В землях Аданоса

Скрытые во мраке подземелий

– Быстрее, быстрее, демоны вас раздери!

Сатурас хотел было пригрозить зарвавшемуся вору, но разум подсказывал – Ларес абсолютно прав. Конечно, маги воды без труда смогли бы одолеть не одну шайку разбойников, но лишних проблем, впрочем, как и внимания, им стоило избегать.

– Тсс…

– Какого Белиара, Ларес? – прошипел обжегшийся крапивой маг Кронос. – За кого ты нас принимаешь?

Но один из главных членов Кольца Воды, тайной организации, подконтрольной служителям Аданоса, жестом заставил мудрого мага заткнуться. Что ж, это было в его праве. Здесь, в лесах, он главный.

Сатурас затаил дыхание и обратил взор на узкую проселочную дорогу. По ней, громко ругаясь между собой, брело шестеро бандитов, судя по доспехам, из бывшего Старого Лагеря. Ничего путного в их разговорах Сатурас не нашел – они обсуждали качество захваченной из Долины провизии, прелести замеченной на полях крестьянки и свои планы на будущее.

Когда каторжане скрылись за ближайшим поворотом, Ларес выждал еще минуту и выбрался обратно на дорогу.

– Мастер Ватрас нас, наверное, заждался.

– Конечно, заждался! Когда будет твоя таверна? Мы уже второй день шляемся по лесам, как последние варги, а толку нет!

– Осталось недолго, – заверил Ларес.

Он не соврал. Таверна с необычным названием «Мертвая гарпия» приманивала редких в это время путников огнями, мерцавшими по обе стороны от двери. Хозяин ее, высокий темнокожий мужчина лет сорока, встретил гостей с широкой улыбкой, но тут же предостерег, что все комнаты в данный момент заняты. Сатураса, впрочем, это не волновало.

– Мастер Ватрас уже здесь?

– Да, он ждет вас в моей кладовой. Как я понял, вам нужна некоторая… интимность обстановки.

– Веди нас.

В кладовке было очень тесно. Единственная свеча, стоявшая на столе, помимо многочисленных бочек, освещала грубые лавки и неаккуратно исписанные свитки, пригвождённые к балкам.

Среди всего этого великолепия восседал мастер Ватрас, которого прочие служители Аданоса не видели вот уже как десять лет, с того самого момента, как по странному стечению обстоятельств Барьер над Долиной Рудников разросся до гигантских размеров.

- Приветствую вас, мастер!

- И я вас приветствую, мастера! – с широкой улыбкой Ватрас поднялся из-за стола и дружески, совсем не соответствуя статусу, приобнял Сатураса. – Сколько лет сколько зим, как говорится. Нефариус, ты был совсем юнцом, как я тебя видел в последний раз.

– Это было очень давно, мастер, - Нефариус, самый молодой из магов (Кронос был на пару лет старше), коротко кивнул и занял место в самом темном углу кладовой.

– Я смотрю, вы наладили неплохую сеть Кольца, мастер.

– Всего четыре человека на острове, включая Лареса, - у Ватраса с лица не сходила улыбка. Он был очень рад видеть своих коллег и друзей. – Право, лесть неуместна. Какие планы, Сатурас?

– Я думаю, нам стоит заняться областью на северо-востоке. Ларес показал нам пирамиды, и один из посланных вами людей, Ланс, кажется, начал откапывать проход. К нашему следующему приходу он должен закончить.

Кронос подумал, что старику стоило бы иногда спускаться с небес на землю. Он, впрочем, как и большинство людей, мерил прочих по себе. И если сам Сатурас был готов во имя Аданоса и истории работать сутки напролет, не обращая внимания ни на голод, ни на опасности, то о Лансе подобного сказать было нельзя. Если он откопает хотя бы половину прохода в подземелье, то это будет хорошо. В худшем случае магам самим придется схватиться за кирку.

– Мы намерены исследовать подземелье.

– Да, я читал об этом в письме, – кивнул Ватрас. – Что ж тебя в нем так заинтересовало?

– Остатки культуры, похожей на ту, что мы исследовали на материке. Вдобавок землетрясения, которым подвергся остров в последнее время. Мне кажется, они связаны с тем, что кто-то принялся грабить храмы древнего народа, и мы этому должны положить конец. Вдобавок, мы исследуем историю народа, жившего на острове задолго до того, как появился город Хоринис. Задолго до первой войны с орками. Это даст нам…

Кронос громко вздохнул. Теории Сатураса раздражали его еще во времена Барьера, но после того, как старик увидел никому доселе не известные пирамиды на севере, он стал просто невыносим.

– Одному мне кажется, что вся эта затея – бред сивой кобылы? Может, мы вернемся в Варант и продолжим наши исследования древнего народа, а не будем гоняться за призраками?

– Мы не можем упускать ни единой частички знания! – возразил Сатурас. – Этот народ, по преданиям, поклонялся Аданосу. И неужели ты не желаешь узнать, почему он исчез?! Может, это спасет жизни всего мира!

– А может, что и погубит нас, – Кронос прислонился спиной к винным бочкам. – Сатурас, может, хватит? Я ценю твой ум, твои знания, но иногда стоит останавливаться. Подумай, сколько наших помощников погибло за наши идеи, сколько отдало жизни из-за просчетов, ошибок! В мире идет война, Сатурас! А ты до сих мыслишь, как надышавшийся пылью библиотекарь. Больше, больше!Сколько можно? Может, вернемся обратно и поможем установить покой хотя бы в Варанте? Тысячи кочевников ждут нас уже десять лет, потерянные в песках и руинах, а мы идем за очередной легендой?

– Слишком резко, Кронос, – встрял Риордиан, вдоволь натеребивший кончик своих неухоженных усов. – Ты говоришь, как герольд какой-нибудь. Спокойнее.

- Черт подери, сколько можно быть спокойным?! – Кронос взорвался. – Может, для начала покончим с делами мирскими, прежде чем заниматься историей?

- Прошлое – ключ к настоящему. Если мы исправим ошибки предков, то, может, все вернется на круги своя, и мы вернемся в Варант копать песок.

Ватрас плеснул в стакан вина, тем самым вставив паузу в начавшем разгораться споре. Сделав пару глотков, он произнес:

– Мастера, давайте успокоимся, в самом деле. В чем состоит вопрос? Что будем делать? Так давайте им и займемся. Как понимаю, Сатурас, ты хочешь начать исследования на северо-востоке острова? А ты, Кронос, напротив, хочешь вернуться?

– Ты как всегда наблюдателен, - пробурчал глава служителей Аданоса в Долине. – Сколько кораблей в порту Хориниса, мастер Ватрас?

– Ровным счетом ни одного.

– То есть?!

– Ни одного. Вряд ли мы всемером сумеем влезть в рыбацкую посудину, мастера. Да и я не припоминаю, чтобы кто-то из нас был потомственным мореходом.

– Да…

– Что, Кронос?

– Есть же другие способы выбраться с острова! Ксардас, этот старик, кажется, мог телепортировать себя и свои вещи на какое угодно расстояние.

– А кто из нас Ксардас? – усмехнулся Миксир. – Ты? Может, я? Нет. Да и камни… Мердарион, что с фокусирующими камнями?

– Они у меня, все пять. Мне кажется, их силы должно хватить, но я не берусь что-либо утверждать…

– Мне нужен ясный ответ! – заявил Кронос. – Или мы будем строить корабль.

– Ты забываешься, парень, - Сатурас почесал свою лысину. – Возможности убраться отсюда безопасно и быстро у нас нет. Пойдем на север.

– А что на севере? Насколько долго мы застрянем в тех руинах? На день, на неделю, может, на остаток дней наших? Люди как бы есть должны каждый день…

– Кольцо Воды на что нам?

– Кольцо Воды – не орден паладинов, Сатурас, - мягко произнес Ватрас. – Их, дай Аданос памяти, меньше десяти человек. Большая часть из них стеснена своими основными служебными обязанностями. Да и кто будет за все это платить?

– Благословения Аданоса им мало?

– Еще как мало, мастер. Люди хотят есть, а боги, увы, не посылают еду на алтари, - как обычно, вставил небольшую шутку Миксир.

– Посмейся мне еще тут! В любом случае, это сделать проще, чем построить корабль. Ладно, обсудим детали. Ватрас, что может дать твой помощник Орлан?

Ватрасу оставалось только усмехнуться – Сатурас не любил сидеть на месте.

На следующий день маги вернулись на место раскопок, куда уже прибыл член Кольцам Воды Кавалорн. Вдвоем с Лансом они за утро откопали одно из ответвлений открывшегося после землетрясений коридора, чему Сатурас был несказанно рад.

Из пыльной тьмы веяло смертью, и, прислушавшись к запаху, Кронос почувствовал запах пыли, паутины, грязи и вековой старости. Он повернулся к Сатурасу:

– Кто первый?

Старик пожал плечами и зажег небольшой магический огонь, дабы подсветить путь кому-то из магов. Ну-ну.

Мердарион, ухмыльнувшись, полез первым и тут же поскользнулся на песке и с громкими ругательствами под дружный хохот скатился вниз.

– А если бы тут были проклятые гоблины?!

– Да ладно тебе, жизнь скучна без подобных казусов, – улыбнулся Миксир. – Как оно там?

– Грязь! Нужна пара человек с лопатами!

– Ланс, Кавалорн! Давайте, вперед!

– Ну и темно же…

– Давай, вперед. – проворчал Сатурас.

– Издеваетесь, да? – начал возмущаться Ланс. – У вас хотя бы магия есть, а у меня…

– Если не хочешь, можешь идти в город и пить пиво в таверне, - жестко произнес старик. – Мы выдвинемся прямо за тобой.

Возвращаться в город Ланс, разумеется, не хотел. Мало того, что по закону он считался бандитом и беглым каторжником, так еще и маги воды наверняка бы не дали дойти ему и до края руинного поля. При всей своей нелюбви к насилию, толк в нем служители Аданоса знали.

Кроме грязи и тишины, внизу ничего не было. Первыми шли воины, а за ними, на расстоянии в двух шагах друг от друга, двигались маги. В отсветах факелов кое-где на стенах виднелись надписи, где-то – рисунки, где-то – полноценные тексты, занимающие несколько квадратных футов. Как раз для любителя копаться в буквах Миксира.

В одной из залов обнаружился высохший за долгие годы бассейн, на дне которого валялись плесневелые кости, судя по всему, человечьи. Вообще, плесени здесь было едва ли не больше, чем пыли. Тут явно стоит развести пару костров, дабы подсушить хоть как-то. В общем, вряд ли тут можно найти что-то интересное.

А вот в последнем зале…

– Это…

– Портал? – неуверенно произнес Нефариус. – Очень похоже. От него прямо веет магией…

По мнению Кроноса, это было куда больше похоже на огромные глаза, закрытые створками, будто веками. По обе стороны от них стены были исчерчены талантливо исполненными рисунками, часть из которых была даже раскрашена. Нефариус принялся издавать нечленораздельные звуки, судя по всему, радостные. Сатурас, естественно, это заметил.

– Нефариус, займись этим… пока что назовем это воротами.

– Хорошо, - кивнул молодой маг.

– Кронос, - продолжал раздавать поручения Сатурас. – Разбей здесь лагерь.

– Здесь? Не наверху? – поднял бровь Кронос.

– Да, здесь. Люди Кольца помогут тебе тут подмести, вынести мусор, с пылью что-то сделают. Наверху полно зверья и любопытных глаз, внимание которых нам сейчас совершенно не нужно.

– А ты думаешь, старик, что тут хлебом-солью встречают? По ночам, может, тут такая нежить вылезает из всех щелей…

– Не забывайся, парень! – чуть ли не зарычал Сатурас. – Храм был запечатан не менее, чем сотню лет, и мы никого не встретили. Ни нежити, ни тем более зверья. И ты такой умный думаешь, что сюда кто-то придет?

Кроносу оставалось лишь махнуть рукой. Его не переспоришь. Маг отправился на поверхность, чтобы забрать из палаток несколько инструментов. Главный сказал – надо делать.

На обратном пути Кронос обнаружил, что маги обнаружили в одном из залов еще один проход, перегороженный решеткой, над которой под руководством Сатураса колдовали Ланс с Кавалорном. Старик прямо-таки трясся отнетерпения, всматриваясь в темноту.

– Мне необходимо посмотреть, что там.

– Тут решетка, мастер, - нахмурился Ланс.

– Так подними ее, олух. О, Аданос…

Пока воины Кольца колдовали над механизмом, маги принялись осматривать залы. В неярком свете факелов Кронос разглядел хорошо сохранившиеся символы, выбитые на стенах и на многочисленных каменных табличках, которыми тут же занялся Миксир. Старинные монеты, разбросанные по полу, служителей Аданоса практически не интересовали. В древнем сундуке обнаружились флаконы с бурого цвета жидкостью, судя по всему, некогда бывшие лечебными зельями. Они наверняка заинтересуют Риордиана.

Нефариус с любопытством разглядывал каменные статуи, то ли изображавших правителей древности, то ли являвшихся частью какого-то ритуала. Они стояли во всех залах, с огромными круглыми головами, смотрели безразличными глазами из известняка в темноту на протяжении многих десятилетий. Странные статуи, странные и страшные.

– Они все одинаковые, что интересно!

– Может, ты плохо смотрел?

– Да в том-то и дело, что хорошо, - пожал плечами Нефариус. – Сам посмотри, Кронос. Это не похоже ни на одно из существ учения Аданоса, по крайней мере, той его части, что дошла до нас.

– Может, это часть мифологии этих… Зодчих?

– Возможно. Хотя есть сходства, по крайней мере, внешние, с культурой Варанта. Предполагаю, что это один народ. Или две ветви одного народа. Как хочешь, так и думай. Посмотрим, что сможет расшифровать Миксир…

– Думаешь, у него получится?

– Я уверен в этом. Он, еще когда наверху были, сказал, что символы похожи на те, что из Варанта. Да и на миртанийские немножко. Так что вероятность полной расшифровки довольно велика.

– Остается надеяться…

Разговор магов прервал ужасный скрип. Воины Кольца все-таки сумели с помощью рычага вытащить решетку из отверстий на полу и теперь поднимали ее с помощью простой физической силы. Сатурас стоял рядом, сложив руки на груди.

– Кронос! Подойди сюда.

Маг закатил глаза.

– Что, мастер?

– Вбей в стену кольца для факелов и проведи хоть какое-нибудь освещение. Мне представляется, что там, в темноте, мы найдем что-то интересное.

Кронос со скепсисом посмотрел во тьму коридора. Конечно, выглядел он весьма соблазнительно для искателя приключений, но, черт побери, они же нашли портал! Что, старику этого мало?

– У меня всего три кольца, по-моему. Мы все же без обоза передвигаемся.

– Так сделай сам! Или привлеки работников, - Сатурас кивнул на Ланса с Кавалорном, пытавшихся какими-то обломками камней закрепить решетку в верхнем положении. Пока что безуспешно. – Я что, учить тебя должен?

– Да нет, но…

– А-А-А-А-А-А-А-А!!!!!!

Внезапный крик Риордиана заставил выронить Кроноса из руки факел. Что за…

И тут маги поняли, в чем причина. Странный хруст, и каменные статуи, облюбованные Нефариусом, зашевелились. Это была охранная магия.

– К бою!

– Еще одна грязная тварь! – Мердарион бросился на помощь к другу-алхимику.

Воины кольца бросили свое занятие и, выхватив оружие, окружили Сатураса, дабы его защищать.

Нефариуса статуя отбросила в пересохший бассейн. Миксир швырнул в тварь каменную табличку и достал из кармана боевую руну. Каждый шаг статуи отдавался вибрациями во всем зале. А их было штук шесть…

Мечи воинов ничего не могли сделать известняку, из которого были выполнены охранники подземелья, и один из ударов статуи чуть не убил Кавалорна. Кронос успел в последний момент метнуть в нее «Ледяную стрелу». Минус один!

В бой, в бой!!!

Сатурас, обладавший наибольшей магической мощью, в два счета разрушил еще одну статую. Мердарион с Риордианом на двоих расправились с теми, что обитали ближе к выходу из подземелья. Перевес в пользу магов, но…

Из темноты коридора, того самого, который приказал открыть Сатурас, донеслись наипротивнейшие звуки. Любой маг, когда-либо встречавшийся с нежитью, мог с легкостью определить их источник. Скелеты!

Благо, это были лишь скелеты гоблинов, но и они могли доставить множество проблем. Кронос занялся статуей, спустившейся за Нефариусом в бассейн, и удар нежити принял на себя Сатурас. Заряд, еще один! Два скелета разлетелись на отдельные кости, но прочие сумели подобраться к старому магу слишком близко.

– Помогай!!!

Кронос почувствовал, что его магические силы подходят к концу. Нужен небольшой перерыв, но крик старого мага вынудил его вернуться в бой.

Одному из скелетов Сатурас, несмотря на старость, ударом тяжелого сапога снес череп с позвоночного столба, но вторая тварь не прекращала попытки ударить, и одна из них достигла цели. Голова мастера неудачно встретилась с дубинкой гоблина. Показалось, что старик обмяк. Дьявол! Ни одна тайна не стоила не то что жизни, здоровья людей, но Сатурас упрямо лез напролом. Всегда. Зачем он вскрыл эту часть подземелья?! Никогда маг не считался с жизнями верных ему и Аданосу людей. По уму стоило оставить его там, за решеткой, наедине с кучей нежити, но ума Кронос сейчас почему-то слушаться не хотел. Решетка тем временем медленно опускалась под собственной тяжестью, отчаянно скрипя. Маг выругался. Черт бы побрал этого старика!

В два глотка употребив зелье маны, мастер перескочил через обломок колонны и с ходу швырнул в ближайшего гоблина-скелета «ледяную стрелу». Сатурас упал на пол – сверху на него вскочила еще одна нежить. Со звериными воплями Кронос пинком отбросил ее от старика.

– Держи решетку!!! – закричали где-то сзади.

Судя по топоту, еще одна статуя пробудилась. Снова крики, звуки борьбы. Швырнув в еще одного выскочившего из темноты гоблина-скелета «Ледяную стрелу», Кронос, кряхтя, поднял полуживого Сатураса и взвалил себе на плечи.

– Прикрывай!

Сверкая факелом, из соседней залы выскочил Мердарион и с ходу послал куда-то за спину Кроносу еще один заряд магии.

– Держи мастера!

Мердарион подхватил начавшего приходить в себя Сатураса, который тут же принялся говорить о том, чтобы маги уничтожили нежить и продолжили исследования того туннеля. Ну уж нет!

Кронос еще раз активировал руну. В легком свечении заряда магии в темноте показались неясные очертания еще одной статуи. Раздался грохот шагов.

Кронос метнулся в сторону брошенной сумки. Где-то в ней должен быть свиток… Да! Вот он!!! Десять лет назад, еще когда маги огня и воды жили под одной крышей, находившийся в хорошем расположении духа Ксардас подарил служителям Аданоса его. «Вызов голема». Это создание было слишком велико, чтобы использовать его в таких узких пространствах по полной, но Кронос достал свиток не за этим.

– Статуи из дальней залы! – закричал Кавалорн. Тут же ему на помощь помчались Миксир с Нефариусом.

Кронос не обращал внимания на битву, разгоревшуюся там, за спиной. Из темноты коридора на него наступала целая армия созданий древних. Ледяные блоки тварей не брали, запасы магических сил были на исходе, еще несколько мгновений, и защитники древнего храма ворвутся в залу.

Маг с силой приложил руку к изображению руны на свитке. Лишь бы получилось… Да!

Голем вышел что надо. Высокий, широкоплечий, едва умещавшийся в тесноте коридора.

– Разрушай!!! – дал команду Кронос.

Голем не боялся ни чудовищ, ни нежити, ни смерти. Он подчинялся команде – больше для него ничего не было важно. Отломив первой шагающей статуе голову, он изо всей силы ударил по потолку, выломав огромный кусок облицовочного камня.

Старший из служителей Аданоса понял, что задумал Кронос, хотел вскочить, остановить, но полученные раны не позволили сделать это. На его же вопли маг-интендант внимания не обращал.

БРАХ! БРХ! ХРУСЬ!

Удар за ударом голем разрушал коридор, попутно отбиваясь от гоблинов-скелетов, которые тщетно пытались пробить его безразличную к повреждениям каменную шкуру.

Внезапно земля задрожала. Судя по всему, опять началось землетрясение. Потолок начал рушиться уже сам по себе, погребая под собой всех вызванных тварей. Клубы поднявшейся пыли окатили всех магов. Кронос зашелся кашлем.

– Ты чего натворил, идиот?! Знаешь, сколько могло быть там находок?

– Даже… кхе… знать не хочу!

В дальней зале служители Аданоса расправились с оставшимися противниками. Бой окончен – в подземелье воцарилась непривычная тишина, только пыль еще летала в воздухе.

– Идиот, идиот! – Сатурас, несмотря на раны, с трудом поднялся на ноги. – Ты что, не мог обождать с такими радикальными действиями?! Ты что натворил, маг хренов?! Это теперь придется полгода копать. Сколько тайн мы могли бы раскрыть, если бы…

– Ни одна тайна не стоит жизней людей, Сатурас… – Кронос сплюнул и направился в сторону выхода из подземелья – ему необходимо было продышаться…

Двадцать тысяч золотых

На Хоринис опускалась ночь. По крыше стучал крупный дождь, а в окне ратуши горел свет. Слишком много документов. Слишком много. Прибытие экспедиции паладинов порушил весь режим губернаторского секретаря, по имени Корнелиус. Гостей с материка было слишком много, они потребляли слишком много еды, и их деятельность требовала слишком много оформления. Что он, что губернатор Лариус проводили за письменными столами целые дни, оформляя пропуски, накладные и многочисленные приказы. Последних, впрочем, тоже было слишком много. Лорд Хаген желал полного контроля над всем. Ему было мало городского ополчения и кузнецов – он планировал подчинить себе торговцев, плотников, портных, кухарок, алхимиков, всех, кто мог хоть как-то помочь ему в обороне города. В том, что жителям Хориниса предстоит именно защищаться, Корнелиус не сомневался – уж слишком пугающими казались те слухи, что доходили до городских стен из Долины Рудников. Черт возьми, а ведь всего месяц назад все было так хорошо…

Всего месяц назад… Если бы в гавани города стоял хоть один торговый корабль… Но, увы, у причалов покачивалась на волнах лишь «Эсмеральда», флагман королевского флота, подконтрольный лишь паладинам, и никому больше. На него Корнелиус попасть не мог, как бы того ни желал.

Еще один документ. Проверив качество написания и орфографию, губернаторский секретарь поставил под документом подпись Лариуса – за долгие годы он научился копировать ее даже с закрытыми глазами – убрал в специальный ящичек стола чернила, перья, песок и неиспользованные свитки, задул лампу и отправился на улицу, спрятав под легким плащом тонкой работы бутылку вина. Засиделся он в помещении.

Миновав стоявшего на страже рыцаря, Корнелиус свернул налево и обогнул ратушу. Здесь, в богато обустроенном саду, в самом дальнем его углу, между двумя уже довольно рослыми туями, имелась скамеечка, которую он так любил. Часто он водил сюда дочек торговцев из Верхнего квартала, которые были не прочь пощебетать о том о сем в истоме летней ночи, пообниматься с «важным в городе человеком» и, может, даже заняться чем-то более серьезным... Лариус, заметно постаревший за последние год-два, уделял своему любимому саду все меньше времени, чем его секретарь неизменно пользовался. Обычно здесь он был один – садовник с вечерним колоколом уходил в кабак. Обычно… Но в эту злополучную ночь на его любимой скамейке сидел человек в длинном иссиня-черном плаще, чье лицо было скрыто глубоким капюшоном. Корнелиус открыл было рот, чтобы позвать стражу, как незнакомец вдруг сказал:

– Я знаю, чего ты хочешь.

Секретать поперхнулся. Нервно мотнув головой, он спросил:

– И чего же?

– Ты хочешь сбежать отсюда. И иметь при этом много золота…

– Никто не откажется иметь при себе много золота и быть как можно дальше от всех этих белиаровых происков…

Неожиданно незнакомец расхохотался, отчего Корнелиусу стало дурно. Смех у ночного гостя был ледяной, отдающий чем-то демоническим.

– Да что ты знаешь о Белиаре, смертный? Впрочем, это к делу не относится. Разговор у нас пойдет о материях более насущных, чем истинный облик Темного Бога.

– Кто сказал, что он состоится? – Корнелиус начал медленными шажками отходить назад, сжав пальцами горлышко бутылки, дабы применить, в случае чего, ее в качестве оружия. – Я сейчас позову стражу, и…

– Она никого не найдет, Корнелиус, – незнакомец усмехнулся. – Садись. Я не причиню тебе вреда. И да, бутылку можешь откупорить.

– Ты подозрительно много знаешь обо мне, – протянул секретарь, но все же подчинился.

- Я знаю много обо всем. В том числе о том, какие взятки и от кого ты брал, чтобы губернатор подписал нужные только тебе бумаги. Белиар многое мне поведал о твоих грехах. Впрочем, это сейчас не важно.

– Что, черт подери, ты от меня хочешь?

– Небольшую услугу. Такую же, какую ты оказывал бесчисленное множество раз в течение своей довольно никчемной жизни. Тебе не придется даже пальцем ничего и никого трогать. Просто сказать одну фразу.

– И… какую же?

Незнакомец не пошевелился, но Корнелиус почувствовал, как тот скривился в усмешке.

– Что в деле, свидетелем которого ты станешь, виноват наемник с фермы.

– Одна из этих крыс? Да они и так виноваты во всем, что здесь происходит…

– Я рад, что мы договорились, – незнакомец поднялся со скамьи. – Думаю, награда не заставит тебя ждать.

– И какая же награда?

– Двадцать тысяч. И возможность уехать из Хориниса.

У Корнелиуса отвисла челюсть. Двадцать тысяч… Больше, чем состояние большей части торговцев Верхнего квартала. Ему?! Быть не может. Все это походило на одну большую провокацию.

– А если я откажусь?

– Не думаю, что ты сделаешь это. Жадность твоя слишком велика, а вера в бесноватого огненного божка слишком слаба. Да и скажи, зачем тебе отказываться?

С этими словами незнакомец зажег в ладони небольшой огонек. Заклинание!

– Т-т-ты м-м-м-маг огня? – бутылка выскользнула из пальцев секретаря, и мокрая земля немедленно принялась впитывать в себя столь изысканный напиток.

– Не совсем, – незнакомец погасил огонь в руке. – Но поверь, я знаю о магии не меньше, чем они, а может, даже и больше. И да… Аванс будет ждать тебя в заброшенной шахте к югу от города. Основная часть награды будет ждать там же, после того, как ты выполнишь свою часть сделки.

Корнелиус затрясся. Ему стало страшно. Он хотел получить свои двадцать тысяч, сумму, при обладании которой можно не работать всю оставшуюся жизнь. Он хотел, но он боялся. Он боялся магов. Даже о служителях Инноса, о том, что творилось в подвале монастыря, ходили такие слухи, что храбрейшему из воинов впору было спрятаться под землю, а уж что говорили о магах темных… Почему, почему они пришли именно к нему?! Почему не к мздоимцу Вамбо, почему не к казнокраду Лариусу?! Белиар его дери, почему именно к нему?! Корнелиус боялся соглашаться, но еще больше он боялся отказать, и по итогу лишь кивнул.

– Хорошо. Завтра, едва пробьет полдень, ты пойдешь в нижний город, – принялся выдавать инструкции незнакомец. – Якобы пошел в трактир. Но у южных ворот ты задержишься. Дальше поймешь сам. Запомнил?

Корнелиус кивнул. Полдень, нижний город, трактир, ворота… Черт!

Незнакомец молча развернулся и, скрывшись за ближайшим деревом исчез. Секретарь попытался было догнать его, чтобы что-то уточнить, но было поздно – мага нигде не было. Он исчез…

***

Пальцы Корнелиуса тряслись, и он посадил жирную кляксу на список требуемых паладинами припасов. Черт… События вчерашней ночи никак не выходили у него из головы. Ночь, скамейка, темный маг, пролитое вино, двадцать тысяч… Двадцать тысяч. Первым желанием при пробуждении у Корнелиуса было пойти в заветную шахту и найти обещанный аванс, но что-то его остановило. Может, это был сон? Очередной кошмар, один из тех, что стали посещать Корнелиуса в последнее время.

Накинув на себя свою рабочую одежду и аккуратно причесавшись, он с отвращением выдернул неведомо откуда взявшийся на щеке волосок и направился в сад и обнаружил там пустую бутылку, валяющуюся под скамьей. Корнелиус побледнел. Он уже не хотел идти ни в какую шахту. И двадцать тысяч ему не были нужны. Ему было страшно, страшно до дрожи в коленках, будто его сейчас будут бить. Он понимал, что ему придется сделать то, что приказал ночной гость. Придется…

Полдень… В часовой башне пробили в колокол. Корнелиус горестно вздохнул, отложил бумаги в сторону, и, коротко бросив губернатору, что отправился в трактир, покинул рабочее место. С каждым следующим шагом он все больше нервничал. Легкая дрожь на выходе из ратуши сменилась настоящим тремором, а у ворот Верхнего квартала секретарю стало тяжело дышать. Южные ворота…

Южные ворота были частью старого, давно уже заброшенного транспортного пути, ведущего в Долину Рудников. Перевал завалило камнями, и дорога, по которой некогда в день проходило до сотни человек, опустела. К югу от Хориниса осталась лишь небольшая ферма, пара заброшенных шахт и пастбища, давно уже никем не используемые.

Несмотря на все обстоятельства, именно у южного выхода из города в этот день стоял паладин Лотар, поставленный лордом Хагеном руководить охраной границ города. Корнелиусу он не нравился. Напыщенный самодовольный ублюдок, которому ничего не стоило прикрикнуть даже на обитателей Верхнего квартала. Корнелиус понимал, что Лотар паладин, не рыцарь даже, и положение в обществе его (а может, и заслуги, но кому не наплевать на заслуги) куда выше, даже чем у губернатора Лариуса, что уж говорить про жалкого секретаришку. Впрочем, в этот день он был необычно приветлив:

– Здравствуй, Корнелиус.

