расплывается мечтательная улыбка. Штаны. Как у мальчишек. Чтобы бегать можно было и в грязи валяться. Ну, и ещё магия — тоже неплохо. Папа говорит, что магия — залог успеха в жизни и всяческих мирских благ. Он много торгует, много путешествует, и лучше всего ему платили, по опыту, именно маги. «Эти ребята в мантиях, вот они знают, как надо», — говорит папа, а у самого в глазах искорки. И видно, что он с радостью отправил бы вместо дочи себя, да возраст не тот, и таланта Единый не дал, а ты вчера одним прикосновением обрушила стену у сарая. Хороший, кстати, был сарай. Матушка вздыхает, утирает пот со лба расшитым крестами платочком и, наконец, соглашается, но с условием: тренировку клирика ты не бросишь, книги священные возьмёшь с собой, а если снизойдёт, что магия не для тебя — всё тут же бросишь и поедешь домой. Ты согласно киваешь, а мысленно находишься уже не в деревне с козами, базаром и пьяньчужкой Мурске, а в столице, хотя мало представляешь, что это вообще такое — столица.

И вот тебе двадцать три, у тебя в мешке кот, в карманах пусто, а в сапоге, кажется, камень. В правой руке, кожа которой впитала в себя изрядную дозу магических чернил, создавших на белом, испещрённом родинками полотне причудливые остроконечные узоры, у тебя чёрный крест. Это символ матушкиного ордена клириков, который как принял тебя в свои ряды по праву крови, когда тебе и года не было, да так почему-то и не выгнал до сих пор, хотя Единому ты в последний раз молилась хорошо если в прошлом месяце. Между пальцами левой руки едва заметное напряжение, словно воздух стал плотным и тягучим на ощупь — это ты прощупываешь местность на наличие магов или артефактов. Пока никого — хороший знак. Конкуренты тебе не нужны, на встречи с бывшими одноклассниками не тянет, а покупать зелья втридорога у странных незнакомых чародеев ты больше не станешь, после прошлого-то фиаско. Зато сбылась твоя детская мечта: на тебе надеты самые настоящие штаны, пошитые из прочной, но удобной ткани. То, что нужно для охотника на нечисть, которому ловкость — жена, сестра и мать родная.

Вся вместе ты зовёшься Суной, и об этом не стоит забывать. После ритуала обращения, который проходит каждый маг смерти, завершив своё обучение, труднее всего — вспомнить, кто и зачем ты есть. Сидишь потом перед зеркалом и объясняешь себе, как ребёнку: вот наши глазки, вот наш ротик, а вот наше имя, родной город и любимые детские воспоминания. Кто есть человек, если не причудливый венок, сплетённый из воспоминаний и опыта? Потеряешь хоть один цветок, и венок рассыплется, а вместе с ним — и ты. Вот и приходится время от времени говорить с самой собой, стоя посреди маленькой комнатки, которую выделил тебе хозяин постоялого двора, на удивление сговорчивый старичок с бородой в форме лопаты и забавной коричневой шапкой с двумя стоячими «ушами». Обстоятельно, шаг за шагом восстанавливать свою неповторимую личность, пока кот Карабас мурчит в своём мешке, сытый и довольный, а из завтрашнего дня скалится самая страшная тварь, с которой рано или поздно столкнётся каждый — необходимость разговаривать с людьми. Было бы здорово всю жизнь прожить, ни разу и звука не издав, но не для того, очевидно, ты училась двенадцать лет, постигая мастерство истребления нежити, чтобы ограничить ею весь свой круг знакомств. Люди рассказывают детали дела, платят деньги, а иногда ещё шуточки шутят смешные.

В дверь твоей комнаты постучали, и ты невольно дёрнулась, но лицо как было памятником отстранённости, так и осталось. Не терять каменное выражение рожи в любой ситуации — твой главный талант (а ещё ты хорошо ломаешь стены). Карабас первым бросается к двери, старательно её обнюхивает и коротко мявчит — гость пришёл безоружным и с добрыми намерениями. Вот и славно.

Аккуратно отодвинув кота носком сапога, ты открываешь дверь. За нею — растрёпанный щетинистый мужчина лет тридцати; его глаза чуть расширяются от удивления, когда вместо традиционного мага смерти, закутанного в плащ скелетообразного старца с подёрнутыми плёнкой глазами и человеческим черепом на конце посоха, его встречает странно одетая для здешних мест, но вполне живая (и весьма сонная) девушка. Ты отодвигаешься и приветственно окидываешь рукой своё временное жилище. Просто так люди к магам смерти не ходят. Пришли, очевидно, с работой.

А работа, как известно, не волк — в лес не убежит, а за руку, если что, может и тяпнуть. Так что не шутите с работой.

*** — Эм… Здравствуйте… Э… — промямлил мужчина, нерешительно заходя в комнату; создавалось впечатление, что его нога переступала порог змеиного логова, а не уютной, хоть и простенько обставленной, комнатки. Возможно, он боялся Суны; о магах смерти шла дурная слава, даже о самых молодых и непримечательных. С другой стороны, вызвать у горожанина нервное напряжение мог и Карабас: котик был, мягко говоря, немаленьким, шерсть имел всклоченную, а глаза буйные. Суна вежливо улыбнулась потенциальному нанимателю и чуть склонила голову в вежливом поклоне-приветствии, жесте, не свойственном женщинам где-либо вне столицы. Мужчина, похоже, не заметил явного нарушения провинциального этикета; его взгляд метался от одного угла к другому, от потрёпанного ковра на стене к кровати, на которую Суна успела взгромоздить видавшую виды походную сумку. На девушку новоприбывший упорно старался не смотреть.

— Приветствую. Зовите меня Суна. Я готова на разнообразную работу, но определённые вещи находятся вне моей компетенции. Надеюсь, мы договоримся.

Девушка говорила сухими, заученными фразами, словно читала по бумажке; её говор за годы обучения стал таким же столичным, как и костюм, но она по опыту знала, что её поймут — доходило даже до крестьян, в жизни не слыхавших слова «компетенция». Если было совсем уж необходимо, Суна уточняла: есть вещи, которые она делать не будет. Их немного, но всё-таки.

— Да… Я тоже рад знакомству, — мужчина как-то неловко кивнул и перевёл дух, постепенно успокаиваясь. — Я к вам, и правда, с бедой… С работой, то есть. Вы знали?

Карабас требовательно потёрся о сапоги Суны. Та нагнулась и взяла котяру на руки, запуская пальцы во вздыбленный чёрный мех. Со своего гостя она, однако, глаз не спускала.

— Я догадалась, — также спокойно ответила наёмница, чуть улыбнувшись — улыбаться им советовали в академии, чтобы располагать к себе клиентуру. В этот раз почему-то не помогло — гость вновь напрягся, с правой стороны его лба выступила жилка. Только сейчас Суна заметила, что из плотно сжатого кулака мужчины торчит неровный бумажный край.

— Понимаете, у нас на болотах что-то завелось, — начал он, осторожно опускаясь на кровать, рядом с раскрытой сумкой. — Оно нападает на женщин, которые ходят в лес за ягодами. Иногда они забредают на болото, это нетрудно, болота тут близко, и там на них что-то бросается… Уже три раза так было. Никто не умер, но напугались они знатно. Соседская дочка нарисовала, что видела…

Суна приняла из рук мужчины клочок бумаги и изучила неровное изображение: фигуру округлого лысого человечка с огромными ручищами и, напротив, маленькими, словно усохшими ножками. Лицом фигуру художница обделила, зато про мужское достоинство не запамятовала — всё было на положенном месте. Суна медленно кивнула, сложила рисунок пополам и спрятала в карман просторной куртки.

— Я не видела официального заказа, когда была в ратуше. Не успели? — спросила она, глядя в глаза гостю усталым взглядом человека, который должен был бы, по-хорошему, спать, а его очень не вовремя заставляли думу думать да дело делать.

— Городские власти не хотели в это втягивать… Ну… Не наших, — пояснил, запинаясь, мужчина, — говорят, мужики и сами могут отловить гада. Мол, человек это, не выдумывайте, мало ли что бабам впотьмах показалось. Мы прочёсывали болота, но ни следа того, что там кто-то живёт, не нашли… — мужчина вдруг осмелел, голос его стал твёрже. — Это чертовщина, я точно говорю! Я всегда знал, что что-то такое в мире есть… Мне сны иногда снятся. Про всякие вещи. И там эта… Эта тварь… В воде булькает. Понимаете?

— Понимаю, — Суна оставалась невозмутима, понемногу заряжая собеседника своим спокойствием. — Вы правильно сделали, что пришли ко мне. Завтра я осмотрю болота.

— Спасибо, — лицо гостя просветлело, — не говорите только никому, что это я вам рассказал, хорошо? Я сам заплачу вам, сколько нужно. Моя жена едва ноги унесла от… Этого. Никогда не прощу себе, что пустил её в лес одну. Я могу её привести, и соседскую дочку, и третью девушку, Марту с окраины, но они вряд ли захотят вспоминать, да и из дома их теперь не выманишь…

— Ничего, я примерно представляю, что это может быть, — Суна подавила зевок, стараясь, чтобы на лице не дрогнул ни один мускул. — Завтра постараюсь разобраться. Заодно собаку поищу.

— Собаку? Если вы о Поньке, который пёс пекаря, то он нашёлся давно… Листок, видимо, снять поленились, — мужчина потупил взгляд, будто это был его личный промах. Суна понимающе улыбнулась. По лицу девушки скользнула тень от дрогнувшего в подсвечнике пламени.

— Тем лучше. Ну, спасибо вам за информацию, дальше я беру всё на себя. Как вас потом можно будет найти?

— Третий дом от ратуши, позовите Варна, — мужчина договорил фразу, уже вставая, и быстрым шагом добрался до двери, будто бы довольный, что визит подходит к концу, но тут словно что-то вспомнил и замер с рукой, протянутой к дверной ручке. — И будьте осторожны, пожалуйста. Вы ведь тоже женщина… А женщин оно любит.

— Тем лучше. Может, прятаться не будет, — в улыбке Суны впервые появились тёплые нотки. — Спасибо за заботу. Спокойной ночи, и берегите себя.

— И вы себя, — мужчина закрыл за собой дверь, оставив Суну и задремавшего в её объятьях Карабаса в одиночестве. Девушка, не теряя времени даром, рухнула на кровать, не потрудившись даже раздеться. Диалог с клиентом отнял у неё все душевные силы.

«Ничего… Завтра, на болотах, будет тишь да благодать… Отдохну», — подумала она, постепенно теряя связь с реальностью. Карабас поворочался на хозяйской груди и свернулся в пушистую тяжёлую буханку, намереваясь присоединиться к сонному царству.

Завтра, на болотах, будет вязко, холодно и мандражно, как и на любом задании, а в кровати тепло, уютно и кот. Растянуть бы это блаженное время на ближайшую вечность…

*** От звука того, как сапоги месят грязь, почему-то всегда становится спокойно и приятно. Почти что медитативный эффект: шмяк, шлёп, шмяк, шлёп. Как будто ты снова в родной деревне и помогаешь матушке месить тесто, только делаешь это почему-то ногами. Сапоги увязли уже по самый верх толстенной подошвы, запах затхлой топи бьёт в нос, а лапки Карабаса устали пачкаться, и он снова едет в мешке. Вот она — жизнь.

Суна отвела от лица очередную лохматую хвойную лапу и огляделась. Мокрая грязь под ногами постепенно становилась всё жиже, запахи — всё тягостнее и неприятнее, а деревья чахли и сворачивались в ревматоидных старичков-лесовичков прямо на глазах. Лес, в который занесло приключенку стремление к бравым подвигам и хорошей оплате, и раньше-то не был слишком зелёным и весёленьким, а сейчас вообще откровенно нагнетал атмосферу. Впрочем, Суне такое даже нравилось. Они с Карабасом словно остались одни на свете, и ни одно сложное и мельтешащее человеческое существо не могло вогнать их в стресс. Природа была простой, логичной и нетребовательной, общаться с ней всегда легко, даже если иногда неприятно.

Болото постепенно крепчало, набиралось сил, раскрывалось как скатерть-самобранка, залитая илом. Чем глубже, тем труднее найти сухую кочку, но походные сапоги пока не подводили. Суна уже начинала сомневаться, что ей стоило заходить так далеко: деревенские женщины явно сталкивались с агрессивным болотным жителем куда ближе к сухой земле. Топь, однако, словно бы шептала Суне: «Глубже, глубже. Иди ко мне, не думай. У меня тут хорошо».

Суна и не думала особо, но руку держала в кармане куртки, на рукоятке маленького серебряного ножика. Если рукоятка начнёт накаляться, значит, на охотницу положил глаз хищник — не важно, какой. Пока что рукоятка была холодной — хорошо.

Карабас заёрзал в мешке, коротко мявкнул, выпустил коготки хозяйке в бок. Он что-то чуял — что-то в утренней болотной полутемноте. Суна остановилась и обратилась в слух, чувствуя себя деревянным истуканом посреди болота: она почти что ощущала, как медленно уходят в жижу сапоги.

Булькает что-то. Совсем недалеко.

Вот булькнуло сильнее.

Суна медленно повернулась всем корпусом и успела увидеть, как расходится мокрая земля, поросшая камышом, и из грязи появляется словно бы белое яйцо. Вслед за яйцом из земли-воды полезли червячки, такие же белые, подвижные, приросшие к белой основе — батюшки, да это же ладони. Действуя ими как лопатами, существо не выныривало, а выкапывалось, грузное, округлое, бледное. На круглой бледной башке не оказалось ни волос, ни даже глаз или носа, сплошная голая кожа с двумя складочками-веками и рудиментарной тюпкой-пятачком. Даже рта Суна не заметила, пока тот не раскрылся: чёрная дырка с гнилыми пеньками зубов по всему диаметру. Тело существа, не прикреплённое, казалось, к голове шеей (башка просто торчала из него, как кочка), было просто-таки исполинским и чем-то напоминало гриб-головач, покрытый местами тёмной чешуёй. Из плеч тянулись длинные ловкие руки-коряги, ноги же оставались пока где-то в трясине.

Издав вой, похожий, скорее, на стон, существо обратило в сторону девушки невидящий взгляд не глаз, а чего-то совсем иного. Карабас выскочил из мешка, вздыбленный и грозный, и заслонил хозяйку своим телом. Суна, однако, не спешила пугаться или кидаться в бой. Кажется, она знала, что это за зверь такой перед ней.

Анцыбал, он же в простонародье болотник, — слепой хранитель трясин, дух, обретший какую-никакую, но плоть. Обычно он сидит на дне своих владений, один или целой стайкой, и в метафорический ус не дует, но людей такие ребята порой страсть как не любят. Попадаются, конечно, и спокойные, не территориальные особи, хоть по головам их прыгай, как по кочкам, но этот конкретный самец (существо успело подняться из трясины по колено, так что в том, что это самец, Суна уже не сомневалась) был явно заинтересован в гостье и собирался с ней потолковать… Ну, или разодрать в клочья.

Суна сделала глубокий вдох, оценив по достоинству амбре нового знакомца, и отвела в сторону прядку прилипших ко лбу чёрных волос. Присказка кончилась, начинается сказка. Время браться за кинжал.

*** Кинжал не помог.

Нет, сначала Суна была уверена в себе настолько, насколько не бывала даже на безопасных, в сущности, школьных экзаменах. Серебряный ножик против духов во плоти бессилен, а вот обыкновенный хороший кинжал, заговорённый на глубокие раны, — самое то. Именно им Суна и воспользовалась — холодное оружие всегда нравилось ей больше, чем огнестрельное. Боевая магия, конечно, тоже хорошо, но на ней ещё попробуй сконцентрируйся, когда на тебя несётся здоровенная бледнющая образина. Был, однако, один беспроигрышный для мага приёмчик.

Фамильяр — на самом деле это не только ценный мех, но и отличный товарищ, с которым не нужно говорить вслух, он и так поймёт. Чем он меньше и проще, тем лучше поддаётся контролю, так что в этом плане Суна не прогадала, не став развоплощать когда-то свою первую попытку призыва — нелепого чёрного котёнка, больше напоминавшего усатый комок пыли. В итоге одноклассники оканчивали академию с волками, драконами и совсем уж невообразимыми кракозябрами, а Суну сопровождал гордый боевой котяра, которому было абсолютно за себя не стыдно. Он и сейчас, на болоте, не собирался ударить мордочкой в грязь — понёсся навстречу врагу как мохнатая торпеда и впился когтями тому в голову.

Суна решила не вмешиваться и дать Карабасу закончить начатое — размахивать кинжалом вблизи кота она бы в жизни не стала. Котик вскоре отпрыгнул в сторону, но, увы, особых результатов его атака не принесла: выцарапывать болотнику, вестимо, было нечего, а перегрызть толстую короткую шею не оказалось возможным. Девушка приняла защитную позицию, выставив кинжал перед собой, и отпрыгнула в сторону, подпустив тварь достаточно близко к себе и нанеся тому быстрый жалящий укол. Так они танцевали некоторое время, нарезая по болотистой местности неровные круги: монстр пытался ухватить Суну лапами, та — отрезать противнику конечности или, на худой конец, ломоть мяса с колышущегося брюха. Обоим пока не везло.

Из равновесия битву выбил простой и незамысловатый предмет — коряга, попавшаяся Суне под ногу. Не удержав равновесие, девушка подалась вперёд, надеясь хотя бы упасть кинжалом на болотника, но тот подхватил её лапами и так сильно сжал бока, что дух перехватило. С диким мявом на спину чудища напрыгнул Карабас, но тот, казалось, и вовсе не замечал кота — его почему-то занимала исключительно Суна.

«Он женщин любит», — вспомнились охотнице слова вчерашнего гостя, и та уже внутренне сжалась и приготовилась биться до последнего, ожидая, что ей будут рвать одежду, но ничего такого не произошло — болотник действительно елозил по ней похожими на ветви руками, но и не думал, похоже, лапать или раздевать. Вместо этого он пытался перехватит её поудобнее, как бревно, которое положено куда-то отнести.

«Ну уж нет, я тебе не запасы на зиму», — с внезапной злобой подумала Суна и, извернувшись, всадила кинжал существу в бок. Раздался тихий «чпок», из раны хлынула тёмная болотная вода, а кинжал начал медленно вязнуть в тестообразном бледном теле, пока не ушёл по рукоять, так, что Суна уже не доставала до него рукой. Плоть чудища вспузырилась и затянула рану свежей зеленоватой корочкой. Боль, однако, болотник ощущал, и его реакция, хоть и чуть запоздалая, оказалась весьма яркой: с рёвом он приложил Суну головой о ближайшую кочку. Мягкая почва не отняла у неё сознание, но в голове помутнело, а перед глазами закружился мир — болото, Карабас, какая-то дыра, в которую лез болотник, таща её обмякшую тушку за собой, как мешок.

«Весело», — только и успела подумать охотница, прежде чем тьма сомкнулась над ней.

*** Тащили Суну долго — через грязь, глину, коряги, больно бившие по лицу. Болотник с ней особо не церемонился: просто волок через мутную воду, а охотница не могла даже кричать, ибо растеряла бы с этим бесценный воздух. Одно её успокаивало: краем глаза то и дело удавалось заметить чёрную кляксу на спине похитителя. Не бросил её верный товарищ, цепко держится всеми коготками.

Наконец, бешеный бег через туннели завершился, и девушка рухнула на мягкий илистый пол. Встать удалось не сразу — голова кружилась, от запаха мутило, а глаза залепило какой-то землистой дрянью. Что ж, по крайней мере, здесь было чем дышать.

Карабас опустился рядышком на все четыре лапки и потыкался в ладонь хозяйки грязной лохматой мордой. Собрав последние силы, Суна приподняла непослушное туловище и приняла полусидячее положение, мысленно благодаря кота за поддержку. Продрав глаза от грязи и оглядевшись, девушка поняла, что оказалась в жилом подобии грота: каменные стены были увешаны пучками трав и какими-то не то корягами, не то костями, то тут, то там громоздилась примитивная мебель, а у дальней от входа стены, на куче наваленного тряпья, лежало что-то бледное и грузное, похожее на выброшенную из моря рыбу-каплю. Сначала Суне показалось, что это её партнёр по спаррингу решил прилечь, но тот обнаружился по правую руку от охотницы, всё так же пронзённый кинжалом, но не испытывавший, похоже, особых неудобств по этому поводу. Тело болотника колыхалось, и Суна уловила в его дыхании тревогу. С чего бы? Он победил и может приступить к трапезе в любой момент.

Существо на тряпье протяжно застонало. Это был ещё один болотник, в этом Суна не сомневалась. Рассудив, что терять особенно нечего, девушка подползла поближе к существу. Карабас остался у входа, избивая бока пушистым хвостом. Ему не нравилось ни это место, ни его обитатели.

Болотник, лежавший на импровизированной кровати, оказался ещё больше и толще своего собрата, но был явно не в лучшей форме: его дыхание вырывалось из пасти с тяжёлыми рваными стонами, а лапы обхватили громадный бледный живот. Это была самка, как Суна поняла, приблизившись к ней на четвереньках. В нос ударил острых запах болота и серы; правой рукой девушка вляпалась в тёмно-зелёную жижу, которой оказался залит пол и пропитаны тряпки под болотницей. Действуя, скорее, на автопилоте, чем по призыву разума или добродетели, Суна оглядела существо на предмет ран и вскоре обнаружила источник «кровотечения» в весьма неожиданном месте. Боль, стоны, огромный живот, кровь на простынях… Ассоциативный ряд сложился быстро и на миг лишил Суну дара речи.

— О, Единый, помилуй меня… — прошептала охотница, поворачивая голову к выходу из пещеры. — Карабас, у нас тут болотница рожает.

Кот коротко мявкнул, ясно дав понять, что ничем не может помочь и вообще был бы не против свалить. Девушка покачала головой: погоди, мол, валить. Потом повернулась к самцу у стены, видимо, отцу семейства, столь любезно пригласившему её посмотреть на чудо рождения новой жизни.

— Так ты для этого женщин похищать пытался? Тебе повитуха нужна была? А мы-то думали… — Суне вдруг стало совестно перед болотником, которого уже успели обвинить во всех смертных грехах. Сколько дней прошло с тех пор, как он начал охотиться? И всё это время его самка мучалась здесь… Сколько вообще должны, по-хорошему, продолжаться роды у болотниц?

— Вот чёрт… Чёрт, чёрт, чёрт… — шептала Суна, вновь приближаясь к роженице. — Я же не лекарь, ребята… Вот вообще не лекарь… Я максимум, что могу — царапину заговорить… Не знаю, кто вам сказал, что клирики все сплошь целители, но он явно нагло врал…

Звук её голоса, похоже, успокоил болотницу; та не могла её видеть, будучи слепым духом болот, но подняла круглую лысую голову и посмотрела (чем именно, Суна так и не поняла) с благодарностью, которая почти что придала охотнице уверенности. Подумаешь — принять роды, чего тут сложного? Главное, вроде, чтобы вперёд шла голова, а не ноги… Или наоборот? А у новорождённых болотников есть головы, или они потом отрастают? М-да, задал ты, болотный друг, задачку…

Как ни странно, дальше всё пошло быстро — словно болотнице, чтобы разродиться, было достаточно одного присутствия человеческой женщины. С криками и воем на свет из материнской утробы появилась сначала грязная маленькая головка, потом — плечики и тоненькие ручки. Всё почти как у людей, если не считать иссиня-белой кожи и отсутствия некоторых черт лица. Суне и делать особо ничего не пришлось: она лишь шептала слова ободрения, какие знала, и старалась удержать скользкого вертлявого младенчика от падения на пол. С курткой и походными штанами можно было распрощаться — такого обилия специфических жидкостей на себе ни одна ткань бы не пережила. Впрочем, это дело наживное. А вот ощущение, сжавшее грудь, когда у Суны в руках зашёлся плачем маленький живой комочек, останется с ней, пожалуй, навсегда.

— Победа, товарищи, — прохрипела девушка, поворачиваясь к новоявленному папаше. Тот наблюдал за происходящим молча, не приближаясь, но Суна видела, как постепенно успокаивается его дыхание. Молодая мать тоже сопела и пофыркивала теперь ровно, и даже понемногу копошилась в тряпье, принимая удобную позу. Когда та закончила и протянула руки за младенчиком, Суна безропотно его отдала, выдохнув наконец-то с облегчением — она ненавидела держать в руках хрупкие, легко роняемые и ломаемые вещи. В какой-то миг, правда, её уколола тоненькая, как иголочка, досада, что не дадут подержать болотёнка чуть подольше — она, в конце концов, заслужила! Впрочем, всегда можно вместо этого подержать Карабаса. Тоже удовольствие что надо, особенно, когда он начинает вырываться!

*** — Ну, дело сделано. Я, это… Могу идти?

Вопрос Суны был адресован, можно сказать, пустоте — она не сомневалась в том, что болотники не разумеют человеческой речи. По логике вещей, она была совершенно свободна — новорождённый болотёнок радостно фыркал на руках матери, счастливый отец склонил к нему безглазую голову, ну, прямо семейная идиллия. Карабас требовательно тёрся у входа: пойдём, мол, и так промокли. Промокли — мягко сказано…

Суна уже нагнулась, чтобы лезть на поверхность тем же путём, которым её притащили, но болотник-отец вдруг коротко рыкнул, привлекая её внимание. Дёрнувшись не то от боли, не то просто от дискомфорта, он вынул кинжал из своего бока и протянул его охотнице. Та, благодарно кивнув, приняла свою вещицу назад, отметив, однако, что её придётся неплохо так вымыть, как, впрочем, и любимую фуражку. Остальную одежду можно и на выброс.

Впрочем, на этом подарки не закончились. Сделав Суне знак, чтобы та далеко не отходила, болотник грузно подошёл к одному из своих предметов мебели, напоминавшему примитивный сундук, и порылся в нём. Суна не стала заглядывать хозяину через плечо, но чётко услышала звон.

Наконец, болотник повернулся к ней и протянул что-то, блестевшее на ладони, но непознаваемое в полумраке. Отказываться было бы просто невежливо, и Суна послушно взяла вещицу, машинально сунула в карман и, подхватив Карабаса, двинулась на выход. Прощаться она не стала — к чему лишние манеры в доме у простых чудищ?

*** Суна шагала по лесу и дышала полной грудью. После болота обычные лесные запахи, сухая чистая одежда и отсутствие в глазах тины казались чуть ли не благами небесными. В городе она в детали вдаваться не стала: проблема улажена, на болотах вас больше не тронут, но лишний раз туда тоже лучше не ходить. Трясина, сами понимаете, может и затянуть. В качестве доказательства предъявила кинжал: зелёная кровь болотника с него отмылась далеко не сразу. Своё главное сокровище, однако, она даже не упомянула. Разбежались.

Деньги, уплаченные горожанами, грели карман, а маленький круглый камушек болотно-зелёного цвета хранился теперь в походной сумке, в особом мешочке для памятных сувениров. Там была самая разнообразная плата. Чешуйка дракончика, которого Суна контрабандой переводила через границу двух царств, спрятав под курткой; маленький стеклянный осколок, который зачем-то оставил ей мальчишка-эльф, отбитый у работорговцев; искусно вырезанная из белого камня розочка, служившая заколкой горной девушке-змее, с которой Суна поделилась едой.

«Я Суна, убиваю чудищ», — врала девушка в каждой деревне, в каждом городе, прекрасно зная, что это то, что люди хотят слышать. Чем она занималась, порой, на самом деле, им было знать не обязательно.

*** — Это где тебя так покоцало? — спросил удивлённый мужской голос, как только скрипнула дверь, и Суна сделала первый шаг в тёплую, пахнущую деревом и душистыми отварами темноту. Хозяина пока не было видно, но Суна знала, что её ждут, и это знание грело ей душу. Карабас заурчал из мешка; запах небольшого деревянного домика на окраине всегда ассоциировался у него с угощением — и не зря.

— Да на болотах, — хмыкнула девушка, бросая сумку на первый попавшийся стул, — к северу отсюда. Послали на болотника, а у него жена рожала, представляешь?

— Охотно верю, с биологической точки зрения это абсолютно реально, — мужской голос звучал иронично, но при этом на удивление мягко. За тканевой ширмой, отделявшей широкую прихожую от остальных комнат, кто-то копошился, звякали склянки и кипела работа, — ты-то как? Не пошла на корм младенцу?

— Нет, я, можно сказать, выполнила твою работу и собрала две награды — от городских людей и от счастливых болотных родителей. Может, я и сама по себе неплохой лекарь, а? — Суна ухмыльнулась, но боль в руке, на которую девушка неосторожно опёрлась, заставила её поумерить пыл. Ширма наконец-то отъехала в сторону, и хозяин домика вышел к своей гостье, уже одетый в фартук и перчатки.

— Не надейся, что так легко избавишься от моих услуг. Тебе до меня ещё учиться и учиться, двоечница, — молодой парень тепло улыбнулся, откинул с глаз длинную чёлку и указал Суне на табурет у окна. — Садись, будем смотреть твою лапку.

Девушка послушно устроилась на деревянном сиденье, подставив лицо солнечным лучам, лившимся с лазурного летнего неба. О том, как юноша узнал, что лечить нужно именно руку, она не спросила — не первый день его знала. Маги-целители его уровня чувствуют подобные вещи. Как же полезно иметь такого отличного школьного товарища…

— Ну, вот, так получше будет, — парень наложил чистый бинт на щедро покрытую оранжевым зельем рану и напоследок провёл по ткани пальцами, что-то шепча. По лицу Суны словно пробежал лёгкий ветерок, и боли — как не бывало. О том, чтобы напрягать руку в ближайшее время, и речи, конечно, не шло, но за те три дня, что отделяли Суну от ближайшего пункта назначения, должно уже всё пройти. Мори своё дело знает.

Карабас, растянувшийся на лавке, лениво мяукнул, и лекарь почесал его за ухом. Сколько бы он ни говорил, что не рад животным в своём доме, от соблазна потрогать мягкую кошачью шубку он ещё ни разу не удержался.

— Ты бы поаккуратнее себя вела, — вздохнул Мори, вновь поворачиваясь к своей пациентке. — Почему сразу не убила болотника? Зачем поддавалась? А если бы он и впрямь решил тебя убить?

— Ну, тогда я бы ему не позволила. А сразу резать, не выждав и не проверив, как ведёт себя зверь — разве так делают? Вот ты бы стал, например, ампутировать мне руку, не убедившись, что её можно спасти?

Мори нахмурился. Он мог бы долго об этом спорить, но Суна — что твой булыжник: слова отлетают, как дробинки, не нанося особого урона её сложившейся философии. Покивает, покивает, а сама пойдёт и сделает по-своему. Ужасное качество, на самом деле — будь её убеждения чуть менее гуманистскими, она была бы страшным человеком. Вслух этого Мори, конечно, не сказал.

— Руки — это руки, а болотники — это болотники. Впрочем, в этот раз ты ничего себе не сломала и не обожгла. Ставлю пять с минусом и отправляю домой с чистой совестью.

Суна смерила Мори усталым взглядом, а потом, абсолютно для него неожиданно, рассмеялась. Мори ничего не оставалось, кроме как подхватить её порыв. Даже Карабас, кажется, повернул в их сторону ухо.

Где-то далеко вспорхнула и исчезла в небе стайка птиц, как бы ставя в истории не точку, а крылатое шумное многоточие.

Читайте больше рассказов в группе ЗапалЪ: https://vk.com/zapal_authors

Белая волчица

Кто: Анатолий Хамадуллин (Анатоль Corsair)

Где найти:H2. Half History (г. Екатеринбург)

Я пишу: Стихотворения и рассказы — одновременно и всё, и в то же время опыт у меня ещё пока не велик (что достаточно активно исправляю)

О чем твоя история?Лишиться родственного места и не иметь возможности туда вернуться — вряд ли приятная перспектива… для любого человека. А для нечеловека — жажда мести и правосудия с помощью нечеловеческих способностей…

Глава 1. Мир

Леденящая прохлада, тянущийся длинный плащ с глубоким остроконечным капюшоном, маска волчицы, двуручный меч, спрятанный в разрезе подола... Азурия всегда появлялась из темноты и растворялась в ней же... Белая Волчица, так ее называли там, откуда она пришла.

...Много веков назад маленькая девочка Ази жила в тихой деревушке Эрлескония, деревня была в прямом смысле «краем света». «Дальше только небо» — говорили старцы. В один из дней деревню охватил страх, с восходом не появилось той беззаботной радости, которая пробуждает петухов, а с ними — и всех жителей. Вместо нее деревня была сожжена зеленым пламенем. Так говорили те, кто выжил, скитаясь по соседним деревням. Свой поиск правды Азурия начала именно там, постигая таинства магии, которая должна была ей помочь в ее мести. Мести вселенскому Злу.

Она появляется в разных деревнях, никто не может понять — зачем. Но с каждой отсеченной головой нечисти о ней становится известно всё большему и большему количеству людей...

— Аскения, есть какие-то новости про Пламень? — спрашивала воинственная Ведьма.

