Ванеевские рассказы

Глава 1 Вечер в Ванеевке

Стелется над озером белый свет Луны дальние окрестности им озарены там погост заброшенный светел и уныл под крестом, покошенным вурдалак завыл, Свищет ветер северный, шевеля листву Вурдалак уверенней воет на Луну Хочет крови свеженькой вурдалак испить Хочет деву юную обнять и полюбить Знает, выйдет девица прямо на погост принесёт любимому свежий букет роз. ***** Просёлочная дорога, по которой я возвращался домой из Ванеевки, почему-то все никак не кончалась. Я понял это, когда мои ноги стали гудеть от непрерывной ходьбы. Обычно мы с друзьями пробегали весь этот путь минут за тридцать. Сначала я решил, что просто не обратил внимания на время потому, что продолжал мысленный спор со своей подружкой. Но взглянув на часы, увидел, что время далеко за полночь, а я ещё даже не приблизился к лесу, через который мне сегодня предстояло впервые пройти одному.

Светила полная Луна и ночь была настолько светлая, что мне сразу вспомнилась поговорка, которую в такие ночи любила повторять моя бабушка - “Хоть иголки собирай!” Действительно, на пыльной дороге были хорошо видны даже мелкие камушки. Бурьян, росший по обеим сторонам дроги, казался серебристым в свете луны. Несколько кустов ракитника уже пожелтевшего, но ещё не сбросившего своей листвы, почему-то были похожи на гигантские фигуры, склонившиеся в земном поклоне. Мне удалось даже рассмотреть в руке одной из фигур рыцарский шлем с плюмажем. Рыцарь в полных доспехах и укрытый плащом. Легкий ветерок шевельнул полу этого плаща, и я увидел, как под ним тускло блестят доспехи, и светлеет длинная полоса напоминающая ножны. Русая голова шевельнулась и сквозь упавшие локоны, на меня остро взглянули темные глаза. Мои ноги, хоть и уставшие от долгой ходьбы, заработали ещё быстрее. Я почти бежал, надеясь скрыться от этого пронзительного взгляда померещившегося мне. Я и днём то во всём видел разнообразные фигуры и лица, а уж ночью, да ещё такой странной.... ****** Ванеевка достаточно большая деревня, её можно было бы даже назвать селом, но в ней нет церкви. Вместо церкви - клуб, куда собирается по вечерам молодежь. Мы с друзьями, как всегда пришли на танцы в Ванеевский клуб. Сюда приходили не только мы, Михеевские, но и ребята, и девчата из соседней с нами деревеньки носящей странное название “Погост”. Наши деревеньки, как бусины на нитке разместились вдоль дороги. У нас даже поговорка имеется Михеевка, Ванеевка, “Погост”. Погостовских, мы звали “мертвяками”. Именно из-за мертвяков я и поссорился сегодня со своей подружкой. Потому и задержался в деревне Ванеевке намного дольше, чем рассчитывал. Наши деревенские уже ушли, я даже слышал, как меня окликали мои друзья, но я только махнул рукой: “Идите мол, я потом догоню!” Моё провожание затянулось на долго. Я снова вспомнил злое, раскрасневшееся лицо Кати. Вспомнил, как она, уперев руки в бока, заявила мне, что не собирается меня делить с “мертвячкой”. Я пытался ей доказать, что ничего такого не было, просто мы танцевали... Катя ничего не хотела слушать, а на последок, перед тем как хлопнуть дверью перед моим носом, она заявила: “Выбирай, или я, или она!” ***** Лес, к которому я медленно, но всё же приближался, темной и мрачной стеной вставал справа от дороги. Я резко затормозил, пробежав по инерции ещё несколько шагов, когда понял, что иду не в ту сторону. Мне стало не по себе. Как могло такое случиться, я не понимал совершенно. Катин дом стоял на самой околице Ванеевки. Прямо от него я направился домой. Других дорог выводящих из деревни здесь не было. Правда я некоторое время шел погружённый в себя и не замечал ничего вокруг, может