Василёк

Глава 1

На заре.

Тихо. Влажно. Холодно. Я открыл глаза. Над головой сквозь серые ветви с редкими листьями и застрявшими в них клочками тумана пробивались первые лучи солнца. Очень близко, перебегая с камня на камень шумела река. Я медленно сел. В голове пустота. Поёжился. Серая льняная рубаха была почти мокрой, как впрочем и штаны, и обувка. Встал, осмотрелся. Вокруг ни души, только птицы по-своему перекликаются, сидя где-то глубоко в ветвях.

Река оказалась в метре от моих ног, вода была чистая и дно хорошо просматривалось вплоть до другого берега. Судя по всему, здесь брод. Оглянувшись, я обнаружил тропинку, уходящую вверх сквозь деревья к холмам, где маленькими силуэтами сквозь не испарившуюся утреннюю дымку просматривались деревенские дома. Высокий берег реки до поворота зарос кустарниками и малочисленными деревьями. На другом берегу сквозь куцые заросли виднелось поле с небольшой рощей.

Девушка. Внезапно в голове прояснилось, и я вспомнил, что мне нужно её найти. Четко предстал перед мысленным взором её образ: красивое лицо с прямым носом, румяные щёки, длинная русая коса и большие серые глаза. В моём единственном воспоминании она стояла в сером сарафане, с красной подвязкой в волосах и улыбалась. Немного подумав, я пошел по тропинке в сторону деревни.

В деревне уже вовсю кипела жизнь, хотя путь отнял у меня всего ничего. В первом же дворе баба копошилась возле ворот и я решил спросить у неё, не видела ли она девушку по моему описанию. Получив неодобрительный взгляд и отрицательный ответ я двинулся дальше. Таким образом прошел около двадцати дворов, пока одна сердобольная женщина не прониклась ко мне и не спросила более подробное описание. Получив его, женщина расширила глаза, и крестясь, быстро убежала в дом, так и не дав мне ответа. Решив не мучать женщину расспросами больше я пошел к следующему двору.

Солнце уже начинало пригревать голову, а я получил ещё с пяток странных реакций ближе к концу деревни, и тут мне повезло - какая-то старуха отправила меня с поисками к самому дальнему домику, расположенному на верхушке холма в окружении деревьев и кустарников. Признаться, я бы и не заподозрил там дома, если бы не знал и не стал приглядываться. К дому тому был довольно крутой подъём, но ступени были удобные и крупные.

Подойдя к дому, я начал подниматься по ступеням, предвкушая достижение цели - чувство странное, но приятное - и в этот момент меня вдруг словно захлестнуло горячей волной, и в голову начали литься воспоминания, но я не мог их ухватить, сохранить, удержать!.. - все, кроме одного. Странный запах, который я не смог описать, запах, проникающий во всего меня вместе то ли с паром, то ли с дымом насыщенного василькового цвета - он словно светился, и я пытался разглядеть что там за ним, но воспоминание оборвалось, и я обнаружил себя сидящим на лестнице, хватающим ртом воздух и загребающим руками глинистую землю у корней ближайшего куста.

Прийти в себя не успел - над калиткой показалось довольно смуглое лицо, испещрённое морщинами, но при этом удивительно свежее и даже молодое, и я услышал голос его владелицы:

- Заходи, чего уселся, - после чего лицо исчезло, а калитка открылась. Я встал и зашел в тенистый двор.

Домик на вершине холма оказался крохотным, как впрочем и дворик. Прямо напротив крыльца на небольшом расстоянии располагалась лавка, спинкой которой служил старый прогнивший забор, переплетённый стволами давно проросших сквозь него деревьев. Собственно забор как таковой этому дому был не нужен, настолько густо он был окружен укрывающим его от чужих глаз пролеском.

Позвавшая меня женщина действительно оказалась не древней старухой, а одета она была немного иначе, чем все деревенские - цветастая юбка, фартук, и платок с длинными концами, завязанный сзади, делали её похожей скорее на цыганку, чем на крестьянку. Но впрочем руки её были также натружены, а к крыльцу было прислонено коромысло с ведром. Женщина смотрела на меня изучающе, так, словно не знала, чего от меня ожидать. Я же точно знал, зачем я к ней наведался, и поэтому сразу спросил:

- Доброго дня вам, я ищу девушку, высокую, с русыми волосами и серыми глазами, волосы у неё очень длинные, и лицо красивое, ровное. Может быть она носит серый сарафан и красную повязку в волосах. Внизу мне сказали, что вы возможно знаете, где её найти. Вы видели её? - сказал я как на духу. Женщина немного помолчала, вздохнула и улыбнулась.

