Ведьма с метлой и проблемами

Глава 1. В которой ведьма не летает, дракон не горит, а Жуть лесная оказывается вполне ничего

Ведьма Айслин шла уже ни один день по тропинкам, продираясь сквозь ветки и осторожно ступая на болотные кочки. Ноги саднили от царапин и колючек, что в них воткнулись. Щеки горели от ветра и веток по ним хлеставшим. Слезы застыли в глазах, а зубы впились в нижнюю губу. Еще за спиной эта метла. Когда ты боишься высоты, то метла становится ненужным аксессуаром.

Она старалась выбирать тропы, где не встретит ни людей, ни магических существ. Люди задавали слишком много вопросов. Магические существа — слишком мало, зато потом пытались съесть. Так она и забрела в Жуть лесную.

Местность, надо сказать, своё название оправдывала. Здесь даже грибы росли вверх ногами и подозрительно косились на прохожих. Воздух пах прелыми листьями, чем-то грибным и очень старым, древним... Жутью, наверное. Современные магические существа здесь, конечно, тоже водились. Но так — изгои, неудачники, те, кого выгнали из стай за вредный характер или некрасивый окрас. Идеальные соседи для ведьмы, которая тоже чувствовала себя немного… ну, не совсем удавшейся.

Услышав журчание ручья, Айслин улыбнулась сквозь блеснувшие слёзы. Быстро съехав по траве вниз, она опустила в ледяную воду лицо и руки. Вода обожгла, а потом стало хорошо. Так хорошо, что захотелось выть.

— Ведьмы не плачут, — раздался голос из кустов. Низкий, слегка хриплый, — Ведьмы могут всех наказать. Зачем им плакать?

Айслин села.

Из кустарника на неё смотрел дракон.

Чёрный. Потрёпанный. С крылом, которое висело, и с глазами уставшей дворовой кошки, которая всю ночь гоняла привидений. Такая жила у отца в замке. Отец... Ему, наверное, уже доложили.

— А я плачу! — выпалила Айслин, вытирая лицо рукавом. — Я делаю то, что чувствую. Обижают — плачу. Весело — смеюсь. А когда душе тесно… иду в дорогу.

Дракон моргнул. Медленно, по-кошачьи.

— Почему не на метле? — спросил он с искренним любопытством.

— Высоты боюсь.

— А почему одна?

— А ты почему в кустах сидишь?

Дракон задумался. Почесал лапой за ухом, жест настолько привычный, что Айслин на миг забыла, что это вообще-то огнедышащая ящерица размером с лошадь.

— Справедливо, — признал он.

Ведьма шмыгнула носом и опять нагнулась к ручью. Посмотрела на своё отражение: заплаканные глаза, красный нос, царапины на щеках, как боевые награды в битве с ежевикой, растрёпанные ветром светлые, почти белые волосы, из которых торчали сухие травинки. Идеальная картина для журнала «Сбежавшая ведьма: выпуск позорный».

— А кому нужна такая ведьма? — сказала она вслух,— магам нужна важная, с запросами. Красиво летящая на метле. Способная заколдовать взглядом любого. А я? Высоты боюсь, постоянно влипаю в приключения, да и с магией как-то так… Не люблю я зло причинять. Даже пауков из дома не выгоняю, а выношу на листочке.

Дракон вздохнул. Так тяжело, что из ноздрей вырвались два колечка дыма, такие идеальные, будто он репетировал.

— Жаль, — сказал он. — Я хотел напроситься к тебе в фамильяры. У ведьмы должны быть фамильяры, ты ведь знаешь об этом? Давай мы будем формировать из тебя правильную ведьму, а там и мага тебе найдём. Или не мага. Принца! Я еще не всех съел, честно. А хочешь — трактирщика. Хочешь — лесничего. Я не осуждаю.

Айслин скосила на него взгляд. Потом ещё раз посмотрела на себя в ручей. Отражение неодобрительно поджало губы, мол, с тобой и так всё ясно.

Дракон с надеждой ждал, переминаясь с лапы на лапу.

— Не знаю насчёт мага, — медленно сказала Айслин. — А вот от попутчика я бы не отказалась. Ты не знаешь, где объявления дают? Типа «Сбежавшая ведьма ищет того, кто не будет спрашивать про метлу».

Дракон пододвинулся поближе и вильнул хвостом.

— Не знаю, — честно признался он. — Так что насчёт меня? Фамильяр — отличный попутчик. Я ем не очень много. Говорящий. Умею разводить костёр без спичек — и даже иногда без пожара. И я симпатичный. В своём роде.

— Тебя-я-я? — протянула Айслин, и в голосе её прорезалось что-то вроде недоверчивого веселья. — Ну… пойдём. Только не похож ты на фамильяра. Ты ж настоящий.

Дракон хмыкнул, но промолчал. И промолчал так многозначительно, что Айслин на секунду показалось, что он знает что-то, чего не знает она. Но спрашивать не стала. Не тот день, чтобы копаться в драконьих тайнах.

Они пошли дальше по тропинке, потому что странный дракон заявил, что его лапы не идут по колючкам дрока (которые, кстати, были везде). Крылья, объяснил он, ещё не зажили после последней битвы. Какой битвы не уточнил. Айслин не настаивала. У каждого свои скелеты в шкафу, а у драконов, наверное, в пещере.

Ведьма уже начала вслух рассуждать, куда бы ей направиться и чем заняться (варианты: «стать травницей в глухой деревне», «никем не стать и жить в дупле» и «вернуться и всё всем высказать» — последний был самым страшным), когда услышала сзади подозрительное чавканье.

Она замолчала и обернулась.

Дракон разрывал зубами, придерживая лапой, что-то чёрное, лохматое и когтистое. Тварь страшно рычала и упиралась всеми своими восемью (или шестнадцатью?) ножками в драконью морду.

Айслин выхватила волшебную палочку. Метла снова упала, но сейчас было не до неё. Она начала прицеливаться, лихорадочно вспоминая парализующее заклинание.

Но дракон испуганно замотал головой. А потом, громко чавкнув, быстро-быстро дожевал существо. Раздался хруст, как от свежего яблока, только жуткий.

— Ты… — начала Айслин.

— Что? — виновато спросил дракон, облизываясь. — Оно само полезло. И вообще, это пылевой клупень. Вредитель. Оно бы твою метлу сожрало. А я её спас. Технически.

Ведьма села прямо под остролистом — и тут же охнула, потому что остролист, как известно, колючий, а она никогда не умела выбирать места для привала. Села и всхлипнула. Тихо.

Дракон осторожно, бочком, уселся рядом. Из-под его лапы выскочила перепуганная ящерица и унеслась в закат.

— Почему ты всегда выбираешь какие-то колючки? — спросил он печально. Он всё ещё облизывался, от пылевого клупня во рту, видимо, оставались нехорошие ощущения, поэтому между фразами получались театральные паузы. — Рядом… прекрасная поляна… с мягкой травой… и даже одуванчиками… Но ты прислонилась к остролисту. Это чтобы было себя жалко и можно было всхлипнуть? Как у вас, ведьм, это вообще работает?

— Даже ты не веришь в меня, — сказала Айслин в ладони. — А мы знакомы всего полдня.

Дракон помолчал. Потом протянул морду и осторожно, кончиком носа, ткнул её в плечо.

— Верю, — сказал он просто. — Но ты сама себе не веришь. Это разная вера. Моя — вот она, твоя где-то под остролистом закатилась. Давай поищем.

Айслин подняла голову. Посмотрела на дракона — потрёпанного, чёрного, с добрым лицом огромной ящерицы.

— Ты странный, — сказала она.

— Это означает: «Да»?

— Это означает- посмотрим.

Глава 2 . В которой метла сдаёт на права, дракон исчезает, а чудесам настойчиво не верят

— Я точно знаю, что ведьмы не летают!

— Не летают, — грустно подтвердила Айслин.

Парень на автобусной остановке то и дело смотрел на часы. «Наверное, опаздывает», — подумала Айслин, усаживаясь на лавочку и незаметно пряча метлу за спину. Метла, как назло, торчала прутьями вверх и напоминала странное огородное пугало.

Ведьма тоже постоянно оглядывалась. Потому что дракон куда-то исчез, как только они вошли в этот город. Даже «до свидания» не сказал. Это было совсем не честно с его стороны — бросить Айслин в этих каменных джунглях.

Нет, она жила в городе, когда училась в академии ведьм. Но то был тихий провинциальный городок, где ведьм не боялись, а скорее уважали, потому что без них местный фестиваль фонариков превращался в скучное мероприятие с чаем и бутербродами. Там верили в приметы и предупреждали фей, выплескивая с порога воду . А здесь… здесь пахло бензином, спешкой и полным отсутствием веры в волшебство.

— Не летают, потому что их не существует! — продолжал раздражённо вещать молодой человек.

Айслин моргнула.

— А я?

— А тебе пора снять розовые очки. В твоём-то возрасте!

Ведьма выпрямилась. Обида кольнула где-то в районе солнечного сплетения, но быстро сменилась праведным возмущением.

— Это неприлично предлагать девушке снять розовые очки, — отрезала она и отвернулась, обиженно надув губы. — Тем более если они не розовые, а цвета утренней зари. И вообще я их не ношу.

Краем глаза она наблюдала, как парень нервно мерит шагами остановку. Раз-два-три-четыре-разворот. Раз-два-три-четыре-разворот. Прямо как маятник, только раздражённый.

— У тебя очень грустный мир, — почти шёпотом проговорила Айслин, вытаскивая метлу из-за спины и вздыхая. Метла тут же попыталась взлететь, но ведьма придержала её коленкой. — В чудеса нужно верить в любом возрасте. А то так и с метлы свалиться можно. Я проверяла. Три раза.

Парень остановился. Посмотрел на неё. Потом на метлу. Потом снова на неё. Выражение лица у него было такое, будто ему предложили съесть суп вилкой.

Айслин потянула его за рукав. Пальцы у неё были холодные, всё от той же дороги через Жуть лесную, но парень дёрнулся, будто его током ударило. Она кивнула в сторону метлы, мол, смотри сюда, скептик ты наш.

Он покрутил пальцем у виска.

И тогда Айслин сделала то, чему её учили в академии на третьем курсе, когда она прогуляла все лекции по теории заклинаний, но зато не прогуляла практику. Она сверкнула глазами (это легко, если представить, что смотришь на солнце) и топнула ногой.

Из-под каблучка вылетели искры. Красивые, золотистые, с лёгким запахом жжёной серы.

Метла, которая только и ждала момента, взметнулась вверх, сделала элегантный круг вокруг остолбеневшего молодого человека и остановилась на уровне его пояса. Замерла. Немного подрагивая от нетерпения.

Айслин радостно захлопала в ладоши. Получилось! У неё получилось! Никто не упал, никто не загорелся, и даже искры были в меру.

Она чуть опустила метлу рукой, метла возмущённо взвизгнула прутьями, но подчинилась, и запрыгнула на неё.

— Ну, ты садишься? Я довезу тебя, чтобы ты не опоздал. А потом можешь дальше не верить ни в чудеса, ни в ведьм. Куда мы опаздываем?

Парень открыл рот. Закрыл. Открыл снова. На лице его читалась отчаянная борьба между здравым смыслом и любопытством. Здравый смысл, судя по всему, проигрывал.

— На собеседование, — выдавил он наконец. — В агентство «Привидение в каждый дом».

Увидев расширившиеся глаза Айслин, он заикаясь от волнения пояснил:

— Аг-аг-агентство устраивает праздники для детей.

— М-м-м, — протянула ведьма с лёгким сомнением. — И кем? Клоуном?

— Почему клоуном? — возмутился парень, и на секунду заикание исчезло — так сильно его задело предположение. — Ве-ве-дущим. Я пре-по-даватель. Истории. Ну, то есть сказок. Детям.

— Не возьмут, — уверенно сказала Айслин.

— По-по-чему?!

— Ты заикаешься.

— Н-не-ет! — взвился он. — Я в-вол-нуюсь. Я впервые полечу на метле. Х-х-хелги!

— Метлу зовут не Хелги, — терпеливо объяснила Айслин, похлопывая древко. — Метла моя — Айсли. Как я. Мы с ней одно целое. А если ты сейчас не сядешь, то мы точно опоздаем к твоим привидениям.

Молодой человек оглянулся по сторонам, наверное, проверяя, не смотрит ли кто из знакомых, потом сглотнул и, зажмурившись, сел сзади ведьмы. Руки его вцепились в метлу так, что костяшки побелели.

— Держись за меня, — скомандовала Айслин. — И представь, что ты на мотоцикле. Только у меня прав не-е-е-ет!

Она мысленно, как учили в академии (это было единственное, что она запомнила с лекций по магической навигации), прочертила путь до офиса. С парковкой на заднем дворе. С мягкой посадкой. С минимальным количеством резких поворотов.

И отправила метлу на автопилоте с правом выбора скорости.

Она не знала, что метла обожала скорость. И виражи. И резкие пике «для бодрости».

Через пять минут — пять самых длинных минут в жизни преподавателя сказок, который впервые пожалел, что не остался дома, они свалились с неё на траву у офиса. Оба живые.

— Всё, — сказала Айслин, лёжа на спине и глядя в небо. — Можешь дальше не верить в чудеса. А я пошла искать дракона.

— Эй, — окликнул её парень, пытаясь отдышаться. — А почему у тебя прав нет?

Она уже встала, отряхнула юбку и подобрала метлу, которая довольно жужжала — явно в восторге от прогулки.

— Я боюсь высоты, — не оборачиваясь, ответила Айслин. И добавила чуть тише: — А на метле летаю, потому что… ну, потому что иногда страх надо преодолеть, чтобы помочь. Или как-то так.

Она ушла быстрой походкой, оставив парня сидеть на траве с очень задумчивым лицом.

***

Дракона нигде не было.

Айслин обошла три улицы, заглянула под два моста и один раз даже постучала в канализационный люк, на всякий случай. Ничего. Только эхо и плеск воды.

«И зачем мы только пришли в этот город, где никто не верит в чудеса!» — ведьма мысленно проклинала тот день, когда, послушав дракона, свернула на дорогу, вымощенную булыжником. Ведь каждому ясно, что нечисть мостить дороги не будет. У них на это ни терпения, ни ровных рук. И мощёная дорога может привести только к неприятностям.

Вот вам и доказательство — никакого дракона, зато есть город, где парни на остановках крутят пальцем у виска, когда видят метлу.

Она уже хотела плюнуть на всё и улететь обратно в Жуть лесную, там хотя бы знаешь, кто тебя съест и в какой очереди, как вдруг заметила облако пыли.

Оно поднималось меж домов. Слишком быстро. Слишком целенаправленно.

Её не должны были искать. Она никому не сказала, куда идёт. Отец с мачехой только обрадуются, что одна проблема исчезла. Академия, наверное, уже назначила награду за поимку, но академия обычно действовала медленно — у них там бюрократия пострашнее любого дракона.

Но облако…

Она взяла метлу в руки. Древко было тёплым — метла чувствовала её страх и слегка вибрировала, готовая к прыжку.

Облако приближалось. Заполняло собой пространство между домами, пожирало улицу, становилось всё больше, темнее, тяжелее.

Айслин посмотрела на метлу испуганным взглядом. Потом на облако. Потом снова на метлу.

— Бежим! — сказала она.

Метла не стала спорить.

Глава 3. В которой дракон признаётся в хулиганстве, а ведьма в магической безответственности

Приземлившись меж огромных буков, Айслин села прямо в корни. Буки были старые, мудрые и явно помнили времена, когда ведьмы не сбегали из академий, а сидели дома и варили приворотное зелье по бабушкиным рецептам. Сейчас, судя по всему, времена изменились и не в лучшую сторону.

Руки всё ещё нервно сжимали метлу, когда чёрный хвост показался из-за дерева и задел её за ногу.

Ведьма вздрогнула так сильно, что подскочила на месте. Метла в её руках нервно ощетинилась.

— Ну надо же, — раздался знакомый голос. — Нервные все какие.

— Где ты был?! Ты бросил меня в этих джунглях! В этом городе! Где люди пальцем у виска крутят и в ведьм не верят!

Дракон высунул морду из-за ствола. Вид у него был виноватый, но при этом довольный. Как у кота, который только что стащил со стола рыбу и теперь делает вид, что так и было задумано.

— Но ты же полетела? — сказал он. — Это прогресс. Огромный прогресс. Теперь ты можешь устроиться в доставку на работу. Я знаю одну фею, ей требуется помощница на побегушках. И чем быстрее побегушки, тем больше оплата. Ты быстренькая, я заметил.

— За мной гнались! — Айслин ткнула пальцем в сторону города. — Огромное облако! Чёрное! Злое! Это наверняка ведьма Хельга напала на мой след!

Дракон с удивлением посмотрел на неё. Потом на город. Потом снова на неё. В глазах его зажглось понимание, смешанное с лёгким смущением.

— Это был я, — признался он. И добавил, будто оправдываясь: — Меня орк из паба выкинул. Я ему сказал, что такие шляпы сейчас не носят и орки вообще не носят. Ну, он рассердился и пинком выгнал меня. Вот я и летел кувыркаясь. Пыли было много. Я не специально.

Айслин уставилась на него. Представила: огромный чёрный дракон, которого вышвыривают из паба пинком под хвост. Представила, как он летит кубарем, поднимая облако пыли. Представила лицо орка в дурацкой шляпе.

И рассмеялась.

Так искренне, так звонко, что птицы в буках взлетели с веток, а метла, наконец, расслабилась и уползла за спину, на привычное место, ворча прутьями что-то про «вечно с этими драконами».

Дракон с интересом наблюдал за перемещениями метлы. Кажется, ему очень хотелось спросить, как это работает, но он сдержался.