быть, я развернулся, прошел всю деревню и пошел в сторону “Погоста”? Нет! Такого просто не могло быть. Если бы я проходил по деревне, после того, как проводил Катю, то собаки не сидели бы, молча по своим будкам. ***** Я остановился и принялся рассматривать окружающий меня пейзаж. Место было незнакомым. Луна висела прямо над моей головой и тени почти не давала. Лес темной громадой возвышается справа. Верхушки огромных елей облиты серебряным светом, но внизу стоит непроглядная темень. А вот слева от дороги на открытом поле окруженный покосившейся изгородью и несколькими разросшимися деревьями, вольготно раскинулся старинный погост. Старые могилы узнать совсем не сложно. Земляные холмики просевшие, заросшие сорной травой, и мелким кустарником. Кресты каменные, в большинстве своём покосившиеся. Несколько могил совсем без крестов, но эти за оградой погоста. Ближе к дороге видны и свежие могилы, с ещё не успевшими осесть, холмиками земли. Их совсем мало. На этих могилах кресты стоят ровные, как воины на параде, и украшены они “свежими” венками из искусственных цветов. В ярком, но призрачном свете Луны, цветы венков, кажутся сделанными из металла, да и шелестят они тоже с каким-то металлическим скрежетом. Но даже этот звук прекратился, когда я заметил шевеление на дальней могиле. Сначала мне показалось, что крест стоящий косо и почти касающийся земли своей длинной перекладиной, вдруг выпрямился. Холмик приподнялся, а на нём появились два венка в виде сердечек из алых роз. Тишину холодной сентябрьской ночи разорвал звук разухабистой вурдалачьей песни. Вначале мне никак не удавалось разобрать слова, которые пел этот ненормальный. Каждый куплет сопровождался своеобразным вокализом, который начинался тоскливым прозрачным пиано, постепенно переходящим в грозное форте, уходящее на диминуэндо. Я с девчонкой своей не целовался ни разу, Я еще не купил себе автомобиль. Но однажды меня укусил красноглазый, Удивительно странный и злой нетопырь! И мое сердце остановилось! Мое сердце замерло! Ох, мое сердце остановилось! Да, мое сердце замерло! У меня теперь странное что-то со зреньем, Что-то с гемоглобином и челкой на лбу... В зеркалах больше нет моего отраженья, И весь день я теперь отдыхаю в гробу! Ведь мое сердце остановилось... Мое сердце замерло! Ох, мое сердце остановилось! Да, мое сердце замерло! (Надежда Первухина) Сразу вспомнились сказки, которые любят рассказывать долгими зимними вечерами старые бабки. Про оборотней, вурдалаков и леших. Раньше в наших краях, много водилось разной нечисти. Местные никогда не пасовали перед ней. Это потом уже про их похождения были сложены разные страшные и не очень сказки. ***** Затаив дыхание, я стоял посередине просёлочной дороги, не зная куда бежать. Вдруг до моего слуха донёсся, ещё какой-то звук, который можно было расслышать в моменты, когда вурдалак брал дыхание, что бы начать следующий куплет. Это был слабый звук шагов. Кто-то шёл по дороге. На всякий случай, я решил спрятаться в лесу. Встреча с Лешим мне казалась не настолько страшной, как перспектива быть искусанным ненормальным “вурдалаком”. Уходил я с дороги спиной. Стараясь не спускать глаз с могилы, на которой уже приплясывал серебристый силуэт. Нащупывая одной ногой дорогу переставлял туда вторую. Так шажок за шажком, я почти достиг черных стволов. Но в тот момент, я совершенно забыл о том, что вдоль каждой дороги имеется пусть небольшая, но канавка. На следующем шагу моя нога не нашла опоры, и я свалился в канаву, к моему счастью не глубокую и достаточно густо заросшую бурьяном, смягчившим звук моего падения. Я сел и пошарил руками по земле. Нащупал противоположный