Вдали от Папиного взора

Глава 1

Под сенью Папиного света и прохладной тени ореха группа путешественников стояла перед надгробной плитой некогда павшего друга. Время стерло контуры воспоминаний, а потому каждый теперь помнил только абстракции того, кем же им приходился описанный на камне человек.

Трое людей, нетипичный минотавр и еще более нетипичная прямоходящая черепаха, пребывали в тишине, окруженные памятниками давно сгинувших по тем или иным причинам людей. Для деревенского кладбища место оказалось ухоженным и будто бы пребывающим под покровительством самого Доминика. Хотя, считал Биллиас — лидер группы, — местный могильщик попросту ответственно подходил к своей работе, не забывая о своих земляках после их смерти.

— Опрокину-ка чарку. Пойду в сторожку, — сказал Зигфрид. Он снял свою огромную шляпу с несколькими перьями не меньшего размера, утер лоб и вернул всё на место. — Заодно перекинусь парой слов.

Биллиас кивнул.

— Мы посидим тут еще немного, дождемся тебя да пойдем.

Обменявшись кивками, Зигфрид, насвистывая веселые мотивы, поспешил в сторону одиноко стоящего дома. Небольшая хижина нашла свое место прямо перед входом на кладбище. Рассказывали, что когда-то здесь жил преподобный отец, провожающий в последний путь, но уже как несколько десятилетий здесь обитал самый обычный могильщик, а по совместительству — гробовщик. В пристройке своего обиталища он мастерил гробы, декоративно расписывал их, иногда под заказ, а на втором этаже, когда так случалось, размещал прибывшего из Глумшира священника.

К общему удивлению, Зигфрид вернулся довольно быстро. На лице застыло недоумение и, что главное, трезвость. Немая пауза затянулась несколько дольше, чем кто-либо предполагал.

— Так в чем дело? — оборвал тишину Громила. Минотавр вышел вперед, нависнув над воякой.

— Никого нет, — мужчина помотал головой. — Ни дома, ни по сторонам. А может, в склепе? Склеп бы проверить.

— На кой тебе дался склеп? — Маркус скучающе сидел на земле, подпирая спиной старый орех, возможно, старше любого из них. — Склеп-то, говорю, зачем тебе?

— Вояка прав, — вклинился Биллиас, — надо сходить. Все-таки тот мужик нам славно помог с… — он кивнул на могилу, — ну, вы поняли. Нашим другом. Да и, взгляните, могила, а ни одной заросли вокруг. Надо хоть руку пожать.

— Выразить благодарность — это порядок, — сказал Нортл, прямоходящая черепаха, в силу своего почтенного возраста опирающаяся на трость.

На том порешили. Лишь Маркус цыкнул, в силу своей лени не желавший лишний раз просто так ходить-бродить, но не мог не согласиться в высказывании благодарности. Разумеется, могильщик мог находиться в деревне, да только до деревни идти с час пути, а склеп — прямо перед ними.

Встав перед спуском, мрачно глядя в темные недра, взгляд привлекали стены, красноречиво рассказывающие историю, полную отчаянья и надежды. Идея жизни и смерти оживала на протяжении всего пути до самого низа, где конечным выводом приходилась успокаивающая мысль о круговороте бытия. Природа вещей, где после конца наступает новое начало.

Для деревенского кладбища такой склеп представлял собой реликвию, появившуюся по воле случая, куда хоронились немногие герои, выходцы из Глумшира. Возможно, этот склеп построили задолго до раскола империи, точно уже никто не скажет.

Спускаясь по крутой лестнице, Биллиас снял со стены горящий факел, сделал еще шаг и насторожился.

— Нас ждут, друзья. Я слышу их шаги.

Поступь низшей нежити узнавалась каждому, кто её хотя бы раз слышал. Немертвые могли прятаться, но не в силах удержать себя на одном месте, едва сдерживаемые темными заклятиями в своей материальной сущности. Зная это, гости нанесли удар первыми. Четко, выверено, как полагается команде. Всего несколько секунд, и скелеты рассыпались на части.

— Проклятье, вот это нехорошо, — сказал Биллиас. Разбросанные косточки валялись то тут, то там. Чистые, будто бы чем-то обеленные.

— Черная магия творится здесь. Нам должно спуститься и разузнать. Хранителю покоя усопших, возможно, нужна наша помощь, — Нортл спустился последним и поворошил тростью кости. — Боюсь, нам стоит приготовиться к бою с героями былых лет. Взгляните! Их хоронили прямо с их же оружием.

— Да, дед, такой обычай бывает, — пояснил Зигфрид, опираясь на свое оружие. Он обмахивал себя шляпой, хотя в склепе оказалось не так чтобы душно. — Слыхивал я только, что к такому прибегают злодеи, которые могут дать просраться одним взглядом.

— Боишься? — спросил Маркус.

— Я-то? — собеседник обернулся к нему. — Нет. Но уже готов стирать штанишки, хе-хе.

— Раз здесь селится зло, то нам придется встретиться с ним, — Биллиас поднял взгляд на барельеф, где ангелы и демоны боролись за жизнь Человека. — Оставляем рюкзаки здесь. Идем следующим образом, — мужчина обернулся к остальным: — Мы с Громилой впереди, затем Дедуля, Стрела и замыкает Вояка. Понадеемся, что ожившие чародеи не встанут на нашем пути.

— Потому что тогда нам дадут не только просраться, — тихо хохотнул алебардист.

В своем строении склеп оказался не сложен. К счастью пришельцев, тогдашние строители не решились выкапывать целые катакомбы, как это бывает около городов и мегаполисов. То тут, то там встречались саркофаги, часть из которых недавно вскрыли — судя по следам на пыли и грязи — а некогда упокоенные, ведомые чужой пагубной волей, теперь готовились направить мечи на живых. Такое осквернение никто терпеть не мог! И шаг за шагом в головах путешественников усиливал зуд вопроса: кто же тот мерзавец, что решил чинить злодеяние в таком месте? Ответ не заставил себя ждать.

В последней комнате, выделенной под людей особой прославленности, расположилась группа, осквернявшая древние статуи своими богопротивными символами и письменами. Едва Нортл переступил порог, как тут же схватился за голову, настолько сильным оказалось пагубное влияние того мерзкого ритуала, что творили культисты.

— Я буду говорить только один раз! — раскатился грозный голос Биллиаса. — Бросайте оружие и сдавайтесь!

— Это еще кто? — переглянулись оппоненты между собой. И тут же достали клинки. Отнюдь не для того, чтобы бросить их.

— Никогда не сдаются, — фыркнул Громила, обхватив секиру второй рукой.

Стоило минотавру помчаться вперед, выставив рога, как перед ним из вихря костей и металла встали новые скелеты. Один из них остановил вздувшуюся гору мышц своим щитом. Очередная короткая стычка с немертвыми, однако, позволила культистам перегруппироваться, и, как только последний скелет упал, Нортл едва поспел потушить те зловещие ветра, что собирались здесь. Часть этого всполоха все-таки материализовалась в бритвенно-острые шипы, в своем полете пронзившие щит Биллиаса, но застрявшие в нем. Как только выдался момент хорошей видимости, Маркус незамедлительно ей воспользовался. Одна фигура повалилась, опрокинув за собой импровизированный стол. Остальных ждала участь мягче: как только Громила с Биллиасом добрались до злодеев, то сразу же их вырубили. Первый — с кулака. Второй — щитом. Оставался еще один культист, что уже пытался бросится к Чистосердому, но его свалил Зигфрид, отвесив неслабый подзатыльник своей алебардой.

