Важная фигура

Глава 1. Задача

Поначалу, ещё совсем мелким мальчишкой, Уинслоу боялся своего наставника. Морщинистый старик с кожей неестественно-серого цвета, столь характерной для обитателей юга совершенно непривычной на землях империи, часто улыбался, обнажая свои чернёные, страшные зубы. Чужеземец, но в робе священнослужителя, он должен был обучить Уинслоу грамоте и счёту, но первое время ему пришлось учить юного дворянина не страшиться нового.

Шли годы, за умением читать и считать пришёл черед уроков географии, алхимии, метафизики. Отец Уинслоу, лорд-протектор Харланд, в народе наречённый Разумным, ставил знания превшего всего, и детям своим прививал схожее мировоззрение. Игрушки – только такие, что помогают оттачивать ум. Театр и цирк – пустая трата времени. Игры с детьми прислуги, и даже общение со сверстниками благородных кровей – отвлекают, под запретом. Старый Назир стал для Уинслоу единственным другом.

— Поставь книгу раскрытой на стол, чтобы никто не видел за ней, что ты делаешь, — говорил он со своей чёрной улыбкой, лукаво подмигивая. — И если кто внезапно зайдёт, постарайся не дёргаться, сохраняй естественный и непринуждённый вид.

После этого наставник давал Уинслоу игрушечных солдатиков или маленькую книжечку с рассказом о приключении трусливого графа де Венжу. На отцовской типографии, первой в мире, и по сей день самой крупной, такие книги не печатались, так что «глупые» книжки наверняка приезжали к Назиру из-за моря. Лишь достаточно повзрослев, Уинслоу стал догадываться, что старик Назир отдавал за них существенную долю своего скромного жалования.

Когда Уинслоу исполнилось тринадцать, основным предметом для изучение стало богословие. Стало понятно, что лорд Харланд готовит третьего сына к службе в стенах церкви. Примерно тогда же Уинслоу осознал, что старый Назир всегда был его тюремщиком.

Несколько раз Уинслоу пробовал сбежать, следуя примерам не знающего страха Безземельного Короля или же изворотливого графа де Венжу. Каждый раз его ловили. Розги, голод, долгое одиночество в запертых покоях. В четырнадцать лет рядом с Уинслоу появился телохранитель – сэр Брейтли. За длинными волосами он прятал отсутствие уха, за суровой неразговорчивостью скрывал причины гибели своей супруги.

К шестнадцати годам Уинслоу устал ненавидеть своих надзирателей. Не сразу, не в один момент, и даже не за один месяц, но как-то постепенно и незаметно для него самого. Неизбежно оставаясь сыном своего отца, Уинслоу умом осознал бессмысленность своих чувств, а спустя время за разумом подоспело и сердце. В конце концов, все трое они были в равной степени скованны задачами, что были на них возложены лордом Харландом.

План отца на тот момент был для Уинслоу вполне понятным и очевидным. Пожертвовав значительные средства на строительства собора на северных землях империи, лорд-протектор Харланд по сути купил у Первого Сына место епископа для Уинслоу. Несколько схожих разумных вложений, союзы с правильными людьми, договорённости и компромиссы, и уже сам Уинслоу может стать Первым Сыном. После этого все вложения должны будут окупиться, когда благодарный сын предоставит отцу поддержку Церкви в борьбе за императорский престол, после смерти нынешнего императора, Бодервира Второго Непреклонного, да дарует ему Создатель долгих лет жизни.

Второй сын Харланда Разумного, что практически вырос в седле и с мечом в руках, должен будет обеспечить поддержку легионов. Старшему, надо полгать, надлежит быть примерным наследником и удачно жениться. Простой, и потому действительно хороший план.

Уинслоу порой было приятно помечтать о том, как он, уже глава Церкви, неожиданно выступает с поддержкой другого претендента. Дяди Линдона, к примеру, или даже, чтобы позлить отца сильнее, можно было бы поддержать дядю Вэйланда и его выводок бастардов. Но это были лишь приятные фантазии перед сном, вызванные, по большей части, не столько даже обидой на отца, сколько завистью к братьям.

Никому из трёх детей лорда-протектора Харланда жизнь не казалась слишком уж сладкой, тем более что каждому надлежало вести праведный образ жизни и не давать пищи дворцовым сплетникам и шантажистам. Вот только один из них проводил время за пределами крепостных стен и братался с офицерами, а другой пребывал в постоянных разъездах и знакомствах, пока младший из всех троих ютился в тесной комнатушке при свечах. Не говоря уж о том, что оба старших брата смогут однажды познать женщину, чего никак не скажешь о будущем главе Церкви.

Единственной разрешённой радостью в жизни Уинслоу оказались шахматы – игра, которой отец чрезвычайно благоволил. Но даже эта радость в итоге обернулась мучением и обязательными занятиями всё с тем же многомудрым Назиром. Каждая партия – лишь новый урок, ничего больше.

— Ты тратишь своё время, — заметил учитель с улыбкой.

Уинслоу и так это знал. Снова и снова его взгляд, блуждающий по нехитрому убранству его комнаты, натыкался на песочные часы возле шахматной доски. Простая конструкция с двумя колбами и подвижной дощечкой, что перекрывала течение песка в одном или другом сосуде, в зависимости от того, чья была очередь совершать ход. Часы эти появились пару месяцев назад, когда Уинслоу наловчился побеждать Назира в двух партиях из трёх. С ограничениями по времени Уинслоу пока не победил ни разу.

