Вечный

Глава 1

— Не ходи, молю! — сухонькая старушка цеплялась за тёплый свитер Да́ры в надежде образумить, но девушка лишь с досадой вздохнула.

— Има́, со мной всё в порядке будет. К чему пустые волнения?

— Ты такая молодая ещё, малышка совсем. В гиблое место идёшь, вот и волнуюсь. Не стоят кристаллы жизни твоей и души. Вечный никого не щадит. Все сгинули. Всех забрал.

— Там, где мужчины не прошли да парни, я пройду! Я легкая, гибкая, чего же ты волнуешься?

Дара покачала головой, не прекращая собирать сумку. В глубине души она считала, слабаки просто струсили и ухватились за легенду, оправдываясь. В горах тяжело, кристаллы достать не так-то просто, поэтому и плетут невесть что, лишь бы не засмеяли. А Дара никогда себя трусихой не считала и остальным не позволяла. Вот и сейчас она осторожно убрала дрожащую руку старушки, поклонилась в пояс и, не слушая возражений, покинула дом, кутаясь в меховую куртку.

Весна была нынче холодной, слякотной, мучила людей промозглыми ветрами вперемешку с дождём. В это время года к ним неохотно приезжали торговцы, да и сами жители редко выбирались в большой город, предпочитая лишний раз на улицу не высовываться. Им не впервой было. Вот только в этот раз погода не спешила порадовать тёплым солнышком. Запасы заканчивались, люди начали экономить, и голод медленной поступью приближался к деревне.

Выходом были лишь кристаллы. За ними маги придут хоть на край света — хвала богам, телепорты это позволяли. Многие пробовали ходить на гору, в обитель Вечного. Да только возвращались ни с чем, шепча жалкие оправдания. Дара им не верила. Вслух не говорила, но про себя именовала трусливыми болванами. Ежели семья голодает, какой тут страх? Ради здоровья Имы она не только к Ледяному сунется, но и Промозглые горы перейдёт.

— Ясного утра тебе, Дара! — поприветствовал её пожилой старец Крима́. — Никак в горы путь держишь? Не страшно?

— И вам ясного, — остановившись, поклонилась Дара. — Припасы совсем уменьшились. Обозы с провиантом когда ещё перевал преодолеют, а тут хоть шанс. За кристаллы маги и душу продадут. И не страшно. Умирать от голода страшнее.

— Эх, молодые. Отчаянные пошли да дерзкие. Молоко на губах ещё пенится, а всё туда же. И Ледяной вас не пугает, — покачал головой Крима. — Дара, может, поможешь мне чутка? Тесто замесить. Руки трясутся, а сын с рассветом ушёл на озеро, всё рыбу поймать пытается. Да где ж ей там вестись, ежели лёд никак не отпустит.

— Помогу, конечно!

Дара никогда не отказывала в помощи, ведь в их маленькой деревне все были словно одна семья. Сегодня ты помог — завтра тебе помогут. По-иному в снежных горах не выжить. Тут нужно уметь и за себя постоять, и за других.

С просьбой старика Дара расправилась быстро — что ей, здоровой девице, какое-то тесто на пироги замесить — и отправилась дальше, попутно здороваясь с жителями.

— Как здоровье Имы, Дара? — окликнула её полная Ми́рта, одной рукой придерживая коромысло, а другой подзывая ближе.

Когда девушка приблизилась, она похлопала по её шапке, выражая поддержку и привязанность.

— Вашими молитвами — сносно. Спина уже не так болит, но я пока не разрешаю ей подниматься с постели.

— Ох, зная Иму, могу сказать, даётся ей это тяжело, — хохотнула Мирта и улыбнулась, показывая щербатый рот. — Но ты не ведись, пусть отлежится. Холода не любят больных и слабых.

— Помочь вам? — кивнула Дара на коромысло.

— Ну, помоги, коль не торопишься.

— Тороплюсь, но как же я вас одну оставлю, — улыбнулась Дара и получила полный нежности и признательности взгляд в ответ.

Она аккуратно перехватила коромысло, отдав женщине заплечный мешок со скарбом, и осторожно пошла вниз по улице к её дому. Стоило ей только зайти в прихожую, как два вихря налетели, запрыгав рядом горными козликами.

— Дара, Дара, ты поиграешь с нами?

Дара поставила вёдра с водой на пол, убрала коромысло и обняла близнецов, отрицательно покачав головой.

— Не могу, бусинки, мне на гору надо. Позже только.

— Да неужто во владения Вечного собралась? — всплеснула руками Мирта. — За кристаллами? Опасно же…

— Опасно, да делать нечего, — пожала плечами Дара, поглаживая девочек по мягким волосам и пытаясь приободрить улыбкой.

— Береги себя. Пусть Солнце истопит на твоём пути все препятствия.

— Спасибо, Мирта, — искренне поблагодарила девушка и покинула гостеприимное жилище.

Она добралась до ворот, перехватила поудобнее заплечный мешок и, бросив последний взгляд на деревню, уверенным шагом отправилась дальше.

Предстояла трудная дорога, но трудности в её жизни были всегда. Сирота, брошенная у ворот монастыря. Одна приёмная семья, другая… Никто кормить лишний рот не хотел, и когда последние опекуны выгнали её взашей, в лютый мороз, Дара подумала — всё. В большом городе до таких, как она, никому и дела нет. Что их, мало, сирот, после войны осталось? На всех благостей не хватит. Вот и скитались оборванки по закоулкам да объедки подбирали. А потом замерзали, когда наступали лютые морозы. Дара знала — и её это ждёт, умирать приготовилась, решила в последний раз поесть, как следует. Никогда не воровала, но больно уж аппетитно пахло в тот раз с рынка. Тогда-то она и встретила Иму. Она остановила её руку, не дав согрешить, позвала за собой в небольшую деревеньку среди гор. И Дара пошла, потому что почувствовала — так нужно, там её место.

Было тяжело терпеть переменчивую погоду, пасмурные дни и промозглый ветер, что волком выл в ущельях. Но Дара смотрела на огрубевшие руки той, что спасла её жизнь, и шла вперёд, взрослея, становясь упрямой и бесстрашной. Вместе они многое пережили, и пусть Има всегда говорила, что тот долг — долг жизни — она уже давно оплатила, девушка так не считала. И сейчас пора пришла добром на добро. Время приёмной матери подходило к концу, и Дара хотела обеспечить её тёплым очагом и сытной едой до последней звезды. Именно поэтому пришлось собираться и идти за кристаллами, оставляя Иму на попечение соседей. Увы, но пока погода не придёт в норму, иного заработка не предвиделось.

Укатанная дорога резко обрывалась снежным заносом. Дара посмотрела на эту насмешку природы над людьми и быстро свернула на неприметную тропку справа, что спускалась вниз серпантином по почти отвесной скале. Девушка прижалась к ней, моля богов послать безветренную погоду, и медленно продвигалась, окутывая морозным дыханием обледенелые камни.

Шаг, два — отдых. Шаг, два — отдых. Вдох-выдох — не думать.

Мысли — лишние.

Будешь думать — придут образы, дикие, страшные. Горы любили издеваться, проверять. Для них проверка — сама жизнь. Они и себя проверяют, — ну-ка, кто первым дорастёт до Солнца, не стесав бока о ветра, — и живущих рядом тварей разумных и неразумных.

Дара любила соревнования. Любила выходить победительницей. Чем ещё развлекаться среди однообразного пейзажа? Но такой вызов она бросила себе впервые, и это будоражило.

Она оказалась у подножья раньше, чем планировала. По рассказам вернувшихся из обители Вечного Дара примерно представляла, сколько времени уйдёт на каждый этап, и была рада, что серьёзных препятствий на пути не встретилось. После крутого спуска шла каменистая равнина до перевала — самого опасного участка. Но пока следовало перекусить и двигаться дальше. Дара на ходу зажевала несколько лепёшек, осмотрелась, выискивая среди гладких камней, отполированных ветрами и талыми водами, целебный мох. Пусть знахарка и не просила, но разве несколько мягких подушечек утяжелят мешок?

Мох отыскался почти сразу, зелёный, уже созревший, самый ценный. Насобирать его было недолгим делом, и Дара вновь пошла вперёд, чуть пригнувшись, чтобы не пропустить лечебные травы. Особо на удачу она не рассчитывала, зная, что здешние зверьки используют их в качестве пищи. И действительно, среди камней торчали только обглоданные стебли. Дара повздыхала немного и двинулась дальше, мысленно настраиваясь на сложности.

Открытый участок постепенно сужался, сдавливаемый со всех сторон отвесными скалами, и тропка запетляла в узком ущелье. Ветер свистел наверху, плакал и злился, слизывая с камней слой за слоем. Дара запахнула куртку плотнее, надвинув шапку на глаза, но не остановилась и согревающий мешочек решила пока не доставать. С этим холодом она справится, а во владениях Вечного мешочки могут понадобиться. Да и до перевала осталось всего немного.