— В браслеты их, — наигранно деловито сказал Биллиас, оглядываясь. Посчитав всех своих людей, мужчина тут же оскалился своей ослепительной улыбкой. Похлопал по плечу Громилу, бросил ободряющие слова Зигфриду, поблагодарил Нортла, и пожурил Маркуса. — Мы ведь не убиваем, помнишь? — строго спросил воин.

— Помню. Да только и ты, Братишка, пойми, что я обычный егерь, а не эльфийский снайпер, — Маркус махнул рукой в сторону поверженного тела. — А помедли, он бы опять эту штуку бросил, — он указал на щит Биллиаса. — Тут выбор небольшой.

— Ну то добре, — согласился здоровяк, не отрывая взгляд от зияющих дыр.

Пока Маркус с Зигфридом возвращались с рюкзаками, а Нортл погружался в свои ритуалы, значения которых никто из присутствующих не знал, Биллиас с Громилой подготовили выживших к допросу.

— С какого хочешь начать? — минотавр указал на правого. — Так тому и быть, — мужчина снял с пленника мешок и дал ему хорошую пощечину, затем облил водой с бурдюка. Культист, мужчина средних лет, едва продрал глаза, морщась от головной боли. — Итак, мы, — Билли указал на себя, — спрашиваем, ты, — затем на оппонента, — отвечаешь. Понял?

— Ничего не понимаю, — промямлил тот, отчего получил новую пощечину.

— Ты все скажешь! — воитель схватил культиста за грудки и потряс, как тряпичную куклу. Затем, бросив обратно, Биллиас уселся рядом с минотавром. — Иначе вопросы будет задавать мой друг. Он немногословен. Обычно обрабатывает кулаками так, что мама родная не узнает, — Громила демонстративно похрустел костяшками пальцев. — А уже потом слушает.

— Ну-ка, дай-ка я еще влезу, — сказал Зигфрид. Снова культиста подняли на ноги, но теперь его подвели к самому украшенному саркофагу. — Тут не хватает пару костей и вещей. А ну, чья работа?

— Не наша, — замотал головой тот. — Его другие забрали.

И снова человека бросили на пол к остальным.

— Подро-обнее, — протянул алебардист.

— Пришли мужики, вскрыли, забрали. Нам сказали ритуал поддерживать. Мол, мертвых так больше поднимем.

— Но, как я вижу, поднялись только мертвецы из склепа, и то потому, что помогли, — сказал уже Биллиас. — А могильным, видать, не хватает силенок, чтобы из гроба выбраться и прорыть путь наверх.

— Ну, а что бы деревенские сделали? Ночью бы суеты навели.

— Ты ему веришь? — спросил Билли минотавра. Тот в ответ пожал плечами. — Вот и я нет. Рубани-ка его, Зигфрид.

— О, нет-нет! — но от очередного удара культист потерял сознание. Мешок снова скрыл его голову.

В отряде Добряк к допросу подходили по своему методу. Он мало чем отличался от других методик, но от постоянных качелей кнута-пряника да перекрестного опроса немногим удавалось усидеть в молчании. Даже если никакой информации не удавалось выудить, то это оставляли профессионалам в городах и деревнях — если такие вообще брались за такое дело.

— Разбуди следующего, — Биллиас дождался, пока очередной человек придет в себя. — Твой приятель все рассказал. Вон, все штанишки намочил, но я хочу выслушать и твою версию произошедшего…

В этот раз удалось получить достаточно: местных культистов оставили, чтобы поднимать нежить, вскрывать саркофаги, могилы, чтобы затем отвлечь население Глумшира на такое нашествие мертвецов. Другие же, которые ушли несколькими днями ранее, позаимствовали останки героя и его артефакт для неких ритуалов, но подробностей о нем получить уже не вышло. Кроме того, что он проходит в каком-то из домов Глумшира.

— Я услышал достаточно. Вояка, вынеси тело со Стрелой наружу. Дедуля, ты там как?

— Ох и темны же помыслы тех, кто здесь был. Это хорошо, что мы помешали беспокоить мертвых. Но нам придется и без этого тяжело, — черепаха молчала. Старик засеменил к великану. — Чувствую я связь с силами намного могущественными, чем мы когда-либо сталкивались.

— Тогда нам лучше поспешить, а не то мы и просраться не сможем, — угрюмо произнес Биллиас.

До деревни группа шла молча. Прохладный ветер дул им в спины, как если бы подталкивал, придавая путникам новых сил. Местное светило уже стояло в зените, но бегущие барашки облачков всячески мешали лучам ошпарить наземных жителей. Проходя мимо золотистых полей, крестьяне, пожинавшие пшеницу, ненароком бросали взгляд, привлекаемые то минотавром, то пленниками. «Неужто бандиты пришли за выкупом?!» — думалось некоторым из них, ведь Глумшир охраняла пара стражников, присланных из города в помощь старосте. Несмотря на заверения, что крепкие мужи могут дать достойный отпор, простым работягам проще верилось в свою беззащитность.

— Стоять! Кто такие? Кого ведете? — встал на пути группы по местным меркам богато экипированный стражник. Отражающийся свет от его зерцала на мгновение ослепил Маркуса.

— Остынь, приятель. Мы путники, а это культисты. На кладбище колдовство учиняли. Мертвых тревожили. Забирай их себе на суд, — Биллиас оперся о копье, утерев намокший лоб.

Собеседник окинул говорящего с ног до головы, затем кинул взгляд на минотавра, который возвышался над ним минимум на полторы головы.

— И зачем они мне?

— А мне? — развел руками Билли.

Повисло неловкое молчание.

— Пойдем к старосте тогда, чего стоять? — вклинился в разговор Зигфрид.

Одинокий стражник хотел возразить, но Вояка быстро заговорил его. Справился с этим лучше Биллиаса, поэтому немного погодя они уже стояли перед местной ратушей, чью башню украшали часы. Внутрь вошли всего двое, не считая проводника, а там Билли поймал свою волну разговора — хотя правильнее сказать, монолога — поясняя мужчине почтенных лет о тех ужасах, что надвигаются на их деревню. Человек же, с усыпанной серебром волос головой, сидел и слушал, помалкивая на протяжении всей болтовни гостей. Зигфриду даже показалось, что старик давно не соображает, однако, когда Билли охладил свой пыл, заговорил весьма громко:

— Значит, говорите, здесь творят омерзительные ритуалы? Я услышал. Марк, мальчик мой, брось сперва тех дурилок в выгребную яму, пусть посидят, дождутся моего решения, а сам возьми пару крепких мальчишек в Глумшире и займись этим, — староста поводил пальцем перед гостями, — вопросом. Что же касается вас, — наконец мужчина сбавил голос на полтона ниже. — Ты их, Марк, отведи в трактир. Пускай вкусят наш хлеб, отоспятся на наших кроватях и идут завтра с миром.