— Нет, Ази, вурдалаки тебе ничего не расскажут... — отвечала ей Старейшая.

— Тогда они сгорят тем же Пламенем!

— Твоя воля, Азурия, мы тебе признательны...

— Кто ты??? — вопрошал Старец иной деревни.

— Я та, кто верна своей чести! — доносился голос из-под маски. — Я пришла искоренить то, что должна, и ты не посмеешь стоять у меня на пути!

...Черепа вампиров, которые прятались за Старцем, были в тот же миг безжалостно размозжены в смесь серой массы и пыли костей...

Множество деревень она сменила на своем пути. Где-то не проходило и пяти минут, где-то она искала истину неделями. Долгий путь привел ее в далекое от ее родины поселение — город Мефистоль. Он всегда славился своими бесстрашными рыцарями, готовыми пасть в бою с любыми порождениями зла в битве за мирное небо. Много ведьм было сожжено в этом городе много веков назад. Прошли года и столетия, отношение поменялось ко всему, в том числе — и к магии в целом. Но из числа нынешних жителей еще остаются те Староверы, кто не прочь зажарить на костре пару-тройку ведьм этим вечером…

— Эй, я тебя здесь еще не видел! Ух ты, Господи! — воскликнул старик, увидев волчью голову.

— Я пришла сюда издалека и жажду встречи с Королем. Как мне добраться до него?

— Я расскажу тебе, но лучше отдохни сперва с дороги, — ответил ей старый мужчина.

Глава 2. Расследование

Скромная избушка. Комната небольшая. Деревянная кровать с уймой соломы под настилом. Этого было достаточно для ночлега. Старик оказался бывшим советником одного из королей Мефистоля в прошлом.

— Что привело тебя сюда, Ведьмачка? — спросил старик, протягивая ей кружку чая и овсяную кашу.

— Я благодарна тебе за ночлег, но кто ты такой, чтобы я посвящала тебя в свои планы?

Тогда только старик долгим рассказом поведал ей о своем прошлом.

— Олеандер, и что же сейчас с Вами и с Королем? — с неподдельным удивлением продолжала расспрашивать Азурия.

— Король свихнулся под влиянием своего нового советника. Говорят, что он из тех, кто способен умертвить всё живое черной магией.

— Но если это так, то почему вы все всё еще живы?

— Этого никто не знает, милочка...

Олеандер после долгих разговоров посоветовал расспросить Калму, заведующую местного борделя.

***

По напутствию Старца Азурия нашла то здание. Сквозь глазницы маски можно было различить недавние следы очень древней черной магии. Подойдя ближе, она прислушалась: ее тонкий слух услышал мужские крики далеко в глубинах этих стен. Страх ей давно уже был неведом, но жуть подступила к пяткам. Найдя силы справиться с этим, она отворила двери. Ее встретила Калма. Заведующую окружала темная аура, маска позволяла это распознать.

— Кто ты и зачем пришла?

— Меня отправил к Вам Старейший Олеандер.

— Этот старый негодник еще жив? — спросила Калма с ухмылкой. — Так что же привело тебя, Волчица?

— Я не просто волчица, — ответила Азурия и, снимая маску, добавила: — Я Белая Волчица.

Калма поведала путнице о былых временах Мефистоля, узнала ее истинную миссию. Но вопрос ауры и черной магии не давал ведьме покоя:

— Почему Ваше заведение столь зловеще? И почему я слышала крики, Калма?

— Наше дело — давать страсть взамен на что-то. Если человеку нечем заплатить, он платит своей душой.

— Так, значит, Вы в самом деле имеете отношение к темнейшим? — уточнила Азурия.

— Да.

— Что Вы можете рассказать о нынешнем советнике Короля? — не унималась ведьма.

— Ничего. Я могу подчинить тебе его волю, но даст ли тебе это информацию — я не знаю.

Глава 3. Тварь

Королевские покои. Длинные пролеты величественных стен. Лунные отблески в витражах окон. Лабиринт коридоров замка казался бесконечным. Данного Калмой времени достаточно, но никто не отменял его лимит...

Поворот. Еще. Еще один. Шаг срывается на бег в попытке найти конец и нужную дверь.

Спустя множество секунд и минут нужная дверь найдена. Дверь, которая еле сдерживает Тьму. Такую родную, манящую в свой покой и безмятежность. Такую мерзкую, давящую своим безмолвием жути. Тьму, которая порождается Геспером — советником Короля. Дверь была заперта, до резкого удара по замочной скважине...

— Покажись, Зло! — голос Азурии пронзил Тьму насквозь, словно искал ее источник. — Покажись, ты, Зловещая Тварь!

Держа тонкую ленту отражения на мече в пределах видимости, Ведьма безмолвно переместилась в центр зала.

— Тебе Калма не подсказала посмотреть вверх, когда найдешь то, что ты ищешь? — голос Геспера был дерзким, но что-то выдавало в нём чужое сознание.

— Мне плевать, откуда ты знаешь о Калме! Что ты сделал с Эрлесконией? — упоминание сразу отрезвило мысли Азурии, напомнив об ограниченном времени.

«Пока этот кровоблуд еще под ее чарами, но действие вот-вот закончится...» — молниеносно пронеслось в ее мозгу.

— Я знаю не больше тебя, о, Белейшая Волчица! Наверно... Я лишь создал из камня статую исполинского размера, наделил ее жизнью и неуязвимостью... — Геспер словно издевался, его голос был усмехающе-загадочным.

«Я не понимаю — врет он или нет...» — Ведьму терзали сомнения оставшегося времени действия чар!

— ...которые я отниму сегодня у тебя! — с этими словами Вампир спланировал в конец зала, призвав в противоположный Ханжера — мантикора с огненной гривой.

Доли мгновения хватило Белой Волчице, чтобы оглянуться и вовремя отскочить в сторону от прыжка Ханжера. В этот момент она успела различить мерцание на одной из его лап. Мантикор приземлился в дымку, оставленную исчезнувшим подлым советником.

Всего несколько минут показались вечностью: багровые глаза зверя выдавали его интерес: почему Ведьма замерла в боевой стойке с вытянутым вперед клинком и всё еще не атакует?

Сердце Азурии стучало в черепной коробке мыслью «Рискнуть или нет? Надо...»

Она медленно и осторожно опустила меч на пол, с губ ее лилось древнейшее заклинание. Она подошла к зверю, вытянула ладонь, на полшага приблизившись, мантикор сложил одну лапу в легком поклоне, отозвавшемся поглаживанием по макушке.

Двери борделя открылись, как только Калма услышала хлопанье крыльев.

— Азурия! Я просила убить его!

— Мантикора — гарантия безопасности в твоем борделе, а также — мой личный транспорт. Надеюсь, ты не пожелаешь украсть мою душу? — Ханжер протянул лапу, но жрица смерти Калма побоялась принять приветствие зверя.

Мерцание не один день озадачивало Азурию во время дрессировки мантикора. При очередном осмотре она заметила то, что не давало ей покоя: коготь, под корень сорванный, едва виднелся из лапы Ханжера.

Олеандер с ужасом смотрел на шедшего рядом с Волчицей мантикора. Она долго повествовала о последних событиях, в конце спросив: чем же это может быть предмет, торчащий из лапы?

— Девочка моя, вероятно это коготь того существа, которое способно было на тот кошмар, приключившийся много веков назад.

— Зеленый Пламень?

— Да, дитя.

Старец навел Азурию на мысль, что ужасом, который она ищет, может быть древнейший виверн Аластор. Но тогда почему Геспер говорил о том, что это именно он создал статую из камня? Просто дежавю разных времен, или неверный путь правды? В любом случае — Ханжер окажется достаточно полезен. Все последующие дни регенерации своего зверька Ведьма провела в подготовке к битве: принятие Вьюнка, изучение новых заклинаний, поиски старинных книг на непонятных языках... Голова еле выдерживала объемы новой информации за столь короткое время. Мантикора снаряжать пришлось как полноценную транспортную единицу: леса, где можно встретить вивернов, непроглядные и пустынные настолько, что поиски могли занять несколько дней, недель. А где искать Аластора — можно только гадать, гадать безуспешно, лишь перебирать все самые темные леса этого мира...

Заклинание Щита Ведьма практиковала ежедневно, добившись успеха и покрыв целый город защитным куполом от огня и зловоний. Меч Азурии заклинали лучшие пташки борделя Калмы, призывая силы всех душ, конфискованных у должников.

Это будет тяжелейший бой для Белой Волчицы. На кону — ее честь, миссия и все силы, которые она только сможет приложить для этого сражения.

Рассвет. Прощальные объятия Олеандера. В путь…

Глава 4. Битва

Множество зловещих лесов позади. Множество голов вивернов валяется рядом с бездыханными телами. Часть — уже были побежденными на момент обнаружения Азурией. Часть Ведьма подстерегала на высоченных деревьях, отсекая голову каждой крылатой твари.

Долгий путь привел Белую Волчицу и ее верного мантикора Ханжера к изъеденным огнем деревьям. Угольные призраки былой когда-то жизни простирались на необозримое расстояние вокруг. Настолько зловещего леса еще не видел свет.

— Наверно это здесь. Как думаешь, Ханик?

Мантикор лишь просопел в ответ, кивая в сторону небольшой пещеры неподалеку.

— Да, ты прав, давай наберемся сил и подготовимся: у нас может быть мало времени, — прошептала Ведьма и скомандовала: — Ханжер, свет!

Пещера незамедлительно наполнилась ярким свечением гривы мантикора. Меч лежал перед Волчицей. Какими только защитными и боевыми заклинаниями нашпиговали его от рукояти до острия — Ведьма могла лишь гадать. Сомнений не было, что сейчас с его помощью можно было одолеть любое Зло Мира. Но одного оружия мало, нужна тактика. Азурия шептала, не останавливаясь ни на секунду: нужно быть уверенной, что подготовка максимальна, что она подготовила все заклинания в боевой режим.

Тройное Лезвие — заклинание, одним взмахом меча стреляющее в цель.

Аспирин — заклятие, щелчком пальцев понижает температуру цели до температуры окружающей среды.

Хрустальный Щит — заклинание щита, круговым пассом накладывает чары физической защиты.

Ханжер резко прекратил свечение. «Аластор» — пронеслось в голове Азурии. Он ли это был на самом деле — было не ясно, далекий шорох приближался...

— Хан, готовься, мы взлетаем! — Ведьма была готова ко всему.

— Ррррррав, — мантикор прохрипел, усталость в его глазах была неподдельна.

— Отдыхай... — она прижалась губами к его гриве, — но не бросай меня.

Поднявшись на вершину холма, сквозь глазницы маски можно было различить приближение силуэта летающей твари. Нарастающие гул и свист только подтверждали это. Азурия описала ладонями свечение вокруг себя, которое в несколько мгновений плавно сомкнулось в защитную капсулу. Размах крыльев был уже близок. Ведьма успела только пригнуться, как ее едва не коснулись когти древнейшего чудища — виверна Аластора.

«Вниз, его надо заставить снова пролететь надо мной!» — сгруппировавшись, Азурия скатилась кувырком к подножию холма. Во время очередной попытки схватить Ведьму лапами и вонзить когти температура ящера опустилась до критической отметки одним щелчком пальцев.

«Огня я его лишила! Есть!» — результаты каждого действия мелькали в голове, как Волчица — между деревьями. Точнее — тем, что от них осталось. Спрятаться и перевести дух удалось, добежав до исполинского валуна.

«Рядом выжидаешь? Или тоже спрятался, сволочь?» — тишина стояла гробовая, было слышно, как сердце воюет с легкими. Тройное лезвие было готово к атаке. На счет «Один» любая прицельная точка на организме чудища взорвется кровавыми ручьями.

«Пять... — еще выдох, — Четыре... Три...»

Зеленый Пламень резко окутывает валун, стремительно подбираясь с обеих сторон! Ропот уст стал подобен молитве во имя усиления Хрустального Щита! Паутина трещин расползалась по всей поверхности защитной капсулы... Ослабевающих языков Пламени по прежнему хватало для того, чтобы сжечь Ведьму дотла. Трещинами покрылась вся защита... Три острых, как бритва, луча уже готовы были вырваться с лезвия меча и найти челюсть ящера, как неожиданно в тело Азурии впились когти, стремящиеся разорвать ее пополам! Мощные лапы тянули ее в разные стороны, крик со свистом терялся между ребрами, каждый ожог словно вспарывал клинками... Сознание с каждой секундой покидало раздираемое тело Ведьмы всё больше и больше.

Глава 5. Победа

Сложно открыть глаза, веки не слушаются. Сквозь пелену дымки был виден потолок.

— Ханжер... где ты? — прошептала Ведьма.

Морда мантикора, ее зверька, склонилась над ней.

— Просыпайся, милая... — шептал зверь.

Азурия открыла глаза и увидела перед собой Олеандера.

— Я же... но как? Где Ханжер? — глаза Азурии наполнились ужасом. — Я хочу его видеть!!! Я должна вернуться!

— Куда, дитя? Ханжер у себя, готов к битве, в полном боевом настроении!

Белая Волчица не понимала — зачем Старик так издевается над ней.

— Я была в бою, как я оказалась здесь? Докажи, что мой Хан здесь! — она не унималась.

Олеандер дал Ведьме в руки ее меч и повел к мантикору. С каждым шагом Волчица понимала всё больше — это был кошмар. Но от осознания иллюзорности событий страх только усиливался. Неужели Ведьму постигнет неудача? Неужели столько усилий будет потрачено впустую, и монстр окажется сильнее ее? Страх потерпеть поражение только усиливался от осознания того, что это цель всей ее жизни — отомстить! Азурия рассказала Советнику о своем кошмаре.

— Дитя, это всего лишь сон, — Старец был в смятении, он понимал переживания Ведьмы, — но этот сон должен был дать тебе многое!

Олеандер выслушал каждое слово и вынес вердикт. Вещие сны зачастую оказываются былью спустя время. Ведьма понимала, что часть событий в своем сне можно принять на веру, а часть — лишь игра ее воображения. Что есть что — это предстояло выяснить. Выяснить это возможно было, только отправившись в путь.

Целые сутки Ведьма вспоминала все краски, все детали, все тонкости сражения, которое потерпело неудачу в ее разыгравшейся фантазии. Осмысление событий сновидения привело Азурию к выводу, что против нечисти Темная магия менее эффективна, чем Светлая.

«Белая Волчица. Да поможет мне мое Созвездие, а вместе с ним и Светлые Чары!» — книги древних мощнейших заклинаний шелестели одна за другой... Сама концепция схватки при более сильной магии была бы обречена на успех. Заклинания Азурия подобрала по той же схеме, но гораздо большей Силы.

Ивовая Кора. Светлый аналог Аспирина — темного заклинания, понижающего температуру тела цели.

Белый Меч. Светлое заклинание, создающее фантом любого оружия, трансформируя все наложенные на него чары в Чистую Светлую Силу.

Сфера Невнимания. Светлое заклинание, не делает заклинателя невидимым, но окружающие упорно стараются не замечать его.

Спустя несколько дней Азурия и Ханжер добрались до того самого зловещего леса. Сон воистину был вещим: даже пещера была на том же самом месте. Ведьма готова была идти с закрытыми глазами — настолько точно повторялась вся обстановка.

«Всё будет слишком быстро, но я должна быть быстрее!» — заклинание Сферы уже многократно подготовлено, достаточно щелчка пальцев. Фантом меча был готов обрушить всю свою мощь на челюсть Аластора. Заклинание Коры ждало крика Азурии, чтобы обезвредить тварь.

Поднявшись на вершину холма, Ведьма пыталась разглядеть горизонт сквозь глазницы маски. Силуэта летающей твари нигде не было. Но появившиеся из ниоткуда нарастающие гул и свист свидетельствовали о том, что ящер приближается! Щелк! Сгруппировавшись, незаметная Азурия кубарем скатилась к подножию холма.

«Черта с два, летучий гад!» — щелк, Ведьма ждала новой атаки.

— Сдохни, тварь! — крик Ведьмы заморозил кровь виверна.

Летучий монстр замер и камнем пробуравил длинную траншею. Аластор еще жив, это существо еще дышит, но вся кровь его во льду — он обездвижен. Ненависть в глазах Азурии разгоралась настолько, насколько холодела кровь ящера с каждым ее шагом. Ведьма медленно, словно растягивая чувство сладостной мести, шагала к громадной морде громадного чудища. Виверн был в растерянности — было ясно, что он не понимал причину мучений.

— Ты убивал людей, сжигал поселения, стирал с лица Мира всё, что попадалось тебе на пути. Ты сжег мою деревню! То место, где я родилась и выросла! Там нет больше ни души — только угли...

С диким криком Азурия запустила Белый Меч в хребет зверя: виверн взмыл в воздух, его позвоночник вытянулся в струну, и яркая вспышка Света разнесла ошметки кишок Аластора по всему лесу, бросив вниз его скелет.

Глава 6. Награда

Древнейшее чудовище повержено. Скелет с висящими ошметками мышц и сухожилий валялся после свободного падения. Мантикор с осторожностью шагал из пещеры.

— Ханик, может, перекусишь? — Ведьма явно была довольна собой. Она сделала это! Азурия восстановила справедливость. Хотя бы малую толику справедливости в этом мире. Ханжер поворотил ноздрями.

— Прости, милый, ты же только неостывшее мясо предпочитаешь... — парочка фаерболов уже готовы были полететь с ладоней Ведьмы в сторону будущих стейков, но ее зверек недовольно рыкнул. — Хорошо, по дороге поохотимся — найдем перекус.

Завидев вдалеке фигуру Ведьмы и очертания неведомого чудища, Олеандер не скрывал удивления. Вскоре после он различил, что неведомое чудище — это тот же мантикор, только с водруженным на него черепом древнейшего виверна. Реакция жителей была неоднозначна: одни вопили от восторга, благодаря за освобождение от монстра; другие лишь одобрительно улыбались. Находились и такие, кто метал скептические взгляды на продолговатую черепную кость, которую нес на себе мантикор. Азурии не было дела до скептиков, да и восхищение ее не сильно впечатлило: самым важным и ценным было ее внутреннее чувство победы, ее главной победы в жизни, а также то, что ее ладонь сейчас согревала грива ее верного зверя.

Вечером того же дня далеко не одна свеча в местном трактире прогорела до самого основания. Кружки дешевого пойла пустели очень медленно: Олеандер и Калма, не скрывая интереса, расспрашивали Ведьму о том, как прошла битва. Хитрости Азурии не занимать: описание фактического сражения было не без прикрас из вещего кошмара. Вокруг столика постепенно собиралось всё больше и больше развесивших уши жителей.

— Дитя, я понимаю, что высшая награда для тебя — твое внутреннее удовлетворение победой, но наши жители (большинство из них собралось здесь, чтобы почтить тебя) сумели собрать скромную сумму из своих сбережений. Мы не могли оставить твой подвиг без награды, как и ты не смогла оставить наш город без такого величественного украшения.

— Ох, дедушка... — усилия Ведьмы определенно требовали вознаграждения, — я могу взять только часть из этого.

Азурия отсчитала тысячу монет из большого мешка.

— Этого с лихвой хватит, чтобы оплатить мне самого опасного монстра, — Белая Волчица улыбнулась Старику и повернулась к толпе. — Вы готовы пожертвовать этим мешком?

— Да... Да! — раздавались возгласы вокруг. — Монстр повержен!

— Послушайте меня, о, жители Мефистоля! — Ведьме определенно было, что сказать. — Битва с Аластором была не из легких. И любой наемник, кинув этот мешок на пол, сказал бы, что этого слишком мало. Но убийство древнейшей твари не было для меня заданием. Никто не просил и не заставлял меня посвящать чертову гору лет поискам его следов. Целью вспороть кишки этому виверну была только месть. Когда-то, несколько веков назад, я была маленькой девочкой, деревню которой стер с лица Мира Зеленый Пламень. Никто из тогда и ныне живущих не знал о природе этого Пламени. Именно этому я и посвятила свои поиски, которые привели меня сюда, а затем — и на битву с этим ящером. Ваши забота, благодарность для меня очень важны, потому я не могу не отблагодарить вас, друзья. Пусть этот мешок опустеет во имя праздника Победы. Праздника для всех нас!

Эль лился ручьем, столы ломились от блюд, шум разговоров был нескончаем. Трактир сегодня кипел до самого утра. Белая Волчица в полном спокойствии засыпала под открытым небом, согреваясь теплом гривы своего мантикора. Ханжер тоже засыпал, сопение его было ровным и спокойным, как никогда.

Эпилог

Утро. Хрустальный ручей, журчащий неподалеку, был подобен мыслям и разуму Белой Волчицы. Казалось, что ничего в этом мире не способно пошатнуть спокойствие Ведьмы.

— Как там дела у Олеандера? Пойдем, Ханик, проведаем Старика! — Ведьма почесала своего верного мантикора за ушком.

Советник созерцал восход, когда Азурия окликнула его.

— Проходи, проходи, дитя, я ожидал твоего прихода, — улыбкой Старец с трудом скрывал беспокойство. — Меня, как и, наверняка, тебя, волнует твой кошмар и не дает покоя!?

Ведьма опустила взгляд, понимая переживания Олеандера. Сладостный вкус победы не будет таким ярким, если сознание пропитано мыслями о поражении. Вещее предзнаменование перед главной битвой в жизни Азурии послужило не только подсказкой к победе, но и обернулось громадным барьером после успешной расправы над чудищем.

Старец поведал Белой Волчице о знахарке Ремеде, живущей в старинной избушке на самой дальней окраине города. Мантикор Ханжер незамедлительно взмыл в воздух, унося Ведьму в нужном направлении.

Азурия долго всматривалась по сторонам, пока наконец-то не различила вдалеке крышу, практически полностью поросшую мхом. На стук в дверь никто не отреагировал, спустя некоторое время — тоже.

— Не меня ли ты ищешь? — окликнула знахарка Белую Волчицу.

Обернувшись, Ведьма была слегка удивлена, увидев молоденькую девушку, а не взрослую женщину.

— Ну, проходи, коль пришла, — Ремеда отворила дверь и ладонью пригласила в свой дом. — Что привело тебя ко мне?

Азурия поведала свою историю. Сколько сменилось разнообразных эмоций на лице знахарки за время рассказа, столько и перебирала она травы для исцеления души Ведьмы. В конечном счете, нужные ингредиенты все были собраны воедино, и снадобье было готово. За окном вечерело, монолог Белой Волчицы подходил к концу, совы на чердаке Ремеды просыпались и готовились разлетаться на ночную охоту.

— Чем они тебя привлекают? — спросила Азурия, провожая взглядом улетающих птиц.

— Совы — очень мудрые птицы. Но это не главная причина, по которой они живут у меня. Ты видела моих старших сестер, со временем и я обращусь в сову, — мечтательно провожая взглядом последний взмах крыльев в темноту, ответила Ремеда. — Да и мыши для снадобий у меня всегда есть.

— Приляг вот на ту кровать, там ты сегодня будешь спать, а я сейчас принесу эликсир, — знахарке было немного грустно.

Когда Белая Волчица расположилась в уютной постели, Ремеда уже принесла кубок с жидкостью и присела рядом.

— Выпей, это поможет тебе уснуть.

Уже смыкая глаза от подступающего сна, Азурия почувствовала крепкие объятия. Ведьме снилось, что она вновь в том самом лесу, где проходило сражение с летающим монстром. Все события повторялись, как наяву: Волчица снова пряталась за исполинским валуном в попытке уберечься от подступающего как тиски Зеленого Пламени. Капсула Хрустального Щита, казалось бы, снова вот-вот разлетится по осколкам. На счет «Один» Азурия уже была готова отправить чудище на тот свет.

«Я не допущу этого снова. Один!»

Три острых, как бритва, луча метнулись вверх, пробив уже рассыпающуюся защиту Ведьмы, и разорвали ящера на куски испепеляющим огнем. Радостная улыбка не сошла с лица Азурии даже после пробуждения.

— Вижу, что тебе заметно стало легче, Ведьмачка! Виверн был воистину устрашающим, — улыбнулась Ремеда.

— Теперь цель моей жизни достигнута в полной мере, но в мире же еще так полно нечисти... — ехидству Белой Волчицы не было предела.

— Заглядывай, Мефистоль всегда тебе будет рад, как и мы, — знахарка кивнула на чердак.

— С удовольствием, Сестры! А теперь — в путь! — Азурия вскочила на мантикора Ханжера и взлетела ввысь.

Читайте больше рассказов в группе ЗапалЪ: https://vk.com/zapal_authors

Тайна лесной фиалки

Кто: Катрин Ривер

Где найти: Книжное пламя: https://vk.com/flame_books

Я пишу: Давно, всегда, в любом жанре и в любую минуту, если есть мысли. Если нет, тоже стараюсь писать.

О чем твоя история?История о приключениях охотника на тварей. Вся его жизнь — заказы да путешествия из города в город. Но однажды в его жизни появляется она: девушка с взглядом фиалковых глаз.

Часть 1. Возвращение

До деревни Аратон добрался ближе к полудню. Совсем небольшая, с покосившимися от времени домиками, всего двумя улочками и выходом к реке. Местные мальчишки оторвались от своей игры в солдатиков, бросили неровно выструганные деревянные мечи и во все глаза уставились на него.

Аратон кинул на них быстрый взгляд и повёл лошадь дальше. Он не был здесь года три-четыре. Уже и сам точно не помнил. Время идёт так быстро. Когда приходил последний раз, они наверняка были ещё совсем малышами и не запомнили его. Зато в памяти их родителей он отпечатался надолго…

Из окон на путника уже смотрели недобрые взгляды. Его считали монстром. Объяснение того, что он действовал на благо деревни, не помогло. Тогда охотнику пришлось убить шесть взрослых мужчин. Их трупы нашли на рассвете возле его ног, на торговой площади. Аратон так и не смог объяснить про злого духа, забирающего тела людей и их руками убивающего детей. Никто не связал прекращение беспорядка с его делами. Аратона в деревне возненавидели, даже пытались поджечь дом на отшибе, в котором он остановился. Мужчину спас мальчишка лет тринадцати. Единственный, кто ему поверил.

Мальчика звали Рицу. Беспризорник, помогающий в лавке кузнеца. С первого дня появления Аратона в деревне он увязался за ним хвостом, видел всё собственными глазами и только потому поверил. Подслушал разговоры жителей и побежал будить путника.

Аратон с Рицу успели скрыться, а потом наблюдали из-за деревьев, как несколько человек с факелами крадутся к дому на отшибе. Пламя полыхало до самого неба. Путник не стал дожидаться развязки этой истории, поблагодарил мальчика и сказал, что теперь в долгу перед ним.

Долг аукнулся только сейчас, спустя много лет. Вернувшись в родной город буквально на пару дней, успел получить весточку от Рицу, в которой тот просил приехать как можно скорее и помочь. Писал, что все подробности только при встрече.

— Зачем вернулся? — суровый голос вывел его из размышлений.

Дорогу Аратону преградила невысокая женщина. Упёрла руки в бока, смотрела грозно, нахмурив брови. Под глазами залегла сетка морщин, из толстой чёрной косы выбились волосы.

— Не твоё дело, — отозвался Аратон в надежде, что она не будет развивать конфликт. Ругаться не хотелось, он вообще не сторонник пререканий с женщинами.

— Как же! Не моё! Вы послушайте, люди добрые, угробил моего муженька три с половиной года назад, а теперь и в глаза мне смотреть не боится! — закричала в ответ незнакомка. — И кто тебя только, ирода, предупредил… Сгинул бы ты в том пламени, да не портил честным людям жизнь.

Мужчина вздохнул. А чего ещё стоило ожидать? Прошло слишком мало времени, чтобы о нём забыли.

— Проваливай из нашей дере… — грозно начала женщина, но вдруг осеклась, когда на её плечо опустилась тяжёлая рука.

Аратон перевёл взгляд на её обладателя. Высокий коренастый мужчина. Рыжие волосы резали взгляд своей яркостью. Лицо раскраснелось. На нём надета простая рубаха да штаны. Рядом с ним совсем маленькой, едва заметной фигуркой застыл мальчишка. Слегка испуганно глядя на женщину перед ним. Детские черты лица растворились, лицо слегка осунулось, но русые волосы всё так же вились. В нём Аратон узнал Рицу.

— Остынь, Марфа. Ко мне пришёл путник. Дорога у него, наверняка, длинная была, а ты накинулась.

— Но ведь… — осеклась кричащая ранее Марфа. Её беспомощный взгляд стал горьким. Она оглянулась на стоящих за своей спиной, потом посмотрела на Аратона, сплюнула на землю и прошипела: — Я всё равно тебе жизни не дам. Придушу в ночи!..

И ушла. Аратон только вздохнул. Сколько таких несчастных вдов ещё ему встретится в этой деревне?

— Пойдём, путник, не мозоль глаза честному народу, — обратился к нему мужчина. — Рицу, думаю, ты узнал. А меня зовут Линнет, я староста этой деревни.

— Аратон, — представился путник. — Раз знаешь мою профессию, думаю, не чаи меня распивать позвал. Здравствуй, Рицу, — кивнул он застывшему мальчику.

Тот вмиг оживился. Посмотрел на него и широко улыбнулся, показывая, что рад встрече.

«Хоть один счастливый взгляд», — подумал про себя Тон.

— Прав ты, Аратон, не чай пить. Пойдём, поговорим.

Мужчина кивнул и направился следом, всё также ведя лошадь под уздцы. Изо всех окон на него таращились злые или непонимающие взгляды. Он чувствовал их, но невольно всё же всматривался в окна в ответ. В одном тёмном стекле никого не было, а уже через секунду мелькнул фиолетовый отблеск. Аратона пробрала дрожь, а в шелесте листвы послышался голос:

— Видишь, Тон, не все обязаны тебя любить. И я не должна…

Часть 2. Следующая жертва

Аратон смотрел на то, как переглядываются Линнет и Рицу, словно ведя немой диалог. Рицу сильно повзрослел за это время. От знакомого пугливого мальчишки остались только кудрявые волосы. Из глаз удивительного цвета серебра исчез страх, там появилась решительность. Что-то подсказывало путнику, что их прошлая встреча не прошла даром и сыграла большую роль в его жизни.

В ожидании мужчина окинул беглым взглядом небольшую комнату, куда его привели. Довольно скромное жилище для старосты деревни. В углу — каменная печь, возле стены — длинная лавка, на которой и расположился гость, напротив — широкий дубовый стол, укрытый скатертью.

— Хватит уж в гляделки играть, как дети малые, — не выдержал Аратон, которому порядком надоело ждать.

— Беда у нас, дядя, — подал голос Рицу. Тон кивнул, про себя отмечая, что парень всё также звонок и похож на соловья.

— Люди у нас пропадают, — продолжил за него Линнет, серьёзно взглянув на путника. — Сначала думали, что уходят из деревни искать лучшую жизнь. Все ж мальчишки, молоко на губах едва обсохло, но таких уже пять.

Не успел староста закончить предложение, как влез Рицу:

— А последнего я увидел ночью, случайно.

— Сам-то чего по ночам шлялся? — усмехнулся Аратон, а щёки парня покраснели.

— В кузнице задержался, — всё-таки выдавил из себя в ответ, а потом вдруг спохватился, что рассказывал совсем о другом. — Так вот, он из дома вышел как околдованный. Всё на луну пялился, на дома оглядывался, будто искал кого. Потом замер на секунду, да как побежит в лес! Меня аж дрожь пробрала, то ли он за кем гнался, то ли за ним кто… Только больше в деревню не вернулся.

Аратон вздохнул, не особо понимая, зачем его вызвали. Но Рицу смотрел на него полным надежды и доверия взглядом — так, что мужчина почувствовал ответственность. Мальчик ведь в него верит, надеется, что придёт добрый дядя и всех спасёт. Эх, вырос, а в душе, видать, всё такой же простак…

Тон вновь вздохнул и перевёл взгляд на Линнета. Никакого доверия и надежды в его взгляде не нашлось, только сомнение. На эту авантюру его явно уговорил Рицу.

— И часто у вас так мальчишки пропадают?

— За последние два месяца уже пять сгинуло, — с готовностью ответил парень.

— А родители-то что говорят?

— Да ничего... Сам можешь поспрашивать, — ответил Линнет. — Только дело здесь нечисто. Не могли все как один друг за дружкой из деревни уйти без вещей да ночью, и даже весточки родным не оставить. Рицу отзывался о тебе хорошо. Сам-то я в деревню назначен чуть больше года. О тех кошмарах, что тут раньше творились, до меня лишь слухи дошли. Да только как я начал искать, кого позвать на помощь, какого охотника проезжего к нам завлечь, явился Рицу. Рассказал, будто ты духа извёл и случайным стечением обстоятельств подле трупов оказался. Что скажешь, охотник? Случайным?

Аратон в ответ только хмыкнул.

— Для тебя слово незнакомца что-то весит, староста? — с ухмылкой проговорил путник. — Если верить каждому встречному, то нужно быть либо дураком, либо святым.

— Да я же видел, что ты не виноват! — не выдержал парнишка, встряв в разговор.