Она никогда не заходила так далеко на охоте или прогулках. Не было любопытно, как другим детям её возраста, что там и как, в бывшем замке. Има сказывала, что раньше он гордо возвышался на скале, ввергая в трепет. Правил их краем невероятной красоты Владыка, и земли вокруг замка полны были жизни, теплы и гостеприимны. Но, как порой бывает, благополучию его позавидовала принцесса из соседнего государства. Захотелось ей править благодатными землями. Да только отверг её Владыка. Простолюдинку на престол рядом с собой посадил. Такое принцесса простить не смогла. Сговорилась с местной ведьмой, приворожить хотела, да только вышло иначе. Ведьма сама от своего заклинания сгинула, на земли Владыки пришли холода и стужи — замок погребли подо льдами и снегом. Принцесса иссохла на глазах отца, а от города, что у подножья замка был, осталась только жалкая деревенька. Сам же Владыка уснул и замёрз на своём троне. С тех пор стали звать его Вечный или Ледяной.

Дара хмыкала, слыша эти байки. Пусть у них и гуляла по миру магия, но не столь сильная. Правда, Има всегда говорила, что злоба людская любую магию в разы усилит, тем более на любовь помноженная. И вот теперь предстояло самой посмотреть на бывший замок Вечного и, быть может, отыскать тронный зал. Хотя не то чтобы Даре любопытно было — развенчать миф хотелось. Не верилось ей, что Владыка до сих пор на троне восседает.

Она так замечталась, что не заметила, как вышла из ущелья, и еле устояла на ногах под резкими порывами ветра. Дальнейший путь преграждала пропасть и узкий деревянный мост через неё. Хлипкий, опасный, внушающий страх. Сколько смельчаков, доходя до этого места, разворачивались обратно. Дара осторожно приблизилась к шаткой конструкции, прицениваясь, как лучше перебраться через мост, переждала резкий порыв ветра и ступила на первую ступень. Она мёртвой хваткой вцепилась в канатные поручни и шаг за шагом продвигалась вперёд, пока следующий порыв ветра чуть не опрокинул её в пропасть. Мост зашатало, бездна раззявила пасть, а сердце Дары подскочило куда-то к горлу, забившись перепуганной птицей. Ноги одеревенели, но она заставила себя сделать первый шаг, а потом ещё и ещё, хотя хотелось орать от страха. Другой конец моста казался далёким, будто берега сказочных стран, еле видным, не приближающимся, а отдаляющимся. И когда Дара трясущимися ногами встала, наконец, на твёрдую поверхность, то не сумела сдержать слёз. Эмоции раздирали её, требовали выхода, и в голову не пришло ничего лучше крика. Она свернулась калачиком на земле, зажала рот руками и кричала, хрипела, пока не сел голос и её не отпустило. Тяжело было взять себя в руки. Осознание, что придётся этим же путем возвращаться, заставляло колени подгибаться, но Дара была упрямой. Страшно только в первый раз.

Она толкала тело вперёд, пока пропасть не отпустила окончательно, и идти стало легче. Сердце успокоилось, во взгляде вновь сквозила уверенность, конечная цель была близка, и это разгоняло кровь по венам. Дара позволила себе небольшой привал и съела пару лепёшек, осматривая открывающийся вид на холодные горы, чьи вершины мерцали в солнечных лучах, будто усыпанные драгоценными камнями. Если легенда правдива, ей бы очень хотелось посмотреть, каким был этот край до льдов и снега. Столь же величественным и прекрасным? Сложно вообразить. При всей простоте и бесцветности, Дара ни за что не променяла бы эту ледяную красоту на что-то другое. Она считала, что не может быть ничего загадочнее причудливых ледяных сталагмитов и сталактитов в пещерах и удивительнее застывшего внутри ледяной глыбы весеннего цветка, что никогда не потеряет свои краски. Да и куда ей податься, если дом всегда был среди этих скал?

Дорога начала подъём, впереди виднелась очередная скалистая гряда, в которой должен быть вход в пещеру Вечного. Как рассказывали те, кто сюда всё-таки дошёл, замок стоял внутри горы, в центре огромной пещеры, почти срастаясь с камнями. Огромный, со множеством башен и бойниц, осадным рвом, в котором стужа сковала воду, а кое-где виднелись навсегда застывшие рыбы. Никто точно не знал, как всё выглядит внутри самого замка. Даже самые отчаянные смельчаки не решались ходить дальше первой залы, где, собственно, и росли кристаллы. Описывали, как в душу закрадывался страх, нестерпимый, вынуждающий бежать без оглядки из этого места. Дара не верила, но в пещеру входила с осторожностью.

Дорога внутри петляла, её шаги эхом разносились по ледяному коридору, отскакивая от гладкой поверхности, как горные козлики. Она прибавила шагу, чтобы быстрее добраться до замка, и тот появился внезапно, ошеломив своей красотой.

Огромный, сияющий каким-то внутренним светом, невозможный и страшный. Дара никогда не думала, что такая красота в действительности может существовать, что творение рук человеческих будет доведено до совершенства льдом и временем.

Она прошла в гостеприимно распахнутые ворота, рассматривая внутренний двор, где под тонким слоем снега, во льдах, застыли повозки, ящики, замковый родник. Воображение рисовало, как постепенно корка покрывала каменные стены, комнаты, предметы мебели, а застывший Владыка уже ничего не мог поделать. Дара тряхнула головой, отгоняя непрошеные видения, сосредотачиваясь на поисках кристаллов, и, попетляв среди одинаковых комнат, наткнулась наконец на нужную.

Ледяные деревья росли прямо из пола, вздыбив камни, пробивая себе путь наверх. Их плоды, кристаллы, были бесполезны для простых людей, но для магов — бесценны. И Дара подозревала, что если бы не странная непереносимость магами холода, земли её народа давно были бы захвачены.

Дара аккуратно достала из заплечного мешка кусок грубой ткани и вместительный короб и наполнила его доверху голубыми цилиндрическими льдинками. Даже через перчатки холод от них обжигал кожу, она поторопилась, укрывая их куском ткани и пряча коробку обратно в мешок.

Дело было сделано, а значит, деревня получит провиант и возможность дожить до тепла. Дара улыбнулась, предвкушая радость Имы, и уже повернула обратно, как замерла, прислушиваясь к отдалённому гулу. Он не пугал, будто звал, приглашал следовать за собой, и девушка поддалась, не найдя в себе силы сопротивляться внутреннему любопытству. Она долго блуждала по замку, то теряя этот непонятный звук, то вновь слыша его, пока не вышла в огромный зал.

И сразу поняла — легенды правдивы.

В центре комнаты возвышался огромный трон. Лёд точно повторял все выступы и впадинки замысловатого рисунка на спинке, резных подлокотниках и изящных ножках. Дара лишь вскользь отметила это, не в силах оторвать взгляд от фигуры Вечного. Она осторожно приблизилась вплотную к хозяину замка и судорожно втянула воздух, поражаясь его красоте.

Лёд лишь слегка тронул идеальные черты, длинные волосы и тяжёлые одеяния. Он словно забрал не только саму жизнь, но и все краски, и оттого фигура на троне казалась припорошенной снегом. Дара дрожащей рукой стянула перчатку и, не отдавая себе отчета, загипнотизированная увиденным, протянула тёплые пальцы, коснулась заледеневшего лица: точеных скул, полных губ, густых бровей, прямого носа, веера ресниц. Оно было гладким, твердым, будто вытесанным из прозрачного камня. Чем больше она водила пальцами по коже, тем сильнее внутри разгорался жар, необъяснимый, волнующий, затапливающий с ног до головы. Дара отпрянула, смутившись от нахлынувших чувств, и бросилась вон из тронного зала, не оглядываясь до самого перевала. В этот раз переход дался намного легче, ветры не буянили, и она оказалась в селении даже раньше предполагаемого.

Конечно, её встретили как героя. Послали весть магам, всей деревней составляли списки необходимых продуктов и вещей. Но Дара не участвовала в этом. Она чувствовала себя так, словно часть её осталась там, в тронном зале, рядом с навеки застывшим Владыкой.

Глава 2

Дара с отрешённым видом сидела у огня, помешивая небольшой лопаточкой похлёбку. Има ушла в дом старосты за новостями от магов, оставив её присматривать за готовкой. Прошло два дня с похода в замок Вечного, а внутренний жар, что пробудился в Даре там, в тронном зале, так и не ослаб. Как и те странные чувства, названия которым она дать не могла.

Поначалу она решила, что заболела, но никаких признаков более не обнаружила и совсем поникла, поневоле думая о проклятье. А как иначе было объяснить глупое желание вернуться, осмотреться, пройти по всем залам, заглянуть за каждый угол… Вновь дотронуться до заледенелой щеки прекрасного Владыки. В такие моменты Дара старалась занять себя каким-нибудь делом: дрова порубить, воду наносить, соседям подсобить. Но сейчас, прикованная к очагу, в одиночестве, она мысленно возвращалась в гулкие коридоры — прекрасное царство вечного льда. Её страшили эти навязчивые видения, Дара даже к знахарке сходить собиралась, но потом передумала, боясь насмешек. Да и тоненький голосок внутри шептал, что это временно, пройдёт первое впечатление, жар утихнет, и всё потечёт своим чередом.