— Айсли, — осторожно спросил он, — а зачем за тобой охотится Хельга? Вроде уважаемая ведьма. Глава Академии бытовой магии.

— Да-а-а, — горько вздохнула Айслин и шмыгнула носом. — Уважаемая. Я у неё амфору с магией для Йоля грохнула.

Дракон замер.

— Грохнула?

— Ну, случайно. Она на верхней полке стояла. А я потянулась за книгой про зелья из крапивы. И задела. Амфора в дребезги, а магия растеклась по всем щелям в полу. И на всех этажах из щелей выросли ёлки.

— Ёлки? — переспросил дракон.

— Ёлки, — мрачно подтвердила Айслин. — Большие. Пушистые. С игрушками. Почему-то с игрушками. Хельга сказала, это магия праздника так отреагировала на свободу. Йоль на носу, а магии нет. Вся в ёлки ушла.

Она помолчала.

— Как она кричала! Как кричала! Я думала, придет вся нечисть на меня посмотреть. Говорят, в соседнем городе слышали.

Дракон усмехнулся.

Айслин снова всхлипнула.

— Она сказала, что её волшебное терпение подошло к концу и она отправит меня в замок для неправильныыых ведьм.

— Ну вот только не реви, — попросил дракон. — У меня чешуя намокает и потом скрипит. Я три дня ходить буду как телега несмазанная.

Айслин шмыгнула носом, но реветь перестала. Честно говоря, перспектива ехать на скрипучем драконе была не самой привлекательной.

Она встала, отряхнула юбку, на которой уже красовалось два зелёных пятна от травы и одно бурое от коры, и зашагала вперёд. Куда — сама не знала. Просто не могла сидеть на месте, когда внутри всё кипело от обиды, страха и какой-то странной радости, что дракон всё-таки вернулся.

— Айсли!

— М-м-м?

— Я долго тебя догонять буду? Стой!

— Я предлагала полететь на тебе, — ведьма хмыкнула, но остановилась, засунув руки в карманы. — Что тебе?

Дракон улёгся рядом на газон. Газон был мягкий и бархатистый.

Дракон втянул носом воздух. Принюхался к чему-то, чего Айслин не чувствовала. Потом подполз ближе к старому буку, там что-то шепнул, низко, гортанно, на языке, которого ведьма не знала, что-то копнул когтем и… Из земли потек маленький журчащий родник.

Чистый, прозрачный, с лёгким звоном, будто под землёй играли на маленьких колокольчиках.

Дракон начал жадно пить, припадая мордой к воде, чавкая и фыркая. А Айслин смотрела на всё это с открытым ртом.

— Ты умеешь колдовать? — спросила она, когда дар речи вернулся.

— Угу, — промычал дракон, не отрываясь от воды.

— А я...

Дракон поднял голову. Морда у него была мокрая, с прилипшими травинками, и от этого он выглядел очень трогательно. И совершенно не магически.

— А что ты? — спросил он.

— Ну как тебе сказать… — промямлила Айслин, отводя взгляд. — Не совсем.

— Это как? — удивился дракон, переставая пить.

Он уселся на хвост и уставился на ведьму своими жёлтыми глазищами.

— Это значит, — осторожно подбирая слова, начала Айслин, — что я колдую, но получается не совсем то, что требовалось. Совсем не то. Иногда противоположное. Иногда вообще что-то третье, чего в природе не существует.

Она посмотрела на удивлённую морду дракона и продолжила:

— Ну вот, если бы этот ручеёк…

— Родник, — поправил дракон.

— Родник, — вздохнула Айслин. — Если бы его сделала я, то там могла быть какая угодно вода. Превращающая. Оживляющая. Омертвляющая. Отравляющая. Излечающая. Вкусная. С пузырьками. Горячий шоколад…

— Стоп, — сказал дракон. — А почему шоколад? Ты сказала «шоколад»?

— Потому что я однажды пыталась сделать кипяток для чая, а получился горячий шоколад, — призналась Айслин. — С маршмеллоу. В профессорскую кружку. Профессор Крег был… удивлён.И это еще мягко сказано! У него оказалась аллергия на шоколад.

Она развела руками. Дракон с ужасом следил за её жестами, косясь на журчащий под деревом родник, будто боялся, что тот в любую минуту превратится в нечто непредсказуемое.

— Экзамен, значит, не сдала? — догадался дракон.

Айслин отрицательно замотала головой.

— Нет. На экзамене нужно было сделать перчатки из змеиной кожи для Ведьминого бала…

— И-и-и? — дракон аж перестал дышать. Чешуя на его загривке встала дыбом.

— Вся комиссия была обвешана змеями, — выпалила Айслин. — Живыми. Всех цветов и размеров. Зелёные ползали по потолку. Красные свились в гирлянды. Одна, самая наглая, заползла декану за пазуху и оттуда шипела на всех.

— И… что сказала комиссия?

— Сказали, что я талантлива, но не в том направлении. И поставили «неудовлетворительно с правом пересдачи, но лучше не надо».

Дракон задумался. Глубоко. Так глубоко, что даже дым из ноздрей перестал идти, видимо, все мыслительные ресурсы ушли на осмысление услышанного.

— Слушай, — сказал он наконец. — Нам нужно поговорить и выяснить, что же ты умеешь. Хорошо умеешь. Без змей и шоколада. А потом решить, куда нам идти дальше.

Ведьма уселась на траву, скрестив ноги и задумалась. Периодически она вздыхала. Дракон задремал под деревом, положив голову на лапы, и от каждого вздоха Айслин вздрагивал во сне.

Ночь опустилась незаметно. Луна выглянула из-за буков, подсвечивая родник, тот теперь сверкал, как россыпь алмазов. Где-то в траве шуршали мыши. На ветке орала какая-то местная птица, похоже, ей не нравилось, что на её территорию заявились дракон с ведьмой.

— Дракон, а дракон, — шёпотом позвала Айслин. — А у тебя имя есть?

Дракон открыл один глаз. Потом второй. Потянулся так, что хрустнули позвонки, зевнул, показав внушительный ряд зубов, и протянул сонно:

— Есть. Вергилием зовут.

Айслин лежала на траве, прижавшись к тёплому боку дракона. Чешуя оказалась удивительно приятной и теплой. Она даже не заметила, когда успела к нему прижаться. Просто стало холодно, и дракон был большой и горячий.

— А почему ты не говорил?

— Ты не спрашивала, — резонно ответил Вергилий.

— Ну что? — он зевнул снова. — Ты вспомнила, что ты умеешь?

Айслин притихла. Посмотрела на него большими глазами, в темноте они казались почти чёрными, только в глубине мерцали золотые искорки от лунного света.

— Что, совсем ничего? — дракон присвистнул и сел. — Ты умеешь свистеть?

— Я-то умею, — обиделась Айслин. — А вот ты…

— А что я?

— Ты свистнул. Драконы не свистят.

— Этот дракон свистит, — гордо сказал Вергилий, тыкая себя пальтцем в грудь. — А вот что мы с тобой делать будем? Ты колдовать толком не умеешь, высоты боишься, академию бросила, за тобой гоняется Хельга с ёлками…

— Нее-е-ет, — перебила Айслин, садясь и тыкая его пальцем в бок. Чешуя оказалась твёрдой, так что палец заболел, но она виду не подала. — Я не то чтобы совсем не умею. Я знаю много бытовой магии. Прекрасно летаю на метле — ну, боюсь, но летаю. Работала на каникулах консультантом в магической лавке…

— Ке-е-ем? — Дракон от неожиданности полыхнул огнём, небольшой такой факел, который опалил сухую ветку рядом и заставил птицу на дереве заорать ещё громче. — Прости. Рефлекс. Каким консультантом?!

— Обычным, — Айслин пожала плечами.

Дракон посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. Потом перевёл глаза на родник. Потом снова на неё.

Глава 4. В которой ведьма вспоминает о благородном происхождении, дракон предлагает лететь, а паб «Магия для обжор» становится точкой невозврата

— Обыкновенным консультантом по магическому прикиду, — пожала плечами Айслин.

— По магическому чему?! — Дракон поперхнулся воздухом.

— Понимаешь, там лавка со всякими магическими прибамбасами. Приходят туда всякие маги, ведьмы, когда им нужно на официальные ужины, конференции и другие сборища и шабаши. Там они покупают одежду и аксессуары. А я советовала исходя из ситуации. Ну, типа: «На шабаш лучше в чёрном, но с блёстками, потому что в этом году мода на всё мерцающее», или «к ужину с вампирами не надевайте красное, они путают с кровью и теряют аппетит, а это невежливо».

У дракона задергался загривок. Мелко и нервно.

— Ты знакома с этикетом магических мероприятий?!

— Я из древнего аристократического рода! — Айслин обиженно надула губы и отвернулась. — У нас этикет с молоком матери впитывают. Вернее, с настойкой из лунного корня. Но суть та же.

Дракон, казалось, не заметил её обиды. Он застыл, уставившись в одну точку на стволе бука, и по тому, как его хвост мелко подрагивал, Айслин поняла, что в его голове что-то щёлкает. Какие-то шестерёнки магического планирования.

— Слушай, — сказал он наконец, — чародею из министерства секретарь нужен. Там одно из требований — знание магического этикета. Это ж такой шанс!

— «Такой шанс», — передразнила его ведьма, скопировав даже подрагивание загривка. — Не пойду!

— Но почему?!

— Он давно ищет. А меня не возьмёт. Это он тот уважаемый гость, что к Хельге на Йоль должен был пожаловать. Тот самый! А ещё он куратор той школы для неисправимых ведьм…

— Для исправления ведьм, — машинально поправил дракон.

— Да какая разница! — Айслин всплеснула руками. — Туда отправляют тех, кто амфоры разбивает и ёлки из пола выращивает. А я — чемпионка в этой категории! Он меня на порог не пустит, он меня ещё за версту почует и выпишет ордер на арест!

— Ну, хорошо, — дракон задумчиво посмотрел на ведьму. — Я, кажется, всё придумал. Но тебе придётся забыть про боязнь высоты.

— Что значит «забыть»? — насторожилась Ведьма.

— Кстати, — дракон сделал вид, что не расслышал, — у тебя есть форма всадника дракона?

Айслин моргнула. Такое ощущение, что разговор свернул куда-то не туда. Причём свернул резко и без поворотника.

— Да, конечно, — ответила она на автомате. — Бабушка подарила на совершеннолетие. Сказала: «Внучка, в жизни всякое бывает, даже если ты боишься высоты, когда-нибудь придётся летать на драконе». Я тогда подумала, что у бабушки слишком богатое воображение. Но зачем она мне сейчас?

И тут она подняла на дракона испуганный взгляд.

— Ты-ы-ы? Я-а-а-а? Не-е-е-ет!

— Иначе я умываю крылья и улетаю в свой родовой замок, — спокойно сказал дракон и демонстративно отвернулся.

— У тебя есть родовой замок? — У Айслин даже обида улетучилась и проснулось любопытство.

— Конечно, — дракон оскорбился самому предположению, что он, возможно, дракон без родового гнезда. — У меня есть прекрасная экономка со знанием бытовой магии. И библиотека. И винный погреб. И даже сад, если тебя это интересует.

— А почему мы сразу туда не полетели?! — искренне возмутилась ведьма.

Дракон вздохнул , как учитель, который в сотый раз объясняет прописную истину.

— Во-первых, это неприлично предлагать девушке сразу лететь в свой родовой замок. Меня воспитывали старые драконы, и они бы перевернулись в своих склепах. А во-вторых, ты боишься высоты, а я не люблю визги ведьм. У меня от них уши закладывает, и я начинаю чихать огнём. Однажды я так чуть не поджёг очень важного гнома.

— И что с гномом?

— Отдышался. Но обижен до сих пор.

Повисла пауза. Айслин смотрела на дракона. Дракон смотрел на Айслин. Где-то вдалеке птица заорала что-то жизнеутверждающее.

— Ну так что? — спросил Вергилий. — Мы летим обучаться магии или ты бредёшь дальше, но уже без меня?

Айслин представила: лес, болото, колючки, одиночество, Хельга с ёлками и перспектива ночевать в корнях. Потом представила: замок, тёплую постель, библиотеку и дракона, который, даже если чихает огнём, делает это с драконьим достоинством.

— Летим, — сказала она. И добавила тихо: — Но если я упаду, я вернусь привидением и буду скрипеть по ночам.

— Договорились, — серьёзно кивнул дракон. — Тогда мы сейчас идём в ближайший паб. — Он задумался на мгновение и поспешно добавил: — Только не тот у гоблина. Я там больше не клиент. Я ем, пополняю силы. А ты переодеваешься в форму, проверяешь все застёжки и карабины, и мы летим.

— А я «ем»? — осторожно спросила Айслин.

Дракон удивлённо на неё уставился.

— А что ты ела до этого?

— В лесу много фейской еды, — пожала плечами ведьма. — Когда её не находила — магию. Но у меня остался последний тюбик.

— Магия… в тюбиках, — медленно повторил дракон. — Ладно. Потом расскажешь. Идём, я закажу на двоих.

Паб назывался «Магия для обжор» и название своё он оправдывал полностью. Здесь было дымно и шумно даже днём. За столами сидели гоблины, которые громко спорили о ценах на уголь, парочка вурдалаков уныло пила кровь через соломинку , и один очень грустный тролль жевал камень, заедая его чем-то зелёным.

Айслин ушла в дамскую комнату переодеваться. Дракон заказал два блюда дня не глядя, потому что в этом пабе всё равно всё было съедобным. Ну, почти всё.

Он развалился у столика в углу зала, положил хвост на соседний стул, чтобы никто не садился, у драконов тоже бывают личные границы, и принялся разглядывать посетителей в ожидании заказа.

Когда принесли заказ — две огромные тарелки с дымящимся мясом, горой картофеля и чем-то, что выглядело как овощи, из дверей дамской комнаты вышла Айслин.

Дракон присвистнул.

Костюм всадника дракона оказался… впечатляющим. Чёрная кожаная куртка с медными заклёпками, плотнооблегающие штаны, высокие ботинки на шнуровке, и целая система ремней, пряжек и карабинов, которая делала свою обладательницу похожей на очень стильного альпиниста... если бы еще не формы, притягивающие к себе внимание всех окружающих.

— Прекрасно выглядишь, — сказал Вергилий и уткнулся носом в тарелку. — Карабины проверила?

— Все пять, — голос Айслин звучал ровно, но руки слегка дрожали. — Ещё вопросы?

— Садись ешь. Нам лететь.

Родовой замок у дракона оказался внушительным.

Это Айслин поняла ещё до того, как они приземлились, потому что замок был виден из далека. Он стоял на вершине горы, густо поросшей вековыми елями, и уходил башнями прямо в облака. Каменные стены, зубцы, флаг с драконом — всё как в учебнике по архитектуре для начинающих властителей.

Вергилий приземлился у подножия горы. Аккуратно, хотя в конце слегка клюнул носом , потому что Айслин всю дорогу то вцеплялась в его загривок с такой силой, что он чуть не задохнулся, то отпускала и принималась бормотать что-то про «земля, родная земля, я тебя так люблю». Дракон опасался,что это одно из тех заклинаний, что она неправильно произносит. Но все обошлось.

— Дальше пешком, — объявил дракон, когда Айслин слезла с него и легла на траву.

Ведьма смерила взглядом расстояние до горы. Потом подняла взгляд к облакам, в которые уходили башни замка. Потом перевела взгляд на дракона.

— Нет.

— Да, шучу я, — Вергилий улыбнулся, насколько дракон вообще может улыбаться, не пугая окружающих. — Иди вот по этой тропинке. Осторожно. И посмотри вниз с холма.

— Что там? — подозрительно спросила Айслин.

— Увидишь.

Ведьма пошла по тропинке. Метла, как верная собака, поплелась следом, задевая прутьями землю. Дракон остался ждать внизу, прикрыв глаза и делая вид, что ему абсолютно всё равно.

Через мгновение раздались возгласы ведьмы. Дракон вытянул шею и посмотрел сквозь ветки.

Айслин, держась за дерево, смотрела вниз. Глаза у неё были круглые, как два магических кристалла.

— Что случилось? — крикнул Вергилий.

— Чуть не свалилась! — донеслось сверху. — А внизу замок этого…

— Ну да, — спокойно сказал дракон, начиная подниматься по тропинке. — Соседи мы.

— Соседи?! Твой замок — по соседству с замком того самого чародея, который меня убьёт, если увидит?!

— Не убьёт, — поправил Вергилий, поравнявшись с ней. — Отправит в школу для неисправимых. Но сначала, возможно, покусает. Слухами земля полнится.

— Ты… ты… — Ведьма искала слово, достаточно обидное, но в голову лезли только «чешуйчатый предатель» и «хвостатый провокатор».

— Я дракон, — напомнил Вергилий. — А драконы, знаешь ли, обожают соседствовать с теми, кто может устроить скандал. Скучно одному. Пойдём, я познакомлю тебя с экономкой. Она варит очень вкусный суп из крапивы. И не спрашивает, откуда ты сбежала.

Айслин посмотрела на замок. Потом на дракона. Потом снова на замок, который теперь казался чуть менее страшным и чуть более похожим на дом.

— Суп из крапивы, говоришь? — спросила она.

— С гренками.

— Идём, — вздохнула ведьма.

— Договорились, — улыбнулся дракон. — Пойдём знакомиться с соседом завтра. Или послезавтра. Или когда ты перестанешь бояться высоты.

— То есть никогда?

— Вот и отличный план.

Глава 5. В которой зелье невидимости исчезает вместе с кухней, а дракон спасает репутацию

В дверь протиснулась метла и подползла к ногам Айслин. Ведьма всхлипнула, шмыгнула носом и прижала метёлку к себе так, будто та была единственным существом в замке.