— Верно, видел. Так что если уж ты поверил мальчику, то, значит, действительно случайным, — закончил Тон. — Дело у вас больно непонятное и запутанное. Только что мне за это будет? Я благотворительностью занимаюсь только в исключительных случаях. У вас явно не тот.

— Но как же?.. — удивлённо ответил Рицу, которого Аратону на мгновенье стало даже жаль.

Взять бы мальца на перевоспитание, в ученики, может, и вышел бы толк, а то больно уж он простоват.

— Собрал я тут по деревне… Около тысячи злотых получилось. Матушки пропавших упрашивали найти охотника, который возьмётся за это дело.

Слова Линнета заставили задуматься. Сумма совсем не маленькая, откуда только у крестьян такие деньги? Пусть даже и со всей деревни собрали, но больно много получается…

Полный надежды взгляд Рицу не давал ясно думать. Прибавить к нему ещё и вознаграждение…

— Ну, так что, Аратон? Возьмёшься за наше дело?

— Возьмусь, — кивнул тот, поднимаясь на ноги. — Только где гарантия, что ваши «добрые» селяне, узнав, что именно я возьмусь за это дело, не решат устроить самосуд? Сгореть заживо как-то не очень хочется, как и быть придушенным подушкой.

— Не волнуйся, — нахмурился староста, — я поговорю. Тебе ничего не будет угрожать. Только и ты постарайся обойтись без жертв, да докладывай мне о ходе дела. С чего начнёшь-то?

Аратон оглянулся на Рицу, который вот-вот засияет от счастья, и ответил:

— Надо бы с родителями переговорить, разузнать побольше. Рицу, проводишь меня?

— Конечно! — с готовностью отозвался тот.

***

Перед опросом жителей Аратон с Рицу зашли в таверну, там мальчишка передал распоряжение старосты, и путнику выделили комнату на втором этаже. Лошадь осталась отдыхать в стойле. По пути мужчина успел поймать ещё с десяток недовольных взглядов, которые начали его уже порядком раздражать, но только неугасаемый энтузиазм Рицу помогал сдерживаться и не грубить.

— Не задерживался бы ты здесь, охотник, — сказал трактирщик.

Аратон с Рицу в этот момент только спустились со второго этажа и собирались покинуть таверну.

— Не найдёшь ты их, только люд честной потревожишь, — добавил мужчина, хмурым взглядом осматривая парочку.

— Почему же не найду? — поинтересовался в ответ путник.

— Да сгинули они, знамо дело. Наверняка леший заманил, заплутали в лесу да пропали, — пожал плечами трактирщик, — а так бы уже вернулись.

— Леший мальчишками не питается, — усмехнулся в ответ Аратон. — У тебя у самого-то никто не пропал?

В ответ мужчина ещё больше нахмурился и отрицательно покачал головой, не став продолжать разговор.

Первой в списке Рицу оказалась девушка, у которой пропал брат. Папенька погиб всё в тот же злополучный день почти четыре года назад. Она даже согласилась с ним поговорить, рассказала, что брат никогда бы не ушёл просто так, оставив её одну. К сожалению, той ночью она крепко спала, никого не видела, да и не слышала даже, а наутро братца уже не было.

Девушка оказалась единственной, кто согласился говорить. Обойдя все пять семей, Аратон вдруг понял, что все женщины, с которыми они пытались поговорить, оказывались вдовами. И каждая из них люто его ненавидела. Каким-то неведомым образом всё сводилось к произошедшему четыре года назад, только погибших мужей тогда было шесть.

— Рицу, ну-ка, вспомни, кто ещё погиб в ту ночь? Ты же всех в деревне знаешь.

Мальчик в ответ задумался. В отличие от Аратона он прожил в деревне всю свою жизнь и хорошо знал всех её обитателей, помнил заезжающих к ним путников, которых было не так уж много. Ответить ему не дали.

— Всё шастаешь тут, окаянный! — восклицание заставило Аратона обернуться.

Потом его наглым образом отпихнула с дороги женская рука. Марфа с недовольным видом прошествовала мимо, ненадолго задержавшись рядом с мужчиной. За эти несколько мгновений она окинула его презрительным взглядом, постаравшись вложить в него всю ненависть к приезжему.

— Прошка! Где ты там тащишься?! Живее! — оглушая Тона, крикнула женщина и пошла дальше.

Только потом охотник вместе с Рицу увидели, что следом за ней идёт худощавый высокий паренёк, неся в руках два ведра. Он взгляд на Аратона не поднял, ускорил шаг, расплёскивая воду, и вскоре скрылся вместе с Марфой за поворотом.

— Дяденька, — подал голос Рицу, — я тут вспомнил. Шестая вдовушка — это Марфа. Они с тех пор с сыном одни на хозяйстве остались.

Тону не пришлось долго думать, чтобы предположить, кто станет следующим пропавшим, и каким невыносимо «случайным» совпадением станет пропажа мальчика, когда в деревне появился он. Тогда даже староста не спасёт его от Марфы: убитая горем женщина спустит на него всех собак…

Часть 3. Слежка

Последующие несколько дней Аратон проклинал себя за то, что всё-таки взялся за это задание. Как и обещал, Линнет поговорил с селянами, но лучше не стало. Те молчали, но в какой-то момент охотник чуть не уверовал в то, что взглядом можно убить. Особенно внушающий был у Марфы, а скрыться от него некуда.

Поняв, что жертвой станет её сын, Тон установил еженощную слежку за их домом. Занятие ужасно утомительное, но необходимое. Рицу всё также ходил хвостиком, как и несколько лет назад, каждую минуту пытаясь в чём-нибудь помочь: то сумку с зельями понести, то чёрную кошку поймать, чтобы не переходила дорогу порядочному охотнику.

Днём следующего дня они даже заходили в лес, пытались найти хоть какие-то следы пропавших, но нашли только клочки одежды в самой глубине. Выйти обратно оказалось довольно сложно, они знатно заплутали, будто кто-то специально водил их за нос и переставлял деревья местами. Тогда Аратон стал догадываться, что неладное что-то происходит именно в лесу, ведь прежде он всегда прекрасно ориентировался на местности. Плутал в незнакомом месте лишь в далёком детстве, будучи ещё совсем мальчишкой.

Четыре ночи прошли в покое. Ни одна мышь не проскочила мимо, охотник даже начал раздумывать, что ошибся с жертвой. Но, пораскинув мозгами, понял, что таких совпадений просто не может быть.

Аратон сидел на кровати в своей небольшой комнатушке в таверне, рассматривая выложенные перед собой склянки. Кто это может быть? Сам собой напрашивался только один единственный вариант, но только как отыскать существо?..

— Думу думаешь, путник? — раздался смешливый голос.

Тон резко вскинул голову, рука опустилась на рукоятку меча, лежащего рядом, но быстро отпустила. Охотник заметно расслабился, рассматривая возникший из ниоткуда образ.

На этот раз девушка с фиалковыми глазами не пряталась в тени, стояла посреди комнаты, освещаемой только свечками. Аратон с жадностью рассматривал её внешность, стараясь запомнить, ведь незнакомка очень редко давала себя рассмотреть. Невысокого роста, серебристые волосы, заплетённые в две толстые длинные косы, поблёскивают в полумраке. На ней лёгкое белое платье в пол. Тонкие ручки заведены за спину, а сама девушка с любопытством разглядывала его. На губах играла милая улыбка, и глаза… Ох, эти глаза вновь светились, проникая в самую душу охотника, заставляя на несколько мгновений забыть обо всём на свете.

— Над чем голову ломаешь? — вновь произнесла девушка, а Тон всё считал про себя секунды, ждал, что образ вот-вот исчезнет. Но девушка испаряться не спешила, даже заставляла поверить ненадолго, что она может быть вполне реальной. — Язык проглотил? — задорно засмеялась.

Аратон позволил себе улыбнуться. Что ж, раз поговорить хочет, то отчего бы нет.

— Ломаю голову над местной тварью.

— Я же по глазам вижу, что знаешь ответ, признавать не хочешь. Отчего? — девушка подалась вперёд, любопытство так и плескалось в глазах.

— Ошибиться боюсь. Но и совпадений таких не бывает.

— Совпадения — это совсем не случайные случайности, — изрекла незнакомка. — Если ты уже знаешь ответ, то не сомневайся. А я рядом буду, посмотрю, в чью пользу исход будет: в твою или твари неведомой.

— Рядом? Так ты всегда рядом, а, девочка? — решился спросить Тон, на что незнакомка отпрянула. Фиалковые глаза вспыхнули, улыбка стала шире. Затянувшееся молчание подсказывало, что она не ответит. — Скажи хоть, как звать-то тебя, видение.

Но и этот вопрос остался без ответа. Незваная гостья только отрицательно мотнула головой да исчезла. Аратон невольно выдохнул. Видение преследовало его весь прошедший год. Он успел свыкнуться с фиалковыми глазами, со случайно брошенными из темноты фразами, к тому же незнакомка временами подкидывала дельные советы. Только никогда не давала никакой подсказки к раскрытию своей тайны.

Прогнав мысли о девушке с фиалковыми глазами подальше, Аратон вновь вернулся к изучению своего арсенала. Догадка его строилась на том, что существо, заставившее сгинуть мальчишек, адвель. Лесной дух, питающийся эмоциями и жизненной силой мужчин, чаще всего взрослых, но бывают и исключения. Духу достаточно один раз заговорить с человеком, чтобы установить с ним связь. Дальше адвель не контактирует со своей жертвой, находится в относительной близости, поглощая эмоции и жизненную энергию, а когда человек истощается, вызывает его к себе. Чаще всего на этом этапе человек уже не имеет собственную волю, душа находится на грани смерти. Когда жертва приходит к адвелю, те просто дожирают то, что осталось — тело. От людей ничего не остаётся, а дух начинает новую охоту.

Примечательно ещё и то, что несколько лет назад Тон боролся именно с такой тварью, у которого вполне могло остаться потомство…

В каждый карман охотник засунул по две небольшие склянки со святой водой, которую боится абсолютно любая нечисть. Меч, лежащий перед ним, заговорил заклятьем. Руны вспыхнули на металле едва заметным голубоватым светом и исчезли. С таким незамысловатым набором Аратон отправился в путь, совершенно неуверенный в том, что сегодня что-то изменится, и они смогут выследить адвеля.

Возле дома Марфы его уже ждал Рицу. Мальчик всегда приходил раньше времени, чтобы хозяйка не заметила Тона. Они сидели в засаде через дорогу, скрываясь за деревьями.

— Как у нас дела? — поинтересовался охотник, бесшумно пробравшись к своему помощнику.

Рицу вздрогнул от неожиданности, а потом быстро ответил:

— Всё тихо, дядя. Может, и сегодня ничего не случится?

— Может… — кивнул Аратон. — А может, и наоборот. Ты иди, я и сам справлюсь…

— Тшш! — вдруг зашипел мальчик и указал в сторону дома, но путник и сам заметил какое-то движение.

Дверь приоткрылась, оттуда вышел тёмный силуэт. Худощавый и тощий, точно Прошка! Марфа-то ниже ростом будет да полнее, а больше в доме никого нет.

— А говоришь — не произойдёт, — прошептал охотник, выбираясь из своего укрытия и медленно направляясь за Прошкой.

Тот, ничего не опасаясь, медленно брёл по дороге в сторону леса. Походка расслабленная, размеренная, а глаза закрыты. Ну, точно адвель!

— А спасти-то его можно, дядя? — зашептал Рицу, крадясь рядом.

— Хороший вопрос, — пробормотал себе под нос Тон.

Часть 4. Чудище поганое

Будить заворожённых адвелем никак нельзя, иначе душу точно не спасти. Прошка на грани смерти, нужно действовать очень быстро, чтобы и парня вытащить, и тварь убить. Будет всего пара мгновений перед тем, как адвель разорвёт связь с жертвой, чтобы та испытала страх перед смертью. Существо наслаждается этими последними искорками жизни, а потом, как правило, вгрызается в шею.

Аратон продумывал свои действия раз за разом, пока они шли к лесу. Отправить Рицу домой не получилось, что добавило неоправданного риска. В очередной раз охотник проклинал себя, что взялся за задание, чувствуя, что ничего хорошего из этого не выйдет.

На удивление, Прошка не стал заходить далеко в лес, они шли буквально минут пятнадцать, после этого мальчишка остановился на поляне. Та, как ни странно, оказалась ровной и просторной, будто кто-то специально сделал её идеально круглой и освободил от деревьев и кустарников.

Аратон остановился за деревьями и придержал Рицу, прошипев ему на ухо:

— Чтоб стоял здесь и не смел высовываться.

Рицу кивнул с серьёзной миной на лице, что должно было заверить охотника — в бой он не ринется, но почему-то Аратон не был в этом уверен.

Прошка тем временем замер посреди поляны, глаза медленно раскрылись, на уставшем лице с впалыми щеками и темными кругами под глазами появилась растерянность. Мальчик непонимающе оглядывался, но как только попытался сделать шаг, появился адвель.

Существо очень напоминало женщину, отличие было только в бледно-голубой коже, тёмных символах древних рун, покрывающих её руки, и абсолютно чёрных глазах без зрачков. Адвель очень быстро оказался рядом с Прошкой, но тот не смог сдвинуться с места. Из его горла вырвался испуганный писк, когда существо положило руку ему на плечо и угрожающе зашипело, обнажая длинные острые зубы.

Аратон выскочил из своего укрытия в тот момент, когда адвель наклонялся к шее своей жертвы, а тот заорал от ужаса. Охотник выплеснул святую воду на существо, и монстр резко отпрянул от мальчика и вскрикнул. Взгляд существа быстро нашёл нападавшего, ногти на пальцах удлинились, превращаясь в когти, и адвель напал.

Ночная тишина леса содрогнулась от шипения и криков твари. Аратон наносил удары мечом, но адвель чудесным образом уворачивался и оказывался у охотника за спиной. Тон не уступал, когти проходили в нескольких миллиметрах от его кожи.

Смотря на всё это, Рицу вдруг понял, что это его шанс. Прошка так и застыл заворожённой статуей, пока вокруг него разгоралась битва. Монстр слишком занят дракой, чтобы отследить свою жертву, и один лишь Рицу остался незамеченным. По крайней мере, так ему казалось.

Не отрывая взгляда от драки, мальчик быстро направился к Прошке. Тот увидел его краем глаза, попробовал что-то сказать, но вышло только мычание. Его воля всё ещё была подвластна адвелю. Вот уже Рицу оказался рядом, схватил нерадивого сына Марфы за руку, потянул и… так и остался стоять на месте. Жертва монстра словно бы приросла к земле. Ничего не понимающий горе-спаситель упёрся в парнишку руками, попытавшись сдвинуть того хоть на миллиметр, но тщетно. Тот наклонялся, едва не падал, но с места не сошёл.

Увлёкшись своим занятием, Рицу совсем забыл о драке и вспомнил только тогда, когда крик адвеля раздался над самой его макушкой. Он резко обернулся, уставившись на распахнутую пасть твари и длиннющие когти, успел только вдохнуть, чтобы закричать, как его оттолкнули. Не удержавшись на ногах, мальчишка упал на землю, с ужасом наблюдая за тем, как Тон, попытавшись закрыть собой Рицу, подставил твари руку. Острая пасть впилась в кожу, охотник закричал, но сцепил зубы и попробовал отодвинуть от себя адвеля, который тянулся к нему когтями.

Не в силах больше наблюдать за страшной картиной, Рицу быстро оглядел поляну, пытаясь понять, куда же делся меч охотника, и вдруг наткнулся на него взглядом. Тот валялся на другом конце поляны. Попытавшись подняться на ноги, наполовину ползком, наполовину бегом мальчик рванул туда, как вдруг тварь вновь закричала с ужасающей силой. Уши мгновенно заложило. Рицу закрыл их руками, осел на землю, чувствуя, как раскалывается голова от высоких нот. Вскоре звук стал таким невыносимым, что он и сам закричал, надеясь, что это хоть чем-то поможет.

В глазах всё двоилось. Он попытался найти Аратона и вдруг увидел, что того тварь держит когтями за шею. С разодранной руки стекала кровь, шея тоже кровоточила. Адвель, раскрыв клыкастую пасть, продолжал орать. Вот охотник обвис в её руках безвольной куклой, а в глазах Рицу потемнело.

Часть 5. Фиалка

В носу свербило от яркого цветочного запаха. Аратон даже попытался поднять руку, чтобы отмахнуться, но боль пронзила тело. Мужчина невольно застонал, а потом на его голову обрушилось осознание произошедшего. Оглушающий крик адвеля всё ещё звенел в ушах. Охотник чувствовал, что лежит на чём-то жёстком, кто-то сидит на нём сверху, ледяные пальцы лежат на его лице, а запах цветов исходит именно от этого человека. Сделав над собой усилие, Тон открыл глаза, встречаясь с обеспокоенным фиалковым взглядом.

— Я либо умер, либо ты всё же реальна, девочка, — выдавил еле слышно, а сидящая на нём незнакомка облегчённо выдохнула, но выражение лица так и не изменилось, осталось таким же обеспокоенным.

— Не смогла я спокойно смотреть, охотник, как тебя убивают. Не выдержала, помогла немного.

— Ничего себе немного, да ты мне жизнь спасла…

Аратон поднял голову, попытался сесть. Девушка быстро сползла с него на землю рядом. Тело мужчины отзывалось болью на каждое движение, но он всё же сумел сесть и осмотреться. Прошки на месте уже не было, в паре метрах от них на земле лежал Рицу. Аратон подался в его сторону, но девушка мягко положила ему руку на плечо:

— Живой он, без сознания просто.

— А тварь где? — вновь спросил охотник, всё-таки поднимаясь на ноги и подходя к мальчику.

Рядом с Рицу валялся и его меч, который тварь выбила из рук во время боя. Девушка поднялась следом, но ближе не подошла, так и застыла на месте, всё ещё обеспокоенно наблюдая за ним.

— Я мышкой летучей обернулась, подсмотреть твою схватку хотела, а потом адвель закричал. Вы и попадали обессиленные, тут-то я и поняла, что дело плохо. В человека обратно превратилась, меч твой подняла да ударить её попыталась. Попала по руке только, но и этого хватило. Заткнулась тварь, мальчишку схватила — да убежала в лес. Вон только след кровавый на земле остался.

Тон посмотрел на то место, куда указывала девушка, и действительно в свете луны увидел еле различимый след на земле.

— Уходить надо, пока тварь не вернулась, — добавила незнакомка.

— Уйдём, он так и будет селян терроризировать. Нет уж… Ты с ним оставайся, а я по следу пойду. Если ранить удалось, то теперь-то я точно с ним справлюсь, — в ответ отчеканил охотник.

Он заметил, как девушка вздрогнула, хотела даже что-то сказать, но не решилась. Пораздумав немного, только кивнула и присела на землю рядом с Рицу. Аратон подобрал свой меч и постарался отогнать ноющую боль. С раненой рукой махать мечом не так сподручно, но охотник надеялся, что удача сегодня всё-таки на его стороне.

— Ты только возвращайся, охотник, — произнесла напоследок Фиалка.

Аратон усмехнулся, повертел меч в руках, примеряясь, как удобнее будет драться, прикинул, насколько сильной может быть боль.

— Вернусь, не сомневайся, только на этот раз от расспросов ты не сбежишь, Фиалка.

Девушка в ответ даже не улыбнулась. Охотник так и не понял, что пугало её больше: его дальнейшая битва с монстром или перспектива ответов на вопросы. Не став больше ждать, Аратон направился по следу. Скорее всего, тварь ослабла после дня, потратила силы и захочет их восполнить. Мальчишка тут будет как нельзя кстати. С тяжёлым сердцем охотник вдруг понял, что спасти его уже не удастся, и оказался прав.

Первое, что заставило Аратона напрячься — звуки. До ушей донеслось громкое чавканье и довольное урчание монстра, что и подтвердило догадку. Жалеть Прошку не было времени. Охотник сделал ещё один осторожный шаг, и взгляду предстало жуткое зрелище. Сначала он заметил спину чудища, по которой разметались тёмные волосы. Дальше, чуть правее чудища, увидел отброшенную в сторону руку мальчика. Желудок протестующе заурчал, готовый по-своему отреагировать на эту картину, но Аратон постарался держать себя в руках. Тварь с упоением вгрызалась в грудь парня, абсолютно не замечая ничего вокруг. Охотник смог совершенно спокойно подкрасться к ней сзади и с силой воткнуть меч между рёбер. Адвель заорал от боли, руки взметнулись в воздух, отпуская добычу, он дёрнулся в последний раз и замер.

Часть 6. Награда

Аратон, как ему казалось, довольно долго смотрел на труп адвеля перед собой. Тот никуда не испарился, мёртвое тело повалилось на изуродованного Прошку и так и застыло. Время будто остановилось. Охотник слушал тишину леса и понимал, что, наконец, избавил это место от твари. Конечно, никто не может гарантировать, что и у этой особи не осталось потомства, но это уже совершенно другая история. Возможно, дорога его больше никогда и не выведет в эту деревню, со следующим адвелем или любой другой нечистью будет разбираться уже не он, но мальчик…

Взгляд остановился на истерзанном теле. Грудная клетка разодрана, рука оторвана, глаза открыты и пялятся в пустоту. Марфа никогда не поверит, что Тон не причастен. Стоило ему появиться в деревне, как погиб её любимый сыночек. Живым ему из деревни точно не уйти, а значит нужно действовать быстро.

Аратон отрубил твари голову в доказательство выполненного задания, схватил тело Прошки за уцелевшую руку и потащил следом за собой. Не важно, как он погиб, похоронить парня надо по-человечески. Нужно вернуться на поляну, забрать Фиалку с Рицу да поскорее убраться из деревни. Ещё бы обойтись без разговора со старостой… Но нет. Тогда награды Аратону точно не видать.

Тащить весь груз было довольно тяжело, но охотник, сцепив зубы, всё-таки шёл вперёд. На поляне, где он оставил своих путников, застал только Рицу. Увидев труп односельчанина, мальчишка охнул, но ничего не сказал. От девушки, спасшей его, не осталось и следа. Аратон даже начал сомневаться, что она вообще была в реальности. Заметив его вопросительный взгляд, Рицу ответил:— Нету её. В чувства меня привела, мышкой обратилась да взвилась в небо. Я поймать её пытался, так она быстрее оказалась. Дядя, неужто ведьма?..

— Может, и ведьма, — нехотя ответил Аратон, откинув голову адвеля на землю. — Возвращаться надо. Помогай, давай.

Рицу округлившимися глазами посмотрел на откатившуюся к его ногам голову монстра, но нехотя взял её за волосы и на вытянутой руке понёс, идя след в след за Аратоном.

Стараясь отвлечься от боли, мучающей тело, охотник крутил в голове одни и те же мысли. Тварь, Марфа, Фиалка… Три темы зациклились и не давали покоя.

Тварь хоть и убита, но всё же не до конца понятно, почему жертвами стали именно эти мальчишки, и продолжила бы она убивать после Прошки? Вывод напрашивался только один: у адвеля четыре года назад было потомство. Видимо, тварь была уверена, что Аратон явится на такие неслучайные встречи. Возможно, хотела следующим убить его, да не успела. Почему только сейчас? Спустя четыре года.

Марфа. Теперь он действительно чувствовал вину перед этой женщиной и даже понимал её. У него был шанс спасти мальчишку, реабилитироваться после смерти её мужа, но и этот шанс Аратон упустил. Быстро оглянулся на труп мальчишки и тяжело вздохнул. Хотелось подготовить какие-то слова убитой горем женщине, но он хорошо понимал, что ничто не восполнит потери, да и на глаза ей лучше не попадаться лишний раз.

О Фиалке хотелось думать меньше всего, но, как назло, именно она не выходила из головы. Аратон отчётливо помнил ледяные пальцы, лежащие на его лице, цветочный запах, вернувший его в реальность, яркий цвет глаз, который, казалось бы, светится в темноте. Скорее всего, Рицу прав, девчонка — ведьма, да только зачем же постоянно рядом крутилась? Нужно ли искать девушку, а если и нужно, то зачем?

Фиалка так долго появлялась рядом с ним, что охотник, сам того не замечая, решил её отыскать. Он ждал её появления каждый вечер, как только сгущались сумерки. Среди голосов людей пытался услышать её смех. Быть может, она вообще его приворожила, а он теперь покоя себе не находит?

Ответов на эти вопросы у Аратона не было, на душе противно скребло от осознания того, что жизнь сделала какой-то неправильный виток, выводя его на чёрную полосу.

— Дядя, ты ж уйдёшь, да? — подал голос Рицу, когда они вошли в деревню. Всю дорогу мальчик молчал, не мешая охотницу в его размышлениях. Аратон оглянулся на него, наткнувшись на полные сожаления глаза.

— Уйду, — согласно кивнул Тон. — Не хочу дожидаться очередного поджога.

Рицу среагировал мгновенно. Выскочил вперёд перед охотником, преграждая ему дорогу.

— Дядя, возьми меня с собой, а? Я буду тебе во всём помогать, мешать не буду. Скажешь молчать, так я весь день и слова не произнесу. Нечего мне здесь делать, дядюшка. Они все так косо на меня смотрят, взглядом извести пытаются, — парнишка стал ещё более печальным. Аратон догадывался, что это из-за того, что Рицу ещё совсем маленьким таскался везде за ним. Невзлюбили Тона, а теперь обходят стороной и мальчика… — Я помогать тебе буду, дядя… — чуть тише вновь добавил.

Аратон раздумывал недолго. Мысли о Рицу также крутились в его голове, только предлагать такой вариант мальчику сам он не хотел.

— Только нытика рядом я не потерплю, усёк? — усмехнулся Аратон, а Рицу быстро закивал.

— Спасибо-спасибо, дядя!

— Дай сюда эту пакость, — охотник протянул руку за головой твари. — Беги, собери вещи по минимуму, потом мои из таверны захвати, лошадь выведи, да встретимся на окраине леса, за деревней.

— Я мигом, — пообещал Рицу и сорвался с места.

Тон тяжело вздохнул, окинул взглядом свою ношу, да прикинул, что делать дальше. Вывод напрашивался один: говорить со старостой. Забрать награду любым способом да исчезнуть.

Было ещё слишком рано, но Тон всё же постучал в дверь, да так сильно, что та распахнулась. Охотник поворчал о том, что надо бы закрывать, и шагнул в дом, в котором царила тишина. Громче позвал хозяина, но тот откликнулся только со второго раза.

Сонные глаза Линнета, держащего в руках свечку, мгновенно приободрились, когда он разглядел в руках Аратона голову адвеля. Пока староста испуганно тыкал пальцем и пытался сказать хоть слово, охотник начал первым:

— Прости, без жертв не обошлось, — бросил голову монстра к ногам старосты и продолжил, — это тебе в доказательство, что с тварью покончено, а на улице труп местного парнишки. Вы уж похороните его по-человечески. Я до рассвета уйду, только жду от тебя обещанную награду.

Но тот пришёл в себя не сразу, Аратону пришлось даже пару раз встряхнуть его за плечо. Только тогда Линнет на негнущихся ногах сходил в соседнюю комнату, а потом вынес охотнику мешок с монетами. Тон пожелал всего хорошего, попросил больше его не тревожить и ушёл.

С Рицу они встретились, когда первые лучи солнца заблестели на горизонте. За это время мальчик стал выглядеть ещё увереннее. За его спиной висела небольшая сумка с тем самым «минимумом», о котором говорил охотник. Под уздцы мальчик держал его лошадь.

Тон потряс мешком с монетами, те громко зазвенели, и сказал:

— Теперь нам есть, с чего начать свой путь.

Рицу кивнул, а потом всё же сказал:

— А что же девушка, дядя? Неужто не появилась больше и не появится?

На этот вопрос Аратон бы и сам хотел знать ответ, в глубине души даже надеялся, что Фиалка появится ещё хоть раз.

— Что-то мне подсказывает, Рицу, что это ещё не конец, мы ещё её увидим.

Читайте больше рассказов в группе ЗапалЪ: https://vk.com/zapal_authors

Маргарет Вольная

Кто: Лиана Путишкофф (Казаногина Мария)

Где найти:г. Брянск

Я пишу: Писатель-любитель. Пишу сказки для взрослых девочек.

О чём история: Опасный мир. Темные люди. Немножко магии. И ведьма, которая хочет найти себя. Найти свое предназначение. Это ее путь — дорога в целую жизнь

Пролог

Если ты родился в знатной семье, то тебе сказочно повезло. Замок, роскошные наряды, балы, прислуга, сытая жизнь. Живи да радуйся. А если есть магический дар, то можешь в дальнейшем рассчитывать на родовое гнездо (вне зависимости от первенства рождения!) и престижную должность при короне.

Как бы не так! Если ты девчонка, то обломись.

Славное графство Бритбург, некогда богатое и знаменитое, переживало не лучшие времена. Отец семейства, считавший женщин за второй сорт людей, по иронии судьбы был награжден шестью дочерями. У Маргарет единственной за несколько поколений по материнской линии пробудился магический дар, и нет бы его развить, нанять учителей, так девчонку старались пристыдить и спустить способности на «нет».

Но хуже всего оказалось сватовство герцога Вершавского, старого, зато безумно богатого. Кто бы мог подумать, что из четырех достигших совершеннолетия юных девушек, он выберет Марго. Тогда она решила взять собственную судьбу в свои руки. Ограбила отца, раздобыла мужскую одежду, обстригла золотые локоны — и сбежала из родового гнезда на поиски приключений и школы ведьм, в которой давным-давно училась прапрабабка, великая ведьма Кара Вольная.

***

Огромная старинная аудитория, казалось, что с момента основания школы ее не реставрировали. За кафедрой великая четверка — ведьмы и чародей, принимающие экзамен, по факту, ищущие хотя бы зачатки дара. И абитуриентки, девушки разных сословий, прибывшие попробовать удачу. Магия, долголетие, сливки общества — очень заманчиво!

— Какой позор, — ворчал почтенный старичок в мантии, — мы вынуждены устраивать экзамен для всех желающих, чтобы набрать учениц в школу. А раньше от одаренных отбоя не было, а знать за своих платила. Мы выбирали сильнейших из лучших.

— Профессор Франз, те времена давно прошли. Магия уходит из нашего мира. Всё меньше одаренных, а с сильным даром — единицы. Мы вынуждены брать, что есть, — тихо сказала женщина в черном, и уже громко добавила: — Маргарет Вольная.

— Однофамилица или потомок? — оживился профессор.

Часть 1. Путь на Север

Глава 1. ВетошЪ

Ее путь шел на север. В земли холода и мрака, к истокам первобытной магии. Северные земли были мало заселены, в них водилось много нечисти, а немногочисленный люд был неприветлив. Но это было лучше, чем играть давно наскучившие роли.

Великий орден «Магов» мнил о себе много, но не владел и той малой крупицей власти. Членство в нём считалось престижным, даже обязательным для выпускницы школы ведьм, но обременительным. Работа на королей — как шпионаж и «контроль» их деятельности — кроме балов, имела мало интересного. Ублажать прихоти знати — дело не хитрое, но пустая трата времени. С теми поручениями справился бы и чародей средней руки, но он же мужчина, а значит, достоин большего, чем бегать на побегушках.

Маргарет Вольной приелась та жизнь — междоусобицы князей, интриги королевского двора, надменные «танцы» одаренных — это всё было не то. Выписав себе «вольную» (иными словами, уйдя в самоволку), она отправилась в путь маршрутом, прописанным в книге ее прапрабабки, одной из сильнейших ведьм всех времен.

— ВетошЪ, странное название для города. Правда, Воронуша? — лошадь фыркнула. — Дожили, с кобылой разговариваю. Заедем?

Городок был непримечательным: центр с площадью и городской ратушей да церквушкой, квартал многоэтажек и на окраине — простые сельские домики да таверна.

— Тетенька, вы прибыли нас спасти от чудища? — принимая вожжи, поинтересовался сынишка трактирщика.

— Какого?

— Ну, того самого.

«Интересно, почём у них тут добрые дела?» — деловито прикинула Марго.

— Малой, отведешь к городничему?

— А что его искать? — простодушно изумился подросток. — В ратуше, поди, заседает.

Чужих в этом городе было мало: единичные торговцы, случайно заехавшие путники да барды. Наемников здесь не любили, их нигде не любили, но трепетно боялись, потому и не трогали. А ведьм и вовсе не видели, да и многие считали их легендой, такие не заезжали в их захолустье, а сказки ходили одна страшней другой. Горожане не знали, к кому отнести прибывшую, так что боязливо сторонились.

Глава 2. Чудище проклятое

Городничий нашелся быстро. Он восседал в помпезном кабинете, отделанном с шиком. На стенах висело всё, что могло представлять хоть какую-то ценность: «счастливые» лапки кроликов, рога разновидных животных и монстров, пожелтевшая береста в рамочке, масляные картины, различное холодное оружие, — главное, много всего. Дополняли убранство камин, статуэтки, доспехи рыцаря, красивая с узорами мебель и шкаф с книгами.