край канавы, на четвереньках выбрался из неё в лес. Надежно укрытому темнотой, мне было удобно наблюдать за тем, что делается на старом погосте. Оказалось, что я вовремя успел скрыться. Из-за поворота показалась фигура идущего человека. Что-то неуловимо знакомое для меня было в ней. Вурдалак закончивший распевать свою песню, тоже заметил странного путника. Он помахал руками, подавая знак идущему. Фигура, завернутая в белую хламиду, свернула с дороги прямо на погост. Пока она петляла между крестов, вурдалак двинулся ей на встречу с весёлым воплем: “Где он? Крови хочу!” -“ Тише, ты! Вдруг кто услышит!” - Приглушенный голос, показался смутно знакомым. -“ Ну и что?” - Удивился вурдалак. - “Местные – он повел рукой вкруг себя – спят, до деревни далеко, а твой кавалер, небось, уже до “Погоста” от страха добежал”. -“ А если, нет? Если он сейчас выйдет из леса".... Что она говорила дальше я не слушал, потому что узнал этот голос. Я действительно стал выбираться из леса, что бы сказать ей всё, что думаю, о ней и её дружке. Куртка зацепилась за сучок и никак не хотела с ним расстаться. Рвать новую вещь не хотелось, мать за такое по головке не погладит. Не посмотрит даже на то, что сын достаточно взрослый уже, и сам зарабатывает себе на одежду. Мягкая теплая ладошка прижалась к моим губам. Горячие губы коснулись моего уха. - “ Тихо! Не спеши! Лучше давай посмотрим, что будет дальше!” - Шепотом произнесла девушка, тесно прижимаясь ко мне, не смотря на колючие ветки, в которые я попал. Я кивнул головой, соглашаясь и она отступила, отняв ладошку от моего рта. Я оглянулся на неё. Но в темноте ничего не увидел, лишь неясно блеснули глаза, отражая лунный свет. Темнота шевельнулась, на мгновение вспыхнул мертвенный бледный голубой свет мобильника. Я увидел знакомые черты. Это была “мертвячка” с которой я танцевал сегодня вечером в клубе, и из-за которой поссорился с Катей. - “ Почему ты здесь?” - Не удержался я от вопроса. - “Случайно услышала, как они договаривались попугать тебя”. Я хотел было спросить, как же она одна, ночью, в лесу? Но неясные тени вокруг колыхнулись, легкий шелест и шорох шагов подсказали мне ответ. Рядом кто-то был. - “Кто это?” - Едва слышно выдавил я из себя. - “Не бойся. Здесь все наши - деревенские”. Едва слышным шепотом сказала “мертвячка”. - “Мы своих, в беде не бросаем!” - Тихо прошептал кто-то из парней. Мне захотелось выяснить, - “каких - это своих?” Но кто-то из “своих” положил руку мне на плечо, разворачивая лицом к дороге и погосту. - “Смотрите, началось!” Там, на погосте, ненормальный вурдалак обнимал Катерину, закутанную в белую хламиду. Со стороны поля к погосту медленно двигались огромные фигуры. Два рыцаря и дама. Одного из рыцарей я узнал. Это его я видел, когда проходил по дороге. Этот рыцарь нёс свой шлем в руке. Белокурые волосы, освещенные серебристым светом полной луны, красивой волной падали на плечи. Он поддерживал даму идущую рядом с ним. Бледное лицо ее было скрыто легкой вуалью, но оно словно светилось изнутри. Длинный подол своего платья она слегка приподнимала одной рукой. За её спиной колыхалась лёгкая накидка, достигающая талии. Второй рыцарь шёл немного сбоку, как бы защищая и охраняя влюблённых. Забрало его шлема опущено, а в руке он несёт обнаженный меч, словно готовится вот-вот пустить его в дело. Движение этой троицы было завораживающим. Присмотревшись, я увидел, что сквозь идущие фигуры просвечивают дальние деревья и кустарники. Призраки почти подошли к ограде погоста, когда ненормальный вурдалак их заметил. Он испустил такой душераздирающий вой, что все его предыдущие рулады показались мне детско-садовским