Вечер накануне Ивана Купала, или Спасти утопленницу

Глава 1

– Матвеюшка, касатик, сходил бы ты искупался. Жарко! А водица у нас в озере – чудо!

Как же Матвея бесило это стариковское обращение «касатик»! Но он любил бабушку, поэтому, сделав над собой усилие, растянул губы в благодарной улыбке:

– Конечно, бабуль! Сейчас схожу, только полотенце возьму.

– Иди-иди, милый, а я тебе, покамест, блинков напеку. Как ты любишь, со сметанкой да с маслицем, – опрятная маленькая старушка махнула рукой вслед молодому высокому мужчине. Спохватившись, прокричала, – Только ты смотри там аккуратнее, мавки что-то расшалились. Не слушай ты их, ежели что напевать тебе станут.

Матвей, не оборачиваясь, схватил с бельевой веревки полотенце и выскочил за забор. Еще больше, чем это «касатик» он терпеть не мог все эти деревенские суеверия и прибаутки. Мавки, русалки, кощеи и прочие змеи горынычи. В конце концов, он уже взрослый человек! Третий курс закончил технического, между прочим, ВУЗа! И вот принесла же его нелегкая летом к бабушке в деревню… Но уж больно отец его уговаривал съездить проведать старушку, хоть на недельку. У самого-то у него вечно времени недоставало…

И теперь Матвей вовсю осваивал нехитрые деревенские развлечения. То в лес за грибами с тетей Клавой, то в баню с дедом Иваном. Грибы он, правда, как человек совершенно городской, собирать не умел от слова совсем и пар не любил, за что не единожды был выпорот дедом Иваном отборными березовыми вениками. Зато плавать умел отменно, не зря весной сдавал на разряд.

Поэтому на озеро к «мавкам» он побежал с большим удовольствием.

Эти самые «мавки» в лице деревенских девушек толпились на мостках крошечного причала, возбужденно щебетали и показывали друг дружке яркие венки, которые увлеченно плели прямо тут же из полевых и садовых цветов. Завидев Матвея, все они дружно прыснули и попрятали свое рукоделие. Матвей только плечами пожал – глупые деревенские девчонки! – и направился к пляжу.

Но уединиться на пляже у него не вышло.

– Здравствуй, Матвей! Какими судьбами в наши края? – на пляже на поваленном березовом бревнышке сидела Марьяшка, подруга его детских шалостей.

В детстве они с Марьяной были не разлей вода: каждое лето вместе озорничали, гоняли гусей и считали звездочки по вечерам. А потом они оба выросли, и Матвей перестал приезжать к бабушке в деревню на лето.

– Да, батя уговорил меня бабулю проведать, – Матвей все никак не мог решиться снять футболку при девушке.

– Ага, моя мама говорит, что баб Тамара совсем одна заскучала. Правнучат все ждет… – Марьяша покраснела и замолкла.

– От меня, что ли, правнучат? – Матвей смущенно хмыкнул и тоже покраснел. Решил перевести тему, – А я вот, купаться пришел. Пойдешь со мной купаться?

И зачем-то показал ей полотенце. Марьяна погрустнела:

– Не пойду. Я сегодня утонуть должна, нельзя мне купаться.

– Ты чего такое говоришь, дурная девчонка? – Матвей смутился и испугался одновременно. – Глупости, какие.

– Не глупости, – девушка упрямо поджала губки. – Мне бабка-повитуха еще при рождении нагадала, что утону я в ночь на Ивана Купалу в год моего совершеннолетия. Вот, мне позавчера восемнадцать стукнуло.

Матвея словно кипятком ошпарило – он-то даже не подумал поздравить подругу детства.

– Ну, с прошедшим тебя, – пробормотал смущенно.

– Спасибо, – и девушка вернулась к своему занятию.

– А что ты делаешь? – юноша заметил у нее в руках венок из болотных цветов.

– Плету венок для суженого, – Марьяна продемонстрировала почти законченную работу. – Будешь на сегодняшний вечер моим суженым?

И черт дернул Матвея за язык согласиться, уж больно хотелось загладить вину за позабытый день рождения.

– Если только на один вечер, то буду, – он попытался задорно улыбнуться, но почему-то ему вдруг стало жутко.

– Тогда держи, – девушка вплела в венок последние стебельки и передала его юноше. – Как придешь вечером сюда на берег, перед самой полуночью, надень венок на голову и… сам все увидишь, – она лукаво улыбнулась.