Мужчина неопределенного возраста с почтенным пузом принял женщину в мужском одеянии с неохотой, просто отказать ей побоялся. Косился на клинки и пытался найти что-то в районе груди.

— Что вас привело в наш городок? — заискивая, поинтересовался он.

— Поговаривают, у вас чудовище завелось. Могу предложить свои услуги по поимке, естественно, не просто так.

— Увековечим, поминать добрым словом будем, — быстро затараторил городничий.

— До свидания, — Маргарет Вольная круто развернулась и направилась к двери. «Не надо, так не надо. Пусть сами ловят. Увековечат! Это как? Посмертно? Памятник поставят да в летописях смелую дуру воспевать будут?».

— Стой! Пятьдесят золотых, — быстро перестал валять дурака он.

— Так бы сразу, — довольно улыбнулась Марго. — Что известно о вашем чудище? — от горожан она и слова не добилась, все от нее шарахались, как от прокаженной. «Дикие люди. Хорошо, что с вилами не пришли, хотя еще не ночь», — подумала она.

Ведьма удобно уселась в кресле, приготовившись к долгому рассказу о горе горьком.

— Всё началось примерно год назад. Стали пропадать мелкие собаки, щенки. Значения никто не придал. Потом стала пропадать птица, мелкий скот, а потом и люди.

— Из дома?

— Нет-нет. Те, кто ходил в сторону леса ночью. Только тела никто не нашел. А потом и вовсе мужики с домов уходить стали. Выйдут на улицу ночью по делам житейским, а домой не возвращаются. И в трактире их не видели. Больше их никто не видел ни живыми, ни мертвыми.

— Сами не пытались изловить? Ведьмака вызвать?

Городничий неопределенно покряхтел:

— Где ж этих ведьмаков найдешь? Я письмо в орден направил, но кто ж к нам поедет на окраину-то земель, — развел руками он, не веря в существование оных.

— Сто золотых, — много было непонятного, городничий явно что-то не договаривал. И предположить, что за монстр, было сложно. Лучше накинуть сверху сразу, больше потом не заплатят.

— Хорошо, — легко согласился городничий, нагловатая девка ему не понравилась. Кем она себя возомнила? Никто из отряда местных храбрецов по поимке чудища не вернулся, а тут какая-то заезжая девица мнит себя мужиком. — Вы, собственно, кто будете?

— Ведьма Маргарет Вольная.

Взрослый мужик скатился со стула на пол, потеряв сознание.

Глава 3. Лес дремучий

В первую ночь после дороги ведьма не пошла на охоту. Она приняла горячую ванну, вкусно отужинала и выспалась. Прознав, что к ним прибыла охотница на нечисть — городничий решил не уточнять, что их спасительница ведьма — люд пошел на контакт. Боязливо, сами первыми не подходили, но некоторые смельчаки не убегали. Женщины охотно рассказывали в мельчайших подробностях о пропаже живности.

Вывод был один: надо в лес, там зараза обитала, по заверениям местных. Марго тщательно подготовилась к засаде: заточила клинки, сварила универсальные уничтожающие зелья, купила живую курицу для приманки, днем съездила в разведку. Лес был не то что огромный, но довольно большой. В нём были могучие древние деревья и молодняк, но ведьме не понравилось старое захоронение. В таких заросших могильниках могло обитать что угодно. «Может, я зря сюда полезла, — думала она, обнося старое кладбище магическими путами. — Конечно, это надолго не удержит мощную тварь, но на какое-то время сдержит».

Ночь наступила быстро. Маргарет Вольная сидела в засаде, периодически пиная курицу, чтобы та орала. Вокруг было тихо и спокойно, стрекотали насекомые, ухали совы. «Странно, может, местные каждую птицу, украденную лисой, в целую трагедию превратили? А что? Скучно живут, вот и новость, — зевая, рассуждала ведьма. — Да это никак не связано с исчезновением людей».

Вдруг ловушка сработала. Марго посветила магическим светом.

— Хомь. Теперь понятно, кто любит курочку.

В клетке метался пушистый белый зверек, отдаленно похожий на хорька с тремя хвостами.

— Привет, бедняжка. Тише, не бойся, — она подошла ближе к клетке, зверек замер, наблюдая за ведьмой. — Я тебя не обижу. Идем ко мне, — и ее руки замерцали слабым синим светом. Клетка исчезла, а зверек, как завороженный, подошел к ней. — Хороший мой.

Хомь ластился к ее рукам, купаясь в магии.

— Проголодался, малыш. Хочешь, кушай курицу.

Это стало командой, зверек быстро разделался с птицей, оставив пару перышек, сыто потянулся и залез на шею к новой хозяйке, свернувшись воротником.

— С одной проблемой разобрались, но кто же…

И наступила тишина. Зловещая тишина. Словно всё живое вымерло. Хомь боязливо затих, прижав уши к голове. По округе разнесся мелодичный девичий голос. Тихая грустная песнь любви, проникающая в самое сердце и вырывающая душу живьем. Ведьма, не задумываясь, перенеслась в трактир. Пусть это и был трусливый побег, но собственная жизнь дороже, чем глупая храбрость. Если это то, о чём она подумала, городишку осталось недолго. Плакса ненасытная. Она заберет всех: от мала до велика. Это пока она избирательна, но ее аппетиты быстро вырастут. Просто ее не истребить, нужен корень проблемы, причина, по которой она стала такой.

Глава 4. Плакучая ива

Марго спустилась вниз. Из постояльцев никого не было, все давно разбрелись по комнатам, только жена хозяина трактира убиралась за стойкой.

— Немноголюдно, — вслух выразила свои мысли ведьма.

— Эх, раньше кутили до самого рассвета, выручка была хорошая, а сейчас все с наступлением сумерек прячутся по домам, закрываются на все засовы, — тяжко вздохнула хозяйка. — У вас есть пушистый зверек? Как-то был у нас зиму назад странник, был у него похожий живой «воротник». Кличка смешная у зверька — Салем, на сало похожа. Кто ж животных едой называет?

«Приятно познакомиться, Салем. Нашелся хозяин. Что с ним случилось? Или он умышленно оставил зверька?» — подумала Марго.

— Ты что-то хотела? — вспомнила хозяйка.

— Хотелось бы чего-то пожевать, — созналась ведьма.

— Это мы сейчас организуем. На кухне немного еды оставалось. Тощая какая, тебе надо кушать. Как душа в теле держится? — квохтала женщина, быстро заставляя ближайший столик яствами.

По меркам ведьмы этой еды ей хватило б на неделю сытой жизни. Пирожки, печеная картошка, жаркое, ароматный хлебушек, ломоть сала, овощи. Правда, всё давно остыло, но она была не из привередливых. Хозяйка села рядом, поставив две чарки с медовухой.

— Матильда, — представилась женщина, отхлебывая хмельной напиток.

— Марго, — последовала ее примеру.

Хомь радостно наминал еду, запивая из чарки новообретенной хозяйки, от предложенного ему молока демонстративно отказался.

— Городничий не верит, что ты одолеешь чудище. Они со знатью поставили ставки, сколько ты протянешь: или сгинешь, или сбежишь. Я в тебя верю. Есть в тебе внутренняя сила, — гром-женщина стукнула кулаком по столу.

Хомь икнул, запутавшись в собственных хвостах, скатился на колени ведьмы.

— Скажи, у вас была ли дева, которая неожиданно запела? За ней раньше не замечали такого таланта, а тут — бах — и лучше сирены голосит.

Матильда задумалась.

— Линда, дочь мельника. Красивая очень. Она нашему городничему приглянулась, жениться хотел. У него жена давно померла, а деток они с ней не нажили. Только у Линды был жених, молодой конюх. Она путнику с пушистым «воротником» понравилась, он ей предлагал с ним уехать, мир посмотреть, обещал ее с циркачами познакомить при королевском дворе, карьеру певицы сулил. Она потом исчезла. Поговаривают, что с заезжим сбежала, поверив красивым словам. Мне жалко девку, несчастная она. Песни о любви грустные до слез пела. Мы с мужем ей платили за выступления.

— Эта история была год назад?

— Да, прошлым летом.

Плакса была найдена. Причина метаморфозы терялась в догадках. Что могло подтолкнуть девушку наложить на себя руки? Плакса — это легенда. Ими становились одаренные, погрязшие во внутренних переживаниях, собственноручно сведшие концы с жизнью. У таких душа рвалась на части, а в теле была нерастраченная магия. Гремучая смесь.

Днем Маргарет Вольная навестила отца несчастной девушки. Мельник оказался неприветлив, разговаривать не пожелал, а послал ведьму лесом. Марго не захотела устраивать скандал и прибегать к насилию, поэтому личную вещь девушки принес хомь, отправленный на дело, пока она отвлекала хозяина дома.

***

И вот ночь. Поляна перед лесом. Костер, магические фигуры, заклинание. И всё пошло не по плану. Плакса не явилась на зов. Руны указали направление движения.

Завывал ветер, липла земля к ногам, шумела вода, а на берегу озера рыдала одинокая ива, опустив свои лысые ветви в воду. Река была грязной, кровавой. От нее тянулся сладковатый запах гнили. И тишина.

Маргарет Вольная приготовила файерболы. Она осторожными шагами приближалась к иве, как вдруг ее ногу что-то обмотало и резко дернуло. Марго не успела среагировать, живьем ушла под землю, потеряв сознание.

Глава 5. Топь да гладь

Было темно и тесно. Тело сковывали корни дерева, обмотав лучше паутины гигантского паука. «Похоронена заживо. Только этого не хватало! Что ж мне во фрейлинах не сиделось?» — думала Маргарет Вольная, стараясь просто дышать. Был затхлый, сырой, спертый воздух, от которого хотелось кашлять, а тут была возможность делать только маленькие вдохи, древесные оковы оказались очень тугими.

Послышалось тихое пение. Оно завораживало, сердце забилось чаще, захотелось рыдать. Рыдать о несчастной любви, о горькой доле, о несправедливости жизни. Стоп. Марго не хотела рыдать. У нее были проблемы насущные — выжить. Звук становился всё ближе и ближе. Плакса не спешила. Она знала, что жертва надежно зафиксирована.

Вдруг удалось сделать вдох полной грудью, освободились руки, путы спали. Хомь? Как он оказался здесь? Маленький пушистый спаситель! Зверек быстро юркнул под ближайшую корягу. Ведьма последовала его примеру, спряталась.

В темноте появилось нечто с горящими алыми глазами. «Порой лучше не иметь ночное зрение», — подумала ведьма, лицезрев вместо прекрасной девы, как описывали источники плаксу, горбатое и перекошенное, с руками и ногами, с непонятной копной на голове подобие человека. А как от этого воняло!

Маргарет приготовилась: достала всё необходимое (хорошо, что у нее всё было в двойном экземпляре!) и выпрыгнула из укрытия, выставив перед собой зеркало и вылив зелье на чудище.

— Оставь свою печаль, слезы ветер смоет, уйди из тела хворь, — зашептала ведьма.

Чудище орало нечеловеческим голосом, стараясь укрыться от зеркала, которое парило у лица. А тело таяло, как восковая свеча. И тишина. Всё закончилось. Ведьма стояла над кучей черной субстанции.

— М-да, и что мне нести как доказательство победы? — грустно сказала Марго.

Она собиралась уходить, как услышала тихое рыдание. Хомь побежал туда, где недавно был монстр, и стал активно рыть. Марго присоединилась. Из кучи грязи они вытащили девушку. Чумазую, грязную, худую. Но живую!

— Линда?

Девушка кивнула, вытирая слезы.

Глава 6. Пир горой

Они сидели в лесу под могучим деревом и жевали бутерброды. Линда, укутанная с ног до головы в плащ, смотрела на звезды и тяжело вздыхала.

— Почему ты наложила на себя руки? — задала мучающий ее вопрос Марго.

— Не было такого, — возразила девушка. — Последнее, что я помню, это как сидела на краю утеса реки. Я была в расстроенных чувствах. Иван оказался очень нехорошим человеком. Он мной воспользовался, а потом предал. Я не знала, что делать. А потом помню толчок в спину — и полет. И темнота.

— Он тебе изменил?

— Как оказалось, он никогда верным и не был, — Линда вытерла слезы обиды. — Я его любила.

— А городничий? Он же к тебе сватался?

— Что за бред? Городничий — мой отец.

— Ты дочь мельника, Линда? — уточнила ведьма.

— Официально, да. Но мой родной отец не мельник, а городничий. Мама у него когда-то работала. По счастью, я копия матери. Не так давно я сама об этом узнала.

Маргарет Вольная только развела руками. По ходу, городничий не афишировал свою интрижку и новоявленную дочь обществу не представил, а люди его интерес к молодой особе оценили по своему, додумали, так сказать.

Линда тайными тропами привела ее в дом городничего. Мужчина, когда увидел свою дочь живой, потерял дар речи. Его радости не было предела. Он ведьму отблагодарил в двойном размере. Весть, что его доченька является одаренной, привела папашу в ступор, а после заверения, что той надо поступать в школу ведьм, в неописуемый ужас. После долгих разъяснений удалось донести, что ведьмы — это не вселенское зло, а уважаемые члены общества, что они работают на корону, состоят на службе в магическом ордене, помогают людям.

А потом был пир. Чествовали ведьму — спасительницу, которая уничтожила чудище (в подробности не вникали: монстр повержен, люди пропадать перестали), где городничий объявил о своей родной дочери. Мельник затеял драку, было весело. Все радовались, кушали, пили, танцевали.

— Да, Салем, в книгах не всегда пишут правду, — выразила свои мысли Марго, подливая зверьку пива.

Хомь благодарно икнул.

Эпилог

Маргарет Вольная сидела на вершине утеса. Облака плыли по небу. Она думала о жизни.

Городничий хоть и был скользким неприятным типом, но ради своей дочери пошел на многое: признал незаконнорожденную дочь, отмазал от правосудия (по факту, это ж она часть населения сгубила), заплатил ведьме. Он согласился на школу ведьм, лишь бы его девочка освоила свой дар, чтобы Линда нашла себя. Нашла свое предназначение.

Марго горько хмыкнула. Ее отец предпочел закрыть на всё глаза, хотя он имел больше возможностей. Он мог нанять учителей, чтобы те помогли ей освоить хотя бы азы дара, но нет. Он решил на ребенка повесить всю ответственность, сделать ее виноватой. А как только подвернулась возможность отдать замуж, так ей и воспользовался. Это потом была бы не его проблема, а новоявленного супруга.

Одаренная — звучит гордо. Но пока не подчинишь силу, она может навредить не только окружающим, но и носителю.

— Мы едем на Север, да, Воронуша? — ведьма села в седло. — Салем, ты с нами?

Хомь прыгнул и лег на шее как воротник. Их путь шел на Север.

Читайте больше рассказов в группе ЗапалЪ: https://vk.com/zapal_authors

Древний свиток, или Как невзлюбить Богиню Любви

Кто: Виктория Вишту

Где найти: в себя забытом мире, где-то на задворках сознания

Я пишу: Многое о многом и, самую малость, о прекрасном, и больше — о магическом.

О чём твоя история? О ведьмаке-атеисте и непотребных песнях, а еще о том, как сложно сражаться с монстром, если он у тебя в голове и предъявляет на нее права.

Пролог

Из личного дневника Эриарна Адера.

Зима 959 г.

«…Время неумолимо летело вперед, меняя цивилизацию, стирая в пыль города, уничтожая династии. Пришедшее из ниоткуда и влекущее за собой в никуда, именно оно являлось бессменным властителем этого мира и любых иных миров, существующих во вселенной. Живущие здесь и сейчас, подстраивающие мир под себя и для себя — лишь жалкие крупицы в чаше времени. Осколки единого механизма, сыреющие и увядающие от старости или болезней. Блуждая по миру извечным пилигримом, под маской скрывающим свое истинное уродство, мне неоднократно доводилось встречаться с таким странным феноменом, название которому было придумано до меня, и существовать оно будет задолго после меня. Имя ему смерть. Как так вышло, что мне до сих пор довелось быть живым? Время забыло меня, не обращая внимания на мое существование. Но мир… меняющаяся по законам времени материя отвергает меня. Я ей чужд. И дело вовсе не в пролетающей мимо эпохе. Быть может, дело в том, что меня в ней не должно уже быть?»

Осень 964 г.

«…Будучи озабоченным исследованием феномена смерти, на своем пути мне посчастливилось встретить собратьев, разделяющих мою жажду знаний. Их душа и порывы схожи с той тьмой, пустившей корни в моём сердце с момента Пробуждения и до сего дня. К сожалению, найденные мной образцы оказались неразговорчивы, в отличие от голосов, временами возникающих в моей голове, и агрессивны. Они назвали себя «ведьмаками». Я так и не сумел наладить с ними контакт. Но мне всё же удалось докопаться до сути и подтвердить, что наше общее состояние, назовем его «Перерождение», способно влиять на каждого отдельного индивида совершенно по-разному, наделяя существо несвойственными человеку способностями. Мне стало противно признавать тот факт, что моя эмпирическая болезнь не уникальна, и сожженные тела не столь давно исследуемых объектов были слабой гарантией моего единоличия в этом мире…»

Зима 1203 г.

«Мои эксперименты увенчались успехом. За столь продолжительный период времени я могу похвастать тем, что научился полностью контролировать свои способности, и убежден в том, что они развиты настолько, насколько нужно для выживания. Но мой жаждущий новых открытий разум, обращающийся за советом к голосам, не остановился, и я подверг глобальному исследованию себе подобных тварей. Изучил возможности их тела, единственное, что до сих пор ввергает меня в смертельный ужас — это неспособность нашего рода на полноценную мутацию. Кажется, я знаю, чему посвящу оставшуюся часть отведенной мне вечности…»

— Убийства, разбой, немотивированная агрессия, — пламя в камине жадно заглатывало внутрь себя исписанную сумбурной вязью переплетающихся слов бумагу. Листок за листком вырывая из собственного дневника, Эриарн жег мысли прошедших столетий, спокойно наблюдая, как от исписанных страниц остается лишь пепел. Это был апогей его безумия. Вот на очередном листке взгляд выхватил пару фраз — то самое время, когда подкралось безумие. Он слышал голоса в своей голове. Они шептали странные вещи, навеивали чуждые взгляды, заставляли бояться самого себя… А после, через много-много лет, выяснилось, что это не его мысли.... И вновь пришлось учиться это всё контролировать.

— Отвратительное время… Гори! — и пламя вновь полыхнуло, с энтузиазмом превращая воспоминания в пепел.

— Вы ведь не против, что я тут хозяйничаю?

Сидя за столом, стоящим невдалеке от камина, на мужчину взирала простая человеческая семья, которая не спешила вежливо отвечать на прозвучавший вопрос. Вовсе не потому, что он был риторическим. Просто мертвые сами по себе не разговорчивы. Они умерли, едва открыв дверь, неосмотрительно пустили на ночлег скитающегося прохожего.

— Хороший город, и жители отзывчивые, — улыбнувшись почившей семье, Эа вновь продолжил сжигать рукопись, под аккомпанемент зверски смеющегося голоса в голове, где-то на краю собственного безумия.

Глава 1

— Я ваааам ещё одну балла-аду расскааажу-у-у,

Чтобы прославить ведьмаков отваагу-у-у.

Нет, больше мне не надо налива-а-а-ать!

Дослушайте! Не то полезу в дра-аку-у-у...

— Никто и не собирался ни слушать тебя, ни наливать, — тучный трактирщик отодвинул опустевший стакан подальше от изрядно подвыпившего барда, готового разразиться очередным зубодробительным воем. Не так хозяин представлял деловое предложение «выпивка за твой счёт, а с меня — бесплатный концерт». Чудовище без слуха и голоса, под вечер пришедшее на порог, распугало всех клиентов, которые сделали выручку какому-то другому заведению, а этому принесли убыток.

Хозяин оглядел свои владения цепким взглядом. Из не сваливших и не свалившихся осталась лишь компания непросыхавших пьяниц, шумно играющая в гвинт на деньги, и какой-то мудак за дальним столом, заказавший себе выпить еще вначале вечера и цедивший свое пойло до сих пор. Кажется, последний только и слушал барда.

— Поэта обидеть может каждый! — в сердцах воскликнул виновник провального вечера и потянулся за отставленной кружкой. Допить-то надо.

— Ты хоть знаешь, о чём поешь? — трактирщик ловко отодвинул кружку, а потом и вовсе забрал ее под барную стойку. — Твои баллады лишены смысла! Героев! А сюжет больше напоминает сказки, которые читают детям на ночь!

— С них и вдохновлялся… — доверительно признался бард, положив голову на руки.

Повисшую тишину прерывал лишь частый гогот мужиков, полностью отдавшихся азартной игре.

— Да ты хоть знаешь, как сложно найти ведьмака?! А разговорчивого ведьмака — вообще нереально! Последний, с кем я разговаривал, засветил мне в глаз! Хотя я всего лишь подсел к нему с вопросом о том, не хотелось бы ему скрасить досуг в моём обществе!!!

Трактирщик молчал. Сейчас он сам еле сдерживался, дабы не подбить несчастному еще один глаз и за шкирку выволочь из таверны. Как вдруг голос одного из алкашей заставил взять себя в руки:

— Эй, бард, хош историю расскажу?

Последний одушевился, вспорхнул с насеста и уже подтаскивал стул к компании азартных алкашей.

— О ведьмаке?

— О ведьмаке!

— Давай!

Грубоватого вида мужик отхлебнул пойло из кружки, прочистил горло и начал рассказ.

***

— Давно это было. Помню себя еще ребенком. Помогал отцу в кузне, как появился этот. Сперва решили — нечисть. Весь в черном тряпье, без оружия, лицо за глубоким капюшоном скрыто. На вид — дрыщ-дрыщом, а мечи лапал со знанием дела. Батя ржал, мол, тебе зачем — не поднимешь же. А он возьми и подними! Фламберг в одну руку! И баланс проверяет, как у одноручника! А второй рукой уже другой меч берёт!

— Прям в одну руку? — глаза барда заметно округлились. Предвкушая, парень достал из походной сумки свиток и перо. — А дальше? Ну, купил, и что?

— Да в том и дело, что не купил! — в сердцах стукнул кулачищей по столу рассказчик. — Сказал «дерьмо» и положил на место.

— И? И что?

— И всё! Ушел!

— Тьфу ты! — бард отложил перо.

— Ты дальше послушай!

— Через год в соседнем городе пожар случился. Говорят, не выжил никто. Слухи пошли, что нечисть это была. Ведьмака наняли. Так он по горячим следам в наше село забрел. Смотрю — а это тот самый!

— Кто?!

— Ну, тот, кто батину лавку оскорбил, а после над ним вся округа смеялась. Батя, как этого дрыща увидел, врукопашку полез.

— Ведьмак его… нуу… это самое?

— Не! Вообще пальцем не тронул! Отец — он так и замер, как вкопанный, с замахом для удара. Стоит и стоит. Секунда прошла. Две. Три. А ведьмак тот голову на бок наклонил и смотрит. Из-под капюшона лишь издевательскую улыбку и видно.

Мужик замолчал. От тяжких воспоминаний пересохло горло. Сделав очередной глоток, продолжил:

— Отец оклемался лишь к вечеру. Молча развернулся и в хлев пошел. Там он обычно спит, когда нажрется — мать его в дом не пускала, так он там… А тут, глядь, стоит на четвереньках и со свиньями за место возле корыта с едой борется! Кстати, побеждает…

— Да ну, бред! Ведьмаки так не могут!

— Да что я тебе врать буду?! Сам тогда перепугался! За ведьмаком побежал!

— Ладно, а что потом?

— Потом… Нашел я этого ведьмака в доме старосты. Тот деньги хотел за выполненное задание. А ему платить не собирались, потому что: «Сказано было: сперва убить, голову нечисти принести, а деньги потом». А он такой: «И как вы мне предлагаете с вашей отрубленной головы деньги требовать?»

— Старосте деревни?!

— Ага! Староста сильваном оказался! Сразу после слов ведьмака драпать собрался. Перевоплощаться начал. Уже через окно перелезать хотел, а я там как раз под ним прятался — подслушивал. И всё-всё видел. Как он так же замер, прям как отец, как ведьмак подошел — и голову ему мечом снес. Кровь тогда на меня потекла… — лицо мужика скривилось от боли. — Детская травма на всю жизнь, между прочим!

— А с ведьмаком что?

— А что с ним будет? Деньги потребовал! Только теперь с нового старосты. А потом в лес ушел и еще головы нечисти понатаскал. Новый староста деревни ежемесячный сбор нам увеличил вдвое — не хватало средств, чтобы с ним расплатиться!

— Помедленнее! Я записываю…

— А потом то ли нечисть в ближайшем лесу перевелась, то ли деньги у старосты в казне закончились, ушел ведьмак. Вот и вся история.

— Ух ты… А как его хоть звали?!

— Хмм… Имя у него было такое… Дай вспомнить. Эй, ты, эй… бля!… Эх, я…

— Эа! Ведьмака зовут Эа!

Мужики и бард, так внимательно слушавшие историю о невероятном ведьмаке, дружно повернули головы. За дальним столом сидел мужчина в черной одежде, лицо которого скрывал капюшон.

— Эй, бард, а хочешь, я тебе еще одну историю расскажу?

Скрип стульев эхом раздался по всей таверне. Послушать историю ведьмака захотел не только бард, у которого были большие проблемы с поиском сюжетов для баллад.

***

Хозяин таверны подошел к гостям, дабы наполнить опустевшие кружки. Всем, кроме барда. Барду больше не наливать. А после и сам сел к ним за стол слушать рассказ. К тому времени ведьмак уже начал:

— История началась в стенах одной из таверн, такой же, без обид, непримечательной, но более шумной, чем эта. Я также сидел за дальним столиком, тихо радуясь уединению, и вовсе не был готов к тому, чтобы кто-нибудь его нарушил. Стояло раннее утро…

Дверь таверны настежь открылась, впуская дождь и мокрого мужчину.

— Господа! В доме местной целительницы произошло убийство! Сегодня утром нашли тело ее и всей семьи. Судя по ранам — не человек это был. Слышал, в город не так давно прибыл ведьмак? А… Ой, простите, тут что, два ведьмака?

Глаза служителя порядка поочередно умоляюще глядели то на Эа, то на… кого?

Глава 2

Ведьмаку было не понять: почему рот жирного стража порядка шевелится в его сторону, когда уши не хотят слышать, а глаза — замечать? Не обращая внимания на болтовню, Эа уже шел в направлении стола забредшего в эту же таверну, что и он сам, ведьмака, в то время как следом увязались промокший стражник и светящийся от радости бард.

— Мумба-юмба-Бибабо? — в знак приветствия Эа вежливо наклонил голову и присел за стол. Одежда и тщательно скрываемая усталость после долгой дороги, а также медальон, одновременно являющийся знаком ведьмачей школы, указывали на принадлежность собеседника к малочисленному роду ведьмаков. Это же решил и плюхнувшийся рядом страж, тут же заливаясь в словах щенячьей радости и безмерной благодарности судьбе, что их троих свела:

— Два ведьмака! Подумать только! Тут и одного не всегда найдешь. Клич по городам давать надо — не видел ли кто. А тут! А здесь! Да так вовремя!..

Эа ответил на дружеские возгласы кислой миной, когда Голоса в голове в унисон послали нарушителя спокойствия в дальнее путешествие к скалистым берегам фьордов с возможностью скатиться с них кубарем, искренне полагая, что болтливому стражу такая перспектива пришлась бы не по душе.

— …были благополу… благолепи…

— Благочестивыми?

— А, да, спасибо, бард! Убитые были благочестивыми гражданами, изрядно платили в казну…

Весь монолог, произносимый за упокой непогребенных, Эа рассматривал нового знакомца, в то время как голоса в голове заостряли внимание на откровенной ерунде. «Пусти на мясо жирного индюка!» — некоторым жителям разума Эа стражник уже просто наскучил.

— …а тела так и лежали, пока утром мальчишка в окно их не увидел! Мы в дом вошли, глядь, нечеловеческие раны!

— А чьи? — будто со знанием дела, вклинился бард.

— Да не знаю я чьи! Вот два ведьмака сидят, пусть нам и скажут! Чьи?

Тем временем в голове Эа происходила горячая дискуссия, и направленные в его сторону красноречивые взгляды выдавали явную заинтересованность присутствующих в ней поучаствовать. И Эа спросил:

— Читать мысли противника во время игры в гвинт — жульничество или выигрышная стратегия? — Эа перехватил взгляд ведьмака, приглашая высказать свою точку зрения. — Мумба-юмба-Бибабо, мы бы хотели узнать твое мнение. Быть может, оно преклонит чашу весов?

— Смотря с кем ведется игра, и какая сумма поставлена на кон.

— Нет, нас такой ответ не устраивает. Есть коридор, в нём две стороны. Остаться посередине — значит, получить от обеих сторон сразу.

От внезапного перевода темы стражнику потребовалось время, чтобы собраться с мыслями, в то время как барду ничего собирать не приходилось — он просто, высунув язык от усердия, записывал всё подряд.

— Господа ведьмаки! Я прошу вашего внимания! Уважаемый Мумба Бибабо и эээ…

— Эа, — подсказал бард.

— Да, спасибо, Эа… Так что скажете, посмόтрите на тела?

Эа молча встал из-за стола. В его голове роем крутились голоса, и из общего потока выловить свои мысли казалось невозможной задачей. Однако ведьмак с ней справился. Голоса знали, что было в прошлом, могли подсказать, что может произойти в будущем, и к чему катится настоящее. Голоса «читали людей», для наиболее значимых в жизни давали «имена». Эти имена были Истинными, отражающими суть, а не пустым набором букв, который давали существам при рождении.

— Я не стану отбрасывать тень на твое пламя, Бибабо. Твоя история тебя куда-то ведет, и советую за ней поспешить. А я возвращаюсь к своей.

Ведьмак уже собрался уходить, как резко остановился. Голоса захотели передать его новому знакомому нечто важное. Подойдя ближе, Эа наклонился, буквально прошептав в ухо:

— Если какая-то незнакомая провидица из богом забытого захолустья знает о тебе больше, чем ты сам — лучше убей ее, а не позволяй вести себя за ниточки. До встречи, Бибабо. И позаботься о Павлине.

Подслушивающий бард тут же оживился, замахав пером в руке, привлекая внимание.

— Павлин — это я! Эй, трактирщик, медовухи мне и моему новому лучшему другу-ведьмаку!

Покидал таверну Эа под дружный вопль: «Барду больше не наливать!»

— Господин Эа, подождите!

«Мясник нам хочет что-то сказать…» Ведьмак остановился, будто сапоги приросли корнями к земле. Голос окликнувшего раздавался эхом в памяти, она же и подсказала, что следом спешит трактирщик.

— Господин Эа! Вы собрались уезжать? На ночь глядя? Сейчас?

— Правильный путь тот, который освещает луна, — процитировал ведьмак мнение одного из своих Голосов.

— Да... Вы, конечно, правы. Но луна не освещает ямы, колдобины и уж точно не способствует нахождению троп в лесу. А у меня комнаты свободные на втором этаже есть. И ваш конь еще явно не отдохнул. Загоняли вы его!

«Мясник хочет свою чеканную монету…»

«Его слова — капканы…»

«У ночи тысячи глаз, и все они принадлежат нам!»

— Я найду наугад правильную из троп. А коня, пожалуй, сменю. Видел у вас в стойле подходящего жеребца…

— Он не продается.

— А я не покупаю. Я предлагаю забрать.

— Господин видел, что он буйный?

— Он дикий. Мы с ним похожи.

— В таком случае, отдам за символическую крону!

— По рукам.

Трактирщик помог Эа нацепить сбрую на так и норовящего лягнуть задними копытами коня и уже готовился смотреть выступление под названием «падение очередного седока», как Эа молча взял коня под уздцы и повел к воротам на выход из двора.

— Господин Эа! Ступайте в соседнее село — там, говорят, им помощь требовалась с чем-то непонятным, что поселилось в лесу. Именно в том лесу, через который вы сейчас и пойдете…

Наступила ночь, где-то вдалеке виднелся лес, слышно было, как ухала сова, но блаженную песнь природы прервал напутственный голос трактирщика:

— Славной дороги, ведьмак! Острого клинка и удачной охоты!

А Эа молча шел вперед. Голоса в голове тянули малознакомую дикую песню, постепенно срастающуюся с откуда-то взявшимся потусторонним воем. И где-то там, почти на кромке, разделяющей окутанный ночным туманом лес и поле, по которому он шел, ведя коня, виднелась слабо различимая фигура. Его ждали.

«А ведь нам за нее даже не заплатят…» — грустно подумал Эа.

«Заплатят, заплатят, заплатят!» — ответным карканьем сообщили голоса.

— Тогда задание принято.

Глава 3

Силуэт женщины становился виден всё четче. Окутанная туманом незнакомка стояла аристократически ровно, непоколебимо ожидая, когда путник пройдет разделяющее их расстояние. Из ниоткуда взявшийся порыв ветра ударил ведьмака в спину, не двузначно намекая, что у дамочки явные проблемы с терпением и долго ждать, когда будущая жертва ее истерик доковыляет, она не намерена. Однако торопиться на встречу с судьбой Эа не спешил. Напротив, чем настойчивее становился ветер, тем медленнее мужчина переставлял ноги.