– Приветствую вас, достопочтенный паладин.

Лотар рассмеялся.

– Говоришь, как какой-нибудь крестьянин. Я чего тебя остановил… Хотел попросить поговорить с Лариусом.

Корнелиус нахмурился.

– Зачем это еще?

– Чтобы он не раздавал пропуска направо и налево, – внезапно посерьезнел паладин. – Я знаю, ты их пишешь и, скорее всего, подписываешь. Так что предупреждаю и тебя. Если еще раз я увижу бродягу с губернаторским пропуском, всей вашей ратуше несдобровать.

Корнелиус побледнел. Не хватало еще проблем с этой стороны. Разумеется, он как-то выписывал пару пропусков в город для своих друзей, в том числе и с мятежных ферм (ну а кто еще поставит ему свежую вырезку баранины?), но, похоже, они попали не в те руки. Лотар, увидев смятение секретаря, рассмеялся:

– Это ответственность Лариуса, так что не особо беспокойся, но и не совершай преступления. Мы, рыцари Инноса, четко за всем следим. Запомни одну вещь. Я что-то, может, и забуду, но! Иннос помнит все, - улыбнулся Лотар и вернулся на свой пост.

Корнелиус кивнул и засеменил в сторону лавки охотника Боспера, как произошло то, зачем его и посылал темный маг. Это секретарь понял сразу. Внезапно из переулка за домом мастера Маттео выскочил человек в черных одеждах, поднял маленький, практически игрушечный арбалет, и пустил болт, попавший Лотару прямо в шею. Паладин захрипел и рухнул на колени, человек в черном исчез, а стража ничего не успела заметить. Тут же Корнелиус краем глаза увидел, как пара фермеров (слишком крупных и слишком хорошо выглядящих, чтобы быть простыми крестьянами), бросилась наутек от лавки кузнеца.

Все прошло по плану темного мага.

***

Девятьсот девяносто пять, девятьсот девяносто шесть, девятьсот девяносто семь, девятьсот девяносто восемь, девятьсот девяносто девять. Корнелиус нашарил на дне мешка последнюю монетку. Ровно двадцать тысяч золотых. Почти сто фунтов монет… Корнелиус даже поднимал это с большим трудом, не говоря уже о переноске. Темный маг не обманул его, но его предложение сыграло с уже бывшим секретарем губернатора злую шутку. Он остался один с огромным мешком ставшим бесполезным металла в сырой промозглой пещере. Совсем один. На вырученные деньги он не мог ни купить еды, ни снять девку в «Красном фонаре». Он стал самым богатым из изгоев, каких только видела Миртана, что уж говорить про Хоринис.

С момента его побега из города прошло несколько недель. Холодные затяжные дожди потихоньку менялись местами с легкими снегопадами, и даже в спрятанном от любопытных глаз убежище Корнелиуса по ночам становилось слишком холодно. По ночам, когда его не видели ни захватившие Хоринис орки, ни ставшие рабами крестьяне, он выходил из пещеры и бежал в сторону ближайшего перелеска, дабы ржавым топориком, снятым с чьего-то гнилого трупа, нарубить себе хвороста. Благо, какими-никакими навыками выживания он обладал, хоть те и позабылись за долгие годы службы в тепле и особом канцелярском уюте ратуши. Дело было в другом.

Страх, постоянный страх угнетал Корнелиуса, разрушал всю оставшуюся здравость его мыслей. Вой ветра в ночи? Может, это орки свищут своих варгов, которые учуяли запах человечины? Далекий стук в лесу? Это рубят головы восставшим рабам. Сколько то ни было разумные мысли давно покинули голову Корнелиуса, и он лишь с еще большей силой прижимал к себе мешок с золотом, глядя на догорающие угли костерка.

Он осунулся, подбородок и щеки его покрылись клочковатой неприятной порослью, руки все время дрожали, а глаз нервно дергался при каждом звуке. Единственным занятием Корнелиуса оставался пересчет полученного им золота. Каждый день он рассыпал на своем потерявшем всякий вид плаще монеты и пересчитывал их, раскладывая кучками по тысяче в каждой. День за днем.

Дойдя до двадцати тысяч, Корнелиус пересыпал монеты обратно в мешок и пошевелил длинной палочкой угли под напрочь сгоревшей ногой дряхлого кротокрыса, которого он с большим трудом сумел зарубить за день до этого. Жира в ноге к моменту смерти практически не осталось, и в пещере лишь воняло паленым мясом. Корнелиус с большим трудом поднялся с плаща, оторвал кусочек мяса, и уже было поднес его ко рту, как вдруг услышал шорох. Резко рванув к топору, он увидел, как в бывшую шахту вошло трое самого противного вида людей, обладавших грубыми щербатыми мечами и одетыми в грязно-синие тряпки, перемежавшиеся мехом. Судя по всему, их приманил запах мяса.

– А вот и еще одна жертва орков, смотри, Дроган!

– Да вижу я, – ответил главарь бандитов – а это были именно они – бритоголовый амбал без одного уха и с отвратительным шрамом поперек лица. – Хорошее местечко мы нашли.

– Ага, говорил я, надо через этот перевал бежать – в том орков тьма, и трупы кругом. Позарезали паладинчиков всех, да еще и нам не оставили ничего, одни тряпки кровяные.

– Чего вам надо?! – почти провизжал Корнелиус, выставив перед собой топор, чем вызвал смех у незваных гостей.

– Нам? Ничего, – ответил тот, кого назвали Дроганом. Внезапно он заметил мешок, который пытался скрыть собой Корнелиус. – А что у тебя там, еда?

Секретарь дрогнул и, запнувшись о мешок, рухнул наземь. Бандиты будто этого и ждали – накинулись с двух сторон, отбросили ржавый топорик, скрутили Корнелиусу руки и перевернули его на живот. Дроган же неторопливо подошел к мешку и, заглянув в него, тихо присвистнул.

– Смотрите-ка, парни. Наш дохлячок, кажись, всю городскую казну Хориниса у орков украл.

– Это мое! – прокричал Корнелиус, попытался встать, но удар сапогом под дых ненадолго утихомирил пыл секретаря.

– Серьезно, Дроган, этого же нам до конца жизни хватит!

– До конца второй попойки, ты хотел сказать? – прогоготал второй бандит. – Глядишь и на дорогих девок хватит, а то в колонии только Шрайка-идиота и при…

– Заткнись, придурок, – Дроган запустил руку в мешок и достал оттуда горсть монет. Глаза его горели так, что казалось, будто сам Иннос решил подсветить пещеру в этот отвратительный вечер. – Там орки везде сейчас. Надо тикать с острова, пока возможность есть.

– Да я ж тебе говорю, надо на северный пляж пробраться от маяка. Там наверняка лодка-другая есть. А с нею мы до куда-нибудь да доплывем.

– До Миртаны? Так там орков еще больше чем на этом проклятом острове!

– Да на кой туда-то! Вдоль берега до Дракии доплывем, а оттуда рукой подать до южных островов! Сдюжим.

– На восток надо плыть, на восток, с первым же попавшимся кораблем. Орки как на материке разойдутся, так сразу на юг полезут…

Споря между собой, бандиты не замечали ничего вокруг себя. А зря. Корнелиус тем временем на пальцах подполз к костру и схватился за палку, на которой некогда крепился его ужин. Довольно тонкая, но обожженная на пламени ветка вполне сгодилась для первого удара. Хлестким движением Корнелиус выбил одному из бандитов глаз, а после сумел увернуться от удара кулаком Дрогана. Колющий удар еще горящей веткой заставил того схватиться за лицо. Корнелиус и сам не понимал, откуда у него взялось столько сил и сноровки. Третий бандит попытался рубануть секретаря мечом, но лишь провалился вперед, после чего от сильного удара ногой в бок рухнул в недогоревший костер и заорал что есть мочи.

Первый разбойник больше не мог никому помешать, и на ногах остался лишь рассвирепевший Дроган. Выхватив кинжал, главарь бандитов попытался пырнуть секретаря, но попал лишь по касательной, слегка срезав кожу на руке. Корнелиус даже не почувствовал боли – он прыгнул в сторону и ударил Дрогану ботинком в колено. Обитая металлом подошва с противным хрустом сломала разбойнику кость, и тот упал землю. Тут же Корнелиус напрыгнул на Дрогана сверху и принялся забивать кулаками, приговаривая «Казну? Казну украл?!».

В себя он пришел только тогда, когда голова бандита превратилась в разбитую тыкву. Ослепленный бандит тихо хныкал, лежа на земле, а подожженный уже затих в углу – сердце не выдержало такой боли. С трудом дыша, Корнелиус поднялся на ноги, поднял меч и без всяких сожалений добил оставшегося в живых бандита. Просто, будто занимался этим с самого раннего детства. Кровь на руках добавила ему сил. Былого изнеможения будто и не бывало – Корнелиус знал, что ему делать.

Наскоро осмотрев карманы бандитов и не найдя в них ничего интересного, он подвязал к своему поясу короткий кинжал мертвого Дрогана, взвалил на плечи мешок с золотом и отправился в путь. Тяжесть металла не позволяла ему совершать длительные переходы, и он время от времени отходил подальше от дороги в кустарник, чтобы передохнуть. В былые времена он бы этот мешок и пяти ярдов не протащил, но сейчас он чувствовал, что темные маги, Ищущие, как их некоторые называли, дали ему кроме золота еще и частичку силы Темного бога, которой ему доселе так не хватало...

Кажется, сами демоны Его Чертогов оберегали Корнелиуса от встречи с орками. Он слышал, о чем говорили бандиты, и он знал, куда идти. Двое суток пробирался он вдоль городской стены Хориниса. По ночам он прятался в темных холодных пещерах и, как и прежде, пересчитывал золото. Девятьсот девяносто пять, девятьсот девяносто шесть, девятьсот девяносто семь, девятьсот девяносто восемь… Где-то по дороге он потерял пару монет. О, Белиар! От двадцати тысяч осталось совсем немного. Корнелиус не мог позволить себе так халатно обращаться с золотом, которое навсегда изменило его жизнь. Если бы он мог, он медленным шагом, нет, на коленях, ползков преодолел бы всю дистанцию от заброшенной шахты до восточных ворот Хориниса, чтобы найти потерянные монетки… Если бы он мог…

Впрочем, до упомянутого бандитами пляжа осталось совсем немного. Корнелиус целый день наблюдал, как орки гоняли рабов, углублявших ров вокруг города. Твари из Долины Рудников готовились к новой войне, но в ней места людям не было. Корнелиус дождался темноты и, не обращая внимания на болящую спину и ноги, вновь взвалил на плечи мешок с золотом. Особенно тяжело было подниматься в гору, а затем спускаться по голым, припорошенным сырым снегом камням на берегу моря. Но Корнелиус смог.

Бандиты оказались правы – на промерзлом пляже действительно лежали лодки. Вытащенные на песок и кое-как закрепленные толстыми цепями посудины не внушали особого оптимизма, но другого выхода и не было. Пробираться сквозь полчища орков в Долине Рудников Корнелиус не хотел. Тяжесть мешка с золотом дала о себе знать уже на столь малой дистанции, а если бы путь был в несколько раз длиннее? Корнелиус не боялся за свою спину – с такой горой монет он мог бы позволить себе не работать всю оставшуюся жизнь – он боялся за сохранность денег. А что если разбойники, орки, да даже дикие звери? Разум подсказывал, что лучшей идей будет спрятать часть золота в каком-нибудь укромном месте, в скрытом от посторонних глаз тайнике, но много ли разума осталось в Корнелиусе. В короткие периоды отдыха, когда его мысли отпускала уверенность в собственных силах, он с ужасом смотрел на себя. В кого он превратился?!

От былого франта, грозы молодых дочерей в Верхнем квартале, острослова и важного человека остались лишь одни смутные воспоминания, которые казались теперь ложными, навеянными кем-то извне. От костюма остались какие-то грязные тряпки, от холеных ногтей – обломки желтоватого цвета, перепачканные кровью и глиной, от миловидного лица, которому бы и иная девушка позавидовала – жалкая маска с гримасой, не вызывающая ничего, кроме отвращения. Впалые щеки, огромные, как горный тролль, мешки под глазами, царапины и синяки. Из последних сил Корнелиус дотащил мешок до легкого, после захвата орками ставшего ненужным навеса, и рухнул на противную сырую солому, которая показалась ему лучше самой мягкой перины. Вот бы уснуть…

Корнелиус тяжело, до боли в груди, закашлялся. Нет, не привык он к такому образу жизни. Ему нужен был теплый дом с натопленной печью, смуглая служанка и глинтвейн с пряностями прямиком из Гортара. Всего этого можно было добиться лишь одним способом – деньгами. Взгляд Корнелиуса вновь, наверное, уже в тысячный раз за день, упал на его двадцать тысяч золотых. ЕГО золото! К Белиару усталость! Пускай больные ноги и спину сожжет пламя Инноса! Пускай больные легкие затопит Аданос! Отшвырнув сомнения в сторону, Корнелиус поднялся на ноги и подошел к самой надежной, как ему показалось, лодке. Весила она раза в два, а то и в три больше мешка с золотом, но ее хотя бы можно было тащить по песку. Заревев, словно мракорис по весне, Корнелиус с превеликим трудом перевернул лодку, открепил цепь, и принялся толкать в сторону моря.

Ничего, ничего… Когда-то давно, в детстве, ему довелось управлять чем-то подобным, да и, по его мнению, каботажное плавание и не требовало особого искусства. Главное – держать берег, иногда сходить на него, обогреваться и принимать пищу. Дракия располагалась на юге острова, и путь к ней пролегал либо мимо хоринисского порта, либо вокруг острова, северная часть которого, как поговаривали захожие в ратушу капитаны кораблей, изобиловала пиратами, морскими монстрами и опасными скалами. Туда Корнелиусу дорога была заказана. А вот через порт…

Корнелиус попытался представить карту острова, которую он так часто видел в кабинете губернатора Лариуса. На ней, разумеется, имелось великое множество белых пятен, но все-таки южный и западный берег освоен был мореходами в полной мере. Сначала Корнелиусу предстояло миновать порт, потом – полудикий рыбацкий пляж, к которому прежде приставали лишь самые большие корабли, вроде «Эсмеральды», а дальше вдоль берега тянулась длинная горная цепь с кое-где попадавшимися пляжиками и мелкими деревушками, которые вспоминались властями острова лишь в месяц уплаты налогов. Дальше начиналась Дракия, земля, полная противоречий и, скорее всего, свободная от орков. Туда-то Корнелиусу и было надо. День, два, максимум – неделя пути. Не страшно. Не страшно…

Корнелиус с трудом вытолкал лодку на воду, после чего закинул в нее мешок с золотом, подобрал на берегу несколько грязных замерзших устриц и запрыгнул в свое нехитрое суденышко. Орки слабы на воде, а погода стояла слишком отвратная, чтобы его мог заметить кто-нибудь с берега. Уверенность переполняла Корнелиуса, и он, вставив весла в грубые уключины, принялся грести.

Свинцовое море нехотя позволяло лодке преодолевать себя, и только сила воли позволяла бывшему секретарю двигаться дальше. Наклон вперед, и-и-и… На себя! Наклон вперед, и-и-и… На себя! Ветер пронизывал до костей, но Корнелиус был упрям. Вид мешка с золотом, лежавшего под лавкой на корме, вдохновлял его. И еще! Внезапно ноги его почувствовали сырость. Корнелиус бросил взгляд на нос. Белиар его дери! Лодка дала течь, и у него не было свободных рук, чтобы вычерпывать воду, да и какого-либо ведра он не имел. Течение выносило лодку к причалам Хориниса. Там орки! Нет! Наплевав на воду, Корнелиус погреб с утроенной силой. Раз! Раз! Давай, мать твою!

На дне лодки накапливалась вода. Уже намок мешок с золотом. Этого Корнелиус не мог допустить. Бросив весла, он попытался отчерпывать ледяную воду руками, а когда понял, что сил у него не хватит, схватил мешок. «Нет, не отдам!». Лодка начала тонуть. Корнелиусу было бы впору спасаться, бросить все и грести что есть силы к таким близким хоринисским причалам, на которых уже собрались любопытные орки. Но нет! Это золото стоило ему слишком много, и он его не отдаст!

Море не отпустило Корнелиуса. В последний миг своей жизни, ему, вцепившемуся в бесполезное золото, вспомнился голос Лотара, и его брошенная невпопад фраза. Иннос помнит все…

Инквизитор

– На чьей ты стороне?

– Я с крестьянами!

Лобарт сразу раскусил его, как только увидел. Небось, этот олух ни разу в жизни даже серпа не держал, не говоря уже про что-то более сложное. Лобарт видел, что пришелец с гор – беглый каторжник, изможденный и уставший. Он мог сдать его хоринисским властям – но не стал. Ему было не до того…

Двадцать четыре с половиной года назад… Ему было пятнадцать лет. Совсем еще мальчишка, не окрепший и не осознавший, что в жизни хорошо, а что плохо. И именно этого пятнадцатилетнего мальчишку поймали в монастырской библиотеке за прочтением запрещенных книг. За такое сжигали заживо, но ему предложили нечто иное. Чтобы убедить Инноса простить его грехи, Лобарт стал орудием в руках бога Огня.

Двадцать два года и девять месяцев назад. В первый раз Лобарта направили на настоящее дело. Еретик, пользовавшийся всеми возможностями и привилегиями статуса мага для своих темных экспериментов, бежал тогда далеко – в огромный город Гортар, жемчужину южных островов. Найти его там было сложно, но у Лобарта был наставник, старый воин, настоящего имени которого фермер нынче уже и не помнил. Наставник этот считался настоящей ищейкой, и уже спустя две недели в дверь, ведущую в подвал дома мелкого туземца-торговца, постучали. Еретик попытался было зажечь в руке заклинание огненного шара, но хлесткий удар не позволил ему даже дотронуться до пояса, на котором висели руны. Второй удар сбил бывшего мага огня с ног. Пока Лобарт привязывал его к стулу, наставник быстро обыскал подвал, и нашел книги с темными заклинаниями, на обложках которых нечестивая рука изобразила запрещенные пентаграммы. Именно тогда Лобарт убил человека в первый раз. Не зарубил тесаком в пьяной драке, и не забил камнем в припадке бешенства, нет. Под присмотром наставника он хладнокровно облил молящего о пощаде еретика лампадным маслом и, читая скороговоркой молитву, поджег того факелом. Это была страшная смерть, но только она могла помочь несчастному искупить грехи перед Инносом.

Ему не нравилось то, чем он занимался. За долгие годы он слишком привык к насилию и убедил себя, что оно оправдано. Ему говорили, что Иннос благословлял каждое дело своих слуг. Так говорили все, и кто молился у алтарей каждый вечер, и кто продавал монастырские вина, и кто требовал стопроцентной скидки в борделе, прикрываясь красной мантией. Лобарт не мог отнести себя ни к одной из категорий. Возвращаясь после заданий, в краткие периоды отдыха, он закрывался в маленькой келье в нордмарском монастыре, топил маленькую печку и открывал одну пыльную бутылку за другой. Ему хватало двух или трех дней, чтобы отойти от пережитого. После он еще неделю отдыхал, наблюдая за тренировками послушников и читая книги, а потом вновь отправлялся на новое задание. Смерть еретикам. Смерть…

Эта ферма в пригороде Хориниса когда-то не принадлежала ему. На ней жил тихий мельник, по имени Вилберт, выращивавший пшеницу всю свою жизнь. Лобарт поступил к нему в работники отнюдь не потому, что ему некуда было деваться – образования инквизитора хватало, чтобы занять место губернаторского секретаря. Нет, причина крылась в другом. В лесах близ Хориниса один из охотников обнаружил алтарь Белиара, в центре которого лежало изуродованное тело крестьянки как раз-таки с вилбертовой фермы. Местный монастырь служителей Инноса в очередной раз доказал свою несостоятельность, и верховный маг Миртаны отправил на этот тихий остров одного из лучших к тому времени инквизиторов –Лобарта.

Он был отлично подготовлен физически, но первые несколько недель, в течение которых он изучал округу и знакомился с ее обитателями, дались ему тяжело. Только благодаря силе воли и вере в Инноса Лобарт сумел заставлять себя не спать по ночам, чтобы исследовать заброшенный алтарь и попытаться найти улики. Он их, разумеется, не обнаружил, что осложнило расследование.

Спустя месяц пропал еще один человек – странствующий торговец, остановившийся на ночлег неподалеку от южных ворот Хориниса. Скупость, не позволившая купцу остановиться в гостинице, погубила его. На сей раз не нашли даже тела, но именно в этот день Лобарт получил первую зацепку. У Кейт, жены Вилберта, появилось кольцо, недорогое и неброское, но наметанный глаз Лобарта быстро обнаружил обновку. Немедленно через своего человека в монастыре Инноса (открываться кому бы то ни было из городской стражи инквизитор посчитал опасным для конспирации) он раздобыл примерный список вещей, которые имелись у торговца, и, о чудо, среди тряпок и мусора обнаружилось серебряное колечко с легким золотым кантом, именно такое, какое носило жена фермера.

Сложно описать то удовлетворение, которое испытал Лобарт, осознав сей факт. Словно мракорис, вцепившийся зубами в глотку заблудившемуся оленю, он приступил к делу.

На следующий день Лобарт отпросился в город «залечить хворь», а сам замер в кустарнике неподалеку от фермы. Как он и ожидал, Кейт с наступлением сумерек направилась помолиться к придорожному алтарю Инноса. До чего же лицемерным это тогда казалось… Оглушив женщину отточенным ударом, Лобарт взвалил ее на плечо и оттащил вглубь соседнего с фермой леса – там была одна маленькая пещерка, которой изредка пользовались для отдыха захожие охотники.

Когда Кейт очнулась, она обнаружила себя связанной по рукам и ногам, с заткнутым вонючей тряпкой ртом, а перед собой увидела Лобарта, неторопливо поедавшего ягоды серафиса. К счастью, возиться долго не пришлось – Кейт испугал лишь один вид раскаленного на костре лезвия серпа, и она рассказала, что это кольцо ей подарил муж. Куда тот подевал тело торговца, ровно как и о темных ритуалах, женщина не знала. Она и не могла знать – Вилберт был слишком скрытным человеком, даже для своей семьи, и довольно жестким, правда, представить его обливающимся кровью жертв в честь Белиара никто не мог.

Кейт он пощадил. Как пособница и жена еретика, она заслуживала костра, но Лобарт решил не мучить ее. Он изобразил все так, что пропажа фермерши выглядела как нападение разбойников. Спустя сутки ее нашли в овраге в сотне ярдов от алтаря Инноса без кольца, полупустого кошелька, посеребренной шпильки и в разодранном платье. Тупицы из городского ополчения решили, что это дело рук разбойников, тех самых, что якобы были ответственны за пропажу торговца. Прочесав лес и ближайшие долины, стражники обнаружили пару стоянок браконьеров, одного беглого каторжника, но убийцы не нашли. Лобарт же ждал осеннего равноденствия, дня, который почитался служителями Белиара как начало ежегодной поры Тьмы. И он не прогадал…

В этот день Вилберт забил овцу и с наступлением темноты направился с ее головой на юг, в горы. Все сходилось…

Лобарт последовал за фермером. Вскоре Вилберт свернул к шахте, которая осенью не подавала никаких признаков жизни. Над ней, как оказалось, располагалось небольшое плато, никем не исследованное и никому не нужное. Никому, кроме Вилберта. В самой дальней ее части он положил на камень окровавленную овечью голову, после чего извлек из-под ближайшего корня некий сверток, достал оттуда свечи и установил их вокруг камня. Похоже, больших алтарей он больше позволить себе не мог. Лобарт сделал шаг вперед и носком сапога немедленно наткнулся на что-то твердое и круглое. Черт! Это был человечий череп, достаточно свежий, чтобы принадлежать тому самому пропавшему торговцу. Неподалеку валялся разбросанный скелет. Стараясь не представлять то, что произошло здесь месяц назад, Лобарт подкрался сзади к стоящему на коленях фермеру…

Подготовка давала о себе знать, и очнулся Вилберт уже в телеге, пригнанной городским ополчением Хориниса. Лобарт остался в тени. Никто из стражи не узнал, кто именно позвал мага огня, кто связал поддавшегося влиянию Белиара фермера, кто наблюдал за казнью на хоринисской площади. В последние мгновения своей никчемной жизни он кричал и молил о пощаде, просил Инноса смилостивиться. Но он не был достоин милости. Он не был достоин даже плевка в свою сторону. Лобарт даже не поморщился, когда под Вилбертом затрещали поленья.

По закону, следом за фермером на костер должны были отправиться его жена и дочь. Супругу его к тому времени уже похоронили, а вот дочь… Ее не разбудили, когда Вилберта заперли в клетке хоринисской тюрьмы. Про нее забыли все. В момент многочисленные женихи, вившиеся вокруг нее, как оводы вокруг монтерской коровы, исчезли, а все знакомые предпочли стереть из своей памяти все связанные с ней события. Все… Но не Лобарт. В ту ночь, когда все городские стражники готовились повесить на уже бывшего фермера всех пропавших на острове людей, инквизитор отпер дверь отмычкой и вошел в ее комнату. В комнату Хильды…

Она лежала, закутанная в три одеяла, и тряслась от холода. Лобарт мог прекратить ее земные страдания в течение нескольких мгновений. Мог, но не сделал этого. Проснувшись, Хильда обнаружила в своем доме мага огня, который сочетал ее браком со вчерашним крестьянином. Она кричала, пыталась сопротивляться и спрашивала, шутка ли это все. Но строгий взор служителя Инноса и тяжелая рука Лобарта сделали свое дело. Хильда стала женой Лобарта… Раньше его звали по-другому. За свою жизнь он переменил с дюжину имен, носил сотни костюмов и перебрал десяток причесок. Но тогда, на Хоринисе, он остановился.

Жизнь инквизитора была трудна, а суть ее столь мерзотна и противна, что у любого здорового человека «сносило крышу» через пару-тройку лет, оставались лишь фанатики. Лобарт не стал таким, но и продержался куда дольше многих – прошло девять лет после того, как он дал клятву верности Инносу. За его спиной осталось несколько десятков сожжений, дюжины трупов и с пяток убитых товарищей. Но были ли они товарищами? Лобарт прекрасно знал, что, если его хотя бы заподозрят в ереси, то с жизнью можно прощаться. Он один раз видел инквизитора, которого один маг огня, старый полудурок, обвинил в поклонении Аданосу. Аданосу! Даже не Белиару… Его пытали двое суток, выбивая «покаяние». Не дождались – сердце бывалого воина Инноса, одного из лучших его агентов, не выдержало – он не желал предавать своего бога, бога Огня, даже перед страхом смерти.

Лобарт понимал, что еще несколько месяцев, может, год, и с ним поступят точно также. Его обвинят, а после просто спишут со счетов, как загнанного буйвола или сломанную телегу. Нужно было остепениться, найти уютное гнездышко, где можно будет пересидеть оставшиеся двадцать или тридцать лет жизни. И ферма Вилберта подходила для этого как нельзя кстати. Хильда не пыталась даже сбежать – она откровенно боялась своего новоявленного мужа, хладнокровного и готового применять силу умело и без предупреждения. Постепенно она привыкла к нему, а сам Лобарт даже проникся к ней особого рода симпатией и даже… любовью? Хильда никогда не возражала, когда он пропадал неделями в лесу, никогда не спрашивала, куда пропадает очередная заработанная сотня с урожая. Она безропотно терпела его все эти годы. Лобарт не бил ее, никогда, и даже голоса не повышал. Ему хватало лишь одного взгляда, чтобы каждый встречный поденщик, торговец или даже городской стражник затыкал свой рот и делал то, что ему было велено. Что уж говорить про Хильду…

С годами ее робость исчезла, она больше не боялась смотреть в глаза своему мужу, но возражать ему… Со временем она стала похожа на Лобарта, будто его собственная тень. И, черт возьми, ему это нравилось. Вскоре Хильда стала ему ближе, чем любой маг или даже мать, чье лицо давно забылось за долгие годы странствий. Она с полуслова понимала все его желания, все его страдания, и более того, принимала их. Не было ни одного человека в мире, кому бы Лобарт мог доверить больше тайн, чем своей жене.

И вот Хильды не стало… Лобарт не рыдал, не бился в исступлении, лишь молча завернул тело своей бывшей жены в белое, совсем еще новое покрывало, и отнес ее в сторону плато, в место, где она любила сидеть в одиночестве и смотреть на вечерний Хоринис. Любила…

– Как ни крути, черная лихорадка - опасная болезнь, – раздался из-за спины такой знакомый голос.

– Ты говорил, лекарство поможет… - протянул Лобарт, не оборачиваясь.

– Никакое лекарство не способно остановить волю богов.

– Боги слишком жестоки, тебе не кажется?

– Возможно, – маг воды Ватрас сел на камень рядом с фермером. – Но это боги, и, кто бы из них ни стоял за смертью твоей жены, он поступил так, потому что считал нужным.

– Нужным? – скривился фермер. – Она всю свою жизнь прожила праведно, без единого греха, молилась, и какова награда? Умерла бездетной в столь раннем возрасте? Как ты считаешь, это справедливо?!

– В какой-то мере, – горестно вздохнул Ватрас, бросив взгляд на свежую могилу. – Может, в другом мире ей будет лучше. Ей, но не тебе…

– Причем здесь я?!

– Я же знаю твою историю, Лобарт, – мягко заметил маг. – И лишь Аданос знает, сколько еще ты утаил от меня. Как думаешь, много ли среди твоих жертв было невинных людей?

– Я исполнял волю Инноса.

– Ты исполнял волю тех, кто представляет Инноса на этой земле. Боги жестоки, но их последователи в разы хуже. Не тебе ли это знать…

Лобарт поморщился.

– Не надо было тебе ничего рассказывать.

– Я сохраняю тайну исповеди, вдобавок, я хорошо к тебе отношусь. Также хорошо, как относился к твоей жене. Она была невинна, а ты осознал свои грехи. Вы равны в глазах Аданоса…

–… но не Инноса, ты хочешь сказать?