— И на том спасибо. Но вот что интересно: а что же с могильщиком? Его дом пуст, значит, он где-то здесь?

— Наш старый добрый хранитель замогильного покоя слишком любит побыть наедине. Наверное, отправился собрать грибов или ягод. Ну да довольно болтовни. Ступайте.

Уже посреди пустующего зала трактира каждый понял, насколько проголодался. И хотя любезность старосты не предполагала пира, пришельцам хватило того немногого, чем одарил щедрый хозяин заведения.

— Так где же могильщик? — поинтересовался Маркус. Алкоголь немного развязал его язык.

— Где-то, — вздохнул Зигфрид. — Дед, — он осмотрелся да заговорщицки снизил тон. — Дед-то местный сам не знает. Видать, с культями заодно! Вишь, как своим ребятам команды раздал.

— Не говори ерунды, — отмахнулся егерь.

Тем временем Билли всячески помогал Нортлу с поглощением пищи, и хоть тот всячески пытался отвертеться от этой процедуры, не мог отделаться от навязчивого кормления.

— Нам нужно обойти дома. Какой-то из них заняли. Какой вот только? Давай поступим так: я с Воякой пойду поболтаю с местными, Стрела издали, с какого-нибудь холма, осмотрится, вдруг что приметное увидит, а Громила с Дедулей, — Биллиас посмотрел на двоих нелюдей. Ему примеру последовали Маркус и Зигфрид. — Побеседуйте с живностью.

Минотавр фыркнул. Он прекрасно знал, о каких животных могла идти речь. Очевидно, ему не хотелось слушать очередных шуточных сравнений его и другого крупнорогатого скота.

— Идем, — кивнул он черепахе.

Утерев рот, не без помощи Биллиаса, старик медленно сполз со стула.

Каждый принялся делать вверенное ему дело. Маркус, не найдя ни единого стоящего холма вблизи Глумшира, взобрался на величественный дуб, по пути познакомившись со многими его обитателями. Те, в свою очередь, оказались не очень довольны гостю, но пропустили его дальше, не сводя с него глаз на протяжении всего подъема.

— Возмутительно! — читалось на лице совы, что поселилась в дупле, отсвечивая из тьмы лишь своими двумя желтыми огнями.

На самом верху же Маркус устроился как можно удобнее, внимательно осматривая каждый дом. Своим острым зрением, которое мужчина тщательно скрывал от остальных, он прекрасно видел всю деревню.

Биллиас с Зигфридом блуждали по улицам от дома к дому, к золотистым полям и клубящимся облачкам овечек. Всюду, куда можно было попасть, двое шли. К гостям жители оказались спокойны, но толку с них не нашлось. Увлеченные своими сельскими делами, они не замечали ничего необычного.

— Хорошая деревня. Спокойная.

— Сам-то деревенский? — двое остановились, решив немного перевести дух.

— А то! С Гриффинсета, если точнее! Ох и яблоки же там росли. Большие, сладкие. Мне их не хватает.

— С Гриффинсета? Вот это да! — подивился Биллиас. — Это же далеко отсюда. А мы повстречались в первый раз и того дальше! Как же так вышло?

— Наемничаю тут, там. Воевать умею, в строю стоять умею. Да кому нужен только один я? Знаешь, голод — не тетка, вот и занесло в такие дали.

— Ну и как? Всё пока устраивает?

— А есть выбор? Не то, чтобы мне твои методы нравились, но вроде не бедствуем, и то хорошо. Послушай, Биллиас, — заговорил Зигфрид тоном тише. — А нам точно надо энтим заниматься? Ну, ведь… Ни монеты не получим же.

— Здесь не получим, но не забывай, что всякие ритуалы через всякие штуки делаются. Эти штуки сможем в городе толкнуть. Ой, ну или святошам в церкви. Доминик поступил бы так. Чтобы больше методов борьбы с демоничеством открыли.

— Но и Доминик-то святой, а мы — люди простые. Он насыщался святостью и светил, небось, не хуже Папы, — мужчина указал наверх, на местное светило, — а нам кушать надо.

— Не спорю. Но я уверен, что даже Доминик был простым человеком, прежде чем возвыситься.

— Вдохновляет. В церкви только такое не говори, хе-хе.

— Да я знаю. Мне, Зигфрид, ума хватает держать язык за зубами. Просто иногда как задумаюсь, так прихожу к таким мыслям. Хоть не думай совсем!

— Ох, как бы мне ни хотелось это говорить, но давай сейчас думать об обходе.

Тяжелее пришлось Громиле и Нортлу. Стоило ли говорить, как их остерегались в месте, где не видели настолько страшных нелюдей несколько поколений? А когда Дедуля пытался с помощью своих друидических способностей побеседовать с той или иной животиной, то всякий уж думал, что сейчас будут красть его скотину. Или, того хуже, трапезничать ею.

Глумширу повезло появиться в самом центре Калдарии, в относительной близости с дварфийским столичным городом, что подразумевало нередких гостей либо с уникальными товарами, либо попросту решивших переночевать в этом месте. Так или иначе, от торговли деревня не бедствовала. Малому королевству Брий посчастливилось много лет не участвовать в войнах, что тоже не помешало какой-никакой счастливой жизни. Поэтому, осматриваясь, отряд Добряк видел мирное местечко, в своем умиротворении вовсе не готовое к демонической угрозе.

Группа объединилась ближе к сумеркам, когда небо окрасилось румянцем.

— Ну что у вас… Ох, — вздохнул Биллиас, взглянув на физиономию минотавра. — Может быть, что-то вышло?

— Деревня как деревня, — сказал Маркус. Зигфрид согласно покивал.

— Скажу я вам, спутники, что мне удалось кое-что узнать, не от живности всякой — о нет! — но от природы куда более тонкой…

— Дед, не томи, — фыркнул Вояка.

— Общался с деревом да травой, кустиком да…

— Ясно, у деда колпак потек.

— Да тише же ты! — не выдержал егерь. — Говори, Нортл.

— В общем, я знаю, куда идти.

— А сразу нельзя было так сказать?! — алебардист отбросил оружие в сторону, стянул берет и ворвался в него зубами. — Это же какое умение такое надо уметь, чтобы простые вещи тянуть!

— Не спеши! — многозначительно ответил Нортл.

— Ладно, Дедуля, мы все поняли. Веди нас, раз узнал.

У дома, где, как предполагалось, проводился темный ритуал, скучающе из стороны в сторону покачивался пьянчужка. Знал бы он, что Маркус видел его на протяжении всего своего времени наблюдения, то бежал бы сразу, как только завидел стену из мужчин. Надвигающаяся гора мускул не дала ему и шанса на побег: Громила попросту ударил его лбом, а Билли подхватил за шиворот. Выломать дверь тоже не составило труда. Пока Зигфрид связывал неудавшегося часового, остальные осматривали жилище, рыская среди столов, стульев и шкафов, покрытых слоем пыли, словно дом действительно пустовал много лет. Тем не менее, доверяя друиду, Биллиас продолжал искать.

— Ничего, — развел руками Маркус. — Пойду, погреб гляну, — сказал он, и, спустя время, снаружи донеслось. — Ай-да сюда, сейчас замок вскрою.