Заржал конь. Встал на дыбы и тут же получил под зад очередным потоком сильного ветра. Эа едва устоял. Грозно глядя вперед, всё же ускорил шаг, поскольку перспектива ловли кубарем катящегося по полю жеребца его не радовала. Неподвижно дожидающаяся незнакомка становилась всё ближе. Ее лицо скрывала вуаль, а черные, в тон платья, волосы развеивались по ветру, в то время как шляпка на голове подчинялась иным законам, и ветер был ей не страшен.

— Чью душу ожидаем?

Их разделяло несколько шагов. Высокий, как скала, Эа и хрупкая, облаченная будто в саму тьму, девушка.

— Что молчишь, как неживая? — улыбка вышла натянутой, а шутка дурацкой. Голоса оценили ее на два из десяти. — Представительницы вашего вида очень любят поговорить.

—У-у-у-у-у? — заунывно то ли возмутилась, то ли оспорила слова ведьмака девушка.

Эа прекрасно понимал, кто перед ним, однако понятия не имел, что это значит для него самого. Шутка судьбы? Вселенская ирония: вой предвестника смерти может услышать лишь тот, кто вскоре умрет. Саму Банши может увидеть лишь тот, за кем она пришла.

— Красавица, ты ничего не перепутала? Вернись в свой астрал, координаты уточни.

— У-у-у-у-у-у-у!!!

— Да не собираюсь я подыхать! Физически не могу.

— У-у-у-у?!!

— Да знаю я, что бессмертных не существует, есть только те, кого трудно убить.

— У-у-у-у-у-у-у!!!

— Угу.

Силой потянув застывшего коня за собой, Эа двинулся дальше. Лес казался нескончаемым. Густой туман стелился под ногами, за спиной маячила вездесущая Банши, конь периодически спотыкался, сбиваясь с ног, а голоса в голове зверели. Вскоре между ними и Эа произошла горячая дискуссия на тему «Если Банши можно убить золотым кинжалом, то подойдет ли золотая игла в качестве альтернативного варианта?»

— Г-р-р-у-у-у-у!!!

Искреннее возмущение последней доказало, что может. Но от теории к практике перейти не удалось за неимением нужного предмета. Поэтому, к несчастью большинства, эксперимент пришлось перенести на неопределенный срок.

— У-у-у-у-у! — с явной долей насмешки в голосе ликовала Банши.

Конь в очередной раз сбился. Близость с нечистью ничуть его не радовала. Но на сей раз дело оказалось в другом. Эа напряженно разглядывал предмет под копытами.

«Иголка? Иголка?! Иголка!» — тут же воодушевились голоса, коим не нравилась конкуренция за право пользования головой Эа. Но найденное оказалось чем-то иным.

Ведьмак наклонился, поднимая с земли кость, судя по всему, человеческую.

— Останки? Это уже интересно…

— У-у-у-у-у-у-у-у!!!

— Нет, уважаемая, разговоры с самим собой вовсе не означают смертельную болезнь!

От подобранной кости веяло чем-то странным. Будто остаточная магия после кровавого ритуала. Но отследить не получалось — слишком много времени прошло. Не задержись ведьмак в таверне, кто знает, быть может, он мог еще стать свидетелем трагической гибели во славу чего-то инородного.

«Забытые боги играют своими пешками»

«Лес опутал саван, и луна сливается с древней тьмой»

Вся оставшаяся ночь была впустую потрачена на поиски чего-то неведомого, давно забытого, но вновь пробудившегося. Желающего крови и мщения или просто обычного выживания. Но больше тут ничего не произошло, и разочарованный ведьмак к утру уже был в очередной деревне.

***

— Вы за лечебными зельями? У меня большой ассортимент. Какой-то вы бледный. Какие симптомы?

Стоило Эа зайти в лавку местной травницы, как с порога посыпался ряд вопросов. Молоденькая девчушка вовсю щебетала о нездоровой бледности путешественника и своей незамужности. Закончилась эпопея тем, что его насильно напоили укрепляющим отваром и безапелляционно запретили в ближайшее время поднимать что-либо тяжелее вилки.

— У-у-у-у-у-у! — Банши была в корне не согласна с травницей в выборе метода лечения ведьмака. По мнению призрака, хороший ведьмак — дохлый ведьмак, и всё время, покуда Эа принимал оздоровительные процедуры, заунывно подвывая, глядела в сторону леса.

Из цепких заботливых рук незамужней девушки, находящейся в активном поиске, вырваться оказалось крайне сложно. Покуда Эа «не булькая» пил свой отвар, травница вызвалась заштопать ему рубашку и тут же принесла вместительную шкатулку со всеми швейными принадлежностями.

— Через лес шел он! — по ходу дела причитала травница. — Даже ведьмаку там опасно! А о близких не подумал, если погибнешь? У нас уже пятеро за последний месяц там сгинули!

— Ушли и не вернулись?

— Молча пей, кому сказала! Маленькими глоточками!

Убедившись, что все инструкции пациентом выполняются, девушка удовлетворенно кивнула и продолжила:

— Сначала думали — волки опять завелись. Но дети, когда в лесу ягоды собирали, перепуганные прибежали. Про мертвеца какого-то горланить начали.

— Он из могилы восстал!

Эа обернулся на звук незнакомого голоса. В лавку вбегал мальчишка, лет десяти от роду. Глаза веселые-веселые, а улыбка — шебутная. И будь презрен тот, кто станет верить ребенку с хорошим воображением!

— Дядя ведьмак, а мертвые из могилы откопать себя сами могут?

— Могут, почему бы и нет. У них для этого времени достаточно.

— Вот, Ая! А ты мне не верила! — мальчишка подбежал, дабы лучше посмотреть, чем там взрослые без него занимаются. Оказалось — скукой маются. Один отвар пьет, вторая — рубашку штопает.

— Ой!..

— Братец, осторожно!

Пацаненок от бурной жестикуляции задел рукой шкатулку со швейным добром, и та повалилась на пол, рассыпая содержимое. На полу что-то блеснуло.

«Игла? Игла?! Игла!» — тут же возбудились голоса.

«У-у-у-у-у!!!» — сразу же оценила степень опасности Банши.

— Эта золотая игла — знак уважения к труду моей матери. Она была выдающейся швеей. Один раз самому королю наряд пошила! Ему так понравилось, что он наградил ее этим.

«Игла! Игла! Игла-а-а-а!!!» — не унимались Голоса.

«У-у-у-у-а-а-а-а-а-а!!!» — продолжала ужасающе вопить Банши.

— А можно мне ее?..

— А женишься на мне?

На ведьмака, ожидая ответа, одновременно уставились чующая что-то неладное Банши и готовая бороться за свое счастье травница.

Глава 4

«Может, отдать Банши какого-то меня?»

«Не меня! Не меня! Не меня!»

Перспектива скорой женитьбы ради достижения цели не воодушевляла. Требовался срочный поиск компромисса, а голоса не спешили подкидывать дельный совет. Странный парадокс: голоса, отказавшиеся стать жертвой Банши, были теми же, что укорили шальную мысль ведьмака украсть иглу и сбежать в закат.

— У тебя ничего не выйдет. Снова… — Эа не обратил внимания на заговорческий шепот шебутного мальчишки, внимательно следящего за развязкой. Целительница от нетерпения встала, теребя в руках так и не заштопанную рубаху. Ее губы дрожали, будто девушка хотела что-то сказать, но не смела, боясь спугнуть. А на полу, обволакиваемая лучами утреннего солнца, лежала игла. Такая золотая и такая необычайно важная. И всё же:

— Ты очень милая девушка, — тщательно подбирая слова, под ободряющий вой Голосов, сливающийся с криком Банши, начал Эа.

— Но?

— Уверен, такая, как ты, найдет кого-то лучше, чем заезжего не пойми откуда странствующего охотника за монстрами.

«Если бы твои слова стали зерном — они бы не проросли»

— Значит, нет? — глаза целительницы опасно сузились, пальцы разжались, дав рубахе упасть на пол.

— Значит... Меня здесь уже нет, — и ведьмак совершил поступок истинного рыцаря, воспеваемого в балладах — решил удрать.

Лавка травницы исказилась, стоило ведьмаку подняться с места. Перед глазами всё плыло, а дверь металась по комнате бешеным мартовским зайцем. Стук часов на стене боем отзывался в сознании, заглушая хор Голосов и вой Банши, оказавшейся к нему ближе еще на один шаг.

Мысли путались в какофонии звуков. Из потока кружащихся вещей взгляд сумел остановиться на кружке с недопитым отваром. «Зелье?»

«…лье?»

Голосам не суждено было стать услышанными, и уже до одури истошный вопль Банши стал уходить на другой план, куда-то вдаль, где-то на задворки медленно угасающего сознания. И лишь яркий свет, излучаемый от золотой иглы, рассеивал настигающую ведьмака тьму, позволяя балансировать между сном и явью. Лавка плыла, рассеивались стены, принимая вид огрубевшей скальной породы. Под ногами лежала сырая земля, а вход в пещеру освещал белесый лик полной луны.

Мысли путались с терзанием Голосов. Напоследок проскользнула единственная связная мысль: «Ворота в село были из дерева?»

***

— Вы за лечебными зельями? У меня большой ассортимент. Какой-то вы бледный. Какие симптомы?

Невероятно красивая девушка усадила ведьмака на скамью, сунув в руки кружку целительного отвара. Причитая о том, как утомительно вести странствующий образ жизни, вызвалась заштопать рубашку. Покуда Эа «не булькая» пил свой отвар, местная целительница принесла шкатулку со швейными принадлежностями и, убедившись, что все инструкции пациентом выполняются, начала рассказывать о таинственных исчезновениях в лесу.

—… сначала думали — волки опять завелись. Но дети, когда в лесу ягоды собирали, перепуганные прибежали. Про мертвеца какого-то горланить начали.

— Он из могилы восстал!

Эа обернулся на звук незнакомого голоса, для себя отметив, что Банши, стоявшая в стороне, стала ближе к нему на один шаг. В лавку зашел молодой парень, лет двадцати. Глаза веселые-веселые, а улыбка — заговорческая, будто на авантюру толкает.

— Господин ведьмак, а мертвые из могилы откопать себя сами могут?

— Могут, почему бы и нет. У них для этого времени достаточно.

— Вот, Ая! А ты мне не верила! — парень подошел, дабы лучше разглядеть, чем там травница занимается. Споткнулся и случайно зацепил рукой шкатулку. Иголки с нитками рассыпались по полу. Невдалеке что-то блеснуло.

«Игла? Игла?! Игла!» — тут же встрепенулись Голоса под жуткое завывание дернувшейся было вперед Банши.

— Эта золотая игла — знак уважения к труду моей матери. Она была выдающейся швеей и…

«Ворота в село были из дерева?»

Навязчивая мысль не давала покоя. Странным был сам факт того, что принадлежала она вовсе не Голосам, а самому ведьмаку. И, будь Эа проклят, он не помнил!

— Ты женишься на мне?

Как обухом по голове ударило! Мужчина поднял метающийся по лавке взгляд и увидел стоящую рядом целительницу, в томительном ожидании мнущую пальцами его рубаху.

— Прошу прощения, не могу вспомнить, как попал в село. Мне надо посмотреть на ваши главные ворота.

И вновь наступила тьма.

***

— Вы за лечебными зельями? У меня большой ассортимент. Какой-то вы бледный. Какие симптомы?

Прекрасное юное создание усадило ведьмака на скамью, сунув в руки кружку целительного отвара, и тут же вызвалось заштопать рубаху. Убедившись, что жертва целительства пьет молча и маленькими глотками, девушка поведала о таинственных исчезновениях в лесу.

Дверь отворилась. На пороге возник бодренький старичок с лучезарной улыбкой и нездоровой тягой узнать, могут ли мертвые сами выкопать себя из могилы. Проковыляв к девушке, случайно уронил шкатулку с нитками и иголками. Что-то необычайно ярко блеснуло на полу.

«Открытое сердце и чистый разум»

Банши стояла на порядок ближе прежнего, что казалось странным, обычно она не приближалась, подвывая себе в сторонке.

— Ты женишься на мне?

Вопрос не вызывал удивления. Будто был задан уже очень много раз, и Эа рассеяно ответил всё тем же:

— От ведьмака ты даже ребенка родить не сможешь. Одумайся, глупая, ты можешь найти…

— То есть опять нет?! — прошипела в лицо внезапно оказавшаяся настолько близко разъяренная барышня. — Уже восемьдесят лет, как я принимаю твои отказы! Ты смеешь отказывать мне?! Древней Богине?!

Лавка поплыла, являя собой вид пещеры с заглядывающей в нее луной. В шаге от ведьмака заунывно вопила Башни. А на полу, обволакиваемая светом луны, лежала игла. Такая золотая и такая необычайно важная.

Глава 5

Тьма окутывала сознание, обволакивала, как саван мертвую плоть. Ни мыслей, ни эмоций. Один лишь чернейший мрак и далекий золотой свет, медленно растворяющийся в пожирающей всё на своем пути темноте.

«Ты тратишь отведенное время зря»

«Жизнь утекает сквозь пальцы, словно песок…»

«Ворота в село были из дерева?»

— Вы за лечебными зельями? У меня большой ассортимент. Какой-то вы бледный. Какие симптомы?

Очень привлекательная девушка усадила едва вошедшего в лавку ведьмака, как-то раздраженно сунув тому в руку целительный отвар.

— Пей и не булькай. А я тебе сейчас про умертвие из леса расскажу, только за шкатулкой с иголками схожу. Ты пока рубашку снимай.

Под уже ставший привычным вой Банши Эа снял верхнюю одежду, краем глаза отметив, насколько близко подобрался к нему призрак. Не так давно стоявшая вдалеке воющая дамочка в мгновение ока оказалась буквально за его спиной.

— Сначала думали — волки опять завелись. Но дети, когда в лесу ягоды собирали, перепуганные прибежали. Про мертвеца какого-то горланить начали.

Целительница замолчала. Неловкая пауза растянулась, и Эа приподнял бровь, мягко намекая на продолжение повествования.

— Я говорю, дети прибежали из лесу и про мертвеца какого-то горланить начали, — после долгой паузы она всё же продолжила рассказ и снова умолкла, будто ожидая чего-то. Ведьмак нахмурился. Происходящее казалось ему каким-то знакомым. Будто уже пережитым и вновь переживаемым. Но состояние дежавю было следствием изрядной болтливости Голосов, а сейчас они молчат. Утихли уже давно, от чего Эа мог слышать лишь собственные мысли, и это казалось таким до содрогания странным.

Что-то происходило и не происходило одновременно. Целительница молчала, комкая рубаху побелевшими, слегка дрожащими пальцами. Часы на стене так громко били, отчего ведьмаку никак не удавалось схватить за хвост одну жутко изворотливую мысль. Секунда. Вторая. Третья.

— Ворота в село были из дерева?

Девушка дернулась, как от удара кнута, выронив из рук рубаху.

— Что, прости?

— Я. Спросил. Из чего. Сделаны. Ворота. Вашего. Села.

Мысль была не только словлена — ведьмаку удалось ее оседлать! Повинуясь шестому чувству, Эа резко встал с лавки, подходя к целительнице, и одним небрежным жестом опрокинул стоящую на столе шкатулку со швейными принадлежностями. Нитки с иголками посыпались на пол. Что-то блеснуло. Шедшая по пятам за ведьмаком Банши затянула свой неизменный вой тому прямо в ухо, отчего мысли опять разбежались, а тьма пробудилась вновь.

— Ну надо же… — протянула псевдоцелительница. — Давай еще раз?

— Ты потеряла одну переменную, — криво усмехнулся Эа, поднимая с пола золотую иглу. Тот единственный маяк, ведущий из непролазной тьмы. — Жизнь смертных не так долговечна, правда, Богиня?

Последнее слово было выплюнуто из его уст.

— Прояви уважение, всё же не с тварью разговариваешь! — в голосе Богини отчетливо появились шипящие нотки раздражения. Кто бы мог подумать, стоило одному смертному сдохнуть, и все старания канули в лету. Еще бы немного…. Еще бы совсем чуть-чуть…

— Потеря прислужника, единственного, полагаю, сильно сказалась на твоих способностях.

— Ты думаешь, силы мне давали его скудные молитвы и вялое преклонение? — настала очередь Богини вопросительно приподнимать хорошо очерченную бровь. — Нет, моя любовь, мне нужны душа и сердце. Много душ и обожающих меня сердец. Почему ты не хочешь взять меня в жены? Разве я тебе совсем не нравлюсь?

— Спасибо, что спросила за столько лет. Думал, тебе не интересно… Я просто больше рыженьких люблю. А ты — блондинка.

Богиня далеко не сразу пришла в себя от обуревающих ее эмоций. Иронично было то, что Древняя никак не могла понять, шутит ли ее будущий воздыхатель или говорит совершенно серьезно. И пока девушка боролась с культурным шоком, мысли в голове Эа крутились в абсолютно другом направлении:

— Значит, ты забытая всеми богами Богиня Любви? — спросил ведьмак, нацелив острие иголки в сторону стоящей так близко Банши. — У-у-у-у?

Вестнику смерти шутка не понравилась. Не зная, какие еще шальные мысли крутятся в голове ведьмака, она решила отлететь в сторону. Мало ли что ему еще взбредет? А жизнь-то одна… пусть и вечная.

Богиня улыбнулась.

— Ты меня любишь. Или я тебе хотя бы нравлюсь. Не спорь, иначе бы ты не отгонял назойливую Банши. Покорись мне. Отдай свою душу, и твоя сила позволит мне жить вечно.

Прекрасная рыжеволосая девушка подошла к ведьмаку, положив ладони тому на щеки.

— Когда-то давно, во времена язычества, я была Богиней Любви и плодородия. Дарила богатые урожаи, хранила семейный очаг, во славу мне приносили жертвы. Когда люди отреклись от Древних Богов, на замену мне пришла какая-то самозванка. Великая Мать Мелитэле.

— Дева. Мать. Старуха, — хриплым голосом припомнил Новых Богов Эа.

— Не произноси при мне ее воплощения!!!

Щеку огрело жаром от звонкой пощечины. Эа потер рукой боевую рану.

— Я должна занять свое место в пантеоне! Я не монстр, но обстоятельства требуют жертв. До тебя полюбившие меня были слабы. Даже тысяча сельских мужиков не даст столько сил, сколько я получу от твоей любви. Тебя ждет забвение, а меня — трон. Ты устал, тебе пора на покой, так дай же взамен жизнь тому, кто ее хочет! Пойми, сейчас я убиваю ради выживания.

— А я убиваю вас ради выживания. Живя в пещере и питаясь людьми, ты хоть знаешь, как дорого стоят одежда и еда?!

Эа и так и не назвавшая свое имя Богиня поняли, что договориться не выйдет. У девушки было преимущество, в то время как ведьмак весь разговор отчаянно пытался дозваться Голосов. Но голову по-прежнему заполняли только его мысли.

И Древняя Богиня нанесла свой первый серьезный удар.

— Я очищу твой разум. Изменю сознание. Заставлю полюбить силой! Сейчас я займусь любовью с твоими мозгами!

— В таком случае тебя ждет оргия!

***

Есть коридор. В нём две стороны. Остаться посередине — значит получить от обеих сторон сразу»

Эа, спровоцировав, завел Богиню в ловушку, без колебаний пустив ту в собственную голову. То, что Голосов не слышно, вовсе не означает, что их нет. Только двери по обеим сторонам коридора разума, обычно приоткрытые, сейчас заперты на засовы. Изнутри. Жильцами. Но они всё видят, всё слышат, чувствуют нового Жильца, которому еще предстоит доказать свое право нахождения в их обители.

Засовы отодвигаются. Двери медленно приоткрываются. Безликие, аморфные сущности выходят наружу. Богиня мечется в поисках сознания Эа. Кто из них? Или все сразу?

— Вы все полюбите меня!!!

Мощная волна энергии исходит от богини, пытаясь поглотить всё и сразу. Снести стены, разломать сознание, разметать осколки. Не оставить ни капли личности, сохранив одно-единственное чувство — любовь. К ней, естественно.

Жители бесконечного коридора вышли из своих укрытий. Тысячи Голосов слились как один, в сумбурном потоке спеша к Сознанию, дабы сместить тот единственный Голос, зовущий себя Эа. Если кому-то из них удастся, личность Эа станет другой. У Голосов, что ближе к Сознанию, шансов больше. Они сильнее, их слышно громче остальных. Именно они в основном ведут Эа в его странствиях.

Но сейчас в Коридоре стоит преграда. Зашедшая душа, пыль, которую нужно стереть с Коридора Разума!

«Займи свое место среди нас, пока двери открыты!»

«Полюбите меня! Отдайте мне свою жизнь! С вашей силой…»

— У-у-у-у!!!

«Снова эта? Пырните ее уже иглой, мешает!»

Эа схватился за голову. Творящаяся в Коридоре Разума война плохо сказывалась на его состоянии. Но покидать Сознание он не желал, отчаянно борясь с тьмой и всей душой стараясь презирать Богиню. Не ненавидеть, а именно презирать. Без шансов на любовь. Поток голосов достиг цели, разбиваясь о преграду и нападая вновь.

— Вы… Меня!

«Мы тебя что?»

— Я… не знаю…

Контур так и не назвавшей свое имя Древней Богини искажался. Она забывала себя. Растворялась, пока на ее месте не оказалась безликая форма, ищущая, за какой бы дверью укрыться, дабы не стать жертвой беснующегося потока таких же, как и она сама, забытых душ.

Глава 6

Ведьмак сонно прикрыл рукой лицо, отгораживая себя от яркого света. Первая попытка встать оказалась неудачной, поэтому пришлось сесть, чтобы прийти в себя. Голова гудела, в глазах рябило и жутко хотелось пить. Или выпить? Спустя какое-то время Эа смог побороть предобморочное состояние и оглядеться. Невдалеке лежал иссушенный женский скелет, обтянутый кожей. Зрелище настолько паршивое, что к горлу подобралась тошнота.

— Надеюсь, она меня не целовала, — по привычке, вслух высказался самому себе Эа.

«Целовала! Целовала! Целовала!» — тут же наябедничали знающие всё Голоса.

В Коридоре Разума было пусто. Революция Голосов быстро утихла, а все жители позанимали комнаты, едва уничтожив нарушителя их спокойствия. Кто-то смог занять место поближе к Сознанию, а кого-то откинуло далеко назад, в небытие. И Эа не сомневался — Древняя Богиня настолько далеко, что больше ее никто никогда не услышит.

Всё вернулось на свои места, однако Эа чувствовал незначительную перемену в одной из ближайших к его разуму комнат. Во второй справа поселился новый Житель, отвоевав место у прошлого. Но три ближайших остались прежними.

— Как вы успели занять старые комнаты? — Эа был консервативен и рад, что толком для него ничего не изменилось.

«Иногда лучше переждать бурю, чем стать ее эпицентром»

— Всё ясно, — хмыкнул ведьмак. — Закрылись на засовы и не вышли.

Мужчина не сомневался: скоро даст о себе знать и новый житель, ведь каждый Голос хочет быть услышан.

***

— Эй, ты, за дальним столом! Чего уселся? У нас самообслуживание.

Эа не сразу понял, что хозяин таверны обращается именно к нему.

— Да-да, ты! Если просто посидеть пришел — вали отсюда и не занимай место для тех, кто купил поесть.

— Но я пришел сюда именно за этим! — ничего не понимая, возмутился голодный ведьмак. — Просто подавальщица еще не пришла.

— И не придет! — громогласно воскликнул хозяин. — Сказано же — самообслуживание! Ты что, с луны свалился? Поднимай свой тощий зад и иди сюда. Да не ко мне сперва! Вон, в углу подносы стопкой лежат, видишь? Бери один. Вот так, молодец. Теперь клади на стойку, бери стакан и наливай из бочек, что пить хочешь.

Под пристальным взглядом хозяина Эа взял глубокий стакан и налил в него что-то желтое и чересчур пенящееся, удивляясь значительным переменам. Подумать только, кружки из стекла пришли на замену привычным из дерева. Да кто такое вообще придумал?! Одно неловкое движение — и красивая тара, соприкоснувшись с полом, станет кучкой осколков!

— А если разобьется? — задал мучивший вопрос ведьмак.

— То будешь платить! — улыбнулся в усы хозяин таверны. — Что из еды насыпать?

— Что-нибудь мясное и картофельный гарнир.

— Сейчас дам фирменное!

Пока хозяин таверны ушел за едой, ведьмак рассматривал антураж таверны. Добротно украшенное помещение было светлым и просторным. На стенах висели портреты позирующих людей. Эа просматривал их вскользь, отмечая высокий уровень мастерства художников, пока взгляд не коснулся знакомого лица. Хоть и располневшее, но черты вполне узнаваемы. Ведьмак подошел ближе, всматриваясь в детали.

— Павлин! — с гордостью возвестил вернувшийся хозяин. — Выдающийся был бард! Лет десять назад выступал в моём трактире. Чтобы его послушать, из всех ближайших сёл и города люди съехались. Народу было — яблоку негде упасть!

— Нашел, значит, себя, — тепло улыбнулся портрету ведьмак. — А ведь вначале пустая таверна и пара пьяниц были его извечными слушателями.

— Да мировой человек! Знаешь, как дело было? А я тебе расскажу! После того как восьмой по счету ведьмак ему глаз подбил, якобы за домогания, Павлин понял, что баллады — не его. Так он из барда-балладочника объявил себя народным бардом. Репертуар сменил. Стал петь о суровой крестьянской жизни и о любви.

— Молодец, — Эа похвалил заслуги старого знакомого, будучи необычайно горд за то, что человек не сдался и нашел свое призвание, несмотря на непризнание сурового общества!

— Говорил, что этим он обязан одному ведьмаку. Единственному, кто не дал в глаз! И что имя Павлин он же ему дал. А оно принесло удачу. Он даже ему песню посвятил! Всё ждал, что тот ведьмак ее услышит и появится. Эх! Так и не дождался.

— Его больше нет с нами?

— Нет, — поджав губы, тихо поведал трактирщик. — Павлин дожил до глубокой старости и умер от сердечного приступа, занимаясь любовью с какой-то молодкой.

— Что ж, — усмехнулся Эа, — не самая худшая смерть.

— Истинно так.

***

Ведьмак вернулся за дальний стол, опустив поднос и желая, наконец, отобедать. Дорога из леса в село была трудной. Еще и конь сдох на каком-то там году жизни, покуда Эа пребывал в пещере, и ведьмаку пришлось весь путь шагать на своих двоих.

— Так ворота в село были всё же из дерева?

К столу плавной походкой приближалась женщина, окутанная ореолом ослепительно-золотого света. Того самого, который раз за разом появлялся во тьме, того самого, коим светилась лежащая на полу игла, и того самого, что являлся маяком для выхода из лап морока.

— Не обратил внимания, — честно признался Эа, рассматривая идущий к нему навстречу силуэт. Веселый взгляд девичьих глаз, лицо, лишь слегка обрамленное незначительными морщинками, и радушная улыбка. Мелитэле. Дева, мать, старуха. — Но они точно были, Великая Мать. Отобедаешь со мной?

Ведьмак приглашающим жестом указал на соседний стул, чуть пододвинув поднос ближе к Богине.

— Подношение? — присаживаясь, заинтересовалась Великая Мать.

— Приглашение, — великодушно объяснил ведьмак.

Богиня покачала головой.

— Тогда, меня больше интересует духовная пища.

— А я поем.

Ни капли не стесняясь столь высокого общества, мужчина принялся за еду.

Для гостей таверны приход Богини так и остался незамеченным. Судя по тому, что на них не косились, не пытались заговорить или покинуть место, Эа сделал вывод, что чудо явилось лишь ему одному. И вряд ли оно уйдет, не утолив любопытство. Но Великая Мать не спешила надоедать вопросами, спокойно ожидая, когда мужчина закончит трапезу. Глядела с покровительственной полуулыбкой, какой обычно смотрит мать на уплетающее вкусную пищу дитя.

— Так что бы ты хотела узнать? — прожевав последний кусочек мяса, спросил довольный жизнью Эа.

— Как получилось, что Древняя Богиня вернулась?

Ведьмак широко улыбнулся и, не тая, объяснил:

— А как возвращаются Боги? Вас призывают.

— И тем не менее?

— Я нашел в ее пещере древнюю рукопись, где подробно описываются старые ритуалы. Рискну предположить, мальчишка из этого села нашел ее в лесу и решил позабавиться.

— Ты всерьез хочешь сказать, что сельский ребенок смог прочитать текст? — возмутилась Богиня, нахмурив брови. — Да даже сейчас, в век Просвещения, далеко не все люди умеют читать!

— А ты всерьез полагаешь, что в древние времена древние люди могли писать? — задал резонный вопрос Эа. — Нет, дорогая. Мальчишка увидел картинки. И по ним воссоздал ритуал, закрепив его своей кровью. Самое забавное, что он таким образом мог вызвать любого забытого Древнего Бога.

— Но вызвал именно Богиню Любви… Совпадение? Детей в его возрасте не это должно волновать.

— Мало ли, о какой любви в момент призыва думал малец. Быть может, о благополучии в семье, или его мать с отцом недолюбливали.

Богиня открыла было рот, желая возразить, да передумала. Судьба очень любопытная штука. И даже то, чего быть не может, когда-то тоже может быть.

— Я благодарна тебе, Эриарн. Кто знает, какие последствия для мира и для меня могли произойти, не верни ты ее обратно в небытие, — Мелитэле улыбнулась и лукаво спросила, заприметив подколотую золотую иголку на вороте рубахи мужчины. — А что случилось с Банши?

Эа удивился заданному вопросу, но всё же охотно ответил:

— Банши была следствием. Едва я уничтожил причину, как она, к великому счастью, исчезла. Думаю, пошла подвывать на ухо какому-нибудь другому бедолаге. Что тут сказать, такая работа у этих Вестников смерти.

Великая Мать благосклонно кивнула.

— У меня для тебя подарок, — хитро улыбнувшись, замолчала, чтобы больше заинтриговать. — Мне стало жаль твоего коня. И ты плохо обращаешься с теми, кого приручаешь. Поэтому я его вернула, чуточку сделав лучше. Он больше никогда не устанет, не умрет от тяжелых ран и не состарится. И будет с тобой всегда.

— Ну, спасибо, — искренне поблагодарил ведьмак.

— И еще, — Богиня, как фокусник, достала из рукава свиток и протянула мужчине. — Я Богиня плодородия, а значит, ведаю, что творится под землей. Именно поэтому ты закопал древнюю рукопись? Возьми эту карту сокровищ с моим искренним благословением и помни, в Храмах Великой Матери тебе всегда рады.

Эа развернул свиток, сравнивая расстояние. Из всего следовал вывод: послала его Богиня так послала.

— Я по таким злачным местам, как храмы, не хожу, — хмыкнул ведьмак.

— Хам и еретик, — весело отмахнулась Богиня, с изрядной толикой кокетства в звонком голосе. — И почему Древняя Богиня потратила на тебя столько времени? Как по мне, стоило тебя убить еще в первый день.

— Этим и отличаются Старые боги от Новых. У них есть терпение.

***

Закат — лучшее время для начала нового путешествия. Сидя в седле, Эа медленно вел коня в далекие земли на поиски сокровищ, обещанных Великой Богиней. Тишина и умиротворение. Где-то там, вдалеке, его ждет приключение, а пока… Медитативную полудрему прервал новый объявившийся не так давно голос:

«Эй, а чего так скучно? Песню запевай:

Вот займусь любовью с козо-о-ой,

Травки принесу ей свежо-о-ой,

И пойдем с козой, в сени те пойдем,

Мы с козою в сени пойде-е-ем…»

— А-А-А-А-А-А-А! — заорали голоса в голове, в то время как сам Эа, закрывая руками уши, кричал вслух. Что-то подсказывало, новый голос, не так давно занявший четвертую комнату в Коридоре, все остальные будут слегка недолюбливать.

«Ну, чего развопились?! Это, между прочим, одна из последних песен Павлина! Первый хит на селе!»

— А это мы еще песню, посвященную нам, не слышали, — подумал Эа, понимая, что подбитым глазом Павлин мог просто не отделаться.

И в этом новом мире ему предстоит жить. Мире, где в тавернах подают напитки в стеклянных стаканах, которые так легко разбить, и убыток запишут на твой счет. Мире, где вместо музыки — откровенная порнография, а в искусстве приветствуется оригинальный стиль. Мире, где начинает, пусть и в зародыше, появляться свобода слова, и за свой неуместный «базар» тебя скорее похвалят за смелость, нежели дадут по морде. Времена меняются. И если культура идет не туда, значит, когда-то давно какой-то ведьмак был сильно занят убийством очередного монстра и просто не смог оказаться в нужном месте в нужное время.

«Продолжаем? Подпевайте!

Вот не получилось с козо-о-ой —

Завтра полюблюсь я с овцо-о-о-ой!»