Ватрас пожал плечами, но Лобарт видел, что именно это и имел в виду маг воды. Проклятый Иннос… Лобарт столько лет служил ему, убивал во имя его, делал все то, за что многие удостаивались самых темных глубин чертогов Белиара. Он верил, что служба принесет ему покой и прощение. Как оказалось, заслужил он лишь наказания, худшего из всех, что он только мог представить – смерти любимого человека.

– У меня не было другого выбора…

– Выбор есть всегда, Лобарт. Правда, многие варианты слишком неочевидны.

– Например?

– Почему бы не служить другому богу?

Несмотря на свое состояние, Лобарт рассмеялся.

– Это кому же? Белиару, например? Или Аданосу? Или еще какому-нибудь туземному божку из джунглей южных островов? Так, боюсь, меня бы сожгли на костре…

– Меня же никто не сжигает, – пожал плечами Ватрас. – Я живу по справедливости, а не по хотению служителей культа в красных рясах. Аданос справедлив.

– Каждый маг так говорит про своего бога. Каждый…

– И как насчет Инноса? Как тебе его справедливость?

Лобарт промолчал, встал и подошел к могиле Хильды. На свежевскопанной земле, едва заложенной дерном, лежали цветы. Ее любимые цветы, те, которые она постоянно таскала с луга домой, которые раздражали Лобарта вечно опадавшими лепестками. Это были свежие цветы, еще полные влаги и силы, не осознавшие, что они сорваны и скоро завянут. Такой была Хильда. Она радовала глаз, украшала жизнь на забытой богами ферме, но не знала, что дни ее предрешены. Не знала, что та, кого она радовала, станет причиной ее гибели, столь ранней и столь ненужной. Они были похожи. Нет, они были одинаковы. Цветы и Хильда. Лучшее, что было в его жизни…

Лобарт развернулся, поднял с земли лопату и направился к своему дому. Ватрас последовал за ним, полный уверенности, что фермер все осознал и принял правильное решение.

Он знает

«Он знает, что за ним ведут охоту». Эта мысль не покидала голову Мартина всю смену. Он знает…

Зря Мартин обратился к лорду Андре, зря. Доказательств, собранных братьями по Кольцу Воды, не хватило бы даже для пристрастного допроса наглого торговца, не говоря уж про арест и отправку в тюрьму. Мартин поторопился, и теперь он должен исправить ошибку.

Смена закончилась. В караульную вошел полупьяный Рангар с обычной сигаретой в зубах. Его бронекостюм, усиленный пластинами из композитных материалов, был запачкан осенней хоринисской грязью, которую нерадивый солдат ленился почистить. Не сказав сменщику ни слова, Мартин приложил ключ-карту к двери и вышел на улицу.

Порт Хориниса в это время был полон. Внизу, у кромки воды, болтались оборванцы-рыбаки, многие из которых накачались дешевыми наркотиками, пережидая бурю, будоражащую окрестности последнюю неделю. Опять шел дождь, и Мартин накинул поверх формы тяжелый кожаный плащ – идеальная одежда для промозглых хоринисских улиц.

Ветер бушевал между темными зданиями складов, насвистывая трубами загадочную мелодию. В ближайшем к порту доме уже горело большинство окон – Мартин знал, что здесь обитали преимущественно «хорошие» горожане, те, кто не связал свою жизнь с криминалом. Из-под горевшего красным свода борделя доносились пьяные крики, пахло дурью. За углом матрос, двухметровый детина с металлической рукой, приставал к дешевой проститутке, отвратительного вида женщине, пытаясь добиться скидки. Та лишь громко и наигранно смеялась, высматривая в темноте сутенера Борку. На панели с битыми пикселями бледно поблескивала надпись, предлагавшая каждому посетителю созерцать шикарный танец от местной знаменитости Нади.

Через квартал мерцал аварийными огнями грузовик, чей водитель сейчас глухо ругался с человеком в промокшем насквозь пиджаке. Человека в пиджаке звали Нагур. «Большая шишка», местный криминальный авторитет, которого побаивалась половина Портового квартала. За его спиной, в тени дырявого навеса, стоял мордоворот, нервно потягивающий сигарету. Неподалеку шныряли, будто в униформе, в черных кожанках, еще несколько молодых парней с бегающими глазами. Мартин знал, что под куртками у прихвостней Нагура (в том, что это были именно они, интендант паладинов даже не сомневался) имелись пистолеты, запрещенные к ношению вскоре после начала Второй войны. Знал, но не хотел сегодня размениваться на мелочевку. Его путь лежал совсем в другой район.

Крыши небоскребов Верхнего квартала тонули в низко висящих тучах, и даже яркий, как пламя Инноса, логотип ФернандоТрансКомпани не проглядывался сквозь них. Там, где-то далеко наверху, кипела совсем другая жизнь. В Порту за жизнь боролись, там ее тратили. Меж тесно стоящих пятиэтажных бараков Порта каждый день кого-то грабили и убивали, наверху же полиция, совсем не похожая на ту, что сторожила склады, контролировала даже правила перехода улиц. В Порту… Ха. Мартин мог привести еще не один десяток критериев, по которым он мог сравнить Нижний город с городом Верхним. И все они были не в пользу первого. И Мартин мог дать ответ, почему.

Сильные мира сего не заботились о том, что их окружало. Даже сейчас, в ожидании скорой атаки орков из Долины Рудникрв, торговцы Верхнего квартала продолжали набивать свои кошельки, спуская в канализацию недоеденных устриц, когда в то же время половина жителей порта стояла в очереди за бесплатной горячей ухой. И один из них зашел слишком далеко.

Кольцо Воды, тайная организация, подчинявшаяся магам воды, служителям Аданоса и стражам равновесия, давно подозревала, что толпы бандитов, хлынувших в Хоринис в последнее время, снабжал кто-то «из верхов». Ополчение, полиция и паладины не справлялись даже с городской преступностью, и Мартину поручили разобраться. Расследование, проведенное членами Кольца, закончилось с разгромом одной из группировок разбойников, помышлявших неподалеку от полей ветряков. Дробовик одного из убитых бандитов имел клеймо с буквой «Ф», а в кармане его обнаружился список с оружием. Все указывало на одного человека – Фернандо.

Неподалеку от городского храма Мартин встретился с одним из служителей Аданоса. Ватрас, старый умудренный опытом маг, дал последние наставления:

– Это доказано. Я посовещался с несколькими людьми. Даже закостенелые догматики из монастыря Инноса со мной согласны. Здесь надо действовать в обход закона, и последствий для нас не будет.

– Солдаты в Верхнем квартале не предупреждены?

– Нет. Он знает, что к нему придут. Рано или поздно. Кто-нибудь. И он окружен слишком большим количеством охраны и шептунов, готовых продать за монету даже собственную мать, что уж говорить про тайну…

Ватрас поморщился и резким движение пальцев заморозил несколько капель дождя – давала о себе знать подготовка мага воды.

– Не дай ему уйти. И да простит тебя Аданос! И еще…

– Да?

– Постарайся вернуться. Завтра в полдень собрание в «Мертвой гарпии» по поводу нашего дела, и… я хотел бы, чтобы ты там был.

– Хорошо, мастер, – кивнул Мартин, ожидая дальнейших инструкций. Но их не последовало – оглянувшись, Ватрас кивнул и закрыл дверь церкви, оставив интенданта наедине с дождем. Что ж, благословение получено, и ждать сколько бы то ни было еще Мартин счел излишним.

Пользоваться табельным оружием он не мог, и поэтому из-под ближайшего мусорного бачка он извлек пакет с револьвером. Тайник Кольца Воды еще никто не обнаружил – это хорошо. Мартин знал, что его не будут досматривать на входе в Верхний квартал – он был знаком с каждым паладином в Хоринисе – и поэтому не озаботился излишней маскировкой оружия. Вес револьвера совершенно не чувствовался под массой плаща. Это хорошо.

Вообще все шло слишком хорошо. Обычно подобное предвещало большие проблемы в скором будущем, и Мартин боялся этого. Он не страшился быть убитым – его пугал арест, суд и дальнейшее существование в статусе каторжника. Отбойный молоток, ошейник с датчиком и дуло штурмовой винтовки за спиной – совсем не такой жизни он желал себе. Не такой.

Как он и ожидал, досматривать на входе в Верхний квартал его не стали. Паладин, мощный парень в бронекостюме и экзоскелете, помахал интенданту рукой и спросил, когда со склада придут новые аккумуляторы. Пробормотав в ответ что-то невнятное, Мартин направился к небоскребу ФернандоТрансКомпани.

На первых этажах, где располагались бары и рестораны, прожигали жизнь. Мартину противно было даже смотреть на это великолепие, скрытое за полупрозрачными стеклами, подсвеченными сиреневым. Он жил по-другому. Все время он пытался достичь порядка, быть честным с самим собой, с окружающими. Но… Всегда было это проклятое «но». Он поднимался наверх с самого детства. Бетонные блоки, темные улицы, наркотики… Мартину приходилось подстраиваться под мир, но он всегда старался помнить о тех принципах, что поведал ему отец, прежде чем навсегда исчезнуть в лабиринтах монтерских трущоб. «Будь справедлив, и тебя будут уважать». Ни одна сила, ни одно оружие не могли принести столько уважения, сколько справедливость. И Мартин пытался ее найти. Пытался, но не находил. Церковь Инноса, которую он посещал с пяти лет, благословляла богачей и бандитов, отказывая нищим даже в добром слове. Глава полиции города в открытую заявлял, что обитатели трущоб сами виноваты в своей беспомощности, а начавшаяся война с орками лишь усугубила все нарастающие противоречия. Мартин поступил в армию.

Бои в ледяных горах севера, битва при Клане Огня, ранение, первый имплантат… Пока тело привыкало к металлической руке, он нашел то, что так долго искал. Сосед по палате неистово верил в Аданоса, и именно он познакомил Мартина с основами учения бога равновесия. Баланс и справедливость – то, что искал воин в своей жизни. Разгадка была рядом. Всегда была рядом, но Мартин ее не замечал, а теперь внезапно глаза его открылись.

До сих пор в его ящике лежала книга с наставлениями Аданоса. Он прятал ее от всех, даже от ближайших друзей, которых с каждым годом войны становилось все меньше и меньше. Церковь Инноса не запрещала изучать подобные книги, но и не приветствовала. Мартину приходилось бояться даже собственных сослуживцев.

Но он знал, к чему стоило стремиться. И прибытие на Хоринис лишь приблизило его к цели всей жизни. Именно здесь, на этом забытом богами острове, богатом лишь залежами руды, он нашел служителей культа Аданоса – магов воды. Ватрас был один из них. И он дал Мартину правильные наставления…

Высоты прыжка едва хватило, чтобы воин сумел зацепиться за край пожарной лестницы. Бранясь про себя, Мартин с трудом подтянулся и забрался на первую площадку. Осталось преодолеть еще несколько десятков этажей…

Забравшись наверх, он потерял дар речи. Это было непередаваемое зрелище. Мартин еще никогда не смотрел на города с высоты птичьего полета. Отсюда темные кварталы Порта казались бесконечным складом, заставленным мрачными сырыми коробками, кое-где подсвеченными тусклыми фонарями. Отсюда, с вершины мира, Мартин понимал, почему богачи Хориниса даже не задумывались о проблемах того мира, мира «тех» людей. Отсюда они казались мелкими тараканами, копошащимися в куче объедков в дальнем углу кухни. Даже самый большой грузовик был не больше спичечного коробка, а уж люди… Мелочь, пыль. Грязь, которую смоет вечно моросящий над островом дождь. Их можно было понять. Понять, но не принять.

Богатые торговцы хорошо охраняли свою жизнь и свои деньги. Мартин много раз видел их кортежи, оберегаемые полицией и многочисленной частной охраной. Но здесь, внутри безопасного периметра Верхнего квартала, они расслаблялись. Дверь в пентхаус была не заперта, и даже красного огонька камеры слежения Мартин не заметил. Здесь, наверху, Фернандо беспокоился не о безопасности – ему требовалась приватность.

Гостиная Мартина не интересовала. Ни кожаные диваны, ни дорогие вазы, ни дизайнерский интерьер – ему было наплевать. Мартин вытер ботинки о темно-коричневый ворс настоящего варантского ковра и, стараясь не следить, поднялся по винтовой лестнице в кабинет торговца. Здесь, в тихой обители, скрытой от внешнего мира толстым шумоподавляющим стеклопакетом и тяжелыми шторами, Фернандо вершил свои дела.

Доказательств, собранных одним из членов Кольца Воды, хватило бы, чтобы засадить торговца в тюрьму. В каком-нибудь другом мире… Но, увы никто из слуг Аданоса не был уверен в том, что Фернандо не выйдет на следующее утро. Они были уверены в обратном. Лорд Андре, когда Мартин пришел к нему, прямо сказал, что помочь не сможет. Интендант понимал его.

Потом, после возможного «законного» ареста Фернандо станет лишь осторожнее и подозрительнее. Проблему нужно решить сразу. Именно поэтому Мартин пришел сюда.

Интендант сел в кресло ручной работы и, выложив револьвер на стол, принялся листать документы. Документацию Фернандо держал в полном беспорядке, и накладные на поставку руды перемежались с личными письмами и какими-то записками о планах на завтрашний день, которые перестали быть актуальными неделю или даже месяц назад. То, что Мартин искал, обнаружилось очень быстро – небольшая распечатка с таблицей, в которой были данные о списании «изделий». Пятнадцать пистолет, семь дробовиков, три карабина и десяток коробок с патронами. Какая-то амуниция, консервы… Все шло под списание, как протухшая курица на государственной кухне. Список, совпадающий с этим на сто процентов, парень из Кольца обнаружил пару дней назад в кармане убитого бандита. Что и требовалось доказать. На распечатке имелись рукописные заметки Фернандо, и Мартин понимал, что этого ему хватит. Сложив листок пополам, он вложил его во внутренний карман плаща, интендант взял револьвер и откинулся на спинку кресла. Снизу, с первого этажа пентхауса, послышался шум – хозяин вернулся домой. К счастью, с ним не было ни охраны, ни привычных проституток. Чем меньше свидетелей, тем лучше. Лучше…

– Тупая курица… Говорил же – затирать все ступеньки досуха, – проворчал Фернандо сквозь зубы, когда поднимался по лестнице в кабинет. – Что…

– Заткнись и встань вот туда. Даже не вздумай орать, – отрезал Мартин и взвел курок, всем видом давая понять, что настроен он серьезно.

Фернандо прошипел:

– Ты кто такой?

– Делай что велено… Не заставляй меня уходить отсюда без нужных ответов.

Торговец поморщился и повиновался. Мартин не стал зажинать свет – он не хотел, чтобы Фернандо видел его лицо. Никто никогда не знает, чем закончится вечер. И интендант хотел минимизировать риски.

– Ты кто такой, мать твою?!

– Это тебя не должно волновать. Я хочу знать об оружии, о той партии, что оказалась в руках бандитов.

– Об этом спрашивай у бандитов!

– Я спрашиваю у тебя, – прорычал Мартин. – Не заставляй меня нервничать.

– Это списанное оружие! Они напали на мой караван, везший товар на переработку, – внешне Фернандо совершенно не нервничал. Он предполагал, что рано или поздно за ним придут, и был готов отвечать. – Если это расследование паладинов или лорда Андре, я требую защитника и нормального су…

– Это не расследование паладинов, идиот. Надеюсь, ты это уже понял. Я задал вопрос, и я хочу слышать ответ, который будет хотя бы похож на правду.

– Пошел к черту!

Мартин вздохнул. Поднявшись с места, он медленно подошел к начавшему отступать торговцу и хлесткой пощечиной сбил того с ног. Рухнув мешком на пол, Фернандо застонал от боли. Деньги не позволили купить ему здоровья. Уже что-то…

– Отвечай.

– Я тре…

Удар ботинком под дых. Чуть сильнее – и Фернандо бы задохнулся. Но Мартин слишком много бил людей, чтобы не уметь рассчитывать силу.

– Я жду.

– Да, я продал это оружие, черт возьми. Но это металлолом! Оно не прошло…

– Мне плевать. За сколько?

На этот вопрос Фернандо ответил без запинки. Суммы он помнил хорошо.

– Полторы тысячи золотых.

– Неплохо… И куда ты их потратил? На диван? Или на девок Бромора?

– Чего тебе надо, черт тебя подери?!

– Ответы.

– Я все отвечу Андре. Я требую суда… О, Иннос!

– Иннос тебе не поможет, старик.

– У меня же семья… Я служил Миртане долгие годы… Мои корабли, моя руда… Я все искуплю!

– Нет, Фернандо, нет…

Выстрела никто не услышал. Мартин скривился, вытер рукоять револьвера, бросил оружие на пол и вышел из пентхауса на улицу. Внизу все также горели огни Хориниса. Что ж, по крайней мере, город станет несколько чище. Но надолго ли? Закон и справедливость плохи тем, что их нужно поддерживать постоянно – Мартин был готов к этому. Именно это он и искал у Аданоса…

Урок Ультара

Безымянный отсчитал нужное количество монет и поставил их столбиком на прилавок. Орлан, владелец таверны «Мертвая гарпия», криво усмехнулся, отработанным движением сгреб деньги в небольшой мешочек. Немедленно откуда ни возьмись показалась кружка, полная противного теплого пива, а рядом с ней возникла тарелка с жестким, как бревно, куском мяса. Впрочем, Безымянный не жаловался – долгий день давал о себе знать. Сумерки настигли его неподалеку от фермы Акила, и идти в монастырь не было смысла. Теплая, полная клопов постель на втором этаже «Гарпии», немного еды, ощущение собственной безопасности – что еще нужно усталому путнику?

Быстро покончив с нехитрым ужином, Безымянный поднялся в заготовленную ему комнату. От постели пахло грязью, под потолком притаился одинокий паук, а табурет скрипел от малейшего движения сидевшего на нем человека. Безымянный отстегнул пояс с оружием, зажег небольшую, с большой палец, свечку, и достал столь любимый им дневник.

***

В тот день мы с Неорасом весь день занимались тем, что шинковали принесенную сборщиками огненную крапиву. Трава колола и обжигала пальцы, и ее приходилось вымачивать в огромном чане с водой. Мы понимали, что путь алхимика сложен и тернист, но Белиар его дери, мы ждали изучения рецептов, варки зелий, но не черновой же работы, достойной крестьянина. Впрочем, все лучше, чем сторожить овец на дальних пастбищах.

К нам подошел молодой маг. Некоторые послушники из парней постарше помнили его еще зеленым юнцом, жадно глотавшим книгу за книгой и посвящавшему целые дни изучению рунных камней. Звали его Ультар. Как и полагалось, мы оторвались от работы и поприветствовали мастера.

- Пускай и ваш путь осветит огонь Инноса, - с мягкой улыбкой заметил он тогда. – Я вижу неудовольствие на ваших лицах.

Неорас грязно выругался, жалуясь на свою судьбу. Он пришел в монастырь за полгода до меня, и его положение послушника очень угнетало. Я же был чуть более сдержан в своем ответе.

- И что же вы предлагаете в таком случае?

- Может, заплатить десяток-другой золотых крестьянам, и они нарежут все и помоют? – подал я голос. – Мы же попусту тратим время. Наш удел – алхимия, а не это…

Ультар улыбнулся. Он вообще часто улыбался, что разительно отличало его от множества других мастеров. Многие молодые маги, едва получив свою мантию, начинали гонять послушников в хвост и в гриву, многие, но не Ультар. Он помнил те времена, когда он сам подметал кельи и готовил вино в монастырской мастерской. Помнил слишком хорошо, чтобы превращаться в монстра в присутствии людей рангом ниже.

Больше он ничего не сказал, и направился в алхимическую лабораторию. Мы с Неорасом переглянулись и успели уже понадеяться на завершение наших дневных мучений, как спустя пару минут из подвала поднялся старый алхимик, наш обычный мастер, и потребовал, чтобы мы взяли заготовленные травы и спустились вниз. Толком не понимая, что происходит, мы выполнили приказ и обнаружили за алхимическим столом Ультара, нагревавшего спирт в большой колбе. Заметив нас, он расплылся в улыбке, которая с каждым мгновением все больше походила на едкую усмешку. Он велел поставить нарезанную огненную крапиву на стол и встать рядом.

– Раз уж вы так жаждете познавать рецепты зелий, то, пожалуй, один из них я вам покажу. Малое зелья восстановления духовной энергии. Для чего оно нужно, не подскажете?

– Оно восстанавливает силы мага на поле боя, когда тот использует мощные заклинания. Их использование… – с готовностью отозвался Неорас.

– Выжимает мага досуха, в своем роде, конечно. Ты абсолютно прав. Еще оно здорово помогает после тяжелого трудового дня, восстановить равновесие в душе. Наши коллеги из Круга Воды оценили бы, хе-хе.

С этими словами Ультар крупной горстью взял нарезанные листья огненной крапивы и швырнул в сторону колбы, рассыпав по пути половину. Глаза мои округлились. Мы с Неорасом потратили целый день на то, чтобы отобрать эти травинки, очистить и нарезать на кусочки нужного размера. Но чтобы так…

Тем временем, Ультар продолжал «готовить» зелье, не замолкая при этом ни на секунду.

– Главное в алхимии – аккуратность, – с этими словами маг ботинком затолкал упавшие листья в самую грязь под алхимическим столом. Неорас тяжело вздохнул. - Пока вы не приобретете достаточно опыта, ваша задача – стараться приблизиться к точности рецептов, дошедших из прошлого. Вот взять, например, пропорции спирта и растений…

С этими словами мастер бросил еще одну горсть в колбу. Весы, объемные меры – все было не для него. Любой дурак понимал, что зелье, приготовленное таким образом, выйдет не просто дрянным – опасным для того, кто будет им пользоваться.

– Ах да! Луговой горец! Важнейший ингредиент. Саландрил, для чего он?

Я не сразу понял, что мастер обращается именно ко мне. С ужасом наблюдая, как результаты моего дневного труда улетают, я потерял дар речь, и только когда Ультар обратился ко мне во второй раз, я ответил:

– Чтобы закрепить эффект основной травы, мастер.

– Верно, – маг смотрел на меня, как боевой инструктор на зарвавшегося, а после избитого учителем ученика. – Но его вы не приготовили. Наверное, стоит отправить зелье в помойку…

Неорас тихо застонал. Он не привык, чтобы с его трудами так обращались. Ультар удовлетворенно осмотрел нас и спросил:

– Надеюсь, то, что я пытался вам внушить, понятно?

Неорас помотал головой, а я крепко задумался.

– Что мы не зря занимаемся всем этим, верно?

– Чем «этим»?

– Резкой травы, мойкой там… – неуверенно протянул я. – Чтобы зелья варили, экономя каждый стебелек… Больше значения траве отдавали.

Ультар хмыкнул, погасил огонь под колбой, обошел стол и похлопал меня по плечу:

– Уж не знаю, Саландрил, каким ты будешь алхимиком, но ученик ты довольно способный. Приберите здесь. Завтра сходите в лес и доберете все недостающие травы, после чего заготовите необходимое их количество.

Едва за мастером закрылась дверь лаборатории, как Неорас громко выругался, а мне лишь оставалось усмехнуться. Подобный урок я точно запомнил бы на всю оставшуюся жизнь.

***

Еще одна история подошла к концу. Безымянный аккуратно захлопнул дневник, встал с табурета и направился к постели. Пожалуй, хорошо, что он заночевал в таверне. В монастыре Инноса, куда он направлялся, никто бы не стал готовить ему постель и уж тем более позволять читать до полуночи. Завтра предстоял тяжелый день. Оставалось надеяться, что он будет чуть легче, чем все предыдущие.

В землях Аданоса

Хлесткий удар сбил Сатураса с ног.

– Вставай, слабак! – раздался грубый голос. – Вам, пустынным сволочам, должно быть уже привычно получать.

Ассасины Варанта гордились пустыней, но еще больше они гордились тем, что они – ассасины. Детей просторов, кочевников, поклоняющихся Аданосу, они считали чем-то хуже, чем даже подвальными крысами.

– Вставай, черная сволочь!

– Вставай!

Сатурас подал руку упавшему Кроносу. Новоявленный маг воды был любознателен, умен, но ему не хватало силы, того самого внутреннего стержня, что отличает слугу Аданоса от обычного мага в красной мантии из монастыря. Магу воды не падают в ноги городские стражники, его не просят простить грехи, его привечают далеко не в каждом доме. Путь служителя Аданоса – путь изгоя, путь того, кто не ждет от жизни наслаждений. Путь его сложен, но Кроноса он не пугал.

Этот мальчишка прибился к Ватрасу, когда тот читал проповеди в одном из неприглядных кварталов Монтеры. Ватрас вообще любил примечать перспективных юношей, которые потом поступали в служение Богу Равновесия. Что странно, он никогда не ошибался в своем выборе. Еще не один из людей, кого Ватрас привлек к службе, не разочаровал Сатураса.

– Давай еще раз попробуем эту руну.

– Пошел ты!

– Смотри-ка, наш пустынный мальчонка заговорил. Всыпь ему еще раз, Ильдур.

Благо, двухметровый придурок Ильдур не носил обуви, иначе бы он снес Сатурасу половину черепа. Но удар лишь отбросил мальчишку в соленое море.

– Давай потопим эту мразь, чтобы не разевала свой рот.

– Да, давай.

Зря, очень зря. Не знали они, что вода была той стихией, которая смогла бы оживить даже мертвого Сатураса. Он был сыном песка, но, как истинному слуге своего бога, вода, жизнь и смерть пустыни, была для него особой материей. И когда Ильдур занес ногу для нового удара, Сатурас рванул его на себя. Гигант рухнул в море, и вскочивший на ноги Сатурас принялся бить его ногами, стремясь, чтобы смерть ублюдка была настолько болезненной, насколько это было возможно. Другие подростки-ассасины немедленно бросились в рассыпную, крича «Убийца!» и зовя стражу, до которой было минимум полчаса хода.

– Остановись!

– Я не могу, мастер… – выдохнул Кронос и бессильно опустил руки. Заклинание «Гейзер» все никак не поддавалось его воле. Достигнутый Кроносом круг магии вполне позволял использовать этот дар Аданоса, и энергии в молодом маге хватало с избытком, но… Всегда было это дурацкое «но». Сатурас не мог понять, в концентрации ли дело, или же в чем-то еще. «Гейзер» было простым по сути своей заклинанием, не требующим даже особой подготовки. В этом состояло его отличие, скажем, от «Ледяной волны». Просто мощный поток воды, почти кипятка. Такой если не убивал противника, то причинял ему чудовищную боль.

Сатураса подобный вариант вполне себе устраивал. Это Ватрас любил рассуждать об истинном предназначении слуг Аданоса и Равновесии между богами. До старого негра не всегда доходило, что Равновесие порой достигается силой. Нет, разумеется, Ватрас был прекрасным человеком, да и магом отменным, но порой его идеализм мешал работе. А работы было предостаточно.

Сейчас маги разбили свой небольшой лагерь на берегу моря, к юго-востоку от Лаго, что в Варанте. Бородатый контрабандист из Кап Дуна обещал приплыть еще вчера, но его все не было. Слуги Аданоса бы с удовольствием воспользовались и обычным перевозчиком, но из-за нападений кочевников, народа, по сути, и породившего магов воды, на Бен Эрай, дорога в поселения ассасинов была заказана.

– Попробуй еще!

– Я не буду больше этого терпеть! – прорычал Сатурас в ответ на грустную улыбку остановившего его мужчину в светло-голубой, выцветшей на солнце робе. Разумеется, он знал этого человека, как и любой кочевник, обитавший в районе храмовых руин Мора Сул. Это был Сетриф, маг воды, путешествующий со своими проповедями по всему южному Варанту. – Это ты любитель поболтать! А некоторые вопросы надо решать кулаками!

– Кулаки, сын мой, это путь тех, кто не способен проложить себе дорогу умом.

– Я тебе не сын! – взорвался Сатурас. Уж кто-кто, а эта тощая жердь в синих тряпках не может быть его отцом. Его отец был героем кочевников, тем, кто отказался становиться рабом на службе ассасинов, за что ему и отрубили голову. Сетриф – лишь жалкая пародия на Детей Просторов.

– Каждый кочевник – сын Аданоса, Сатурас, а я всего лишь скромный проводник его воли в этот мир.

– Откуда ты знаешь мое имя?

– Мир наш не так велик, как хотелось бы, – вздохнул маг воды. – И куда менее справедлив, чем ему стоило бы быть. Путь Аданоса – путь справедливости и равновесия, а ты своими кулаками хочешь его нарушить.

– Я лишь хочу наказать обидчика! – насупился Сатурас. Он все еще пылал ненавистью, но спокойный тон Сетрифа мог бы погасить даже жар солнца.

– Ты хочешь его убить, а не наставить на путь истинный. Истинный путь – путь равновесия, путь Аданоса…

– И что?

– Успокойся, Кронос, – Сатурас усмехнулся про себя. Уж кому-кому, а не ему говорить подобное. – Продолжишь тренировки завтра. Ты уже истощил свои силы.

– Я выпью зелье магической энергии!

– Оставь его до лучших времен. Кто знает, что готовит нам грядущая ночь, – раздался из надвигающейся темноты ровный голос Ватраса. – Нефариус видел условный знак вдали. Возможно, наше ожидание подходит к концу.

– Скорее бы! – поморщился Сатурас. – Мне надоело торчать здесь, когда на нас в любой момент могут напасть ассасины. И почему мы не взяли с собой людей из Кольца? Было бы хоть кому закапывать трупы в песок.

– Я оставил Дарио и Квонса в Браго. Они устали от долгой дороги, в которую ты зачем-то отправился без необходимой подготовки, Сатурас.

– Я… Кронос, передай братьям, пожалуйста, чтобы они готовились к отбытию.

Молодой маг кивнул и отправился к раскинутым на берегу палаткам.

– Я думал, Ватрас, тебе хватает такта, чтобы не обсуждать мои решения при младших братьях.

– Считай это своего рода дипломатией, - мягко улыбнулся маг воды. – Я знал, что ты немедленно отошлешь Кроноса. У меня есть к тебе один вопрос.

