В старом замке

Глава 1

Говорят, в старом замке живут призраки. Говорят, старый замок охраняет дракон. Ещё говорят, что Король распорядился обнести замок рвом и никому никогда не заходить за его границы.

В старом замке когда-то жил брат-отшельник, отщепенец от королевской семьи. Это место он получил в наследство от своего отца и отца нашего Короля, когда стало ясно, что не быть ему наследником трона. Подачка от лукавого. Брошенная в порыве милости косточка бродячему псу.

Брат-отшельник спрятался в замке и больше никогда не выходил в город, а двадцать лет спустя Король приказал закрыть все подходы, заколотить двери и окна, обнести глубоким рвом это место. И никому не подходить к старой обители мертвецов даже на милю.

Народ всегда послушный. Послушно гнёт голову в поклоне, послушно бьёт челом о твердь земли, послушно придумывает байки о призраках, когда не находит логики очередном приказе чокнутого Короля.

Я — всего лишь рыцарь. Не слишком богат, не слишком беден, бывал в боях в прошлом, а нынче вышел на пенсию. Я никогда не поднимаю забрала при других людях. Не хочу, чтобы кто-то видел моё лицо. Кажется, поднимешь забрало, стянешь тяжёлые кованые перчатки — обнажишь тело и душу. Никому не позволено смотреть мне в глаза.

Каких бы достижений я не приносил с поля боя, сколько бы вражеских голов не скинул под ноги Короля, как бы не сторонился общества, меня всегда будут преследовать любопытные. Потому что там где непонятно, где тайна — там домыслы.

Я смеюсь им в лицо, смеюсь глазами, которых они никогда не увидят, беззвучно рыдаю от хохота, краем уха услышав, как в харчевне меня называют «сатаной», «безликим» и «шпионом». Но бармен щедр, за пару монет он наливает мне добрую кружку пива.

Доспехи лязгают, когда я забираю со стойки кружку и ухожу на задний двор — там никто не подсмотрит, там меня не побеспокоят любопытные взгляды, и там я могу опустошить заслуженный напиток богов в два глотка, воровато приподнимая нижнюю часть забрала, чтобы поднести кружку к губам.

Два глотка, и я возвращаюсь в таинство. Не больше одной кружки за вечер — вот моё кредо. Не больше двух монет за кружку. Мысли не длиннее ночи под звёздами.

Ночь пьянит, когда я шагаю, грузно полязгивая, по улицам нашего пыльного городка. Королевский замок так далеко, что скакать на лошади около часа. Здесь же: прохудившиеся тленом хибары, нищета и грязь, пыльные тряпки, запах мочи и спёкшегося пива — кто-то перебрал и вылил его из себя на землю ещё когда стояло солнце.

Здесь бегают собаки, а дети, нагие и шаловливые могут бросить в меня камень, чтобы замерев сердцем, смотреть, как я медленно разворачиваюсь, нарочито неповоротливо поднимаю руку, хватаюсь за эфес меча. Громко крича от смеси восторга и ужаса, они сбегают прочь, мелькая голыми пятками по жидким лужицам грязи.

Звёзды гуляют хороводы вокруг луны, что как огромная перевёрнутая плошка, закатилась в самый центр неба. Мне сложно задирать голову, доспехи натёрли кожу до прелых пятен, хочется почесать шею, но этого не сделать, не сняв шлема. А шлем я не снимаю при других людях. И пусть кажется, что «других» здесь нет, но я всегда чувствую их взгляд.

Взгляд этот надменный, скучающий прожигающий алым углём, гонит мои ноги прочь из города. Когда последний домик мигает мне на прощание лучиной из маленького окошка, я уже пересекаю густое поле, теперь обласкиваемый лишь светом безбожно ярких созвездий, вульгарной плошки-луны и еле уловимого мерцания далёкого, мёртвого воздуха над головой.

Может быть, я действительно безликий. Может, даже сатана. Точно не шпион. Я не уверен ни в чём, кроме того, что я — рыцарь, чьего лица не видела ни одна живая душа. Одиночество сильнее страха. Но даже в одиночестве можно найти друга.

А вот и он — старый замок, в котором, как говорят, живут призраки. В котором, как говорят, живёт дракон. А ещё говорят, и это единственная правда в мире — Король не просто так распорядился обнести её рвом. Он пытался сокрыть преступление.

Брат-отшельник не пропал. Его слишком любили, к нему слишком часто ходили простолюдины, слишком громкие слова произносил он тихим, как мышиная возня, голосом.