пением на утреннике. Катя, стоящая в пол оборота, сейчас я ясно видел её лицо, немного позже заметила приближающиеся фигуры призраков. Несколько мгновений она, молча, смотрела на них, а потом, дико взвизгнув, повалилась на бок. Видимо она потеряла сознание. Вурдалак серебристой рыбкой скользнул между крестов. Свалил по пути несколько венков, которые почему-то падали с грохотом. Он вырвался на дорогу и понёсся в сторону Ванеевки, петляя по дороге, словно подстреленный заяц. Призрачные фигуры, медленно таяли, растворяясь в лунном свете. ***** Я стал выбираться из леса. Рядом завозились. Кто-то подсветил и помог мне отцепить куртку. Девушка, с которой я танцевал, стояла рядом. -“Что это было? - спросил я её. - “Давай сначала отправим твою Катю в деревню, а потом, я всё расскажу”. Мы вышли на дорогу, и я вспомнил, сколько шел, пока добрался сюда. - ”Да мы её и к утру не дотащим!” - “ Ничего, у нас имеется лошадь, быстро обернемся”. Проговорил кто-то за моей спиной. Я оглянулся. На дороге действительно стояла лошадь с подводой. Три девушки “мертвячки” уже сидели в подводе на мягком сене, а парни направлялись на погост выносить Катерину. Я потопал следом за ними. Рядом со мною шла “мертвячка”. - “ Я ведь даже не знаю, как тебя зовут?” Девушка улыбнулась и ответила: “Маша”. - “ Маша” – я покатал на языке имя приноравливаясь к его звучанию. “Маша, Машенька, Машутка”. - “Ишь ты, красивое имя, почти, как моё. Маша - Миша”. Девушка улыбнулась и ничего мне не ответила. Ребята уже поднимали сомлевшую Катерину. Мы размотали простыню, в которую она закуталась, изображая привидение. Расстелили на земле, и уложили на неё девушку. Взявшись за углы простыни, понесли к дороге, благо, что Катерина была не очень тяжелая. ***** Путь в Ванеевку занял совсем немного времени. Но Машенька успела мне рассказать, как после танца со мной она вышла на порог клуба и услышала странный разговор. Кого-то хотели попугать. Ей стало интересно. Девушка прислушалась и поняла, что речь идёт обо мне. Она осторожно спустилась с порога и встала с другой стороны пышной плакучей Ивы украшающей площадку перед клубом. Разговаривали двое. Парень, сначала уговаривал девушку отказаться от опасной затеи, тем более что “то место” пользовалось дурной славой. Но Катерина ни о чём не хотела слушать. В конце концов, они договорились, что парень уйдет “туда” первым. И будет “там” изображать вурдалака. Затем, Катерина запутает меня, водя по деревне и ссорясь со мной. Скроется она в доме своей тетки, что тоже стоит на околице, но только с другой стороны деревни. А когда “жертва дотопает” до погоста, то вурдалак, а потом, и привидение будут гонять “его” и пугать. Она очень радовалась, когда излагала своему помощнику план действий. ***** Машенька решила, что стоит вмешаться, тем более что по плану Катерины все обвинения должны были пасть на “мертвяков”. Она собрала своих, деревенских и всё им рассказала. Ребята уселись в подводу, на которой они приехали в Ванеевку, и отправились готовить встречу шутникам. Успели вовремя. - ” А призраки?” – поинтересовался я. Вместо Машеньки ответил рыжий парень, сидящий на козлах: “А, что призраки? Будем считать, что это наша деревенская тайна”. Я покорно согласился: “Будем”. Тем более что у меня теперь есть целых два “должника”, и с ними я обязательно разберусь, как только они немного придут в себя. Терпеть не могу, когда кровь имеет привкус страха. Да и другие эмоции добавляют неприятной вони. А от парня уж как воняло! Мы догнали его у самой Ванеевки. Пусть отмоется сначала. Я взял за руку Машеньку. - “Ты придешь, завтра на танцы?” Девушка покраснела и ничего не ответила.

