В Рабстве Гоблинов

Глава 1

Однажды у этой пещеры я увидел монетку. Золотая, она застряла в трещинах камня и игриво поблёскивала на солнце. Много где я слышал о спрятанных кладах, и, конечно, я зашёл в пещеру. Это оказалось самой плохой идеей в моей жизни. Только мне стоило пройти дальше вглубь тьмы, как я услышал скрежетание камня. Вдруг остатки света за мной пропали. Не успел я как следует сообразить, что к чему, как на меня была накинута тугая сеть, и что-то тяжёлое опустилось на мою грешную голову.

Очнулся я уже в цеху. Маленькие гадкие гоблины, они заливались весёлым криком и, что было мочи, хлестали длинными кожаными кнутами с верхнего этажа пещеры тех, кто был внизу, то есть меня и других бедолаг, которые все как один были тощими измождёнными мешками костей. Под ударами кнутов и гогота гоблинов бедолаги приступили к рабскому труду. Каждый выполнял какое-то своё дело: один просеивал тяжёлые камни, другой промывал их в ледяной воде подземного источника, третий камни снова смешивал в большой куче с глиной, и всё начиналось заново. Пока я рассуждал над их идиотской деятельностью, я не заметил, как ко мне подпрыгнула довольно упитанная гоблинша и ударила большой обглоданной костью по голове. Так я понял, что от меня ожидали принять участие.

Меня отвезли в другой цех пещеры, где моей задачей стало мотать холщовое полотно. Сколько тысяч вёрст я намотал? Полагаю, гоблины использовали это как мешки для своих подземных сокровищ.

Полотно приходило, а я его принимал: мотай, измеряй, отрезай, загружай.

Вполне вероятно, что на другом конце пещеры был человек, ответственный за размотку моих рулонов. Но я мотал. Мотал и мотал. Если работал плохо — меня били, если работал хорошо — били поменьше. Гоблины не давали нормально ни посидеть, ни поесть, ни поспать. Ни на секунду мы не прекращали работу, а силы заключённых они поддерживали магическими эликсирами, которые испаряли в пещере. По крайней мере именно так я объяснял себе отвратительное зловоние повсюду.

Что именно получалось в итоге нашей общей работы, я так и не понял. Наверняка что-то во благо зла. Вот как вкратце было налажено дело у гоблинов, а они только смотрели на нас, лёжа в углублениях сверху пещеры, и рассказывали друг другу пошлые анекдоты да ходили на обед.

Я всё думал, как мне выбраться из западни. Шли дни, недели, месяцы… Моя работа была незамысловатой и монотонной. Но бесконечные рулоны ткани — вёрсты, миллионы вёрст мотания до скончания времён! Мои одежды изорвались, а кожа… кожа покрылась мхом, для которого влажный пещерный воздух был особо благоприятен. Я весь оброс. Я чувствовал, как сам становлюсь наподобие трухлявого рулона. Но надежда всё равно теплилась где-то внутри… «Я выберусь отсюда. Выберусь отсюда и плюну на ваши гоблинские могилы!» — об этом я мечтал.

В своём тяжёлом труде я настолько преисполнился, что ненароком изучил каждую пядь моего занятия, моих инструментов, как я двигаюсь, как именно я беру волокно, в каких местах прикасаюсь к рулону. И стал я как оживлённый истукан: делать всё быстро и не ошибаться в движениях. И тут меня захватил задор. А смогу ли я делать мою работу с закрытыми глазами? Мало-помалу стал я играючи прикрывать то один глаз, то другой, а спустя недели и вовсе — оба. И достиг я того же мастерства без своих глаз как с ними. А работал я наравне со всеми! Ни один гоблин не заметил разницы. И снова захватил меня задор: смогу ли я исполнять мою работу не только без глаз, но и без мыслей? И мало-помалу стал я меньше думать о действиях, пока тело моё их выполняло, а думал я о чём хотел, но только не о проклятых рулонах. И достиг я такого, что руки мои без меня мотали ткань, ноги без приказов приседали за рулонами, а сам я улизнул из цеха и бросился наутёк.

Долго блуждал я под низким влажным потолком гоблинского подземелья. Потерянный и испуганный, уже отчаявшись, я наконец почувствовал дыхание свежего воздуха в одном из туннелей. Там был тупик, но я начал упорно колупать камни, завалившие ход, — к монотонности не мне привыкать. В конце концов тонкий солнечный луч просочился в пещеру и ослепил мои запылённые глаза. Я раскопал выход и вышел наружу. Вот так, братцы, я и очутился в этом лесу и увидел вас, стоящих у рощи неподалёку!