— Где эта негодная девчонка!

Ведьма замерла и прислушалась к топоту на лестнице. Дверь со скрипом приоткрылась и в ней показалась голова дракона. Он внимательно посмотрел на ведьму у окна, на полу. На метлу, распушившую прутики. И устало вздохнул.

— Что на этот раз? Почему тебя ищет не только мадам, но и дворецкий с поваром?

Айслин всхлипнула и посмотрела на дракона.

— Я... Я только хотела сварить зелье. Мне надо. Я обещала помощнику Гертхауэра Вейна.

— Нашел кому заказать. А ты нашла с кем связаться. Ты же боишься его?!

— Его пощник шантажировал меня. Мы встретились, когда я собирала травы. Он сказал, что расскажет про меня хозяину, если я не сварю ему зелье невидимости.

— И…

— И я сварила.

— И…

— И что-то пошло не так.

— Что?! Что могло пойти не так?!

— Сначала начал исчезать ковшик, в котором бурлило зелье… Потом горелка… Потом…

— Айслин!!! Даже я знаю, что его нельзя нагревать, а тем более доводить до кипения! А оно у тебя бурлило!

Дракон закатил глаза, а ведьма всхлипнула.

— В школу для неисправимых ведьм?

— Не поможет. Гертхауэр, конечно, видел всякое, но тебя он не выдержит. Пойду всех успокою. Учи пока… что там тебе велела мадам?

Айслин кивнула и уткнулась в книгу с драконьими заклинаниями, пока дракон выходил в коридор.

Оттуда сразу же послышались голоса.

— Ваша светлость, половины кухни больше нет! — возмущался повар.

— Я заметил, — спокойно ответил Вергилий. — Мы это обсудим позже. А сейчас все расходятся по местам и делают вид, что ничего не случилось. Особенно вы, мадам. У вас урок.

— Но, ваша светлость…

— Мадам.

В голосе дракона появились стальные нотки, от которых Айслин даже за дверью поёжилась.

— Хорошо, ваша светлость, — сдалась гувернантка.

Шаги удалились. Дверь снова приоткрылась, и в комнату просунулась голова дракона.

— Учи, — сказал он коротко.

— А Гертхауэр?

— Я с ним поговорю. Не переживай.

Дракон исчез. Айслин вздохнула и посмотрела на метлу. Метла ответила печальным шелестом прутьев: мол, сама виновата, но я тебя не брошу.

Она раскрыла книгу и начала читать заклинания,написаные на драконьем языке. Буквы в слова складывались с трудом. В коридоре что-то грохнуло.

— НЕТ, МАДАМ, ЭТО НЕ ОНА ВЗОРВАЛА ЛЮСТРУ! — донёсся голос дракона. — ПРОСТО… СТАРАЯ! ДАВНО ПОРА МЕНЯТЬ!

Айслин опустила голову и сделала вид, что читает.

После того как дракон уладил конфликт с гувернанткой, дворецким и поваром, Айслин решила, что лучший способ не попадаться никому на глаза — это уйти подальше от замка. Ну, хотя бы до ближайшей полянки с травами. Она тихонько выскользнула через чёрный ход, прихватив корзинку и метлу, и отправилась на поиски искристого многолистника, который был ей нужен для успокоительного настоя. После сегодняшнего дня успокоительное требовалось ей самой, причём в больших количествах.

Самый старинный в магическом королевстве был замок Гертхауэра Вейна. Замок был огорожен высоким кованым забором. Поговаривали, что внутри замка всё заплетено паутиной. Витражи в стрельчатых окнах были почти полностью заплетены вьющимися розами. Розы служили охраной не только окнам. Стоило только кому-то подойти к забору, как их плети подползали к забору и замирали. Поговаривали, что они хищные, и стоит только зайти на территорию замка, и тебя может больше никто не увидит. Правда, другие говорили, что это виноваты не розы, а маг.

Ведьма собирала искристый многолистник, а он как нарочно рос у самого забора Гертхауэра. Она постоянно поглядывала сквозь прутья решётки, но никого не видела. Лишь розы, которые подползли вплотную к забору и внимательно следили за Айслин. Одна из них даже свесила бутон вниз и следила за каждым движением Айслин.

— И чем же ты занимаешься, милое дитя?!

Сердце ушло в пятки. Она виновато смотрела на мага, вцепившись с испугу в корзинку. Гертхауэр Вейн стоял по ту сторону забора, скрестив руки на груди, и смотрел на неё так, будто она уже успела что-то сломать. Просто своим существованием.

— Айслиин! Где ты, противная девчонка? У тебя урок!

Дракон появился как нельзя кстати. Он вышел из-за поворота тропинки с таким видом, будто искал потерявшуюся кошку и наконец нашёл её в соседском саду.

— Приветствую вас, Вергилий! — Гертхауэр чуть склонил голову. — Эта беглая ведьма живёт у вас?

— Приветствую, мэтр Гертхауэр! — дракон встал рядом с Айслин, заслоняя её собой, — Айслин обучается у меня в замке бытовой магии. Вы же знаете, что мадам Агата лучшая в этом вопросе.

— Да, признаю.

Вейн склонил голову на бок и задумался. На его лице читалась тяжёлая внутренняя борьба между желанием сделать выговор и нежеланием связываться с драконом.

— А почему вы не сообщили Хельге? Она ведь объявила её в розыск.

— Сообщить? Хельге? О чём? — Вергилий приподнял бровь (насколько дракон вообще может приподнимать бровь). — Она вчера у меня с визитом была. Правда, Айслин в это время растворяла кухню.

У Вейна поползли брови вверх, но он вовремя принял невозмутимый вид. Айслин заметила, как дрогнул уголок его рта, то ли от ужаса, то ли от с трудом сдерживаемого смеха.

— Вергилий, осторожнее с её магией. Не забудь, мой замок рядом. Я могу принять меры.

— Я помню.

Дракон развернулся и пошёл в замок, не глядя на Айслин. Ведьме ничего не оставалось, кроме как поплестись следом, чувствуя на спине тяжёлый взгляд мэтра Гертхауэра.

— Я могу принять меры, — передразнил Вергилий, когда они отошли достаточно далеко. Голос у него был обиженный, но не злой. Скорее уставший. — Какие меры, интересно? Натравит на меня свои розы?

Айслин, опустив голову, шла за ним. Чувствуя на себе взгляд Вейна (а он всё ещё смотрел, она кожей ощущала этот холодный интерес), она не решалась спросить дракона о розах.

— Что ты там плетёшься? Иди вперёд, пока он не прожёг в тебе дыру, — сказал Вергилий, прибавляя шаг. — Да, розы плотоядные. Нет, нам таких не надо. Кстати, я никогда не видел у него помощника… Странно. Говоришь, шантажировал?

— Его помощник, — тихо сказала Айслин. — Он представился помощником. Может, он врал. Может, это вообще не помощник был.

— Было бы чего бояться, — пробормотал дракон.

Ведьма пошла в сторону замка быстрее, насколько позволяло её длинное платье и корзинка с многолистником. А дракон всё смотрел на замок соседа — тёмный, увитый розами, с погасшими витражами, и думал о тайнах этого замка и стоит ли их опасаться.

До того как в его замке поселилась Айслин, у него даже мыслей не возникало, что ему стоит кого-то опасаться. Он был дракон. Он был дипломат. Он жил спокойно, размеренно, пил чай с экономкой и обсуждал на собраниях магических домовладельцев скамейки у подножия горы.

А теперь у него пропала половина кухни, в коридорах бегает гувернантка с криками «где эта негодная девчонка», а сосед смотрит на его подопечную так, будто она — самое интересное, что случилось в королевстве за последние сто лет.

И это дракону, кажется, начинает нравиться. Вокруг кипит жизнь.

— Айслин, — окликнул он, когда ведьма уже почти дошла до ворот.

— М-м?

— Больше к его забору не ходи. Я скажу садовнику, он посадит тебе многолистник в теплице.

— Правда?

— Правда. И розы там будут обычные. Не кусачие.

Айслин улыбнулась, впервые за весь этот долгий, полный исчезновений и шантажа день.

— Спасибо, Вергилий.

— Не благодари, — буркнул дракон, пряча глаза. — Иди уже, а то мадам Агата тебя драконьими заклинаниями заучит до смерти. Ты ещё не всё выучила.

Ведьма вздохнула, поправила корзинку и пошла в замок.

А дракон ещё долго стоял у ворот, глядя на соседние башни, и думал о том, что, возможно, ему придётся навестить Гертхауэра Вейна с неофициальным визитом.

Просто поговорить. По-соседски.

И заодно узнать, откуда у его помощника такая странная привычка — шантажировать юных ведьм посреди леса.

Глава 6. В которой дракон просит кофе, зелёный дым отращивает лапы, а Айслин узнаёт о юбилее.

Пение Айслин раздавалось в гулких коридорах замка. Невыспавшийся дракон шёл на звук с закрытыми, всё ещё спящими глазами. Он нашёл её в кухне. Кто бы сомневался, где её ещё можно найти. Её любимое занятие варить зелья. Она их варит прекрасно. Неправильно, но очень эффектно. Вот и сейчас из-под двери полз ярко-зелёный дым. Дверь в кухню с грохотом распахнулась, Айслин вздрогнула, и пузырёк со светящимися каплями упал в котелок с зельем.

— Кофе, пожалуйста!

— Разве драконы пьют кофе?

— Да, синий драконий кофе. Каждое утро. Чтобы быть в гармонии с миром, где зелье точит когти об кресло.

Ведьма вздрогнула и оглянулась. У зелёного густого дыма образовались лапки, вполне себе осязаемые, с коготками, и эти лапки яростно рвали гобеленовую обивку кресла. Кресло, судя по всему, было антикварным и очень дорогим. Оно жалобно скрипело, но не сдавалось.

Айслин виновато посмотрела на дракона и кинулась к шкафу, собираясь варить кофе.

— Стоп. Ты куда? Сейчас научу, — дракон остановил её и крикнул в сторону открытой двери: — Мадам, вы нам нужны.

На пороге появилась мадам Агата в безупречной форме и с безупречной укладкой. Айслин вздохнула и пригладила лохматые косы, те, как назло, только сильнее растрепались от её прикосновения. Дракон молча кивнул в сторону растущего зелёного монстра, яростно дерущего кресло.

— А теперь кофе. Залей в кофеварку воды во-о-он из той бутыли. Вот. А теперь засыпай зерна с заклинанием, что написано на крышке. И мне две чашки, — мадам подняла бровь. — У меня тяжелое утро.

Мадам Агата тем временем выводила монстра из кухни, поглаживая по голове. Зелёный дым обиженно фыркал, но подчинялся. Лапки его безвольно свисали, оставляя на полу зелёные разводы.

— Куда она его? — шёпотом спросила Айслин, засыпая зёрна.

— В монстрариум. Скоро там не останется свободных мест, благодаря одной милой особе. Наливай кофе, пока и у него не выросли лапы.

***

На уроке у мадам Агаты скучно. Пропорции травинок, паучьих лапок и сушёных лягушек. Сложным зельям она не учит. И сложной магии. Чтобы вот так, пыщ-пыщ, и без метлы перенеслась куда захотела. Так нееет, она учит заклинаниям, чтобы метла вымела пауков из их убежища и придержала до тебя. Нет, полезно конечно. Но не интересно. Вот опять диктует, сколько былинок волчьей травы нужно на зелье забвения. Нет, это пожалуй следует записать. Это пригодится.

Мысли в голове ведьмы проносились одна за другой, пока она не увидела в окно, что Вергилий разговаривает с Гертхауэром Вейном. Причём последний был очень эмоционален, что на него совсем не похоже. А дракон лишь подёргивал кончиком хвоста. Это его выдавало. Айслин прикусила хвостик косы и задумалась: о чём же идёт такой эмоциональный разговор? Вот если бы знать заклинание на прочтение мыслей…

— А вот по этому надо слушать мои лекции, а не глазеть в окно. Вергилий в состоянии справиться самостоятельно, — мадам подошла к окну и, прищурившись, посмотрела на мага. — Даже с Гертхауэром. Да, несомненно, даже с ним.

— Мадам Агата, вы что-то про него знаете? Расскажите! А сейчас вы считали их разговор? — заканючила Айслин.

— Пиши. Зелье невидимости делается из мерцающей воды, трёх цветков луноцвета и корня драконьего яблока. Довести до кипения, сразу снять с огня и перелить в охлаждающий котелок. Записала? Не кипятить!

Айслин кивнула:

— Ну помню я!

— А теперь обведи в рамочку и запомни. Иди. Я чую, что повар на кухне испёк твой любимый пирог.

Мадам всё не отходила от окна и внимательно смотрела в сад. Ведьма вздохнула и пошла на кухню. К сожалению, окна из кухни выходили во внутренний дворик, где резвился гомункул, созданный утром. Пирог был вкусный, но любопытство распирало. Она поблагодарила повара и поднялась к себе.

Из её башни было видно всё в округе. Правда, с высоты птичьего полёта, но видно.

Она подошла к окну, уходящему готическими арками под потолок. Далеко внизу Вейн по-прежнему беседовал с драконом. Он поднял голову и посмотрел на ведьму.

Айслин сразу шагнула за тяжёлую штору. Оказалось, что там уже пряталась метла. Прижав её к себе, она села на пол и, затаив дыхание, ждала, что будет дальше.

А дальше пришёл дракон. Тяжёлая поступь которого раздавалась в гулких коридорах замка. Ведьма внимательно слушала, идёт ли кто-то с ним. Метёлка прижималась к ней, она помнила, как при провинностях Айслин в школе ведьм ей угрожали сломать метлу.

Дверь заскрипела… и замерла.

Ведьма не дышала. И тут метла с грохотом упала на пол из-за шторы.

«Вероятно, в обморок», — с усмешкой подумала Айслин. Она пошарила рукой, нащупала метлу и попыталась затянуть её обратно. Но та не поддавалась. Тогда она выглянула из-за шторы и встретилась взглядом с драконом, который хвостом придерживал распушившуюся от страха метлу.

Айслин обвела взглядом комнату за драконом. Никого.

— А Гертхауэр… Он… Ты?

— Что «Он», «Я»?

— Он приходил за мной?

— Зачем ты ему? Нет, пригласил меня… Деловая встреча у нас. А к тебе есть просьба. Разошли приглашения на бал в честь моего юбилея. Образцы приглашений и почтовые летучие мыши у меня в кабинете. Там же подарки для некоторых драконов. В списке всё помечено. Для этого запроси у них адрес магической доставки. Всё ясно?

— Юбилее-е-ей?! А юбилей — это сколько?

— 300… может 500… не знаю, спроси у мадам.

Ведьма выпустила метлу из рук — та так и осталась лежать на полу, придавленная драконьим хвостом.

— А что за бал? — осторожно спросила Айслин, уже понимая, что влипает в очередное приключение. — Там будут другие драконы?

— Будут, — Вергилий наконец убрал хвост, и метла с облегчением вздохнула прутьями.

— Будут маги. Будет Гертхауэр. Будет даже Хельга, если я её приглашу. Ты справишься. Ты же из древнего аристократического рода, помнишь? Этикет знаешь. Консультировала по магическому прикиду.

— А если я кого-нибудь случайно превращу в жабу?

— Тогда это будет самый запоминающийся юбилей в моей жизни, — усмехнулся дракон. — Не переживай. Я буду рядом. Всегда.

Он развернулся и вышел, оставив Айслин сидеть на полу с метлой в обмороке и кучей вопросов в голове.

— Триста? Пятьсот? — прошептала она, глядя в закрывшуюся дверь. — А драконы вообще стареют?

Метла не ответила. Она всё ещё приходила в себя.

Глава 7. В которой, рассказывается о вреде зельеварения в одиночестве и о пользе тётушкиной проницательности

Вернувшийся дракон увидел расползающийся туман из окна башни, где жила ведьма. Плотный зелёный туман стекал по стенкам башни всё ниже. В замке была тишина.

Он, перепрыгивая пролёты лестницы, в одно мгновенье взлетел на последний этаж башни. В закрытую дверь в комнату Айслин билась метёлка. Она разбегалась и вновь и вновь ударялась в ручку двери. Из-за двери раздавалось всхлипывание ведьмы.

— Да что же это тут творится?!

Дракон нажал на ручку двери и открыл. Глаза защипало, и стало трудно дышать: вся комната была заполнена едким дымом от какой-то странной горелки, а из кипящего в ковше зелья полз этот липкий туман.

Рядом с горелкой сидела на полу ведьма и ревела. Как её успокаивать, он не знал. Не учили его никого успокаивать. Воровать принцесс, жрать рыцарей… это да. А успокаивать ревущих ведьм… Никто и предположить, видимо, не мог, что ведьма может реветь.

— Ты мне только скажи: это ты зелье неправильно сварила, или это от твоих слез?

— Что?

— Вот этот, зелёный, ползёт?

— Это от зелья-я-я.

И ведьма снова разревелась.

— Успокойся и объясни, чем нам это грозит. И где мадам?!

Но Айслин продолжала всхлипывать и обнимать влезшую к ней на колени метлу.

— Я хотела зелье защиты. Ведь ты уехал, а маг ходит вокруг нашего замка. А мадам с поваром уехали на ярмарку. А меня не взяли, сказали, что я несу с собой разру-у-уху!

— Так и есть, — пробормотал дракон.

— Давай прибери тут. Мы завтра едем на приём в замок тёмного мага. Нам ещё съездить в лавку к тётушке Гризельде. Ты должна выглядеть как могущественная наследница магических земель на границе миров, а не как, — дракон обвёл её взглядом, подбирая слова, и, видимо, не найдя, продолжил, — не как вот это ревущее существо.

