В Пределах Хаоса. Путь рептилоида - мага-кузнеца

Глава 1. Цена одной волны

Горн остывал, и это было плохо.

Я стоял над наковальней, сжимая в пальцах молот, и смотрел, как последний жар уходит из углей. Мана в резерве кончилась три удара назад — я почувствовал это по знакомому покалыванию в кончиках пальцев и по тусклому серому оттенку, который приобрёл металл под молотом. Ещё мгновение назад клинок пел, вибрируя на частоте, которую я вложил в него с первым ударом. Теперь он молчал. Простой кусок хорошего железа.

Я выругался про себя, отложил молот и сел на табурет у стены кузницы.

Казалось бы, душераздирающее зрелище.

Но в моей жизни было два светлых пятна. Первое — навыки целительства, доставшиеся от дальнего родственника. С ними я мог закрыть рану, вправить выбитую лапу, вылечить ожог, наложить «каменную кожу». И второе — мой остров с собственным хранилищем маны. Подарок от патруля, командира которого я вытащил с того света ценой всего запаса кристаллов маны.

Самое забавное – на острове, помимо постамента и когда-то кем-то построенной на нём одним из предыдущих владельцев кузницы, не было ничего. Да и постамент набором навыков похвастать не мог. Стандартные «Контроль разумных» и навыки, отвечающие за перемещение острова в пространства и объём острова. Плюс несколько навыков кузнечного дела, и всё. От нечего делать я выучил навыки кузнеца, решил попробовать и меня затянуло. А потом я совместил ковку и магию.

Да, когда ты — маг-кузнец с резервом, которого хватает на двенадцать ударов молота с вплетением маны, брать дорогие заказы невозможно. Но это всё равно лучше, чем у простых кузнецов. Я научился делать за двенадцать ударов то, на что другие кузнецы тратят по двенадцать циклов смены периодов свет-сон, если не несколько десятков. Каждый удар — как хирургическая операция. Мана входит в металл не потоком, а иглой — тонко, точно, в самую сердцевину кристаллической решётки. Мои клинки не покрываются зазубринами. Мои топоры рубят орочью броню, как масло. Мои наконечники для кирок не тупятся подолгу. И ко мне обращаются разумные из разных секторов пространства, и платят золотом.

Но двенадцать ударов — это двенадцать ударов. А потом я сижу на табуретке и жду, пока резерв наполнится. Час. Два. Иногда больше.

Я знал, что будет, если я волью больше, чем могу. Знал слишком хорошо.

Я не хотел себе такую судьбу. Поэтому я считал удары. Двенадцать. Не больше.

Я поднял голову и посмотрел через открытую дверь кузницы. За порогом — бездна. Буквально. Мой остров — кусок скалы размером с хороший участок земли вокруг дома — парит в пустоте Пределов Хаоса, и, если сделать шаг с края, падать будешь долго. Очень долго. Внизу — ничего. Вверху — ничего. Только далёкие огоньки других островов и тусклое свечение на горизонте. Да иногда то сияние огней, то фонтан маны, то облака пыли появятся.

Я встал, размял лапы, посмотрел на свою зелёную шкуру. Блестящая, ровная — я молодой, красивый, умный рептилоид в самом расцвете сил, прекрасный кузнец, слабый маг, и хороший маг-кузнец.

Но сейчас мне некогда жалеть себя. Скоро торговля. Рудокопы с острова Рептоса ждут очередную партию оружия, и, если я не прилечу вовремя, они начнут ворчать. А когда рудокопы ворчат, они перестают платить.

Я активировал постамент, почувствовал, как остров дёрнулся и начал медленно дрейфовать в сторону посёлка, и вернулся в кузницу — доделывать клинки без магии. Молотом и мышцами. Как обычный кузнец.

Безрадостная перспектива.

Но я не жаловался. Бесполезно. Просто делал свою работу. Здесь, если ты хочешь жить свободным, здоровым и сытым, надо уметь сражаться. Магией или без неё. А если ты — слабый маг, да ещё и рептилоид, которого в этом сегменте не любят ни другие расы, ни собственные сородичи? Тогда ты куёшь.

Я ковал. Каждый цикл. Вливал в металл по капле маны — ровно столько, сколько позволял мой куцый резерв. Не больше. Потому что я знал, что будет, если волью больше.

Я надел на плечи перевязи с оружием, оглянулся и увидел впереди остров посёлка. Я делал недавно им на заказ, по просьбе их старосты, Рептоса, медный змеевик. А вот и Рептос стоит на краю, смотрит на меня.

Я перешёл на его остров.

— Ба, кого мы видим! — воскликнул он. Старый, заслуженный рептилоид с коричневой шкурой и славой лучшего рудознатца в этом секторе.

— Да, Рептос, это опять я.

Он посмотрел на мои перевязи, на оружие, которое торчало отовсюду. Усмехнулся.