Скрип входной двери отвлёк девушку от невеселых мыслей. Има принесла с собой мороз и предчувствие беды. Прошла медленно и со вздохом опустилась на стул подле Дары.

— Староста так и не получил ответа на наше послание. Люди волнуются, не понимают, почему маги молчат.

— А что он сам-то думает? — спросила Дара, приобнимая приёмную мать за плечи.

— Староста… — Има замолчала, искоса поглядывая на девушку, а потом продолжила: — Он думает, что кристаллов недостаточно. Погода нынче лютует, ну и вот… Но нет, не думай, что винит тебя кто-то или обратно гонит, — поспешно заверила старушка и, отобрав лопатку, отправила Дару передохнуть.

Та промаялась в общей комнате, а потом тихонько оделась и пошла в дом старосты.

Кирей встретил её на пороге, попыхивая трубкой и смешливо щуря глаза. Огромный мужик, свирепый, как горный медведь, всегда относился к Даре по-отцовски, когда добрым словом поддерживая, когда бранным за шалости воспитывая. Но сейчас его взгляд был полон печали и… вины.

— Так и знал, что ты придёшь.

— Что, и правда магам мало?

— А то, — горько сплюнул староста, — так прямо и сказали — мало. Мол, война там идёт какая-то, за горами. Свободных магов нет, чтоб за такой горсткой отправлять. Но вот ежели бы кристаллов было больше… Знают, что к нам голод подбирается, вот носы и задирают.

— Я пойду, — отрезала Дара, всеми силами пытаясь подавить волнение. И не потому оно, что она снова Вечного увидит, а лишь из-за вероломства магов. — Раз пройти смогла — и второй смогу. Вы ведь верно сказали: голод приближается. Нельзя медлить.

Кирей попыхтел трубкой и кивнул.

— Иму успокой только, — напутствовал он и скрылся в доме.

Дара перевела дух и припустила бежать, лишь у своего дома остановившись и приведя себя в порядок. Она скользнула в комнату и по напряженной спине приёмной матери поняла: та знает, что девушка пойдёт в замок вновь.

— Я обещаю, что буду осторожнее, — прошептала Дара и обняла старушку со спины.

— Береги себя.

Девушка поцеловала седую макушку и принялась собираться. Какие бы странные порывы ни толкали её выйти прямо сейчас, умом-то понимала, что только безумец вырвется в замок под вечер.

Ночь она провела беспокойную, полную неясных видений, смутных ощущений и сладостных грёз. Разум выхватывал то губы Вечного, то тонкие пальцы, то заледеневшую кожу, то тяжёлые одеяния. Кто-то смеялся, кто-то брал её за руку, вёл куда-то, а потом оставлял в темноте. Дара редко видела сны, но вот такие, словно вспышки, — никогда. На рассвете она поднялась, чувствуя себя иным человеком. Сомнений не осталось, как и страхов. Если погода будет к ней благосклонна, Дара обернётся до темноты, принеся ещё больше кристаллов, и у магов не будет повода отказать им в помощи на этот раз.

Селение спало, и свет горел только в нескольких окнах. Дара прикинула, что до перевала доберётся к рассвету, а значит, времени на осмотр замка останется предостаточно. Дара и сама не понимала, что влечёт её в обитель Вечного. Помощь деревне — безусловно, но что-то шептало внутри: дело уже не только в этом. Сознаваться себе в интересе к проклятому Владыке было страшно и… глупо. Он же мёртв. Да, красив, но эта красота застыла. Её обладатель не услышит слов, не почувствует прикосновений, а Дара вдруг подумала, что очень хотела бы узнать, какого цвета были глаза у Владыки при жизни. Голубыми, как у жителей этого края, или тёплыми, карими, как у народов за горами? Каким был его голос: глубоким и бархатистым или же мягким и текучим?

Дара тряхнула головой. Не к месту такие смущающие думы на столь сложном пути. Она натянула шапку сильнее, прикрывая глаза от внезапно повалившего снега, и ускорила шаг, молясь богам о ясном небе. Если метель настигнет её на перевале, придётся возвращаться. Как бы ни хотелось попасть в замок, пересекать мост в такую непогоду — верный шаг в пропасть. А туда так скоро Дара не торопилась.

Каменистую равнину она преодолела с трудом, закрывая лицо от метели и часто останавливаясь, дабы проверить правильность выбранного пути. О сборе трав пришлось забыть, хотя знахарка очень просила набрать ещё мха, но ежели метель успокоится, она с радостью займётся этим на обратном пути. Добравшись до каменистого ущелья, Дара позволила себе привал, забившись между камней, и дала измученному телу отдых. Наскоро перекусила, размяла ноги и, дождавшись полного восхода солнца, выдвинулась к перевалу.

Едва Дара достигла хлипкого мостика, метель прекратилась так же внезапно, как началась, солнечные лучи засверкали на вершинах, и даже дышать стало легче. В этот раз переход по мосту вышел не таким сложным и пугающим, и это сошло за добрый знак. Шагалось легко, всё вокруг искрилось, в воздухе потянуло весной, и девушка замерла, раскидывая руки в стороны. Неужели и правда холода наконец отступят? Дара рассмеялась, чувствуя, как внутренний жар разрастается, затапливает её существо, согревая и успокаивая. Она двинулась дальше по знакомой тропинке, скрываясь в пещере.

Дом Владыки был уже совсем близко, и девушка чувствовала покалывание на кончиках пальцев. Хотелось быстрее оказаться внутри, и в этот раз она не позволила себе долго любоваться величием застывшего во льдах замка. Всё, что ей было интересно, находилось внутри: манящее, неизведанное, таящее то ли сокровища, то ли опасность.

Первые залы Дара преодолела почти бегом. Она ворвалась в комнату, где росли кристаллы, набрала больше, чем в прошлый раз, и оставила вместе с сумкой здесь, планируя забрать ношу, когда будет уходить. Велико было желание осмотреть каждый закоулок, ведь замки в их краях давно уже не строили, а знания о них черпали из легенд да тех редких книг, что привозили из-за гор.

Дара переходила из помещения в помещение, рассматривала покрытые льдом столы, шкафы, бочки, какие-то доски, поражаясь, насколько хорошо они сохранились, чуть припорошенные снегом. Словно весь замок накрыло ледяное безумие в одну секунду, остановив время навечно. Вот только ни в одной из комнат застывших людей Дара так и не обнаружила. Возможно, они покинули замок задолго до этого, напуганные вестями о проклятье, оставили прекрасного Владыку один на один с холодным ужасом. Девушке стало жаль несчастного. Остаться одному среди пустых стен в ожидании страшной кончины —невыносимо. Дара вздохнула, проводя пальцами по заледеневшей поверхности покрывала в спальне прислуги и чувствуя, как тёплые подушечки покалывает холодными иголками. День явно перевалил за середину, и если она хочет успеть до темноты вернуться в деревню, следует оставить глупости и идти туда, куда раз за разом возвращались её мысли.

Тронный зал был погружён в приятный полумрак, подсвеченный желтоватым сиянием. Только сейчас Дара поняла, что под потолком росли похожие кристаллы, как в передней, только иного цвета, и лишь благодаря им замок не тонул в темноте. Девушка осторожно шла вперёд, не отрывая взгляда от застывшей фигуры и чувствуя, как горит лицо. Внутри опять поднимались тот странный жар и невыносимое желание прикоснуться. Она остановилась возле трона, нарочито медленно рассматривая одеяние, подмечая застывшие бисеринки, замысловатый узор, скользя взглядом по тонким, изящным пальцам, небрежно сжимающим подлокотники, длинным белоснежным волосам, что покрывалом укрывали грудь, и, наконец, по идеальному лицу. Не сдерживая более своих порывов, Дара подняла дрожащие пальцы и нежно провела по холодным ладоням, по щекам, полным губам и тонким векам. Жар внутри немного утих, не так давил на грудь, и девушка тихонько рассмеялась. Неужели она сходит с ума? Или колдовское проклятие настигло и её, только не замораживая, а заставляя всё больше желать прикосновений. Сладкий дурман в голове и какое-то глупое счастье от того, что она находится здесь, рядом с ледяным Владыкой. Уходить не хотелось. Дара не прочь была побродить в замке ещё немного, но мысль, что Има не находит себе места от волнения, отрезвила. Ведь… совсем не будет странным, если она придёт сюда вновь? Наберёт кристаллов для магов. Хранятся они долго, будет запас на чёрный день.

Дара поджала губы, кивнула сам себе и собралась уйти, но остановилась в нерешительности. Что-то внутри неё не давало сойти с места, звало остаться, прикоснуться. Воровато осмотревшись, она собралась с духом, медленно наклонилась и прижалась горячими губами к гладкой щеке Вечного, прикрывая глаза от восторга и ужаса одновременно. Хотелось бы надеяться, что кара небесная не падёт на неё за такое святотатство. Девушка отстранилась, любуясь невероятной красотой, и замерла, нависнув над королём, не смея пошевелиться.