- И откуда ты такой пришел, парень?

- С… реки. - я не нашелся что ответить.

- А на реке ты свою девушку искал? - всё также с полуулыбкой спросила женщина.

- Не искал… - медленно проговорил я, пытаясь понять, почему пошел сразу в деревню.

- Так иди поищи. - ответила женщина, и сделав шаг в сторону калитки отворила её. - Давай, иди.

Я молча вышел из калитки и стал спускаться вниз. Мысли словно опять затуманились, я пытался их упорядочить, собрать в кучу, вызвать к жизни какие-нибудь воспоминания, но к середине пути забросил это дело и просто ускорил шаг.

Подходя к реке я засомневался, а что может девушка из моих воспоминаний делать у реки и не логично ли мне было вернуться назад и продолжить расспросы в деревне, как прямо перед спуском к берегу я столкнулся нос к носу с… ней.

Наши глаза встретились и почему-то в этот момент я почувствовал огромное облегчение. Девушка улыбнулась, и глубоким, но мелодичным голосом произнесла:

- Здравствуй, Никодим.

- Здравствуй, Василики. - ответил я ей.

Жаркий полдень.Мы ехали уже больше часа, хотя и не очень быстрым темпом - лошади не очень легко нести двух всадников, а мне не хотелось проделывать весь путь пешком. Никодим сидел сзади меня и управлял клячей, а я прислушивалась к своим ощущениям, пытаясь понять, когда мы проедем нужное место. То, что я его почувствую, я знала точно, но объяснить это знание не могла. Совместно мы с Никодимом выяснили, что знаем только как нас зовут и что нам необходимо держаться вместе. Кроме того, я знаю, что нам нужно найти определённое место и твёрдо уверена в направлении и своих ощущениях.

Солнце нещадно палило макушку, платка у меня не было, а потому я молча страдала. Повсюду слышалось стрекотание кузнечиков, жуки и пчёлы деловито летали туда-сюда, а жадные крылатые кровососы достигали огромных размеров. Справа простиралось золотое поле и редкий ветерок иногда касался колосьев, почти не задевая их. Позади остались высохшие пастбища, пастухи и река.

Почти весь наш путь мне казалось, что нужное место то приближается, то отдаляется, и вдруг ощущение совсем пропало. Я положила руки на поводья и немного потянула их на себя, заставляя лошадь остановиться.

- Что случилось? - обеспокоенно спросил мой спутник.

- Нам надо вернуться. - ответила я, неожиданно объяснив для себя, почему моё чувство места было таким неоднородным. Дорога петляла, и судя по всему, мы действительно немного ходили кругами. В мою голову закрались подозрения, и я решила их развеять. - Давай поедем немного быстрее.

- Хорошо. - ответил Никодим, и пустил кобылу рысью в обратную сторону.

Нам пришлось проехать значительное расстояние, прежде чем я заметила то, что хотела проверить. Мы подъехали ещё ближе, и я направила всё своё внимание на старую разрушенную хибару, стоявшую в отдалении от дороги прямо посреди высохшего пастбища. В тот же момент я ощутила огромный прилив энергии и словно почувствовала, что всегда знала, что это то самое место, а также то, что мне было необходимо в нём сделать.

От волнения я схватила поводья и резко послала лошадь в галоп. Никодим, что-то прокричал и через несколько секунд я поняла, что больше не чувствую его спиной. Я потянула поводья и оглянулась - Никодим упал, не успев схватиться, и теперь сидел потирая голову, весь в пыли и высохшей траве. Я спрыгнула с лошади и побежала к нему, на ходу называя себя неуклюжей дурой.

- Ты не ушибся? - спросила, оказавшись возле него.

- Нет, всё в порядке. - ответил мне он, слабо улыбнувшись.

- Ох, я рада. Мне без тебя никак.

- Как и мне без тебя. - сказал Никодим и посмотрел на меня с такой заботой, что мне стало ещё более стыдно.

Минуту мы помолчали. Потом Никодим встал и посмотрел на меня вопросительно, мол, что дальше. Я вспомнила, что у нас тут есть одно дело и знаком позвав его с собой пошла в сторону хижины.