***

В лавку они действительно поехали, а не полетели, как ожидала Айслин. У дракона была карета. Чёрная, как и он сам. А вот лошадей не было. И кучера не было. Карета ехала сама. Она уже видела такую у мадам Хельги. Карету приводил в движение элементаль огня, а маршрут ей задавал дракон изначально.

Всю дорогу ведьма смотрела в окно. Дракон делал какие-то пометки в блокноте и поучал Айслин. Она молча кивала или бормотала что-то нечленораздельное в ответ.

— Туфли выбирай удобные для танцев.

На этой фразе ведьма будто проснулась и повернулась к дракону.

— А ты танцуешь?

Он удивлённо посмотрел на неё.

— Как?

— Ты разве не оборачиваешься? А вот лорд Сэвидж…

— Лорд Сэвидж из другого рода.

— И что? А ты почему? А мадам про тебя всё знает?

Дракон смотрел на неё и ждал, когда закончится этот поток вопросов. Наконец она сделала паузу и выдохнула:

— Я не танцую. Это плохо заканчивается.

— Рассказывай.

Айслин со вздохом начала сбивчивый рассказ.

— Последний раз я танцевала на приёме в замке моего отца. Так случилось, что весь вечер за мной ухаживал Дик Харди.

— Сын губернатора Северных земель?

Айслин утвердительно закивала головой и шмыгнула носом. Но дракон строго посмотрел на неё, и она продолжила рассказ.

— А мачеха его окружила вниманием и хотела выдать за него свою дочь. А тут я. И совсем он мне не нужен. А мачеха решила скрыть меня с его глаз, наговорила отцу, что поведение моё не соответствует этикету и что жениха мне не найти. И отправили меня на воспитание в эту Академию ведьм. Отчисление из которой грозило прямой дорогой в замок для наказания ведьм.

— Для перевоспитания. Ты говорила, — машинально поправил дракон.

— Ну вот. Я теперь не танцую.

Дальше до города ехали молча. Каждый думал о своём.

Дракон — о том, что лорд Сэвидж, оказывается, танцует. И что это вообще за новости. И почему Айслин так странно на него посмотрела, когда спросила.

А Айслин — о том, что дракон, который не танцует, везёт её на бал. И что это непременно закончится чем-нибудь зелёным и липким. Как всегда.

***

У тётушки Гризельды была прекрасная магическая лавка «Всё для бала». Дракон молча наблюдал за Айслин. Она действительно знала, что ей понадобится. И вскоре пакеты и коробки были упакованы в карету.

Тётушка подошла к Вергилию и, понизив голос, проговорила:

— Девушка хорошая. Я бы взяла управляющей. Или, — она пристально посмотрела на дракона, следящего за Айслин, играющей с горгульей хозяйки, и продолжила, — она тебе нужна? Можешь не отвечать, всё вижу.

Гризельда, качая седой головой, вернулась в лавку.

А дракон ещё долго стоял на крыльце, глядя, как Айслин уговаривает горгулью слезть с карниза и не есть её метлу. Горгулья шипела, но, кажется, поддавалась на уговоры ведьмы, к тому же у неё в кармане нашлось печенье.

— Ей только дай волю, — пробормотал Вергилий себе под нос, — она и горгулью приручит. И дракона заодно.

Он не заметил, как сказал это вслух.

Айслин обернулась:

— Что?

— Ничего. Садись в карету. И не корми больше горгулью — у неё режим.

В карете пахло новой одеждой, магией и чем-то сладким, тётушка Гризельда всегда клала в пакеты пряники «для удачи». Айслин устроилась на мягком сиденье, прижала к себе метлу и вдруг спросила:

— Вергилий, а ты когда-нибудь жалел, что взял меня с собой?

Дракон помолчал. Так долго, что ведьма уже пожалела, что спросила.

— Нет, — сказал он наконец. — Но иногда я жалею, что у меня в замке есть кухня.

Айслин фыркнула и отвернулась к окну, пряча улыбку.

А карета тем временем катила домой, и элементаль огня тихо урчал под днищем, довольный, что его никто не пытается сварить.

Глава 8. В которой бал у темного мага становится битвой за этикет, а дракон обещает хищные розы.

Бал в замке лорда Альтаира Мортейна должен был начаться с заходом солнца. Замок стоял на скале, обвитой вековым плющом, и внутри него горели тысячи свечей, чёрных, разумеется. Поговаривали, что сам Мортейн предпочитает полумрак и беседы с привидениями, но в министерстве давно ходили слухи о подопечной Вергилия, а сам он отмахивался так подозрительно... А у Мортейна как раз повод устроить бал — награда от короля за изобретение артефакта защиты от тёмного королевства.

Айслин поправила платье, тётушка Гризельда выбрала тёмно-синий бархат с серебряной вышивкой, который делал ведьму похожей на ночное небо, и глубоко вздохнула.

— Если я кого-нибудь случайно превращу в жабу, это будет не специально, — сказала она, обращаясь к метле, оставленной в карете.

Метла взволнованно прошуршала прутьями.

— Я знаю, знаю. Постараюсь. Но ты меня знаешь.

В парадном зале было шумно. Десятки магов в расшитых мантиях, ведьмы в платьях с летящими шлейфами, несколько драконов в человеческом обличье. Свечи горели ровным пламенем, и только в углах зала мелькали тени — возможно, привидения, возможно, просто гости, которые любили драматизм.

Первой Айслин увидела Хельгу.

Ректор Академии бытовой магии стояла у фонтана с шампанским и разговаривала с каким-то важным магом. Увидев ведьму, она прищурилась, но промолчала. Наверное, потому, что рядом был Вергилий — огромный дракон, в чёрном камзоле, с драконьей брошью на отвороте. Дипломатический советник в полной красе.

— Не обращай внимания, — шепнул он, наклоняясь к Айслин. — Она тебя не съест. Она на диете.

Ведьма хихикнула, но смех застрял в горле, когда она заметила Гертхауэра Вейна. Главный инспектор по магическим академиям стоял у колонны и смотрел прямо на неё. Он был прозрачным. Совершенно прозрачным. Сквозь него можно было разглядеть гобелены на стене.

— Твой порошок, — догадался дракон. — Он что, до сих пор не прошёл?

— Ему два дня нужно, — пискнула Айслин. — Я же говорила. Он как раз на время инспекции…

— Айслин!

— Я испугалась! Он на меня смотрел! А потом подошёл и сказал: «Дитя, ваша магия требует перевоспитания...». А я…

— А ты кинула в него порошком. Ладно. Будем считать, что это новый тренд. Невидимые инспекторы, никто не придерётся.

Гертхауэр, кажется, не собирался подходить. Он просто стоял и смотрел. Сквозь него пытались пройти гости, кто-то попытался облокотиться на колонну и чуть не упал.

— Айслин! — раздался голос, от которого ведьма побледнела.

Её отец, лорд Олдер Краус, шёл через зал. За ним, как верная тень, плыла мачеха — леди Моргана, высокая, с идеальной укладкой и ледяной улыбкой.

— Дитя моё, — отец остановился напротив. — Ты жива. Цела. Не превратила никого в жабу?

— Пока нет, — честно ответила Айслин.

— Прогресс, — сухо заметил дракон.

Леди Моргана окинула падчерицу взглядом, полным презрения.

— Странный наряд для девушки из благородного рода, — процедила она. — И эти волосы. Неприлично.

— Зато мой наряд не пытается задушить меня своими кружевами, — парировала Айслин, кивнув на чудовищное платье мачехи.

— Айслин, — устало сказал отец. — Не начинай.

— Она начала первая.

Дракон положил лапу на плечо ведьмы и мягко отвёл в сторону.

— Лорд Краус, леди Моргана, приятно вас видеть. Айслин, кажется, обещала танец лорду Мортейну. Не смею задерживать.

Айслин удивлённо посмотрела на дракона.

— Я ничего не обещала…

— Теперь обещала. Иди.

Она пошла. Потому что дракон смотрел так, что лучше было идти.

Лорд Альтаир Мортейн оказался неожиданно молодым для тёмного мага, разумеется. У него были серебряные волосы и глаза цвета старого золота. Он улыбнулся Айслин, и в этой улыбке было что-то опасное, но не злое.

— Леди Краус, — он взял её за руку. — Я так много слышал о вашей магии.

— Сплетни, наверное, — пробормотала Айслин.

— Только хорошие, — заверил лорд Мортейн. — Умеете варить зелья так, что исчезают кухни. Превращаете комиссию в змей. Это талант. Редкий талант.

Он повёл её в танце — медленно и плавно.

Айслин старалась не наступать ему на ноги и это даже иногда получалось.

— Вам не страшно? — спросила она. — Танцевать с той, кто может случайно превратить вас в…

— В кого? — улыбнулся Мортейн. — В жабу? Я уже пробовал. Не рекомендую — холодно и сыро.

Ведьма рассмеялась впервые за вечер.

— Вы странный. Тёмные маги обычно…

— Какие? — перебил он. — Злые? Мрачные? Пьющие кровь на завтрак?

— Ну…

— Это стереотипы, леди Краус. Тёмная магия — это просто другой инструмент. Как метла — одни летают, другие ею пауков выметают. Всё зависит от рук.

Он кружил её по залу, и Айслин почти забыла, что за ней наблюдают десятки недобрых глаз.

Но мачеха не забыла. Леди Моргана остановила их прямо посреди танца.

— Дорогая, — сказала она сладким голосом, в котором было столько яда, что хватило бы на целый змеиный питомник. — Как мило, что ты нашла себе покровителя. Хотя, учитывая твою магию, неудивительно, что никто другой не захотел…

— Леди Моргана, — вмешался лорд Мортейн. — Смею заметить, что вы перебиваете танец. Это невежливо.

— Я говорю с падчерицей.

— Вы её обижаете. И, знаете, в моём замке есть правило: кто обижает моих гостей, тот пробует мою личную коллекцию ядов.

Мачеха побледнела и отступила.

— Ты не посмеешь, — прошипела она Айслин.

— Она не посмеет, — раздался голос дракона. — А я посмею.

Вергилий стоял рядом. В его глазах горело нехорошее пламя.

— Леди Моргана, советую вернуться к мужу. И больше не подходить к Айслин. Вы меня поняли?

Она поняла. И ушла, сверкая кружевами.

Айслин смотрела на дракона и не знала, что сказать.

— Ты…

— Дипломат, — напомнил Вергилий. — Умею быть вежливым. И невежливым. Выбираю по ситуации.

Он подхватил её под руку и повёл к выходу.

— Мы уезжаем. Ты устала.

— Но бал в самом разгаре! Я не…

— Ты устала, — повторил он твёрдо. — И ты сейчас начнёшь плакать. А я не люблю, когда ты плачешь. У меня от этого чешуя скрипит и чешется.

Айслин сидела в карете, поджав под себя ноги, и плакала. Горько-горько, всхлипывая, подвывая и шмыгая носом. Дракон сначала дал ей свой шёлковый платок, потом достал салфетки. А слёзы всё лились. Он обнял её и притянул к себе. Она всхлипывала и бормотала про Хельгу, про Гертхауэра, про мачеху. Дракон ждал, когда кончится этот поток обид.

— Хочешь, я куплю тебе рассаду хищных роз?

Ведьма отстранилась и потёрла красные глаза.

— Зачем?

Он протянул ей следующую салфетку и выдохнул в окно, спалив дерево, растущее у дороги.

— Будешь их кормить, дрессировать, а потом скормишь им всех своих врагов.

— А это законно?

— Не-ет. А когда это тебя останавливало? Зачем ты в Гертхауэра кинула этот порошок собственного изготовления? Он прозрачный, а ему завтра с инспекцией по академиям ехать.

— Я испугалась. Через два дня пройдёт. Он как раз только доедет. А ты мне правда розы купишь?

— Айслин! Розы… Куплю розы. Но как ты будешь управлять обширными магическими землями на границе миров, когда ты постоянно нарушаешь все принятые нормы поведения?

— Кем принятые? И чем я буду управлять?

Айслин всхлипнула и взяла следующую салфетку.

— Забудь. Всё потом. Поехали.

Карета тронулась вновь в путь, а ведьма перестала шмыгать носом и погрузилась в раздумья. Дракон ей не мешал. Он дремал. Он так устал за последнее время. Он за последние сотни лет никогда так не уставал, как за последние дни.

— А розы, ты не забудешь про розы.

— Не забуду, — пробормотал сквозь сон Вергилий, открыв глаза и обнаружив, что карета остановилась и все домашние ждут, когда он выйдет к ним.

Глава 9. В которой розы требуют рыбу, дракон теряет терпение, а Айслин планирует месть

Утро началось с криков мадам в гулком коридоре. Вергилий переглянулся с поваром, вздохнул, но продолжил пить свой драконий кофе.

Когда мадам Агата вошла на кухню, она взяла себя в руки и старалась говорить спокойно.

— Во-первых, розы съели гомункула…

— Зеленого? — ужаснулся дракон.

— Не-ет, розовенького…

— Ну этих у нас пруд пруди, она их ляпает на каждом шагу. Я даже запретил давать им имена.

— Она уронила вазу, магия растеклась в левом крыле замка, и там появились какие-то всходы.

Дракон вздохнул:

— Это её коронное. Последите за всходами, нам только хищников по всему замку не хватало.

Мадам Агата кивнула и ровным голосом продолжила:

— Сейчас Айслин рисует на стенах замка золотого дракона.

— Прекрасно, но почему золотого?

Мадам кивнула.

— Он оживает, Вергилий!

Дракон отодвинул чашку и, перепрыгивая через несколько ступенек, бросился бежать в башню к ведьме. Мадам спокойно шла за ним.

— Там стены без обшивки, думаю, не страшно.

Когда дракон заглянул к Айслин, первое, что он увидел, — это золотого дракона во всю стену, облизывающего длинным тонким языком чешуйчатую морду.

— Это просто портрет друга детства, — не поворачиваясь, сказала Айслин.

В это время «просто портрет» вытянул шею, открыл пасть и полыхнул огнём. Испуганная ведьма отскочила назад и разлила ведерко с золотой краской. Метелка из-за хвоста Вергилия с интересом разглядывала золотых рыбок, прыгающих в ручейке из краски.

Вергилий нервно дёрнул хвостом.

— Всё прибрать, розы накормить! Мадам, наложите заклятие на стену, чтобы портрет остался «просто портретом». Пойдём, метёлка, посмотрим на уцелевших.

Айслин, чувствуя себя виноватой, на цыпочках прошла мимо кухни, где дракон разговаривал с поваром, и выскользнула во двор. Там её ждали новые заботы.

На заднем дворе росли её розы. Каждый раз, проходя мимо гомункулов, она искала глазами зелёного монстрика. И угораздило её посадить плотоядные розы рядом с их вольером. И Вергилий не был против. А теперь бегай и корми их по часам. Розы тянули к ней свои бутоны, пытаясь обвить её ноги, и шептали: «Что ты нам принесла сегодня?»

Айслин отпихивала плети и раскладывала по тарелочкам кусочки мяса. Розы, изгибаясь как змеи, жадно заглатывали, поочерёдно поглядывая на ведьму.

— Что ты нам принесешь в следующий ра-а-аз, — шептали ей вслед розы, — ры-ы-ыбки-и-и…

Ведьма поёжилась и поспешила вернуться в замок — там хотя бы не пытались съесть её саму. Пока.

Мадам Агата только закончила отдавать указания повару и повернулась к Вергилию, чтобы уточнить список гостей на бал в честь юбилея, как вбежала Айслин.

— Я не знаю, как их дрессировать! Они управляют мной. Они скоро будут кусать прохожих за ноги!

— У нас много прохожих, мадам Агата?

— Ни одного.

— Ни одного, Айслин. Можешь дальше продолжать дрессировку.

Ведьма топнула ногой и выбежала из дома, размышляя, куда бы ей податься. Пока она размышляла, в её поле зрения попал Гертхауэр Вейн, который, поговорив с дворецким, кивнул и шёл ей навстречу. Бежать было поздно. Она поздоровалась и уже хотела повернуть на дорожку в сад, как Вейн заговорил с ней:

— А не скажете ли, леди, кем вы приходитесь Вергилию, что так долго проживаете в этом замке?

Айслин замерла, обдумывая ответ, которого она сама не знала. И тут сзади неё раздался голос дракона:

— Она моя воспитанница, Вейн. Ещё вопросы?

— И у тебя есть бумаги, подписанные её отцом?

— Конечно, Вейн. Можешь приходить с проверкой.

Айслин слушала, размышляя, когда Вергилий успел заполучить подпись отца. То, что он согласился, это понятно: ведьму с проблемами надо было куда-то пристроить. Мачехе она вечно мешалась, а отцу, сильному магу, своей недоученной магией создавала кучу проблем. Но когда?! Возможно, магической почтой.

Пока шёл поток её мыслей, Вейн ушёл. А вот дракон по-прежнему стоял и смотрел на неё.

— И о чём думает леди?

— У тебя правда есть бумаги, подписанные моим отцом?

— Конечно. Неужели ты думаешь, я осмелился бы вывезти тебя на бал без доверенности твоего отца?

В это время раздался визг гомункула и крики повара, воевавшего с розами. Ведьма виновато посмотрела на дракона:

— Почему ты не возразил, когда я сажала туда розы?

Дракон неопределённо хмыкнул и помахал приближающемуся почтальону. Айслин поспешила на помощь повару.

— Проходной двор! А говорят, что прохожих нет!

***

Просыпаться не от запаха драконьего кофе, а от споров в коридорах стало привычкой. В этот раз спорила Айслин с мадам Агатой. Дракон вздохнул и открыл глаза. Дождавшись, когда голоса стихли в направлении лаборатории, которую он оборудовал в самом конце коридора, Вергилий вышел и направился в кабинет. Следом за ним ворвалась мадам Агата.