Перед выходом Биллиас проверил веревку на очередном узнике. Затем, как только Маркус разобрался с очередной преградой — опередив минотавра, попросту не дав проломить двери своим копытом, — группа спустилась в погреб. Обычный, ничем не примечательный, кроме лишнего лаза, и именно туда поспешили приключенцы.

Пройдя немногим больше полусотни метров вырытого спуска, впереди открылось удивительное зрелище: подземный зал, где каждый барельеф и причудливо пугающие статуи относились к культуре, во многом отличной от тех, что знал Биллиас и остальные. Чудища, словно переплетенные змеи, стояли в разных позах, и трудно было понять, что ими хотели показать.

Стоило первому из группы сделать шаг внутрь, как волосы встали дыбом. Чуждое место гнало очередных пришельцев прочь, но те силились идти дальше. Когда же Маркус посмотрел наверх, то не сдержал крепкого ругательства. Там, из черной мглы, выглядывало лицо со стесанными чертами, будто некий великан решил внимательно осмотреться.

— Оно следит за нами, — сказал егерь на гнущихся ногах, да так уверенно, что остальные поверили его словам.

И чем дальше каждый из них делал шаг, тем сильнее потустороннее чувство неописуемой чуждости пыталось поглотить их. Наконец, добравшись, до врат, Биллиас навалился на них. Следом помогли остальные. Там же во тьму протянулся коридор.

— Послушайте, мужики, поиграли в героев, и хватит, — тихо сказал Зигфрид.

Свет факела Маркуса едва помогал от сгущающейся темноты, поэтому Нортлу пришлось прибегнуть к своим силам.

— Взгляните, — указал алебардист на стену. — Словно сами тени здесь оживают.

— Не дайте страху победить себя, — сказал Биллиас как можно тверже, хотя сам чувствовал себя не в своей тарелке.

— Зигфрид прав, мы рискуем ни за что. Мы не получим и гроша, если все пройдет удачно, в чем… В чем я начинаю сомневаться. Еще не поздно повернуть назад, — говорил, как выплевывал, Маркус.

— Не все в мире меряется деньгами, мой верный соратник. Оставался ли ты с пустым животом, пока ходишь со мной? — егерь мотнул головой. — А ты? — спросил Биллиас уже Зигфрида. — Ты получал кров, выпивку, еду.

— Это прекрасно, Биллиас, но, клянусь, я…

Подземелье вздрогнуло.

— Поздно уже метаться в раздумьях, — сказал Нортл. Его черепашья голова вытянулась вперед, к темному коридору. — Выбор сделан, и теперь нам осталось встретиться лицом к лицу со своей судьбой.

— Идем! — сказал Биллиас громче. Нарочито громко, разгоняя вязкую тьму вокруг. — Мы не должны больше медлить!

Зигфрид еще некоторое время глядел вслед удаляющейся группе, и, стоило ему на мгновение оказаться не под светом огня, как тут же поспешил за остальными. В затылок что-то дышало, и мужчина страшился обернуться.

На половине пути тряска повторилась. В этот раз слабее, но не менее тревожно. Когда же долгий путь закончился, то каждому перед взором предстали застывшие фигуры культистов. Как статуи или повисшие в воздухе, они располагались вокруг краснеющего портала, который сильнее расширялся с каждым вздохом. И никаких звуков, будто неизбежный ужас в немой картине.

Оказалось слишком поздно, чтобы что-то сделать. Слишком поздно, чтобы предотвратить демоническое вторжение. Когда же демон или дьявол — никто из Добряка не разбирался в их градации — появился, то в его мигающей фигуре читалось величие. Костяные наросты сверкали в свете факелов и ламп, а оранжевая кожа сама отдавала жаром.

— У нас есть шанс? — спросил Биллиас, замахиваясь копьем.

— С каждым словом он становится сильнее. Время работает против нас! — успел ответить Нортл.

Копье полетело и влетело прямиком в грудь исчадия. Следом не заставил себя ждать хозяин оружия с единственным желанием: повалить чудище наземь. Жар от кожи этой сущности оказался сильнее ожидаемого, и Биллиас закричал, что есть мочи — от боли и вскипевшей ярости. Ему вторил минотавр, замахиваясь секирой, но не в силах опустить её. Человек и демон кувыркались на полу, где один пытался подняться, а другой всячески этому мешал. Ожоги на Биллиасе становились больше, но в своем безумном порыве он не унимал усилий.

Первым не выдержал Зигфрид, с размаху обрушив свою алебарду прямиком на спину исчадия. В выпавшей паузе сработал Громила. Стоило топорищу коснуться красной кожи, как все ослепли от яркой вспышки. В очередной раз землю сотрясло так, как никогда прежде, и земля ушла из-под ног. Все пятеро полетели прямиком в бездну, куда вела за собой та самая демоническая сущность.

Много ли, мало ли прошло времени, прежде чем Биллиас открыл глаза и простонал. Казалось, нет на теле такого места, которое не отдавалось бы болью.

— Очнулся? — послышался голос Маркуса. Мужчина не видел его через круговерть головокружения. — Выглядишь погано.

— Чувствую соответственно… — промямлил Билли.

— Что он сказал?

— Говорит, чувствует себя дерьмом, — отозвался минотавр.

Не удержав свое сознание, Биллиас снова провалился в беспамятство. И в жарком бреду продолжал борьбу с отродьем Инферно, словно борясь за свою душу. Проваливаясь в бездну дальше, оба выпали в место не менее странное, чем человек видел до этого, но завораживающее в своем умиротворении. Целый мир, который он никогда не знал, предстал перед ним. А затем исчез во тьме.

Очнулся Добросердый от прохладного чувства воды во рту. Боли как не бывало, и атлет уже собирался подивиться чудесному зелью, как заметил корпевшего над его телом друида.

— Спасибо, старина. Мне намного лучше, — улыбнулся мужчина, приподнявшись на локтях.

— Это прекрасно. В новом пути нам нужно быть всем вместе, — покачала головой черепаха.

Осмотревшись, Биллиас нашел свой отряд в некой пещере. Они катились через образовавшуюся дыру так глубоко, что не видно никакого света на другом конце.

— Нам не выбраться старым путем, — предостерег его Маркус. — Я уже попробовал. Откуда бы ни появилась эта дыра или кем бы она ни была вырыта, по туннелю мотает, как горного козла. Думаю, мы пролетели по меньшей мере… Проклятье, да даже боюсь представить.

— Ха! Без Дедули так и сгинули бы! — хлопнул себя по груди Зигфрид, и тут же помрачнел. — Мы в западне? — он кивнул своим же словам. — И в большо-ом дерьме.

— Не бойтесь, ведь мои ягоды смогут насыщать вас бесконечно долго! — радостно вставил Нортл.

— Мне хватило ягодной диеты в прошлый раз, — сказал Громила.

Другие также покривились. Магические ягоды хоть и давали насыщение на весь день, но не более. Потерять физическую форму при таком рационе можно раз плюнуть.

— Ну, ладно, Братишка теперь снова с нами. Давайте идти. Авось и придем куда. Выбора у нас все равно нет, — Зигфрид проверил фляжку с водой. Недовольно поворчал и вернул её на пояс.