В этот вечер это должно было измениться. И так оно и было! Уинслоу однозначно побеждал, контролируя центр, держа инициативу, лидируя даже по очкам на основании срубленных фигур. И всё равно наставник улыбался, словно всё шло согласно его плану. Значит, где-то была ошибка, просто Уинслоу пока не мог её обнаружить. И потому проигрывал, стараясь, впрочем, держать гнев и разочарование под контролем. Это просто игра. Поняв, что незаметно для себя расковырял кожу вокруг ногтя большого пальца до крови, Уинслоу спрятал руки под стол.

Песок в часах с его стороны продолжал утекать. В дверь постучали, но Уинслоу проигнорировал гостя – никого не ждал, и тем более не располагал временем, чтобы отвлечься. Искал ошибку. Назир продолжал скалить свои жуткие чёрные зубы.

В дверь постучали второй раз. Значит не прислуга, что-то срочное.

— Сэр Брейтли, если вас не затруднит? — обратился Уинслоу к телохранителю, всё ещё не отрывая взгляда от шахматных фигур.

— Весьма затруднит, — меланхолично заметил пожалованный рыцарь, доливая в свою чашу остатки второй бутылки вина, как и всегда предпочитая исключительно мердленское.

— Вы буквально и абсолютно ничем не заняты, — тон голоса у Уинслоу оставался спокойным, несмотря на бурлившее в нём раздражение.

— Я охраняю вас, юный господин. И раз вы дышите и пребываете в полном здравии, то значит, справляюсь я вполне неплохо.

В дверь постучали третий раз. Импульсивно Уинслоу сделал пустой ход, просто чтобы передать очередь, но не успел даже подняться, как Назир сдвинул ладью на левом фланге, до того остававшуюся всю партию без движения и будто бы им совершенно забытую, так что ход снова был за Уинслоу. А ход ладьёй породил ещё больше неопределённости и вопросов.

Допив содержимое своей чаши, сэр Брейтли тяжело поднялся со своего места. Может когда-то это и был один из лучших фехтовальщиков империи, но те времена определённо прошли, а годы и выпивка ещё никому не прибавили силы. Сейчас каждое движение дворянина меча было насквозь пропитанно неловкостью и сомнениями.

Тем не менее, двигаться в сторону двери он и не планировал, вместо этого добравшись до небольшого, предельно простого столика на одного, и взял последнюю бутылку. Проходя мимо шахматной доски, сэр Брэйтли бросил лишь один короткий взгляд на расположение фигур, после чего обронил небрежно:

— Юный господин может спокойно сдаваться уже сейчас.

Назир удивлённо вскинул бровь, впервые за долгое время:

— Вы знакомы с шахматами, сын мой?

— Офицеры и лорды всегда любили фигурки двигать. Когда зима длится семь месяцев, то полагаю, что это занятие ничем не хуже прочих. Но я не играл, просто смотрел иногда.

— Было бы полезно попробовать, — заметил Назир. — особенно для воина. Игра королей учит стратегии и тактике.

— Единственное, чему учит «игра королей», так это умению в неё играть. Ещё ни разу в своей службе я не встречал две одинаковых по численности и составу армии, и ни разу не видел как полки перемещаются по одному за раз, и только по очереди. Зато видел как «пешки» бегут из лагеря под покровом ночи, как наёмные «офицеры» уходят, если их жалование задерживается из-за непогоды, и как благородные «ферзи» не могли идти в бой, потому что всю ночь дристали кровью.

— И всё же мне вы пророчите поражение? — не удержался от вопроса Уинслоу.

— Я видел таких, как ты. Человек большой гордости, слишком боишься проиграть. Теряешь время.

Взгляд Уинслоу снова вернулся к часам. Песка в них почти не осталось, так что он поспешил сделать ход, перешёл в агрессивное нападение. Назир же сосредоточился на обороне, даже не пытаясь вырвать себе инициативу или улучшить своё положение. Уинслоу побеждал.

— Время, — спокойно сказал наставник.

Ни песчинки на стороне Уинслоу не осталось. Он проиграл.

— Но я выигрывал! — воскликнул он, уже на середине самой фразы устыдившись, как несдержанно и глупо это прозвучало.

— Выигрывал, — согласился учитель. — Но проиграл. Упустил из вида свою главную задачу?

— Следить за временем?

— Победить, — ухмыльнулся сэр Брейтли. — Главная задача – победить. Всё остальное лишь ступени к этой цели. В конце не важно, кто собрал больше солдат или у кого воины сильнее и опытнее в бою, сколько замков ты захватил и сколько побед одержал. Важна лишь победа.

— Ты читал о всех приключениях Безземельного Короля, о всех его выигранных битвах и свершившихся хитрых планах. Но чего он в итоге достиг? Можно ли назвать его победителем?

Уинслоу не ответил, чувствуя бурлящую внутри обиду и за себя, и за Короля. Назир же неспешно стал расставлять фигуры для шахматной задачи. Уинслоу ненавидел шахматные задачи – претила сама необходимость решать проблемы, созданные кем-то другим ещё до тебя.

— Ты играешь за чёрных, Уинслоу. Им грозит мат в три хода, твоя задача это предотвратить. Не победить, обрати внимание, а просто не проиграть за три хода. Сейчас твой ход.

В дверь снова постучали, на этот раз куда как более грубо, можно даже сказать требовательно. И список тех, кто мог бы тревожить на закате члена династии Виндкастер, внука императора и сына лорда-протектора, был не слишком длинный. И никого из этих людей не стоило заставлять ждать.