— Вергилий! Запрети ей варить зелье беспамятства! Мы только от одних неправильных паров лишимся ума!

— У неё нет ингредиентов. Я запер их в сейф.

— Она с утра ходила к замку Вейна и набрала всё, что требуется!

Следующая влетела ведьма, размахивая палочкой, как половником, перед носом дракона, она перешла на ультразвук:

— Мадам наложила ледяное заклятие на плиту, и теперь я не могу довести до кипения…

— Мо-о-лчать!!! — рев дракона услышал даже Гертхауэр Вейн, с беспокойством поглядывая на крепость стен. — Молчать всем! Я сегодня заплатил целое состояние за заказанные ковры с заклятием полного поглощения звука. Я завешу ими стены, застелю полы, если понадобится — задрапирую потолки! Я больше не хочу слышать криков. Есть различные заклятия, мадам Агата, которыми вы владеете в совершенстве. Я разрешаю вам применять их в полной мере относительно вашей ученицы. Я верю, что вы никогда не причините ей вреда. А криков чтобы я больше не слышал! Всем ясно-о-о?!!! И прекрати махать палочкой, как поварёшкой, у меня перед носом. Что это?

— Это? Палка-мешалка…

— Все вон! Оставьте меня одного! И передайте там кому-нибудь, чтобы принесли мне чашечку кофе и ведро чего-то успокоительного. Кошачьей мяты, что ли…

Когда мадам Агата поставила перед ним чашечку драконьего кофе и бокал мятного успокаивающего, он проворчал:

— Для чего ей это зелье?

— Хочет, чтобы Вейн забыл о ней и твоём замке.

Дракон схватился за голову и махом выпил бокал успокоительного.

— Найдите ей какое-то занятие, Агата. Такое, что бы она отвлеклась от мыслей о Вейне и не разрушила замок.

Айслин велели найти себе занятие в подготовке к юбилею. И она нашла занимательное занятие — она изучала список гостей. Когда Айслин нажимала на фото, над листом выскакивала голограмма гостя и над ней писалась основная информация.

Она листала страницу за страницей, пока не остановилась на одном лице.

Фернир де Гелло. Интересный тёмный маг. Она слишком долго задержалась на его голограмме, не столько читая факты о нём, сколько рассматривая саму голограмму. Красивый высокий мужчина средних лет. Кто этих магов разберёт, они всегда выглядят моложе своих лет. Она заглянула в информацию о госте — о возрасте ни слова.

— Та-а-ак, придворный маг, проживает в северных Ледяных горах. Одинок…

— И пьёт мышьяк литрами.

Айслин вздрогнула от раздавшегося за спиной голоса Вергилия.

— Алкаш твой де Гелло. Будет удивительно, если он воспользуется приглашением. Он и на службе-то появляется редко.

— Он не мой…

Но дракон уже вышел, не услышав последних слов.

— Ну и ладно, — ворчала она, пролистывая голограмму за голограммой, совершенно не задерживаясь на именах и званиях, — вот приедет этот, де Гелло, и я нарочно отдам ему все танцы, а ты… ты…

Ведьма закусила губу, придумывая грустное для дракона.

— Ты будешь злиться в углу и вилять хвостом! Вот!

Она захлопнула список гостей и откинулась на спинку стула, чувствуя странное удовлетворение от этой маленькой мести. План был прекрасен. Почти идеален. Одна проблема: она совершенно не умела танцевать с незнакомыми магами. И вообще не умела танцевать без происшествий. Но это были уже детали.

Мысли о драконе, который злится в углу и виляет хвостом, грели душу. Айслин даже улыбнулась, представляя эту картину. А потом вспомнила, как Вергилий заслонил её от мачехи на балу у Мортейна. Как сказал Вейну про воспитанницу. Как вообще взял её, бестолковую, в свой замок, терпит все её зелья, монстров и розы, которые шепчут по ночам.

Улыбка сползла с лица.

— Дурацкий дракон, — прошептала она в пустоту комнаты.

Метла, дремавшая в углу, сочувственно шелестнула прутьями.

Вечером, когда солнце село за гору и замок погрузился в сиреневые сумерки, Вергилий нашёл Айслин в оранжерее. Она сидела на подоконнике, обняв колени, и смотрела на звёзды.

— Ты почему не спишь? — спросил он, усаживаясь рядом.

— Думаю.

— О чём?

— О том, что я, наверное, единственная ведьма в мире, которая не умеет варить зелья правильно. И единственная, у которой розы разговаривают.

— Розы не разговаривают, — вздохнул дракон. — Они просто… издают звуки. Ты их сама научила.

— Неправда.

— Правда. Твоя магия странная, Айслин. Она всё оживляет. Даже то, что оживать не должно.

Ведьма повернулась к нему.

— А ты? Я тебя оживила?

Дракон помолчал. Потом усмехнулся своим мыслям.

— Я всегда был живой. Просто скучный. Пока ты не появилась.

— Со мной скучно не бывает, — гордо сказала Айслин.

— Вот именно. Поэтому иди спать. Завтра будем учить тебя танцевать с незнакомыми магами. Де Гелло, между прочим, очень требовательный партнёр. Если наступишь ему на ногу, он может обидеться и устроить дипломатический скандал.

— А если я наступлю тебе?

— Я дракон. У меня толстая шкура.

— Это точно, — фыркнула Айслин и спрыгнула с подоконника. — Спокойной ночи, Вергилий.

— Спокойной ночи, Айслин. И не вздумай варить зелье беспамятства для Вейна. Я серьёзно.

— А я и не собиралась, — соврала ведьма так искренне, что даже метла закашлялась в углу.

Дракон только покачал головой и пошёл проверять, заперт ли сейф с ингредиентами.

На всякий случай. В третий раз за сегодня.

Глава 10.В которой дракон пьёт мяту ведрами, маг с Северных гор оказывается трезвым, а бал становится испытанием для нервов

Дракон, устав от этой подготовки к приёму в честь его очередного столетия, заперся в своём кабинете с ведром чая с мятой. Ведьма сбежала к плотоядным розам, и ему совсем не хотелось спускаться на задний двор для неприятного разговора. Он был уверен, что всё равно согласится с ней. Но мадам Агата настоятельно просила поговорить с Айслин о бальном платье. Что юной ведьме ни к лицу чёрное. Вот привезли из салона лазурное, ну или хотя бы «пепел розы», только вошедший в моду в этом сезоне.

Но Айслин уверяла его, что сама разбирается в этикете. Что на приёме ожидаются дипломаты из мира демонов, а у них чёрное с красным — крик сезона…

Ему уже было всё равно, что будет на ведьме… ведь что-то будет. Хотя он подозревал, что весь этот наряд подбирается для того, с Северных гор. Дракон вздохнул и отхлебнул успокоительного из ведёрка.

На заднем дворе раздались визги мадам, а потом пронзительный крик Айслин:

— Вергилий, не верь ей, она сама слишком близко подошла.

Дракон вздохнул и повернулся к двери в ожидании пришествия мадам.

— Вергилий, зачем вы купили ей эти розы?! Она натравила их на меня!

— И никого я не травила!

Дракон выглянул в окно, и его брови поползли вверх, насколько это возможно у драконов. Там ведьма обнимала куст плотоядных роз, а они тёрлись о её лицо своими бутонами.

— Мадам, не ходите на задний двор, там Айслин справится со всем этим зоопарком. А вы лучше проверьте украшение бальной залы и праздничное меню.

Мадам Агата удалилась, поджав губы. А дракон ещё долго смотрел в окно, как Айслин шепчет что-то розам, а те кивают бутонами — явно обсуждают что-то важное. Например, меню на завтрак.

Оставшиеся до бала дни пролетели как одно мгновение, шумное, суетливое и полное ведьминых экспериментов. Айслин то примеряла платья, то убегала в лабораторию варить «кое-что для настроения», то ссорилась с мадам Агатой из-за цвета лент, то мирилась за чашкой чая.

Дракон наблюдал за этой кутерьмой из своего кабинета и методично опустошал ведро за ведром мятного настоя. Повар готовил банкетные залы. Дворецкий отправлял приглашения с почтовыми летучими мышами. Горгульи на воротах начистили когти и теперь сверкали на солнце, как новогодние игрушки.

И вот наступил вечер.

Замок сиял. Тысячи свечей, живых, магических и призрачных заливали бальную залу мягким золотым светом. С потолка свисали гирлянды из живых светлячков, пойманных специально для этого вечера. Стены были задрапированы бархатом цвета драконьей крови — глубокий бордовый с золотой вышивкой.

Оркестр, гномы на скрипках, эльфы на арфах и один очень старый тролль на барабане, настраивал инструменты в углу.

Гости начали съезжаться ещё засветло. Кареты подкатывали одна за другой, из них выходили маги в расшитых мантиях, ведьмы в платьях с длинными шлейфами, несколько привидений (они прилетали сами, без карет — сквозь стены, к большому недовольству дворецкого).

Айслин спустилась в зал, когда первые гости уже наполняли бокалы. Дракон, стоявший у камина в чёрном камзоле с золотым драконом на отвороте, посмотрел на неё — и на секунду забыл, что хотел сказать.

На ведьме было платье цвета полуночи — чёрный бархат, расшитый алыми розами по подолу и рукавам. Глубокий вырез на спине, длинные перчатки до локтя, и в волосах — живая роза, которую она, кажется, уговорила не кусаться. И кулон, старинный кулон от ментального воздействия, что подарил Вергилий.

— Я же говорила, чёрное с красным крик сезона, — сказала Айслин, подходя к дракону. — Демонические дипломаты будут в восторге.

— Демонические дипломаты, — хрипло повторил Вергилий, — уже час как пьют шампанское в восточной гостиной и ни на кого не смотрят.

— А кто смотрит?

Дракон промолчал. Только хвост его предательски дёрнулся.

Первым, кто подошёл к ним с поздравлениями, был Гертхауэр Вейн. Главный инспектор по магическим академиям наконец-то стал видимым — зелье Айслин выветрилось, оставив после себя лишь лёгкий запах палёного и странную память о том, как кто-то пытался облокотиться на колонну.

— Вергилий, — кивнул Вейн. — Леди Краус. Вы сегодня ослепительно выглядите.

— Комплимент от вас, мэтр, дорогого стоит, — улыбнулась Айслин.

— Это был не комплимент, — уточнил Вейн. Но в его холодных глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. — Ваш порошок, леди, оказался весьма… эффективен. Два дня я ловил на себе недоумённые взгляды коллег. Некоторые пытались меня потрогать.

— Это успех, — прошептала Айслин дракону, когда Вейн отошёл.

— Не искушай судьбу, — так же тихо ответил Вергилий. — Он ещё может подать на тебя в суд.

И тут в дверях возникло оживление.

Фернир де Гелло вошёл в зал так, будто делал одолжение всем собравшимся. Высокий, статный, с длинными пепельными волосами, собранными в низкий хвост. На нём был тёмно-зелёный камзол с серебряной вышивкой. И он был абсолютно трезв.

— Вергилий, старый друг, — де Гелло протянул руку дракону. — Прости, что не прилетел раньше. Был занят… важными делами.

— Мышьяк кончился? — сухо спросил дракон.

— Мышьяк — это для слабых, — усмехнулся маг. — А это, — он перевёл взгляд на Айслин, и его глаза засветились неподдельным интересом, — ваша таинственная воспитанница? Слухи не врут. Вы прекрасны, леди.

— Леди Краус, — представилась Айслин, чувствуя, как щёки начинают розоветь. — Я наслышана о вас, лорд де Гелло.

— Только хорошее, надеюсь?

— Могла бы сказать, что хорошее, но... о возрасте ни слова, — парировала она.

Маг рассмеялся так, что несколько гостей обернулись.

— Мне нравится эта ведьма, — сказал он дракону. — Вы её не прячьте, Вергилий. Таких надо показывать миру.

— Я никого не прячу, — глухо ответил дракон. — Она сама прячется в розах.

— В розах? — де Гелло поднял бровь. — Интересное хобби. Леди, вы не составите мне компанию за ужином? Я давно не встречал собеседников, которые не боятся шутить о возрасте.

Айслин покосилась на дракона. Тот смотрел куда-то в сторону, челюсти его были сжаты, а кончик хвоста нервно подергивался.

— С удовольствием, лорд де Гелло.

Дракон ничего не сказал. Но его хвост дёрнулся ещё раз. И ещё.

Ужин был великолепен. Повар превзошёл сам себя: запечённый драконий хвост (не настоящий, конечно, из кабачка, но выглядел убедительно), фаршированные светлячками грибы, пирожные с жидкой магией, от которых у гостей начинали светиться уши.

Айслин сидела между драконом и де Гелло. Разговор с магом с Северных гор тек легко, как горный ручей. Фернир рассказывал о своих путешествиях, о ледяных пещерах, о драконьих гнёздах (Вергилий при этом кашлянул), о тайных магических библиотеках, где книги сами шепчут читателю на ухо.

— А вы, леди Краус, — спросил он, наклоняясь к ней ближе, чем требовалось по этикету, — на каком факультете обучались в академии? С такими глазами и такой магией там должны были носить вас на руках. Говорят и зелья вы варите отменные.

— На руках не носили, — честно ответила Айслин. — Но с зельями у меня как- то… не задалось.

— Задалось, просто не так, как у всех, — вдруг сказал дракон. Голос его был ровным, даже спокойным, но Айслин почувствовала в нём сталь. — У неё редкий дар. И не нужно делать вид, что вы в этом разбираетесь, де Гелло. Вы в своей лаборатории даже приворотное зелье с первого раза не сварили.

Маг усмехнулся, нисколько не обидевшись.

Он поднял бокал с шампанским — в сторону Айслин. Дракон предпочел коньяк.

— За вас, леди, — сказал де Гелло.

После ужина начались танцы.

Айслин танцевала много. Сначала с лордом Мортейном — тот снова был в ударе, шутил о своих привидениях и пытался уговорить ведьму переселиться в его замок . Потом с каким-то эльфийским послом, который был так высок, что Айслин видела только его подбородок. Потом снова с де Гелло.

Маг с Северных гор вёл её в танце так, будто они делали это сотню раз. Лёгкий, изящный, он кружил Айслин по залу, и она смеялась — искренне, беззаботно, забыв, что за ней наблюдают десятки глаз.

Дракон стоял у колонны и смотрел. Неотрывно. Хвост его под камзолом, казалось, выписывал кренделя, но лицо оставалось спокойным — дипломатическая выучка брала своё.

— Не ревнуйте, ваша светлость, — сказала мадам Агата, подходя с бокалом. — Она танцует, потому что ей весело. Зря вы не составили ей компанию.

— Я не танцую, — напомнил дракон.

— Придётся научиться.

— Я дракон.

— Да? Вы уверены?- Агата приподняла бровь и отошла с таинственной улыбкой.

— Лорд де Гелло, — сказала Айслин, когда танец закончился, — вы сегодня самый приятный собеседник на этом балу.

— А Вергилий? — маг кивнул в сторону колонны, где дракон делал вид, что разглядывает гобелен.

— Он не разговаривает. Он рычит и пьёт мяту ведрами.

— Значит, я везучий.

Де Гелло взял её руку и, прежде чем Айслин успела отдёрнуть, поцеловал.

— Леди, не исчезайте до полуночи. Я хочу ещё один танец.

Он ушёл — лёгкой походкой, подмигнув кому-то из гостей. А Айслин осталась стоять посреди зала, чувствуя на себе тяжёлый взгляд из-за колонны.

Она подняла голову. Встретилась глазами с драконом.

Вергилий смотрел на неё так, будто впервые видел. И в его глазах было что-то, от чего у ведьмы перехватило дыхание.

Но дракон тут же отвернулся, сделал глоток из своего ведра и направился к выходу.

— Подожди! — крикнула Айслин.

Он не обернулся.

Она нашла его в восточной гостиной — той самой, где ещё час назад пили шампанское демонические дипломаты. Сейчас там никого не было. Только дракон сидел у окна.

— Ты обиделся? — спросила Айслин, подходя.

— Нет.

— Ты ревнуешь?

— Не говори глупостей.

— Твой хвост говорит за тебя.

Дракон вздохнул так, что пара маленьких птичек за окном сорвались с ветки.

— Айслин, — сказал он тихо. — Иди танцуй. Веселись. Де Гелло прекрасный танцор. Я тут посижу, что бы не смущать тебя.

Ведьма подошла ближе и обняла его за шею.

— А если я не хочу танцевать с ним? Если я хочу танцевать с тобой?

— Я не умею.

— Научишься.

— Я дракон, Айслин.

— А я ведьма, которая целует драконов. Когда они перестают ревновать по глупостям.

Она улыбнулась и, развернувшись, пошла обратно в зал.

Дракон смотрел ей вслед. Хвост его перестал дёргаться.

— Я не ревную, — сказал он в пустоту.

Никто не ответил.

Даже птички за окном молчали, потому что боялись спорить с драконом, у которого под камзолом так странно билось сердце.

Глава 11. В которой Дракон увозит Айслин в город, метла знакомиться с гаргульей и приходит де Гелло

Дракон вошел на кухню: Айслин пила шоколад с прыгающим мороженным и смотрела, как метла что-то выпрашивает у шеф-повара, бегая кругами.

— Я ищу тебя все утро… Собирайся в город. Мы выезжаем через час.

— Вергилий, что случилось?

Дракон подошёл к окну, вглядываясь в мрачное небо. Даже не обернулся, когда метла споткнулась об поставленую Айслин ногу и с грохотом упала на каменный пол кухни.

— В столице ЧП. На переговорах с демоническим королевством кто-то подменил мирный договор. Вместо акта о ненападении демонам вручили магическую блокаду. Послы в ярости, грозят разрывом отношений и… более серьёзными мерами.