Тонкие веки, некогда мёртвые, дрогнули и медленно поднялись, открывая глаза с голубой радужкой.

Застывшее небо.

Взгляд Ледяного остановился на побледневшем лице Дары, губы разомкнулись, и хриплый голос еле слышно произнёс:

— Такая юная…

Девушка с криком отшатнулась, осеняя себя крестным знаменьем, и бросилась вон из тронного зала. Она еле заставила себя вернуться за сумкой с кристаллами, а потом, поминутно спотыкаясь, выбралась из замка и побежала к перевалу, рискуя свернуть шею.

Погода, как назло, разбушевалась. Метель не давала идти, будто кто-то недобрый пытался остановить Дару, насильно заставить вернуться в замок. Но она упрямо шла вперед, не оглядываясь, кусая губы, чтобы сдержать всхлипы.

Как перебралась через перевал, Дара не помнила. Очнулась только у ворот деревни и, судорожно вздохнув, прислонилась к столбу. Негоже было идти к старосте в таком виде, а то не миновать расспросов, тогда как ответов на них не было. Сейчас, вдали от замка, девушка понимала, почему испугалась, но не понимала, почему душа просит вернуться и… что теперь с этим делать.

Отдав кристаллы старосте, Дара вяло приняла благодарности и побрела домой, уставшая, натянутая, как тетива. Има встретила её на пороге, прижала без слов к груди — и она сдалась. Выдохнула, сжала её в объятьях и только сейчас осознала, что бояться больше нечего.

Вот только ночью пришли видения. Они смеялись глубоким голосом, хриплым после сотен лет сна. Смотрели на Дару вечностью, на дне которой плавали куски льда, и звали обратно. Внутренний жар, что утих в замке, стоило лишь прикоснуться к Вечному, вновь поднимал голову, терзая молодое тело. Дара металась по постели:противоречивые желания мучили её до самого утра.Но она приняла волевое решение забыть о замке и его короле.

На следующий день в деревню пришли маги, привели обозы с провиантом, травами и одеждой. Самый главный из них надменничал, говорил сквозь зубы, но стоило ему увидеть кристаллы, как маска слетела с холёного лица. Староста не выдал смельчака, что ходил в замок, но пришлые и не настаивали, лишь вскользь обронили, что будут рады принять ещё. Има испуганно вцепилась в руку Дары, но та улыбнулась и покачала головой. Не собиралась она более возвращаться в обитель Вечного.

И следовала за своим убеждением четыре дня…

Вот только то, чему и сама девушка дать название не смогла бы, тянуло в замок толстыми канатами. Она честно не вспоминала о том дне половину следующего дня, но при разговоре с Имой перед мысленным взором вдруг встали невозможные глаза, только-только пробудившиеся ото сна. Притягательные, невероятно красивые. С того момента не проходило и минуты, чтобы Дара не вспоминала время, проведённое в замке, прикосновения и холод кожи. Легенда всё же ошиблась — король не был мёртв, только уснул на сотни лет и, возможно, именно прикосновения Дары его пробудили. Здравый рассудок боролся с любопытством и чувством, таким тягучим, сладким, перехватывающим дыхание, шептавшим, что все сомнения напрасны. Чувством первой влюблённости молодого, горячего сердца. Даре бы смеяться от этой глупости, но она не могла.

И сдалась.

Хотела уйти тайком на рассвете, но тут же пристыдила себя. Има ведь с ума сойдёт, ежели проснётся и не обнаружит её рядом. Да и к чему уходить, словно воришке? Предлог имеется — кристаллов маги ещё просили? Просили. И разве неправильно помочь родной деревне, пока силы есть? Ей же нетрудно, её горы не обижали, пропустили. А лишняя помощь им никогда не помешает. Погода успокаивалась, холода отступали, к теплу не мешало бы скот прикупить, о чём недавно говорил староста. Дара понимала, что пытается оправдаться, но слишком страшно было признаваться даже самой себе в том, как сильно она хочет увидеть Вечного вновь.

Сборы не заняли много времени. Староста не возражал, правда, хотел послать с ней ещё и Сирку, но Дара пресекла эти планы на корню. Не нужны ей свидетели и провожатые тоже.

— Не доверяете мне? — надулась Дара, сверкая злым взглядом из-под чёлки.

— Что ты, что ты, — замахал руками Кирей, приобнимая девушку за плечи. — Я ж беспокоюсь за тебя, глупая. А ну как погода в ущелье будет неистовствовать? Замёрзнешь ведь. Хотя ты у нас легко холод переносишь.

— Я буду в порядке, — оттаяла Дара, — но одной легче. Да и кристаллов на деревьях осталось не так много. Новым расти ещё месяца четыре.

— Верно, верно, — покивал староста. — Ладно, иди, я пригляжу за Имой.

Дара поклонилась и, подхватив мешок, вышла из дома. Внутри кипела обида и негодование. Мерзкое чувство собственничества затопило всё существо. Этот замок впустил только её. Владыка пробудился, и никому не позволено это видеть. Кроме неё. Она даже не заметила приветствия Мирты и близнецов, быстрым шагом покидая деревню. Волнение накатывало волнами, подгоняло. Тот ужас, что Дара испытала, увидев глаза Вечного и услышав его голос, вспоминался с трудом, будто и не было его вовсе.

Весь путь до замка пролетел незаметно. Даре было хорошо, радостно и жарко. Има всегда говорила, что у неё горячая кровь, раз морозы ей нипочем, но сейчас дело было в ярком солнышке и быстром шаге. Тело пело, улыбка не сходила с лица, она чувствовала себя бесстрашной принцессой из легенд, бросившейся спасать прекрасного принца. От былых страхов не осталось и следа — Дара вошла в замок взволнованной скорой встречей. И страшно на самом деле было, но лишь от предположений, что тогда могло померещиться. Поэтому в тронный зал она вошла осторожно, с опаской приблизилась к Вечному и вздрогнула, поймав взгляд льдистых глаз.

— Пришла, — прошелестел голос.

— Вы… вы правда живы? — тихо спросила девушка, делая шаг вперёд.

— Сон… сходит. Ты пробудила, но мне… нужно тепло.

Было видно, с каким трудом даются слова Вечному, и Дара наклонилась ближе, чтобы король не напрягал горло.

— Коснись меня… опять… Чувствуешь жар? Твой источник жизни… поделись… Ты молода… не опасно.

Это было волнительно — коснуться, зная, что подаришь этим проспавшему сотни лет мужчине надежду на второй шанс. И всё же Дара медлила, не решаясь дотронуться до заледенелой кожи, но воображение живо рисовало, как король оттает и поднимется с трона. Насколько он будет выше её?

— Прикоснись, — умоляюще прошептал Владыка, и Дара осторожно скользнула подушечками пальцев по щеке.

Тотчас внутренний жар, что снедал её несколько дней, будто утих, постепенно уходя к королю, и тот смежил веки, чуть улыбаясь.

Но в той улыбке не было тепла — только гримаса забывшего, что такое чувства.

Дара осмелела, бережно обхватила ладонями лицо, прижалась ко лбу губами, не зная, откуда в ней берётся эта безрассудность. Пусть она и была юной, но никогда не замечала за собой такой тяги к вольностям. Она гладила холодное лицо, чувствуя, как под пальцами теплеет кожа. Смотрела в льдистые глаза и тонула, тонула, будто упав в озеро зимой. Спасительная поверхность отдалялась, но свет проникал сквозь толщу льда, делая Дару неимоверно счастливой. Умереть, когда над тобой такая красота, нестрашно.

Тонкие пальцы сомкнулись на запястьях, мягко отстраняя. Дара моргнула, передёрнула зябко плечами и с лёгкой обидой взглянула на Вечного.

— Не спеши, мой лучик, — попросил Вечный. — Твой свет нужно восстановить. Ещё немного, и я встану с трона. Ещё немного, и я буду встречать тебя у входа. Ещё немного, и сердце моё оттает, вспомнит, что значит смеяться, радоваться и… любить.

Дара смутилась, кивнула, делая шаг назад, но её удержали, безмолвно прося остаться. Она радостно улыбнулась и присела на свой мешок у ног короля, заглядывая тому в глаза.

— Расскажи мне о своём доме, — попросил Вечный, гладя потеплевшими кончиками пальцев её лицо.

— Я живу в небольшой деревушке за перевалом, с приёмной матерью. Жизнь как жизнь, как у всех. Бывает тяжело, но мы справляемся. В вашем замке растут особые кристаллы, ценные для магов. Мы пришли за ними, потому что нужда поджимает. Вы не сердитесь?

— Не сержусь. Но здесь гиблое место. Лучше бы жители сюда не ходили, — медленно покачал головой Владыка.

— Вы… вы… помните, кто вас обрёк на такие страдания, Владыка?