Отказаться теперь означало струсить перед девчонкой, поэтому Матвей принял венок.

– Ну, жди меня вечером, суженая моя, – он ухмыльнулся через силу и направился обратно к дому.

– Ты же купаться хотел? Передумал? – вслед ему несся заливистый смех Марьяши…

…До самого вечера Матвей думал, что не пойдет на озеро. В самом деле, глупость какая, суженый-ряженый, венок, утопленница… Деревенские байки, которые он так терпеть не мог. Но когда солнце окончательно нырнуло за горизонт, оставив небо белесо-синим, а воздух мутным от вечернего тумана, он взял венок Марьяши и заторопился к мосткам.

И каково же было его разочарование, когда на берегу он не обнаружил ровным счетом никого, ни единой живой души. Только по водной глади круги расходились, словно снизу кто-то подплывал к поверхности полюбопытствовать, что это там происходит снаружи.

Он уже размахнулся, чтобы в сердцах зашвырнуть венок в воду. Вот ведь гадкая девчонка, обманула, провела. И зачем только такими загадками говорила? Закрутить, запутать, а потом посмеяться с подружками втихаря…

Но что-то его остановило. Кляня себя за ребячество и глупые суеверия, Матвей водрузил венок на голову и закрыл глаза. Постоял немного. Один, два, три удара сердца. Вокруг тишина, только озеро плещет о причал, да ночные птицы переговариваются.

Уже хотел Матвей сорвать с головы злосчастный венок да идти искать в кустах спрятавшихся подружаек, что втихаря потешались над ним, как услышал он шум. Шум этот нарастал будто издалека, словно кто-то понемногу прибавлял громкость. И были в этом шуме и голоса, молодые да задорные, и звуки разудалых песен, и треск костров. Матвей так перепугался поначалу, что зажмурился что есть силы. Потряс головой, словно отгоняя наваждение. Но наваждение не ушло, наоборот, стало объемным и осязаемым. Шум заполнил все пространство вокруг него. Пели и смеялись теперь повсюду, до носа юноши донесся запах горящих поленьев.

И вдруг кто-то со всего маху налетел на него…

– Ты откуда здесь взялся? – молодцеватый парень-ровесник Матвея, потирал ушибленное плечо. – Только что тебя тут не было.

Матвей открыл глаза и захлопал ресницами.

– Глаза разуй, – грубовато ответил парню и тут же сам распахнул глаза во всю ширь.

Вокруг действительно кипело праздненство. Нарядные девушки с венками на головах, босые, с длинными распущенными волосами, в ярких расшитых рубахах до пят, взявшись за руки, водили замысловатые длинные хороводы и пели. Парни прыгали через высокие костры, да присматривались к девчонкам. Отовсюду лилась музыка – мелодичная, переливчатая.

Матвей снова потряс головой, поискал кого-нибудь знакомого. Да вот же, все они, и Колян с соседнего дома, и Василиса, подружка Марьяшки – все здесь. Но все какие-то странные, одеты необычно – в рубахах да сарафанах.

– У вас театральный вечер, да? – Матвей обратился к проходящей мимо девушке, но та лишь удивленно захлопала на него глазами и заливисто рассмеялась. – А-а-а, сегодня же вечер Купалы, точно! Маскарад типо, – Матвей ответил сам себе.

И снова принялся озираться. Он искал Марьяшку – могла бы и предупредить, вредина, что у них маскарад. Он бы тоже нарядился…

И только тут Матвей заметил, что вместо джинсовых шорт и футболки он тоже был одет в свободную длинную рубаху без пояса да полотняные штаны.

– Чудеса… – пробормотал себе под нос.

– Разве ж это чудеса? – давешняя девушка его услышала. – Ты вон туда погляди!

Матвей посмотрел и обомлел.

Между пылающими кострами, перепрыгивая с одной куриной ноги на другую, скакала самая настоящая избушка. И азартно сигала через костры вместе с молодежью. Тут же, рядом с обычными парнями и девчонками, люди с медвежьими и волчьими головами устраивали потешные бои на кулачках. Козлоногие, козлорогие, мохнатые существа, поросшие грибами да мхом – кого только не было среди пестрой веселящейся толпы. На пляже, прямо на песочке рядком лежали девы с рыбьими хвостами и голыми грудями. Матвей разом прилип взглядом к прелестям красоток и с трудом заставил себя отвести глаза.

Где же все-таки Марьяшка?