Айслин отставила чашку. Прыгающее мороженое подпрыгнуло в последний раз и замерло, прислушиваясь.

— И тебя вызывают?

— Я единственный дипломат, которому доверяют обе стороны. Король требует моего присутствия. Немедленно.

— Но… как надолго?

Дракон наконец обернулся. В его жёлтых глазах горела усталость от той тяжести, которую приносят политические игры.

— Не знаю. Переговоры могут занять неделю. Может, две. Может, больше. Кто их знает, демонов…

Ведьма отодвинула чашку — шоколад допивать расхотелось. Даже метла перестала бегать и притихла, прижавшись к ножке стола.

Ведьма пошла в комнату собирать саквояж.

— И будь благоразумной, когда будешь оставаться одна в городской резиденции.

— Хорошо, Вергилий

Ведьма скрылась за дверью, а дракон пробормотал:

— И почему мне не верится…

Когда Айслин подожшла к кабинету дракона с саквояжем и метлой, в приоткрытую дверь было слышно, как он с кем-то ругается.

— Вы же обещали мне выделить магический коридор до Лимбурга! Ну хорошо, линию магической дороги… конечно до резиденции… Нет, на крыльях не быстрее, я с попутчицой, а она… с багажом.

Карета мчалась по магической дороге быстрее ветра. Айслин прилипла к окну, разглядывая проносившиеся замки, и совсем скоро дракон открыл перед ней дверь, нетерпеливо поторапливая выбежавшую из дома прислугу.

Городской дом Вергилия оказался двухэтажным, из тёплого серого камня, с узкими стрельчатыми окнами и аккуратной черепичной крышей. Внутри пахло чем-то неуловимо знакомым, вероятно кошачьей мятой.

— Нравится? — спросил дракон, когда они вошли в прихожую.

— Похоже на английский особняк. Только с магией.

— Это потому, что архитектор был из Ливерпуля. Маг, конечно. У него крыша съезжала, но руки золотые.

Айслин крутила головой, разглядывая высокие потолки, диванчики с подушками, камин, в котором уже потрескивал огонь, и старинную люстру, на которой…

— Ой!

С люстры свесилась гаргулья. Маленькая, толстенькая, с тёмно-серой каменной шкурой, большими ушами и глазами, которые смотрели на ведьму с выражением глубочайшего подозрения.

— Брызга, — представил дракон, — это Айслин. Она будет жить здесь некоторое время. Не ешь её.

— А других можно? — скрипучим голосом спросила гаргулья.

— Нет.

— Жаль.

Гаргулья спрыгнула с люстры, приземлилась на перила лестницы и уставилась на Айслин.

— Худая. Бледная. Волосы растрёпанные. И метла с собой. Ты ведьма, что ли?

— Айслин, — представилась ведьма. — А вы, я слышала, катаетесь на метлах по ночам?

Брызга прищурилась.

— Кто сказал?

— Дракон.

— Врёт он всё. Я не катаюсь. Я… патрулирую. Аэропатрулирую.

Айслин не сдержала улыбки.

— Вы великолепны.

— Знаю сама. Ладно, будешь жить. Комната твоя на втором этаже, вторая дверь направо. Рядом комната охраны- туда не заходить.

— Почему?

— Там скелеты.

— Настоящие?

— А какие ещё бывают?

Айслин обернулась к дракону. Тот развел руками.

— Магическая охрана. Я же не могу оставить тебя одну в городе, где полно демонических дипломатов и… всяких.

Айслин хотела что-то ответить, но внизу раздался звонок.

Дракон напрягся.

— Я никого не ждал.

Он спустился вниз. Айслин за ним, прихватив на всякий случай метлу. Брызга перелетела на люстру и сделала вид, что она каменная.

На пороге стоял Фернир де Гелло. С иголочки, в дорожном плаще, с холодными глазами и вежливой, ничего не значащей улыбкой.

— Вергилий, старый друг. Извините за вторжение, но дело не терпит отлагательств. Король созывает экстренное заседание правительства. Через час. Всех без исключений. Он скользнул глазами, по стоящей за спиной дракона ведьме.

Дракон молчал. Айслин видела, как напряглась его спина и как хвост под камзолом замер .

— Что случилось?

— Демоны выдвинули ультиматум. Если через три дня не подпишут правильный договор, они разрывают отношения и закрывают границу. Насовсем.

— Это война?

— Это хуже. Это дипломатический коллапс. И ты, Вергилий, единственный, кто может его предотвратить. Едешь со мной. Немедленно.

Дракон повернулся к Айслин.

— Я… — начал он.

— Я остаюсь, — сказала ведьма. — С Брызгой. И со скелетами. И с метлой. И с… как там звали дворецкого?

— Криспин, — донёсся голос откуда-то из глубины дома.

— С Криспином. Иди. Разбирайся с демонами. А я пока… не взорву ничего. Обещаю.

— Ты не умеешь выполнять обещания.

— Тогда просто не взорву. Иди.

Дракон посмотрел на ведьму, на дом, на гаргулью.

— Брызга! — крикнул он. — Присмотри за ней. Айслин, я хотел поговорить с тобой, но видимо придется отложить.

Гаргулья сползла с люстры, зевнула и села на плечо к ведьме.

— Присмотрю, — скрипнула она. — Куда денусь. Хуже, чем с тобой, всё равно не будет.

Дракон усмехнулся уголком рта и вышел за дверь, где уже ждала карета де Гелло.

Айслин осталась в прихожей одна. С гаргульей на плече. Со скелетами на втором этаже. И с чувством, что самое интересное только начинается.

— Брызга, — спросила она тихо, — а ты правда умеешь кататься на метле?

Гаргулья гордо выпятила каменную грудь.

— Я умею такое, что тебе и не снилось, ведьма. Показывай свою метлу.

***

Айслин сидела в своей новой комнате — светлой, с окном во двор, с камином и старинным письменным столом. Брызга устроилась на спинке кровати и делала вид, что дремлет, но одно ухо было настороженно поднято.

За дверью топали скелеты. Дворецкий Криспин, сухой, чопорный эльф в идеальном фраке, принёс чай и заверил, что «охрана будет нести службу в полном объёме».

— Миледи, скелеты обучены. Они не кусаются. Только иногда стучат костями по ночам. Это у них традиция.

Айслин вздохнула и посмотрела в окно, туда, где между крышами столицы уже зажигались первые магические огни.

— Брызга, — сказала она, — а ты веришь, что он справится?

Гаргулья открыла один глаз.

— Дракон? Справится. Он старый, умный и вредный. Таким не страшны никакие демоны. А ты лучше ложись спать, у тебя был тяжелый день. Завтра будем учить тебя аэропатрулированию.

— На метле?

— На метле. Только не рассказывай ему.

— Единомышленники это здорово.

Дворецкий сокрушенно покачал головой.

Глава 12. В которой дракон не договаривает, де Гелло наносит визит, а горгулья показывает характер

— Ложусь на новом месте, приснись жених невесте…

Проговорив это вслух, Айслин натянула одеяло до носа и закрыла глаза. Она начала представлять высокого мага, с чёрными волосами и чёрными влюблёнными глазами. Она никак не могла определиться с плащом. То примеряла ему белый, то тёмно-синий… когда сон окончательно сморил её.

…Нечисть окружала её в неистовой пляске. Кольцо сжималось, и она видела искажённые ненавистью лица… нет, морды нежитей… И тут стало темно от крыльев дракона, закрывших небо. Он в одно мгновенье обдал огнём обезумевшую нечисть и схватил на руки испуганную ведьму.

Айслин села на кровати, тяжело дыша. Под кроватью завозилась метла. В коридоре вздохнула горгулья.

— Нет, это просто сон. Ничего не значащий сон.

Ведьма проспала до утра без сновидений. Рано утром её разбудил пришедший дракон. Он что-то уронил при входе и, бормоча, поплёлся на кухню.

— Пить драконий кофе пошел, — прошептала ведьма, ища ногами под кроватью тапочки.

На кухне вкусно пахло кофе и пряностями. Айслин втянула в себя аромат и улыбнулась.

— Привет, Вергилий. Наш мир ещё не летит в тартарары?

— Пока балансирует на краю. Присаживайся. Есть чай. Нам надо поговорить.

Он пододвинул ей фарфоровый чайник с головой дракона на крышечке. Айслин налила себе чай и села на краешек стула. Дракон был мрачен, и ничего хорошего это не предвещало.

— Слушай и не перебивай. Твоя бабушка оставила тебе в наследство земли на границе миров. Но там есть условие, выполнив которое ты сможешь вступить во владение. Условие можно растолковать двояко. А потому, тебе нужно быть крайне осторожной. На тебя могут воздействовать сторонней магией...

Дракон помрачнел еще больше и скользнул взглядом по кулону на шее у Айслин.

— Какое условие, Вергилий?

— Это потом узнаешь, у нотариуса. А пока кулон не снимай, ни при каких обстоятельствах.

Ведьма знала: если дракон сказал, что не откроет секрет, упрашивать бесполезно. А потому она просто надула губы и продолжила пить чай.

Дверной колокольчик звякнул и замолчал.

Дракон напрягся. Айслин это заметила по тому, как замерла его чашка и как дёрнулся кончик хвоста, который он не успел спрятать под камзолом.

— Это он, — глухо сказал Вергилий.

— Кто?

— Тот, кого я меньше всего хочу видеть.

Дверь открыл дворецкий и в коридоре послышались уверенные шаги, с лёгким цоканьем каблуков дорогих ботинок.

На пороге кухни возник Фернир де Гелло. Сегодня он был без дорожного плаща, в тёмно-зелёном сюртуке, расшитом серебром, и при парадной трости, явно магической. Увидев Айслин, он широко улыбнулся.

— Леди Краус! Какая приятная неожиданность. Вергилий, ты не говорил, что твоя воспитанница все еще в городе.

— Ты не спрашивал, — отрезал дракон.

Де Гелло скользнул взглядом по кулону, подошел к столу и, придвинув стул, сел напротив Айслин, не дожидаясь приглашения.

— Я ненадолго. Вергилий, я хотел обсудить детали завтрашнего заседания. Но раз леди здесь… — он перевёл взгляд на Айслин, — может, она составит мне компанию на прогулке? В столице сегодня чудесная погода. Для ноября, конечно.

— Она занята, — сказал дракон.

— Правда? — де Гелло склонил голову набок. — Чем же?

— Привыкает к новому месту.

— Тогда тем более. Город надо показывать. Кстати, леди, вы знали, что ваша бабушка была моей дальней родственницей? Мы с вами почти семья.

Айслин взглянула на дракона. Тот побледнел. Ну, насколько дракон вообще может бледнеть.

— Не такая уж и дальняя, — негромко сказал Вергилий. — И родство это не помешало твоей тётушке… поступить определённым образом.

— Оставим прошлое в прошлом, сегодня я здесь как друг. И как коллега. И как возможный… союзник.

Последнее слово он произнёс, глядя прямо на Айслин.

Брызга, дремавшая до этого на шкафу, открыла один глаз.

— Союзник, — скрипнула она. — Слышали мы таких. Ты лучше скажи, зачем пришёл?

Де Гелло поднял голову к гаргулье.

— Ах, Брызга. Ты всё так же прекрасна. И всё так же недоверчива, как и двести лет назад.

— Это не недоверие. Это знание жизни и твоей гнилой натуры. Разница большая.

Маг усмехнулся, игнорируя замечание гаргульи, и поднялся.

— Вергилий, я заеду за тобой завтра в восемь. Не опаздывай. А вы, леди, — он взял руку Айслин и, прежде чем она успела отдёрнуть, поцеловал её, — подумайте над моим предложением. Прогулка по городу может быть очень… познавательной.

Он вышел так же стремительно, как и вошёл, а Айслин вытерла руку о юбку.

— Какой… неприятный тип.

— Он опасный тип, и он не случайно здесь оказался.

— Думаешь, он знает про земли?

— Знает. И знает про условие. И, боюсь, знает больше, чем нам хотелось бы.

— Вот, Вергилий, все знают, кроме меня. А ведь это мои земли…

— Еще не твои.

Дракон подошёл к окну и посмотрел вслед удаляющейся карете.

— Я еду сейчас на заседание. Ты остаёшься здесь. Брызга, ты со мной?

— Нет, — гаргулья перелетела на плечо Айслин. — Я остаюсь с ней. Кто-то же должен прикрывать ей спину, пока ты будешь разбираться с демонами.

Вергилий кивнул.

— Хорошо. Тогда слушай: не открывай дверь без моего разрешения. Не бери ничего из рук незнакомцев. Не пейте незнакомое вино, кто бы его ни прислал. Не…

— Вергилий, — перебила Айслин. — Я ведьма, а не ребёнок.

— Ты ведьма, у которой из-под носа исчезают ковшики и кухни. Я имею право волноваться.

Он подошёл к ней и, помедлив, коснулся кулона на её шее.

— Не снимай. Что бы ни случилось.

— Хорошо.

— И если де Гелло снова появится…

— Я скажу, что сплю.

— Скажи, что занята. Дрессировкой роз.

— У меня нет здесь роз.

— Ну, откуда же он знает?! Тогда скажи, что болеешь.

— Магической болезнью?

— Да, и очень заразной и тяжело излечимой.

Айслин фыркнула.

— А ты, оказывается, умеешь врать, ваша светлость.

— Дипломат, — напомнил дракон. — Это часть работы.

Он вышел, а Айслин осталась с Брызгой на плече и метлой под столом.

— Брызга, — спросила она тихо, — почему ты не поехала с ним?

— Я не люблю встречаться с демонами. Да и ляпнуть могу что-то, от древности. А с тобой тепло.

Гаргулья зевнула.

— У Вергилия есть дверца потайная, в оранжерею. Мы с тобой там прекрасно проведем время. Это конечно не сад, с твоими розами, но тоже весьма не дурственно.

Гаргулья пошла по коридору в дальнее крыло дома, где находилась спальня дракона. А Айслин медленно идя следом, все думала о чёрных глазах, которые снились ей этой ночью.

Ей, почему-то, вначале показалось, что это глаза де Гелло, но сравнив, поняла, что ничего общего. Но все равно они были на удивление знакомы.

Глава 13. В которой оранжерея хранит древние тайны, а де Гелло получает по заслугам

Как только Айслин зашла в оранжерею следом за гаргульей, ей в нос ударил запах сырой земли, магического мха (такой рос под ее розами, вероятно и здесь его посадили под что-то плотоядное) и пряных цветочных ароматов. Это был целый мир под стеклянной крышей, прозрачной, магически укреплённой, сквозь которую струился мягкий солнечный свет.

— Вот, — Брызга взмахнула лапкой, обводя пространство. — Тут Вергилий выращивает всякую редкость, а мадам Агата приезжает сюда за этой редкостью для своих зелий. Сразу скажу, что агрессивные виды растений можно сорвать только с разрешения Дракона или меня, а то руку оттяпают и не заметишь как.

Айслин замерла у входа, разглядывая высокие стеллажи с горшками, подвесные кашпо, из которых свешивались лианы с серебристыми листьями, и маленький фонтан в центре, где вместо воды журчала голубоватая светящаяся жидкость.

— А это что за чудо? Айслин подошла поближе к фонтану и ей стало слышно с каким звоном падают капли.

— Лунная роса. Он собирал ее по каплям в течение ста лет. Полезная штука. Если смешать с корнем живокости, лечит любую магическую хворь. Если с ядом — усиливает его в десять раз. Но Вергилий не любит, когда я… экспериментирую.

Брызга вздохнула.

— А это, — она подвела Айслин к угловому стеллажу, — плакучий стручечник. Никогда не видела, как он плачет?

Айслин покачала головой и наклонилась. Растение выглядело как обычный куст с длинными зелёными стручками, но стоило ведьме приблизиться, как кончики стручков сначала потянулись к ней, будто принюхиваясь, а потом начали ронять маленькие прозрачные капли.

— Это слёзы. Оно чувствует магию. Чем сильнее маг, тем горше плачет. Про тебя, — Брызга покосилась на ведьму, — как-то он слабо заплакал. И всхлипывать не начал… Даже не шелохнулся.

— Это хорошо или плохо?

— Не знаю. Он старый. Может, уже ослеп. А может и нет в тебе магии, а лишь ведьминская сила.

Гаргулья фыркнула и перелетела на высокий стол, где стояло несколько глиняных горшков с чем-то колючим и очень подозрительным.

— Это драконий зуб. Из семейства хищных. Не трогай, кусается. Но если отщипнуть листочек осторожно и очень быстро, то отличное противоядие получается. Вергилий им в своё время… — Брызга запнулась, — в общем, полезное растение.

Айслин уже хотела спросить, что именно произошло в то самое «своё время», как дверной колокольчик в доме прозвенел снова.

— Кого ещё принесло? — проворчала Брызга. — Сиди здесь, я посмотрю.

Но Айслин уже шла за ней в коридор.

На столике у двери стоял поднос, а на нём коробка шоколада с золотой лентой, бутылка тёмного стекла с сургучной печатью и записка, перевязанная шёлком.

Айслин развернула записку.

«Леди Краус. Немного сладостей к вашему чаю. Надеюсь, вы не откажете старому другу вашей бабушки. Ваш покорный слуга, Ф. де Гелло».

Ведьма нахмурилась. Что-то было не так. Она провела рукой над конфетами, и в тот же момент перед глазами поплыли радужные круги, а в голове зазвучал чужой, едва различимый шёпот.

— Что? — спросила Брызга, подлетев.

— Ментальное воздействие, — тихо сказала Айслин. — Он пытается… прочитать мои мысли, что бы внушить что-то.

— Кусок дряни! — рявкнула гаргулья. — Я ему…

— Подожди, Брызга. Я знаю, что делать.