Глава 2 Свидание

В вечерних сумерках, чуть припорошенных первыми ещё несмелыми звездочками, весна разливала терпкие ароматы. Запах сирени смешивался с острым ароматом березовой листвы и нежным, но терпким - черемухи. Молодая и сочная крапива добавляла свежую неповторимую нотку в этот ароматный коктейль.

Иван Трунов с нетерпением поглядывал на медленно темнеющий небосвод, ожидая появления тонкого серпика недавно народившегося месяца.

Зимой, Ванюшке, так его звала мама, исполнилось семнадцать. Он очень переживал, что у всех ребят уже есть подружки, а он так и не решился ни с кем «закрутить любовь». Девок в деревне много, да вот только, как решить, которая из них самая лучшая? Друзья пугали. «Будешь долго выбирать, Ванеевские ребята наших девок расхватают. Там парней много больше. Придется тогда тебе в Михеевку идти свататься, а там девки все сплошь ведьмы». Иван делал круглые глаза и спрашивал: «Что, прям так на мётлах и летают?» Друзья дружно хохотали и пытались изобразить девку-ведьму в полёте. Особенно хорошо это получалось у Коляна. Он, небрежно махнув головой, откидывал с лица длинные волосы. Двумя руками поправлял пышную грудь и оглаживал себя по крутым бёдрам. Затем приподнимал воображаемый подол, придерживая его пальчиками одной руки, вторая рука крепко сжимала норовистое древко метлы. Изящно вскинутая ножка довершала образ. Ребята хохотали и старались повторить действия Коляна, а он, изогнув крутую бровь, делал обиженное лицо и надув пухлые губы спрашивал: «Чего это вы тут ржёте? А?» Но сам долго не выдерживал и присоединялся к хохочущим друзьям.

Сегодня, в пятничный вечер, молодежь как обычно собралась в Ванеевку на танцы. Звали и Ивана, но он отказался, сославшись на неоконченные дела по дому. Близкие друзья его разбрелись по укромным местам со своими подружками, благо таких мест в деревне не счесть.

Иван отправился на берег речки Тухлянки, в то самое место, где она впадает в Русалочье озеро, как было сказано в записке. Записку он обнаружил в кармане собственного ватника ещё утром и весь день строил догадки, кто бы это мог быть?

Целый день работа валилась из рук, так как Ивану то и дело мерещились такие откровенные сцены, что щёки его вспыхивали, как маков цвет. Даже старая бабка Аграфена заметила и прошамкала своим беззубым ртом: «Никак, милок, к девке собрался? Ишь, как рожа то красна, небось хороша девка то? Ничо, не робей, девки, они настырных любят!»

Сейчас сидя на берегу тихой заводи, он с нетерпением ждал, когда в воде отразится золотая полоска. Иван уже перещёлкал половину орешков, которые приготовил как угощение будущей подружке. А месяц все не спешил появляться. Ваня решил немножко размяться и пройтись по бережку, вдруг он ошибся, и девушка ждёт его где-то рядом. Сказано - сделано. Он поднялся на ноги и сделал всего-то пару шагов, как вдруг услышал шорох, затем возглас «Ой!», хруст веток, топот, и всё стихло. Ваня ошарашено смотрел на всё ещё покачивающиеся ветки ивы-бредины и в недоумении морщил нос. Запах был, прямо скажем, тяжелый. Так красивые девушки не пахнут! Парень вернулся к пню, на котором сидел всё это время и посмотрел на воду.

Тонкий серпик месяца счастливо купался в холодной прозрачной воде. Пришло время свидания. На противоположной стороне озера показалась фигура закутанная с ног до головы в какое-то серо-зеленое покрывало. Сгущающиеся сумерки не давали возможности рассмотреть кто это. Фигура Ивану показалась женской, но сказать с уверенностью, что под покрывалом не скрывается кто-то из проказничающих друзей, он не мог. Человек на той стороне приветливо помахал рукой и показал, что идёт на эту сторону к Ивану. Что бы сократить время ожидания, Ваня пошел на встречу с предполагаемой девушкой.