– Какой?

– Первый, мастер, – нехотя ответил Сатурас. – «Работай и живи, ибо день создан для того, чтобы человек работал. Учись и ищи знаний, чтобы передать их другим, ибо такова природа человека. Ленивые и праздные навлекают на себя проклятие».

– У тебя прекрасная память, – с удовольствием отметил Сетриф. – И ты выбрал верную книгу для изучения. «Слова богов», если подумать здраво, должен знать каждый житель нашего мира, но, увы, в этом самом мире правит невежество. Тогда бы эти люди, что каждый день копошатся в песке и пыли, знали бы, что есть боги, и какой бог истинно достоин поклонения и службы.

– Скажи это темным магам Бакареша.

Сетриф поморщился – он не любил, когда его новый ученик пускал в ход сарказм и иронию.

– Они служат Тьме и Белиару. Мы же служим Аданосу, чтобы этот мир оставался в Равновесии и жил как можно дольше, избегая войн и конфликтов.

– Звучит неплохо, конечно, только почему мы вечно в пути? – задал Сатурас вопрос, который тревожил его последние несколько недель. С тех пор, как мастер остановил его расправу над Ильдуром, он и нескольких дней не провел на одном месте. Мора Сул, руинные поля, Аль Шедим, Бакареш… Мало где Сетриф находил отклик в сердцах людей, но одно было неизменно – каждый раз их прогоняли жирные ассасины со своими верными псами-воинами.

– Пока нас мало, Сатурас. И наша цель – сделать так, чтобы нас стало больше. Каждое твое слово, каждый твой поступок имеют вес. Я чувствую, ты можешь зажечь огонь в сердцах людей не хуже Ватраса!

– Я не наделен его даром красноречия.

Ватрас был вторым учеником Сетрифа, не таким бойким и шустрым, но куда более спокойным. И самое главное – ему доверяли люди.

– Ты наделен кое-чем другим, Сатурас.

– Чем же?

– Стоит отсыпать ему хотя бы немного золота.

– Ему будет достаточно, если мы помолимся за него Аданосу.

– Боюсь, не все кочевники столь религиозны, как ты думаешь, брат мой.

– Зачем ему золото в пустыне? – фыркнул Сатурас. – Я прекрасно понимаю, что эта хитрая морда задумала. Что он, грозил сдать нас ассасинам? А он сам не понимает, что его голова первой будет торчать из песка. В отличии от него, я наделен силой Аданоса.

– Понимаю твой гнев, – пожал плечами Ватрас. – Но думаю, в первую очередь нам надо думать о незаметности.

– Когда мы вернемся сюда? Через год, через два? Да даже если через месяц, кто о нас вспомнит?! Мы получили приглашение от наших огненных «коллег», – Сатурас с особым презрением произнес последнее слово. – Нас ждет одно важное задание.

– Ты уверен? – спросил Ватрас. – Миксир всего полгода носит мантию. Его сил хватит?

– Его сил хватит на десять таких заданий. В любом случае, нам было обещано золото и разрешение открыть храм Аданоса в Гельдерне. Ты понимаешь, что это значит?

– Более чем. Это приведет к нам еще больше сторонников, чье сердце склоняется в стороны Воды.

– В первую очередь нам нужны их головы и руки, и лишь потом – сердца. Мы вынуждены болтаться по всему материку, как шныжье дерьмо. И чего мы достигли? Мы нигде не нужны!

– Боюсь, ты неправ, Сатурас, – вздохнул Сетриф. – Мы расширяем географию…

– Мы расширяем только мозоли на наших ногах, – бросил в ответ порядком возмужавший юнец, совсем недавно бывший босоногим Сыном Простора. Теперь это был маг воды в потрепанной мантии с богатым багажом знаний. Он только что заслужил повышение во второй круг, и теперь мог на равных разговаривать со своим учителем. Сетриф, несмотря на долгие годы служения Аданосу, так и не вышел из своего третьего круга, и, кажется, немного охладел к магии и заклинаниям. Продолжительные странствия отвлекали от изучения силы бога Равновесия, и это Сатурасу не нравилось.

– Ты слишком резок. Ты же прекрасно знаешь, во имя чего я это делаю. И ты должен…

– Я должен славить бога Воды в бедняцких кварталах, побираться и бояться каждого проходящего мимо стражника?! Наша цель в другом!

– Но Ватрас…

– Не Ватрас твой первый ученик, – прорычал Сатурас. – А я. И я думаю, что нам пора прекращать заниматься этой ерундой! Нас ждет Миртана, острова, Аркания, в конце концов! Ты же сам говорил, что там истинные земли Аданоса!

– Кто-то должен вести за тобой к Равновесию тех, кто от него далек.

– Это работа не для меня! И не для наших братьев. Многие робеют сказать это вслух, и я знаю, что не могу точно говорить от их имени, но я говорю от себя – мы занимаемся не тем!

– Как знаешь, Сатурас, – вздохнул Сетриф и отвернулся.

В тот вечер он больше не вымолвил ни слова, а наутро маги обнаружили, что их учитель и предводитель исчез. Сатурасу не оставалось ничего другого, кроме как принять тяжкую ношу руководителя, хоть он и до последнего надеялся, что мудрый мастер Сетриф вернется. Увы, этого не произошло…

– О чем ты думаешь? – спросил подошедший Ватрас, пока прочие маги воды грузили свои нехитрые пожитки на утлое суденышко контрабандиста.

– О миссии, которая нам предстоит.

– Я удивлен, что ты вообще на нее согласился, – вздохнул Ватрас. – Ты не отличался ранее стремлением сотрудничать с королем Миртаны.

– Я не могу сказать, что то, чем мы будем заниматься, соответствует воле Аданоса, – поморщился глава магов воды. – Но другого выхода у нас нет. Нам пора найти свой народ. Горстки кочевников, разбросанные по Варанту – не то, что нам нужно. Мы вышли из этих людей, но увы, они не могут помочь нам достичь поставленных целей. Иногда нужно сделать шаг вперед. Возможно, все выйдет даже лучше, чем мы того желаем.

– Хотелось бы верить… – Ватрас улыбнулся. Он вообще часто улыбался, когда не находил, что сказать. – Так куда же мы отправляемся?

– На Хоринис, Ватрас. На Хоринис.

Его выбор

Гарв не любил свою работу. Он предпочел бы сидеть у себя в келье, потягивать прелестное гортарское вино и читать книги о подвигах слуг Инноса в древности. Увы, увы… И вот снова море, снова корабль, снова дальние страны. На сей раз Дракия.

О ней Гарв знал не так уж и много. Тихая захолустная область на юге острова Хоринис, примечательная только своим положением на карте. Последний оплот белых людей. Все что южнее – заселено чернокожими. Их Гарв любил даже меньше, чем свою работу. Он сам не понимал почему. Возможно, это было что-то дикое, животное, но не считал выходцев с южных островов своей ровней, даже если те и носили мантию мага огня, как и он сам.

Впрочем, Гарв и не считал себя обычным слугой Инноса. Да и не был он им. Он был тем, кто направлял пламенный гнев бога огня не на белиаровых тварей, отнюдь. Целью Гарва были еретики, те, в чьих сердцах костер любви к Инносу давно уже погас. Те, кого нельзя было спасти усердной молитвой, тюрьмой или обыкновенной беседой «по душам».

Гарв не был удивлен, что его отправили именно в Дракию. Эта земля только-только присоединилась к свету Инноса, приняв власть короля Робара II. Инквизитор был удивлен, что там до сих пор не сожгли кого-нибудь на городской площади.

– Имя?

– Вагберт, сын Фило.

– Капитана гвардии?

Вагберт кивнул. Он вообще был на удивление спокоен для человека, оказавшегося в подобном положении. Его обвиняли в белиаропоклонничестве, ереси и лишь боги знают в чем еще. Но он не боялся. Нет. Он сидел на табурете с прямой спиной и равнодушно смотрел в глаза Гарву.

– Обвинения свои слышал?

– Слышал, – Вагберт пожал плечами. – Большей чуши я давно не слышал.

– Чуши? – Гарв приподнял бровь. – Тебя застали поклоняющимся статуэтке Белиара! Ты знаешь, что за это бывает в Миртане?

– Всю жизнь ничего не было. В Дракии почитают всех трех богов…

– Дракия – часть Миртаны! – взорвался инквизитор. За три дня работы на острове ему успели осточертеть упоминания о том, что на юге Хориниса какая-то своя религия. Эти придурки что, и вправду не понимают, до чего могут доиграться?

– Тем не менее…

Вагберт даже глазом не моргнул. Видать, привык к крикам и ругани в своей гвардии.

– Ну хорошо… – протянул Гарв. – Кто изготовил статуэтку?

– Боги знают, я – нет. Я ее купил на рынке еще года четыре назад, на первое свое жалование в гвардии. Мне всегда больше нравился Белиар из троицы, он такой… Мощный.

Инквизитор тяжело вздохнул.

– Ты идиот?!

– За такие слова принято по лицу бить, знаете ли, мастер, – наконец соизволил выдать хоть какую-то эмоцию Вагберт. Похоже, все-таки идиот.

Тяжелый день. Казалось, в зрачках Гарва отражалось пламя. Чернокожий трактирщик, которого звали Садам, подал еще одну кружку пива.

– За счет заведения! – пробурчал он с каким-то неприятным нордмарскому слуху Гарва акцентом.

– Благодарю…

Гарв был инкогнито, без своей ярко-алой мантии. Он любил иногда выбираться «в народ» подобным образом. Да и для работы это было полезно, когда его не узнает никто, кроме людей, близких к Кругу Огня…

– Зря конечно, ваши его сожгли…

– А, что? – наконец вышел из раздумий инквизитор.

– Зря, говорю, сожгли его ваши начальники. Хороший был человек. Его ж крики здесь слышно было, ни в какие же ворота.

– Раз сожгли, то, видать, за дело, но то маги решают после допроса, Белиар знает, что он там наговорил…

– Да что он может наговорить, добрейший человек ведь был. Ну поклонялся он своим богам… Все же поклоняются, а он лишь проводником нашим был туда, – Садам поднял палец, ткнув куда-то в сторону потолка.

– Даже ты поклонялся? – решил все-таки развязать диалог Гарв. Трактирщики – народ болтливый, кто знает, до чего этот Садам договорится.

– Не-е-е… Я Аданосу только верю. Я ж моряк бывший, мне сама жизнь велела. Да и на юге, откуда я, все Аданосу поклоняются. Это северяне пришли и начали свой огонь насаждать. Не к добру это…

– Почему это? Иннос наставляет на путь истинный своих слуг!

- Так то ж вера… Ты вот сам ведь моряк – я по тряпкам вижу. Вот скажи, когда лодку от берега относит, ты что, Аданосу молишься?

– В таких случаях грести надо, - отхлебнул пива Гарв. Оно в Дракии было отвратительное, но другого выбора ему и не оставалось.

– То-то! – Садам поднял вверх палец. – На себя надо надеяться, а не на богов. Я вообще иногда думаю, что нет их. Хотя и ложь это все…

– Попахивает ересью, – улыбнулся одними губами Гарв. Разумеется, он не стал бы подводить под следствие болтливого трактирщика – не в том заключалась его функция на этой новой для Миртаны земле.

– Ой, все, молчу! – махнул рукой Садам и налил новому посетителю вина. – К тому говорю, что не боги за людей думают, а сами люди. И если вера в Белиара того же позволяет добро творить, то почему нет? Пускай творит. Пускай творит…

– Значит, ты был жрецом местным?

– Что ж мне, врать что ли? Был, и остался бы, если бы не барон.

– А что с ним?

– Так он же с вами договариваться решил, не я. Я был за войну. Дракия всю дорогу сама по себе была, так что же, под короля ложиться теперь? Под дурачка Робарушку?

– Договоришься ты сейчас, старик…

– Ты что, думаешь, я не знаю кто ты такой, маг? Я ж тоже всю жизнь с богами говорю напрямую и вижу прекрасно, что ты не проповеди пришел мне читать. Сжигать хочешь? Сжигай. Пытать? Пытай. Мне все едино.

– Смело так заявлять, – усмехнулся Гарв, оглядывая закованного в кандалы старика. Еще несколько часов назад тот стоял у городской церкви и призывал выкинуть миртанийцев из Дракии. Дурак…

– А что мне терять-то? Я многое повидал. И набеги пиратские, и бури, и Аданос ведает что еще. Помирать так помирать, только ты мне скажи, маг, сам-то веришь в то, что делаешь?

– Ты думаешь, я тебе отвечу?

– Да я за тебя отвечу. Все это, боги, церкви наши – все это игрушки в руках политики. Королей, баронов, герцогов, да хоть дикарских вождей. Что они скажут, то и будут делать. Сколько угодно можно говорить, что им боги нашептывают, а я тебе скажу – что человеку в голову придет, то он делать и будет, хоть в сто богов он верит, хоть в одного…

– Я знаю, кто вы.

Властитель Дракии, барон Манфред выглядел не слишком хорошо – он явно пребывал в подавленном состоянии. Гарв застал его в обеденном зале с наполненным до краев бокалом вина.

– Признаться, я поражаюсь этой земле, милорд, – барон теперь был другом короля, и с ним стоило обходиться вежливо. Да и, Иннос его дери, этот человек с первого взгляда вызвал в инквизиторе какое-то сочувствие, а уж это чувство он, казалось бы, должен был позабыть еще в самом начале своего пути. – В Миртане любой маг огня или паладин просто дрожать начинает при упоминании моего… назовем это словом «статус». Здесь же, такое ощущение, никому нет до этого дела.

– Судя по последним событиям, дело будет. И я надеюсь, волнения по поводу этих самых дел не перейдут границы.

– Что вы имеете в виду? – Гарв сел за стол рядом с бароном. Неведомо откуда появившийся слуга немедленно подал ему наполненный бокал вина и тарелку со свиным окороком.

– Сожженного вами человека уважали в Дракии. И к его словам прислушивались. Знали бы вы, сколько раз он сидел на том самом месте, где сидите сейчас вы…

– На что вы намекаете?

– Ровным счетом ни на что. У меня достаточно верных людей, чтобы жить спокойно даже после такого… как они называют, «предательства» Дракии. А вот у вас, мастер… Особенно после того, как к этим самым волнующимся примкнут вооруженные люди…

– Вы угрожаете армией, милорд? – скривился инквизитор. Сколько раз он выслушивал угрозы в свой адрес, не сосчитать. Еще одна его не удивит и не испугает.

– Ни в коем случае, повторюсь, – Манфред отпил немного вина из грубого бокала. – Я просто говорю, что отец Вагберта, капитан Фило, человек серьезный, не смотрите на его возраст. Если надо, его не остановит даже огненный дождь. Молчу про статус и мантии…

– Кто вам мешает его усмирить? – приподнял брови Гарв.

– Понимаете, мастер, вы не на материке. Это Дракия. Маленькая земля, которая всю жизнь жила по своим законам. Земля мирная. Нам удалось избежать многих конфликтов, и я надеюсь избежать их в дальнейшем. Сейчас я, как законный властитель этих земель, стремлюсь к этому. И ваша… назовем ее миссией, этому только мешает.

– Это дело, угодное Инносу, милорд. Иннос покровительствует Миртане, а значит, покровительствует и мне.

– Весьма смело оценивать себя подобным образом. Боги этого не любят. А насчет угодного… Мастер, вы же наверняка неглупый человек. Редко кто из тупиц достигает звания мага. Вы должны понимать. Если б Иннос хотел наказать того же Вагберта, он ниспослал на него огонь, как однажды он уже сжег пустыню Варанта…

А этот барон показывал неплохие познания в истории богов. Однако.

– Вагберт слишком незначителен для бога огня. Для его уровня есть слуги вроде меня.

– Вагберт незначителен даже для вас. Он же не призывал демонов, не занимался некромантией. Всего лишь поклонялся тому богу, которому поклонялся всю свою жизнь. Вы же не будете сжигать каждого ассасина из Бакареша за подобное.

Хм…

– Ты знаешь, что говорят на улицах?

– Откуда? – Вагберт пожал плечами. – Я уже неделю сижу взаперти под присмотром материковых стражников. Кроме вас я не могу разговаривать ни с кем.

Гарв устало опустился на стул.

– На улицах, парень, говорят, что готовы скинуть всех слуг Инноса в море за тебя.

– Скорее, за моего отца. Я ж никчемен, – Вагберт за неделю совсем не изменился. Он обладал такой степенью невозмутимости, что даже бывалому инквизитору становилось не по себе. – И преступления мои никчемны. Я удивлен, что вы, мастер, уделяете мне столько внимания.

Гарв и сам был не в восторге от осознания этого факта. Ему осталось несколько часов до важного разговора с бароном Манфредом, а он до сих пор сидел в вонючих камерах городских казарм, совмещенных с тюрьмой и разговаривал с немногочисленными пойманными еретиками. Кто-то публично богохулил, кто-то – молился Белиару. У всех у них хватило ума покаяться, пасть на колени и биться лбом, заверяя инквизитора в своем раскаянии. Назначить им пара епитимий – дело недолгое. Другое дело Вагберт – он упорствовал в своей вере в Белиара, принижая Инноса с Аданосом. Дурак, жалкий дурак…

Снова море. Снова качка. Снова корабль…

Гарв стоял на коленях в своей каюте, моля Инноса о прощении. Но статуэтка из чистого золота, привезенная им из Нордмара, упорно молчала. Иннос гневался на него за его прегрешения. Гарв бы на месте бога сжег бы себя дотла. Но огня не было. Лишь маленькое пламя масляной лампы, отраженное блеском зеркал, покачивалось под потолком каюты. Но его, это пламя, создал полупьяный матрос своим огнивом, не Иннос. И лишь за одну эту мысль Гарв был готов сжечь себя. Но…

Всегда были эти проклятые «но». Инквизитор поддался голосам разума, страху за отношения Дракии и Миртаны, и отступил. Он выпустил Вагберта на свободу, велев никогда больше не появляться в церкви и у придорожных алтарей. Он знал, что сынок гвардейца его не послушает – слишком сильна была его воля. Или его глупость…

Неделя заключения не сломала парня, и Гарву показалось, что даже пламя костра под ногами не заставит того отступиться. Вагберт верил в существование всех богов, но поклонялся лишь Белиару. Что ж… Его право. Его выбор. Не боги вели его жизнь, а он сам, его воля. Хотел бы Гарв жить также…

Меч

Это был меч, полный силы. Один вид его устрашал врагов и внушал уважение друзьям. Радемесу это только и надо было. Куархадрон, отец его, был великим полководцем Зодчих, настоящей дланью Аданоса, и от сына своего он требовал не меньше. Родиться в Касте Воинов означает жить с мечом в руке, но увы, Радемеса куда больше привлекало золото кубков, нежели камень эфеса. Пиры, распутство и жажда разврата преследовали его всю жизнь.

Радемес не понимал, зачем ему держать свое тело в нужде, а разум – в трезвости и холоде, если он и без того был знатен и могущественен, а уж с этим мечом... По рассказам, отец добыл его в жестокой битве, и одно лишь имя оружия давало четко понять, что его обладатель – не пустое место.

Куархадрон подарил своему сыну меч в надежде, что тот отправится в дальний поход на восток сквозь просторы Аданоса, дабы даровать его слово диким народам, коими полнились те острова и архипелаги. Но Радемес не поехал. Он знал, что его место здесь, в прохладе каменных кладок храмов и дворцов, здесь, где решалась судьба величественного народа Зодчих, а не кучки дикарей в глинобитных хижинах. И он оказался прав.

Аданос знал, кто будет править этой долиной уже совсем скоро, и однажды обратился к нему. Сначала это был тихий, едва различимый шепот, но вскоре голос в голове стал звучать куда громче и отчетливее. Радемес понял, что источник голоса - меч, и тем самым еще больше возгордился принадлежащим ему оружием.

Меч видел истинную натуру Радемеса, которую тот сам желал видеть в своей душе. Меч знал, что Радемес силен, грозен, и что именно он достоин звания Воина, только он и никто иной.

Тем временем над долиной Яркендара сгущались тучи. За три года по склонам холмов прокатился мор, случились оползни, все чаще на улицах стали находить мертвецов. Зодчие погрязли в собственных грехах, отошли от пути, завещанного Аданосом, и уже несколько дней дряхлый трусливый старик Кардимон, лидер Касты Жрецов, взывал на городской площади к народу, взывая того к остаткам совести. Но Зодчие были глухи.

Радемес прекрасно понимал их, этих мелких вонючих крыс, не принадлежавших ни к одной из каст. Не этот ли самый Кардимон в свое время собирал по переулкам смазливых мальчишек, пьянствовал и порочил имя своего бога? Меч подсказывал Радемесу, что тот прав. И Радемес верил, что он был прав.

Настал первый день дождей. Казалось, сам Аданос разочаровался в своем народе. Куархадрон призывал своего сына заняться делом, сам же находил себя на дне кубка. Радемес презирал его, и, что еще сильнее грело его душу, не гневался на себя за это. О, нет! Злость и ненависть захватили сознание Радемеса, и, видя отца, он все чаще сжимал до боли рукоять меча, который так и тянулся к крови. Темные чувства, казалось бы, недостойные Аданоса, но кто же, если не Бог Равновесия говорил с воином через его оружие?

Единственный миг, когда Радемесу стало страшно, наступил во время будничной молитвы Аданосу, принятой в среде Касты Воинов. Голос Баланса и Равновесия, который обычно звучал в сердце каждого Зодчего, в этот раз промолчал. Сменился и голос меча. Ледяное спокойствие сменилось на будоражащий шепот, и противостоять ему было невозможно.

Меч жаждал крови. В порыве злости Радемес зарубил нескольких крестьян, имевших неосторожность преградить ему путь во время странствий по улицам города. Меч вознаградил своего владельца сухой похвалой – крови было явно недостаточно.

Усилием воли Радемес сдержал порыв пустить оружие и против отца, когда тот принялся отчитывать его, словно маленького ребенка. Куархадрон слаб, и ему не хватило силы наказать зарвавшегося сына. В тот день Радемес вышел на улицу под проливной дождб, переполнявший сточные канавы города. Меч подсказывал, что они должны будут наполниться кровью. И Радемес был с этим согласен. Он отринул спокойствие и равновесие, он жаждал, чтобы его уважали, чтоб одно лишь имя его вызывало страх, как и имя меча его, Когтя Белиара...

Мир богов

Боги… Ха… Боги прокляли этот мир. Они сделали его ареной для своих жестоких игр, вечного соревнования за право первенства. Целые континенты погибали под огнем Инноса, во тьме Белиара или, что уж стыдиться, под бушующими потоками вод Аданоса…

Сам Аданос понимал, что это не может продолжаться вечно. Долго – да. Сколь угодно долго. Война длилась уже не одно тысячелетие. Хотя… Какая это война. Так, игры Вечных бесчисленными полчищами миниатюрных солдатиков. Правда, солдатики были из плоти и крови, у каждого из них имелся свой дом, своя семья, своя жизнь. Жизнь… До чего же легко употреблять это слово, если ты бог.

Аданос спокойно относился к тому, что его роль в этой игре ничтожна. У него не было под рукой бесконечных орд орков с гор севера. У него не было своей церкви. Не было фанатичных последователей по всему миру. Не было больших крепостей. Все могущество Аданоса заключалось в горстке кочевников, бродящих по пескам Варанта, полудюжине магов воды и десятке мелких народов, разбросанных по островам юга. Невеликая сила, но Аданос не жаловался. Да и кому ему жаловаться? Двум вечно ссорящимся братьям? Своим последователям? Ха! У всех них и без него хватало проблем.

Когда-то давно, десятки и сотни лет назад он пытался создать свою силу, способную если не побороться и с людьми Инноса и созданиями Белиара, то хотя бы уравновесить их. Пытался… Народ Зодчих слишком быстро разочаровал своего бога, и Аданос решил, что лучше уж совсем не иметь сторонников, чем иметь таких… Практически в одночасье он уничтожил свое творение, очистив скалы Яркендара от погрязших в разврате, похоти и гражданской войне людей, которые когда именовали себя слугами бога равновесия.

У Аданоса оставалась последняя надежда. Нельзя остановить игру богов – можно лишь уничтожить ее. Но сделать это, оставшись в игре самому, невозможно. Она заканчивается лишь тогда, когда выходит последний участник, а это значит, никто не должен остаться…

Тяжелая мысль. К ней очень сложно привыкнуть. Еще сложнее – с ней ужиться. Начать же приводить ее в исполнение – почти невозможно. Но Аданос понимал, что по-другому нельзя.

Он не мог действовать напрямую. Если о его плане прознает хоть кто-нибудь из братьев, все рухнет. Хорошо еще, если придется начинать заново. А что будет, если Иннос с Белиаром объединяться против Аданоса? Даже думать об этом страшно.

Подходящего исполнителя Аданос искал долго. Очень долго… Ни кочевники пустыни, ни маги воды, ни отчаявшиеся слуги Инноса или Белиара не подходили, но один человек… Ксардас, юный послушник в монастыре магов огня. Странно, что Иннос не чувствовал всей той силы, что бушевала в этом смертном.

План был прост и, можно сказать, изящен. Аданос бы сам его исполнил, не будь между ним и братьями старинного договора о запрете прямого участия в судьбе Мордрага. Но кто сказал, что нельзя давать подсказки смертным?

У Аданоса не имелось слишком уж много последователей, но он был богат древними артефактами, разбросанными по лесам и пустошам мира. Каждый из них представлял собой мощнейший источник магической силы, достаточной, чтобы хранить равновесие в этом раздираемом войной мире. Аданос понимал, что их сила слишком велика, и, попади они в руки кому-то из его братьев, Мордрагу придет конец. Аданос не хотел устраивать очередной потоп и смывать все с лица земли. Он понимал, что это бессмысленно.

У него оставался только один путь. Путь, который положит конец существованию богов, а значит и его самого, Аданоса. Но он был готов, и к вечному изгнанию, и к собственной смерти, если, конечно, боги способны умереть. Но иного выхода не было – или не будет богов, или не будет мира, который он столько лет пытался сберечь. Выбор очевиден. И Аданос сделал его…

Что дальше?

От темной грязи подворотни пахло помоями и нечистотами. Невкусный ужин подступил обратно к горлу, то ли от вони, то ли от сильного удара по животу. Проклятый ублюдок! Говорил ему отец, не шляйся по порту, но… Кто же знал, что все так будет?

Следующий удар пришелся по ребрам – Руга отлетел в кучу объедков и помоев, из-под которых немедленно выбежало несколько упитанных крыс.

– Думаю, тебе не стоило здесь показываться.

– Добей его, Аттила. Нечего ему здесь делать! – раздался откуда-то издалека полупьяный голос.

– Заткнись, – грубо осадил горлопана бьющий человек в потертой кожаной куртке со старым кинжалом, торчащим из-за пояса. – Это не тебе решать.

– Так давай, чего встал-то? – прохрипел Руга. – Все едино!

Аттила оскалился, словно волк. Его рука потянулась за кинжалом. Пара мгновений, и все закончится. Руга прекрасно это понимал. Да и к Белиару все. Лучше так, чем…

Раздался гомон голосов. Кто-то крикнул «Стража». Аттила сверкнул глазами, убрал кинжал и в пару движений скрылся в лабиринте домов портового квартала. Толпы зевак из кабака, только что жаждавшей смерти Руги, будто бы и не бывало. Будто бы ничего не было, только ужин, все-таки не удержанный желудком, вышел обратно, отчего в проулке завоняло еще сильнее.

Над склонившемся над лужей собственной блевотину Ругой нависла тень.

– Ты в порядке, парень?

– Еще в каком, – новый приступ боли.

– Что тут произошло? – спросил голос, столь знакомый каждому жителю Хориниса.

– Ничего, – Руга не хотел говорить с Вульфгаром. Если он скажет ему что-то начальнику городской стражи, его забьют камнями. Или вставят между ребер нож. Или еще чего… Не, не стоит болтать. – Поваляюсь и уйду.

Вульфгар фыркнул.

– Знаем мы эти ваши кабацкие драки. А потом в бухте вытаскивай мертвяков. Оно нам не сильно надо, парень. Так что ты это, аккуратнее. Если что, стража всегда защитит жителей Хориниса!

Ага, как же. Руге показалось, что Вульфгар и сам не верил в свои слова – да и кто мог поверить в подобную чушь? Все прекрасно знали, что порт, несмотря на свою значимость, является той частью города, в которую приличный человек и шагу не сделает. А Руга не был приличным. Даже гражданином он не был, чего уж там говорить.

Судьба его была типична для многих таких же неудачников. Младший сын в семье, которому никогда бы не досталась часть и без того скудного земельного надела родителей. Да и надела-то, по правде говоря, не было. Его семья арендовала землю у дракийского барона, который в последнее время невзлюбил отца Руги, да и, собственно, сам Руга своего отца терпеть не мог. Тот целыми днями пропадал на мельнице, а по выходным, которые все учащались с каждым годом, он отправлялся в город, пропивать те немногочисленные золотые монетки, что водились в их семье. Жену свою, мачеху Руги, толстую вечно брюзжащую тварь, он нещадно бил в те вечера, что бывал дома. Бил, а потом бросал на стол еду, снова бил, и заваливался спать. Ругу он, впрочем, тоже бил, и его старшего брата, у которого не хватило смелости сбежать из дома.

Да и Руги бы не хватало – лишь случай помог ему. Зазывалы из числа королевских рудокопов приглашали к себе каждого встречного. Это было еще до того, как старина Робар решил собрать в Долине Рудников всех преступников Миртаны и до того, как идиоты-маги установили этот чертов Барьер. Захватив с собой лишь краюху черствого хлема, Руга сбежал с зазывалами, две недели жил в холодной палатке, обучаясь работе с киркой, но после случилось страшное. Рудокопы благодарили всех богов за то, что задержались в этом чертовом лагере на самой границе Долины Рудников, а не в замке, где заключенные сумели убить всех стражников и захватить власть. Теперь преступники диктовали условия королю, а не наоборот. Жизнь порой принимает странные обороты…

Дракия была отныне закрыта для Руги, да и возвращаться в эти бедные земли, обескровленные королевскими налогами и поборами, ему не хотелось. Оставался лишь единственный выход – Хоринис. Этот город был настоящим раем для парня, не видевшим в своей жизни ничего, кроме мельницы, полей пшеницы, леса и грязных, залитых помоями, улиц Дракии. В Хоринисе же улицы были вымощены камнем, на столбах по вечерам зажигали фонари, а девки в городском борделе были нежнее самых юных крестьянок. Жаль только, что золота на них Руга почти никогда не мог найти. Но зато когда находил… Это были лучшие вечера в его жизни. И сегодня был бы такой вечер, если бы не Аттила.