— Заткнись! Еще один куплет и, Великой Матерью клянусь, я лично приду в Коридор Разума и заколочу твою чертову дверь! Чтобы тебя было не слышно и не видно!

«С глаз долой — из сердца вон» — поддержал Эа один из наиболее громких Голосов.

И ведьмак это обязательно сделает. Но это будет уже совсем другая история.

Читайте больше рассказов в группе ЗапалЪ: https://vk.com/zapal_authors

Приключения Элис и Дира: Мифический конь

Кто: Key Mo (Молчанова Ксения)

Где найти: Я живу где-то в своей Вселенной, но вы можете найти мою группу в ВК по моему псевдониму.

Я пишу: С детства я пишу песни, но всегда хотела попробовать написать книгу — и в 27 решилась. Я большая поклонница волшебства, мифических существ, приключений и всего того, что касается истории.

О чем твоя история? Это отрывок из будущей книги. Элис — неопытная ведьмачка с незавидным прошлым. Дир — принц Эрбирана и воспитанник ведьмы. Судьба приготовила для них испытания, но, быть может, вместе, они смогут изменить злой рок, что ждёт их в будущем.

Глава 16. Элис

Уже прошло два месяца с тех пор, как не стало старого ведьмака Вефи. Элис с теплом вспоминала своего наставника в этот день на пути в Сунебер.

— Наше ведьмавское дело, — говорил он, напустив густые серебристые брови на глаза цвета расплавленного золота, — защищать это королевство от тварей и чудищ, что вредят мирной жизни, — на этом месте он всегда смотрел в глаза Элис, словно проверяя, внимательно его слушают или нет. — Мы защитники слабых и хранители светлой магии, — продолжал он, поглаживая сплетение веток на своём посохе, — поэтому при посвящении мы клянёмся никогда не применять свои силы из мести.

На слове месть он всегда делал акцент и произносил его так, будто заколачивал серебряный кол в сердце вурдалака.

— Наши действия идут от сердца, — немного расслабившись, продолжал Вефи, — беря очередное задание по снятию проклятья или уничтожению нечисти, мы не должны отказывать, даже если плата за это — простое спасибо. Блюсти мир — наш долг.

— Простое спасибо, — фыркнула Элис. — Эх, старик, как же прожить на «спасибо», когда зачерствевший кусочек хлеба в этом богами забытом месте стоит не меньше 4 серебряных флоринов. Это нам с тобой в горах Эбису не нужны были деньги, ведь мы могли каждый день охотиться и ловить рыбу на нейтральных территориях. А здесь… Здесь всё стоит денег, и без них ты никто. Даже охота и рыболовство в этих местах без мешочка золотых не обходятся. Того и гляди, местные пикеры накроют твою подпольную неоплаченную лавочку и заберут всю добычу себе, ни шкурки не оставив.

Королевство Эрбиран уже несколько лет страдает от неурожая. А большую часть скотины местных фермеров скосила эпидемия неизвестной болезни. Именно из-за неё в королевстве введены платные охота и рыболовство, что хоть как-то сдерживает голодных жителей городов и сёл, пострадавших от этой напасти. Если бы не эта мера, все съедобные твари бы давно повымерли, и есть стало бы и вовсе нечего. Сурово, но это выживание.

Уже 12 лет прошло после первой вспышки этой загадочной хвори. Первый случай произошёл в её деревне Блэрвуд близ Темнолесья. Ей было всего 10, когда вместе с отцом и их псом Шаги они загоняли овец в загоны, как вдруг она услышала чей-то смех и песни, доносившиеся из чащи леса. Обернулась на звук, и её зеленые глаза расширились от удивления. Лес озарялся вспышками белого света. Будто звёзды упали с небес где-то там далеко и пульсируют, создавая молочную дымку. Собака беспокойно залаяла в темноту.

— Шаги, ты чего? — погладив пса, спросила Элис, но пёс не унимался. — Папа, смотри! Там какое-то сияние! Так красиво, — не обращая внимания на пса, девочка дёрнула отца за рукав льняной рубахи и с горящими от восторга глазами показала пальцем в сторону леса.

Отец улыбнулся ей и, взъерошив её волнистые волосы цвета утренней пшеницы, доходившие до плеч, спросил:

— Что же ты там такое увидела? — и посмотрел в направлении нетерпеливо дёргающегося указательного пальчика дочери.

Увидев необычное явление, он немного опешил. Собака продолжала настойчиво лаять на деревья. Элис чувствовала, что рука отца, лежавшая на её плече, на миг вздрогнула.

— Элис, — пытаясь подавить тревогу в голосе, проговорил отец, — милая, закрывай ворота и пойдём скорее в дом. Мать наверняка уже приготовила сытный ужин из цыплёнка с пряными овощами и ждёт нас. А это… Это, наверное, эльфы. Они любят собираться в стаи.

— Ах, как бы хотелось на них посмотреть поближе, — мечтательно отозвалась девочка.

— Элис, эльфы не такие добрые создания, какими ты их себе представляешь. Они очень своенравны и недолюбливают людей. Лучше держаться от них на расстоянии. Мы не трогаем их, они — нас. Ну, давай, пойдём же домой.

— А почему они недолю…

— Элис, пойдём, — настойчиво оборвал её отец. — Шаги, домой! — пёс прервал свой лай и неожиданно быстро метнулся к дому, словно выпущенная стрела.

Элис, последний раз взглянув на волшебный свет, озаряющий лес, повиновалась. Отец подхватил её за локоть и быстрым шагом поспешил в дом.

***

Утром Элис проснулась от звуков плача и рыданий, доносившихся с улицы. Испуганный Шаги трясся под её кроватью, непрерывно поскуливая. Элис в чём была выбежала на улицу. Сердце билось как сумасшедшее, в голове пронёсся миллион мыслей с самыми ужасными версиями того, что могло произойти.

Первым, что она увидела, был стоящий к ней спиной отец, рядом с ним, упав на колени и приложив ладони к лицу, рыдала и причитала мать.

— Что же это за напасть? Роб, как мы проживём этот сезон? Они все мертвы…

— Кто мёртв? — подбежала Элис.

— Элис, не смотри, — забрав её в охапку и прижимая лицом к своей груди, сказал отец.

Но она всё равно успела краем глаза заметить, что все овцы почему-то лежат на боку и не двигаются.

— Папочка, что случилось? Почему я слышу только птиц…

— Милая, не смотри. Тебе будет тяжело… Наше стадо… оно… У нас больше его нет.

— Больше его нет, —вспомнила Элис слова отца.

После той ночи все овцы и бараны как один лежали бездыханные с высунутыми языками и заплывшими глазами. Вокруг их тел роем летали жирные мухи и мозговики. А их мясо вообще оказалось непригодным в пищу. Оно всего за одну ночь, а быть может, пару часов, насквозь прогнило, создавая невообразимую вонь. И всё, что люди смогли сделать, это просто сжечь их всех одним днём.

Позже оказалось, что пара лесорубов, оставшихся на ночь в лесу, пропали без вести. И что же происходило той ночью в Темнолесье — никто по-прежнему не знает, и это остаётся тайной. Хотя пора бы пролить свет на это мракобесие, потому что в течение многих лет это происходило неоднократно в королевстве Эрбиран. И случай на фермах Сунебер — двенадцатый по счёту.

***

Элис выдохнула, прикрыв глаза, и притормозила своего коня одним поводом:

— Тише, Бравн, мы приехали! Бравн сбавил темп и полностью остановился, дав своей хозяйке спешится.

— Умница, — похвалила своего друга Элис и, взяв коня под уздцы, повела за собой по главной улице города в поисках трактира, где она могла бы поесть и напоить коня.

Горожане словно и не замечали нового путника, вошедшего в ворота города вместе с торговцами. Вокруг царила суета, было много народу. В воздухе витал пот, запах тухлой рыбы и мочи.

Пройдя немного вперёд и протолкнувшись сквозь толпу, Элис вздохнула полной грудью, оказавшись на более или менее просторной площади.

— Милейший, — обратилась она к сидевшему на обочине пьяному вдрызг мужику, — не подскажете ближайшую таверну, где можно поесть и накормить лошадь?

Пьяница, очнувшись от своего забвения, смерил вопрошающую девушку рядом с чёрным конём недовольным взглядом и, обдав её тошнотворным смрадом, прорычал сквозь зубы:

— Пошла вон, глупая баба, — и на этих словах у него началась рвота, которая чудесным образом миновала кожаные сапоги Элис по касательной.

— Эм… Прошу прощения, — пробормотала она и поспешила удалиться, как и было любезно предложено.

Элис пыталась спросить дорогу ещё у кого-нибудь, но никто будто и не слышал её просьб, занимаясь своими делами или же со стеклянным взглядом проходя мимо. Некоторые просто морщились, оценивая её вид с головы до пят, но, ничего при этом не говоря, исчезали в потоке людей.

— Не нравлюсь я им что ли? — думала Элис и продолжала искать взглядом вывеску трактира.

Прошло ещё немало времени, прежде чем она, наконец, увидела заветную вывеску «ТРАКТИР ЧЁРНЫЙ ВОРОН» с изображением птицы, сидящей на пивной кружке.

— Вот! Сюда-то нам и надо, — обрадовалась Элис, обращаясь к Бравну.

С этими словами она подвела его к другим лошадям и крепко привязала, ласково погладив по лоснящейся шее напоследок. — Веди себя хорошо, я скоро.

Дверь таверны открылась, и посетителям явилась девушка в изумрудной мантии, из-под капюшона которой, озирая всё вокруг, с любопытством смотрели широко раскрытые глаза цвета зелёных топазов. Лицо обрамляли густые русые волнистые волосы, доходившие ей до пояса. Она поприветствовала всех в зале лёгким поклоном и двинулась в сторону стойки. Высокий человек с грубым суровым лицом, смахивавший на разбойника, не сбавляя темпа своего шага, бесцеремонно сгрёб её в сторону, освобождая себе путь на выход.

На лице Элис мелькнул испуг, когда она поняла, что падает. Ближайший стол оказался как нельзя кстати, чтобы за него ухватиться и не распластаться на холодном каменном полу. Тарелки на столе брякнули, и кувшин эля повалился на бок, вылив всё содержимое на мужчину средних лет с пышногрудой барышней на коленях.

— Вот ж, баба! — сверкнув глазами, проревел он и стукнул кулаком по столу, собираясь вставать, но женщина на его коленях спасла ситуацию, начав что-то мурлыкать в его волосатое ухо и прижимать его лицо к своим открытым грудям. Это явно ему нравилось, так как он мгновенно забыл про Элис и переключил всё своё внимание на свою «леди».

Выдохнув, Элис подмигнула своей спасительнице и, отряхнув одежды, продолжила свой путь к хозяйке. Облокотившись на стойку, Элис с улыбкой взмахнула рукой и попросила кружечку эля. Полная женщина, прихрамывая на одну ногу, поднесла ей заказ.

— Издалека ли к нам приехала и надолго ли? — спросила она, внимательно всматриваясь в лицо девушки.

— Издалека, а может, и нет. Долго ли здесь пробуду — зависит от обстоятельств. Я Элис, ученица ведьмака Вефи, слышала, что здесь есть для меня работёнка.

— Вефи, значит, — причмокнула трактирщица. — А сам он где? Давненько его не бывало в нашем городишке. А жаль, мало таких наёмников как он к нам заглядывает. В нашем пригороде не хватает его острого меча. Нечисть одолела, кикимор можно встретить почти в каждом болоте, призраки крадутся в жилые дома, лютоволки, упыри и упырицы часто нападают на людей по дороге. Список тварей здешних мест может тянуться бесконечно, да только вот проблема — не всем наёмникам они под силу.

— Вефи, к сожалению, умер, — сдавленным голосом проговорила Элис и потупила взгляд в кружку с элем, созерцая чёрный цвет жидкости на дне. — Теперь я вместо него.

— Умер? Как? Погиб в сражении? — тревожно и соболезнуя, прошептала женщина.

— Нет, в кровати, от старости, — делая очередной глоток, отчеканила Элис.

— Что ж, рада слышать, что своей смертью, — кивая головой и прослезившись, ответила хозяйка. — Значит, он тебя обучал? Раз так, то могу подкинуть тебе пару наводок, — придвинувшись ближе, пообещала она. — Торговцы, приезжающие к нам с разных деревень, рассказывают, что в их селениях стали периодически пропадать молодые девушки и дети, а иногда и скот. С чем это связано — мало понятно. Эти селения находятся вдалеке друг от друга, например, от Стоуна до Уилта порядка 2-3 дней пути. Пропавшие люди не были найдены, хотя украденные остатки овец и коз находили в Древнем лесу и на полях близ пострадавших деревень.

— Хм… Где, говоришь, ещё происходили подобные случаи? — щурясь в раздумьях и поглаживая подбородок, спросила Элис.

— Также известно о деревнях Дэвок, Камбри и Хэм. Большего я не слышала, — разводя руками, ответила трактирщица.

— Интересно, все они находятся рядом с Древним лесом, — постукивая пальцами правой руки по деревянной стойке, пробормотала она.

«Хотя, если бы это была та злополучная эпидемия, скота бы убило гораздо больше пары овец и коз, — подумала про себя Элис. — Наверняка тут что-то другое».

— Скажи, когда примерно это началось? — вновь обратилась она к трактирщице.

— О, где-то с 4 года назад.

— И что, не один ведьмак или наёмник не смог разобраться в этой истории?

— Нет, они никогда не возвращались за вознаграждением, да и проблема оставалась на месте. Об их судьбе мне неведомо.

«Очень странно, — подумала Элис. — Что ж, опасным дельцем попахивает. Но мне нужна еще информация».

— Не подскажешь, к кому я могу ещё обратиться?

— Да вот хотя бы к Уолли. Славный малый и хорошо себя зарекомендовал. Он торговец и как раз бывает в этих деревушках чаще, чем я. Я вообще нигде не бываю, кроме этого трактира. А он привозит мне отменную рыбу каждую среду. Награда не заставит себя ждать, — придвинулась Хелен ближе к Элис, будто делясь великим секретом, — за это дело платит сам лорд Дастин, что поставлен феодалом этих земель. Тебе лишь нужно принести ему голову этой твари или человека, который стоит за этими преступлениями, или привести неопровержимые доказательства, что с делом покончено.

Женщина плюнула в кружку и начала протирать её уже давно не чистой тряпочкой. Элис немного передёрнуло, и она слегка отстранила кружку с недопитым элем.

— Награда от лорда — это хорошо, — кивая головой, согласилась Элис, — где я могу найти Уолли?

— О, это не займёт много времени, Уолли, пойди-ка сюда!

За спиной Элис раздались девичий смех и звук отодвигающейся скамейки.

— Милые дамы, простите, вынужден вас покинуть, хозяйка зовёт!

Из-за стола поднялся молодой парень с густой чёрной копной вьющихся волос. Одет он был в тёмно-синюю подпоясанную рубаху до колен и облегающие шоссы красного цвета. Уолли подошёл к стойке, взял руку трактирщицы и пылко прижал её к своим губам.

— О, дорогая Хелен, чем могу помочь тебе? Я весь к твоим услугам, — его глаза сверкнули.

Уже не молодая Хелен залилась румянцем, но руку отдёргивать не стала.

— Хочу представить тебе Элис, она хочет помочь в деле о пропавших девушках и домашних животных. Не мог бы ты ей помочь?

В глазах Уолли мелькнул огонёк.

— Что за прекрасная нимфа. Такой красоте я готов услужить в чём угодно. Может быть, девушка желает оседлать юного жеребца? — с озорцой заглядывая ей в глаза и подмигивая, сказал он.

Элис сама не зная почему залилась румянцем, хотя где-то в глубине подсознания она и подумала: «Боги, какая вульгарность», но отчего-то среагировала абсолютно в противоположном духе.

— Какой галантный молодой человек, — улыбаясь, сказала она Хелен.

«Что я несу? Какая галантность? Это больше похабность», — подумала она задней мыслью.

Но тут она почувствовала дурманящий солоноватый запах, манящий и будоражащий. Он чем-то отдалённо напомнил ей морской бриз, а может, скошенную траву или запах чего-то любимого и до боли знакомого. Бравна? Отца? Маминой еды? Благовоний Вефи? Всё это дарило какое-то умиротворение, радость, покой и вновь приглушало все её недовольные и возмущённые мысли.

— Уолли, я буду рада, если ты мне поможешь разобраться в этом нелёгком деле и познакомишь меня с пострадавшими, — на удивление доброжелательно для самой себя обратилась она к Уолли, с которым только что познакомилась.

— О, радость моих очей, конечно, конечно! — с восторгом заворковал Уоллис. — Для меня это наивысшее наслаждение сопровождать такую красавицу, — на этих словах он схватил уже руку Элис и с ещё большим пылом впился в неё долгим поцелуем.

Элис удивлённо посмотрела на Хелен, а та лишь стояла с пунцовыми щеками и хихикала.

— Ну, что же, милая? Может, отправимся прямо сейчас?

«Милая» — с теплотой вспомнила она, как называл её отец, и в груди у неё разлилось тепло.

— Сейчас? Уже почти ночь, — сквозь смех сказала она.

«И почему я смеюсь как дура?» — подумала про себя Элис.

— Немного позже, мне нужно покормить лошадь и дать ей отдохнуть, как насчёт завтрашнего утра? — одарив Уоллиса своей самой обаятельной улыбкой, спросила она.

— Лошадь — это святое. Конечно, как пожелает моя госпожа. Я предупрежу ребят из моей гильдии, что мы отправляемся завтра, — с этими словами он отправил Элис и Хелен по воздушному поцелую и ушёл.

Элис поймала себя на мысли, что он очаровательный малый — как жаль, что он вот так быстро покинул её.

— Что ж, Хелен, если есть свободная комната, буду ей рада. И вот на овёс и сено для моего Бравна, — обратилась Элис к вздыхающей женщине, провожающей Уоллиса томным взглядом. — Хелен, ау? — помахала Элис рукой перед глазами хозяйки трактира и с размахом положила перед ней 5 золотых флоринов.

— Ах, да, — опомнилась она словно от сладких грёз, — Берни о нём позаботится, а свободная комнатка есть, не самая лучшая, но что поделать, вот ключ. Вверх по лестнице и направо, пятая дверь слева по коридору, — подавая ей фигурный кусок железа, сказала хозяйка. — Берни! Накорми коня нашей гостьи.

Из кухонной комнаты вышел толстый мальчик и, поклонившись, приподнял свою шапку, приветствуя девушку.

— Как его зовут и какого он цвета? — поинтересовался мальчик.

— Бравн, он полностью чёрный с белым пятнышком между глаз, ты сразу его найдёшь, — с улыбкой ответила Элис. — Благодарю, Хелен, — она взяла ключ и отправилась в комнату.

Лестничные деревянные ступеньки поскрипывали под её ногами. Когда она поднялась на второй этаж и повернула направо, то оказалась в тёмном узком коридорчике, освещали его лишь тусклые свечи по бокам от дверей и небольшое окошко в тупике.

Из ближайших к Элис дверей с шумом и заливистым смехом выскочила рыжая девица, прикрывающаяся лишь своими снятыми одеждами. В проёме дверей показался старик, пытающийся её удержать, но тщетно. Девушка уже испарилась, убежав на третий этаж.

Старик, потеряв из виду свою даму, перевёл глаза на Элис и одарил её оценивающим взглядом.

— Такая баба мне по вкусу. Хочешь, подарю тебе своего отпрыска? — цокнув зубом и тронув правой рукой своё хозяйство в широких смятых брэ, доходивших ему до икр, спросил он.

— Спасибо, откажусь, — скептически поднимая правую бровь, сказала она ему.

— Ох, бабы пошли, фифы, — он смачно сплюнул и исчез с её глаз, захлопнув дверь.

Элис прошла дальше по коридору, считая дверные ручки: первая, вторая, третья, четвёртая, пятая.

— Кажется, моя, — с этими словами она вставила ключ в замок и повернула его.

Послышался характерный щелчок, и дверь открылась без особых усилий, но с пронзительным скрипом. Комнатушка была маленькой, скромной и узкой. В ней стояла простая кровать, на которой красовались матрас, набитый соломой, и стёганое одеяло с перьевой подушкой. Сбоку, под окном, расположился небольшой столик с подсвечником. Воздух был немного спёртый, и Элис первым делом попыталась открыть окно. Пришлось приложить немало усилий, но всё-таки оно нехотя поддалось. В комнату на мгновение ворвался поток свежего воздуха, а потом принёс за собой запах городской канализации, и Элис поторопилась закрыть его обратно.

— Что ж, дышать, по всей видимости, буду завтра в дороге, — пробормотала она себе под нос, снимая мантию с плеч.

Комната озарилась солнечными зайчиками, отражёнными от стального нагрудного доспеха, украшенного изысканным орнаментом. По краям в нём фантастически переплелись звериные и растительные формы, по бокам красовались мастерски выполненные лютоволки, будто собирающиеся прыгнуть друг на друга и сцепиться в безжалостной схватке.

Под серебряным доспехом виднелась кольчуга и поддоспешное льняное платье бардового цвета. На поясе слева и справа висели боевые топоры со змеиным узором. Сняв пояс с оружием и нагрудник, Элис взялась за наручни, украшенные ветвями деревьев и бутонами невиданных цветов.

Некоторое время спустя она осталась лишь в одной шерстяной нижней рубахе с длинными узкими рукавами и круглым вырезом горловины. Свои вещи она сложила на прикроватный столик, отложив свечу на пол, а сама плюхнулась на кровать, разбросав волнистые волосы по подушке.

— Девушки пропадали без следа, останки животных находили близ деревень и в лесу, — прокрутила Элис в голове слова Хелен. — Негусто, но уже что-то, — качая согнутой в колене ногой, думала она. — Быть может, в самих селениях я найду больше зацепок, что прольют свет на эти происшествия. Одно ясно точно: это на первый взгляд не может быть связано с эпидемией, начавшейся двенадцать лет назад, но если кто-то видел белый свет… Тогда это всё усложняет. Ладно, сейчас нужно отдохнуть и набраться сил, завтра непростой день. Если наёмники пропадают без вести так же как невинные девушки, я буду иметь дело с очень опасной историей.

Элис закрыла глаза и начала проваливаться в сон. Ей снились горы и старый Вефи, они бились с жеводанцами, окружившими их своей стаей. Они чем-то напоминали собак, заражённых бешенством, но были в два раза больше и свирепее. Их грубая щетинистая шерсть серого цвета местами была покрыта чёрными пятнами. А маленькие частые зубы, имеющие вид треугольника размером с миндаль, расположены так, что могут с лёгкостью сомкнуться мёртвой хваткой и перекусить не только жилы, но и кости.

Вефи, несмотря на свой преклонный возраст, прекрасно владел полуручным мечом. Он рубящими ударами косил жеводанских тварей, разбрызгивая их зелёную кровь в разные стороны. Может быть, всё дело было в том, что он магией облегчал вес оружия? Или в том, что он ведьмак, и его сила кроется в мутации? А может, это всего лишь ночная фантазия? Но Элис помнила его именно таким, великим магом и неутомимым воином.

Во сне она тоже отбивалась от обезумевших зверей своими топорами. Пара капель ядовитой слюны попала ей на тыльную часть ладони, кожа слегка задымилась на месте ожога, и она будто бы почувствовала эту боль как наяву.

— Ах, ты, — делая шаг назад и опуская топор в правой руке на шею жеводанца, хмурясь, вскрикнула она, — шшш. Это было нагло с твоей стороны, — провожая покатившуюся морду взглядом, подытожила она.

Делая кувырок вбок, уворачиваясь от очередного монстра, она начала выводить левой рукой руну в воздухе и сплетать заклинание:

— Фридж Джагейме!!! — громко и отчётливо произнесла она и поднесла ладонь к загоревшейся в воздухе руне. Тут же из руки хлынул мощный рассеянный луч синего цвета и скользнул в направлении разинутой широкой пасти с белыми клыками. Тварь застыла в прыжке и, превратившись в камень, упала на землю. Элис не раздумывая расколола её стремительным рубящим ударом в прыжке.

Тут она услышала голос Вефи:

— Элис, сзади!!!

Элис обернулась и увидела, как огромная псина летит на неё. Не успевая увернуться, она закрыла левой рукой голову, и сильные челюсти сомкнулись прямо на предплечье.

Элис проснулась вся мокрая от пота, в воздухе разгорелась и погасла, нарисованная во сне руна.

***

Собравшись и позавтракав хлебом с сыром и кружкой парного молока, Элис вышла на улицу. Солнце ещё не успело встать, были утренние сумерки. Воздух стал влажным, видимо, она так крепко спала, что не слышала грозы. Развернувшись на пятках, она зашагала к стойлу развязывать Бравна, наверняка ночная погода испугала его и других лошадей, но, обнаружив его в добром здравии, у Элис отлегло на сердце.

— Красавица! — услышала Элис знакомый голос.

— О, Уолли, это ты? Доброе утро, — расплылась она в улыбке.

«Ну, вот опять, почему я снова улыбаюсь как умалишенная».

— Ну, что? Отправляемся в дорогу? Куда поедем в первую очередь? В Уилт или в Камбри?

— О, моя дорогая, нет. Сначала мы поедем в Дэнворк.

— В Дэнворк? Хелен ничего не говорила о Дэнворке…

— Радость сердца моего, — он приставил палец к её губам, его карие глаза заблестели словно звезды, — моей гильдии нужно в Дэнворк, мы везём туда наш товар, а затем мы отправимся туда, куда ты захочешь.

Глава 17. Уоллис

Шёл третий день их путешествия. Элис на своём Бравне ехала медленным шагом рядом с Уолли. Он всю дорогу шутил и веселил её рассказами из своей жизни, активно жестикулируя и изображая голосом разных людей.

— А однажды мне пришлось спасаться бегством из спальни молоденькой жены одного лорда. Тот ворвался красный как рак и нарушил нашу идиллию. Он бросился на меня с криками: «Ах, ты ж подлец! Будь ты проклят, конь плешивый!» А я ему тогда и сказал: «Сударь, позвольте, я не плешив, а в полном расцвете сил и с чудесной густой гривой, если б я был, как вы выразились, плешивым конеём, вашей жене не доставляла бы такого удовольствия наша продолжительная скачка». «Убейте этого полудурка!» — кричал он своей страже и бросался на меня с выпученными от злости глазами. А я, послав воздушный поцелуй своей музе, бежал в окно. Пришлось попрыгать по крышам, словно кот в портках, вот, наверное, была потеха для уличных зевак! Я тогда споткнулся о проклятую черепицу и кубарем скатился вниз, благо там внизу оказалась проезжающая мимо телега с сеном, и я остался цел.

Элис смеялась до слёз, несмотря на то, что все его истории были про то, как он оставил с рогами какого-нибудь простофилю мужа, спасал дам от надругательств и сам же потом с ними прелюбодействовал. Хотя последнее было уже по обоюдному согласию. Многие его истории были о том, как он потом часто попадал в какие-нибудь драки из-за женских измен с ним, но всегда выходил сухим из воды, находя общий язык с рассвирепевшими мужиками.

— Как я могу оставить даму в беде и скуке? — говорил он. — У меня сердце кровью обливается, когда я вижу грустные глаза на столь прекрасных личиках. Красота не стоит того, чтобы она погибла в нерадивых руках и завяла, так и не получив любви, которую заслуживает.

Элис соглашалась с ним, да и как тут осуждать, когда у него такая простая и добрая позиция по жизни? Нести счастье и скрашивать одиночество.

«Светлая?» — где-то в глубине себя сомневалась Элис, но её глаза вновь и вновь встречались с карими и манящими глазами Уоллиса, и она забывала про всё на свете, ей хотелось только и дальше слушать бархатный голос и любоваться его блестящими на солнце кучеряшками чёрных как уголь волос.

Элис четвёртый день знакома с Уолли и уже с уверенностью могла сказать, что он горяч темпераментом и свободен как ветер. Ей нравились эти его черты: непринуждённость и беззаботность.

— Не пора бы нам сделать привал, Уолли? — поравнявшись с Элис и её собеседником, поинтересовался Джоуи, мужчина 40 лет тучного телосложения, один из членов гильдии. На голове у него уже давно красовалась плешь, и никто бы никогда не сказал, что он красавец.

— О, спасибо, брат, конечно. Я потерял счёт времени за нашей приятной беседой, — подмигнул он Элис, которая мгновенно зарделась румянцем. — Что ж, как насчёт того местечка? По-моему, прекрасная идея. Друзья! — он помахал рукой, привлекая к себе внимание. — Разобьем лагерь вон там, у реки! — с этими словами он спешился и подал руку Элис, чтобы ей было удобно спуститься. — Джоуи, Питер, Бэнни! Начинайте ловить рыбу на ужин. Элис, я и остальные пойдём в лес за хворостом, и, быть может, нам удастся кого-нибудь подстрелить. И Питер! — окликнул он уходящего к реке высокого худощавого парня. — Лови разрешение на ловлю, — с этими словами он бросил ему сверкнувшую на свету большую медную медаль с изображением рыбы с одной стороны и герба королевства Эрбиран с другой.

Привязав всех лошадей к деревьям недалеко от лагеря, Элис с остальными отправилась в лес собирать ветки. Было ещё светло, и потоки солнечного света просачивались между деревьев. Она шла, осторожно ступая по мшистому ковру, и тихонько напевала себе под нос красивую мелодию, знакомую ей с детства.

— Элис! — обратился к ней Уолли. — Откуда ты знаешь эту песню? Она мне знакома.

— Правда? — девушка удивлённо посмотрела на него своими зелёными глазами.

— Да, кажется, я слышал её от одной из моих женщин, когда та убаюкивала своего сына.

— Хм, быть может, многие матери поют эту песню своим детям? Её я услышала от своей.

И Элис начала петь вслух:

— Из лесов нам птичья песнь принесёт благую весть. Что сон придёт и в ночи час усталость он поборет в нас. Закрывай скорей глаза…

— Сон подарит сил для дня, — продолжил Уолли.

— Да, именно так она и пела мне. А сейчас благодаря этой колыбельной я могу вспоминать её голос и представлять, что она рядом.

— Зачем представлять? Ты с ней редко видишься?

— Боюсь, последний раз я её видела девять лет назад и больше уже никогда не увижу.

— Твоя мать умерла, да? — сочувствуя, проговорил он.

— Да, и отец тоже. У Элис намокли глаза и начали проступать слёзы.

Уоллис возник прямо перед ней и стёр слезинку, уже покатившуюся по её щеке.

— Не плачь, милая, — его глаза заблестели, будто они тоже намокли, откликаясь на её боль, и Уолли потянулся к её губам, чтобы поцеловать.

Элис хотела было отстраниться, но его дурманящий запах закружил ей голову, ноги предательски подкосились, и вот она уже в его сжимающих объятиях отвечает взаимностью на настойчивый и жадный поцелуй.

— Уолли! Сюда! — тихонько позвали его из-за деревьев. — Где-то поблизости олень! Нам нужна твоя помощь! Скорее.

Уоллис нехотя прервал свой поцелуй, и Элис, почувствовав, что его тиски уже не такие сильные, нашла в себе волю высвободиться и отстраниться.

— Зачем ты это сделал?

— Ты мне нравишься, свет мой, что я мог ещё сделать, когда ты вот так грустишь?

— Этого не было! — краснея, выдавила из себя Элис и отвернулась от него в смущении.

— Роза моя, я за оленем, ты со мной?

— Нет, я…я лучше останусь собирать ветки.

Когда Элис обернулась, Уоллиса уже и след простыл.

— Да что же это! — Элис беспомощно пнула куст черники у себя под ногами.

«Как я могла так просто взять и отдать свой первый в жизни поцелуй?!! Это же Уоллис. Уоллис! У него таких как я тысячи, — убивалась про себя Элис, начав интенсивно собирать хворост. — Хотя, если подумать, он красив, обходителен и умеет рассмешить», — тут же сгладила свой пыл она.

«Чем смешить? — как нож в масло врезался голос её второго Я. — Своими приключениями дамского угодника? Что вообще на меня нашло? Я же знаю его всего-то несколько дней? Разве не понятно, что он конченый бабник! Ну, не дура ли?» — Элис топнула ногой, не зная, на кого злиться.

«Ни дура, ни дура! — вторила она себе самой. — Он просто обаятельный, ласковый и вообще, его запах такой… такой... Мне просто хорошо рядом с ним, вот и всё! Что мне ещё нужно?» — Элис подобрала очередную ветку.

Подул ветер и заиграл ветвями деревьев. Элис, остановившись, запрокинула голову к небу и, прикрыв глаза, стала прислушиваться к шелесту листьев, наслаждаясь приятной прохладой, обдававшей её лицо. Когда поток закончился, она открыла глаза и увидела, что в поле за деревьями мелькнуло что-то белое. Она заторопилась пробраться сквозь дебри кустов, чтобы скорее попасть на опушку, пока это нечто не убежало слишком далеко.