С тяжелым сердцем, что выбраться обратным путем не выйдет, пришлось отправляться дальше в неизвестность. По дороге Биллиас понадеялся, что со злом в деревне покончено, ведь иначе будет вдвойне обидней. Но эти мысли быстро улетучились, когда группа натыкалась на постоянные разветвления туннелей. Их оказалось настолько много, что никто больше не сомневался в их искусственном создании.

— Не карлики ли? Они как раз рядом живут. А вдруг их старые ходы? — предположил Зигфрид.

— Может, и они, согласен, — кивнул Биллиас.

— Тогда мы будем бродить здесь не одну декаду, — недовольно сказал Маркус. — Я слышал, что дварфы могут копать ходы между своими городами, а раз так, то поверхность увидим еще не скоро.

— Даже на их подземном пути должны быть источники воды, если вы правы, — Нортл задрал голову на людей.

— Надеюсь, вы правы. И это не подземные черви, — коротко вбросил Громила, и остальные поежились.

Пятерка путешественников проходила в день по шесть часов безостановочного хода, прежде чем совершался привал. Через два дня вода закончилась окончательно. Еще через день отчаянье присоединилось к этому блужданию во тьме.

На очередном привале, когда все, как и прежде, расселись кто куда, уже не в силах стоять в дозоре, Маркус прервал гнетущую тишину:

— Нелепо будет вот так погибнуть. Точно ли у друида нет никаких заклинаний на этот счет?

— К сожалению, лесник, мне не было в них никакой нужды. В Нонамии мы прекрасно справлялись обыденными знаниями выживания. Будь то дожди, колодцы. Я скучаю по вкусу этой воды…

— Уймись, старик, уймись! — не выдержал Зигфрид.

— Он прав, Дедуля, не терзай душу. Спасибо за ягоды. Они хотя бы немного нам сока своего дают. М-м, напитываемся ли мы только им? — Биллиас тяжело вздохнул. Черепаха пожала плечами в ответ, и человек развел руками. — Ну что ж, как никогда мы так не встревали. Ничего. Сдюжим, — он махнул рукой.

Биллиас еще не знал, насколько тяжелой им выпала доля. Среди однообразных туннелей не встречалось ни подземных рек, ни обитателей, ни живого, ни мертвого.

— А что если это и есть ужасное царство Инферно? — выдал Зигфрид, замерев на месте.

От такого осознания голова пошла кругом. Они уже погибли. Не продать даже свои жизни подороже. Обречены умирать, возрождаться, или, что еще хуже, вечно страдать от голода и обезвоживания.

Кое-как, но отряд отправился дальше. Без энтузиазма, опустив оружие, в молчании. Лишь сопение каждого да редкие спотыкания обрывали давящую тишину. А подземелье, продолжая петлять из стороны в сторону, насмешливо подбрасывало путникам странные камни. Они, стоило свету упасть на них, выглядели влажными, и люди уже бросались высосать с них всякую воду. А затем понимали, что это лишь обман зрения.

Иногда тот или иной поворот приводил к странным стенам. Кладка выглядела непривычной для любого из группы, отчего мнение о дварфийских путях лишь усиливалось. В другой же раз, бывало, встречалось странное углубление, где десятки разноцветных веревок, давно покрытые пылью и землей, змеились, будто могли бы куда-то вести. Однако в те узкие проемы не пролезть ни полурослику, ни какой-либо фее.

Долго ли отряд так шел, мало ли, но, как рассвет наступает перед самой тьмой, так и окончание этого долгого пути закончился спасительной встречей. Она произошла с неизвестными существами и случилась, как в тумане. От внезапности все направили друг на друга оружие, но вот только приключенцы едва держались на ногах, в отличие от их бодрых оппонентов. Лишь могучий минотавр твердо стоял, удерживая секиру. Черепаха сжалась под панцирь.

— Мы не причиним вам вреда, если не сделаете это в обратную. Опустим оружие, — сказал Биллиас голосом как можно твердым.

Повисло тяжелое молчание. Зигфрид то и дело смотрел, то на неизвестных, то на Билли. Руки Маркуса начали дрожать. С каждой секундой ему тяжелее давалось удерживать тетиву.

— Опустим оружие, — отозвался незнакомец. Он откинул капюшон, представляя собой человека, лишенного Папиного тепла, совершенно бледного, и, что не исключено, слепого. — Мы не желаем вам зла.

— Называйте меня Варайн, так будет проще всего, — мужчина поднял руку. — А остальное - позже. Вы можете пойти с нами и восстановить силы или же мы разойдемся. Эти пути известно к чему приведут.

— Вот проклятье, от помощи мы отказаться не сможем, да только впервые вижу таких, как вы.

В ответ Варайн кивнул и повел свою группу назад. Они перекинулись непонятными словами, всё дальше удаляясь от только что встреченных незнакомцев. Те же, придя в себя, поспешили следом.

— Постойте, — крикнул вслед Зигфрид. — Дайте хоть воды! Воды, мол, хоть немного дайте!

— Мы бы рады, но наши запасы оскуднели. Мы не можем ими поделиться, — отрезал Варайн, не меняя миролюбивого тона.

Человек бросился было умолять, но Биллиас остановил его.

— Не падай так низко, Вояка. Эй, Варайн, долго нам еще, куда вы нас ведете?

— Ждать осталось недолго.

В пути проводники оказались молчаливы. Экономя силы, они сосредоточенно шли, уверенно сворачивая на развилках. Первым из Добряка обессилел Нортл. Маркус понес его, сжавшегося под панцирем, в руках, хотя самому вскоре понадобилась помощь, поэтому в конце концов Биллиас принял такую тяжелую ношу. Пребывая будто в тумане, путники не заметили, как окружение изменилось. Обычные вырытые туннели остались далеко позади, а теперь коридоры, заложенные не камнем, но металлом, протягивались в стороны, ярко освещаемые магическим пламенем. В редких выбоинах виднелись знакомые веревки, сплетенные некой логикой, далекой для любого из отряда.

Все очнулись, когда свет ударил в глаза сильнее обычного. Невысокие массивные врата, наверняка выполненные из адамантия, отворились, представляя взору тихое местечко. Поселение, чьи дома подпирали потолок, теснились друг подле друга, оставляя немного места для дороги.

Гостеприимства у подземных людей было не занимать. Стоило Добряку расположиться в выделенных покоях, им тут же принесли яств и живительной воды, что оказалась слаще всякого зелья. Не стыдясь самих себя, чужаки накинулись на еду, подобно варварам, поглощая её, отчего позже пожалеют, а сейчас, перемазанные жиром, веселились и пели песни.

— Спасибо, Варайн. Вы спасли наши жизни. Я никогда не пробовал столь причудливых, но вкусных блюд.

— И я! И я! — едва ли не плакал от удовольствия Зигфрид.

— Мое почтение вашему миролюбию, мы готовы помочь вам взамен, чтобы не оставаться в долгу.

— Не спешите. Поешьте, отоспитесь. Вероятно, вам скоро придется нас проклинать.

— Мда? И почему же?

— У нас нет ближайших путей на поверхность, а вы, очевидно, оттуда. Не знаю, где какая дыра образовалась, но обычно чужаков, как вы, у нас не бывает.

— А если, ну, предположим, как необычно, что делаете? Мы, если что, готовы и сами продолжить путь.