Аттила, что называется, «помогал» владельцу борделя Бромору решать проблемы. В обмен на определенную сумму, конечно. И очередной проблемой стал именно Руга. Бромору не понравилось его внешность, и, когда парень положил на стойку горстку монет, просто сгреб золото себе в карман и сказал, что нужно добавить вдвое больше. Руга, зарабатывающий свое золото потом и кровью на портовых кранах, принялся ругаться и угрожать. Он даже и не заметил, откуда взялся Аттила. Попытка драться не закончилась ничем хорошим – если не считать хорошим событием спасение городской стражей.

Черт…

Руга поднялся на ноги. Хотелось умереть. О Иннос, до чего же больно! Первым желанием было направиться к Бромору и разрезать его на стейки, после чего продать их Кардифу за пару золотых. Второй мыслью было осознание всей глупости данной затеи. Наверняка же есть варианты лучше. Лучше…

Собравшись с силами, Руга направился к морю. От него хотя бы не несло помоями – лишь рыбой, солью и запахом свободы. Может, податься куда-нибудь на юг? Или на север? Или еще куда… Лишь бы подальше отсюда.

В порту в это время было тихо. Вся пьянь города еще не успела налакаться дешевым разбавленным пивом в кабаке Кардифа, а обремененные семьями рабочие уже разошлись по домам. Лишь пара скучающих городских стражников болтала о всякой всячине, охраняя ящики под стрелами портовых кранов. Насколько Руга помнил, в них хранилась руда, готовая к переправке на материк. Стратегические запасы королевства охраняются парой ленивых стражников с затупившимися мечами. Если бы это увидел король Робар, он бы повесил губернатора на ближайшем дереве.

Руга направился домой, в покосившуюся хибару на берегу моря. Небольшой уголок в своем доме выделил ему местный рыбак за пару монет в неделю. Куда дешевле, чем в городском отеле. И куда безопаснее, если прячешь под соломой кое-что ценное. А ценное у Руги было. Эта вещь была куда дороже золотых украшений или серебряных чашек в силу той пользы, что она могла потенциально принести. Или же в силу того вреда, который мог быть нанесен с ее помощью. И настала пора этот самый вред нанести.

Ноги почти не слушались Ругу, и он с трудом доковылял до своего места обитания. Начался дождь, погода убийц и любителей вина. Рыбака опять не было дома – он, судя по всему, вновь направился на север вдоль берега. Оно и к лучшему. Руга порылся в соломе. В небольшом свертке лежал разобранный арбалет, с великим трудом добытый им со склада конфискованных товаров. Хоринисские торговцы из Верхнего квартала не любили конкурентов, и часто подкупали портовых таможенников, дабы те доставляли проблем захожим кораблям. Обычно конфискованные товары валялись на складе пару месяцев, после чего их реализовали за бесценок, чем, разумеется, толстосумы пользовались. Поэтому Руга не испытывал ни малейших угрызений совести. Раз никто не видел – то кто докажет, что он что-то украл?

Правда, арбалет был в разобранном состоянии, но он в своей жизни слишком часто видел, как собираются подобные агрегаты, тем более, оружие было небольшого размера с относительно слабыми дугами из дерева – видимо, композита или хотя бы дерьмовой стали у мастера луков в далеком Сильдене не нашлось. Руга неумелыми движениями вставил дугу в специальное углубление на торце ложа, после чего накинул на него уздечку. Несколько манипуляций – и дуга более-менее крепко встала на место. Осталось самое сложное – натянуть тетиву. Конечно, будь мускулы у Руги раза в полтора пошире, а сам он – раз в пять сильнее – то натянуть ее не составило бы проблем. Увы, увы…

Благо, работа в порту позволяла иметь доступ практически к неограниченному количеству веревок и различных шнурков. Отмерив на глаз нужную длину, Руга накинул веревку на концы дуг, уперся животом в ложе и принялся сгибать дуги. Едва не лопнув от натуги, он наконец-то закрепил веревку в спусковом устройстве, после чего уже без особого труда закрепил тетиву на концах деревянного лука. Холостой спуск – веревка слетела с плеч арбалета, едва не порвавшись от усилия. Тетива надета. Осталось лишь установить боеприпас в ложбинку…

Болтов у Руги было всего два – на большее количество не хватило денег, а сварливый Боспер не хотел давать скидку. Впрочем, этого должно было хватить. Надо только по-хорошему пристреляться… На глаза попалась висящая под потолком связка сухой рыбы, которой, по-хорошему, место было в желудках пьяниц в кабаке. Но… Быть мишенью тоже неплохо.

Взявшись за тетиву двумя руками, Руга взвел арбалет, поставил болт, прицелился. У арбалета не было приклада, да и ложе было рассчитано явно на более умелые руки. Убрав пальцы, дабы, упаси Иннос, их не перебило тетивой, Руга направил оружие на связку рыбы. Руки его тряслись от усталости – он весь день занимался тяжелым портовым трудом. Это же несложно, черт его подери! Спуск.

Арбалет немного дрогнул в руках, плечи его распрямились, и болт сорвал связку рыбы с привязи, пригвоздив ее к гнилой стене лачуги. Слабое, конечно, оружие. Но для того, что Руга задумал, хватит и его. Главное, спрятать арбалет по-хорошему. Стража в это время обычно в городе не показывалась, но кто ее знает, кто знает…

Вырвав болт из стены, Руга засунул его глубоко в карман, прижал арбалет к животу и закутался в рыбацкий плащ. Дождь все усиливался. Идеальная погода.

Бромор не любил закрывать двери в свои заведения, будь его воля, он бы и комнатушки, где девочки обрабатывали его клиентов, сделал бы открытыми, и брал бы золото за «посмотреть». Жадный ублюдок. Охрану было не видать – Аттила скрылся от стражи в глубине портового квартала, а вечно пьяного зазывалу с тупым ножом за угрозу считать не стоило. Главное – спрятаться в портовых бочках и дождаться своего шанса. А что потом? Да какая разница?

Руга понимал, что в жизни своей он свернул куда-то не туда. Боги не даровали ему ни богатых и заботливых родителей, ни талантов, ни золота, хотя бы в наследство. Только противная тоскливая жизнь, единственными радостями в которой были доступные девочки и кислое пиво. А дальше что? Золота-то на жизнь толком не хватало, не говоря уж про то, чтобы откладывать на что-то. Куда дальше? Ни дома, ни жизни, ни единого шанса жениться и хоть как-то улучшить свое благосостояние. Тупая тяжелая работа выматывала все силы, день за днем, неделя за неделей, месяц за месяцем, и когда-то Руга просто обязан был сорваться. Это случилось, и единственным выходом было… Что? А есть ли смысл от того, что он задумал? И что будет потом? Какая разница, мать его за ногу? Долина Рудников? И чем это отличается от гнилых переулков Хориниса? Бегство в леса, разбойничество? До первого арбалетного болта стражника. Арбалетного болта…

Бромор показался в освещенном дверном проеме. Довольная широкая рожа, покрытая салом и потом. Он не выходит на улицу в дождь, он продает одурманенных бедностью и вином девок таким ублюдкам, как Аттилам, таким неудачникам, как Руга. Он снимал с жизни все сливки, лишь изредка брызгая ими на окружающих. Пальцы Руги напряглись. Он понял одно – что-то в этом мире должно измениться. Сила наполнила его мускулы. Он знал, что ему стоит делать. Руга в одно движением натянул тетиву арбалета, потянулся в карман за болтом…

– Не стоит, парень.

От неожиданности Руга выронил снаряд и упал на бочки. Из темноты бочек показалась грозная фигура Вульфгара. В отблесках красных фонарей блеснуло лезвие меча. Похоже, Руге все же суждено умереть именно в этот день.

– Это тебя не спасет.

– Что именно? – стараясь подавить в себе страх, спросил Руга, прикидывая, кто будет пожирать его мертвое тело: рыбы или волки в лесу?

– То, что ты задумал. Ты думал, стража совсем не знает ничего о том, что в порту происходит?

– Я ничего не задумывал! – Руга понимал, что за одно лишь намерение убить человека ему грозит путевка в Долину Рудников, но все еще оставался шанс прикинуться идиотом.

– Я знаю, кто тебя бил, парень, в той подворотне. И я знаю, что этот «кто-то» работает на Бромора. И уж поверь – у стражи накопилось слишком много вопросов к Аттиле. Да и не только к нему…

– Зачем вы мне все это рассказываете?

– Затем, что я могу предложить тебе выбор. И на твоем месте я бы хорошенько подумал…

Подумал? О чем? Долина Рудников или смерть? Или рабские работы на Вульфгара? Чего хочет эта жирная сволочь? Болт он выронил, но взведенный арбалет все еще был в его руках. Зарядить какой-нибудь камушек, выстрелить, и пока Вульфгар приходит в себя, бежать. Далеко-далеко, возможно, даже обратно в Драк…

– Выбор, который может сделать твою жизнь другой.

– Я слушаю! – с некоторым дрожанием в голосе воскликнул Руга, рукой уже нащупавший маленький кусочек мостовой. Такой, будучи запущенным с чудовищной скоростью, с легкостью проломит ничем не прикрытый котелок Вульфгара, только…

– Я предлагаю тебе забыть о своих планах на этот вечер. Тебя будут ждать в казармах ополчения. Вопрос в другом. В статусе пополнения за Барьер, либо же в качестве новичка городской стражи.

Стражником? Ха! Конечно, Руга бы не отказался. Но всегда оставались сомнения. Так просто?

– Да, так просто. В нынешнюю стражу никто особо идти не хочет. А ты, я вижу, достаточно смекалист, чтобы управиться с арбалетом. Думаю, не пропадешь. Да и твое нынешнее положение… Скажем так, не говорит о том, что жизнью ты доволен.

– Что верно то верно, – скривился Руга. Лучше уж спать в казармах, чем в продуваемой ветрами лачуге. Вопрос, что будет дальше? Да какая разница. Пока есть возможность забраться повыше, ей надо пользоваться. А что дальше… Жизнь покажет.

Тюк травы

– Выкинь ее на улицу.

Борка скривился и, схватив девку за распущенные волосы, не скрывая собственного удовольствия, потащил к выходу. Голая, вся в царапинах и слезах, она умоляла не выгонять ее. Она выбрала не тот путь. Грязная шлюха, она думала, что ее кто-то будет жалеть? Сидела бы в своей дракийской деревне, наглаживала бы члены местных мальчиков-фермеров, и никто бы ей слова не сказал. Здесь, в Хоринисе, все было по-другому. Ишь чего удумала – зубы в ход пускать. Тупица.

На улице шел проливной дождь. Девка улетела в лужу. Борка добавил еще и сапогом. Тупица. Пускай теперь в таком виде и бродит по порту, пока ее какие-нибудь пьянчуги с «Горделивого Нордмара» не затащили в подворотню. Нет крыши над головой – ты бездомный. Нет оружия – ты никто. А у нее не было даже одежды.

– Прошу... Пожалуйста!

– Пошла на хер отсюда!

Борка вернулся в тепло «Красного фонаря». Девушка лежала в грязной луже и рыдала так, что не сжалился бы над ней лишь сам Белиар. Ну или обитатели портового квартала... «Сжалились» бы, ха! Лицо Борки исказила свирепая ухмылка.

– Я требую другую девку! – тем временем вопил обиженный клиент, нарушая тем самым покой других посетителей, наслаждавшихся танцем самой известной проститутки города – Нади.

– Да будет, все будет! Ваня освободится через… – хозяин «Красного фонаря», Бромор, бросил взгляд на песочные часы. – Четверть часа. Стоит подождать.

– Какой на хер подождать? Твоя тупица кусает че не попадя, а я еще ждать должен?! Да я…

– Борка! – прорычал Бромор, явно теряя терпение. Подобные происшествия случались в «Красном фонаре» нечасто, но буйные клиенты попадались постоянно. Это – особенность работы, и обязанность Борки – помнить об этом ежесекундно.

Клиентишка был противный – тощий, с жидкими волосами и бегающим взглядом. Борка терпеть не мог таких людей. Да еще и в каких-то неместных доспехах… С юга что ли?

Он отправился в ту же лужу, что и девица. Борка подумал, что было бы неплохо еще и снять с негодяя кошелек – в счет утраченного спокойствия и утраченной же работницы. Ее самой к тому времени уже и след простыл – наверняка ее заметили дежурившие в порту паладины и «отогрели» за ближайшей горой ящиков. В благородных помыслах этих приматов в доспехах Борка не сомневался.

Сверкнул нож. Валяющийся в луже клиент поднял руки и заверещал, словно подстреленный в зад кротокрыс:

– Эй, не трогай! Я знаю одно дело! Выгодное! Не убивай, пожалуйста!

Ха! Выгодное, значит. Интересно, какое же…

***

– Где тюк, Бодо?!

– Какой, сука, тюк?!

Сайферу такой ответ не понравился. Не отпуская воротника Бодо, он подтащил тщедушного крестьянина к огромному чану, где в теплой воде прел навоз, и окунул Бодо в эти нечистоты. Смердело просто отвратно, но Сайфер был настолько зол, что совершенно не обращал внимания на подобные мелочи.

Едва не захлебнувшийся Бодо валялся на траве, корчась от ежесекундных приступов рвоты.

– Где чертов тюк?!

– Да не трогал я никакого тюка...

Сайферу на долю секунды показалось, что еще чуть-чуть, еще пару окунаний, и этот вшивый ублюдок сознается. Но... В самом деле, не скурил же он его – слишком ясным, хоть и совершенно тупым, был взгляд этого идиота. Перепродать? Бодо не смог бы перепродать даже бутылку пива умирающему от жажды варантцу в пустыне. Ему только меч покажи – тут же напрудит под себя, не успеешь и опомниться. Да что же...

– Что, чувствуешь, как приподнимается? – раздался из-за спины противный донельзя голос.

Сайфер обернулся – это был Род. Дракийский отщепенец, ущербный настолько, что даже среди прихвостней Сильвио его считали чем-то вроде барана Пита, на которого переходят, когда овца Бетси уже надоедает и не может стоять на ногах.

– Род, а ты не боишься себе зад проткнуть мечом, когда присядешь? – огрызнулся Сайфер в ответ.

– В отличие от твоего, мой зад если и проткнут, то только мечом, каторжник. А то знаем мы эти ваши подбарьерные делишки.

За такие слова Роду стоило бы снести черепушку топором – но Ли будет против, и поэтому Сайфер промолчал. Род только этого и ждал.

– Вас оставить наедине? Говорят, когда башка в воде, дрыгается особенно жарко, и отдается по всему телу... Э!

Сайфер выхватил из-за пояса кинжал. Кому-то явно стоило бы вырезать язык. Тюк пропал, да еще и это!

– Ха-ха-ха! Да чего ты! – Род явно понял, что перегнул палку, и решил пойти на попятный. – Я это к тому, что он вряд ли знает, где твоя трава, чего уж ты на шутки безобидные внимание обращаешь? Чуется мне, это кто-то из наших…

***

– Тихо у тебя здесь… – протянул Борка, зайдя на склад.

– Тихо только у вас в «Фонаре», когда маг огня приходит! – огрызнулся в ответ Шрайбер. – Давай быстрее, чего у тебя, и сваливай.

– Боишься, как бы Фернандо не приперся?

– Смешно тебе. А он может прийти, из-за этих паладинов чертовых… Или еще кто похуже!

– Хватит стонать, как Надя под шнапсом. Где припрятал?

– На втором этаже. В сундуке.

– Ну так неси сюда. Как обуславливались, на пятьдесят круток.

– Ты видишь здесь весы? Я даже солнца не вижу, а ты про весы…

– Неси скорее, пока меня Бромор не потерял.

Шрайбер вздохнул и скрылся в полутьме склада. Вот же сволота – небось, еще и припрятал себе чего, а в тюк насыпал какого-нибудь сушеного серафиса. Скотина портовая. Будь у Борки приличное место для схрона – он бы и сам припрятал товар, но в Хоринисе в последнее время стало слишком тесно. Чертовы паладины!

– Так зачем под ним и ходишь, раз так дрожишь от него? – испуская противный запах пыли, спросил Шрайбер. – Кинул бы да пошел бы своим путем.

– Пока я там, у меня клиентов полно. Да и девки там…

– Что, за устройство на работу «налог» берешь?

– Пошел ты! Здесь все?

– Вроде… – несмотря на долгое пребывание в пыльном сундуке, болотник пах все так же забористо, как и раньше. Неплохо. – И это… цену надо поднять. Говорят, ополчение будет здесь…

– Я твою мамашу из могилы подниму скорее, чем цену! Ты чего удумал? Тебе и так платят ни за что!

– За риск, Борка, за риск! – поморщился Шрайбер.

– Здесь риска не больше, чем в прогулке по верхнему кварталу. Давай травку и разойдемся на сегодня. Скоро зайду!

***

Сайферу казалось, что он знал этого парня всю свою жизнь, но, на самом деле, даже имени его он не помнил. Кажется, раньше этот парень все терся возле укурков в Новом лагере, но при этом потом, вроде как, стал членом лагеря Старого. Странный тип, пронырливый и чересчур разговорчивый. Вроде как какие-то дела с торговцем Фиском вел, но, благо, удалось тогда все спихнуть на идиота Шарки. Чем меньше связей с людьми Гомеза – тем лучше.

Правда, это было давно, и теперь этот парень опять стал тереться возле Ли и совать нос во все дела в лагере, даже в те, в которые его лезть не просил – одно разбитое лицо Рода чего стоит. За одно это Сайфер был готов этого проходимца расцеловать во все потаенные места, но сдержался. И вот теперь этот парень интересовался потерянным тюком травы.

– Да черт его знает, кто и куда его дел. Я открываю сундук – и нет ничего. Будто снова под Барьером, а?! Там тоже в первое время, пока порядок Ли с Ларесом не навели в лагери, от своих вещей и на секунду нельзя было отойти – все тырили, что не прибито, а что прибито – отдирали ломами и тырили.

– Да уж, благо, я этого не застал… А ты Дара видел? – внезапно спросил парень.

– Да давно уж не видел… Я своими делами занят, а он – своими. Что я ему, мальчик пастушонок, чтоб следить?

- Так он смолит целыми днями, такое ощущение, – протянул парень. Я прибыл на ферму еще утром, а он еще тогда сидел с самокруткой, а сейчас уже вечер почти – он все курит сидит.

– ГДЕ?! – до Сайфера внезапно дошло. Сукин сын! Этот бесполезный придурок все время терся рядом с кузницей, рядом с дракийскими парнями, вроде того же Хакона, а в последнее время, после того как сбежал на целый день в город, резко перестал показываться на глаза.

– За кухней.

Не успел парень еще договорить, как Сайфер уже практически бежал к месту, где пряталась эта гадкая сволочь. Он убьет его, убьет!

***

– Хороша, краля…

Надя дело свое знала – иначе бы Борка так ее не любил. Любил ее мастерство, конечно, ее же саму стоило только презирать. Но на что еще в этом резко обедневшем Хоринисе может рассчитывать стареющий мужчина с темным прошлым? Благо, уж чего-чего, а продажных девок было в достатке.

– О-о-ох…

И ему кто-то советовал уйти из «Красного фонаря»? Да за такое блаженство, за которое прочие отдавали по полтиннику за раз, а он – ничего, можно было работать в этом месте и бесплатно. Ха!

– Ты дашь мне то, что надо? – наконец спросила его хриплым голосом Надя, вытирая лицо грязным вонючим полотенцем.

Борка нахально усмехнулся:

– А надо?

– Ты охерел? Мы о чем договаривались с тобой? Знал бы Бромор о том, чем ты промышляешь, он…

– Закрой свой рот, шлюха, пока я снова не заткнул его, – Борка встал с кресла, застегнул ремень на штанах и достал из поясного кошелька несколько самокруток. – Сама подсела, а я и виноват.

– К Белиару иди, мразь, – скривилась проститутка, но самокрутки взяла и наконец поднялась с колен.

– Я тоже тебя обожаю, – за ее длинный язык Борке хотелось влепить Наде пощечину, но он сдержался. Ваня или Соня не были столь сговорчивы. Да и работающий язык – не всегда недостаток в человеке, а уж особенно в женщине. – Послезавтра вновь закончится курево?

Надя не ответила, отряхивая подол платья. Борка прекрасно понимал, что да, закончится, и она вновь придет к нему, ведь других поставщиков болотника в городе она не знала. Хорошо же работать с дурами.

Борка отодвинул ширму и направился к выходу из «Красного фонаря». Уже была глубокая ночь, и в порту оживленно было только в кабаке у Кардифа. Туда он сегодня не пойдет – не хватало еще попасться на глаза сволочи Нагуру. В прошлый раз его, Борку, и так чуть не посадили на перо, второй раз он рисковать не хотел. Теперь надо выспаться, и начать новый день. Завтра снова идти на склад.

***

– На, тварь!

Шрайбер сделал выпад, но незнакомец слишком быстро бросился влево, уходя от клинка. Черт! Не успел охранник склада сделать хотя бы шаг, как тут же ему под ребро влетел арбалетный болт.

– Вот не корчил бы из себя хер пойми что, давно бы все решили, – проворчал Руга, опуская арбалет.

– Надеюсь, мы не зазря сюда спустились, – пробормотал Пабло, глядя на новенького – очень шустрого парня, получившего гражданство Хориниса всего за несколько дней, и которого немедленно лорд Андре принял в городское ополчение. – Не хотелось бы, чтобы нас чаще видели в порту.

– Откуда у тебя вообще наводка на это место? – спросил Руга, закинув арбалет за спину. – Я, признаться, думал, что Фернандо давно свой склад под замок пустил.

– Есть знатоки…

Новичок явно не хотел разбрасываться словами сверх нужного. Пабло прекрасно понимал, почему. Он уже видел его лицо на плакатах, отнятых у хоринисских бандитов из-под Барьера, и даже гадать не хотел, почему эти отморозки объявили за голову этого проходимца награду.

– Внизу ничего нет, так… Наверху? Минуту… Да, вот сундук, и ключ подходит!

– Если там окажутся его грязные тряпки, нам крепко влетит от лорда Андре.

– А зачем ему говорить? Это ж порт – вы сами мне говорили, что тут о новых трупах, – новичок кивнул на мертвого Шрайбера, из туши которого Руга пытался выдернуть арбалетный болт. – Спрашивать не принято.

– О новых трупах за авторством ополчения – очень даже, –скривился Пабло. – Есть там чего?

– О-о, да. Полный тюк смолистой душистой травки. Закурим?

Новичок извлек из сундука пакет, полный болотной травы. Воняло от него так, словно десяток Абуинов зажгли свои кальяны в маленькой тесной комнате. Что ж, лорд Андре будет доволен.

***

О том, что Шрайбера убило городское ополчение, Борке рассказал Мельдор. Рассказал таким спокойным тоном, будто это вообще не касалось лемарского вышибалы. Травокур херов, все мозги продымил! Черт!

Борка понимал, что его выгодной идее пришел конец. Шрайбер был прав, когда говорил о скорой облаве стражников, но черт возьми, не также быстро!

Хотелось курить. Пальцы нащупали в кармане последнюю самокрутку. Но ее он обещал Наде. Да впрочем, не плевать ли на эту шлюху? Борка занял свое привычное место у дверей «Красного фонаря», открыл непосредственно дверцу фонаря и подпалил самокрутку от тусклого огонька. Кажется, когда-то давно он пылал сильнее, давно, еще до падения Барьера. Впрочем, те времена давно прошли. Доходы упали, девки стали наглее, а ополчение - злее.

– Вот он! – раздался из-за спины голос Нади.

Чего, мать ее? Что это она орет? Не успел Борка оглянуться, как тут же на него напрыгнуло двое переодетых стражников. Суки! Черт! Его сдали! Гребаный болотник! Бежать, куда бежать-то?!

– Это он давал мне болотник, – Надя вышла из «Фонаря» и ткнула в Борку пальцем. – Также он продавал его паре моих клиентов...

– Твои тут только вши! – прорычал Борка, но тут же стражник ткнул его кулаком в лицо.

– Баран тупой! – закричала Надя. – Где теперь Стейси? Ты ее избил, идиот!

– Иди к Бромору жалуйся, шлюха!

Но Надя жаловаться не хотела. Плюнув в лицо Борке, она скрылась в помещении «Красного Фонаря». Его же стражники связали и потащили в сторону городской тюрьмы. Чертов болотник, чертов тюк травы…

Бен

Взять бы этим топором, да пойти в атаку, в последний раз… Тычок веслом под ребра. Еще шаг к пропасти. Бен обернулся, пытаясь заметить в глазах экипажа хотя бы толику сострадания. Увы. Капитан злился, как морской червь, Фрэнсису было откровенно наплевать, прочим же… Их охватило злорадство, чудовищное веселье скорой расправы. Бена снова ткнули веслом в спину. На сей раз Морган. Сколько раз он покрывал эту ленивую свинью, когда та умудрялась напиться ромом на пляже?! И где благодарность?! Где хоть что-то человечное, Белиар его дери?! Еще шаг...

Доска под весом Бена прогнулась, казалось, еще чуть-чуть – и она лопнет. Бесполезно. Лучше прыгать. Покрепче схватив выданный ему топорик, Бен обернулся, покрыл самой грязной бранью экипаж корабля и сделал шаг в пропасть. Мгновение – и вокруг него соленая океанская вода. Пытаться пробраться обратно на корабль бесполезно – в следующий раз его убьют уже прямо на месте, не предоставив даже единого шанса спастись. Да что там! Спастись бы хотя бы сейчас!

Легкий топор тянул на дно, словно многофунтовый камень. Выпустить бы его – да нельзя! С ним шансы на выживания утроятся, нет, удесятерятся! Выплыть бы…

Бен греб изо всех сил. За спиной чернел борт когда-то родного ему корабля. Когда-то… Теперь же его родиной будет одинокий остров где-то между Хоринисом и далеким восточным архипелагом. Маленький, необитаемый, забытый всеми мореходами… На нем даже речки никакой нет! Черт!

Надо грести! Быстрее, быстрее! Кое-как выгребая одной рукой, Бен видел перед собой пустой песчаный берег, каменные уступы, небольшую полоску деревьев наверху… Здесь не было ничего, что могло бы ему помочь. Но в любом случае суша – лучшее, что может быть.

Пираты кормились от моря, море же их и губило. Кто-то тонул после попойки в порту, кто-то вываливался за борт во время шторма, а кого-то пускали по доске, забывая обо всем, что было хорошего.

О, Аданос! Пощади, во имя всех добродетелей!

***

– Дерево дереву рознь, – думая о чем-то своем, возразил Бьорн.

– Да я говорю тебе, это дерево! – Бену уже порядком надоела флегматичность своего спутника. Последний час он только и делал, что отрешенно изрекал (не говорил, а именно что изрекал, словно какой-то проповедник Инноса) нечто претендующее на глубокий смысл. По крайней мере, Бену казалось, что мысли Бьорна на что-то претендуют. – Где-то тут он и закопал все.

– Ну ты же не видел карты, откуда ты можешь знать?

– Я не видел, да! Но подсказки же Грега я видел. Его собственной рукой начертанные – я уж почерка-то и не узнаю, ага! На сложенном листе, я ж тебе говорил!

– Ну ты видел, я нет. Я вообще не знаю, зачем я с тобой сюда пришел. Сидел бы сейчас в кубрике... По-хорошему, я должен пойти к капитану, и…

– Цыц! – сверкнул глазами Бен. – Даже не смей думать. Мы ж с тобой друзья-приятели, забыл? Вот и помогаем друг другу, ты мне помогаешь с этим делом, а я тебе золотишка отсыплю. Ровно половину!

– Золотишка капитана... – вздохнул Бьорн. – За такое нас на рее вздернут, и не почешутся.

Бен усмехнулся.

– А никто и не узнает. У капитана этих кладов, наверное, штук сорок, а то и больше. Ты думаешь, он о каждом помнит? Каждый проверяет? Не-е-е-е, Бьорн, это у него все на черный день припрятано. А день-то черный, чую, нескоро настанет с нашей-то добычей ежегодной!

– Она рано или поздно кончается…

– Хватит ныть! Вон то дерево!

«От круглого камня пятьдесят шагов на северо-запад. Еще полсотни шагов – на запад. Тройное дерево». Этот текст Бен помнил наизусть. Случайно заглянул он в каюту капитана прошлой ночью, и увидел, что тот храпит, раскрыв рот, а на столе Грега лежит свернутый вдвое лист бумаги, на котором начертаны эти слова. Судя по слегка небрежным линиям и весьма примечательным ориентирам, это была карта восточного побережья острова Хоринис, на котором они сейчас и пребывали.

Дикие места, конечно, необитаемые. Ни одного поселения, не считая, разве что, нескольких давно заброшенных сторожевых башен, оставшихся, как рассказывал старпом Фрэнсис, со времен первой войны Миртаны с орками. Похоже, что в этих краях люди появлялись, в лучшем случае, раз в несколько лет, и то непременно становились жертвами местных хищников. Мракорисы, варги – всего этого добра было в достатке, и капитан строго-настрого запретил экипажу оставаться на берегу на ночь, за исключением дозорного поста на юге.

Располагался он в одной из заброшенных башен, и цель его существования была достаточно простой – наблюдать за возможным появлением чужих кораблей. Вообще, вдоль восточного побережья Хориниса суда ходили редко – уж слишком опасными считались здешние воды, одни подводные скалы и монстры чего стояли. Редкими гостями в тех краях были преимущественно не толстосумы-торговцы, а сторожевики королевского флота. Впрочем, появлялись они в этих водах, самое частое, пару раз в год, и можно было не беспокоиться за спокойствие. А спокойствие было чертовски необходимо – во время перехода в Дракию корабль пиратов умудрился потерять рулевое управление, и теперь уже третий день «Бородатая баба» тихо покачивалась на волнах в маленькой бухте, пока пираты изо всех сил старались вернуть ей хоть какое-то подобие управляемости.