Когда она освободилась от веточных пут, её взору предстал конь. Стройный, грациозный, он медленно вышагивал из стороны в сторону, а заметив Элис, встал, смотря прямо на неё, и навострил уши. Полностью белое тело серебрилось в вечернем свете солнца, а пышная грива и хвост красиво развивались на ветру, придавая всему облику неземной вид. Он был так хорош и так красив, что Элис непременно захотелось подойти к нему.

Она уже потянула руку в его сторону и собиралась сделать шаг вперёд, но неожиданные крики и звуки боя со стороны лагеря прервали её наваждение.

Элис ошарашено обернулась на шум, над лесом уже виднелся дым от огня, и в воздухе потянуло гарью. Чёрные птицы, крича, взвились в небо, улетая прочь с места происшествия.

Девушка, не раздумывая, бросилась на помощь.

— Лишь бы никто не пострадал, — думала она, — и Уолли, пусть с ним всё будет хорошо.

«Где же ты, Уолли!» — звала Элис его в своих мыслях.

Добравшись до лагеря, она увидела, что Джоуи, Питер и Бэнни стоят на коленях, связанные по рукам и ногам, а перед ними выхаживает женщина, скрестив руки на груди, и говорит что-то своим союзницам.

Элис досчитала до шести, но может, их было больше.

— Ведьмы, — определила она по их одеждам. Все как одна в чёрных мантиях с серебряными брошами, на которых красовался ворон с кроваво-красным сиронитом вместо глаза. Вефи рассказывал ей когда-то об этом камне: «Сиронит — довольно редкий и драгоценный камень, добывающийся в горах Эльбы. Говорят, эти камушки усиливают магию владельца и способны втянуть в себя любой яд из жидкости, например, слюны какой-нибудь твари, вина или простой воды. И как ты думаешь? — обращался он к ней, поднимая левую бровь вверх. — Собранный яд можно также использовать, ибо, брошенный в жидкость, он вновь отдаст всё содержимое воде и из красного станет жёлтым».

— Элис! Элис! Пссс…. — кто-то позвал её шёпотом сзади.

— Уоллис? Слава богу, это ты!

— Пойдём скорее отсюда, пока нас не заметили, это ведьмы из ковена Лаох, они очень сильны.

— Пойдём? Ты серьёзно!? А как же твои братья?

— Мы уже не можем им помочь, — сказал он, кивая головой в их сторону. — А остальные уже сбежали.

Элис продолжила наблюдать из засады:

— Не надо! Мы никому не расскажем, что видели вас здесь! — взмолился Джоуи, обращаясь, по-видимому, к самой главной из них.

— Об этом не может быть и речи, — с этими словами женщина протянула руку к его голове и начала бормотать заклинание. — Умфефуло, шия ло мзимба футхи но коммуне умхала изандлэни! (*Перевод: Душа, покинь это тело и перейди в иной мир в руки хозяина).

— Это же чернокнижное заклятие умерщвления, — расширив глаза, поняла Элис. — Ну, нет, не бывать этому!

Элис выскочила из-за кустов с уже выхваченным из-за пазухи топором и начала чертить в воздухе боевую руну:

— Дрэгон Килоу! — в воздухе загорелся красный как раскалённый уголь символ, она стремительно вытянула к нему свою ладонь, и из неё высвободился мощный поток пламени, но ведьма будто затылком видела, что происходит, и, резко обернувшись, провела черту, свободной рукой прервав бурлящий огонь защитным барьером.

— Не позволю! — сквозь зубы прорычала Элис и бросилась в сторону ведьмы, уже готовая рисовать в воздухе новую руну, как почувствовала, что кто-то схватил её за волосы и, резко потянув к себе, приставил острый клинок к её шее, обхватив второй рукой за плечи.

— Тише, оленёнок, так можно и убиться, — услышала она левым ухом чей-то незнакомый шёпот.

— Отпусти меня! — попыталась ударить локтем своего пленителя Элис, но тщетно, лезвие только глубже впилось ей в шею.

— Ини едани ло мхаба! (*Перевод: что создал этот мир), — завершила ведьма свой ритуал, и все трое рухнули на землю как мешок с картошкой. Без стона, без боли. Лишь три огонька, скользнув из середины расслабленных лбов, растворились, пролетев пару метров вверх.

— Кто это тут у нас!? — с любопытством подходя ближе, оценила статная женщина девушку в нагрудном доспехе и кольчужном платье.

Овальная форма и тонкие черты лица делали её очень красивой. Её пытливые глаза смотрели будто бы насквозь. И непонятно было, куда она смотрит, в твои глаза или куда-то намного глубже.

— Неужели нам посчастливилось встретить ведьмачку? — смеясь, обратилась она к своим сёстрам.

Элис вновь попыталась вырваться из хвата, но снова неудачно.

— Как зовут? — сверкнув бирюзовыми глазами, поинтересовалась женщина.

— Я не скажу тебе своего имени, — процедила Элис.

— Что ж, ещё скажешь, потому что мы заберём тебя с собой. Думаю, твои таланты нам очень пригодятся. Дир, — обратилась она к человеку за её спиной, — отпусти её, мы не враги.

— Но она только что хотела сжечь вас всех своим драконьим пламенем, — подметил, судя по голосу и рукам, молодой парень.

Ведьма смерила его укоризненным взглядом, — она ученица Вефи, он долгое время был главой нашего ковена, пока не отошёл от дел и не ударился в аскетизм на своей горе.

— Что? Вефи был главным ведьмаком в вашем ковене? Не может быть! — снова ворочаясь в хвате Дира, прохрипела Элис. — Он бы никогда не возглавил чернокнижников! — Элис плюнула ведьме в ноги.

— Скажем так, — будто ничего не заметив, продолжала она, — некоторые взгляды у нас разошлись, тем не менее, мы тебе не враги. Дир, отпусти ты её уже. Её магия недостаточно сильна, чтобы причинить нам вред.

На этот раз Дир сделал так, как ему сказали, и Элис, радуясь свободе, потерла пострадавшую шею.

«Надеюсь, Уолли успел покинуть эту западню», — подумала про себя Элис, стараясь не смотреть в сторону кустов, где они недавно прятались.

— Мне с вами не по пути, ведьмы, — сухо сказала она, убирая топор, — у меня задание в деревне Дэнвор, и я намерена его выполнить. И я не желаю помогать тем, кто так легко забирает чужие жизни, — окинув всех присутствующих недовольным взглядом, она двинулась в сторону Бравна.

— Стоять! — окликнула её старшая ведьма и вскинула рукой в её сторону, —Ишика вэлука унодо вакхо! (*Перевод: сплети паук свою куклу)

Как только последнее слово сорвалось с губ женщины, из её руки появилась паутина и оплела Элис в плотный кокон, оставив свободной только голову.

— Ты поедешь с нами! И это не просьба, — зло сверкнув глазами, сказала ей ведьма. — Дир, забрось эту куколку на её коня, чтоб ей было спокойнее, и покинем уже это место.

***

Вот уже несколько часов она беспомощно перекинута через седло Бравна, в липучем коконе из паутины и ничего не видит, кроме болтающегося стремени, то и дело бьющего ей по уже порядком настрадавшимся щеке и носу. Поле её зрения охватывало лишь дорогу под копытами коня, сменяющуюся заезженной землёй, лужами, камнями и полысевшими островками затоптанной травы.

Кокон был таким твёрдым, что она не могла даже повернуть шеей. Хорошо, что галопом они сейчас не передвигались и перешли на медленный шаг, а то Элис уже отбила себе рёбра и живот. И была предоставлена только своим мыслям: «Куда они меня везут? Зачем я им сдалась? И как Вефи мог быть связан с ведьмами, практикующими чёрную магию? Это какая-то бессмыслица…Так, стоп, нужно подумать, как отсюда выбираться, что я могу сделать в этой ситуации? Я не могу воспользоваться ни одной руной…рррр… Если бы я только могла освободить руки».

— Эй, оленёнок, — отвлёк её единственный мужской голос во всей этой делегации.

«Дир, кажется? Знала я одного Дира, он был в сто раз лучше, чем этот любитель угроз ножиком, приставленным к горлу», — подумала Элис и ничего не ответила.

— Я с тобой говорю, куколка, ты не сказала своего имени.

Молчание.

— Элис, ведь так?

«Что? Откуда он знает моё имя?» — судорожно подумала Элис.

— Как ты меня назвал? — глухо отозвалась она.

— Э - Л - И - С — заговорщически, обозначая каждую букву, ответил незнакомец.

— Но как ты узнал? — возмутилась она, не в силах сдержать свою маленькую уже не тайну.

— В детстве я встретил девочку, она чем-то напоминает мне тебя. На момент нашей встречи она как раз направлялась в горы к старику Вефи. Вот я и предположил, может быть, это и правда ты?

— Дир? — заёрзала Элис в седле. — Дир!? — она с силой перевернулась и слетела с коня, оказавшись на земле. Брёвнышком перекатившись на правый бок, лицом к собеседнику, ей впервые за их встречу удалось разглядеть его получше.

Густые, слегка вьющиеся пепельно-русые волосы чуть ниже плеч. Левую часть лица немного прикрывала непослушная прядь. Овальная форма бороды, подчёркнутая лёгкой небритостью, делала его образ мужественным. А голубые глаза… эти голубые глаза она бы узнала из тысячи, это точно был он, тот самый мальчуган, что спас её от лютоволков в Темнолесье.

— Что там происходит? — послышался голос одной из сестёр ковена, идущих впереди.

— Ничего! Наша куколка не удержалась в седле, — смеясь, ответил Дир и спешился со своей лошади.

Одет он был в лёгкие доспехи. Небольшой нагрудник украшал орнамент свернувшегося дракона. На стальных наплечниках, покрывавших предплечья, как панцирь броненосца, была закреплена свисающая до земли мантия лазурно-синего цвета. На руках — наручни, застёгнутые кожаными ремешками. На поясе красовалась рукоять меча, эфес которого венчал синий мантанит.

Дир подошёл к беспомощно лежавшему паутинному свёртку с копной запылившихся волос и сгрёб её в охапку, перекинув через плечо. Элис глухо ойкнула и начала барахтаться, как рыба без воды.

— Тише ты, Эл, не усложняй, — прошипел он ей, крепче сжимая свою хватку, чтобы не уронить её ненароком снова, — потерпи ещё немного, тебя никто не тронет, — пообещал он.

— Тогда почему я связана по рукам и ногам!? — ядовито подметила Элис. — Мне нужно в Дэнворк, ты что, не понимаешь? Могут пострадать невинные люди! И Уоллис…он…я…

— Кто такой Уоллис?

— Отпусти меня!

— Не сейчас, — сказал он так, чтобы слышала только она, водружая её на Бравна.

— Мне нужно сейчас! — нетерпеливо отозвалась она.

Дир лишь вздохнул и запрыгнул на своего скакуна, вновь взяв поводья Бравна.

— Сёстры! Темнеет, пора остановиться на ночлег, — донеслось откуда-то спереди.

«Ночлег? — подумала Элис. — Значит, прошло где-то пять часов с того момента, как мы покинули лагерь у реки. Солнце уже заходит за горизонт. Судя по тёплому ветру с лёгким морским запахом, мы движемся на юг. Не всё так плохо, значит, если мне удастся сбежать с Бравном, я доберусь до Дэнворка через три-четыре дня».

— Дир, не спускай глаз с ведьмачки, она нужна Хорхе, так что отвечаешь за неё головой, понял? — подъехала к ним ведьма с немного пухлыми чертами лица. Она была молода, как, впрочем, и все остальные. Почти всем им не дашь больше тридцати лет.

— Понял, — кивнув, ответил ей Дир.

«Предатель», — подумала Элис.

Всех лошадей привязали, Дир прислонил Элис к широкому дубу и сел с ней рядом, пожёвывая сорванную травинку. Ведьмы развели чарами огонь и встали в круг, взяв друг друга за руки:

— Маелана нодала одала конке, окупхилайо янома ини, укупхуза нокупхенфумула (*Перевод: О, тот, кто создал всё сущее, скрой нас от твари, дышащей и бездыханной)

Прочтённое заклинание зажгло в глазах всех сестёр синее пламя, тотчас же дым от костра взметнулся тонкими струйками в разные стороны, создавая защитный купол. На несколько мгновений ведьмы, Дир и Элис оказались в полусфере плотного дыма, который самовозгорелся и исчез. Лишь узкая змейка появившегося круга слегка серебрилась на земле и ознаменовала успех ритуала.

— Можно ложиться спать, завтра предстоит нелёгкий путь через гиблые болота, так что набирайтесь сил, сёстры! — объявила главная.

Ведьмы постелили походные соломенные циновки и устроились вокруг огня.

Элис попыталась краем глаза посмотреть на Дира, но у неё ничего не получилось.

«Как ей выбраться из защитного барьера? Ведь он работает в обе стороны: не впускать и не выпускать. Так ей точно никогда от них не сбежать», — думала Элис.

— Эл, — шёпотом позвал её Дир.

— Что? — недовольно буркнула она ему в ответ.

— Спи, — сказал он.

— Я не собираюсь спать! — возмутилась девушка.

— Эспиай, — чуть слышно проговорил он, проводя по её глазам рукой, и Элис заснула глубоким сном.

***

Не видя никаких снов, Элис очнулась от снотворного заклятия Дира. Она лежала на земле лицом к храпящим и сопящим ведьмам у костра, а сзади кто-то, кряхтя и чертыхаясь, толкал её.

— Дир, что ты делаешь? — прошипела Элис.

— Пытаюсь тебя освободить, а ты что думала? — также шёпотом отвечал ей он. — Эту паутину можно перерезать лишь заговорённым клинком, тебе повезло, что у меня именно такой.

— Значит, ты поможешь мне бежать?

— Да.

— Но почему сейчас?

— Потому что я не знал, что ты Элис, своё имя ты с самого начала предпочла не называть, — с упрёком в голосе ответил он.

— Но…

— Без но, помолчи, — он продолжил резать кокон острием своего клинка.

— Ты знаешь, зачем я нужна вашей Хорхе?

— Я понятия не имею, — честно ответил Дир.

— Тебя накажут!

— Переживу, моя мать не навредит мне. Разозлится, но не убьёт, уж в этом я уверен, — улыбаясь, сказал ей Дир. — Ну, вот и всё.

Элис почувствовала, как кокон стал просторнее, всё тело затекло и онемело, она еле-еле смогла пошевелить пальцами рук.

— Ну, чего ты лежишь?

— Я не могу пошевелиться.

— Знаешь какое-нибудь заклинание?

— А ты что? Не знаешь?

— Сказать по правде, я не очень-то любил учить магию. С лекарскими темами я на Вы.

— Начерти руну жизни, надеюсь, её-то ты знаешь, и скажи «Осватигая».

— Руна жизни?

— О, Боги… Перевёрнутая руна смерти!

— Ааа… — просветлел Дир и, начертив в воздухе символ, шепнул «Осватигая».

— Руна загорелась зелёным светом и растворилась в воздухе.

— Ты что? И рунами пользоваться не умеешь, — по-прежнему лёжа на боку, бросила в него колкость Элис.

— Почему же не умею?

— Потому что к руне нужно поднести руку, чтобы она сработала.

— А она что же, не сработала?

— Не сработала! — уже сидя сказала девушка.

— Но ты же сидишь? — с усмешкой подметил он.

— Я? — девушка удивленно осмотрела своё тело, сжала в кулак пальцы рук, посгибала ноги в коленях, тело удивительным образом снова её слушалось, — Но как? — уставилась она на Дира широкими непонимающими глазами. — Как ты это сделал?

— Я всю жизнь так делал, а теперь поторопись, не время разговоров, они могут проснуться.

Элис подорвалась с места и, стараясь идти как можно тише, направилась к Бравну, который стоял недалеко от неё.

— Бравн, давай тихо, — беря его за уздцы, сказала ему Элис, — идём тихонечко, вот так, ты ж мой умница. — Как мы пройдём через барьер? — обратилась она к Диру.

— Держись за меня, он на меня не действует.

— Как это не действует? — снова изумилась Элис.

— Вот так, давай же.

— Дир одной ногой уже был за барьером и протянул ей свою руку. Элис, недолго сомневаясь, приняла её на свой страх и риск и зажмурилась. Этот барьер превращает в пепел любого, кто его пересечёт. Девушка начала считать про себя свои шаги: «Один, два, три».

— Ну, вот видишь, все целы, — услышала она голос сквозь темноту.

Она открыла глаза и обнаружила, что по-прежнему жива.

— Удивительно… — пребывая в шоке, подумала Элис.

— Дэнворк в той стороне, — рука в перчатке указала на юго-запад.

«Это так, — промелькнуло в голове Элис, — значит, он и правда хочет мне помочь».

— Спасибо, Дир, — садясь на лошадь, поблагодарила она. — За мной должок!

Она резко сжала бока своего коня и понеслась в темноту Древнего леса.

***

В первой половине дня Элис добралась до Дэнворка. Это была довольно оживлённая и большая деревня. Одноэтажные и двухэтажные дома в форме срубов с соломенными крышами стояли на небольшом отдалении друг от друга вдоль главной улицы. По округе разбросались хозяйственные поля и склады. На отшибе виднелся храм, посвящённый богине рек и озёр. Чуть дальше мирно паслись коровы и лошади.

— Надеюсь, Уолли уже здесь, — думала она, спрыгивая на землю.

— Здравствуй, путник! — окликнул её мужчина в возрасте. Одет он был в крестьянскую длинную рубаху, в руках держал посох. — Вы к нам с чем и зачем пожаловали?

— Я Элис, наёмница, ищу здесь своего друга, возможно, он Вам знаком, Уоллис.

— Уоллис? Что ж это… теперь он и с наёмницами любуется?

— Всё не так, — вспыхнула Элис, — он обещал меня свести с пострадавшими, которые потеряли близких и скот.

— Что ж, об этом деле и я с тобой могу поговорить, — облокотившись на посох, сказал ей старик. — Я староста этой деревни, Дорф, к вашим услугам, — он сделал небольшой поклон.

— Ваша деревня тоже пострадала?

— Два дня назад кузнец Элвис потерял дочь и внука, и всё ещё не может их найти. Вчера же одна из коров отбилась от стаи, а когда её обнаружил пастух, то было уже поздно. Какая-то огромная птица гигантских размеров успела ей полакомиться. Зуб даю, точно тварь какая-то здесь замешана.

— Вы сказали птица?

— Да, пастух Питер прибежал ко мне полный ужаса. Он еле языком шевелил, речь у него была невнятная. Всё, что он мог сказать, это: «чудище, тварь, гигант, птица», на этом его рассказ закончился, он отключился и до сих пор, насколько я знаю, лежит в кровати, куда мы его положили.

— Понятно, — ответила Элис.

«Может быть, это Гипогриф? — задумалась про себя она. — Хотя он больше полуптица, но всё равно не стоит сбрасывать его со счетов, хотя… он же не трогает людей, — быстро соображала про себя Элис. — Рух? Он не прочь поесть говядинки, хотя людей в его рационе я тоже не припомню… Так… — Элис нахмурила лоб. — Может, тогда Кори? Эта хищная тварь охотится как на людей, так и на более слабых животных. Наверняка это он… кто ещё может быть огромной птицей, как не гигантский орёл?»

Прервав свои размышления, Элис обратилась к старику:

— Могу я поговорить с кузнецом?

— Боюсь, его нет в деревне, он ушёл искать семью и так и не вернулся.

— Плохо. Ладно, что с коровой?

— Жители разделали остатки себе в пищу, можете отобедать ими в нашем трактире, он находится вон в том доме, — и староста махнул в сторону двухэтажного здания близ небольшой мельницы.

— Спасибо, пойду туда, может, мне удастся узнать ещё что-нибудь, — с этими словами Элис покинула старика и отправилась к дому с качающейся на ветру вывеской «У Мэгган».

Войдя в трактир, она немного оторопела от паров эля, пива и сидра, смешанного с потом немытых тел. Громкие звуки девичьего визга, сменяющегося смехом и басистым мужским хохотом, звучали то там, то тут. Где-то в помещении играл на лютне бард и пел не слишком приличные песенки.

— Элис? — услышала она знакомый голос.

— Уолли?!

— О, какое счастье! Ты нашла меня, моя бесстрашная воительница.

— Рада видеть тебя в добром здравии.

— Дамы, простите мою подругу. Она украдёт меня у вас, но я обязательно к вам вернусь, если попаду в немилость этой очаровательной особы.

— Уоллис, ты слышал, что здесь произошло? Пропали ребёнок и девушка. Корова съедена птицей. В других деревнях ты слышал что-нибудь о гигантской птице?

— Птица? Какая птица? Я как приехал, всё это время находился здесь, в окружении этих дивных цветов.

— Ты пьян, Уолли.

— Да, я выпил, — не стал отрицать он. — Не будь ханжой. Это не преступление!

— Уолли, давай-ка выйдем.

Элис схватила его за руку и повела к выходу. Выйдя на улицу, она обрадовалась свежему воздуху и вдохнула полной грудью.

Уоллис, запнувшись, упал на землю и развалился. Элис присела рядом с ним на корточки.

— Я скучал по тебе, — томно, разглядывая её лицо, сказал он.

— Я тоже, — улыбаясь, ответила Элис и взъерошила ему волосы.

К её рукам прилипло что-то зелёное, склизкое и липкое.

— Уолли, что у тебя в волосах?

— Что?

— Похоже на водоросли. Дай сюда свою голову, я посмотрю.

— Ах, это, — он перехватил её руку в воздухе и прижал к своей щеке. — Я купался в местном пруду.

— Купался?

— Ну, а что? Хочешь со мной? Пойдём. Это весело.

— Подожди, нам нужно поймать монстра, мне кажется, это Кори. Он должен быть где-то рядом, после трапезы они не летают на далёкие расстояния.

— Элис, ну какая птица? Разве ты не хочешь отдохнуть со мной после долгой дороги?

Элис вновь не могла противиться его чарам и согласилась:

— Ладно, только в этот раз.

Уоллис встал, отряхнулся, подал девушке руку и, перепрыгивая через заборы, смеясь, побежал в открытое поле, оставляя деревню позади. Элис вновь почувствовала уже знакомый и полюбившийся ей запах. Голова слегка кружилась, она чувствовала себя такой счастливой, такой свободной и наполненной жизнью, как никогда раньше.

Когда они добрались до прилеска, дома деревни скрылись за горизонтом.

— Элис!

— Чего? — мечтательно смотря вокруг и держа Уоллиса за руку, спросила она.

— Закрой глаза, у меня для тебя сюрприз.

И Элис закрыла, почувствовав влажный и прохладный поцелуй на своём лбу. Когда она вновь открыла глаза, Уоллиса перед ней не оказалась.

— Уолли, ты где? — смеясь, вопрошала Элис, стоя одна-одинёшенька. Повернувшись, она снова увидела его.

Белоснежного коня, которого видела тогда на опушке. Он был совсем близко. Так что она могла прикоснуться и погладить его мягкую гриву и гладкую переносицу.

— Какой ты красивый! Откуда ты здесь? Твой хозяин живёт в деревне?

Глаза коня заблестели, и он закачал головой, вздымая гриву.

— Приглашаешь меня прокатиться? — засмеялась Элис, готовясь запрыгнуть на его мускулистую спину. — Я только за!

— ЭЛИС!!!!! НЕ-Е-Е-ЕТ! НЕ САДИСЬ!!!!!!! — донёсся чей-то приглушённый крик из ниоткуда.

Но было уже поздно. Элис оседлала скакуна. Конь тотчас же встал на дыбы, и ей пришлось обхватить его за шею, чтобы не упасть. Издав короткое ржание, он начал трансформироваться. Его грива проредилась сопливыми водорослями, а шерсть начала покрываться серой слизью. Элис оказалась прилипшей руками, ногами и грудью к телу злосчастного коня.

Он во весь опор помчался в сторону Древнего леса. Элис не было страшно, она была в состоянии эйфории. Волнистые волосы развивались на ветру, она смеялась и кричала: «Быстрее, быстрее!»

Минуя чёрные деревья, с лёгкостью перепрыгивая глубокие овражки, существо двигалось по лесу, словно рыба в воде. Меж деревьев засеребрилось озеро, и оно становилось всё ближе и ближе, мистический конь уже прыгнул в него, как вдруг оно полностью застыло и покрылось толстым слоем льда. Конь застрял во льду передними копытами.

Серебряный меч рассек воздух и ударил туда, где секунду назад была шея чудовища, перед Элис мелькнул силуэт в лазурно-синем плаще, и девушка узнала Дира:

— Что ты делаешь!? Ты убьёшь его!

Конь вырвался из плена и понёсся по льду на середину озера, начав долбить лёд мощными ударами копыт.

— Он убьёт тебя! — заорал Дир и бросился на тварь.

Конь, развернувшись к нему мордой, бросился ему навстречу. Дир, не растерявшись, уклонился кувырком в бок и совершил колющий удар, но промахнулся.

Лошадь бешено заржала и, вставая на дыбы, начала интенсивно топтать копытами своего противника. Дир какое-то время успешно уклонялся от его атак, но пропустил удар, который пришёлся ему по руке.

Что-то хрустнуло, Дир упал на лёд спиной и судорожно захлебнул воздух, превозмогая боль от сломанной лучевой кости, меч вылетел из его руки и, вращаясь, проскользил по льду.

Чёрные копыта уже зависли над его головой, ещё секунда — и монстр мог бы размозжить своей жертве голову, но Дир сыграл на опережение, воткнул ему меж рёбер сверкнувший лезвием кинжал и перекатился в сторону.

Существо издало пронзительный громогласный рёв, который разорвал ужасом пространство вокруг. Деревья, окружавшие озеро, содрогнулись от мощной шумовой волны. Конь, шатаясь, начал отступать и вновь встал на дыбы, меняясь в форме. Ничего не понимающая Элис отлепилась и упала на холодный лёд спиной.

Перед Диром и Элис, корчась и издавая душераздирающие стоны, предстаёт уже не конь, а наполовину человекообразное существо. Конские задние ноги и хвост оставались на месте, вместо конского туловища стал образовываться мужской торс, появились перепончатые руки. Морда оставалась по-прежнему лошадиной, но с человеческой кожей и волосом, прореженным водорослями. Мгновение спустя на спине твари показались гигантские чёрные крылья.

— Уоллис! — крикнула Элис, бросившись к нему, скользя и падая на льду.

— Стоять, дурёха, — догоняя и хватая её здоровой рукой, закричал Дир.

— Пусти меня! Ему больно! Это же Уоллис! — в исступлении вырывалась Элис, на глазах её заблестели слезы.

— Иди ко мне, моя радость! Ты же хочешь увидеть свою мать и быть счастливой? — сказало существо голосом, не принадлежащим этому миру. То ли хриплый, то ли шипящий низкий бас, переходящий в инфразвук, проникал в самую душу и холодил кровь. — Ты больше никогда не будешь одна, моя роза, — продолжало свои речи чудище, когда-то бывшее Уолли.

— Не слушай его и не смотри в глаза! — крикнул Дир. — Он забирает твою волю!

Тварь вновь взревела, взмахнула крыльями и кинулась на них, пикируя в воздухе.

— Мере лай!!!! — проревел Дир, вскидывая левую руку в сторону. Меч, лежавший в отдалении от него, резко метнулся к хозяину. Дир заслонил собой Элис. Огромное тело неведомого существа затмило солнце и обрушилось на них, раскрыв широкую пасть, полную острых как шипы длинных клыков.

Лёд треснул, и все трое погрузились в тёмные воды бездонного озера. Образовавшиеся высокие и мощные брызги выкинули на уцелевший ледяной покров обесцвеченные человеческие сердца.

Глава 18. Дир

Темнота сгущалась и поглощала Дира в свои объятия. Сознание предательски ускользало от него. Челюсти твари сомкнулись на правом плече мёртвой хваткой. Кровь сочилась из ран тонкими струйками, распускаясь кронами деревьев в окружавшем его водном пространстве.

«Холод, — обрывки мыслей слабо тлели где-то глубоко в его подсознании, — я умер? Это и есть смерть? — погружаясь в морок, отрешённо думал он. — Я…» — сердцебиение постепенно становилось всё слабее.

«Я… — он почувствовал, как ударился об илистое дно озера. — Это боль? — что-то округлое, твёрдое, местами острое впилось ему в спину. — Ничего не чувствую», — голова его закружилась и склонилась на бок.

Сквозь затуманенный взор он видел чьё-то очертание рядом с ним. Длинные волосы струились вверх, тонкие руки белели во мраке, зависнув в невесомости. Большой тёмный лоскут ткани раздувался от воды.

«Кто это?» — напрягая остатки сознания, не мог вспомнить Дир.

Челюсти разомкнулись, и приступ внезапной резкой боли пронзил всё его тело. Дир глухо закричал в воде, выпустив пузыри воздуха, которые тут же устремились вверх к маленькой точке света.

— Элис! — будто пробудившись от сна, вспомнил он.

Вода мгновенно заполнила лёгкие, сквозь тускнеющее сознание он видел, как что-то змееподобное с туловищем человека и головой коня начало обвивать его тело и сжимать в тиски. Краем глаза он заметил, что что-то блеснуло в боку безобразного создания. «Меч?» — омерзительная пасть раскрылась, обнажив острые клыки прямо перед Диром.

«Нет!» — какая-то немыслимая сила закричала где-то из глубин его души.

Кровь хлынула к сердцу. Всё его тело напряглось. Он почувствовал, как по венам разливается что-то жгучее, стремительное и могущественное. Кожа будто горела, причиняя невыносимую боль. Сломанная правая рука Дира начала срастаться и увеличиваться в размерах, покрывшись чёрными чешуйками. Длинные когтистые пальцы, заострённые наросты разной толщины, развитые крупные мышцы — всё это больше напоминало лапу какой-то рептилии, нежели человеческую часть тела.

Дир, почувствовав прилив сил, встретил стремительно надвигающуюся к нему морду своей новой конечностью и схватил обезумевшую тварь за горло, впившись в неё крепкими как сталь когтями.

Существо забилось в предсмертной агонии. Мощный хвост с заострёнными лопастями ударил о дно, всколыхнув песок и человеческие кости. Дир потянулся левой рукой к рукояти меча в теле чудовища. Рывок. Синяя жижа потекла из раны. Тварь забилась сильнее, делая отчаянные попытки спастись от неминуемой гибели. Но поздно, серебряная сталь пронзила голову проклятой нечисти насквозь. Грузное тело чудовища обмякло и медленно начало падать на дно.

Дир почувствовал давящую боль в груди и понял, что вот-вот задохнётся, всё тело вдруг стало тяжёлым, и он отключился. Дир оказался в полной темноте. Он чувствовал, как бешено колотится его сердце, но не мог открыть глаза. Что-то внутри него отчаянно хваталось за жизнь. Расплавленный огонь снова растекался по его телу, но он уже не чувствовал боль. Ещё мгновение — и толчок энергии, исходящий от его тела, пронзил пространство вокруг. Закрытые глаза приоткрылись, полыхая синим пламенем.

***

Очнувшись, Дир обнаружил себя лежащим на толще льда, в изорванных одеждах. Рядом ничком распростёрлось бесчувственное тело Элис.

— Элис! — бросился он к ней, проверяя, жива ли она. Приложив пальцы к её шее, он на несколько секунд замер, чтобы убедиться, есть ли пульс. Он, слава Великому Пило, был, но слабый.

Дир, не раздумывая, перевернул её животом на своё колено. Спустя несколько секунд из рта Элис вытекла вода, и она начала надрывно кашлять, судорожно глотая воздух.

— Жива! — обрадовался Дир. — Ты как?

— Что произошло? — держась за голову и щуря глаза от солнца, спросила она.

— Тебя околдовал Агишки.

— Кто? Что это за существо такое? Где мы вообще? Почему тут повсюду разбросаны сердца? И что с твоей одеждой? Где твои доспехи и оружие? — посыпалось из Элис, как из рога изобилия.

Дир засмеялся.

— Рад, что ты в порядке. Я, если честно, и сам не всё понимаю, — немного косясь на уже человеческую левую руку, сказал он.

«Мне показалось? Я помню, что моя рука превратилась в чешуйчатую лапищу… Причудилось? — подумал про себя Дир. — Но как тогда я смог схватить эту тварь за горло и проткнуть мечом. Как я оказался на поверхности вместе с Элис?»

— О чём задумался? Эй! — услышал он голос, вернувший его в реальность.

— Последнее, что я помню, как отправляю эту мерзость в Преисподнюю, откуда она навряд ли выберется.

— Откуда она вообще взялась? И почему ты здесь, а не с ведьмами? И где Уолли? — поступила от Элис новая пачка вопросов.

— Если бы не я, твой дорогой Уоллис бы тебя с потрохами сожрал, и твоё глупое сердечко гнило бы сейчас в этом богами забытом озере, — язвительно отметил Дир.

Элис ошарашено уставилась на него, не зная, что ответить.

— Я же говорю, ты была под гипнозом Агишки. Некоторые народы ещё называют его Эх-Уишге, водяной конь. Он питается болью и страхами, заманивая одиноких и несчастных детей и девушек своими чарами, а потом увозит их в «прекрасное далёко», где бы ты и оказалась, не будь меня.