Небо над нашими головами начало темнеть. Мы шли довольно быстро, но мне казалось, что хижина приближается слишком медленно. Ветер усилился, теперь он пригибал невысокие пучки травы своими порывами, заставляя замолчать птиц и насекомых и подгоняя быстро чернеющие облака.

- Как странно, ведь ещё не вечер. - пробормотал Никодим, оглядываясь по сторонам и замедляя шаг.

- Нам надо идти быстрее! - прокричала я, чувствуя, как ветер глушит мои слова. Но Никодим меня услышал, и мы уже побежали в сторону хижины.

Небеса словно налились свинцом и грозились придавить нас, в их недрах бурлило и сверкало нечто, не сулящее нам ничего хорошего. Мы почти добежали до хижины, когда из облаков позади хижины одновременно ударили сотни молний, отбрасывая в сторону куски земли, поджигая траву и посылая в нашу сторону волну раскалённого воздуха. Всё, что я успела сделать - это прыгнуть на вставшего с открытым ртом Никодима и повалить его на землю. Волосы и кожу всё равно опалило, я видела, что Никодим не понимает, что происходит, и проорав ему на ухо что-то вроде “Оставайся тут” я поползла в сторону крыльца хижины. В голове бились слова и мысль про склянку, разбираться не было времени, и к моему ужасу стена из молний не просто не исчезла, а стала двигаться в нашу сторону. Вокруг всё искрилось, пахло озоном и мне казалось что до крыльца я не доберусь никогда. Но всё же я добралась. Кожу жгло, как после неумелого прыжка через костёр, и когда я достала из-под крыльца склянку она тоже оказалась очень горячей. Я выпустила слова, рвавшиеся у меня с губ, и в этот момент время словно замедлилось. Как будто со стороны я видела, как от стены с молниями в склянку потянулась молочная струйка то ли жидкости, то ли тумана, с васильковыми искрами и всполохами. Как сторонний наблюдатель я отметила, что горящая хижина обрушивается на меня. И только когда резким рывком меня дернуло в сторону, не давая обломкам упасть на меня, я словно очнулась. Поняв, что это Никодим, красный как рак и искрящийся не хуже молний успел меня оттащить я схватила его за руку и мы побежали в сторону деревни.

Буре и молниям наш отход совсем не понравился. Я слышала треск молний и ощущала запах озона, казалось всего мгновение замедления и от нас останется только горстка пепла. Мы бежали как никогда, не обращая внимания на жар, на блики света отражающиеся в этой жуткой темноте от деревьев, на сбившееся дыхание и горящее огнём горло, и лишь после того, как мы перебежали реку, я почувствовала, что буря осталась позади. Силы покинули меня, ноги подкосились, но Никодим подхватил меня под руку и я не разбирая его речи поняла, что он пытается меня подбодрить, несмотря на то, что руки его дрожали, а обожжённое лицо покрыла испарина. Я собрала волю в кулак и мы как могли быстро поторопились в сторону дома на вершине холма. Почему именно к нему я и сама не поняла, но внутри меня вновь жило знание того, как нужно поступить прямо сейчас.

Когда мы добрались до калитки, я ввалилась во двор первая, и заметив, что Никодим стоит опираясь на заборный столб и опустив голову на последней ступеньке, нашла в себе силы схватить его за руку и попытаться втащить во двор. Вдвоём как пара дряхлых стариков мы уселись на скамейку и наконец выдохнули.

Небо посветлело и я поняла, что вечер на самом деле ещё только начинается. Из дома вышла женщина, и встала, внимательно смотря на мою левую руку. Я тоже взглянула на неё и поняла, что всё это время я закрывала рукой верхушку склянки, в которой плескались васильковые молнии в белом тумане. Несмотря на это, из склянки сочился яркий васильковый дым, который словно светился - я вдохнула его…

Вечерело.…И словно тысячи воспоминаний пронзили меня насквозь. Я опёрся на заборный столб, пропуская Василики вперёд и опустил голову, пытаясь прийти в себя. Вот он, этот запах - запах озона, с примесью аромата полевых цветов и кожи Василики, запах, который пришел ко мне тогда после пробуждения. Пробужения?..