Этой ночью Бен сам напросился в дозор, хотя до этого боялся лесных монстров как шквального ветра на море. Он прекрасно помнил, что Грег уходил в лес с каким-то мешком. Значит, под тем тройным деревом он спрятал все же сокровище, а не труп своего любимого мясного жука... И сокровище это казалось ой каким близким…

***

Бену казалось, что он выпил половину океана, пока плыл до острова. Как только его ноги коснулись песка, он выдохнул, встал, найдя опору, и воздел руки к небу, благодаря Аданоса. Он доплыл, и даже не потерял топорик. Жизнь его спасена, вопрос только в том – надолго ли?

Добравшись до берега, он рухнул без сил на холодный ночной песок. Хотелось захныкать, словно ребенок, но Бен прекрасно понимал, что никто ему на этом чертовом острове не поможет. Он даже смотреть не хотел в сторону медленно исчезающего в темноте корабля, бывшего ему домом на протяжении нескольких последних лет. От бессилия стоило бы повеситься на ближайшем дереве, но даже веревки у Бена не имелось. Его пустили по доске в одних лишь портках, отобрав и броню, и сапоги, и остатки самолюбия. Только золота было ему не жаль – на этом забытом острове оно ему не понадобится. Золото… Проклятое золото!!! Все из-за него!

Если бы не жадность, Бен не оказался бы в том самом кабаке, не спустил бы за одну ночь все свое наследство, не оказался бы на улице, не ухватился бы за возможность быстро разбогатеть в море, не обагрил бы в первый раз саблю... Интересно, что бы было, если бы можно было вернуться обратно? На несколько лет назад? Или хотя бы на неделю? Чтобы можно было все переиграть, сделать все правильно, а не так, как получилось. Хотя бы на неделю, о Аданос!

Нужно было составить план, но голова совершенно не хотела думать. На глаза наворачивались слезы - давно забытый атрибут детства, тех самых времен, когда еще была жива мать, когда он не знал вкуса рома, когда мечтал стать трактирщиком, когда... Слишком много «когда»... Неужели так все быстро поменялось? И когда оно поменялось? Когда он ощутил тот самый привкус золота на губах, который не давал покоя каждому пирату, и который каждого из них отправлял либо на дно морское, либо на виселицы в портовых городах? Правду говорили старики, золото - проделки Белиара... Оно виновато во всем... С этими мыслями сознание Бена помутнилось, и он уснул.

Утро застало бывшего пирата под кустом на самом краю пляжа, полуголого, замерзшего, но все еще живого. Он уснул, крепко вцепившись в топор – единственное, что могло ему помочь в этой глуши. Черт…

Было лето, и солнце жарило так, словно он находился где-нибудь на окраинах Варанта. Уже что-то… Чертовски хотелось пить. В данный момент стоило исследовать остров, возможно, на нем и нашлось бы что-нибудь полезное.

Первым делом Бен обошел его по краю, и ничего, кроме нескольких нежившихся на солнце шныгов, к несчастью своему, не нашел. Узкий песчаный пляж огибал остров кривой подковой, сходившись на севере к крутому, пускай и не слишком высокому откосу. На верху острова, вдали от воды, располагался небольшой лес из невысоких то ли елок, то ли еще каких хвойных деревьев, перемежавшихся мелким колючим кустарником. Там скорее всего никто и не жил, кроме редких перелетных птиц. Бен сделал вывод, что с едой у него как пить дать будут проблемы. Не шныгов же есть, Белиар его дери. Или… Бен попытался прогнать в голове все известные ему рецепты. Шныгов в ингредиентах там не значилось, но Аданос, едят же на островах юга ящериц! Значит, и тут есть какая-то возможность, какой-то вариант… Впрочем, к черту…

С трудом забравшись наверх, Бен углубился в примеченыый им ельник. Как и ожидалось, ничего толкового он там не нашел – только набил несколько синяков да разодрал кожу о хлесткие колючие ветки. В глубине этого небольшого леска обнаружилась небольшая наполовину засохшая лужица. Да!

Пресная вода – то, что ему было жизненно необходимо. Бен припал на колени и словно зверь вылакал почти всю лужу, не обращая внимания на вкус и скрипящий на остатках зубов песок. Вода, о Аданос, какое же блаженство...

Утолив жажду, Бен сплюнул грязь, и принялся рубить топориком еловые ветки – ему нужно было хоть какое-то подобие укрытия. Шалаш, хижина Спать на земле чревато скорой болезнью, а значит, и быстрой смертью. Умирать пока бывший пират не спешил, и потому рубил ветки изо всех сил.

На шум на пригорок поднялась нежившаяся доселе пара шныгов. Заметив появившееся из ниоткуда пропитание, звери не поверили своему счастью и решили отобедать. Не тут-то было! Бен слишком поверил в свои силы, чтобы просто так отдать свое место под солнцем. Бегая меж деревьями, он то и дело наносил удары по неповоротливым тушам шныгов. Удар! Череп первой твари раскололся, словно спелая тыква. Второй шныг, рассвирепев, попытался напрыгнуть на Бена, но запутался в ветках и собственных ногах. Пара ударов – и тварь была мертва. Пирата просто так не возьмешь, ха! Ишь чего учудило, зверье! Да Бен сколько шкур таких вот шныгов уже содрал – не сосчитать, ха! Лишь Аллигатор Джек сравнится! Победа порадовала Бена – теперь у него имелась хоть какая-то провизия.

***

Лопата наткнулась на что-то твердое. Неужто опять корень? Мог бы капитан просто запрятать все где-нибудь промеж камней? Вечно надо копать...

Бьорн вытер пот со лба.

– Может, сам рыть будешь? А то уже чет порядком надоело. Да и комары эти...

– Ага, а прикрывать меня кто будет? Ты? Ты ж зверя и в паре шагов не заметишь.

– Что ж тогда в впередсмотрящих я хожу, а не ты, Бен? – сплюнул Бьорн. Кажется, ему давно уже хотелось вернуться на корабль на гамак в вонючем кубрике.

Возразить было нечего, но Бен просто сделал вид, что не услышал слов приятеля. Ему совершенно не хотелось возиться в грязи. Если бы хотелось – не пошел бы в пираты он в свое время.

Бьорну оставалось лишь пожать плечами и продолжить копать. Впрочем, работать ему пришлось недолго. Уже через несколько минут он поднял голову:

– Бен, похоже, нашли.

– Погодь!

Бен зарылся пальцами в землю. И в самом деле! В отсветах пламени факела виднелась небольшая шкатулка.

– Вот сгнило бы его все богатство, как бы он его потом нашел, а? Бьорн, считай, что мы золотишко это спасаем, понял, а?

– Ага, – с мрачным видом ответил приятель, сев на землю. – Как бы нас за это не «спасли» от виселицы паладинов.

– Да не боись ты, что ты как дитя, ей-богу! Да видит Аданос, мы еще встретим нашу старость в шикарных домах с кучей наложниц и чернокожих слуг!

Бьорна подобные утешения не удовлетворили.

– В лучшем случае нас ждет хижина в пригороде Гортара. Из наших только капитан, может, и поимеет что с такой дурной жизни. Может, Фрэнсис, если его же наши же и не пустят на корм рыбам. А мы чего... Так, мелкая вошь. Селедка в этом море с акулами.

– Тебе надо меньше лютни в трактирах слушать, Бьорн, – Бен лопатой вскрыл шкатулку – внутри оказались монеты, несколько золотых медальонов и какой-то драгоценный камень, завернутый в тряпку. Совсем прозрачный, алмаз что ли? Неплохой улов, однако. – Жизнь куда проще, чем кажется!

Незаметным движением Бен спрятал камень в карман куртки, после чего вывалил содержимое шкатулки на землю.

– Ну что, пополам делим? Все по-честному, как договаривались.

– Угу, – Бьорн, этот сын неудачника-художника из Венгарда, думал о чем-то своем, даже не глядя в сторону золота. Оно и к лучшему. Таким людям монеты не нужны – тем они и хороши. И как только этого придурка в пираты занесло?

***

На седьмой день Бен начал терять надежду. Грег знал, где его оставить. Маленький остров, далеко от морских путей. Старый шельмец прекрасно знал... Да! Сволочь! А-а! Или же... Черт...

Целыми днями хотелось есть. Чудом разведенный костер не давал толком тепла, да еще и поддерживать его приходилось постоянно. Погаснет огонь – погаснет жизнь Бена. Нельзя, нельзя расслабляться. Еще нужен дом, нужна еда, нужна проклятая лодка! Или корабль... Корабль! КОРАБЛЬ!

Бен вскочил со своей лежанки. На горизонте показалась черная точка. Это явно был корабль. Спасение! Да! Или ему показалось? Сколько раз за последние дни ему казалось, что спасение пришло?! Сколько?! И каждый раз тщетно... Может, хотя бы на этот? Бен прищурился. Чувства его обострились за последнее время - зрение стало куда более острым, а слух - более чутким. Да, это корабль. Кажется, какие-то салаги. Каждый опытный мореплаватель в этих водах знает, что на этом островке ловить-то нечего. Может, они пытаются найти пресную воду.

Как бы то ни было, нужно подать сигнал. Дым подойдет лучше всего. А для дыма нужно что? Ветки и трава!

Отчаянно рискуя, Бен накидал на свой небольшой очаг травы. Дым, больше дыма! Пусть они знают, что он здесь! У Бена тряслись руки. Может, жизнь и не закончена? Может, у него еще есть шанс исправить все и возместить все потраченные года? Пускай он будет матросом, пускай хоть юнгой – он обязательно сойдет на обитаемую землю и забудет о море. Хотелось бы надеяться, что навсегда. Хоть бы они заметили...

На мгновение в голове Бена промелькнула мысль, что корабль вполне может принадлежать оркам, которые зажарят глупого морра на его же костре, после чего съедят. Впрочем, плевать! Пускай едят. Лучше уж так, чем вечное одиночество на клочке суши...

Да и не орки это, нет! Темные паруса, флаг Варанта. Люди... Корабль все приближался, и Бен уже мог разглядеть некоторые его элементы. Это был небольшой когг, самый распространенный тип судов в миртанских морях. Сколько ж пираты таких в свое время переграбили... Эх! Сколько же там золота на борту, сколько богатств...

Бен подумал, что о подобном при хашшашинах, владельцах этого корабля, лучше не заикаться. И вообще лучше забыть о том, что он, Бен, когда-то был пиратом. Лучше забыть...

Корабль встал на рейде в нескольких сотнях ярдов от берега. «Солнце Иштара»... Хм... Действительно, варантский корабль. Осталось только львов на борту увидеть и танцующих рабынь. Жирдяй-владелец так как пить дать в наличии будет... Быстрее же!

С когга долго спускали шлюпку. Бен уже скакал по берегу, махал руками с такой силой и частотой, будто пытался взлететь. Скорее, скорее! Это и в самом деле оказались хашшашины – смуглые, в черных одеждах, они явно не ожидали встретить посреди моря живого человека!

– Кто ты?! – упершись веслом в песок, спросил главный из них на миртанском наречии. Вытаскивать лодку на берег они спешили, явно ожидая ловушки.

– Я Бен! Я на корабле был, на галере робаровской! Нас потопили, я еле доплыл до сюда! У меня здесь и вода есть пресная, и еды немного! Помогите! Прошу вас!

То ли хашшашины не поняли сбивчивой речи северянина, то ли решили, что этого объяснения более чем достаточно. Жестом велев Бену забираться в лодку, они принялись разворачиваться. На острове их вряд ли что-то могло надолго задержать.

Бен не верил своему счастью, когда наконец оказался в лодке, все приближавшейся к пузатому борту когга. Неужели и вправду боги услышали его молитвы? Теперь можно успокоиться, расслабиться. Его ждет корабельный трюм, а потом порт, свобода, хоть какая-то жизнь. Осталось лишь подняться на борт...

– Ты?!

Бен едва не сорвался с штормтрапа, когда услышал знакомый голос. Быть не может... Бьорн...

***

– Та-а-а-ак, крысы... – голос Грега казался удивительно спокойным, и это означало лишь одно – он вне себя от ярости, настолько, что сил не оставалось даже на привычные крики. – Я даже не поверил, когда Генри рассказал мне, в какую вы сторону направились. Золото решили прикарманить?

Бьорн молчал, прекрасно осознавая, что сейчас с ним будут делать. То, что их не убили сразу, на месте, было плохим знаком. Пиратская фантазия на наказания и способы убийств могла напугать любого, и, особенно, одного из пиратов, которого поставили на колени перед толпой уже бывших друзей.

Бену же хотелось убежать куда-нибудь подальше. Далеко-далеко, подальше от всего. Далеко в детство, когда он еще не был пиратом, а всего лишь рыбацким сыном. О Аданос...

– Что молчим? Еще что ты, мразь, успел откопать? – почему-то Грег подумал, что именно Бьорн был зачинщиком всего этого действа. Как же он ошибался...

– Ничего. – Бьорн поднял взгляд. – Я лишь приглядывал за обстановкой вокруг...

Бен понял, что это его единственный шанс спастись. Притвориться невинной овцой, пешкой, грязью из-под ногтей, кем угодно, лишь бы только с ним обошлись чуть мягче. Единственный шанс.

– Он врет! – словно резаный, заверещал Бен. - Это он меня подговорил! Это он узнал, где вы прячете золото, капитан! Это...

– Заткни пасть, – прошипел Грег.

Бьорн молчал. Казалось, он не смотрел на бывшего приятеля – его взгляд был направлен сквозь Бена куда-то вдаль. Что творилось в его молчаливой башке в тот момент – лишь Аданосу ведомо, но Бену было наплевать. Грег ему поверил, и это главное.

– Значит, это ты, бестия безъязыкая, все задумал? - обратился капитан к Бьорну.

Тот молчал, словно паладин в орочьем плену. Будут резать - и то молчать будет. Он не боялся - он ненавидел.

– Да быть не может, капитан, – вступился за своего давнего приятеля пират Морган. – Он, может, и...

– Я тебя не спрашивал, – Грег достал из-за пояса кинжал и поднес его к лицу Бьорна. – Ну?

Тут произошло то, чего Бен никак не мог ожидать. До того замкнутый в себе, Бьорн резко дернулся назад, повалив на землю державшего его Генри, после чего выхватил валявшийся на земле топор и что было силы швырнул оружие в капитана. Грег увернулся и взревел, словно горный тролль, после чего бросился на матроса. Поздно! Вскочив на ноги, Бьорн дал деру сквозь кусты, не разбирая дороги. Несколько пиратов бросились вслед за ним, кажется, позабыв о Бене. Тот уже хотел было отползти под ближайший куст, но тут он встретился взглядом с капитаном. Страшнее этого наказания не было...

– Одно лишь меня тревожит, крысеныш, – мрачно протянул Грег. – Если все затеял он, то почему тогда камень у тебя?

***

– Он был в моей команде, Ариф. Это тот самый, о ком я тебе говорил...

– Ой, сын шакала... – протянул капитан «Солнца Иштара», толстяк в богатых одеждах. – Что ты будешь делать...

– Я все объясню! – Бен попытался было вскочить – его вновь поставили на колени – но хватка хашшашинов оказалась крепче пиратской.

– Ты врал моим людям, пес! – смолисто-черные глаза капитана Арифа пронзали Бена, словно копья. – Я все могу понять, кроме лжи и предательства!

Бьорн усмехнулся. Мало что в его нынешнем облике говорило о том, что этот шельмец был пиратов каких-то пару недель назад. Плотно пригнанный костюм с серебряным тиснением, кажется, Всю жизнь в впередсмотрящих просидел, а сейчас что, в помощники капитана выбился? Что же этот шныгов сын наплел хашшашинам?

– Грязный пират, – со своим неподражаемым бакарешским акцентом произнес один из матросов. – Что делать с ним будем, капитан?

– Не знаю... Бьорн? Ты же с ним знаком, скажи ты. Он твой человек.

– Мой? Ха! – бывший приятель Бена присел и посмотрел Бену прямо в глаза. – Что, не поверил тебе Грег?

– Бьорн! Ты не понимаешь, это...

– Это что? Это что, запах моря, когда на рее висишь?

– Но мы же друзьями были! Нельзя же просто так взять, и...

– Взять и скинуть всю вину на друга из-за трусости, Бен. Да? – Бьорн улыбнулся.

– Бьорн!

– Что заладил-то? Я знаю, как меня зовут. Но знаешь что, Бен? Как говорит капитан, хуже лжи и предательства нет ничего. Матрос миртанской галеры, ха-ха-ха. О Белиар! Еще скажи, что пираты потопили твою посудину!

– Ты сам такой же пират, Бьорн! – начал злиться Бен. – Ничем не лучше меня!

– Бьорн раскрыл нам все ваши карты, маршруты и стоянки, пират, – решил вставить свое слово Ариф. – Он перешел в истинную веру и служит Белиару наравне с нами! А вы, морские шакалы, продолжаете до последнего все портить!

– Да ты хуже орка, Бьорн, я смотрю, – расхохотался Бен, понимая, что дело его решенное. – Магов огня еще резать не давали, а?

– Ну ты и дурак...

Выпад Бена проигнорировали. Оставалось лишь грустно наблюдать за тем, как к его обездвиженным ногам привязывают камень. Пиратов принято вешать, но Бена выгнали даже пираты. Море долгие годы его кормило – море его и погубило.

Последний налет

– Вижу галеон!

Наконец-то... Многодневному ожиданию положен конец. Вперед, псы! Вперед!!!

Грег набил трубку яблочным табаком и зажег ее от лучины, выпустил клуб дыма. Долгое ожидание, побег от сторожевых кораблей, и вот, наконец-то, удача. Десятки и сотни пройденных миль, вспышка цинги на борту, подавленный в зародыше бунт – и вот она, добыча. Трехмачтовый галеон со свежими белыми парусами и огромным красным миртанским флагом на грот-мачте. Добыча истинного морского волка. Взять такой – и весь оставшийся год можно не вылезать из кабаков и борделей. Многие юнцы уже облизывались в предвкушении богатой добычи, деля между собой шкуру неубитого тролля.

Глупцы... Грег по опыту своему знал, что таких кораблей стоит опасаться. Даже если он принадлежит отчаявшемуся от войны с орками купцу, то на борту его наверняка наберется добрая дюжина приличных воинов, а то и больше. Чем богаче добыча – тем серьезнее охрана. Но Аданос, у него не было выбора! Будь он, он этот самый выбор, Грег предпочел бы схорониться в какой-нибудь маленькой бухте и подождать суденышко поскромнее.

Слишком долго корабль пиратов бороздил моря впустую. Слишком много людей умерло, и слишком много злости скопилось промеж тесных бортов. Одними лишь своим авторитетом и свирепостью Грег более не мог удерживать экипаж так долго – им нужно было выдохнуть. И вот она, удача!

Грег иногда про себя жалел, что взял с собой самых молодых и злых. Треть экипажа осталась там, на севере Хориниса, отлеживаться и зализывать раны после нескольких удачных налетов. Эти же... Молодые, охочие до крови и убийств, для многих из них это был второй-третий выход в море. Грег чудовищно рисковал, отправляясь в подобный поход, но делать было нечего...

На галеоне, разумеется, их быстро заметили. Странно было бы, если бы их не заметили. К сожалению Грега, добыча даже не думала сигнализировать о сдаче и поднимать белый флаг, как то делали многие, едва лишь завидев развевающегося «Веселого Роджера». Казалось, экипаж галеона был в недоумении, дескать, кто это на них смеет нападать? Слишком самонадеянные...

– Парни, сабли к бою! – проревел капитан Грег, глядя с мостика на всю ту шваль, что собралась у бортов, выглядывая галеон. – К абордажу!

Не уйдут, в этот раз от него точно не уйдут! На горизонте виднелся Хоринис, но до его порта слишком далеко, чтоб звать подмогу. Да и какая, прости Аданос, подмога может быть в Хоринисе? Десяток разжиревших пьяниц из городской стражи? Осталось совсем немного. Галеон будет взят, и...

БАХ!

Борт галеона скрылся за облаком дыма, а в воздухе засвистело ядро, упавшее в двух кабельтовых от пиратского корабля. О Белиар...

Это был военный корабль! Нужно было срочно убираться!

– Право на борт! Уходим!

Снова просвистело ядро – на сей раз легло совсем близко. Они пристреливались. Еще один-другой выстрел, и ядро упадет прямо на капитанский мостик. Противник был куда серьезнее, чем о нем думал Грег. Капитан пиратов понял, что шансов у его экипажа немного.

– Там знаки Ордена Инноса! Паладины! – закричал наблюдатель на марсе.

– Абордажным командам к бою! Рулевой, по ветру держи! Уходим отсю...

Выстрел! Третье ядро пробило насквозь кливер и нырнуло в морскую пучину. Чертов порох... Проклятое изобретение гортарских алхимиков – на службе инносолюбцев с материка... Раньше Грег видел только пушки на крепостях, и то в качестве необычной диковинки, которую еще поискать надо... А теперь же...

На палубе галеона стали различимы люди. Это действительно были рыцари Ордена Инноса в своих тяжелых доспехах, с щитами и длинными мечами в руках. Удача в этот день явно отвернулась от пиратов...

С палубы донеслась ругань. Осознав всю безысходность своего положения, молодые пираты заметались по палубе, пытаясь найти хоть какой-то шанс на спасение. Они надеялись на легкую добычу. Пузатый когг, полный беженцев, везущих весь свой скарб на какой-нибудь безопасный островок. Торговое судно, полное специй и золота. Жертвы, над которыми можно поиздеваться, которых можно ограбить и унизить, которым можно безнаказанно пустить кровь... Но всегда найдется рыба покрупнее.

Озлобленные паладины сами направили свой галеон на сближение с кораблем Грега. Уже полетели арбалетные болты, пригвождавшие пиратов к мачтам, а вслед за ними – заряды магии. Одного из матросов словно молнией пронзило – и он в предсмертной агонии рухнул в открытый люк. Отовсюду слышались крики. Крики боли и крики страха – то, что пираты миртанских морей привыкли слышать отнюдь не на своей палубе...

Галеон выравнялся с кораблем Грега – паладины, прикрывавшиеся щитами, готовились к абордажу. Пирата-лучника в «вороньем гнезде» отправили в полет метким выстрелом из арбалете. Капитан Грег понял, что ему пора готовиться к бегству, и тут...

Грохот стрельбы оглушил каждого в округе. Галеон дал залп из всех своих орудий по правому борту, немедленно превратив неукрепленный корабль пиратов в дырявое сито. Одно ядро перешибло фок-мачту, будто сухую соломину – с противным треском и воем та начала крениться, поддерживаемая лишь многочисленным такелажем.

Старпома разорвало на куски, боцман лежал на палубе с болтом в груди, а пираты прыгали в море, спасаясь от гнева паладинов – ноги их скользили на пролившейся крови. Грег потерял контроль над командой в долю секунды, но ему было уже наплевать – он сам хотел лишь одного. Выжить.

– Да я тебе сейчас, крыса ты...

Огненный шар поразил крикуна, и тот рухнул на палубу, охваченный языками пламени и вопящий от чудовищной боли.

Полетели абордажные крюки. Грега едва не поразило шальным арбалетным болтом. Он понял, что пора. Придерживая одной рукой треуголку, а другой – саблю, он перескакивал через тела убитых пиратов, направляясь к баку, откуда было проще всего спрыгнуть в воду. О шлюпках уже не было смысла даже думать – паладины переберутся на его корабль куда быстрее, чем кто-то успеет спустить на воду хотя бы одну посудину.

– За Инноса!

– Вали гадов!

Требовалось спешить. Грег резким движением сорвал саблю с пояса, скинул сапоги, прикрикнул на спрятавшегося за кнехтом юнгу и, схватив добро покрепче в руки, с разбегу прыгнул в воду. Мгновения полета позорнее долгих лет жизни в помойной яме... Капитан должен последним покидать свой корабль, а не в числе первых, словно проклятая крыса...

Впрочем, к Белиару все мысли, потом, потом. Грег видел вдали берег, и греб к нему из последних сил, словно зверь-подранок. Морские чудовища, хищные рыбы, летящие в спину арбалетные болты – ни до чего ему не было дела. В голове стучалась лишь одна мысль – быстрее! Быстрее, мать его за ногу!

Где-то там, далеко позади, паладины превращали пиратский корабль в кровавую баню, убивая каждого, кто имел наглость встретиться им на пути. Его корабль! Что дальше? Огонь? Или же его корабль возьмут на буксир, отволокут в порт, найдут счетные книги, и осмеют?! Капитан-беглец, ха! Капитан-неудачник, срамите его!

Мысли метались в голове, словно кровавые шершни. От одного осознания факта того, что его постигла неудача, хотелось просто перестать грести и отправиться на дно вместе со всеми теми, кого Грег еще пару часов назад мог назвать своим экипажем, своими людьми...

Но животная натура капитана, что столько раз выручала его в самых жестоких сражениях, дала о себе знать и в этот раз – он отчаянно не хотел умирать, изо всех сил удирая от корабля, бывшего ему домом. Быстрее!

Паладины подорвали бочки с порохом на борту, а потом подожгли пропитанные маслом тряпки. Час, другой – и посудина пойдет ко дну вместе со всеми, кому она служила домом. Со всеми, кроме Грега.

Берег, берег! Хоринис был все ближе. Еще немного – и под ногами окажется песок, и можно будет наконец выпустить саблю с сапогами из рук. О том, что будет дальше, Грег старался не думать. И без того было тошно.

Вдалеке тонул корабль. Его корабль... Больше никто из экипажа до берега не добрался. Слава богам – такого позора Грег бы точно не пережил. Единственный выживший со всего корабля, бежавший в числе первых, словно крыса. Проклятые паладины... Ну и удружил же Иннос, послав своих слуг навстречу пиратам. Грег искренне надеялся, что подробностей боя не узнает оставшаяся на суше часть экипажа. Он мог вновь собрать их, организовать, даже найти новый корабль. Но что делать этому кораблю, если его капитан – крыса?

На суше

Дракия... Тихий райский уголок для людей вроде Амалриха. Для всех прочих же... Одним лишь богам ведано, являлась ли Дракия для них райским уголком. Южный отросток Хориниса, открытый всем ветрам и, что самое главное - течениям. До соседних южных островов рукой подать, до Миртаны, в принципе, тоже. Амалриху было плевать на Миртану. Король Робар пришел в Дракию десять лет назад, пригрозил барону оружием, и тот предпочел не связываться с сумасшедшим фанатиком Инноса. Правильно сделал. В какой-то мере...

С тех пор Дракия заметно обеднела. Если раньше барон отдавал небольшую часть дохода соседнему с ним хоринисскому губернатору, дабы тот улаживал дела с Венгардом, то ныне же пятнадцать процентов всех проходящих через порт монет уплывало в Венгард. Для людей честных, которым знакомы слова «совесть» и «закон», это доставляло великое множество неудобств. Для Амалриха же...

Лично ему доставляли неудобства только цепные псы капитана Максимилиана, которые уже второй год пытались закинуть его на рудники. Благо хоть не под Барьер, а то у них ума хватит. Благо, доказательств того, что Амалрих занимается чем-то, что противоречит законам Миртаны, у этих идиотов не было. По крайней мере, пока что...

Амалрих был, пожалуй, третьим в Дракии человеком после барона и капитана стражи Максимилиана. Если же эти светлые лица в дорогих одеждах отчитывались лично перед королем, то он руководил той стороной жизни, которую «честные» граждане стараются избегать изо всех сил.. Знали бы они, что все эти специи, все эти красивые тряпки, все эти изысканные яства на их столах появляются отнюдь не благодаря барону. Да, разумеется, когда-то часть груза просто-напросто оседала в дракийском порту, но те времена, увы, давно прошли. Тогда Амалрих еще сам ходил через пролив на небольшом шлюпе, прячась среди скал от кораблей пограничной службы. Это было давно... Теперь же весь изысканный товар в Дракии появлялся лишь благодаря ему – все прочие давно либо вышли из игры, либо отправились на дно кормить рыб.

Сейчас торговые суда сновали через южный пролив по дюжине-другой в месяц, и практически каждый из них провозил помимо зарегистрированного груза еще и тюки того, чьего содержимого длинный нос таможенных чиновников учуять не должен ни в коем случае. И это все предназначалось ему, Амалриху.

Этим вечером его ждал тяжелый разговор. Капитан когга «Нико» пожадничал, решив, что из своего скромного дома на дракийской набережной Амалрих его не достанет. Наивный глупец. Впрочем, говорить с ним контрабандист и не собирался – его собеседник был совсем из другой породы людей. Той самой, которую всякие капитанишки коггов боятся чуть ли не больше, чем гнева Аданоса.

Тем временем в «Звезде юга» накапливалось все больше и больше народу. Огромный чернокожий трактирщик Садам недовольно поглядывал на засевшего в углу Амалриха. Он не любил контрабандиста – его, в целом, мало кто любил в городе – но пока не выгонял.

– Слушай, Амал!

– Чего тебе? – Амалрих бросил полный равнодушия взгляд на трактирщика.

– Ты же опять по своим делам пришел, да? Может, не здесь, а? Сейчас два корабля в гавани, и...

– Два пива! – раздался крик от двери.

О, Аданос... Опять он.

Тем временем старый знакомый, пират Фрэнсис в своей неповторимой раздражающей манере кинул на стойку несколько монет и, подхватив пару кружек теплого вонючего пива – другого он и не заслуживал – направился к Амалриху. Старпом команды капитана Грега даже не думал скрываться – на нем были типичные красные пиратские тряпки, благо, хоть в карманах не торчало по кинжалу – с него станется.

– Где Грег?

– Капитан не хочет показываться на людях.

– Какой он стеснительный... Еще скажи, что Инносу отправился молиться.

– Он в этом вашем дракийском троебожии ни гу-гу, так что давай поаккуратнее. Он – самый опасный капитан в этих морях!