— Наши правила диктуют вам, чтобы вы оставались здесь. Вы можете… Навлечь местных чудищ на наше убежище. Ни сталь им преграда, ни наше оружие. Мы подумаем, что можно сделать. А пока что ждите.

После чего Варайн оставил гостей наедине.

— Мне не нравится это место, — сказал Громила.

— А мне все нравится, — Зигфрид помахал вилкой. — Вкусно кормят, довели до безопасного места. Жаль только, что пива не дали, но и они, вроде, не дварфы, хе-хе.

— По крайней мере, мы живы, — высунулся из-под панциря Нортл. — Давайте восполним силы и посмотрим, что из этого выйдет.

Тяжело под землей определять время суток. Сколько отряд пробыл в столь странном поселении? Общим мнением порешили, что не дольше пары дней. Чем дальше катилось время, тем томительнее становилось ожидание. Биллиас, как и остальные, блуждал по улицам города, чьё название не знал. Где местные жители не выходили на контакт, остерегаясь чужаков, как прокаженных. Сперва это показалось оскорбительным, но никто не решился высказываться, решив смириться с такими порядками.

Город. Здесь проживало не больше полутысячи людей. С потолка свисали причудливые сферы, полные магического огня. Они же, меньших размеров, освещали широкие центральные улицы и узкие переулки то тут, то там. Выход — и не один! — преграждали могучие врата, будто местные не раз сталкивались со смертельной опасностью глубин.

Другая причуда местных обитателей: те, кто не прятался, молчаливо наблюдали за чужаками. Однажды Зигфрид попытался заговорить с теми, но в ответ получал не больше молчания. Разность языков ли или все еще разность культуры?

В одну из ночей никому не спалось.

— Душно как-то. Не в плане духоты погоды, а… Ну, вы понимаете? — Биллиас приподнялся с койки, посмотрев на остальных. Те согласно покивали.

— Чем тогда займемся? — спросил Зигфрид. Он посмотрел на храпящую черепаху и растряс её.

— Раз не обременены мы делом, так давайте говорить, — выдал Нортл сходу.

— О чем говорить-то? В очередной раз, как выбраться и как встряли? Как, мол, дела наверху? Вроде наговорили с лихвой, — проворчал Маркус.

— Расскажи о себе, приятель, — Билли кивнул на приятеля.

— О себе? Я не люблю говорить о себе. Что вам с этого? Да только, погляжу, мне не отвертеться. Я уже говорил: я — егерь. Следил за лесом. Помогал путникам сократить путь. Ну и, как же, участвовал в королевской охоте. Сами знаете, в какой роли. Ласточкины дворяне высокомерны, но, видимо, Доминик озарил их умом не проявлять это высокомерие ко мне.

— И чтобы ты сделал, если бы они много бахвалились перед тобой?

— Леса Ласточки могут быть опасны, — пожал плечами Маркус. — Не раз кто-то «случайно» пропадал там.

— Хм, — Биллиас потер подбородок. — И ты участвовал в этой случайности?

— Бывало, — кивнул рассказчик. — Не пойми неправильно, Биллиас. Мне все равно на эти распри высоких кровей. Мне платили, а я совершал свою часть сделки.

— Предположу, что эту «часть» решили убрать те, на кого тебе было все равно. Иначе зачем тебе бросать такое дело и быть здесь?

— Да нет, — снова пожал плечами Маркус. — Мы ведь встретились в лесу. Я вел вас через него…

— Не каждый егерь, послушав мои россказни, просто берет и отправляется следом. Чаще они слушают, усмехаются, упрекают меня в том, что у меня ветер в голове. Как вместо того, чтобы заняться нормальным, серьезным таким делом, — Биллиас сжал кулак перед собой и тут же его разжал, — я просто бродяжничаю. И вожу с собой, дескать, таких же. А ты… Ты поступил иначе. Так что же не так, Стрела?

— Что не так? Например, просто Ласточка начала цапаться с Фескойрой. А в таких передрягах людишек не замечают. Ни людишек. Ни их домов. Ни что бы ни было еще. Так вот и со мной. Вот и всё, — мужчина сказал это как можно быстрее, но, затем, разведя руками, продолжил, запинаясь. — Вот. И. Всё, — он вздохнул. Протер глаза и с трудом продолжил: — Я здесь с вами… С вами я, потому что больше ничего не осталось. Нет больше никакого смысла. Там в лесу с вами я подумал: может быть такие походы, новая жизнь, помогут. И это действительно так! Наши похождения глупы, но хоть как-то развлекают меня. Ну, как, Братишка, ты доволен моим рассказом? Стоило ли оно потраченного времени? Вряд ли это нам чем-то поможет.

— Нам оно, конечно, не поможет, но я скажу тебе так: ты молодец, что высказался. Давно пора бы, не первый сезон вместе ходим! Я соболезную твоей потере. Искренне, ты не подумай. Как много ты потерял?

— Все, что есть.

— Понятно. Ох, ну и скажу так: может быть, это судьба, что ты теперь с нами. Семью мы тебе не заменим, но и ты не один, — Биллиас выдержал паузу. — Хм, раз ты рассказал вот так о себе, то и я тоже! — он поднялся на ноги, уперев руки в бока. — История моя не так трагична, как у Маркуса. Я — обычный работяга из местечка неподалеку: из Перевала Таудри. Вот думал, что зайдем туда. К родителям бы зашли. Ну, ладно. Рос я, значит, то поле пахал, то мешки тягал. Что скажут, то и делал. А потом к нам цирк заехал. Да, цирк, представляете. И там мужи-атлеты были, и так себя показывали, и сяк. Грузы поднимали большие, друг-друга. А я же мальчишкой был впечатлительным. Настолько, что прям сразу после представлений к ним побежал. Ха, как сейчас помню, просился к ним в труппу, чтобы таким же стать! Думал, что с этим цирком поеду. Буду себя показывать…

— Ну, частично так и вышло. Только ты водишь теперь свой цирк, — посмеялся Зигфрид.

— Да уж, хе-хе. Не, кроме шуток, не взяли меня. Кому крестьянский мальчик нужен? Все-таки перед уходом советы мне дали, что делать. Ну, а мне дважды повторять не надо. Теперь я с такой формой, — Биллиас покрасовался своей фигурой. Мышцы на руках вздулись от напряжения.

— Меня всегда интересовало другое, Биллиас. Мы не убиваем. Почему?

Человек встретился взглядом с минотавром. Хоть первый уступал размером второму, и всякий другой устрашился бы даже смотреть такому верзиле в глаза, Биллиас его не боялся.

— Я уже говорил, друг, и повторюсь вновь, — мужчина указал на себя. — Я — не убийца. Ты — не убийца. Ни Дедуля, ни Вояка, ни Стрела. Какой с этого прок? Какой в этом смысл? Мы могли бы оставлять за собой реки крови, но отличались бы мы тогда от тех злодеев, которых сразили? Нет. Я скажу так: я не судья. Если уж таковой вынесет смертный приговор, то так тому и быть. А мы по своему пути пойдем. В мире и без того много зла, чтобы его плодить.

— Ну, а что насчет других? — спросил Маркус.