Василики схватила меня за руку и мне пришлось приложить усилие, чтобы сдвинуться с места и дойти до лавки. Я рухнул на неё без сил, с болью в голове от осколков воспоминаний, собирающихся в единое целое. “Она околдовала тебя” - звучал в воспоминаниях голос хозяйки хижины, мелькало лицо Василики, то испуганное, то радостное, то красивое и таинственное, со сверкающими в глазах маленькими зарницами. “Главная задача восставшего - разбудить свою госпожу” - вновь голос хозяйки. Восставшего? Госпожу? На секунду все мысли замерли, а потом ужас пронял меня с головы до ног. Я - восставший мертвец. Ни живой, ни мёртвый. И как я раньше этого не понял? Вот почему после перехода реки силы покидали меня. Вот почему я отправился на поиски Василики, не задумываясь больше ни о чём, вот почему я выполнял её указания, ни капли не сомневаясь. Или нет?..

При мыслях о Василики в моей голове стали мелькать новые воспоминания - вот мы лежим на стоге сена, и она щекочет меня травой, а смеётся сама, а вот мы купаемся в речке на Ивана Купалу, под светом звёзд, слушая пение русалок, в то время как остальные шумят возле костров, а вот она сидит возле меня и шепчет что-то, а я лежу на лавке больной после того, как провалился под лёд, спасая троих непутёвых братьев. И последнее, когда она, бледная, как снег, сообщает мне страшные вести, руки её дрожат, голос прерывается, она словно не может заставить себя выговорить это, но наконец говорит… И я соглашаюсь.

Я повернул голову и хотел сказать что-то, но Василики быстро приложила палец к моим губам. Её лицо выражало спокойствие и торжество. Судя по всему, её совсем не пугало осознание того, что она уже умерла,. Мне же от этого было сильно не по себе. Я подождал несколько секунд и намеревался наконец задать все свои вопросы касательно нашего будущего, когда услышал голос хозяйки дома:

- Я всё хотела спросить, да забывала, что же тебя выдало, милочка? - вопрос был направлен к Василики.

- Даже рассказывать не буду, такая глупость. - отмахнулась девушка. - Примерно то же самое, как забыть, что рядом с кладбищем река.

- Да, это ты дала маху. Но и я могла бы подумать, тоже хороша. А ты, голубчик, как себя чувствуешь? - на этот раз спросили меня.

- Хорошо, если не считать того, что умер пару месяцев назад. И да, сколько времени прошло?

- Два месяца и десять дней. Ну и натворил ты дел. Тебя же полдеревни видело, и это при том, что как минимум несколько человек знает тебя в лицо, а многие видели хоть мельком.

- Я уж понял теперь, отчего они так неистово крестились, - невесело усмехнулся я, и повернулся к Василики с немым вопросом в глазах.

- Не тревожься, - ответила мне она, - и ты, и я сейчас живее всех живых. И детей родим, и состаримся, и всё у нас будет хорошо - не зря же мы с тобой доставали вот эту вещицу, - и она помахала сверкающей склянкой перед моим лицом.

- Но только парня твоего видело уж очень много народу, а земля слухами полнится, не ровен час и инквизиция тут как тут будет.

- Да, я это иначе задумывала, но что поделать - Никодим был только после пробуждения, вот река все силы и отняла, когда меня нёс. Ты зачем меня через реку понёс, раз к слову пришлось?

- А не знаю. Я вообще мало что помню до реки.

- Моя вина, - вздохнула Василики. - Надо было больше тебя околдовывать, чтобы ты разум сохранил после пробуждения, да боялась не успеть.

- Ну, что было то было. - прервала нас хозяйка дома. - А сейчас, милые мои, вам лучше уйти. В дорогу я вам уже приготовила, остальное вы и сами знаете.

Мы с хозяйкой распрощались ещё до заката. Пошли сквозь пролесок за домом, откопали вещи, которые приготовили тогда заранее, прошли через поля, и вышли к лесу. На ночь остановились на лесной опушке. Собрали сухой лапник, накрыли плащом, легли. Василики уснула сразу, свернувшись калачиком и уткнувшись мне в ребро. А я смотрел на её опалённые волосы, на обгоревшее лицо и всё больше наших воспоминаний приходило в мою голову. Я вспомнил, как обрадовался, что уйду первым - иначе бы обряд не сработал - мне не хотелось видеть, как она умирает. Вспомнил, как собирался сватать её, буквально за день до того, как она узнала о казни. Воспоминания наполняли меня, и я чувствовал себя живым, а после пережитого никакие трудности не пугали меня. Будущее будет за нами, в этом я был уверен.