— Это ты вовремя, Лидор. Разведка доложила, что неподалёку видели отряд красных орков. Так что твоё оружие мы купим всё.

— Это вон те, которые уже летят к нам? — спросил я, показав вдаль.

Рептос проследил за моим взглядом. Сначала пожелтел. Потом посерел. А затем заорал во всё горло:

— Тревога! Орки летят! Все, кому нужно оружие — сюда!

Площадь заполнилась рудокопами за несколько ударов сердца. Они сбивались в толпу, кто с киркой, кто с самодельным тесаком. Я скинул перевязи на землю — и сразу выстроилась очередь.

— Мне топор.

— Меч!

— Два коротких меча!

— Щит и секиру!

Я раздавал оружие молча, механически. Старому Хорну — топор с широким лезвием. Грешу — короткий меч, удобный для рубки. Новарепу, мальчишке лет девяти, — шар на хвост. Он схватил его, подпрыгнул и убежал в строй, размахивая хвостом так, что двое рудокопов еле увернулись.

Я снял последнюю перевязь. Плечи свободно вздохнули.

И через несколько пятиминуток, на остров посёлка начали спрыгивать красные орки.

Хотелось бы сказать, что первый удар пришёлся на щит острова — увы, на острове Рептоса нет щита. Как и монет на его покупку. Орки прыгали с барж прямо на край острова — тяжёлые, краснокожие, с палицами, тесаками и жаждой крови. Рудокопы встретили их как умели. Я стоял в глубине строя, за спинами рудокопов, и считал.

Раз — у Греша кровоточит плечо. Короткое касание, капля маны, рана затягивается. Греш даже не оборачивается — просто продолжает махать мечом. Я вижу его лицо — сосредоточенное, без страха. Он доверяет мне.

Два — у Тарна выбита лапа. Вправляю, фиксирую, три удара сердца — он снова в строю. Он кивает мне, не оборачиваясь.

Три — «каменная кожа» на плечо Хорна. Палица орка отскакивает от окаменевшей чешуи прямо в морду орка. Хорн хрипло смеётся и бьёт в ответ.

Четыре — «железная кожа» на Рептоса. Староста стоит в первом ряду, и клинок его противника скользит по чешуе вниз. Орк проваливается вперёд, и топор Рептоса входит ему в лицо, раскалывая голову орка напополам. Рептос даже не морщится.

Пять — ещё один рудокоп, ещё одна рана, ещё одна капля маны.

Шесть — и я чувствую, как резерв скребёт по дну. Остался только неприкосновенный запас для экстренной телепортации на мой остров.

И тут постамент моего острова заорал дурным голосом:

— ВРАГИ НА ПОДХОДЕ!

Я повернулся. И похолодел.

Ещё две баржи. На каждой — рыл по двадцать, по тридцать красных орков. И одна из барж разворачивалась к моему острову. К моему постаменту. К моей кузнице.

Я посмотрел на Рептоса. Он был по горло в драке — два орка наседали на него. Он не мог мне помочь.

Я посмотрел на рудокопов. Греш, Хорн, Новареп, Тарн, все они дрались за свою жизнь. Если я сейчас улечу на свой остров и спрячусь за щитом — они умрут. Если я не сделаю ничего — орки с баржи сожгут посёлок с тыла.

Если я ошибусь с контролем маны… Я знал, что будет, если я волью больше, чем могу. Знал по отцу Сирры. Знал по своему собственному опыту — когда я выходил за пределы, у меня трещала голова и шкура тускнела на целый цикл.

Но я также знал, что будет, если я не сделаю этого.

Пропадать — так с музыкой.

Я телепортировался на свой остров. Приземлился у постамента, не убирая лап с его поверхности, и перекачал в личный резерв из хранилища острова столько маны, сколько успел. Резерв наполнился — туго, до краёв, с избытком. Больше, чем я когда-либо держал в себе.

Баржа была уже близко. Я видел, как орки готовятся к прыжку. Видел, как первый десяток оттолкнулся от борта.

Я активировал щит постамента.

Первые орки ударились в невидимую стену. Те, кто был в прыжке, не успели затормозить — они соприкоснулись с щитом, взвыли и полетели в бездну. Панические крики, шлепки, тишина.

Но шестеро успели попасть на мой остров до появления щита и бежали прямо ко мне. Прямо к постаменту.

«Пузырь воздуха» вокруг головы. «Личная защита» вокруг меня. И — «Волна огня».

Я влил в неё всё. Весь резерв. Весь запас острова. Всё, что было. Не рассчитывая. Не контролируя. Просто — всё.

Огонь выплеснулся из меня навстречу шестерым оркам. Звуки сгорающей плоти. Вопли. Запах, от которого меня чуть не вывернуло.

А потом огонь пошёл дальше.