— Нет, я помню немногое. Всё так смутно… как в тумане. Но имя, имя своё я помню. И впредь зови меня так — Айсэн. А как нарекли тебя?

— Дара, владыка Айсэн.

— Нет, глупышка, — холодные пальцы прикоснулись к горячим губам, и Дара замерла, наслаждаясь, — просто Айсэн.

Владыка к чему-то прислушался, а потом легко толкнул засмотревшуюся девушку.

— Солнце налилось тяжестью. Скоро оно к горизонту покатится. Тебе пора.

Дара поспешно поднялась, встревоженная этим известием, и вспомнила, что ещё не набрала кристаллов, а без них возвращаться никак нельзя. Но и оставлять полупробудившегося Вечного не хотелось совсем.

— Не медли, иди. А обо мне не беспокойся. Единственное, что мне сейчас доступно, — ожидание. Ты же придёшь?

— Приду! — воскликнула Дара, пятясь к двери, пытаясь насмотреться впрок. — Но не знаю, когда. Но я приду, обязательно!

— Помни! — прошелестело вдогонку.

Девушка бросилась вниз по лестницам, быстро насобирала кристаллов, проверяя, сколько ещё осталось, и поспешила к выходу, стараясь не оглядываться. Сердце ныло, ноги так и норовили вернуться, но Дара упорно шла вперед, повторяя про себя обещание.

И она сдержит его, несмотря ни на что.

Глава 3

Никогда в их маленькой семье не было ссор, криков или злобы. Никогда Има не указывала ей, что делать и как думать. Направляла, подсказывала, но всегда мягко, давая возможность самой принять решение. Поэтому слышать «Я запрещаю тебе возвращаться в замок» было для неё страшным ударом.

— Сгинешь же, пропадёшь! Замок проклят, а ты осмелилась переступить порог его трижды. Не пущу!

— Это просто камни, покрытые льдом. Там всё мертво давным-давно. У нас даже крупных зверей не водится, какая же опасность меня подстеречь может? — злилась Дара, раненым тигром мечась по комнате.

Девушка чувствовала себя больной, насквозь пропитанной тем разговором, робкими касаниями и взглядами. Её тянуло туда, где в тронном зале ждал Вечный. Даре хотелось рассказать Име о чуде, что случилось с ней. Но в то же время глупое чувство ревности не давало рта раскрыть. Ведь узнай кто в деревне, зачем на самом деле ходит Дара в замок, как они себя поведут? Хоть селяне и были людьми добрыми и отзывчивыми, перед лицом истинного волшебства могли и озлобиться, с огнём пойти. Страх, как известно, глаза застилает и разум мутит. Поэтому, как ни хотелось Даре поделиться с приёмной матерью вспыхнувшими чувствами, она понимала — добром это может и не закончиться.

— Весна на дворе, Има. Нам скотина нужна и корм, а где взять деньги, ежели погода только начала улучшаться? Зверь спит ещё, на озере лёд.

— Боюсь я, Дара, боюсь. Неспокойно мне, когда ты уходишь. Будто не в замок, а в пасть льва идёшь, — причитала старушка, хватая её за руки. — Не ходи, не сегодня. Останься!

— Нет, — отрезала Дара, сбрасывая оковы. — Буду слушать эти глупости — всей деревне несладко придётся. Кристаллов мало осталось. Вот доберу всё и больше ходить не буду, пока новые не нарастут.

И, подхватив заплечный мешок, она шагнул за порог, не оглядываясь. Покидала деревню спешно, почти бегом, не видя переглядывания старосты и Мирты, не видя, как обеспокоенно дёргают мать за подол близнецы, как качает головой старик Йомер. И даже то, что вышла позже намеченного, Дару не остановило. Она была уверена, что ни на равнине, ни в ущелье, ни на перевалене столкнётся с непогодой. Чувство это крепло с каждым шагом, с каждым тёплым солнечным лучиком, скользящим по её лицу.

Дара сделала привал недалеко от ущелья, помяла озябшие руки, чувствуя, что продрогла немного, наскоро перекусила и двинулась дальше. Она волновалась, боялась, что с Вечным могло приключиться что-то нехорошее за это время, но приходилось сдерживать порыв прибавить шаг, опасаясь поскользнуться.

В тронный зал она поднималась налегке, бросив мешок в комнате с кристаллами. Дара осторожно заглянула внутрь, но как только Вечный поднял голову, встречаясь с ней взглядом и протягивая руку, больше не медлила.

— Здравствуй, — прошептал мужчина, — подойди.

Дара на мгновение стушевалась, но потом тряхнула головой и взяла короля за узкую ладонь, шагнув ближе. Жар внутри привычно ослаб, даря незабываемую легкость, кожа Вечного теплела, теряя холодную белизну, и девушка была готова смеяться от радости.

— Помоги мне, — попросил Владыка и медленно встал, опираясь на плечо Дары.

Та обхватила талию, столь тонкую, что это чувствовалось даже через тяжёлые одеяния, и на мгновение прижалась ближе, страшась собственных порывов, теряясь в них, пока не услышала тихий смех. В нём не было чувств, словно Владыка вспомнил лишь то, как смеяться, но не зачем.. Звучало жутко, но пробуждало в Даре желание уберечь этого человека от всего мира.

— Не спешите… Айсэн, положитесь на меня.

Мужчина кивнул, сделал шаг вперёд, но ноги подвели его, подогнулись, и он повис на Даре, беспомощно утыкаясь лицом в грудь.

— Забыл, всё забыл, — раздалось приглушённое бормотание.

— Не беда! Вы вспомните вновь, — горячо заверила его Дара, еле ощутимо поглаживая спину. — Я не брошу вас, всегда подставлю плечо. Подскажите, как можно помочь вам, направьте!

— Ты делаешь для меня больше, чем можешь представить. — Вечный с трудом выпрямился и обнял Дару. — Просто будь рядом, касайся меня, делись своим теплом, и я вспомню… Всё будет как раньше.

Дара солнечно улыбнулась, возгордившись возложенной миссией, и, перехватив короля поудобнее, помогла сделать ему следующий шаг.

Они гуляли по тронному залу кругами, не решаясь пока покидать его, и разговаривали обо всём на свете. Точнее, говорила Дара, в красках описывая их селение, жителей, свою единственную поездку на ярмарку в соседний городок. Хвасталась победой в шуточном забеге среди подростков и млела от того, как прохладные длинные пальцы перебирают её волосы. Айсэн просил рассказывать о погоде, о зверях и птицах, о том, как Дара понимает, что счастлива, обозлена или грустит.

— Ты познала любовь, мой лучик? — спросил король, и девушка покраснела, отрицательно покачав головой.

— У нас в селе одни старики да семейные. Из ребятишек я самая старшая. На ярмарке… там мне понравился парень, и он даже поцеловал меня, но…

Дара вспомнила свои мысли о Вечном, как сердце замирает, когда их взгляды встречаются, а кожа соприкасается, посылая мелкие разряды, и смущённо умолкла.

— Невинная моя, — король поднял пылающее лицо Дары и провёл пальцами по губам. — Мы познаем это вместе.

Та сглотнула вязкую слюну и кивнула, предлагая мужчине продолжить путь. Это было ново, сладостно-пугающе, запретно и таинственно, и делиться этим ни с кем не хотелось. И это ещё больше сближало её с королём. В этом холодном, мрачном месте свершилось чудо. Эти стены оберегали его, храня от всего мира, и Дара поклялась приложить все силы, чтобы покой Вечного никто не тревожил, пока тот не оправится окончательно. Воображение рисовало ей, как спустя время она поможет королю уйти из замка и приведёт в селение. Расскажет, как якобы нашла в горах путника без сознания, упросит Иму поселить его в их доме, и постепенно Айсэн восстановится полностью, всё вспомнит и… А дальше Дара слишком стеснялась мечтать. Ей хотелось приключений и путешествий, хотелось познать весь мир вместе с пробудившимся Вечным.

— Не хочу, чтобы ты уходила, — выдохнул Айсэн, и Даре послышалась горечь в его голосе. Она постаралась скрыть радость от осознания, что, возможно, её тепло уже добралось до сердца короля. И то, что Дара сама чувствовал себя немного замёрзшей, совершенно её не пугало.

— Не хочу, — продолжил Вечный, — но день клонится ко сну. Ты должна успеть дойти до деревни, пока ночь не спустилась с гор.

— И я не хочу, — созналась Дара, помогая королю сесть на трон, и усилием воли расцепила их руки. — Но я приду, так скоро, как смогу.

Айсэн кивнул и вновь улыбнулся пока мёртвой улыбкой, а Дара боялась даже представить, какой она будет, когда сердце короля навсегда растает и будет биться… для неё.

Замок она покидала задумчивой и печальной. О том, что заплечный мешок остался в зале с кристаллами, девушка вспомнила только у ворот деревни, увидев взволнованного Кирея. Даре стало стыдно за свою выходку, но и говорить правду было нельзя.