— Это я оставлю на совести других. Видимо, им легко вот так, взять, и убить. Видать, это как съесть свежий завтрак. Наверное, как утолить жажду: попил — и забыл. А я так не хочу.

— Но всяких волков мы убиваем.

— Не скажу, что горжусь всем этим. Я бы начал говорить про хищников, что живность эта не пропадает зря, но это лишнее, — Биллиас померил комнату шагами, затем, остановившись, снова уставился на Громилу. — Теперь и ты ответь мне, мой молчаливый друг, откуда ты? Я помню нашу встречу в таежных лесах и, клянусь, если бы наша грубая сила не оказалась равна, то ушел бы кто-то один. Жаль только, что ты потерял хватку.

— Не потерял.

— Проверим?

Зигфрид без лишних пояснений придвинул к парочке стол, и те принялись, как обычно, соревноваться в армрестлинге. Биллиас в целом любил это дело. Даже Нортла не уберегла судьба от такого обряда инициации.

— Порой мне кажется, что и по ту сторону жизни будешь соревноваться с мертвецами, — невесело сказал Маркус, наблюдая со стороны.

Борьба оказалась напряженной. Силачам стоило отдать должное, держались они достаточно долго. Громила одержал победу, но Биллиас ничуть этому не расстроился.

— Сегодня победа за мной. И оттого я расскажу немного. Путешествовал я достаточно, но уже не вспомню для чего. Я проходил через двери и попадал в места, о которых никогда не знал. Я встретил орков и они оказались довольно дружелюбны, чтобы сперва поговорить со мной. Не уверен, что им бы удалось совладать со мной. Уж больно мало среди того племени осталось воинов.

— Как же твое настоящее имя? — снова пробудился Нортл, засеменив к великану.

— Оно труднопроизносимое. Если переводить, то и выйдет: Громила.

— Хорошо, так какова твоя цель тут? Я имею в виду, почему ты здесь, в отряде? — Зигфрид указал сперва на егеря. — Этот — потому что нужна новая жизнь. Братишка — потому что решил показать свою силу. Я — потому что деньги нужны. А ты-то?

— Я ищу дорогу домой.

— Замечательно! Тогда мы, в твоих глазах, топчемся на месте.

Минотавр кивнул.

— Не скрою, что мне всегда было любопытно, где ты нашел черепаху и быка, — на этих словах Громила громко фыркнул, — и если со вторым я понял, то Нортла как нашел? И, что главное, дед, тебе-то это зачем?

— О-о, хе-хе-хе, — улыбнулся друид. Он закрыл глаза, предаваясь воспоминаниям. — С позволения сэра Биллиаса, я оставлю это своим секретом.

— Но так нечестно!

— Дай старику поблажку, Вояка, — развел руками Билли.

— Ладно, раз вы тут начали откровенничать, то и мне есть что сказать: дело в том, что, скажем так… Это оказывается не так просто, будто вы и впрямь судьи. Короче говоря, таких, как я, называют дезертирами. Я бежал, чтобы спастись от войны, вот потому-то и оказался так далеко. Вы не подумайте, я не стыжусь того, что сделал. Этих войн будет полно и без меня.

— Это объясняет, чего ты постоянно отговаривал идти в сторону Воскедора, — покачал головой Биллиас. — Тебе стоило сказать об этом раньше. Не переживай. Ты тоже молодец, что высказался. Чем больше мы знаем друг о друге, тем лучше. Тем сильнее будет наша связь. Тем лучше мы будем сражаться друг за друга. И я уверен, что даже Зигфрид проникнется и не бросит нас в трудный момент. А если уж так произойдет, то, парень, будь уверен, — Билли вновь покрасовался руками, — я тебя даже призраком мщения найду.

— А я помогу, — бросил минотавр.

Выговорившись, все легли спать. Наутро каждый почувствовал себя странно, будто откровенности оказались лишними. Словно высказанные слабости оголяли их душу, и того устыдились. Биллиас же не стал поднимать личные темы снова, оставив соратников отдыхать. В очередной раз, принудив всех совершить утреннюю зарядку — включая ворчащего Нортла, — атлет собрал внезапно собрание.

— Давайте сегодняшний день потратим, чтобы найти какие-нибудь бреши. Признаюсь, даже я начал чувствовать неладное. Мы, как в тюрьме, только руки кандалы не давят. Осмотримся получше, хорошо? Только давайте, чтобы местные не заметили. А то доложат там дальше, совсем из дома выпускать не будут.

Ему кивнули.

Позавтракав — еду приносили исправно — все принялись искать выход: из города, из сложившейся ситуации. Проведя достаточно времени без света Папы и его детей, каждый узник истосковался по жизни на поверхности. К вечеру, когда произошел очередной сбор, Маркус выглядел веселее обычного, можно сказать, сам не свой.

— Лаз! — сказал он негромко, едва не срываясь на крик, а лицо озаряла широкая улыбка. — Я заглянул туда, и он куда-то выходит. Даже больше! Оттуда дует ветер!

— Ветер… Ветер — это хорошо. Эх, жаль, — Билли махнул рукой, — что здесь свет не гаснет никогда. Так бы под покровом тьмы пробрались бы. Тебя не заметили?

— Думаю, к нам уже нет никакого интереса. Или делают такой вид. Но то местечко безлюдное. Просто так никто не ходит.

— Зато как будем выглядеть мы, когда там найдут нас, — сказал Громила. — Сможешь туда пролезть или, может, лучше Нортлу?

— Смогу. Дед будет медлителен, а я путь себе уже проложил.

— Давай хотя бы помогу твоим шагам обрести тишину, — сказала черепаха, поднимая руки вверх. Запевая некое заклинание, вокруг егеря начал вращаться туман, сперва становясь настолько твердым, что человек будто оказался в воде, но позже превратившись в едва видимую завесу. — Ступай.

Сделав шаг, егерь подивился, как его шаг оказался беззвучным. Прыгнул — ничего. Пробежался кругом по комнате — и тоже совершенно тишина!

— Как если бы боги украли звук моих шагов! — радостно заявил он, незамедлительно помчавшись наружу.

Ожидание Маркуса оказалось томительнее, чем прибытие Варайна. По ощущениям, прошел не один час. Лишь Нортл, в силу своего возраста, смог уснуть, пока остальные молчаливо сидели на своих кроватях.

— Ты прости меня, старина, что я так, — сказал Биллиас подойдя к минотавру. — Если бы я знал, то помог бы раньше.

— Ерунда, Биллиас.

— Клянусь, как выберемся, так сразу примемся за поиски, — человек похлопал приятеля по плечу. — Мне правда очень жаль.

— Договорились, друг.

Аккурат после этих слов в дом ворвался Маркус. Вломился, можно так сказать. Бледный, перепуганный, словно лицом к лицу встретив саму смерть.

— Упаси Доминик, Стрела, что случилось? — не на шутку перепугался Биллиас.

Зигфрид тут же закрыл за приятелем дверь и усадил его на кровать. Человека колотила дрожь. В глазах читался ужас, а сам Маркус словно не понимал, что вернулся.

