Важные вещи

Глава 1

Старый Айзек сидел на бревне в тени возле дома, и ему было хорошо. По левую руку, на траве, стояла большая глиняная бутыль, в которой плескалась тростниковая самогонка. Самогонку старик выгнал сам – важные вещи Айзек не доверял никому, несмотря на то, что возраст его уже приближался к семидесяти. «Да, я неплохо потрудился в юности», думал он. «У меня семеро дочерей и четверо сыновей, неизвестно сколько внуков, и уже трое правнуков. Я могу не делать вообще ничего, я это заслужил! Я, и моя старуха, да только она не захотела пользоваться плодами наших трудов. Что с нее возьмешь, глупая баба. Это же надо додуматься, помереть в шестьдесят, как раз тогда, когда можно начинать радоваться жизни! А, что с нее возьмешь… Но важные вещи нельзя доверять никому. Разве сможет хоть кто-нибудь из этих оболтусов выгнать настоящий, правильный самогон?» Так размышлял старый Айзек. Мысли его, по мере того, как убывало содержимое бутыли текли все более плавно и неторопливо, ни на чем особенно не задерживаясь, иногда прерываясь воспоминаниями. Спиной он упирался в глиняную стену дома. Дом построил он сам, давным-давно, когда еще только встретился с Голди. Тогда казалось, что она очень соответствует своему имени, несмотря на то, что кожа ее и волосы были так же черны, как и его собственные. Нынче-то, конечно, волосы у него уже не черные, а скорее серые. Что поделать, седина. Но Айзек и теперь не изменил мнения – женщина ему досталась хорошая. Да и могло ли быть иначе, ведь он не дурак! В молодости, конечно, он делал глупости, все делают. Но важные вещи он всегда делал хорошо, а что может быть важнее, чем правильно выбрать женщину? Вот разве что умение выгнать самогон. Но это еще неизвестно.

Айзек подумал, что неплохо было бы обсудить этот вопрос с кем-то столь же квалифицированным, как и он, да вот беда – никого достойного поблизости не было. На кукурузном поле возились внучки, только позови, только кто же станет советоваться с этими глупыми курицами? Большинство из них еще даже не обзавелись мужьями – что они могут знать о жизни? Айзек уже совсем было решил отложить этот важный вопрос до лучших времен и посвятить свой досуг какой-нибудь более простой мысли, когда на бревно рядом с ним уселся человек во фраке и с цилиндром на голове. Человек улыбался. Тот, у кого вместо лица череп не может похвастаться богатством мимики.

- Скажи, барон, - спросил Айзек, - тебе не бывает жарко в этом костюме?

- Бывает жарковато, бывает наоборот. Какая разница? Костюм-то хороший. – Пожал плечами человек.

- Да, ты прав. Костюм твой хорош. – Степенно кивнул Айзек. – Зачем пришел? Неужто мне пора?

- Да нет, сиди пока. Я просто мимо шел. Смотрю, Айзик сидит. Хорошо сидит, ром пьет. Дай, думаю, пообщаюсь с человеком.

- Хочешь самогонки? – прямо спросил старик. – Так бери и пей, для тебя не жалко.

Человек в цилиндре поблагодарил и приложился к бутылке.

Айзек дождался, когда человек отставит бутылку, и задал волновавший его вопрос:

- Как ты считаешь, что важнее: правильно выбрать женщину, или правильно готовить самогон?

Человек в цилиндре задумался:

- Знаешь, Айзек, мне ни разу не приходилось готовить выпивку. Пить – это да, тут я эксперт, а гнать самогон я не умею. Вот в женщинах я разбираюсь, тут ты по адресу обратился. Вот хоть маму Бриджит вспомни – чудо ведь, что за женщина. Но мы тут недавно болтали с твоей Голди, так она говорила, что единственное, что ты умеешь хорошо, кроме того, чтобы делать детей – это гнать самогон. А насчет женщин она ничего не говорила. Мне показалось, она считает, что это она тебя выбрала.

Айзек гулко расхохотался.

- Кажется, после того, как мы с ней расстались, она не сильно поумнела, - выдавил он сквозь смех.

- Смерть никого не делает умнее, - философски заметил человек в цилиндре. – Я чего зашел-то, Айзек. Ты бы присмотрел за младшенькой, Терезой. Знаешь же, важные вещи внукам доверять нельзя. Я тут заметил, что она поспорила с соседским Джимом, что не боится змей. И сейчас они договариваются ночью сходить на озеро, чтобы найти парочку. Рассадит ногу об корягу, и помрет от горячки. А ей еще рано.

Айзек стал серьезен, несмотря на хмель.

- Я присмотрю, барон. Спасибо, что предупредил.