— Живая! — воскликнул староста, заключая её в объятья. — Мы думали, всё, сгинула.

— Да что за глупости-то?! — в сердцах воскликнула Дара.

— Ты повздорила с Имой, убежала из деревни позже следуемого и долго не возвращалась. Мы приготовились к худшему.

— Я просто… просто… — Дара не знала, куда девать себя от стыда, — хотела ещё кристаллов и…

— Да боги с ними! Маги достаточно нам заплатили. Не ходи больше в проклятый замок. Ты сама на себя не похожа. Бледная, глаза блестят. Может, жар у тебя? Сходила бы к знахарке…

— Со мной всё в порядке, — сдержав раздражение, ответила Дара. Она понимала, что староста просто волнуется, но опека давила, и мерзкое чувство расползалось внутри.

Хотелось развернуться и покинуть деревню. Добраться до мёртвого замка, взять за руку короля и почувствовать себя счастливой.

— Я… я… торопилась сегодня и… споткнулась, кристаллы разбились, простите. Но мне кажется, в одном из залов я видела такие же деревья. Схожу завтра проверю…

— Дара… — начал было Кирей, но увидев, как блеснули глаза девушки, осёкся и попросил: — Не переусердствуй. И Иму успокой.

Дара поклонилась и отправилась домой, думая, как загладить вину перед приёмной матерью. Она уже стара, ей каждый шорох бедой мерещится, но разве это её вина? Не могла она доставлять ей горести, но и отказаться от короля тоже не могла. Придётся вести себя тише воды ниже травы и не ходить хотя бы день в замок. Помочь Име, Мирте и ещё кому-нибудь из селян.

В тот день состоялся тяжёлый разговор между ними. Противоречивые чувства и эмоции раздирали Дару. Она соглашалась со всем, вытирала слёзы старушки и обещала, обещала, не будучи уверенной, что сдержит даже часть. Они улеглись далеко за полночь, обессиленные, опустошённые, но Има немного успокоилась, чего не скажешь о Даре.

Девушку всю ночь терзали кошмары, где селяне держали её за руки, запирали в сарае, только бы не пустить в замок. Напуганная этими снами, не помня себя, она проснулась задолго до рассвета, да так и просидела, не сомкнув глаз, прислонившись к тёплому дереву стен.

Следующий день был пыткой. Терзали словами, терзали взглядами, хотелось заткнуть уши и заорать, но приходилось улыбаться, рассказывать о замке и помогать, помогать, помогать. Староста смотрел настороженно, но потом оттаял и больше не ходил тенью, подмечая какие-то одному ему ведомые изменения в Даре. Сама же девушка, никаких изменения в себе не чуяла, разве что мёрзла частенько да жар внутри не таким нестерпимым стал. И мыслями была далеко.

К вечеру болели руки, ноги и сердце, истосковавшееся по льдистым глазам, глубокому голосу и тонким пальцам. Король стал её наваждением, и невозможность прямо сейчас оказаться рядом с ним душила Дару до темноты перед глазами. Одна её часть умоляла остаться, послушать Иму и старосту, подкидывала воспоминания о слезах и дрожащих руках матери; другая же часть рвалась через перевал, в замок, где по заледенелым комнатам в одиночестве бродил не до конца пробудившийся Айсэн. Дара боялась, что дни без тепла отберут у короля то немногое, что имелось сейчас.

Вновь кошмары мучили её всю ночь. Бездна скалила пасть, вечность смеялась, обнимая Айсэна и утягивая туда, где темно и пусто. Даре было холодно. Она хваталась за плечи, растирала руки, но ничего не помогало, лишь в голове билась раненой птицей мысль: «Иди!».

Она не смогла сопротивляться ей долго. Сползла с кровати, оделась теплее и выскользнула из дома в ночь, прихватив немного еды и магический камешек, чтобы освещать дорогу. Дара вдруг застыла, осенённая внезапной догадкой, что королю-то тоже питаться нужно. Хотя тот никогда не просил её принести еду. Но девушка доложила ещё пару лепёшек, на всякий случай, и пошагала прочь из деревни.

Ущелье и перевал она всё же не рискнула пересекать при тусклом свете магического камня и, забившись между скал, где уже не раз останавливалась прежде, дождалась рассвета, перекатывая в руках согревательные мешочки. Она выдвинулась в путь с первыми лучами солнца, стремясь как можно быстрее добраться до замка и провести больше времени с королём, не забыв при этом насобирать кристаллов. Оправдание своим поступкам Дара решила придумать позже, как и повод наведываться в замок чаще, не сбегая, как вор.

Замок встретил её небывалым — по залам медленно плыла песня. Голос, что Дара узнала бы из тысячи, терзал душу горькими словами, вот только сам он был холодным, безэмоциональным и неживым. Девушка побежала в тронный зал, заулыбалась, увидев статную фигуру короля возле окна, и налетела со спины, обнимая, вздыхая счастливо и шепча:

— Я здесь!

Король обернулся в кольце рук, обжёг взглядом и медленно провёл пальцами по её разгорячённому лицу. Жар внутри Дары медленно стихал, словно ручеёк перетекая в тело Вечного и раскрашивая румянцем его щёки. Дара никогда не видела никого прекраснее и с трепетом ожидала момента, когда взгляд и улыбка короля перестанут быть пугающе мёртвыми.

— Идём, хочу послушать твои истории, — король потянул Дару за руку, и та засмеялась, прося мужчину выбрать, о чём он хочет услышать в первую очередь.

Так они и гуляли, тихо переговариваясь между собой. Дара рассказала о ссоре с Имой, о беспокойстве старосты, о том, что искать предлог для возвращения сюда становится всё труднее.

— Сегодня я возьму ещё кристаллов. Я знаю, Кирей скажет, что того, принесённого, хватит с лихвой и на скот, и на корма. Если буду проситься в замок, они могут догадаться. Не знаю, что делать…

— Не хочу тебя отпускать, — прошептал Айсэн, сжимая озябшие ладони Дары. — Но пока лёд сковывает меня внутри, я не могу войти в твой дом. И здесь ты остаться не можешь. Тебе нужно тепло… во мне… что-то неправильное… сердце молчит, я не знаю, что это… но, наверное, ты назвала бы это тревогой.

— Как быть?.. — голос дрогнул, и Дара поспешно прикусила щёку изнутри. Её королю требуется поддержка, а не шмыгающая носом девчонка.

— Сегодня я покажу тебе кое-что, что может смягчить вашего старосту.

Король крепко сжал руку Дары и повёл её наверх, в ту часть замка, где, как предполагала девушка, когда-то была жилая часть. Они вошли в огромную комнату, полную припорошенных снегом шкафов, где под тонким слоем льда угадывались разноцветные корешки.

Книги. Огромная библиотека, несметное богатство для их мира, навеки скованное и недоступное.

Айсэн прошёл мимо них, вглубь, где стояли огромный стол, шкафы поменьше и резные кресла. Там, у стены, имелась неприметная ниша, скрытая оледеневшими шторами, откуда король достал резную шкатулку, лишь слегка тронутую снегом.

— Возьми, открой.

Дара приняла ношу осторожно, словно она была стеклянной, и заглянула внутрь. На красном, прохудившимся бархате лежали золотые кристаллы, как те, что росли под потолком в тронном зале.

— Это кристаллы света. Сильнее того, что ты держала в руке сегодня, и долговечнее. В моё время маги сами их создавали, но простым крестьянам не полагалось иметь такую роскошь. Здесь они растут не только в тронном зале. Скажи старосте, что принесёшь ещё.

— Я боюсь, он отправит со мной своего сына, — призналась Дара, обеспокоенно заглядывая в глаза короля.

— Не беспокойся, никто не проникнет в нашу тайну, — прошептал Айсэн и, медленно склонившись к лицу девушки, поцеловал.

Дара обомлела, но ощутив лёгкие касания к щекам, волосам, пришла в себя и принялась отвечать неумело, но со всем пылом, на какой была способна. Не сразу она поняла, что что-то изменилось. Руки Айсэна осмелели, гладили, мяли, пробираясь под свитер прохладными пальцами, губы терзали, послышался лёгкий стон, и Дару тряхнуло. Она распахнула глаза, встречаясь взглядом с королём, и… Этот взгляд сверкал живыми чувствами, тёплыми, искристыми, нежными. Дара всхлипнула, ещё больше открываясь своему королю, даря тому необходимое тепло, чувствуя себя лёгким пёрышком в его руках. Они целовались до тех пор, пока совсем не обессилили. Дару трясло от переполняющего счастья и озноба, но стоило только ощутить на лице невесомые, как прикосновения падающих снежинок, поцелуи — и все неудобства отошли на второй план.

— Чувствуешь, как оно бьётся? — шептал Айсэн ей на ухо, и его голос звенел от волнения. — Оно бьётся для тебя и из-за тебя. Ты пришла, растопила его, и теперь мы пойдём рука об руку, будем жить долго. Не отпущу тебя, никогда… так долго ждал этого… годы… годы счастья… впереди.