— Неужели ты думаешь, что этот жуткий монстр Уолли?

— Да ты…Ты… — Дир посмотрел на неё как на сумасшедшую, возмущённый её заступничеством за этого нелюдя. Выдохнув, он спросил: — Что ты помнишь?

— Помню, как мы с Уолли бежали к пруду, а потом… — Элис задумалась.

— А потом он превратился в белого и пушистого коня, а ты и рада была его оседлать! — закончил Дир.

— Я? — на лице Элис отразился ужас.

— Да, ты. А ещё радостно погоняла его своим «Быстрее, быстрее». О, мой бог, какая же ты наивная.

— Но как быть с гигантской птицей и пропавшим скотом? — всё ещё не веря, допрашивала Элис.

— Это его второе обличие — огромная чёрная птица.

— Я думала, это Кори.

— Если бы это был Кори, увидевший его тотчас бы ослеп, так и не поняв, что перед ним.

Элис покачала головой. Она ничего не знала. Особенно про Агишки.

— Выходит, я снова перед тобой в долгу, — потупив взгляд, пробормотала она.

— Ага, и уже в третий раз, — довольный собой, ответил Дир. — Я считаю.

— И первый долг я выплачу. За этого Агишки лорд Дастин из Сунебера даёт хорошую награду. Поэтому нужно достать голову этой твари и принести ему в качестве доказательства.

— Хм… никогда раньше не получал денег за убийство монстров.

— Правда? — удивилась Элис.

— Обычно я убиваю их из нужд ковена или самозащиты. А за деньги. За деньги не убивал ни разу, — пожал плечами Дир.

— Что ж, пора когда-то начинать, — подмигнула она ему и встала, отряхнувшись от снега. — Где наш гроза коней, Уолли?

Дир молча встал и направился к довольно большой и просторной образовавшейся лунке на середине озера. Заглянув в чёрную и спокойную гладь воды, он занёс над ней руку и произнёс:

— Мере лай!

Пару мгновений спустя из глубины вырвался серебряный меч с переливающимся на солнце синим камнем в эфесе. Дир поймал его на лету и повернулся к Элис.

— Оно на дне, и я бы предпочёл, чтобы оно там и оставалось.

Глава 19. Лорд Дастин

В тронном зале Сунебера лорд Дастин со скучающим видом, подперев голову кулаком, созерцал стоящего перед ним советника, зачитывающего длинный пергамент:

— Король Валгебор призывает всех лордов своего королевства незамедлительно докладывать ему об обнаруженных инцидентах чародейства и волшебства. В случае малейших подозрений на использование магии со злым умыслом следует отправить в столицу сокола, ворона, сову или обычного голубя, — взволнованным голосом вещал сгорбленный, морщинистый мужчина. — Поиски принца королевства Эрбиран следует продолжать, несмотря на слухи о его кончине. Предположительные отличительные признаки: юноша 20 лет, наросты в виде рогов на передней части головы, голубые глаза и чешуйчатые образования на щеке, возможны на других частях тела, — глашатай закашлялся.

— Дальше, — томно махнул рукой Дастин, лениво меняя позу.

— При обнаружении предполагаемого принца его Величество настаивает, что парня необходимо доставить живым. При сопротивлении не отвечать агрессией, а позвать на помощь королевскую гвардию. Мальчик нужен только живым. Это дело государственной важности, от которого зависит судьба всего Алмалэнда.

«Сдался ему такой урод, — подумал про себя лорд, — и ведь сколько лет прошло, а старикашка всё не уймётся. Хочет посадить своего отпрыска на трон? Уж лучше бы он никогда не нашёлся».

— Сир, к Вам пришли по делу о пропавших людях и скоте во владениях Сунебера, хотят получить награду за раскрытие преступления.

Дастин не отвечал, потупившись в пол. Не слыша никого вокруг, он был погружён в свои думы. «Если бы династия Валгеборгов пала, моя дорогая дочь Джулия могла бы претендовать на роль королевы. Её муж, лорд Трэвор, из королевства Голдберан, урождённый Эгертстоун. Их древний род правил этими землями до Великой Войны за Алмалэнд».

— Сир? — вернул его в реальность настойчивый голос советника.

— Я полагаю, на этом всё, можем расходиться, — поднимаясь с трона, сказал Дастин, головой показывая, сидящей рядом жене, что пора удалиться.

— Но… Господин! Как быть с наёмниками? Они не уйдут без награды.

— Наёмниками?

— Да, их двое. Сказали, что решили нашу трёхлетнюю проблему. Разобрались с тварью из Древнего Леса и просят аудиенции.

— Кхм… всегда было интересно, что это за напасть. Хорошо. Я их выслушаю, зови, — сказал он, снова удобно присаживаясь.

Тяжёлые двери медленно распахнулись и впустили двух незнакомцев в зал. Вперёд прошли девушка в изумрудной мантии и молодой человек с мечом в правой руке. На плече он нёс какую-то довольно большую котомку с пятнами крови. Юная особа с любопытством рассматривала высокие сводчатые стены и толстые колонны, выполненные в дорическом стиле. Центральный узкий витраж, расположенный за тронным местом, был украшен красными маками — символ земель Сунебера, и сразу привлёк её внимание. Не доходя до трона 10 шагов, девушка задержалась на месте, любуясь красотой, представшей её взору.

Юноша прошёл дальше и бросил на каменный пол мешок, из которого покатились подряхлевшие куски мяса. Зал начали наполнять пары гниения. Присутствующие, включая лорда Дастина и его жену, тут же скорчились и зажмурили глаза, пытаясь закрыть нос.

— Фу, что это за мерзость? То, что осталось от твари?

— Не совсем, это то, что она оставила после своей трапезы, — уточнил парень.

Дастин оценил своего гостя с головы до ног. Светлые, слегка вьющиеся волосы, завязанные в хвост, голубые глаза. Кого-то он ему напоминал, но кого — он сам не понимал. Отметив, что одежды его, мягко говоря, поизносились. А сам он в этом жалком виде мало чем походил на воина, лорд понял для себя, что этот малый, скорее всего, просто лжец, жаждущий наживы.

«Что за самонадеянный бродяга. Не хочет ли он меня обмануть? — подумал Дастин, стараясь не дышать зловонием. — Могу я узнать ваше имя, любезный? И где же доказательства, что вы убили эту нечисть?»

— Я Дир из Нимэна, лишил её жизни этим самым мечом! — с этими словами он перекинул его с правого плеча на левое.

Послышался обеспокоенный гомон.

— И что же это была за тварь?

— Агишки, проклятый водяной конь, он сжирал своих жертв, оставляя лишь сердца. Это, кстати, они и есть, — он ткнул мечом вонючий мешок. — Мы обнаружили их в озере Древнего леса, куда он сам нас заманил. Если хотите проверить, можете отправить туда отряд и убедиться, что тело его лежит на дне и больше никогда никого не потревожит.

— Что ещё за Агишки? Никто не видел никаких коней. Вздор!

— Правильно, потому что он может принимать обличие человека, птицы и белого скакуна.

— Быть может, вы, господа наёмники, приоткроете нам завесу тайны и расскажете, облик какого человека он принимал?

— Торговца Уолли, — поравнявшись с Диром, сказала пришедшая с ним девушка.

— Уолли? — встрепенулась жена лорда.

Где-то в толпе несколько девушек попадало в обморок.

— Мэри, он знаком тебе? — повернулся к жене лорд.

— Он… Он привозил платья и украшения для моего гардероба, — покраснев и смущенно пряча глаза от мужа, залепетала она. — Он показал себя достойным человеком. Честным и порядочным, многие могут это подтвердить! — у королевы потекли слёзы.

— Как вы можете оскорблять имя столь почётного человека? — изменившись в лице, прогремел Дастин.

Уж чего-чего, а слёз своей жены он не терпел. Любил её до безумия и готов был исполнить любой её каприз.

— Он околдовывал женщин, милорд. Спросите любую, знавшую его, и вы убедитесь, что у них с ним была или намечалась любовная интрижка! — кивая в сторону толпы мирян, сказал Дир.

Девушки, зарделись румянцем и беспокойно зашептались.

— То есть вы утверждаете, что женщины Сунебера порочны и неверны своим мужьям? — надменно поднимая левую бровь вверх, спросил Дастин.

— И даже более того, боюсь, и Ваша жена подверглась его чарам.

Лорд обернулся на свою красную как рак жену, которая сидела с широко раскрывшимися от страха глазами.

— Милорд, я бы никогда не посмела, — она нервно затрясла головой, отрицая все обвинения. — Уважаемый Уоллис никогда бы не поставил меня в столь непристойное положение.

Лорд Дастин вновь перевёл взгляд на своих подозрительных гостей.

— Вы приходите в мой замок, швыряете мне на пол человеческие потроха, а сейчас оскорбляете мою жену! — краснея от негодования и вставая с трона, прогремел лорд Сунебера. — Какая наглость! Стража! Схватить мерзавцев!

Несколько вооружённых мечников по обе стороны от Дира и девушки, двинулись в их сторону, но не спешили действовать. Дир, закрывая собой свою спутницу, приготовился к битве. Девушка достала боевой топор из-под своей мантии.

— Чего вы ждёте? Это измена! Ни один простолюдин не имеет права оскорблять высокопоставленных особ! Убить их! — вновь обратился Дастин к своим воинам.

Один из стражников побежал на Дира, вскинув меч, тот парировал удар и откинул противника ногой. Страж сделал пару неуклюжих шагов назад и упал.

Следующим движением Дир отбил рубящий удар, предназначавшийся девушке.

— Элис! Уходим отсюда! — прислоняясь к ней спиной, через плечо сказал Дир.

Элис, вырубив своего противника режущим ударом по шлему, схватила его за плечо и, быстро нарисовав в воздухе руну, произнесла заклинание:

— Мархэйм!

Символ зажёгся жёлтым светом, Элис молниеносным движением поднесла к нему ладонь и стражники навалились друг на друга, создав движущуюся груду из стали и красных бархатных мантий.

Дир и Элис растворились в воздухе, не оставив ни следа. Ошарашенный Дастин беспомощно плюхнулся обратно на своё место.

Читайте больше рассказов в группе ЗапалЪ: https://vk.com/zapal_authors

Не легкие деньги

Кто: Татьяна Руппель

Откуда: Новокузнецк

Я пишу прозу около двух лет. Очень нравится создавать истории в жанре фэнтези.

Мой рассказ о простых парнях из глубинки, которые ищут денег и славы.

«Он был рожден в полнолуние, в дремучем лесу, под волчий вой...» — прочитал вслух Божидар. Посмотрел исподлобья на спутника:

— Чеслав, ты умом тронулся? Какой вой?

— Ты же знаешь, как важно рассказать хорошую историю. Никто не наймет безродного пахаря с окраины, а вот рожденного в лесу и воспитанного оборотнями...

— Замолчи! Откуда ты только всё это берешь? А главное, когда написать успел?

— Так пока ты охотился и огонь разводил.

— Хорошо хоть, не успел людям показать.

Божидар кинул листы в костер.

— Ты что наделал? Это последняя бумага!

Чеслав протянул руки к огню, но тут же отдернул. Впился глазами в товарища.

— Что смотришь? В эту чушь никто бы не поверил.

— Люди и не в такое верят. Тем более сейчас, когда чудовищ как магнитом тянет в города.

— Успокойся, на вот, поешь.

Божидар протянул другу половинку зажаренной тушки крота. Кроме грызунов никого не удалось найти в этом лесу. Еще одна ночь в пути, а завтра уже будет шикарный ужин в городском трактире, с вином и девками.

Друзья так хотели лучшей жизни, что оставили свои пашни и семьи, купили на последние деньги пару мечей, плащи и дорожную сумку. Забрали коней и отправились в город, оставив жен в нищете и одиночестве, но с надеждой на несметные богатства.

Ведь все знали, что нечисть тревожит горожан так сильно, что они готовы нанять любого. Но платить согласны при условии, что наемник выживет и предоставит доказательства выполненной работы.

Так почему бы не рискнуть? Дома парни охотились на крупного зверя, когтей и клыков не боялись. Так что держитесь, «кикиморы», ждет вас погибель от рук могучего Божидара и мелкого, но ловкого Чеслава!

Солнце уже светило вовсю, когда парни подошли к городским воротам. Коней решили оставить на поляне. Деревенские скакуны волю любят, в каменном городе им не место, да и на корм тратиться не придется.

Стражники не обратили на них никакого внимания. В последнее время здесь много всяких людей отирается. Но, по приказу градоправителя, пускали всех без досмотра. Казне наплыв такой только на руку, поскольку торговля пошла лучше, и налоги потекли рекой.

Сразу за воротами сидели нищие в два ряда. Чеслав окинул их быстрым взглядом, выбрал одного, достал монетку и уверенно зашагал к нему. Божидар хотел остановить товарища, но не успел. Быстрый малый, ничего не скажешь. Пришлось последовать за ним.

— Извините, уважаемый, вижу вашу нужду и не могу пройти мимо, — сказал Чеслав и подкинул в руке монетку.

Глаза нищего алчно сверкнули, он протянул руку, но благодетель не спешил прощаться с деньгами, прищурил глаз и продолжил:

— Наверное, вы голодны, как и мы. Не окажете услугу? Сами мы не местные, города не знаем. Может, согласитесь пообедать с нами, а после провести небольшую экскурсию? — чтобы придать весомости словам, Чеслав тряхнул кошельком, развязал его и кинул туда монетку.

Нищий понял, что прямо сейчас ему ничего не перепадет, тоже прищурил глаз, улыбнулся и сказал:

— Как вовремя вы появились, добрые люди! Со вчерашнего дня даже хлебной крошки во рту не было. Пойдемте, здесь недалеко есть отличное место!

Божидар хлопал глазами, пытаясь понять, во что друг его втягивает, и откуда у него целый кошель денег. Видимо, Чеслав что-то задумал и не посвятил друга в свои планы. Впрочем, как и всегда, чтобы спокойный и рассудительный Божидар не отговорил его от очередной сомнительной затеи. Но раз уже всё закрутилось, то лучше всего не мешать, а просто наблюдать и быть начеку, а то мало ли, чем всё закончится.

Вся троица направилась прочь от городских ворот. Нищий шел чуть впереди, свернул с мостовой в узкий грязный проулок, увлекая за собой новых знакомых. Друзья смотрели по сторонам и поражались нищете и убогости.

Чеслав не выдержал:

— Уважаемый, мы точно идем в трактир?

— Конечно! Я понял, что вы хотите поговорить без лишних ушей. Как раз неподалеку есть спокойное место. Похлебка там вкусная, и пиво свежее найдется.

Божидару не нравился этот тип: этот его взгляд с прищуром, манера говорить и дорога, которой он вел. Как бы плут не завел к бандитам. Но, к счастью, всё обошлось, и вскоре показалась деревянная табличка на цепях с еле читаемым названием «Королевский хряк».

Внутри было довольно темно, свечи не горели, а от узких окон толку мало. Выскобленные столы стояли вдоль стен, все пустые, видимо, в дневное время место не пользовалось успехом у местных.

За стойкой стоял пожилой мужчина с повязкой на правом глазу. Нищий с порога ему крикнул:

— Три миски похлебки и пива!

Мужчина скривил губы, зачерпнул из бочки какой-то мутной жижи и поставил на стойку.

— Забирай!

— Не нужны нам эти помои, нормального налей!

Нехотя одноглазый вылил жидкость обратно и скрылся в подсобке. Правда, через минуту вернулся с тремя большими кружками пенного напитка.

Компания уселась за стол подальше от стойки, Чеслав жадно глотнул и вытер рот рукавом:

— Ты чего не пьешь, Божидар, пиво отменное!

— Не хочется, разморит на жаре быстро, а дел еще много.

В разговор вмешался нищий:

— Какие дела сегодня? Вы же только с дороги! Расслабьтесь. Здесь вам найдут подходящую комнату. Вижу, с деньгами проблем нет.

— Сказал же, что не хочу, не пью я днем.

— Ну, как знаешь. Меня, кстати, Владис зовут, будем знакомы.

Нищий поднял кружку, и Чеслав последовал его примеру.

Разговаривали долго, Владис оказался неплохим рассказчиком. Поведал о том, что таким новичкам лучше искать работу на городской площади. Место шумное, людное, но все дела там делаются.

Повод собраться горожанам всегда есть: то ярмарка, то казнь, то коронация. И народ там разный: лорды и леди, торговцы и ремесленники, карманники и стража. Завтра как раз будут казнить каких-то несчастных, а значит весь город будет там.

Чеслав жадно впитывал каждое слово и сам не заметил, как выпил свое пиво и кружку Божидара. Владис махнул одноглазому, тот принес еще три пенных, а вскоре и ароматную мясную похлебку.

Нищий продолжал свои рассказы, плавно перешел на местные байки, перечислил всех самых удачливых борцов с нечистью. Даже припомнил все бордели. В общем, экскурсия состоялась прямо за столом.

Божидар отошел всего на несколько минут, а когда вернулся, увидел спящего на столе товарища. Владиса нигде не было — также, как кошелька и меча Чеслава.

— Вот же гадский проныра! — взревел здоровяк, отчего хмельной товарищ приоткрыл глаз.

— Что случилось, дружище?

— Обокрал! Зачуханец всё унес: меч твой и кошель!

Хмельной Чеслав приподнялся, хлопнул себя по груди, уронил голову на стол и снова заснул.

Божидар с тоской посмотрел на друга: вот всегда с ним так, не обходится без происшествий. Вздохнул тяжко и побрел к трактирщику просить комнату, одну на двоих, можно даже без кровати. Достал из-за пазухи заначку, вынул один серебряный и положил на стойку.

— Извините, но это только за обед, за комнату надо еще столько же.

— Это обдиралово!

Одноглазый пожал плечами, мол, не хотите брать и не надо. Божидар положил вторую монету, вернулся к столу, взвалил друга на плечи и направился за трактирщиком в свое временное жилище.

Проснулись товарищи еще до восхода солнца.

— Божидар, где мы?

— А ты не помнишь?

— Трактир помню, Владиса помню, а дальше всё как в тумане.

— Ты напился, как свинья, и уснул. А этот поганец тебя обокрал!

— А ты где был?

— Отошел по нужде, вернулся, нет его и меча с кошельком!

— Да, жалко меч, ну, да ладно. Всё равно его наш кузнец ковал, оружейник он так себе.

— Деньги! Деньги тебе не жалко? Если бы я свои не спрятал за пазуху, сейчас на улице бы валялись, как грязь дорожная!

Чеслав ощупал рубаху, улыбнулся:

— Так и мои за пазухой, вот!

В подтверждение своих слов он достал мешочек, развязал и высыпал на подоконник восемь серебряных монет. Божидар от удивления открыл рот.

— Как же это? Я же видел, что он у тебя на поясе был.

— Да нет, там мешочек с мелкой галькой болтался, я его для солидности к поясу привязал.

Оба товарища расхохотались, представляя лицо вора, когда он обнаружил горсть камней и один медяк. Достойная оплата подлости!

В прекрасном расположении духа товарищи направились в обеденный зал. Там за стойкой, по-прежнему, стоял одноглазый. Может, не ложился еще, а может, встал рано.

Чеслав приветливо обратился к нему:

— Доброе утро! Что можешь предложить на завтрак?

— Пшеничная каша на воде и хлеб свежий, только из печи, пекарь занес пару булок.

— Звучит вкусно. Тащи всё, ну, и зверобоя запарь, его с утра надо пить, а то сил не будет.

Трактирщик поднял бровь:

— Пивка?

— Оставь себе эту бормотуху, из-за нее вчера нас обокрали! — забасил Божидар.

Одноглазый не стал спорить, развернулся и пошел за кашей.

— Божидар, уймись! Чего ты на него набросился?

— Уверен, что он с нищим заодно.

— Прекрати, работа у него такая: «ничего не вижу, ничего не слышу», иначе ходить сюда перестанут.

— Защищаешь его?

— Конечно, он нам с работой помочь может.

Из подсобки вынырнул с подносом одноглазый. Поставил миски на стол. Чеслав поблагодарил его и обратился с вопросом:

— Уважаемый, слышал, на площади сегодня казнят кого-то. Можно на этом сборище найти работу?

— Какое дело вас интересует? Лорд Псовский ищет нового конюха.

— Нет же! С нечистью кто борется?

Трактирщик удивился, помолчал, почесал лоб и выдал:

— Начинать нужно с малого. Там, на площади, бабка сырами торгует. Повадился кто-то ночами у коз молоко не то сдаивать, не то высасывать. Это очень мешает заработку. Вот к ней и идите. Справитесь — она вам заплатит и мне цену на закуп снизит. Ну что? Возьметесь?

Чеслав усомнился:

— Как-то это мелковато, молокососа ловить.

Божидар, наоборот, обрадовался:

— Годится! Подумай сам, Чеслав, все хотят быть героями, а простым людям кто поможет? Многие будут нос воротить от такого дела.

— Так и оплата маленькая! — возразил друг.

— Ну, и дело не сложное! — парировал Божидар и обратился к трактирщику: — Как тебя зовут, уважаемый? И где найти эту женщину?

— Я Богдан — зоркий глаз. Найти торговку сыром можно на площади. Она в крайнем ряду торгует. Только скажите, что от меня, чтобы про скидку не забыла.

Закончив с завтраком, друзья направились на площадь. Найти ее труда не составило, поскольку все горожане спешили на просмотр страшного зрелища.

— Вот у них развлечение — смотреть, как людей казнят! — удивлялся Чеслав.

— Я тоже этого не понимаю, — согласился Божидар.

— А я тебя не понимаю, взял на заказ такую ерунду.

— Нам деньги нужны и оружие. С одним плохим мечом на двоих не справимся даже с болотником. А так заработаем немного, купим тебе боевой топор, жилье оплатим, а дальше видно будет.

— Ты, как всегда, прав. Но душа требует славы и подвигов, а на деле мы будем коз сторожить.

— На деле нам еще никто ничего не поручал.

Так за разговорами товарищи добрались до места. На площади стоял высокий помост с виселицей. Видимо, у палача топор затупился, и несчастных просто вздернут.

Вокруг толпились зеваки, а вдоль домов стояли торговые ряды. Отовсюду слышались возгласы: «Хлеб, свежий хлеб!», «Ткани, отличные ткани!» Каждый старался завлечь покупателей, потому стоял ужасный шум.

Протискиваясь вдоль крайнего ряда, товарищи искали ту самую старуху. Но, обойдя все, так и не нашли торговку сырами. Решили поспрашивать у местных. Один малый у лотка с овощами оказался болтлив и поведал, что старуху зовут Агнеса, и ее никто не видел уже несколько дней, видимо, дела совсем плохи. Добавил, что живет она на восточной окраине у самого леса, так что найти ее будет несложно.

— Спасибо, дружище! — поблагодарил Божидар парня и обратился к Чеславу: — Пошли, навестим добрую женщину.

— Даже на казнь не посмотрим?

— Тебя же возмущали всю дорогу такие развлечения, а теперь остаться хочешь?

— Ну, интересно же!

— В другой раз, дружище, в другой раз.

Найти ее и правда оказалось легко. Маленький домик из камня на самой окраине. Видно, что хозяйство здесь ведется основательно, всё на своих местах. Во дворе чисто. За домом небольшая поляна и лес. Видимо, оттуда тварь приходит ночами.

Друзья направились к дому. Во дворе пожилая, очень худая женщина в платке, завязанном на особый манер — жгутом поверх полотна — развешивала белье.

— Здравствуй, хозяюшка!

— Вы кто такие?

— Я Божидар, а это мой друг Чеслав. Нам трактирщик Богдан сказал о вашей беде. Вот, помочь хотим.

Женщина осмотрела товарищей с ног до головы, недоверчиво покачала головой и сказала:

— Не шибко вы похожи на убийц нечисти.

— Не суди с первого взгляда. Дай нам шанс, выловим мы эту зверюгу!

— Шанс-то дам, пробуйте. Только денег у меня мало, на большое вознаграждение не рассчитывайте.

— Деньги — это не главное! Важно вам помочь, если выйдет, то снизите цену на сыр для Богдана. А мы рады любой награде.

От этих слов Чеславу стало плохо, он покраснел и закашлялся. А Божидар продолжил:

— Показывай, хозяюшка, где твои козы.

— Ух, какой шустрый! Ну, пойдемте.

Агнеса открыла калитку и повела нежданных гостей к загону.

— Вот тут мои кормилицы.

— А почему не на лугу? День же, — удивился Чеслав.

— Да местная чародейка сказала, что надо вокруг скотника соль заговоренную кругом рассыпать, а животных три дня не выпускать. Вроде как, не может нечисть пройти через такую защиту. Два дня уже прошло, но толку мало. Молоко пропадает по-прежнему.

Божидар присел около двери, внимательно осмотрел белую полосу и заметил следы: то ли волчьи, то ли лисьи. Дело явно нечисто. Зверь бы просто загрыз всех, а этого интересует молоко, странно.

— Всё ясно, хозяюшка. До ночи нам здесь делать нечего. Мы пока в город сходим, а вечером жди.

— Сторожить будете? Не поможет. Я сама целую неделю ночами здесь сидела, никого не видела, но молоко всё равно пропадало. Пришлось к чародейке на поклон идти. Но и от этого проку нет.

— Не переживай напрасно, мы справимся, слово даю! — сказал так и пошел со двора. Растерянный Чеслав поплелся следом.

Как только дом скрылся из вида, товарищ накинулся на Божидара с расспросами:

— Что высмотрел у загона?

— След звериный. Только понять не могу, почему не загрыз никого.

— Что делать будем?

— Надо веревку купить, петлю-ловушку ставить будем.

— Может, капкан?

— Нет, на приманку он не попадется, мясо его не интересует.

— Может, казнь успеем посмотреть.

— Тьфу ты, вот что у тебя в голове творится?

Не найдя, где купить веревку, друзья сторговались с палачом, и тот за пару монет снял висельную петлю. После направились в «Королевского хряка», чтобы немного подкрепиться. Одноглазый, как всегда, стоял за стойкой.

— Ну как? Согласилась старуха вас нанять?

— Согласилась, — ответил Чеслав.

Довольный трактирщик юркнул в подсобку и через миг на столе появился большой кусок свиного окорока. Божидар покосился на тарелку и обратился к Богдану:

— Не уверен, что у нас хватит денег обедать мясом.

— Не беспокойся, это за мой счет, — ответил одноглазый.

— С чего такая щедрость?

— Вы разве не знаете, что смертникам полагается последняя трапеза?

— Да уж, умеешь ты поддержать. А мы, между прочим, не забыли Агнесе сказать про твою скидку — и вот благодарность!

Одноглазый расплылся в улыбке.

— Вы самые честные люди из всех, что я видел, пожалуй, принесу вам пивка!

— Не надо! — хором завопили товарищи.

Солнце почти скрылось за лесом, когда друзья вошли во двор к Агнесе. Она по-прежнему хлопотала во дворе:

— Я думала, уже и не придете.

— Мы же обещали, — прогремел басом Божидар.

— Поверьте, далеко не все — люди слова.

— Не надо всех равнять на подлецов.

— Ну, извините, теперь посмотрим, какие вы борцы с нечистью.

— Иди домой, хозяюшка, дальше мы сами.

Агнеса скрылась за дверью, а друзья заспешили к сараю, где жили козы. Солнце почти село, а ловушка еще не готова. Чеслав ловко скрутил петлю, проверил, легко ли она скользит сквозь узел. Выбрал место для засады напротив загона, за невысоким плетнем. Божидар уложил петлю на место следа зверя, отмотал веревку до засады и присыпал ее землей. Несколько раз прошелся по ней, чтобы ничего не выдало ловушку раньше времени. Меч вручил Чеславу, чтобы тот добил тварь, когда петля на лапах затянется. Улеглись за плетень и стали ждать.

Таиться часами для друзей было не сложно, охотничий опыт пошел на пользу.

Как только луна выплыла из-за облака и осветила двор, Чеслав заметил силуэт большого волка и толкнул друга в бок. Зверь крался вдоль козьего жилища, но вдруг остановился, принюхался, повернулся к плетню и зарычал. Охотники увидели огромную клыкастую пасть и красные злые глаза. Засада не сработала, придется так биться с этим нереально большим хищником.

Чеслав тихонько поднялся и выставил перед собой меч. Волк не спешил нападать, но оскалился сильнее.

— Гони его к петле, — зашептал Божидар.

И в этот миг зверь прыгнул, но не на мечника, а на спину Божидара, вцепился в его шею. Кровь брызнула фонтаном. Чеслав накинулся на зверя, рубанул по спине, но меч отскочил, как от железа.

— Да что ты за тварь такая! — кричал разъяренный охотник и продолжал лупить зверя мечом.

Казалось, что Божидару уже не помочь, но вовремя подоспела хозяйка с факелом и ткнула огнем в морду волка. Он разжал челюсть, заскулил и рванул в сторону. Чеслав, не думая, рванул за ним.

— Куда ты? Не справишься! Вернись! — кричала Агнеса, но оба уже скрылись во тьме.

Женщина склонилась над раненым, оторвала лоскут от подола и прижала к ране:

— Как же тебя угораздило?

В ответ парень смог только что-то прохрипеть, и сознание его покинуло.

Тем временем Чеслав гнал зверя всё дальше и дальше в лес, но споткнулся о корень и кубарем улетел в овраг. Закричал от безысходности, и из глаз хлынули слезы.

— Обмельчали нынче охотники, — прозвучал в голове смешливый женский голос. Парень приподнялся, чтобы рассмотреть, кто с ним говорит. Но никого не было.

— А ты не ищи, не найдешь, — заново посмеялась женщина.

— Кто ты? Покажись?

— Для чего? Влюбишься еще!

— Не смей смеяться! У меня там друг умирает, а я зверя упустил!

— А как ты его победить хотел? Железякой своей тупой? Ты даже не знаешь, на кого нарвался.

— Так скажи мне.

— Зачем? Чтобы ты убил его? Так кто из вас больше чудовище?

Чеслав хотел возразить, но что-то ледяное обхватило горло так сильно, что он не мог дышать. Ужас сковал его тело.

Из воздуха начал проявляться силуэт женщины. Она смотрела строго. Мысленно парень взмолился о пощаде, и постепенно хватка ослабла.

— Ну, что? Нравится умирать?

— Как ты это сделала, ведьма?

— И это вместо благодарности, что сохранила твою никчемную жизнь? Я хозяйка этого леса, здесь все мне подчиняются! И ты подчинишься.

Чеслав уже ее не слушал, он смотрел за ее плечо, к ней крался с веревкой его товарищ. Под его ногами не хрустнула ни одна ветка. Он подошел очень близко и накинул петлю на шею девке. Она вцепилась руками, захрипела, повалилась на землю и обратилась в ту зверюгу.

— Дави ее, Божидар, дави! — кричал во всё горло Чеслав.

От шеи волчицы пошел дым, шерсть тлела и кое-где вспыхивала небольшими огоньками. Воздух наполнился смрадом паленого мяса. Зверюга хрипела, выла и никак не хотела умирать. Но парень затягивал петлю всё сильнее. Дым шел уже клубами. И вот голова ее отпала, зашипела и загорелась.

Чеслав кинул сверху свой плащ и принялся тушить, хлопая руками по ткани.

— Как ты это сделал?

Друг не ответил.

— Не молчи. Я удивлен, что после такой раны ты вообще смог подняться.

— Так я и не смог. Мое тело умирает во дворе на руках Агнесы.

Чеслав поднял глаза и только сейчас заметил, что тело Божидара прозрачное, через него даже видно лес. От удивления он открыл рот.

— Да как же это? Не умирай, я сейчас, я быстро...

— Не спеши, не успеешь. Бери зверюгу и иди за наградой. И не спорь.

— Если ты дух, то как смог убить эту тварь?

— Помогла веревка висельника: оказывается, всю силу подонков в себя впитала. Я, как глаза закрыл, сразу со стороны всё увидел. Темные души вились вокруг петли, вот они и научили, как одолеть лесную деву.

— А зачем ей молоко?

— Волчат своих выкармливала, они пока обращаться не умеют.

— Так их надо найти и прикончить, а то скоро всю округу заполонят эти твари.

— Сами сдохнут, не переживай, маленькие они еще слишком.

Чеслав добрался до двора Агнесы. Кинул обгоревшую волчью голову рядом с телом друга. И опустился на колени. Ужасная усталость накрыла его. И он просто повалился на землю. Заплаканная Агнеса сидела рядом, обняв голову Божидара.

***

Похоронили парня скромно, на самом краю городского кладбища. Чеслав не горевал. Да и к чему это, если дух товарища крутился рядом и всё время брюзжал как старик. После церемонии в трактире Богдан принес две кружки пива, и сам сел к герою за стол.

— Не пей с ним. Я теперь тебя таскать не смогу! — ворчал дух Божидара.

— Да уймись ты, я сегодня друга поминаю.

— А друг против! Не нужны мне никакие поминки.

Но его уже никто не слушал. Парни подняли кружки и выпили молча, не чокаясь.

Читайте больше рассказов в группе ЗапалЪ: https://vk.com/zapal_authors