Король не мог позволить этому продолжаться. Поэтому вокруг ров, а окна и двери забиты, поэтому страшные байки гуляют по улицам, уже забывшим, как брат-отшельник лечил их словом и делом, помогал советом и наставлением.

Есть ещё один секрет. Он лишь для меня, и я боюсь его расплескать случайно выпив больше кружки пива. Когда во мне плещется алкоголь, язык готов пуститься в пляс, но до этого дня я не позволял ему опасной вольности. Замок хранит мою тайну, и я храню тайну замка.

Мы оба обнаружили друг друга случайно: я на прогулке, а замок — когда мои ноги ступили на самый край рва. Той далёкой ночью из-за каменных стен доносилось нежное пение.

— Принцесса, — тихо прошелестел мой рот, и рука сама потянулась к забралу. Замок увидел своего гостя и улыбнулся, одаривая своим доверием и обещая: я никому не расскажу.

Каждую пятую ночь замок дарит мне свой секрет и получает мой, как обещание — мы связаны общей тайной. Музыка ласкает уши, сердце моё трепещет сизым воробушком, каждый раз, когда я слышу её голос.

Ни рёв поля боя, ни плеск воды, ни треск углей костра после долгого перехода не сравнятся с нею. В ней всё и ничего. Весь мир и полная пустота. Нежный девичий голос манит меня к себе, и я иду.

Для рыцаря преодолеть ров — дело нехитрое, это только простой люд боится глубины. А я умею плавать даже в броне, ведь вес её не сравнится с грузом тайны, что приходится носить всю жизнь под маской калёного металла.

Я преодолеваю свой путь и стою у замкнутой двери, ломаю её одним ударом руки, схватившись за меч. Первый посетитель за целые двадцать лет, последний осколок памяти об этом месте; спасённая хозяином этого места душа; разум, знающий больше, чем остальные; сердце, не способное забыть. Одинокое и мечущееся, как всё это старое место.

Внутри пыльно, и бледная луна освещает маленький дворик, уютный даже в своём запустении. Ещё одна дверь ломается под моим ударом, и я вхожу глубже — в самую сердцевину тайны, замкнутой в десятилетиях. Эхо моих шагов, звон металлического скелета, которым обросло моё тело, шумное дыхание в забрало. Вот и всё, что здесь есть.

За столом упокоился старый скелет, он одет в трухлявое тряпьё, его пальцы согнуты в вечной агонии, а пустые глазницы пялятся в потолок. Вот он — секрет этого замка, главный, но не последний. Скрытый за дверями и рвом, грех, взятый на душу, отрава, жрущая Короля изнутри, порочащий само его имя осадок прошлого. Прошлого, оставшегося в прошлом.

Песнь льётся из спальни, что на верхнем этаже. Минуту назад она замолкла, и сейчас вновь тонкой трепетной нитью, вплелась в мой слух. Голос ведёт меня выше, выше по каменным ступеням, в ледяные покои, не знавшие ни единого объятия возлюбленных, ни единого стона наслаждения, ни одного признания.

Маленькая комната почти пуста, ткани истлели, картины потеряли краски, их сожгли беспощадные солнечные лучи, дерево одряхло и потрескалось. Но я делаю шаг к окну.

— Принцесса, — зову я так, будто у меня был выбор между последним вздохом и словом. — Иди сюда, — манит меня песня, и я не в силах отказаться.

Рыцарская честь гремит во мне раскатами грома, а пульс бьётся в ушах, когда я снимаю перчатки. Они падают на пол с дребезгом, но никто не услышит этого грохота.

Я поднимаю забрало и смотрю на принцессу. Она улыбается мне. Мой друг. Душа, для которой этот рыцарь не безлик.

— Спасибо, что пришла, — её прозрачная рука ложится мне на щеку, закидывает прядь волос за ухо и ногти скользят по моей шее, ныряя под холодное жерло доспеха.

Когда-то я думала отстричь свою косу, что тянется до самой поясницы, потому что с длинной шевелюрой неудобно носить доспех, а когда моешься — велик шанс попасться. Но не смогла. Я люблю свои волосы.

Говорят, у брата-отшельника была дочь. Она пропала в тот же день, когда пропал хозяин замка. Я чувствую, как моё тело становится лёгким, мышцы шеи расслабляются, лишённые гнёта оружия, пройденных битв и старых ран. Я чувствую, как радостным боем моё сердце ударяется о грудную клетку. В последний раз.

Замок, принцесса, прошлое и будущее — всё это растворяется в настоящем, унося и меня вслед за собой в ночной воздух старого замка.