Дара не вслушивалась в счастливый шёпот, она плыл где-то между сном и явью, не чувствовала пальцев на руках, пока очередной поцелуй не вернул её в реальность.

— Ты замёрзла, Дара, — печально протянул Айсэн и повёл несопротивляющуюся девушку вниз. — Тебе нужно возвращаться в деревню, восстановиться. Идём, я помогу собрать кристаллы.

— Но я не хочу уходить! Ещё так рано, — спорила Дара, пытаясь вырвать руку.

— Лучик мой, пойми, — вздохнул король, останавливаясь, — чтобы пробудить меня, ты делишься со мной своим душевным теплом. И его нужно восстанавливать. Здесь это сделать не получится… всё иначе… иначе… хм… Да, тебе нужно идти.

Даре не хотелось расстраивать короля, но покидать его не хотелось ещё больше. Она не совсем поняла, почему что-то там нужно восстанавливать, ведь ничего не болело, усталость не чувствовалась. Да, замёрзла немного, чего ранее не случалось, вот только разве это повод прогонять? Настой трав, что девушка в этот раз взяла с собой в дорогу, вмиг согрел бы её, но Айсэн был неумолим.

Кристаллы они собрали быстро, бережно упаковали вместе со шкатулкой, и король проводил её почти до самого выхода из замка, напоследок сжав в объятьях.

— Возвращайся, как только сможешь. Пусть моё сердце бьётся, но оттаяло оно не до конца. Осталось совсем немного, и вечность во сне для меня закончится.

Дара вздрогнула от нехорошего предчувствия, но тут же улыбнулась, видя, как изменилась улыбка самого Айсэна. В ней больше не было пугающего льда.

— До встречи. Берегите себя!

Возвращалась Дара в деревню с тяжёлым сердцем, переживая за короля и ожидая выговора от Имы и старосты. Но её встретили тепло. Приёмная мать лишь обняла, пожурив за исчезновение, но потом добавила, что понимает её желание помочь деревне, и больше не злится. Кирей был благодарен за новые кристаллы, похвалил за упорство, согласился, что стоит сходить в замок повторно, дабы собрать жёлтые кристаллы. И всё бы хорошо, но Дара чувствовала тревогу. Ей казалось, что селяне шепчутся за спиной, смотрят холодно и говорят с ней как с больной. Девушка и правда чувствовала себя плохо. Холод никак не уходил, и она просидела у очага до полуночи. Има не тревожила её, только подсовывала то похлебку, то горячий кисель и краюху хлеба. Тихо рассказывала, как прошёл день в деревне, какие беды приключились у Ирмы, какой улов принес сын Кирея с озера, где лёд наконец вскрылся. Дара слушала приёмную мать вполуха, мыслями возвращаясь в замок, вновь переживая минуты близости с королём, его поцелуи и прикосновения. Время тянулось так медленно, и если бы могла, она обязательно попросила бы рассвет поторопиться.

Глава 4

Проснулась Дара как от толчка. Села, не сразу понимая, где находится, и повела плечами от холода. Има уже встала, снизу доносились приглушенные голоса, и девушка осторожно подкралась к люку, желая остаться незамеченной.

— Не противься…

В груди заныло от недобрых предчувствий — Дара узнал голос старосты. Има что-то ответила ему, девушка не услышала, что именно, но по голосу было понятно — приёмная мать расстроена.

— Прошу… плата…

До Дары долетали только обрывки фраз, и она никак не могла понять, о чём спор. Окоченевшая, голодная, девушка мысленно молила Кирея уйти. Было страшно, что разговор о ней идёт, о походах в замок, что близкие люди пытаются придумать, как не пустить её туда. Вернувшись в постель, Дара начала лихорадочно одеваться и вздрогнула, когда входная дверь скрипнула, оповещая об уходе старосты. Снизу раздались еле слышные всхлипы, но стоило только половице под её весом скрипнуть, как всё стихло.

— Ты уже проснулась, Даруша? — голос Имы звучал обманчиво бодро.

— Да, сейчас спущусь.

Она натянула сапоги, приготовила заплечный мешок и спустилась вниз. Старушка хлопотала у очага, ставя на стол нехитрую снедь, рассказывала о планах, как бы между прочим спросив, пойдёт ли Дара в замок.

— Пойду, — осторожно ответила девушка, опасаясь новых возмущений и попыток остановить, но Има только вздохнула тяжело и покачала головой.

— Не буду отговаривать, хоть сердце моё болит за тебя, родная. Только осторожна будь и возвращайся скорей. А то каждый раз чудится, что не увижу тебя боле…

Дара выдохнула, пристыженная словами приёмной матери, и порывисто обняла её, зарываясь лицом в седые волосы.

— Ты такая высокая, милая, — шептала старушка, — хоть ещё совсем девчонка. Через пару лет уедешь в город, молодцы тебя на вечерок зазывать будут.

Она промолчала, проглатывая готовые сорваться с языка слова, и покивала головой.

— Садись, кушай, а я пока тебе сумку в путь соберу… Ой, какая ты холодная! И бледная… совсем измотала себя.

Дара вяло кивнула, кутаясь в рубаху и поедая похлёбку. Следовало выходить сейчас, покуда большая часть деревни спала. Чем меньше глаз за ней следило, тем спокойней на душе. У неё из головы не шёл визит старосты, а ещё снедала тоска по королю. Хотелось убедиться, что с ним всё в порядке, что он ждёт её в замке, как и обещал.

— Ну вот. Тут еда, отвар и кристалл жёлтый. Староста отрядил, сказал, тебе там нужнее будет.

— Спасибо, Има, — поклонилась Дара и выскользнула за порог, спешно оглядываясь.

Улицы были пустынны. Один раз показалось, что за ней следят, но это была прошмыгнувшая под ногами кошка. Прибавив шаг, Дара покинула деревню, ни разу не посмотрев назад. Замок звал её, тоскливо, как плачет влюблённая девица по ушедшему на войну другу, и она торопилась, не желая, чтобы её король грустил.

Правда, пришлось остановиться перед ущельем, перекусить и согреть себя горячим отваром, который слабо помог продрогшему телу. Дара упрямо прогнала сонливость и поднялась, упаковывая остатки еды в мешок. Несмотря на странное состояние, переход дался ей легко. Она радовалась безветренной погоде и яркому солнцу, чувствуя, как весна наконец величаво ступает по сырой земле.

Зима закончилась и в душе Дары.

Она почти вбежала в замок, спешно поднимаясь в тронный зал, и перепугалась, когда Айсэн, завидев её, бросился в объятия. Король лихорадочно ощупывал лицо, целовал куда придётся и шептал, шептал. Далеко не сразу Дара разобрала слова короля, а когда поняла — похолодела.

— Оно замерзает, я чувствую, как оно вновь замерзает! Мне страшно, Дара. Я думал… в этот раз… почему? Мне так страшно!

— Король! Мой король, успокойтесь, молю.

Дара приобняла дрожащее тело и отвела к трону, осторожно усадив его и устроившись в ногах. Взяла узкие ладони и сжала, чуть согрев дыханием, поцеловала каждый палец, а потом уткнулась лицом в колени, укрытые тяжёлой тканью. Её саму трясло от испуга и холода, но девушка нашла в себе силы поднять голову и улыбнуться.

— Вы просто устали и истерзаны одиночеством. Чувствуете, как моё тепло согревает вас?

Король кивнул и попытался улыбнуться, но тут же нахмурился, а потом испуганно охнул и выдернул свои руки.

— Что слу…

— Нельзя! Ты разве не чувствуешь? Твои сил…

Айсэн не успел договорить, услышав в отдалении какой-то шум. Нехорошее предчувствие сжало сердце Дары — за ней действительно кто-то шёл, ощущения не обманули.

— Это кто-то из селян, — зашептала Дара, ловя взгляд короля, — что делать?

— Иди, — оттолкнул её Айсэн, — не пускай его в тронный зал.

Дара кивнула и сорвалась с места, подхватывая мешок. Она резво сбежала по ступенькам, не задумываясь, что может поскользнуться и свернуть себе шею. Ей важнее было успеть, перехватить, увести куда угодно.

— Дара! — раздался раскатистый бас, и девушка тотчас узнала его — сын старосты Йетс. — Ты где, дура?

Даре захотелось выбраниться и послать этого самовлюблённого осла за Промозглые горы, но сдержала себя, представляя, как этот недалёкий стоит посреди зала, подбоченившись, и орёт во всю глотку.

— Да здесь я, чего орёшь!

— Да как ты, патлатая, со старшими разговариваешь? — хохотнул беззлобно Йетс, хотя глаза опасно блеснули.

Дара никак не могла понять, сколько в селе прожила, ненавидит её этот увалень или это дружба у него такая.

— Я ж просила старосту не отправлять сюда никого, опасно, — посетовала девушка и тут же схлопотала подзатыльник.

— Отец лучше знает, кого и куда отправлять. Да и видела ты себя со стороны-то? Бледная, как снег, и глаза блестят, как у болезненной.