— Мы обречены. Я… Это невозможно… — Зигфрид уж хотел было поторопить егеря, но Билли жестом его остановил. — Я не знаю, где мы. Я не понимаю, как мы можем здесь еще жить. Там… Я там видел то, что не могу осознать. Продолжающееся подземелье, а там, где нет потолка, видно… — мужчина схватился за волосы. Из глаз полились слезы. — Заместо неба там, сверху, продолжаются города. Я отчетливо видел некоторые из них, а в центре будто бы горит Папа, но я не чувствовал жар. Где же мы? Зигфрид, Билли?

К людям незаметно подошел Нортл. Он забрался на кровать, поглаживая человека по голове.

— Хм, твои рассказы напоминают мне кое о чем. В Нонамии, среди наших народов, кочуют легенды о подземных городах. О жителях, что обитают вдали от всеобщего взора с начала времен. Я подумать не мог, что эти легенды окажутся правдой. Не сказать, что я до сих пор в это верю, но, полагаю, раз Маркус нашел лаз, то, может быть, нам стоит уходить? Не будем злоупотреблять гостеприимством. Тем более что даже мне стало нехорошо.

— Дедуля прав. Маркус, мы сможем там все пролезть?

— Да.

— Тогда завтра отправляемся. Ночью отдохнем, да и Стрела придет в себя, а потом тронемся.

Разумеется, спали не все. Биллиас раздумывал над услышанными словами и так измучил себя, что, когда уснул, все равно просыпался время от времени от назойливых мыслей, повторяющихся раз за разом. Непонятным оставалось и то, насколько безопасно находиться вне стен. Вдруг увиденный Маркусом пылающий шар обрушит на людишек жар, стоит им пробыть под его светом немного дольше?

Сюрпризы не заканчивались с походом егеря. Словно маховик событий принялся разгоняться, чужаков ждало новое испытание.

Варайн вернулся в сопровождении свиты немного позже завтрака. Укрытые капюшонами, каждый из них держал в руке утолщенный посох, угрожающе переливающийся синими линиями.

— Мы ждали тебя, Варайн, — начал Биллиас, едва скрывая напряжение. Он натянул улыбку и распростер руки, всячески показывая облегчение от прихода старого знакомого. Оружие им хоть и оставили, но покоилось в соседней комнате. — Уповаю, что вы все пришли с хорошими новостями. Пора бы домой, никто из нас не хочет испытывать ваше терпение и пользоваться гостеприимством, — краем глаза, в окне, мужчина заприметил шевеление.

— Мы долго думали, что с вами делать. Не скрою, наша встреча озадачила нас. Давно, очень давно, нам никто не встречался. Но даже так мы не хотели бы, чтобы о нашем сообществе кто-то узнал. В обычной ситуации мы обнуляем память гостей своими методиками. Сейчас же… Мне жаль, но сейчас единственный такой метод: умерщвление.

Как по команде, укрытые в плащи люди опустили на чужаков свои посохи, а те, в свою очередь, бросились на них в атаку. Последующие всполохи ослепляли, Биллиасу и Громиле приходилось работать кулаками почти что вслепую. Чудо ли, что никто не погиб под таким смертоносным шквалом? Когда зрение прояснилось, то в стене виднелись дыры размером с кулак. Допросить бы Варайна, что лежал сейчас без сознания, да время поджимало. Биллиас успел заблокировать дверь, в нее уже ломилось подкрепление.

— Там наше оружие! — вскрикнул Зигфрид.

— Там наша погибель, — констатировал Маркус.

— Громила, найди другой выход! — крикнул Биллиас, пододвигая к двери очередную кровать.

Минотавр не заставил себя ждать, проломив изрешеченную стену своей массой. И, как только образовался проем, все стремглав бросились по узкой улочке дальше от злосчастного дома, подхватив под руки бедного Нортла.

— Мы сгинем, Биллиас, мы сгинем без снаряги!

— А так мы сгинем от наших спасителей!

Вперед вырвался Маркус, поведя соратников по своим тропам. Петляя из стороны в сторону, они спасали себя от новых всполохов. Позже, оказавшись у расщелины, скрытой домами, каждый принялся протискиваться. Тяжелее пришлось Громиле.

А затем снова бег. Без оружия, без снаряжения, без провизии. Положение приняло оборот хуже былого. Возможно, стоило побороться в доме за свою экипировку, но страшно представить, что случится с тем, кого настигнет тот огонь с посоха. Отряд бежал, куда глядели глаза. Иногда делали короткие остановки, чтобы потом броситься дальше: преследователи не отставали.

Проема в потолке, описываемого Маркусом, не оказалось. Видимо, беглецы угодили в другой туннель.

— Как же так, что мы им сделали? — возмущался Зигфрид на очередной остановке. — Кто же они такие?!

— Охотники, а мы — добыча. Ясно? — пробасил Громила.

— Предельно! Никогда себя так не чувствовал! Вот уж точно, все бывает в первый раз.

— Но чему-то лучше не происходить, — закончил минотавр.

От мысли нового блуждания по несколько дней всех захватило отчаянье. Отряд Добряк теперь двигался быстрым шагом, экономя любые силы, но делая это без мыслей, просто идя вперед, потому что так надо. Если Маркус говорил правду — а в его словах пока никто не усомнился, — то им суждено сгинуть здесь, так и не найдя выхода. Куда еще надо будет завернуть, чтобы выйти на поверхность? Какие лифты, руины и странные города предстоит пересечь?

И снова время потеряло счет. Шли, отдыхали, надеялись, что отстали.

— Вы уж, ребята, простите, что завел так. Правду вы говорили, что не надо было заниматься этим делом, — опечаленно сказал Биллиас.

— Не печалься, Братишка, — положил Маркус руку тому на плечо.

— Ты и сам говорил: как-нибудь сдюжим, — добавил Зигфрид, натянув усталую улыбку.

— Поборемся еще, мои друзья. Ягоды напитают нас, как и раньше, — Нортл протянул всем разжатую небольшую ладонь.

— Спасибо, друзья. Я рад, что вы со мной.

— Мы тоже, Биллиас, — покивала черепаха, затем, когда все разобрали ягоды, вернулась на свой камень и спряталась в панцирь.

— Эй, взгляните, — неожиданно оживился егерь. — Преследователи? — он указывал на яркий свет вдалеке, дальше по дороге, словно от фонаря.

— Гаси, дед, свет на своей палке! — встрепенулся Зигфрид.

— Нет, погоди. Что-то не так. Чувствуете? Земля будто дрожит. Едва-едва, — на слова Билли остальные покивали.

Осторожно отправившись дальше, не забыв подхватить Нортла, группа приближалась к странному свечению, которое пропало, стоило оказаться не дальше двадцати метров. За поворотом обнаружилась арка огромных размеров, словно под замковые ворота, только не имея никаких дверей. Исписанная странными рунами, совсем не похожими на дварфийские письмена или эльфийские обережные знаки.

— Что же это? А там?.. Что это? — Биллиас открыл рот, выходя вперед.

Завороженный увиденным, он потерял землю под ногами. Не веря своим глазам, мужчина мог лишь наблюдать. Такого не могло произойти. Какая мысль породила то, что предстало перед его взором титаническими размерами? Покоилось ли все это под Калдарией все это время или же они вовсе оказались в другом месте, попав в другое измерение? Нет. Каждый из них погиб в том падении. Ведь если нет, то никому больше не жить, как прежде.

Внутри Мамы давно теплилась жизнь.