– А ты – самый болтливый болван во всей Миртане, – отрезал Амалрих и перешел на едва слышимый в трактирном гуле полушепот. – Ты не думаешь, что здесь могут быть королевские псы?

– Пусть только попробуют сунуться, мы им...

– Вы повиснете на реях и городских стенах, как и все идиоты до вас. Давай ближе к делу. Ты чего так весел? Кого взяли?

– «Мириам», – усмехнулся Фрэнсис и парой глотков опустошил первую кружку. – Утлая посудина, не способная даже дать отпор. Просто один купчишка из Кап Дуна решил, что он слишком умный, раз не захотел платить королю за охрану. Ну мы его и грабанули.

– Много взяли? – равнодушно осведомился Амалрих. Про «Мириам» он не слышал, да и немудрено – корабль был неместный, с материка, да и ходил, судя по всему, другими маршрутами.

– Все-то тебе расскажи! В любом случае, Грег хочет с тобой поговорить...

– Это я знаю. Я тоже хотел бы с ним поговорить. У меня есть выгодное предложение...

– Ну так на корабле это и обсудите!

– Ваш чертов корабль стоит на рейде и ждет таможенников. Предлагаешь мне сунуться в пасть к варгу?

– Да не бухти ты! – Фрэнсис тем временем опустошил вторую кружку и уже начал поглядывать в сторону беженки, работавшей у Садама полотеркой. В последнее время беженцы с материка заполонили некогда спокойную Дракию, и ситуация дошла до того, что вчерашние жены материковых паладинов и купцов жили в подвалах и существовали на монетки, получаемых за самую черную работу. – Что, как обычно, что ли?

– Безусловно. Через две склянки после того, как на крепости погасят огни. На старом месте. Буду ждать.

– Разумно, – вздохнул Фрэнсис, осознавший, что широкого зада беженки в эту ночь ему не видать.

***

Сухопутная крыса! Каждая кровавая муха на расстоянии в десятки миль знает, чем он промышляет, но нет, все равно прячется, как земляной червь! Грег опаздывал. Фрэнсис прибыл из города слишком поздно, и капитан пиратского корабля сел в шлюпку уже тогда, когда вторая склянка пробила. Ну ничего – пускай ждет! Не хочет по-хорошему – подождет. Без кораблей эта тварь будет нищей, как пустынный кочевник, а у Грега корабль есть. Еще какой корабль!

Благо, таможенники в Дракии носу за пределы города не высовывали. Сказывались напряженные барона и наместников, присланных королем. Вечно эти кротокрысы разобраться не могут, кто на палубе главный...

К востоку от города имелась небольшая бухточка, в которой и была назначена встреча. Амалрих постоянно менял места для тайников, но место для встреч он назначал одно и тоже. И в чем смысл этих пряток?!

Огонек самокрутки контрабандиста Грег заметил только когда нос шлюпки уткнулся в мелкий камень у берега. Странно, что еще без охраны пришел. Или там какой-нибудь арбалетчик в кустах прячется? Кто знает, что на уме у сухопутных крыс...

– Ты опоздал.

– Ты бы еще вчера встречу назначил, баран вшивый! – проворчал Грег, прыгая в холодную морскую воду. О Аданос... Ноги его были куда более привычны к палубе, чем к суше.

Амалрих пропустил оскорбление мимо ушей. Ну и правильно. Будь на месте Грега какой-нибудь шалопай или бродяга, его кишки уже бы украшали ближайший куст. Но Грега Амалрих побаивался. И правильно делал.

– Так и чего ты меня сюда звал?! Могли бы и на борту все обсудить!

– Грег, каждая крыса в этом порту знает, что ваша «Бородатая баба» или как на сей раз там ваша посудина называется – корабль пиратский. А вы - самые что ни на есть морские разбойники. Лишь...

– Лишь моя давняя дружба с бароном помогает закрывать всему городу глаза, – несмотря на усталость, Грег начинал терять терпение. – Я это слышу каждый раз, когда разговариваю с тобой! Ты можешь рассказать что-нибудь новое?!

– Да, могу. У меня есть дело, у вас есть дело. Начнем...

– Начнем с нашего. А то еще как девка обидишься, если я тебя к Белиару на рога пошлю!

Амалрих пожал плечами. Кажется, он изо всех сил сдерживал нарастающую злость. Да и кротокрыс с ним!

– У нас есть груз. Нужно обменять его на золото.

– Сколько?

– Пятнадцать!

– Жирно хочешь, – поморщился Амалрих. – Вообще я спрашивал про... назовем это габаритами груза. Сколько?

– Полтрюма хорошего товара. Шкуры, мед, хмель.

– Это ты думаешь, что хорошего. Завтра утром к вам припрутся таможенники. До утра осталось, – Амалрих бросил взгляд на небо. – Часа четыре, может, пять. За это время мне надо найти людей. Шлюпки. Тайники. И все это перегрузить и спрятать таким образом, чтобы какой-нибудь придурок-охотник не нашел твое добро.

Контрабандист загнул четыре пальца. Грег по опыту своему знал, что это будет стоить ему три-четыре тысячи золотых.

– Ну тогда мы пойдем в другой порт. И сгрузим все неспеша!

– Да никому вы не нужны. Вы бы еще черный флаг ваш вывесили. На море вы да, гроза лужи, мать вашу! – Амалрих начал прыскать ядом, словно пустынный варан. – Без золота с суши ваша бравада ничего не стоит. Что будете? Пропивать? Спускать на шлюх? В сундуках закапывать?

Последнее особенно задело Грега за живое. Ему хотелось выхватить саблю, благо, он сумел собрать в кулак остатки самообладания.

– Так вот, – продолжал Амалрих. – Сейчас я соберу парней, а вы в это время вытащите все из трюма на палубу. Все шлюпки этим забить, ясно? К рассвету я хочу вернуть все, как было. Если вы сделали такую глупость, как встали на рейд – ваши проблемы, хорошо – я должен это исправить. И у меня есть своя цена.

– Когда оценишь? – Грег понял, что ему придется сдаться. В чем-то Амалрих был прав. На рейд они и в самом деле встали, не подумав, опьяненные недавним успехом. Да еще и с таким «горячим» грузом. Благо, капитан «Мириама» был слишком туп, и решил оказать сопротивление. Посудину пришлось превратить в корабль-призрак. По крайней мере, первую неделю их не хватятся. А потом... Преследования Грегу не хотелось.

– Два дня, – не моргнув, ответил контрабандист. Он был слишком опытной сволочью, чтобы торопиться. – Моя доля – треть. И ты знаешь, что свое золото я потрачу с умом.

– Это с Фрэнсисом обсуждай, – отмахнулся Грег. – Давай, что у тебя за дело? Считай, договорились. Мне надо сбросить груз как можно скорее и уйти на север, на лежку...

– Есть корабль, «Нико». День назад отправился в Бакареш. Через две недели вернется в Дракию. Пойдет вдоль мыса Злого Рока.

Грег задумался. Полезные сведения. Обычно его корабль прятался у побережья какого-нибудь тихого островка, ждал, пока на горизонте не появится дурак-торговец, налетал, словно шторм, забирал добычу и прятался где-нибудь в окрестностях Хориниса. Подобные же сведения, подобные наводки попадали в его руки не очень часто, и оттого они были еще ценнее. Он не верил, что жадный, как варг, Амалрих рассказал ему все вот просто так. Слишком жадным он был.

– Тебе нужно что-то конкретное?

– Капитан. Живой. И пять процентов с добычи.

И думать было нечего.

– По рукам!

***

Единственное, что радовало Ангуса в Дракии, это дешевое пиво. Сэмуэль с его «Быстрой селедкой» был чертовски далеко, а крепкие напитки Нордмара южнее Фаринга и не водились. Оставив сотню-другую монет в трактире «Звезда юга», команда капитана Грега высыпала на набережную с глиняными кувшинами вина. Не приведи Аданос, сюда припрется городская стража. Этих напыщенных павлинов в красной форме Ангус на дух не переносил. Их, пиратская, одежда была красной от крови. А у этих... Тьфу!

– Что, Джек? Каково?

– Неплохо, – ответил ему Аллигатор Джек, старый пират со шрамами через все лицо. – Все лучше, чем резать болотных крыс по колено в вонючей жиже.

– А то! Где Хэнк?

– Деваху какую-то уломал за тридцатку. Чую, сейчас за какой-нибудь поленницей показывает ей всю черноту неба.

– Неба ли? – хмыкнул Ангус.

– Молодежь... Все шутки шутить.

– Ты будто не таким же был?

– Таким же, – Аллигатор отмахнулся и глотнул еще рома. – Даже когда в наше дело еще не пошел. На суше тоже балагурил так, что вы бы тут все обзавидовались!

– Мы бы позавидовали твоему лысому с детства черепу, Джек! – сзади к ним подошел уже в стельку пьяный Морган. Качало его так, будто на море корабль настигнул шторм. Видимо, только за счет воли Аданоса он продолжал хоть как-то держаться на ногах. – Вздрогнем!

– Вздогнем! – поднял полупустую бутылку пива Ангус. – В крайний раз шикарная добыча была, да?

– А то! – Морган сел на камень набережной и свесил ноги к морю. – А уж как этот болван просил пощады, а Генри его...

– Тс-с-с, – прошипел Аллигатор. – Мы не у себя в лагере. - Тут надо болтать тише.

– А чего тише-то? Мы даже так всех крыс раскидаем, как сено поутру!

– А ты, Морган, смотрю, много о сене знаешь, – ехидно прищурился Ангус.

– Пасть. Закрой. – пьяный пират громко икнул. – Восславим же Аданоса и наше ремесло!

С этими словами он поднялся на ноги, и готовился уж было нырнуть в воду, дабы освежиться, как тут же его схватили за руки и ноги другие пираты. Не хватало еще утонуть тут, в порту...

***

– К вам капитан Грегориус! – потревожил слух барона Манфреда Дракийского громкий голос герольда.

– Я знаю. Он мой гость. Принеси нам вина.

– Да, мой лорд!

Манфред зевнул, не раскрывая рта. Последняя неделя порядочно его вымотала. Обрушения на руднике, налоговые вопросы, да еще и Максимилиан этот. Дракийский же парень, а вот нет, промыли ему мозги на материке. Инносолюбцы проклятые... Благо, хоть жечь никого не стали, как в прошлый раз. А то могли же...

Дверь в залу скрипнула – вошел Грег. Манфред улыбнулся и поднялся из своего кресла. Грега он знал очень давно – еще совсем молодым парнем, только-только познавшим море. Тогда отец барона, тогдашний властитель юга Хориниса, хотел повесить парня, но Манфред нашел для юнца более верный путь развития.

– Рад тебя видеть, друг мой.

– Ага, – с достаточной степенью дерзости ответил ему Грег. Осмелел, однако, в своем море. Когда-то и слова поперек сказать боялся.

– Надолго в нашей гавани?

– Еще пять, максимум, шесть дней, – Грег без приглашения сел за стол.

– Новое дело?

– Манфред, я никогда не посвящал тебя в дела морские, как и ты не посвящал меня в дела «сушные».

Слово «сухопутные», видимо, было слишком ласкательным для дракийцев. «Земные» звучало бы в разы пафоснее, чем того хотел добиться Грег.

– Рад, что ты вновь заглянул к нам. Говорят, таможня нашла у тебя лишь солонину и воду?

– Все остальное они прихватили с собой, вестимо. И прихватили бы больше, будь что-то в трюмах.

– Неурожайный нынче год?

Грег скривился. Манфред терпеливо ждал. Он слишком хорошо знал этого человека, настоящую грозу восточных морей, чтобы как-то его торопить.

– Не особо.

В плодовитые времена корабль Грега брал до шести судов в год. Видимо, в последнее время дела пошли не очень.

– Могу понять. Орки наступают с севера, на юге мутят воду ассасины, все бегут на восток, золота ни у кого нет, а от любого встречного корабля шарахаются, приняв их за орочью галеру, или того хуже, за галеон паладинов? Так ведь?

– Все-то ты знаешь.

– На твоем месте в этом месяце сидело пятеро владельцев судов. Каждый из них счел за честь прийти ко мне в гости, оставить часть товара на моих складах...

– Я пришел, – единственный глаз Грега внимательно смотрел на барона. Кажется, он до сих пор ждал какого-то подвоха.

– Я вижу, Грег. Не переживай. Мы слишком давно с тобой знакомы, иначе бы твоя дерзость давно бы была наказана.

– Ты из-под своего камня мне так угрожать смеешь?!

– Ни в коем случае, – Манфред мягко улыбнулся. Капитанские замашки виднелись в Греге за добрую сотню морских миль. – Просто рассказываю, как здесь дела. Я слышал, новую базу ты на севере устроил?

Капитан пиратов нахмурился:

– Откуда это ты знаешь?

– Знать все – моя работа. Я не тружусь в полях, как крестьяне, и не драю палубу, как твои матросы. Я сижу здесь, попиваю хоринисское монастырское и радуюсь жизни. Знание – вот что позволяет мне так жить.

– Ага. Про родовой замок и наследный титул напомнить?

– Безусловно, благодаря им я достиг процентов девяноста того, чего имею сейчас. Но скольких лордов я видел, что жили в роскоши и, мягко говоря, растеряли все былое могущество. Особенно в наше неспокойное время... Сейчас половина жителей Дракии – беглецы с материка, потерявшие все...

– К чему это ты?

– Я просто рассказываю тебе новости! Выпьем?

– А рома нет?

– Разумеется. Айзек! – барон позвал слугу. – Принеси рома капитану!

Слуга исчез также незаметно, как и появился.

– Собственно говоря, к чему это я... Ах, да! Беженцы...

– Паромщиком я работать не собираюсь, – оскалился Грег. Он знал свое место, и это место ему очень сильно не нравилось.

– Я и не прошу, Грег. Отнюдь! Беженцы доставляют проблемы Дракии. Большие проблемы. Они не дракийцы. Они незнакомы с нашими обычаями, с нашими законами, а скоро их станет даже больше, чем местных. Этому надо положить конец .

– Да ты их ненавидишь, я смотрю...

– Я их не люблю. – Поправил Манфред. – Не за что любить тех, кто не уважает твои законы. Все эти люди – слуги короля. Того самого, что десять лет назад пришел и мечом поработил мою землю. Мою!

– Вот в чем дело. Гордыню задело, ха!

– Орки победят, Грег. Рано или поздно. Король будет до последнего биться за свою власть, бросая в бой все новые и новые ресурсы. А у Дракии ресурсов уже нет. Его воины едят то, что вырастили мои фермеры, а его мечи куются из того железа, что добыто в моих шахтах...

– Мне не нужна политика, Манфред, – Грегу наконец принесли ром, и он опустошил первый стакан залпом. – Меня интересует только одно.

– Тебя интересует полный трюм и кровь на сабле, я это помню. Ты мне это уже говорил. Но сам же понимаешь, мы не молоды. Рано или поздно придет пора уйти на покой.

Капитан зашелся смехом:

– Лучше уж на дно пойти с кораблем, чем сидеть в замке и жаловаться на жизнь.

– Значит, ты еще молод душой. В любом случае, Грег, я знаю, чем ты занят в те дни, пока не напиваешься в дракийских трактирах. И я готов предложить тебе сделку.

– Надо же, как заговорил! Раньше, кажется, я мог бесплатно столоваться в Дракии.

– Я не отказываю тебе в запасах воды и еды, – Манфред понимал, что стоило быть осторожным – море сделало Грега слишком резким на слова и действия. – И не отказываю в дракийском гостеприимстве. Я лишь прошу об одном... одолжении. Да, назовем это именно так.

– И что же ты мне можешь дать, бедный островной барончик?

Тут стоило начать быть жестким:

– Начнем с того, что я могу у тебя забрать. Я не люблю Максимилиана и всех этих венгардских крыс, которые обосновались в городе. Но я готов с радостью послать к ним человека с одним давно написанным письмом.

– С каким письмом? – Грег насторожился.

– В котором будет описана вся твоя бурная биография. И, что более важно, будет описано, насколько же кровавые мясники твои люди.

Капитан вскочил со стула, едва не перевернув стол:

– Ты кому угрожать вздумал, крыса сухопутная?!

– Никому, – барон даже не поморщился. – Я просто предупреждаю тебя, что будет, если мы не договоримся. Тем более, я же не зверь, и даже не Робар Второй – я готов предложить и... назовем это приятной частью сделки.

– Удиви.

– Дом в Дракии и статус моего человека, верного друга и спутника до конца дней. Так уж и быть, если у тебя будет дочь, я готов женить на ней своего сына. А если сын, то выдать племянницу.

– И променять корабль и свободу на это?!

– Свобода? Грег, не будь мальчишкой. Аданос не может помогать вечно. Когда-то он отправит твой корабль на дно, вместе с тобой и твоей командой. Никто же не хочет умирать. Все дело в золоте, да? Думаю, если ты все свои клады выкопаешь, будешь богаче меня раза в два. Я предлагаю тебе нечто большее, чем золото – покой и стабильность.

– Ты забыл про моих людей?

– Дракия, увы, принимает всех. Но я ведь знаю, что тебе плевать на твоих людей. Надо будет – умрут все. Но не ты, Грег.

– За это тебе стоит отрезать твой грязный язык! – вскипел капитан. Казалось, еще мгновение – и он разрубит барона на куски.

– Не тебе об этом судить, – Манфред улыбнулся. – И даже не Инносу. Твоя часть сделки проста. Заниматься своим делом.

– Что ты имеешь в виду?

– Топи всех, кто пойдет к Дракии. С материка перестали приходить корабли с товаром – лишь с людьми. Нищими, не уважающими ни наши порядки, ни наши законы. Не способными дать ничего. Утопи каждое корыто, что поплывет в эту сторону из Венгарда. Занимайся этим весь год. Ни одного корабля с беженцами не должно пристать в нашей гавани...

– И ты называешь меня мясником?! – Грег, кажется, был удивлен. – Ты, ублюдок!

– Еще какой. А теперь, если не будешь допивать ром, можешь быть свободен. Мы заключили нашу сделку.

– Ничего мы не заключали! – взорвался Грег, схватил бутылку с ромом и направился к выходу. Манфред улыбнулся. Жадный болван. Жадный, но достаточно умный, чтобы понимать, что барон прав. Море не всегда будет благоприятствовать ему. И слова Манфреда возымели свое действие – свою часть сделки пираты выполнят. По крайней мере, постараются.

Эти романтики моря, искатели приключений. Они были лишь пешками в большой политической игре, сами того не подозревая. Морские волки, ха! Наивные, словно овцы, эти парни были готовы отправлять на дно один корабль за другим, но они не знали, что каждое их действие приносит пользу людям совершенно другого ранга. Кому же? Манфред улыбнулся. Не стоит все же им этого знать. Эти дела останутся на суше, а там, в океане, их ждет лишь соленый ветер и вечная качка...

Контракт

– Что скажешь, Хорст? – внезапный вопрос вывел ответственного за городское хозяйство из раздумий.

– О чем именно, господин губернатор?

– О наших скорых гостях.

– Мне не нравится ни Фернандо, ни Фингерс. Я предпочел бы иметь дело с Лютеро, но он зачем-то сорвался в Варант...

Лариус улыбнулся. На самом деле, Хорст прекрасно знал, зачем один из богатейших людей Хориниса, Лютеро, сорвался с места и нанял корабль до Бакареша. Помимо некоторых редкостей, вроде травы из Лаго или стали из Бен Салы, внешне добродушного толстяка интересовал товар более специфичный, который в Миртане найти не представлялось возможным. После недавнего поражения в войне цены в Варанте поднялись втрое на все, кроме рабов. Этого добра среди песков было предостаточно, а спрос на экзотичных рабынь в миртанских замках и на островах всегда превышал предложение. Дело было чудовищно рискованным – если бы об этом узнали маги огня или какие-нибудь особенно принципиальные стражники, незадачливому работорговцу было бы несдобровать. Но на то он и был Лютеро, чтобы решать специфичные задачки.

– Господин губернатор, – в приемную вошел долговязый слуга в потертом сюртуке. – Прибыли господин Фингерс и господин Фернандо.

– Пускай заходят.

Хорст напрягся. Он никогда не любил подобных встреч за длинным столом. Они требовали крепких, словно нордмарские мечи, нервов и порядочно осторожности. Каждое неловко брошенное слово могло похоронить ему карьеру, а этого Хорст желал даже меньше, чем старости в нищете.

Наконец в дверном проеме показались торговцы. Каждый из них привел по одному помощнику. Хорст никогда этого не понимал. Чаще всего помощники нужны были в качестве массовки, очень редко вставляли слово и по большей части наблюдали за происходящим. Бесполезные манекены.

– Приветствую вас, господа, – губернатор улыбнулся и пригласил вошедших присесть. – У нас с вами, кажется, возникло кое-какое недопонимание.

Фернандо кивнул, улыбнувшись, но Фингерс был мрачнее тучи:

– Это у меня недопонимание! Недопонимание, почему мои предложения не были рассмотрены. Мои люди готовы были начать ремонт еще вчера! Если на город нападут орки...

– Поймите, господин Фингерс, – Хорст старался как можно аккуратнее подбирать слова - за этим седым стариком ходила весьма дурная слава. – Мы были рады доверить именно вам ремонт городских стен, а они действительно нуждаются в обновлении, но к нам обратилась гильдия Араксоса. Это организация, с которой Хоринис работает очень давно...

Хорст поймал удовлетворенный взгляд Фернандо. Никто ни к кому не обращался. Хорст сам отнес документы на ремонт Фернандо, едва лишь те были оформлены губернским секретарем. За такие щедрые подарки Фернандо каждый раз одаривал Хорста сотней-другой монет, и все бы прошло гладко и в этот раз, но как-то про заявку прослышал и Фингерс. Тут же он явился с предложениями сделать ремонт задешево, с большой экономией и избежанием «организационных расходов», которыми торговая гильдия Араксоса так славилась .

– И почему вы выбрали их?!

– Выбор еще не был сделан, – попытался успокоить всех Лариус. – Мы должны тщательно рассмотреть все предложения.

– Я предлагаю дешевле, – выпрямился в кресле Фингерс.

– Не спорю, господин Фингерс, – вставил свое слово Фернандо. – Но у меня есть сомнения в ваших... назовем это громким словом «исполнители». Кто там, портовый сброд с ржавыми молотками?

– Я бы посоветовал быть аккуратнее с выражениями!

– Тише, господа! В чем заключаются ваши сомнения, господин Фернандо? И чем они лучше исполнителей, которых предлагаете вы?

– Все отображено в этой папке с бумагами.

Слуга Фернандо подал своему господину толстую папку из тисненой кожи, заполненную различными документами.

– Здесь все сведения и о моих исполнителях, которые имеют рекомендации по всей Миртане, от Архолоса до Сильдена, и о, скажем так, «людях» господина Фингерса.

– Разрешите ознакомиться! – нахмурился губернатор. Фингерс же, казалось, готов был придушить торговца прямо в ратуше.

– Увы, там содержатся сведения строжайшей конфиденциальности, касающиеся деятельности гильдии Араксоса, – Фернандо просто положил папку перед собой, и Хорст подумал, что в ней могло быть все что угодно – от описываемых бумаг до сборника миртанской лирики. – Пока я не вижу смысла подставлять моих коллег ради подобных глупостей, как жалкий контракт на ремонт стен на столь мизерную сумму.

– Значит, продолжим спорить, – отрезал Фингерс.

***

– Две пинты твоего фирменного, – помахал Рамирез суетящемуся за стойкой Корагону. Трактирщик кивнул и отвернулся к бочонку. Сидевший напротив Рамиреза Вамбо криво усмехнулся – его так никто пока не обслуживал, да и вряд ли когда-то будет.

– Надеюсь, сегодня все это богатство за твой счет.

– А я надеюсь, что Корагон про это пиво забудет, с такими-то клиентами...

Рамирез кивнул на толпу прибывших с Хориниса офицеров. Пока солдаты их остались предаваться пьянству в портовом кабаке, слуги короля статусом повыше предпочитали неразбавленное пиво и свежее мясо. Сидели они в дальнем углу «Веселого поросенка» уже несколько часов, и наверняка Корагон стрясет с них пару сотен золотых.

– Собственно говоря, я и не поболтать сюда явился.

– Я так и понял, Вамбо, – Рамирез принял от Корагона кружку с прохладным темным пивом, кивком поблагодарил трактирщика и сделал небольшой глоток. – Если ты не пришел за долей, значит, пришел за чем-то более срочным.

– Да, наш общий знакомый обеспокоен темой контракта на ремонт городских стен. Лариус наконец сумел вытребовать у Венгарда несколько тысяч золотых, но внезапно оказалось, что ремонтировать стены хотят очень многие...

– Араксос?

– В некотором роде. Один наш жирный знакомый из верхнего квартала надавил на этого слюнтяя Хорста. Возможно, и самому Лариусу кое-что досталось. Он, понятное дело, взял пару дней на раздумья, но наш общий друг подозревает, что все уже решено.

– Я начинаю понимать, что от меня нужно.

– Пока что стоит осмотреться, подумать, какие есть варианты. Возможно, понадобятся «рабочие».

Рамирез призадумался. Привлекать портовых крыс ему бы не хотелось.

– Если у нашего друга есть план, я готов его выслушать.

– Подозреваю, он сам толком не знает, как конкретно поступить. Предлагаю встретиться на рынке завтра после полудня, обговорить подробности, когда у нашего друга наконец созреет план.

– Как понимаю, речь идет о большой сумме?

Вамбо пальцем начертил на столе восьмерку. Восемь тысяч золотых. Неплохой куш, чтобы за него закуситься с одной из самых могущественных организаций на островах. Рамирез понимал, что лично ему достанется около пятисот монет, еще тысяча-полторы уйдет на исполнителей, все прочее осядет в карманах общего с Вамбо знакомого. На ремонт крепостных стен, конечно, отправиться пара-тройка тысяч, но все всё прекрасно понимали. Дело предстояло непростое, и рисковать Рамирез не хотел.

Пообщавшись с Вамбо о погоде и Барьере еще с полчаса, он поднялся с табурета, оставил на столе дюжину монет и вышел на улицу. Вечерний Хоринис был прекрасен: на рыночной площади вовсю бушевала торговля, на площади Висельников глашатай вещал о повышении ежегодных налогов для фермеров, а перед казармами городской стражи выстроились в длинную колонну заключенные в кандалах – будущие каторжники Долины Рудников. Сегодняшнюю ночь они проведут в тесных хоринисских камерах, а завтра с рассветом их отведут к Барьеру. Указ короля выполнялся беспрекословно.

Судя по всему, и в самом деле не обойдется без портовых крыс – если наезжать на гильдию Араксоса, то стоит пользоваться всем оружием, даже самым грязным. Осталось найти Нагура.

Это дитя грязных подворотен занималось любимым делом – в компании еще двух головорезов избивали несчастного пьяного моряка в закоулке за портовым складом. Били жестоко – ногами и короткими дубинами, и лишь Белиару ведомо, за что. Рамирез подозревал, что дело в паре десятков монет, не больше. Для дел более крупных Нагур был слишком туповат.

– Городскую стражу, может, вызвать? – скривившись, осведомился Рамирез. Зрелище было просто омерзительное.

Один из избивавших, которого вроде как звали Джо, тут же попытался напасть и на Рамиреза, но Нагур немедленно его осадил. Бросив «Доделайте», он направился к своему руководителю.

– Грязно работаешь, парниша, – Рамирез смерил Нагура полным презрения взглядом. – А если бы это и в самом деле была городская стража?

– Да что ты знаешь о работе в порту? – сердитый мордоворот в обычном бедняцком рванье сплюнул себе под ноги. – Че надо?

– Тишины. Оставьте пока свои дела. Возможна работа.

Нагур коротко кивнул. Благо, он был небезнадежен.

***

– Отец, а где Вамбо?

– Я отправил его на встречу, – на дворе стоял полдень, и значит, слова Фингерса уже дошли до Рамиреза и его парней. Послезавтра все решится, и Фернандо вместе со своей проклятой гильдией должен усвоить лишь одно – зря он полез за этим контрактом. Ой как зря.

– Может, и для меня бы какое поручение нашлось? Сидеть дома чертовски скучно…

– Что за слова, дочь моя?! – Фингерс грозно посмотрел на Кассию, которая сидела за столом и послушно, хоть и едва сдерживала зевоту, изучала трактат об изготовлении ювелирных изделий. Учеба не доставляла ей никакого удовольствия – ей хотелось дела. Какая же глупая…

– Слышал бы ты, отец, как ты со своими друзьями на прошлой неделе разговаривал… А меня попрекаешь…

За подобные разговоры ее бы стоило выдать за губернатора какого-нибудь забытого в морях острова. Но Фингерс в очередной раз пропустил подколки дочери мимо ушей. Куда важнее было то, что именно она слышала. Об этом Фингерс и спросил.

– Да я не особо вслушивалась, честно говоря, – Кассия пожала плечами, и лишь по одному этому жесту Фингерс понял, что его дочь врет. Слишком хорошо он разбирался в людях. – Просто ругались на весь дом, и ты, и Вамбо, и этот твой приятель из Дракии… Как его…

– Не стоит называть имена, когда в них нет нужды, – Фингерс сел напротив дочери. – Отложи книгу.

Кажется, Кассия только этого и добивалась. В мгновение ока она извлекла откуда-то украшенную золотом закладку, вложила меж страниц и без единого звука захлопнула том. Все это произошло настолько быстро, что Фингерс и глазом моргнуть не успел. «Могла бы выйти настоящая карманница» – пронеслась в его голове шальная мысль, но он с негодованием отмел подобные размышления. Нет, его дочь не отправится по стопам. Она выйдет замуж за богатого торговца, родит ему трех детей и никогда не узнает, что такое прозябание на дне миртанских городов.

– Пойми, Кассия, я не хочу, чтобы ты лезла в мои дела. У тебя возможности в разы лучше, чем были в свое время у меня, учись, танцуй и вышивай. Это все, что от тебя требуется.

– Ты не хочешь, потому что я девочка? – нагло спросила дочь. – Будь у тебя сын, ты бы нарадоваться бы не мог, и затаскивал его в каждую первую авантюру!