Парень вертел головой, все более чувствуя дурноту, словно сам он несся в хороводе. Пошатываясь, направился в сторону мостков, где ему померещилась одинокая белесая тень.

– Марьяшка? – он позвал неуверенно.

Тень вздрогнула от его окрика, и Марьяна повернула голову. Была она бледна, словно полная луна, в белой рубахе до пят, волосы распущены. Она неуверенно остановилась на краю мостков, пошатнулась.

– Эй, ты чего удумала, дурная? – Матвей нахмурился, вспомнив утренний разговор.

А Марьяшка улыбнулась, но как-то грустно, снова пошатнулась и начала заваливаться в воду. Да так неестественно, словно не прыгнула она, не упала, а столкнул ее кто-то невидимый.

– Марьяна! – Матвей уже мчался к мосткам.

Ни секундочки ни раздумывая, как был в сапогах и рубахе, сиганул в воду. Плавал Матвей хорошо, не зря на разряд сдавал. В пару сильных гребков он доплыл до девушки, схватил ее за длинные волосы и потащил к берегу. А Марьяна не сопротивлялась, вообще не двигалась, плыла по волнам, словно бревнышко…

Парень выволок легкое тело на берег. Девушка была мертвенно бледна, прозрачная кожа светилась изнутри каким-то нездешним светом. Она не дышала.

– Вот, черт! – Матвей чертыхнулся, пытаясь вспомнить из курса первой помощи, как правильно делать искусственное дыхание. От страха все в его голове перемешалось. Он набрал в легкие воздуха, наклонился к губам девушки. Были они холодны, словно бы Марьяшка утонула уже давно…

Но Матвея это не пугало, он раз за разом целовал помертвевшие губы, пытаясь вдохнуть в них толику жизни. И вдруг Марьяна распахнула глаза, бездонные, зеленые, словно лесное болото. И заговорила:

– Зря стараешься, Матвеюшка, утонула я. Ждет меня водяной на дне озера…

– Глупости не городи! – Матвей был напуган и поэтому не сразу заметил, что девушка не дышала. Говорила с ним, но не дышала.

И хотел было отскочить от нее прочь, но остался. И снова потянулся к ее губам…

– Поцеловать меня хочешь? – Марьяна улыбнулась – одними губами. – Ты же мой суженый.

– Искусственное дыхание хочу тебе сделать, чтоб ты задышала, – Матвей зачем-то начал объяснять.

– Хочешь, чтобы я жила? – девушка продолжала странный разговор.

– Конечно, хочу, глупая, – парню все больше казалось, что он спит, но уж больно сон был реальный.

– Женишься на мне? – во взгляде утопленницы вспыхнула искорка.

Матвей хмыкнул, так это казалось абсурдно:

– Если жить останешься, то женюсь.

– Любишь меня? – прозрачные глаза мавки смотрели испытующе.

– А хоть бы и люблю. Дыши, давай! – Матвей разозлился и поцеловал утопленницу в холодные губы. Со злостью и с упрямым остервенением.

И показалось ему вдруг, что ее губы помягчели и начали теплеть. И вот плеснулся ему в рот глоток озерной воды, Марьяшка закашлялась и сорвала с его головы венок. Матвей поперхнулся водой, схватил воздух ртом и…

Проснулся…

Матвей лежал на пляже, у самой воды. Над озером едва-едва занимался рассвет, петухи горланили начало нового дня. Юноша огляделся. Вокруг не было ни души, его джинсовые шорты и футболка были мокрыми насквозь.

– Матвеюшка! – мелодичный девичий голосок раздался в утренней тишине. На пляж вышла Марьяна, румяная, аккуратно причесанная, в красивом летнем платье. – Вот, ты где! Всей деревней тебя ищем, ты где был полночи? К водяному столоваться плавал в ночь на Купалу? – увидев его мокрую одежду, девушка засмеялась.

– Ага, к водяному, – Матвей проворчал. Ему все не верилось, что случившееся было сном.

Он уставился на Марьяну, понимая, что вопрос прозвучит очень глупо. А она смотрела на него в ответ, тихонько улыбалась и как будто бы все знала.

– Марьяшка, а давай будем дружить, как раньше, – он выпалил на одном дыхании. Поперхнулся, – Ну, типа, гулять вместе будем. Ты очень красивая…

Девушка снова засмеялась, смущенно прикрыв рот ладошкой:

– Я смотрю, о главном ты помнишь – о своем обещании. Ну, давай, коли не боишься.

И протянула ему венок из болотных трав.