Ведьма вернулась в оранжерею, держа поднос на вытянутых руках. Она срезала несколько листьев драконьего зуба, осторожно, как учила гаргулья, добавила три капли лунной росы из фонтана и щепотку земли из горшка плакучего стручечника.

— Ступка есть? — спросила она.

— Вон там, в шкафчике. Вергилий в ней чеснок давит. Но для зелий тоже годится.

Айслин растирала ингредиенты, чувствуя, как по рукам растекается приятное тепло. Порошок получился пахучим, тёмно-зелёным, с лёгким мерцанием.

Она вышла к подносу и, не прикасаясь к шоколаду и вину, посыпала их приготовленным порошком.

Из коробки пошёл белый пар. Густой, едкий, с запахом горелой ваты.

— Теперь ждём, — сказала Айслин, вытирая руки.

— А что будет? — с любопытством спросила Брызга.

— Увидим. Или услышим.

В это же время на экстренном заседании, в зале совета королевства было душно. Десятки магов в парадных мантиях сидели за длинным столом, уставленным хрустальными шарами связи и магическими документами. В центре, во главе стола, восседал император.

Вергилий сидел слева от него. Фернир де Гелло — напротив.

Император открыл было рот, чтобы начать обсуждение демонического ультиматума, но слова застряли у него в горле.

Прямо на глазах у всех лицо де Гелло начало покрываться зелёными пятнами. Сначала мелкими, потом всё крупнее. Из-под рукавов его безупречного камзола повалил белый пар.

— Лорд де Гелло, — осторожно сказал император. — С вами всё в порядке?

Маг побледнел — насколько это было возможно при зелёных пятнах, — и попытался унять дрожь в руках.

— В полном, ваше величество. Просто… небольшая аллергия. На что-то.

Демонические дипломаты, сидевшие по правую руку от императора, переглянулись. Один из них, высокий, с кожей цвета воронова крыла наклонился к своему соседу.

— Аллергия, — прошептал он на языке, который маги поняли благодаря синхронному переводу. — Или последствия ментальной атаки? Вы чувствуете?

— Чувствую, — ответил другой демон. — Пахнет… нарушением ментального поля.

Третий демон, самый старый и самый молчаливый, вдруг замер и уставился на де Гелло.

— Это откат. Кто-то не только заблокировал его воздействие, но и отразил. Потому он и парит. И зеленеет.

— На кого он пытался воздействовать? — спросил первый.

— На нас? — предположил второй.

— Или на кого-то из присутствующих.

Атмосфера в зале накалилась. Демоны начали переговариваться всё громче. Кто-то из магов тоже заметил пар и пятна и зашептался с соседом. Де Гелло, пытаясь сохранить лицо, улыбался, но улыбка его походила на оскал.

— Это возмутительно! — вдруг рявкнул старый демон, вставая. — Нас пригласили на переговоры, а один из членов правительства пытается применить ментальную магию! На ком? На нас? Вы хотите читать наши мысли, лорд де Гелло?

— Я… нет… — залепетал Фернир, но белый пар из-под рукавов шёл всё гуще, а зелёные пятна добрались до шеи.

— Или, может быть, — продолжал демон, — вы пытались воздействовать на кого-то другого, а мы просто попали под удар? Это ещё хуже. Это безответственно. Это неуважение к процессу переговоров!

Император поднял руку, призывая к тишине.

— Лорд де Гелло, — голос его был ледяным, — объяснитесь.

Де Гелло вскочил, опрокинув стул.

— Это провокация! Кто-то подсыпал мне что-то в кофе! Или в шампанское! Или…

— Или вы пытались наложить ментальное воздействие на человека, который оказался сильнее вас, — перебил Вергилий. Спокойно. Даже равнодушно. — И получили откат. Такое случается, когда переоцениваешь свои силы.

В зале повисла тишина.

Демоны смотрели на де Гелло с отвращением. Маги с недоумением. Император с гневом.

— Уведите его, — распорядился император. — Пусть проветрится. И приведите в порядок.

Двое стражников взяли де Гелло под локти и вывели из зала. Белый пар тянулся за ним, как шлейф позора.

Демонический дипломат с темной кожей повернулся к Вергилию.

— Ваша светлость. Мы надеемся, что это происшествие не повлияет на переговоры. Но… нам бы хотелось гарантий, что подобное не повторится.

— Гарантии будут, — ответил Вергилий. — Лорд де Гелло больше не участвует в переговорах. Я лично прослежу.

Демон кивнул и сел.

Император бросил на дракона долгий взгляд, но промолчал.

После заседания Вергилий подошёл к императору. Тот в раздумьях смотрел в окно на парк.

— Ваше величество. Я прошу отстранить лорда де Гелло от любых переговоров с демоническим королевством. На время расследования. И вообще, до выяснения… его ментального состояния.

— Вы думаете, он болен? — император поднял бровь.

— Я думаю, он злоупотребляет мышьяком. И другими… стимуляторами. Вы видели его лицо? Зелёные пятна, белый пар… Это не нормально даже для мага.

Император усмехнулся.

— Вы правы, Вергилий. Я подпишу указ. А пока… разберитесь с демонами без него.

— Слушаюсь, ваше величество.

Дракон поклонился и вышел.

На душе у него было… странно.

С одной стороны — победа. Де Гелло отстранён.

С другой — он знал, откуда у того зелёные пятна и белый пар.

И понимал, что без Айслин здесь не обошлось.

«Молодец, — подумал он. — Но потом я с ней поговорю».

Айслин сидела в оранжерее, поедала обработанный шоколад (который не тронула гаргулья, даже когда ведьма съела кусочек), и слушала рассказы Брызги о древних магических растениях.

— А этот цветок, — гаргулья указала на огромный бутон, похожий на лилию, но с черными прожилками, — вытягивает из магов их силу, если долго на него смотреть. Вергилий его держит как предупреждение для врагов.

— Он что, врагов сюда приводит?

— Бывало!

Айслин задумалась.

Дверь хлопнула.

— Вернулся, — констатировала Брызга. — Слышу по походке. Нервный.

Дракон вошёл в оранжерею, скинул камзол и устало опустился на скамью.

— Что ты жуешь? .

— Шоколад. Де Гелло прислал.

— Я же запретил принимать от него что-либо!

— Я уже обработала. Видишь, белого пара нет.

Дракон посмотрел на коробку, потом на Айслин.

— Он покрылся зелёными пятнами. Прямо на заседании. И из-под рукавов у него шёл пар. Демоны решили, что он на них ментально воздействовал.

— А он?

— А он и не сознался. Но я попросил императора отстранить его от переговоров.

Айслин улыбнулась.

— Молодец.

— Я молодец? Это ты его…

— А я здесь ни при чём, — ведьма подняла руки. — Я просто… посыпала конфеты. И вино. А что из этого вышло — не моя вина. Это ответ на магическое воздействие.

Дракон хотел сказать что-то сердитое, но не смог. Усталость и облегчение смешались в странный коктейль.

— Ладно, — сказал он. — Шоколад давай. И чай. И рассказывай, что тут у вас без меня случилось.

Брызга перелетела ему на плечо и зашипела в ухо:

— Она не поломала ничего. Даже стручечник не тронула. Молодец, в общем.

— Я знаю, — тихо сказал дракон.

Айслин наливала чай и не смотрела на него. Но уши её покраснели.

.

Глава 14. В которой падает письмо, раскрывается тайна, а дракон опаздывает на заседание...

Утро началось с того, что Вергилий, собираясь на очередное заседание с демонами, которые всё ещё требовали гарантий, открыл сейф в своём кабинете. Тяжёлая дверца магического хранилища со вздохом отворилась, выпуская наружу запах старого пергамента.

Дракон достал папку с документами для переговоров, переложил несколько бумаг и… из папки выскользнул конверт. Жёлтый, потрёпанный, с сургучной печатью, на которой была изображена ветка остролиста — герб бабушки Айслин.

Вергилий наклонился, чтобы поднять его, но в этот момент в дверь постучали.

— Ваша светлость, карета подана, — раздался голос дворецкого.

Дракон в торопях быстро сунул конверт обратно в папку и не заметил, что тот упал не внутрь, а за край стола, на пол.

— Ну куда же он дел тот волшебный мед, что купил для меня. Вот так всегда, купит мне, а съедает сам. Опять, наверное у себя в кабинете на полочку со справочником по демоническим суевериям поставил. А это что тут?..

Айслин, которая забрела в своих поисках в кабинет, увидела на полу у стола конверт.

Когда она взяла его в руки, печать треснула сама, может от времени, может от тепла её рук, а может, потому что магия бабушки узнала внучку.

Внутри оказалось письмо. Написанное твёрдым, старомодным почерком, с завитушками и кляксами, которые Айслин помнила с детства.

«Моей дорогой внучке Айслин.

Если ты читаешь это письмо, значит, пришло время. Знай: земли на границе миров переходят к тебе не просто так. Я была их хранительницей, и ты станешь следующей, но только если выполнишь условие.

Ты должна выйти замуж по любви за мага, чьи владения граничат с этими землями. Только такой союз удержит равновесие между мирами. Мы с твоим отцом, много лет назад, выбрали для помолвки с тобой достойного мага — молодого, умного, с добрым сердцем. В условиях помолвки было прописано, что если, когда ты достигнешь совершеннолетия, и между вами не возникнет чувств, помолвка анулируется магическим нотариальным комитетом по первому твоему требованию. Мага звали Вергилий. Но Маргарет де Гелло превратила его в дракона раньше, чем я успела объявить о своём решении. Документ хранится у моего душеприказчика, милая.

Запомни, если же ты выйдешь замуж без обоюдной любви, земли выберут хозяином твоего мужа и что тогда будет с мирами не знает никто. Мир так хрупок, милая. Выбирай сердцем. И помни: магия этого мира любит смелых.

Твоя бабушка, Элинор Краус».

Айслин перечитала письмо три раза.

Потом опустилась на стул, потому что ноги перестали её держать.

— Вот оно что… — прошептала она.

Так вот почему де Гелло так активно к ней подбирался. Он знал. Знал про условие. Знал, что если женится на ней, то получит земли на границе миров. И его тётушка… та самая, которая превратила Вергилия в дракона…

— Айслин?

Она подняла голову и вскочила.

В дверях стоял Вергилий. Он вернулся за забытым ежедневником.

Увидив письмо в её руках, Дракон побледнел. Насколько вообще может бледнеть дракон.

— Ты… нашла.

— Да. И прочитала.

— Айслин…

— Ты знал. Всё это время знал. — Голос ведьмы дрожал, — знал, что бабушка хотела нас… что земли должны были перейти к нам… что де Гелло охотится за мной из-за этого условия. И молчал!

— Я защищал тебя.

— Ты скрывал правду!

Дракон закрыл дверь и медленно подошёл к ней.

— Сядь, — сказал он. — Пожалуйста.

Айслин села. Но письмо из рук не выпустила.

— Рассказывай всё. С самого начала. И про тётушку де Гелло, и про проклятие, и про то, почему ты… почему ты стал драконом.

Вергилий помолчал. Потом сел напротив, положил руки на стол и заговорил.

— Твоя бабушка была мудрейшей женщиной из всех, кого я знал. Она выбрала меня не потому, что я был богат или знатен. Она видела, что я люблю эти земли. Что я готов их защищать. Мы договорились: как только ты вырастешь, она познакомит нас. И если мы полюбим друг друга… земли перейдут к нам обоим. А потом… — дракон горько усмехнулся, — появилась тётушка де Гелло. Она узнала о замысле бабушки. И поняла, что если её племянник заполучит тебя в жёны, то земли достанутся их роду. Она не могла убить меня — это вызвало бы войну. Но она могла… изменить.

— Она превратила тебя в дракона.

— Да. Наложила проклятие: я останусь в этом обличье, пока меня не поцелует та, кого я полюблю и кто полюбит меня взаимно. Она думала, что это невозможно. Что ни одна девушка не полюбит дракона.

— Но зачем ей было превращать тебя? Почему нельзя было просто…

— Женить на тебе де Гелло? — дракон покачал головой. — Твоя бабушка была сильной. Она бы не позволила. А так — я выбыл из игры. Де Гелло остался единственным претендентом на земли, граничащих с твоими. Если бы не ты… если бы не твоё бегство из академии и наша встреча… он бы уже давно сделал тебе предложение. И ты, не зная правды, могла бы согласиться.

Айслин молчала, переваривала услышанное.

— И кулон? — спросила она наконец. — Ты дал мне кулон не только для защиты от ментального воздействия?

— Кулон парный. С моим перстнем. — Вергилий коснулся кольца на своей руке. — Я всегда знаю, где ты. Чувствую, когда тебе больно. И ты… ты могла бы почувствовать меня, если бы…

Дракон посмотрел ей прямо в глаза.

— Что теперь будет? — спросила Айслин.

— Ничего. Мы будем жить. Ты знаешь правду и без любви никому не дашь согласие, — он замолчал на мгновенье, — а я буду тебя охранять.

Айслин встала.

— Я… мне нужно подумать.

Она вышла из кабинета, унося с собой бабушкино письмо.

Вергилий остался сидеть, глядя на закрытую дверь.

Брызга, до этого прятавшаяся за шторой, вылезла и тяжело вздохнула.

— Дурак ты, Вергилий.

— Знаю.

— Сказал бы раньше — глядишь, и поцеловала бы уже.

— Не уверен. Сбежит.

— А я уверена. — Гаргулья перелетела ему на плечо. — Она ведь не на де Гелло смотрит, когда он входит. И не на конфеты его. Она на тебя смотрит.

— С чего ты взяла? Думаешь не сбежит?

— Я старая, Вергилий. Я такие взгляды за тысячу лет видела. Лишь бы этот чего не натворил… — Время покажет, — дракон думал о чем-то своем и отвечал невпопад.

Гаргулья вышла, бормоча что-то под нос про «упрямых ящериц» и «девчонок, которые краснеют в самый неподходящий момент».

— Там звонили… Говорят, что на заседании ждут только вас.- Дворецкий смотрел на него и ожидал указаний.

— Вот треклятье, бегу. Лечу…

— Карету не надо?

— Это образно было. Еду.

Глава 15. В которой прогулка оборачивается похищением, крыса становится великаном, а дракон получает рану

Дракон укатил на заседание, а Айслин осталась в городском доме с Брызгой и мыслями, которые роились в голове, как растревоженные пчёлы.

— Брызга, — сказала она, надевая плащ, — я хочу прогуляться.

— Одна? — гаргулья прищурилась.

— С тобой. Ты же меня прикроешь.

— Это конечно, — Брызга гордо выпятила каменную грудь. — Но если что случается, то я каменею. Особенность у меня такая, древняя я.

— А если я буду в опасности, а не ты?

— Тогда я раскрою крылья и буду очень громко орать. Ты знаешь, как гаргульи умеют кричать? Вооот. Дракон услышит. У него слух хороший.

— Договорились.

И две заговорщицы пошли на прогулку по старинным красивым улицам города. Мостовые в городе были выложены светлым камнем, по краям стояли магические фонари, которые днём дремали, тихонько потрескивая. В воздухе пахло жареными каштанами, дымком из харчевен и чем-то сладким, наверное, где-то пекли пирожки с магической начинкой в кондитерской. На газоне росло большое количество магического мха. Который в это время года был покрыт живописными коробочками с семенами. Айслин сорвала несколько и положила в карман. Гаргулья покачала головой и усмехнулась.

Улица была торговая, сплошь состоявшая из волшебных лавок с различным товаром. Первая лавка, мимо которой они проходили называлась «Когти и шпоры». На вывеске красовался огромный орлиный коготь, сжимающий подкову. Внутри, за стеклом, виднелись ряды седел, уздечек и летных ремней для метёл.

— Хозяйка там добрая, — сообщила Брызга. — Троллиха, очень она метлы любит. Твою бы ей показать, она бы полюбовалась. У тебя очень удачная метла попалась, покладистая.

— Моя метла стеснительная, — сказала Айслин. — Не любят чужие взгляды, она от них за мою спину всегда уползает.

Дальше была лавка «Слеза единорога», хрустальный флакон над ее дверью мерцал всеми цветами радуги. Там торговали зельями и эликсирами. Из открытой двери доносился голос продавца: «Любовное не гарантируем, но от прыщей на раз-два!»

— Хвастуны, — фыркнула Брызга. — У них любое зелье портится быстрее, чем успеваешь до дома донести.

Потом была лавка с летучими мышами. Они сидели на жёрдочках, укутанные в крошечные попонки, и сонно похрюкивали. Хозяин, низенький гоблин с огромными ушами, раскладывал перед витриной коробки с сушёными червями.

— Привет, Грюм, — сказала Брызга. — Как торговля?

— Да так, — ответил гоблин, кланяясь гаргулье. — Мыши капризничают. От дождя, магические сырость не любят. А ваша драконья светлость всё не присылает заказы…

— Пришлёт, — пообещала Брызга. — У него сейчас демоны в голове. Не до мышей ему.

Айслин улыбнулась своим мыслям. Ей нравился этот живой, магический, чуть сумасшедший город, такой же, как она сама.

Они проходили мимо цветочной лавки, где в горшках росли светящиеся орхидеи, как вдруг с дороги донёсся цокот копыт и стук колёс.

Чёрная карета, обитая бархатом с золотыми кистями, запряжённая четвёркой вороных коней с огненными гривами и такими же огненными глазами, остановилась прямо перед ними.

Окно опустилось и оттуда выглянул Фернир де Гелло. С иголочки, в дорожном плаще, с вежливой улыбкой, которая была лишь на губах. А взгляд серых глаз оставался ледяным. Зелень с него уже сошла и он снова был красив и холоден.

— Леди Краус! Какая удача. Я как раз собирался к вам.