В некоторых местах берег так густо зарос кустарником, что приходилось продираться сквозь густые ветки, а местами обходить особо непролазные заросли. В одном месте Ивану даже пришлось остановиться, так как ему показалось, что он заблудился и идет в другую сторону.

Он даже разозлился, и что это девица придумала в тайны играть? Пришла бы и ясно сказала… А вот что должна она была сказать, тут он ничего придумать не смог. В голову лезло только дурацкое мультяшное: «Ваня – я ваша на век! Правда, правда!»

Иван уже десять раз пожалел, что пошел на встречу девушке. Надо было сидеть и ждать, пока она сама придет, так нет, понесло дурака. И знал же, что здесь заросли непролазные. Ну вот зачем поперся? Корил он себя, стараясь выбраться теперь из ловушки, в которую попал. Вдруг, мягкие прохладные ладошки закрыли ему глаза. И когда только подобраться сумела так, что он и не услышал? Иван поднял руки и ощупал ладошки, закрывающие его глаза. Слава богу, ни у кого из парней таких маленьких рук не было. Иван выдохнул. И принялся гадать, кто бы это мог быть? Он называл имена, а в ответ слышал только тихий смех. Мягкие губы слегка касались его уха. Теплое дыхание согревало щеку. Пахло от девушки приятно. Не то что там на берегу. Он поморщился, вспомнив запах.

Девушка за спиной видимо почувствовала перемену его настроения и прошептала: «Закрой глаза, только честно».

Иван вслушивался в шепот стараясь понять знаком ему голос или нет. Девушка отняла руки, а потом накинула, ему на голову легкий платочек и завязала концы платка на затылке, полностью перекрыв зрение. Осторожно взяла за плечи, повернула к себе и прижалась горячими сухими губами к его губам. Ах, какая сладкая истома разлилась по телу Ивана. Это было божественно. Он осторожно обнял девушку. Маленькие твердые грудки прижались к его груди. Парень осторожно провел руками по фигурке почти, полностью спрятавшейся в его объятиях. Фигура была что надо! Девушка тихо рассмеялась и прошептала: “Никогда не угадаешь!” и снова прильнула к его губам.

Сколько прошло времени Иван не знал, только вдруг почувствовал, что что-то изменилось. Чуть прохладней стал воздух. Исчезли приятные ароматы, а от речки потянуло сыростью.

Девушка выскользнула из его объятий, и каким-то непостижимым образом в тоже мгновение он почувствовал, что она находится позади него.

“Смотри” - прошептали горячие губы, а руки сдернули платок с глаз. Иван потер глаза. То, что он увидел, никак не могло быть. На тонком серпике месяца сидела маленькая девушка и покачивала ножкой. Она была так хорошо видна, что Иван даже сумел рассмотреть веснушки на ее носу, и ещё она показалась ему знакомой.

“Кто это?” - спросил он ту, что была за спиной, и чьё дыхание он ещё ощущал на своей щеке. Никто не отозвался, не ответил на его вопрос. Иван медленно оглянулся, но рядом никого не было. Он стоял у самой воды Русалочьего озера. В зеркальной глади отражались звезды и молодой месяц. Кругом царила тишина.

Глава 3 Василий

В доме жарко натоплена печь. От нее распространяется по комнате приятное тепло. Слегка попахивает смолистым дымком. Чисто вымытые деревянные полы застелены яркими домоткаными половиками. За окном тонким голосом что-то поёт вьюга. Иногда она бросает горсть снега в стекло, и он шуршит как мышь в подполье. Василий приоткрывает глаза, чтобы понять, что это там за шорох, не пришла ли хозяйка? Громко тикают ходики на стене, отсчитывая мгновенья его теперешней жизни. Погружаясь в приятную негу, он вспоминает прошлое лето.

Весна была ранняя, а лето жаркое и сухое. Девки по деревне ходили в легких сарафанах. Их загорелые тела так и просились ему в руки. Хотелось обнять, прижать к себе покрепче. Утащить в заросли ивняка на берегу речушки. А там... Упругие загорелые тела плавились в его руках, как сахар в горячем чае и были такими же сладкими. Василий причмокнул от сладостных воспоминаний. Они и не сопротивлялись, наоборот старались отбить его друг у друга.