— Просто устала немного, — отмахнулась Дара.

— Ну-ну. Идём искать кристаллы те, а то холодно тут, сил нет. Как ты каждый раз это терпишь? — спросил Йетс, осматривая помещение.

Дара задумчиво посмотрела на увальня. Она ведь никогда не жаловалась на холод. Там, где другие утеплялись, грелись отварами, она не чувствовала себя неуютно, обходясь одной меховой курткой. Но сейчас… сейчас холод пробирался внутрь опасной змеёй, вил гнёзда, не давая согреться.

— Может, насобираем сначала голубых? А то вдруг потом времени не хватит.

— Ну, как скажешь, — пожал плечами сын старосты и пошёл за Дарой вглубь замка.

А та по пути лихорадочно пыталась придумать, как избавиться от увальня и выпроводить его в деревню. Сама она пойти с ним никак не могла. Король ждал помощи, волновался, и если его сердце действительно леденеет…

Дара зажмурилась, отгоняя ужасные видения, отказываясь верить, что лёд заберёт у неё того, кто стал настолько дорог. Ведь после встречи с Вечным её мир засверкал гранями драгоценных камней, на которые упал солнечный свет. И Дара ни за что не смогла бы отказаться от этого.

— Эй, патлатая, не витай в облаках. Где комната-то?

— За поворотом, — буркнул девушка, растирая ладони, и чуть не врезалась в остановившегося Йетса.

— М-да, не соврала. Их и правда малёхо осталось, — почесал голову сын старосты и принялся собирать кристаллы в заплечный мешок.

Дара вяло помогала ему, мыслями всё больше увязая в переживаниях. Они оборвали все кристаллы, и Йетс буквально потащил её по остальным комнатам, восторгаясь и поражаясь.

— Сколько богатства пропадает, — причитал он, пытаясь отбить лед с красивой статуэтки. — С огнями, что ль, прийти сюда? Может, чего и отморозим. Потом продадим на ярмарке по лету.

— Да как у тебя язык повернулся! — воскликнула Дара, резко разворачиваясь, но, заметив опасный прищур, заставила себя успокоиться и зайти с другой стороны. Она изобразила испуг и выдала: — Ведь тут каждая вещь проклятьем пропитана! Они-то помнят зло причинённое. А ежели достанем, да проклятье на деревню перекинется? Кристаллы-то потом народились, когда уже всё льдом сковало. Ты, конечно, как знаешь, но я со старостой бы посоветовалась.

Йетс скривился, зная прекрасно, что отец добро не даст, и смачно сплюнул на пол. Дару покоробило такое поведение, но она смолчала, не желая лишний раз злить увальня. Они прошли дальше по этажу, осматривая каждый закуток. Нашли небольшую каморку, где когда-то хранились боеприпасы и где под потолком висели жёлтые кристаллы. Пришлось карабкаться на плечи Йетсу и срывать все до единого.

— Надо ещё найти, — постановил тот, когда Дара упаковала кристаллы в сумку, но девушка покачала головой.

— Нельзя. Вес большой, а мост на переправе хлипкий да шаткий. А ну как ветер резкий? Или дощечка проломится? Или себя покалечишь, или сумку упустишь.

— И то верно, — немного подумав, кивнут Йетс. — Идём тогда, день уже за середину перевалил.

Дара в панике закусила губу, но промолчала, не зная, как спровадить парня, а самой вернуться в тронный зал.

— Эй, ты в порядке? — вернул её с небес на землю голос Йетса. — Выглядишь неважно, трясешься вся и бледная. На вот, отвара выпей.

Её и правда потряхивало от холода, хотя Дара думала, что больше от переживаний. Нужно как можно скорее вернуться в тронный зал. Тревога за короля с каждым мгновением только усиливалась. Что-то внутри молило поторопиться, бросить всё и бежать к Вечному.

Но Дара продолжала идти за Йетсом до самого перевала, не зная, как быть. Возле моста они немного замешкались, и это позволило Даре придумать оправдание своему возвращению. Она дождалась, пока увалень окажется на середине, и закричала, стараясь добавить в голос паники:

— Йетс, я, кажется, обронила в замке свой жёлтый кристалл. Мне вернуться надо.

— Да плюнь, мы ж набрали их вдоволь, — увалень хотел развернуться, но мост опасно закачался, вынуждая стоять на месте.

— Мне его староста дал. Он же с меня три шкуры за него сдерёт. Жёлтые-то ценнее голубых. Ты иди, а я мигом, туда и обратно.

Йетс хотел было возразить, но, видимо, вспомнив тяжёлую руку отца, не щадившую ни старых, ни младых, кивнул и пошёл дальше. Дара перевела дух и бросилась назад, спотыкаясь и не обращая внимания на то, что практически не чувствовала пальцы ног и рук. Влетев в тронный зал, девушка замерла, страшась подойти к Айсэну, но когда тот со слабым стоном поднял голову, кинулась в раскрытые объятия, покрывая лихорадочными поцелуями лицо.

— Дай мне тепло, дай, — шептал король, глотая слёзы. — Не хочу в холод, не хочу в сон. Я не познал тебя… не познал… вновь… тьма, боги, не хочу!

Дара обнимала его так крепко, как могла, шептала успокаивающие слова на ухо, не чувствуя, как немеют губы. Она растирала тонкие ладони, вытирала солёные дорожки, что скатывались по щекам, уродуя наметившийся румянец. В глазах всё плыло, голос стал еле слышен, движения замедлялись, но для Дары не существовало ничего, кроме этих глаз, этих губ и редких ударов сердца под её ладонью.

— Мой король, я так счастлива, так рада, что встретила вас. Вы подарили мне мир… расшитый драгоценными… камнями.

— Ты мой мир… мой свет… — Айсэн плакал, отталкивая руки, дарившие жизнь.

— Я чувствую, как бьётся ваше сердце. Не всё по-п-потеряно. Ещё чуть-чуть… я знаю… чуть-чуть моего тепла… и ваше сердце…

Даре становилось всё сложнее и сложнее говорить, но она продолжала успокаивать, не понимая, почему её король печален.

— Нет, нет, — умолял Айсэн, подхватывая заваливающуюся на пол Дару, — не покидай! Не снова! Очнись! Так не должно было быть! Мне обещали… ждать и… выходит, всё ложь?! Проклятье не в вечном сне?

Дара продиралась сквозь туман, пыталась вынырнуть на поверхность, ответить, подбодрить, но голос отказал. Она из последних сил не позволяла глазам закрыться, смотря на своего короля, впитывая в себя его образ: морщинки в уголках глаз, покусанные губы, родинку над губой, гладкую кожу, которая постепенно вновь теряла краски.

Не справилась.

Её сил не хватило, тело медленно сковывал холод, погружая в вечный сон. Бесполезная сирота, не удержавшая счастье в руках, не сумевшая растопить сердце Вечного до конца, обрёкшая его вновь на страшное существование.

— Ай…сэ…н…

Последнее, что она увидела, — равнодушный взгляд льдистых глаз.

Айсэн нёс Дару мимо зала, где застыли те, кто никогда не приходил дважды, вглубь дворца, в особую комнату, хранившую его недолгое счастье…

Он вошёл неторопливо, хотя время утекало, застывая новыми бисеринками на его одеянии, оглядел просторное помещение и посадил Дару в кресло. Последней.

Это был её зал.

Зал разных Дар из разных эпох.

Самая старшая — самая первая — нашла Айсэна, уже будучи седой старушкой. Она подарила ему целых пять лет любви и тепла. После того как сердце Дары заледенело, Айсэн отнёс её сюда, в эту комнату, украсив последнее пристанище любимой бестолково, к тому времени позабыв, что значит «красиво».

Дара переродилась вновь. Вернулась к нему, когда была почтенной женщиной, ничего не помня о прошлой жизни. Айсэн оттаял и уверовал: лёд больше никогда не проникнет в его тело — жизненных сил Дары должно хватить с лихвой. Но сказка закончилась ещё раньше, чем в прошлый раз. Три года. И вновь одиночество. И вновь он не успел до конца понять, что такое счастье.

Лишь новое тело в кресле.

И так с каждым перерождением минут безо льда становилось всё меньше, Дара, находившая Айсэна, — всё моложе.

В этот раз душевного тепла не хватило даже на месяц.

В этот раз сердце так и осталось наполовину куском льда.

Айсэн в последний раз окинул взглядом комнату и медленно побрёл в тронный зал, чувствуя, как постепенно леденеют конечности.

В замке вновь стояла могильная тишина.

Время уходило безвозвратно.

Ведьма наверняка смеялась над ним сейчас, глазея из преисподней.

Теперь он наконец понял, в чём смысл проклятья.

Ведь в следующий раз, когда Дара найдёт проход, она будет маленькой девочкой. Её душевного тепла не хватит, чтобы разморозить даже тело короля. А она сама застынет, лишь встретившись с ним взглядом.

А потом…

Не переродится вовсе.