— Мы гуляем, — холодно сказала Айслин.

— А я хочу показать вам кое-что интересное. Садитесь в карету, я подвезу вас до парка. Там сегодня цветут зимние розы. Редкость. Вы же любите розы?

— Люблю. Но свои.

— Тогда просто прогуляемся вместе, нам есть что обсудить в этом мире.

Айслин покачала головой.

— Нет, спасибо. Мы с Брызгой сами. Обсудим.

Де Гелло вздохнул театрально, будто на сцене.

— Жаль. Я надеялся, вы будете благоразумны.

И тут дверца кареты распахнулась сама собой. Двое слуг в серых плащах выскочили наружу, схватили Айслин за руки и втащили внутрь.

— Отпустите! — закричала ведьма, но её уже усадили, дверца захлопнулась, и карета рванула с места.

Брызга осталась на тротуаре. Растерянная, с расправленными крыльями.

— Айслин! — заорала она. — Ах ты, погань! Слышишь, де Гелло! Я тебя…

Но карета уже скрылась в магическом переходе.

Гаргулья заохала, захлопала крыльями, поднялась в воздух и полетела к зданию правительства, где сейчас проходило заседание.

В зале совета было напряжённо. Демоны что-то доказывали, император хмурился, Вергилий спокойно, но твёрдо аргументировал каждый пункт договора.

И тут дверь в зал с грохотом распахнулась.

Влетела Брызга.

— Вергилий! — завопила она. — Он украл её! Де Гелло! Затащил в карету и увёз!

Дракон вскочил, опрокинув стул.

— Куда?

— Не знаю! На север! Я видела только направление в магическом переходе.

Вергилий повернулся к императору.

— Ваше величество, прошу меня извинить. Вопрос жизни и смерти.

— Ступайте, — разрешил император. — заседание отложим.

Дракон буквально вылетел из зала. Он выскочил на улицу и взмыл в небо.

Перстень на его лапе горел. Он чувствовал, что Айслин далеко. На севере. В замке де Гелло.

— Держись, — прорычал дракон. — Я лечу.

Айслин очнулась в подземелье. Вокруг сырость, холод, каменные стены, единственный факел на стене и решётка вместо двери.

— Ну и гостеприимство, — проворчала она, потирая ушибленный локоть. — Не по этикету это как-то.

— Пи-и-и, — раздалось из угла.

Айслин пригляделась. Там сидела крыса. Обычная серая крыса с блестящими глазками-бусинками и длинным лысым хвостом.

— Ты говоришь? — спросила ведьма.

— Пи-и-и говорю, — обиженно ответила крыса. — у тебя нет еды?

— Нет, — ведьма с грустью вывернула карманы, откуда упали семена лунного мха.

Айслин на них задумчиво посмотрела, огляделась вокруг и успокоила животное:

— Сейчас я тебе сотворю еды. Миску бы.

Крыса, опасливо пододвинула ей какую-то ржавую банку. Ведьма придирчиво осмотрела, но другой нет. Положив туда семена лунного мха, немного лишайника с влажных древних стен замка, капнула воды из лужи, на полу в замках вечно лужи, и прошептала заклинание.

В миске что-то начало искрить, потом дымиться, а потом, с громким хлопком разорвав миску, появилась внушительная горка корма. Крыса принюхалась и подозрительно прищурилась.

— А ты точно ведьма?

— Я Айслин, очень неправильная ведьма. Мои зелья всегда получаются не так, как надо, зато очень эффектно.

Крыса задумалась.

— Ладно уж… Есть очень хочется. Меня зовут Квик.

Крыса начала жадно есть, продолжая говорить с набитым ртом:

— Обучалась хоть, ведьминским заклинаниям-то?

— Обучалась…

Крыса довольно кивнула, продолжая жадно заглатывать корм.

— Недоучилась только.

Крыса икнула и замерла. Потом она чихнула… и начала расти. Сначала размером с кошку. Потом с собаку. Потом с лошадь.

— Квик! — закричала Айслин. — Ты как?

— Огромная! Я огромная!— радостно пискнула крыса. — Но голова кружится. И стены тесные!

Она ударила хвостом по решётке. Та согнулась. Ещё раз — треснула. Третий удар — и решётка вылетела наружу, с грохотом упав на каменный пол.

— Бежим! — завопила крыса.

— Куда?

— Туда, где светло!

Она проломила стену. Потом ещё одну. Потом выскочила в какой-то коридор, а из коридора в подземный ход, который вёл наверх, к свету. Айслин бежала за ней, придерживая юбки и молясь, чтобы подземелье не рухнуло.

Дракон приземлился у замка де Гелло как раз в тот момент, когда из горы, у подножия которой стояла крепость, вывалилась гигантская крыса, а следом растрёпанная, перепачканная в пыли, но живая ведьма.

— Айслин! — заорал Вергилий и бросился к ней.

Крыса Квик, увидев дракона, шарахнулась в сторону.

— Это свой! — крикнула Айслин. — Свой! Он меня спасает! Это мой!

— Тогда я побежала! — пискнула крыса. — Прощай, неправильная ведьма! Я в лес! Там мои!

И скрылась в зарослях. Как ее встретят ЕЕ страшно было представить.

Айслин улыбнулась ей вслед и повернулась к дракону.

— Вергилий, ты как…

Но договорить не успела.

Из замка вылетело заклинание. Чёрное, шипящее, оно ударило дракона в крыло.

Вергилий взревел и упал на снег, прижимая раненые крыло и лапу.

— Вергилий! — Айслин кинулась к нему. — Нет, нет, нет, только не…

Кровь текла по чёрной чешуе, растапливая снег вокруг.

Дракон тяжело дышал, глаза его были закрыты.

— Я… в порядке, — прохрипел он. — Крыло… перебито. Проклятый де Гелло…

Айслин опустилась на колени рядом с ним в снег. Её плащ промок, руки дрожали, но она прижималась к драконьей морде, гладила его по чешуе и шептала:

— Не смей умирать. Ты должен жить. Ты обещал меня охранять всю жизнь. А кто будет охранять, если ты… если ты… — она всхлипнула.

Дракон приоткрыл один глаз и, тяжело дыша, отрывисто заговорил:

— Не… собираюсь… умирать, — прорычал он. — Больно… очень. Но жив. Помоги… добраться до… пещеры. Там… тепло.

Айслин оглянулась. Вокруг горы, снег, лес. Замок де Гелло на скале злобно таращился тёмными окнами.

— Я помочь? Я даже зелье нормальное сварить не могу! Может заклинание?

— Не… надо зелье. И заклинание не надо. Просто… будь рядом. Сейчас я отдохну чуть-чуть и мы укроемся в пещере.

Она прижалась к его голове, пряча лицо в драконьей чешуе.

Снег падал на них крупными хлопьями. В горах наступала ночь, холодная, звёздная, полная тишины.

И только тяжелое дыхание дракона нарушало её.

— Я не брошу тебя, — прошептала Айслин. — Слышишь? Никогда не брошу.

Дракон не ответил. Он потерял сознание, заклинание пробило не только тело, но и парализовало способность к регенерации.

Ведьма судорожно вспоминала заклинание по переносу крупногабаритных грузов. Она очень боялась ошибиться и превратить дракона в лягушку, но и оставаться на виду у де Гелло это смерть.

Вздохнув, она решилась на другое. Произнеся ведьминское заклятие и опустив полог сокрытия на себя и дракона, она осталась сидеть на снегу рядом с огромным чёрным телом, гладить его по морде, обнимать за шею и ждать. Ждать рассвета и чуда.

Или хотя бы того, что кто-то их найдёт. Брызга, наверное, уже подняла тревогу.

Но до утра было так далеко…

Глава 16. В которой рассвет приносит спасение, поцелуй снимает проклятие, и все только начинается.

Ночь тянулась бесконечно.

Айслин сидела на снегу, прижимаясь к драконьей морде, и слушала его дыхание. Вдох. Выдох. Пауза. Снова вдох.

Полог сокрытия держался — ведьминская магия, неправильная, но упрямая, как и её хозяйка. Снег падал сквозь него, но враги не видели их. Только звёзды смотрели сверху, холодные и равнодушные.

— Ты не умрёшь, — шептала Айслин, гладя чешую. — Ты обещал меня охранять. А кто будет охранять, если ты… если ты… — она всхлипывала, утыкаясь лицом в драконью шею. — Ты мой дракон. Мой. Слышишь? Я не отдам тебя никакой смерти.

Дракон не отвечал. Айслин замёрзла, выбилась из сил и под утро сама провалилась в сон, прижимаясь к его телу.

Рассвет пришёл неожиданно. Ужасно противный: серый, промозглый, с низкими, тяжелыми облаками, которые цеплялись за вершины гор. Первым звуком, который услышала Айслин, был топот копыт и лязг доспехов. Она подняла голову. Полог сокрытия истончился за ночь и теперь висел как мокрая тряпка, почти прозрачный. Сквозь него она увидела всадников в чёрных плащах с серебряными гербами на груди, это была имперская полиция.

— Здесь! — закричала она, вскакивая и убирая полог. — Мы здесь! Помогите!

Всадники спешились. Один из них, с нашивками капитана, подошёл ближе, узнал дракона и ведьму.

— Ваша светлость! Леди Краус! — он обернулся к своим. — Быстро носилки! И мага-целителя! Доложите императору — нашли!

— Де Гелло, — выдохнула Айслин. — Он в замке. Он стрелял в дракона.

— Мы знаем, леди. Его уже арестовали. Час назад он пытался сбежать через магический портал, но мы перехватили. Тётушка его тоже взята.

Айслин облегчённо выдохнула и тут же снова заплакала.

— Дракон… он ранен. Тяжело. Он не просыпается.

Капитан посмотрел на огромное чёрное тело, на застывшую кровь на снегу, на бледную, дрожащую ведьму.

— Мы доставим вас в имперскую клинику. Там лучшие лекари. Держитесь, леди.

Имперская клиника располагалась в восточном крыле дворца. Это было старинное здание из белого камня, с высокими стрельчатыми окнами и огромной башней, где горел магический лекарский маяк, указывающий путь больным и раненым.

Внутри всё было устроено для удобства и исцеления. Стены светились мягким золотистым светом, в коридорах пахло лавандой и валерианой. Полы были выложены тёплым деревом, и по ним бесшумно скользили медсёстры в белых накидках.

Айслин не помнила, как её завели внутрь. Кто-то взял её за руку, кто-то укутал в тёплое одеяло, кто-то сунул в руки кружку с горячим шоколадом. Она пила и смотрела на дверь палаты, куда унесли Вергилия.

Ждать пришлось долго.

Наконец дверь открылась, и вышел придворный лекарь — высокий эльф с длинными серебряными волосами, заплетёнными в косу, в белоснежной мантии, расшитой золотыми рунами.

— Леди Краус, — он говорил тихо, с лёгким акцентом, — дракон в критическом состоянии. Заклинание пробило не только крыло, но и задело магическую сущность. Он не регенерирует. Мы делаем всё возможное, но…

— Но что? — Айслин вскочила, опрокинув чашку.

— Но его магия угасает. Если в ближайшее время ничего не изменится… мы можем его потерять.

Ведьма побелела.

— Нет. Нет, вы не можете. Вы же лучший лекарь!

— Магия драконов — не моя специальность, леди. Я лечу людей. Эльфов. Гномов. Но драконы… — он развёл руками, — они редкие пациенты.

Айслин оттолкнула его и вбежала в палату.

Вергилий лежал на огромной кровати, скорее на платформе, подогнанной под его драконьи размеры. Чешуя потускнела, дыхание было слабым, крыло перетянуто повязкой, сквозь которую проступала кровь. Он казался меньше, чем обычно. Беззащитнее.

— Вергилий, — прошептала Айслин, опускаясь на колени рядом с ним. — Ты слышишь меня? Ты не можешь умереть. Не смей.

Она погладила его по морде, прижалась лбом к его лбу.

— Ты мой дракон. Мой. С самого первого дня, когда я встретила тебя у ручья, потрёпанного и наглого. Ты чавкал клупнем и предлагал мне стать твоей ведьмой. Ты терпел мои зелья, мои розы, мои истерики. Ты дал мне дом. Ты дал мне семью. Ты… — слёзы текли по её щекам, падая на чешую, — ты самый лучший дракон на свете. И я люблю тебя. Слышишь? Люблю!

Она обняла его за шею и поцеловала в холодную морду.

— Ты мой любимый дракон. И никто другой мне не нужен. Никакой де Гелло. Никакие земли. Только ты. Только ты, Вергилий.

И тут всё вокруг потемнело.

Зимнее небо за окном разрезала ослепительная молния. Грянул гром — такой, что задрожали стёкла. По всему зданию клиники погасли магические лампы и зажглись снова, мигая, как после мощного выброса энергии.

Айслин отшатнулась.

Чешуя Вергилия начала светиться. Тёплым, золотистым светом, который шёл изнутри. Крылья втягивались, тело уменьшалось, меняло форму.

И через мгновение на кровати лежал высокий мужчина, с чёрными волосами, разметавшимися по подушке, с очень бледным лицом, с острыми скулами и длинными ресницами. На его груди поблескивал перстень, тот самый, парный к кулону Айслин. А на боку все та же рана, что была у дракона.

— Вергилий? — прошептала Айслин, не веря своим глазам.

Эльф-лекарь вбежал в палату, застыл на пороге, вытаращив глаза.

— Это… это же совсем другое дело! — воскликнул он, мгновенно преображаясь. — Маг! Он человек! Ну, то есть не человек, а маг, но в человеческом обличье! Для мага у меня есть отличное магическое снадобье! Почему вы сразу не сказали, что он под проклятием?!

Он засуетился, доставая из шкафов какие-то пузырьки, растирая в ступке порошки, бормоча под нос формулы исцеления.

— Настойка корня живокости, три капли крови лунного единорога, щепотка драконьей чешуи. Ах, у нас же теперь нет чешуи, ну ладно, заменим на слёзы феникса… Так, леди, отойдите, не мешайте!

Айслин отступила к стене, прижимая к груди сжатые в кулаки руки. Она смотрела на человеческое лицо Вергилия и почти не дышала. Он был красив. Очень. Даже бледный, даже с темными кругами под глазами.

— Ты живой, — прошептала она. — Живой.

Через час, когда лекарь закончил колдовать, в палату вошёл император. Он сел на стул у кровати, посмотрел на Вергилия, потом на Айслин.

— Рассказывайте, — сказал он коротко.

Айслин рассказала. Всё. Про письмо бабушки, про условие замужества, про де Гелло и его тётушку, про проклятие и про поцелуй.

Император слушал молча, только брови его поднимались всё выше.

— Так вот почему де Гелло так рвался к переговорам, — сказал он наконец. — Ему нужны были не демоны. Ему нужны были вы, леди. И земли на границе миров.

— Простите, ваше величество, — тихо сказала Айслин. — Я не хотела…

— Вы ничего не сделали дурного, даже наоборот, вы спасли одного из моих лучших дипломатов. И сняли проклятие, которое тянулось много лет.

Он помолчал, глядя в окно, где всё ещё хмурилось зимнее небо.

— Но теперь у нас проблема. Вергилий — дракон. Точнее, был драконом. Его знают все. Демоны, с которыми мы ведём переговоры, доверяли ему именно как дракону. Древнему, мудрому, сильному. А теперь он маг в человеческом теле. Как это повлияет на переговоры? Будут ли ему доверять? Поймут ли демоны, что он остался тем же самым внутри?

Айслин закусила губу.

— А что, демоны… предвзяты к человеческому обличью?

— Демоны предвзяты ко всему новому, — усмехнулся император. — Но Вергилий дипломат. Он сможет объяснить. Вопрос в том, захотят ли они слушать.

В этот момент на кровати раздался тихий стон и Вергилий открыл глаза. Сначала он смотрел в потолок, потом повернул голову и увидел Айслин и Императора. И… свои руки.

Человеческие руки.

— Это… сработало? — спросил он хрипло.

— Да, — Айслин улыбнулась, хотя глаза её были мокрыми от слез. — Ты теперь… маг.

— Я всегда был магом, — Вергилий попытался приподняться, зашипел от боли в боку и опустился обратно. — Просто в драконьей шкуре. А теперь…

— А теперь вы оба нужны королевству, — перебил император. — Вергилий, поправляйтесь. Переговоры отложены на неделю. Я хочу, чтобы вы были в форме. И вы, леди Краус. Вы теперь не просто воспитанница. Вы — та, кто сняла проклятие. И, Айслин, проследите за этим рыцарем в драконьей шкуре, что бы не геройствовал, а выполнял все указания лекаря. Вы оба нужны на переговорах. Демоны это оценят.

— Или нет, — усмехнулся Вергилий.

— Это уже ваша работа — сделать так, чтобы оценили. — Император поднялся. — Отдыхайте, я пришлю охрану. Де Гелло сидит в башне, тётушка его тоже.

Он вышел, а Айслин пододвинула стул к кровати и села, глядя на Вергилия.

— Ты очень странно выглядишь без чешуи.

— Ты тоже выглядишь странно, когда плачешь, я это еще у ручья заметил. Ведьмы не плачут. Эхх, уроки мадам не пошли тебе впрок.

— Я не плачу.

Вергилий протянул руку и коснулся её щеки.

— Спасибо, — сказал он просто.

— За что?

— Что поверила. Что не испугалась. Что поцеловала дракона.

Айслин улыбнулась сквозь слёзы.

В палате стало тихо.

За окном падал снег. Где-то вдали слышались голоса демонов, которые, несмотря на арест де Гелло, волновались о судьбе переговоров.

Но сейчас это было не важно. Важно было то, что они живы и проклятие снято.

И что всё только начинается.

Продолжение следует?