Бабы за его спиной шушукались, называли «котом», но не отказывались от его ласк, если случалось таки тайно урвать вечерок.

А еще, Васька любил петь. Его бархатный баритон не оставлял равнодушным никого. Даже древние бабки приоткрывали окошки, чтобы лучше слышать, когда он запевал на деревенских посиделках. Все, бабы и девки в деревне, были к нему неравнодушны, кроме одной. И именно эта одна вдруг стала той единственно нужной ему.

Она оставалась равнодушной к песням, которые Василий распевал, как бы случайно оказавшись под её окном. Не привлекали Катерину и страстные взгляды, которыми он одаривал ее при встречах. Его золотые до плеч кудри, которые так нравились деревенским девкам, вызывали лишь усмешку на ее худеньком личике, когда Василий, стараясь понравиться девушке, встряхивал головой, словно строптивый конь гривой.

По началу, хрупкая фигурка девушки, не привлекала внимания деревенского «Дон Жуана». Но однажды ночью, устав от ласк очередной девицы он спустился к реке, чтобы немного охладить разгоряченное тело. Скинул рубаху, порты, и уже собирался войти в воду, как вдруг увидел серебристый силуэт выходящей из воды Катерины.

Он узнал ее, не смотря на ночь. В деревне только у Катерины была коса, которая достигала колен. Остальные девки давно остригли свои косы, и теперь щеголяли друг перед другом странными рваными стрижками, и не менее странными расцветками голов.

Надька Петруничева, считавшаяся первой модницей, и красавицей привезла из города журнал. Теперь деревенские девки старательно копировали понравившиеся прически, благо в Ванеевке была своя парикмахерша.

Василий сидел в кустах, не смея даже дышать. В деревне поговаривали. Что Катерина знается с нечистью и может запросто наслать проклятие, или просто сглазить. Парень не особо верил в бабские сказки, но на всякий случай сидел тихо.

Катерина вышла из воды и немного постояла, повернувшись лицом к реке, давая возможность легкому ветерку обсушить ее тело. Потом потянулась, сняла с ветки платье и одним неуловимым движением скользнула в него. Василий сидел разинув рот, не в силах оторвать взгляд от девушки. А она поправила на себе легкое платьице и повернувшись в его сторону, погрозила пальцем. В следующее мгновение ее фигурка бесшумно растаяла в ночной тьме.

С тех самых пор не стало покоя Василию. Везде и всюду ему мерещилась Катерина, даже когда крутил любовь с дочкой председателя и то представлял себе, что в его объятиях не упругое, сбитое тело Надьки, а хрупкая фигурка Катерины. Он и обращался с ней, как с фарфоровой статуэткой, что особенно нравилось председательской дочке.

Мысленно, Василий уже сделал предложение Катерине и даже не получил отказа. А вот на деле всё выходило по-другому. Он даже заговорить с ней боялся.

И тут Надька объявила, что она беременна. Василий только раздраженно отмахнулся. Как же - беременна! К нему вон сколько девок подкатывало с этим, но он то знал, что его берут на испуг. Он так и сказал Надьке, что нефиг мол сочинять.

И тогда она рассвирепела. Зеленые глаза метали молнии, короткие разноцветные патлы стали дыбом. Надька согнула пальцы, как хищные когти. Подняв руки над головой, она словно хватала в воздухе, что-то видимое только ей одной. Глухое рычание вырывалось из ее горла. Черты лица исказились злой гримасой. Она стала на распев читать странные незнакомые слова. Парень стоял в оцепенении. Вот она опустила руки и распрямила пальцы. Сделала какой-то странный жест, обводя руками Васькину фигуру, и сказала: «Быть тебе котом!»

***

Хлопнула дверь. Затопали ноги, отряхивая снег. Через минуту в комнату вошла худенькая девушка. Васька кинулся ей на встречу и принялся тереться об стройные ножки.