«Да, потому что»... Фингерс всю жизнь хотел сына, но его жена, мать Кассии умерла слишком рано, чтобы оставить Фингерсу наследника. И кому, если что, передавать дела гильдии? Хитрому Рамирезу? Подхалиму Вамбо? Или, того пуще, грубым скотам из портового района? Фингерс понимал, что он не вечен, даже сейчас, когда он отошел от работы «в поле», было ясно, что все это будет продолжаться до первого приличного командира городской стражи. Или до первого губернатора, которому надоест слушать новости об обнесенных домах горожан. Как бы Фингерс ни прятал свои доходы, все в верхнем квартале так или иначе догадывались, откуда у бывшего дракийского фермера столько золота.

– Пойми, пока ты живешь здесь, у тебя есть какая-то защита. Хотя бы защита моей фамилией. Но тем, чем занимаются мои люди... Поверь, они все ходят по грани. На материке кипит война, а всякая шваль стремится установить свои порядки. И во всем этом нам нужно пытаться поймать баланс...

Иногда Фингерс ловил себя на том, что начинал говорить, словно какой-то служитель Аданоса на городской площади.

– ...и баланс этот между Долиной Рудников и кинжалом. Только в нем можно выловить пару монет. Понимаешь?

– Ты... – взгляд Кассии резко посерьезнел. Кажется, она начала о чем-то догадываться. Или, по крайней мере, перестала делать вид, что не догадывается о чем-либо.

– Мы вернемся к этому разговору позже. Сейчас же мне нужно доделать кое-что.

Фингерс поднялся из-за стола и направился к выходу из дома. Рамирезу понадобятся кое-какие сведения, и добыть их мог только житель верхнего квартала.

***

– Вот же сука…

Нагур сплюнул на просоленный морскими ветрами причал и присел на кнехт. Под вечер заметно похолодало, и лишь разбавленный шнапс из трактира Кардифа помогал ему хоть как-то согреться. После вчерашней попойки, посвященной снятию толстого кошелька с забулдыги-матроса, Нагур совершенно не успел отдохнуть, а сегодня Рамирез вновь решил отправить его на дело. Поганый ублюдок. За этой мразью ходила слава первого медвежатника Хориниса, пожалуй, после Фингерса, но Нагур готов был биться о заклад, что последний свой сундук Рамирез вскрыл еще несколько лет назад. Действительно, ходить и трещать с важным видом куда выгоднее и спокойнее, чем бегать с ножом по вонючему портовому кварталу. Нагур бы пару пальцев отдал бы, лишь бы также жить, но пока его удел – сидеть здесь, на причале, и ждать полуночи.

Далеко на рейде стоял корабль из Венгарда. Богатые моряки, соскучившиеся по доступному женскому телу и крепкой выпивке. Нагур с парнями сумели бы за вечер раздеть троих таких отщепенцев, но их ждала работа… Белиар его раздери, когда там уже полночь?!

Парни, как обычно, пришли несколько заранее. Раньше, во времена, когда Нагур только начинал работать в Хоринисе, они позволяли себе опаздывать, но несколько выбитых зубов и одно сломанное ребро быстро научили псов ценить своего хозяина. По-другому с этими людьми нельзя. Только жестокость мракориса и скорость снеппера позволили Нагуру добиться того, что он имел сейчас. Нельзя ничего никому прощать, иначе сам окажешься с перерезанным горлом в подворотне, или, того хуже – под Барьером.

– Так, задачи помним? – спросил он у нервно куривших самокрутки бандитов. Они постоянно занимались чем-то незаконным, но сегодняшней ночью они должны были повредить имущество гильдии Араксоса, а это могло повлечь за собой проблемы. Большая гильдия – большие неприятности. Именно поэтому Нагур всегда предпочитал иметь дело с мелкими лавочниками и прочим портовым сбродом. Он терпеть не мог неприятности.

– Слушай, может, ну его? – подал голос один из подельников, высокий и худой, словно жердь, парень по кличке Гоблин. – Опасно же, мать его.

– Я сейчас остатки зубов твоих на мостовой оставлю, придурок! – прошипел Нагур. – Делай, что говорят, и не отсвечивай. Дрогнешь – из города ты живым не уйдешь, ясно? Это большое дело, и большой шанс для всех нас…

«Для одного меня» – правильнее бы было сказать именно так. Все эти прихвостни, мелкие портовые шавки – они ничего не добьются. Им не хватало ни стержня, ни прыти, чтобы чем-то заправлять. Год-другой, и они отправятся за Барьер, как пить дать.

– Один на стреме стоит, смотрит за входом. Смотри, чтобы оттуда никакие псы не повыскакивали. А если выскочат – знак подай и тикай во тьму, понял? Так… Ты и ты! Мне добрые люди подсказали, что в углу дальнем, под самым слуховым окном самым, эти идиоты тряпки складируют – освобождают склад под руду. Намек ясен?

– Э-э, – замялся Гоблин. – Не особо.

– Поджигаем фонари и зашвыриваем внутрь, дубина! Перед этим поджигаем стену снаружи маслом, чтоб с двух сторон все шло, лады? Делаем все быстро, валим через порт. До послезавтра вообще нигде не светимся, понятно? Золото раскину по вам, как затихнет все. И рты на замке, а то вы меня знаете…

Нагур блеснул висевшим на поясе кинжалом. Разумеется, все присутствующие его прекрасно знали. Знали и побаивались.

***

Зарево пожара осветило порт глубокой ночью, и Фернандо подняли из постели.

– Что происходит, Белиар его дери?!

– Господин Гербрандт велел поднять вас, господин! – испуганные глаза слуги говорили о том, что случилось что-то серьезное. – Говорят, ваш склад в порту горит.

Выругавшись, словно сапожник, Фернандо вскочил и велел подать ему одежду. Следовало спешить, и попытаться спасти хоть какие-то запасы.

Благо, в порту и без него было достаточно людей. Городская стража ведрами таскала из моря воду и заливала остававшиеся языки пламени. Благо, пострадал склад не так сильно, как говорили злые языки. Выгорела всего одна стена, несколько сундуков со всяким барахлом, но основной товар – ящики с магической рудой – практически не пострадали. Также были живы и охранники склада, хоть одного из них, с несколькими ожогами, и выхаживал прямо сейчас портовый алхимик своими самоваренными зельями.

– Поймали кого? – спросил Фернандо у капитана городской стражи, командовавшего тушением. Тот лишь покачал головой:

– Так пока тушили, они все и разбежались по округе. Ищи теперь. Никто ничего не видал, разумеется, хоть я и послал парней искать. Думаю, хотели на склад попасть...

– Попасть на склад, его спалив? – Фернандо начала раздражать глупость стражника.

– Ну а что еще нужно-то... Там доски не выломать – крепко все сделано. Вот и подпалили...

Фернандо махнул рукой. Он давно уже перестал возлагать какие-либо надежды на городскую стражу, а своих специалистов, из гильдии Араксоса, на Хоринисе было не сыскать. Все придется делать самому...

Быстрым шагом в окружении двух стражников – порт в это время явно не был тем местом, где стоит прогуливаться – Фернандо отправился в верхний квартал, и у своего дома встретил давнего делового партнера Гербрандта.

– Есть новости?

– Я велел страже верхнего квартала закрыть ворота для чужаков, – Гербрандт по-портовому сплюнул на землю. – Подозреваю, гильдии решили повредить твои новые друзья по контракту.

– Ты про ремонт стен? Да, думаю, это Фингерс. Варг шелудивый, мать его!

– Тс-с-с, – Гербрандт огляделся, но в окнах домов верхнего квартала нигде не горел свет. – Есть доказательства, это Фингерс имеет отношение к поджогу?

– А ты веришь в то, что это сделала портовая шпана? Не-е-ет. Это делали люди, которые знали, на что шли и что в ответ могут получить. Фингерс имеет связи с хоринисскими ворами, это знает каждый, но надо всего лишь доказать это.

– Ты хочешь отправить всех воров за Барьер? Я только «за».

– Мне наплевать на воров и бандитов, пока они не мешают мои делам. Пока мне нужна только голова Фингерса.

– Губернатор, несмотря на вашу с ним дружбу, не обрадуется, если достопочтенного горожанина, даже такого, как Фингерс, сделают каторжником. Хоринис только-только начал набирать репутацию…

Фернандо отпил из стакана вино, болезненно зажмурился и оперся на спинку кресла. Ужасно болела голова. Проблемы накатывались одна за другой. Затонувший корабль гильдии где-то под Архолосом, задержки ремонта когга, да еще и поджог. Несколько месяцев в таком ритме – и можно сойти с ума. Сейчас его интересовал лишь один человек – Фингерс, который наверняка готовил следующий свой ход. Ради жалких восьми тысяч золотых эта скотина решила устроить войну посреди Хориниса! Кем он себя возомнил? Если бы Фернандо знал, чем обернется контракт на ремонт стен – не закусился бы с местными ворами. Но делать было нечего, и если вступил на тропу войны, то отшагнуть обратно уже невозможно.

– Есть еще варианты, как он может нам помешать? Послезавтра все решиться должно, – подал наконец голос Гербрандт.

– Да, есть один... И знаешь, – внезапно голову Фернандо посетила шикарная идея. – Ты очень правильно сделал одну вещь.

Гербрандт усмехнулся. Он всегда был в себе уверен.

***

«Верхний квартал закрыт». Фингерс нервно барабанил пальцами по лакированной поверхности стола. Новости были просто отвратительными – сегодняшним вечером в дело должен был вступить Рамирез, но кто его теперь пустит-то, с закрытыми воротами?

Губернатор обещал объявить свое решение по контракту завтра в полдень, и возможность могла быть упущена. Придется действовать самому, вспоминать старое.

Фингерс отпил из кубка дорогого монастырского вина и полез в дальний сундук, спрятанный под кроватью.

Дорогие ботинки с мягкой подошвой для бесшумной ходьбы, удобные штаны, куртка с большим количеством карманов, набор отмычек, переложенных тканью, чтобы не звенели. Идеальный набор для опытного взломщика. Разумеется, выходить из дома в таком виде было бы для Фингерса чистым самоубийством – репутация в Хоринисе ценилась гораздо дороже золота. Все отправилось в мешок, который будет нести Вамбо.

Кассия сидела на первом этаже под светом яркого фонаря и вышивала вместе со своей подругой.

– Я отправляюсь по делам.

– Хорошо, отец, – как послушная дочь, Кассия поднялась со своего места, чтобы попрощаться с Фингерсом. – Мне велеть служанке держать ужин согретым до твоего прихода?

– Не стоит, Кассия. Возможно, я вернусь только под утро. Завтра необходимо готовить званый обед для моих гостей в честь будущего контракта, и ей стоит отдохнуть.

– Хорошо, отец.

Кассия вернулась к вышивке, а Фингерс подозвал к себе Вамбо:

– Возьми мешок. Мы пойдем к дому городского судьи. Если там будет кто-то из рабочих – выгони их. Как только я скажу, возвращайся к дому и скучай на скамье перед ним. Понял?

– Да, господин, – Вамбо послушно кивнул и принял мешок. – Если меня спросят о вас…

– Скажи, что я не велел тебе раскрывать рта даже перед самим Инносом.

Вамбо кивнул. Он был хорошим слугой.

Благо, в этот вечер никакие бродяги из рабочих и садовников за домом Фернандо не устроили себе теплое местечко, и даже городские стражники, эти белиаровы псы, отсутствовали. Настала пора вспоминать прошлые заслуги.

Задняя дверь особняка Фернандо открылась на удивление легко. Несколько мгновений – и замок знакомо щелкнул, поддавшись усилиям отмычки. Он слишком много времени отдал этому ремеслу, и подобная ерунда остановила бы его разве что в самом начале пути.

Фингерса интересовало не золото – его интересовали бумаги Фернандо, те самые, которыми он бахвалился во время последней встречи у губернатора. Что там могло быть? Компромат на Фингерса? Вполне. Да даже если это были какие-то внутренние документы торговой гильдии Араксоса – Белиар знает, чем могут они пригодится. А пока что нужно действовать осторожно.

Обеденный стол на первом этаже – явно не то место, где документы должны были лежать, но именно там Фингерс их обнаружил. Ерунда какая-то... Он замер. Полная тишина, только где-то вдалеке шумел ветер. Нужно идти. Времени ознакомиться с документами не было – каждое мгновение в чужом доме приближало Фингерса к Долине Рудников, но это была определённо та папка. Что же там Фернандо такого откопал...

Внезапно за спиной послышались шаги. Черт!

***

Дело разрешилось неожиданным образом. Фингерс подтвердил свою дурную репутацию, когда его поймали за тем, что он влез в дом своего соперника Фернандо. Как Хорст и думал, папка была лишь обычным араксосским блефом, наживкой, на которую гильдия поймала Фингерса. Достопочтенный торговец – и банальный домушник. В этих случаях закон Миртаны был суров, и глашатай продолжал надрывать горло:

– За свершенные преступления достопочтимый губернатор Лариус своим указом повелел лишить Фингерса и всю его семью чести быть гражданами нашего прекрасного города! Помимо того…

Краем глаза Хорст заметил Кассию, дочь Фингерса, что рыдала, уткнувшись лицом в плечо высокого седого человека, по одному лицу которого можно было смело утверждать, что тот занимался противозаконными действиями. Рядом с ними стоял еще более выразительный тип, по виду – обычный портовый головорез, но его взгляд… Взгляд был направлен на Хорста, и чиновник не преминул тут же скрыться из глаз. До верхнего квартала рукой подать, всего лишь надо срезать по задней стороне таверны Корагона, и... О Белиар...

Не успел Хорст отойти от площади и сотни шагов, как на его пути внезапно оказалось несколько бедняков-мордоворотов. В руке каждого из них виднелось по отточенному ножу. И где же городская стража, когда она так нужна...

– Хорст!

Чиновник обернулся. Над ним возвышался тот самый портовый головорез, что стоял подле Кассии. Ладони Хорста вспотели, а сам он стал будто ниже ростом.

– Теперь ты будешь работать с нами, сука. И мы знаем, где твой дом, и кто ты, так что бежать тебе смысла нет. Старые добрые времена кончились, и только ты в этом виноват, придурок.

– Я...

– Не блей, овечка, – отрезал головорез. – В следующий раз я приду за делом, ты меня понял? И отказать ты мне не сможешь, дошло?

До Хорста дошло. Колени его тряслись, и он молил Инноса о целой бригаде паладинов, чтобы его спасли. От резкого хлопка по плечу он едва не упал. Бандиты загоготали:

– Иди сушись, Бетси!

Хорст привалился к поленнице за таверной и лишь с содроганием наблюдал, как головорезы, попрятав ножи под одеждой, скрываются под аркой дома городского алхимика. Черт...

***

Дверь за спиной захлопнулась. Странное ощущение. Отец не рассказывал об этом тайном убежище гильдии воров. Кассия прекрасно знала и о делах, и о личностях бандитов, пускай Фингерс об этом и не догадывался, но ни разу не сталкивалась ни с кем напрямую. Но едва отец попал за решетку, тут же вокруг девушки возникли люди, которые знали ее очень хорошо. Она смутно помнила их лица. Кажется, тот парень был садовником в губернаторском саду, а этого мужчину она видела во время какой-то пьянки.

Наверное, никто из горожан и не подозревал, что дверь в подсобные помещения отеля «Спящий толстосум» ведет в подземелья, связанные с городской канализацией. Кассия тоже не подозревала. Но именно в этом подземелье собирались самые великие воры Хориниса.

– Аттила, – представил Рамирез дерганого парня с огромными мешками под глазами. На поясе у него висел весьма примечательных размеров тесак. – Наш главный человек в порту.

Мужчина в дальнем углу комнаты громко усмехнулся. Рамирез поморщился:

– Это Нагур. На нем лежит вся грязная работа. Это – Граво, – сидевший в кресле старичок приветственно улыбнулся. – Он решает вопросы в верхнем квартале. В дальнем углу ты видишь Йонаса. Джо и Джеспер скоро подойдут.

– Очень приятно с вами познакомиться, – Кассия улыбнулась и сделала легкий реверанс, совершенно не уместный в этом сыром подвале. – Я...

– Это Кассия, дочь нашего бывшего руководителя Фингерса, – прервал девушку Рамирез. – Вы все были на городской площади. Ее лишили всего, и единственная ее дорога – сюда, к нам. Она поможет нам, если мы будем помогать ей...

Прилично одетые Йонас и Граво понятливо кивнул, но уличные головорезы лишь криво ухмыльнулись. Они бы предпочли, чтобы Кассия заняло место одной из работниц в «Красном фонаре» – чувствовалось, как тот же Нагур пожирал девушку глазами, словно варг овцу.

– Ты теперь с нами, Кассия, – Рамирез отшагнул, и его скрыла тень от нависающей колонны. – И другой дороги отсюда нет. Надеюсь, ты это понимаешь. Все эти люди, что находятся здесь – все доверяют тебе лишь потому, что твоим отцом был Фингерс. Надеемся, ты не опорочишь его имя.

– Я не разочарую вас, – кивнула Кассия, теребя в руках свой носовой платок – напоминание о прошлой богатой жизни. Она чудовищно боялась будущего в компании этих оборванцев, но в то же время прекрасно понимала – другого выбора у нее все равно нет.

Путь Аданоса

Работа довольно простая – взял репу, очистил ее от грязи, срезал лишнее и в тележку. Какой-то не в меру усердный поденщик выдергал все поле, и Лансу не оставалось ничего, кроме как присоединиться к работникам фермы и помогать отцу. Сам же Лобарт в это время разговаривал с каким-то стражником о засилье полевых жуков. Тяжелая работа у крестьян на Хоринисе… И это они еще жили близко к городу – парням вроде Акила, которых терроризировали еще и наемники Онара, доводилось куда труднее.

– Ты где все пропадаешь-то? – спросил у Ланса его давний приятель Вино. Пускай он и был лишь батраком, но поле – оно поле для всех, вне зависимости от того, кто твои родители.

– Да так, нашел работу в городе, да оно оказалось, что постоянно надо по всему острову ходить с посылками да поручениями, – уклончиво ответил Ланс. – Отец не в восторге, но мне нравится.

На самом деле, Ланс немного кривил душой. Работа ему и в самом деле нрави лась, но лишь в те моменты, когда он сидел с Ватрасом в городском трактире и рассуждал о политике и смысле жизни. Старик в синей мантии обычно лишь легонько усмехался и начинал рассказывать о своих приключениях, пережить которых ему довелось более чем достаточно.

Обычно после этого наступали трудовые будни, и Ланс, спрятав в сумку очередное письмо или пакет, шел к монастырю магов огня или же, как в последние недели, на раскопки в дальней части Хориниса. Все это занимало слишком много времени и отец часто ругался, ведь настала пора уборки урожая, а его сын пропадал Белиар ведает где…

Тем временем Вино обрезал последний плод, вытер нож о траву и распрямил спину:

– Ох… Тяжко… А еще до заката изгородь поправить надо. Подсобишь?

– Не, – махнул рукой Ланс. – Попроси Малета или Неда. У меня дела.

Вино что-то пробурчал про себя, но поделать ничего не мог – с сыном хозяина спорить работнику было не с руки. А Ланс и без того считал, что достаточно поработал на ферме. Уже пора ужинать.

Мать на кухне бритвенно-острым ножом шинковала какие-то овощи, на новенькой же сковороде (когда она успела ее купить?) в это время шкворчала свежая баранина. Ужин обещал быть сытным, но отец все равно хмурился, читая какую-то бумагу.

– …ишь чего удумали, посадить нас на паек, словно мы городские лоботрясы какие-то! Мы и так им отдавали много, теперь они хотят забрать у нас все!

– Да не говори! – поддакивала Хильда, не отвлекаясь от готовки. – Лучше бы работников послали, лес бы срубили по ту сторону от дороги, чтоб поля побольше сделать.

– Угу… – вздохнул Лобарт и заметил вошедшего сына. – Ланс! Что с репой?

– Мы ее всю почистили.

– Много вышло-то?

– Да почти полтелеги начищенной.

Лобарт почесал небритый подбородок.

– Хорошо. Ведро отсыпь нам и поставь куда-нибудь к мельнице. Остальное посчитай и запиши – надо завтра отдать в Хоринис…

Ланс замялся:

– Я… Я, скорее всего, не успею.

– Что значит «не успею»? – кулаки Лобарта сжались.

– Мастер Ватрас попросил быть меня после заката в Хоринисе. Говорит, у него есть поручение для меня.

– Поручение? Какое, мать его, по счету за этот месяц? Чем ты вообще занимаешься, когда идет сбор урожая и нам не хватает рук?! Мне приходится нанимать поденщиков!

– Я работаю, отец. Мастер Ватрас обещал, если с этим делом получится, похлопотать за меня, чтобы я стал гражданином города.

– И как этот водолюбец делать это собирается? – фыркнул Лобарт. – Законы не менялись уже несколько лет. А власть в Миртане принадлежит Инносу и только ему, сам Робар…

Ланс предпочитал пропускать подобное мимо ушей. Его отец не любил короля, да и солдат с законами его не очень жаловал, но следование пути Аданоса он считал чем-то противным. С Ватрасом он сотрудничал, да – а кто еще взялся бы лечить Хильду – но все прочее… Сына своего Лобарт тоже не понимал.

Да и не мог бы понять. Не мог же Ланс налево и направо рассказывать всем, что он – член Кольца Воды, меч в руках служителей Аданоса. Он не имел права носить на людях одежды Кольца, не имел права упоминать о нем при неосведомленных, не мог даже намекать на истинный род своей деятельности. Лишь кольцо с аквамарином на пальце напоминало самому Лансу о том, что он – не обычный посыльный.

Разумеется, он понимал, зачем все эти тайны. Едва царедворцы из Венгарда узнают, что где-то в Миртане маги воды в открытую собирают бойцов – век у слуг Аданоса будет короткий. В стране шла война, и допускать подобную ересь… На это не пошел бы ни один монарх.

Несмотря на это, в глубине души Лансу было обидно. Он хотел быть паладином Аданоса, великим исследователем и стражем Равновесия. Хотел. Пока что он был обыкновенным парнем на побегушках у магов воды. Лишь одно утешало Ланса – когда-то он станет великим.

Ни отец, ни мать, этого не понимали. Они думали о вещах более простых и насущных: о бунте лендлорда, о повышении цен на инструменты, о скорой зиме, об орках, которых видели в лесу. Ланс понимал их, и понимал, что он не может оставаться на ферме. Ни на неделю, ни на всю жизнь...

Едва забрезжил рассвет, Ланс собрал вещевой мешок и отправился на восток. Его ждал долгий путь к раскопкам, но сначала предстояло выполнить поручение мастера Ватраса.

Часовня Инноса неподалеку от монастыря была тем местом, куда каждый путник, в чьем сердце по-настоящему, а не понарошку, жили Пламя и Свет, обязательно заходил, когда оказывался в этих краях. Ланс никогда особо Инноса не любил, да и отец того не требовал, но сейчас он направлялся именно сюда, чтобы встать на колени, склонить голову перед старинной, покрытой мхом статуей и послушать природу.

Где-то вдалеке шумел водопад, напевали свою противную песнь падальщики, а ветер качал ветки растущих в горах деревьев. Ланс на мгновение почувствовал, как ему стало хорошо, и даже прикрыл глаза, стараясь полностью соединиться с окружающим его миром.

– Я так и думал, что встречу тебя здесь, о сын мой.

Ланс скривился. Мастер Исгарот был давним другом Ватраса, наверное, еще со времен становления Барьера. У них были схожие принципы, да и, наверное, цели в жизни, и лишь Аданос знает, почему они пошли по разным путям.

– Твое почитание Инноса делает честь этой часовне. Рад видеть тебя снова здесь.

– Приветствую вас, мастер! – Ланс повернулся, и увидел, что мастер Исгарот не один – с ним рядом стоял послушник монастыря с весьма сердитым видом. Все окружающее ему претило. – Не помешаю ли я вам своим скромным присутствием?

– О нет, сын мой, – улыбнулся Исгарот. – Это прекрасная встреча. Помогает учить особо нерадивых послушников смирению и вежливости в общении с паствой своей. Не так ли, Агон?

– Все так, мастер, – вздохнул послушник, по виду которого можно было сказать только то, что он ненавидит Исгарота всей своей огнелюбческой сущностью. Похоже, в службе Инносу этого Агона куда больше интересовало монастырское вино, мантия и высокий статус. Среди магов воды он бы точно не прижился.

– И хорошо, что ты понимаешь это, – строго сказал Исгарот. – А теперь твоя обязанность, как послушника, протереть эту статую от следов природы. Часовня должна быть чистой!

– Я уже давно не новичок, мастер, – огрызнулся Агон.

– Ты послушник! И должен делать то, что велит тебе маг. Мастер Парлан отправил тебя ко мне отнюдь не потому, что ты обрадовал своих учителей. Иногда даже знатным людям стоит помнить, что в общине у всех есть обязанности.

Ланс про себя хмыкнул. Теперь он прекрасно понимал, почему Исгарот, несмотря на свой достаточно преклонный возраст, так и не достиг больших высот в иерархии магов огня. С такой принципиальностью ему стоило идти в боевые маги на северную границу Миртаны, к оркам. Монастырские интриги были далеки от этого умудренного сединами старика.

Ни Ланс, ни Исгарот не показали Агону, что знают друг друга. Каждый из них понимал, что дела магов воды, а уж тем более Кольца Воды – требуют тишины. Ланс продолжил стоять на коленях, размышляя о своем предназначении и о теплом костре в лагере на раскопках. Со стороны же он выглядел самым ретивым слугой Инноса. Возможно, будь у отца лишняя тысяча золотых, он бы и отдал Ланса в монастырь. Хотя, чего уж там. Будь у Лобарта лишняя тысяча, он бы купил с десяток овец и барана, после чего окончательно бы обжил высокогорные пастбища на границе с Долиной Рудников.

Агон нехотя протер статую от грязи и спросил у Исгарота разрешения отправиться отобедать в таверну «Мертвая гарпия». Мастер не возражал – он понимал, что у Ватраса какое-то дело, неспроста же Ланс пришел.

– Что хочешь, сын мой? Мастер Ватрас получил прошлое мое письмо?

– Да, мастер, – кивнул Ланс, оглянулс, далеко ли отошел послушник Агон, и полушепотом произнес: – Но у него более срочное дело.

Исгарот вздохнул.

– Я слушаю.

– Все подробности изложены в письме, – Ланс извлек из кармана свиток и передал его магу огня. – Он просил ознакомиться и передавал самые искренние слова благодарности за те выписки из книг...

– Не знаю, о чем ты, – улыбнулся Исгарот, принял свиток и тут же спрятал его в рукав мантии. – Иди с Инносом, сын мой. Все равно твой путь – путь Аданоса.

«Все же он презирает меня» – подумал Ланс, когда отправился дальше по дороге на северо-восток, оставив за спиной и монастырь, и часовню, и таверну «Мертвая Гарпия». Да что там, позади остались даже онаровы поля, полные крестьян и наемничьего сброда. Где-то там был знакомый по Кольцу Корд, но никто из пришедших из Долины Рудников не считал Ланса серьезным человеком. Какой-то жалкий посыльный, подручный Ватраса, кто он такой перед закаленными годами каторги бойцами? Так, жалкая вошь, грязь из-под ногтей, неспособная справиться и с парой бандитов.

Ланс вздохнул. Он чувствовал, что занимается правильным делом – сложно сомневаться в подобном, когда рядом такой наставник, как Ватрас. Возможно, скоро, через несколько лет, его, Ланса, самого сделают магом воды. На досуге он уже начал изучать магические трактаты, те, которыми делился с ним Ватрас. Куда больше знаний подчерпнуть можно было у прочих магов, но те были чересчур погружены в свои раскопки и исследования, удивительно, что о еде они не забывали. Судя по всему, долгие годы нахождения под Барьером изрядно наскучили слугам Аданоса, и наконец дорвавшись до настоящей работы, они отдались ей целиком и полностью, не останавливаясь ни перед чем. Ланс верил, что такая жизнь и есть на самом деле Путь Аданоса, тот, которому он хотел посвятить свою жизнь.

Наконец впереди показались раскопки. Несколько древних пирамид, оставшихся от погибшей цивилизации Зодчих, маленький лагерь с парой палаток, погасший костер. О, Аданос, неужели так сложно поддерживать огонь? И где все маги?

Ланс нахмурился и взял в руки свою любимую дубинку. Неужели опять из темных глубин заброшенных подземелий поднялись скелеты гоблинов или, что еще хуже, древние каменные стражи? Этого еще не хватало. Ланс принялся спускаться вниз.

В подземельях было необычно тихо, лишь из дальних залов доносились голоса – Ланс присушался, и узнав громкий сердитый голос старшего мага воды Сатураса, расслабился. Все в порядке. Если Сатурас ругается – значит все шло своим чередом.

В подземельях Ланс заметил обновление – магический Портал в дальней части зала, который маги воды изучали несколько недель, был открыт, и все слуги Аданоса толпились вокруг него, решая, какие вещи взять с собой в неизвестность. Заметив Ланса, мастер Сатурас громко спросил:

– А вот и ты! Хоть кто-то из Кольца помогает нам в этот важный день!.

– Меня послал Ватрас...

– Я уже догадался, – резко бросил Сатурас. – Как всегда, вовремя! Один из членов Кольца уже перешел через Портал, и кто-то должен разведывать местность, поэтому я забираю тебя под свое руководство.

– А из магов кто-то уже перешел? – недоверчиво спросил Ланс. В отличие от Ватраса, прочих слуг Аданоса он знал всего пару недель, и лишь Белиару ведомо, что было у них на уме и как именно они собираются использовать Кольцо.

– Миксир и Нефариус уже на той стороне, – сердито бросил Сатурас. Он не привык, что кто-то рангом ниже обсуждает его приказы. – Идешь?

Ланс улыбнулся.

– Да, я иду. Я готов.

Он не знал, что его ждет по ту сторону от Портала. Да и маги не знали. Путь в неизвестность - вот он, истинный Путь Аданоса. Ланс надеялся, что когда-нибудь отец его поймет.