Я снял щит — в последнюю долю секунды, прежде чем «Волна» отразилась от щита обратно ко мне. Огонь выплеснулся за пределы острова. Часть огня рассеялась в пустоте. Часть — пошла вниз, к острову посёлка. Я видел, как она прошла над головами рудокопов, не задев их, потому что мой остров был выше.

Зато огонь сжёг баржи. Обе. Вместе с оставшимися орками.

Это было захватывающее зрелище — наполовину сгоревшие баржи переворачивались, и с них в бездну летели орки. Мертвые и живые, не пострадавшие и обгоревшие, молчащие и орущие.

А потом мне стало плохо.

Полное магическое истощение.

Мысль мелькнула и погасла, как искра в гаснущем горне. Я медленно осел на камень острова. Шкура потускнела. Перед глазами плыли чёрные пятна.

Последнее, что я увидел, прежде чем сознание уплыло, — Рептоса. Он стоял на краю своего острова и смотрел на меня. На его морде было странное выражение. Смесь расчёта и тревоги.

А потом я провалился в темноту.

Интерлюдия Рептоса

Рептос стоял на краю посёлка и смотрел на молодого зелёного рептилоида, который осел на камень своего острова. Шкура Лидора потускнела до серости. Лапы бессильно раскинулись по камню.

Живой. Но пустой. Абсолютно, катастрофически пустой.

Рептос повернулся к посёлку. Рудокопы добивали последних орков. Новареп крутил шар на хвосте с таким энтузиазмом, что Рептос мысленно отметил: забрать у мальчишки оружие, пока он не раздробил кому-нибудь ногу.

— Убрать тела за край! Раненым — к Лидору, когда очнётся! — скомандовал Рептос. Рудокопы зашевелились.

Рептос снова посмотрел на остров Лидора.

Мальчишка спас их. Не в первый раз — он снабжал посёлок оружием сотни циклов, по ценам ниже торговых. Но сегодня он сделал то, что не смог бы сделать никто. Сжёг две баржи. В одиночку. Маг с резервом, которого не хватит на приличное боевое заклинание.

И выгорел. Почти или полностью – вот в чём вопрос.

Рептос знал, что такое выгорание магов. Видел лично. Часто это заканчивается смертью. Иногда – невозможностью творить магию.

Лидор не умер. Но он был близок к участи страшнее смерти – полному магическому выгоранию.

А посёлку был нужен кузнец. Маг-кузнец.

Рептос отвернулся от острова Лидора и пошёл в контору. Сел за стол, достал из-под груды свитков маленький терминал связи и набрал абонента.

Морда крокоча на экране выглядела помятой и недовольной.

— Что тебе надо, ящерица?

— Квар, — Рептос не стал тратить время на приветствия. — Зелье для расширения магического резерва. То, которое ты искал полгода назад. У тебя ещё есть?

Морда крокоча мгновенно просветлела.

— Так вот для кого я его покупал! Давай сделку. Четыре куба отборнейшей руды.

Рептос поморщился. Четыре куба — это месячная выработка посёлка. Но он посмотрел в окно, на площадь, где рудокопы оттаскивали тела. На Новарепа, который всё ещё крутил шар на хвосте. На Хорна, который баюкал покалеченную лапу. На Греша, который стоял, прижимая руку к заживающему плечу.

Он вспомнил лицо Лидора — зелёное, красивое, молодое — и то, как он сел на камень, обессиленный, но не жалея о сделанном.

— Два с половиной куба, — сказал Рептос. — И ещё половину буду должен.

— И большую бутыль вашего пива. Прямо сейчас. Сверху.

Рептос посмотрел на помятую морду Квара. Похмелье. Очевидное, глубокое, вселенское похмелье.

— Бочонок, — сказал Рептос.

— Что?

— Не бутыль пива. Бочонок. Но с тебя ещё зелье лечения магического истощения. Пиво уже летит.

Крокоч моргнул. Улыбнулся широко, искренне, как ребёнок, которому пообещали сладкое.

— По рукам, ящерица. Зелья на терминале будут через три малые доли цикла.

Экран погас.

Рептос откинулся на спинку стула. Посмотрел в потолок.

Мальчишка спас посёлок, но остался без маны. Мальчишке нужно зелье, иначе он будет восстанавливаться очень долго, и в этот период не будет ковать.

А посёлку нужен кузнец.

Рептос закрыл глаза. Он не был злым. Не был жестоким. Он был старостой посёлка рудокопов в самой глубокой заднице сектора, и его работа — чтобы посёлок жил. Чтобы рудокопы ели, добывали руду и давали по мордасам обнаглевшим оркам. Чтобы Новареп крутил шар. Чтобы Хорн не умер от заражения. Чтобы Греш не остался без руки.

И если для этого нужно дать молодому магу зелья, а потом... мягко, очень мягко, без давления, без угроз... показать ему, что здесь его место. Что здесь его дом. Что здесь его любят и ценят.

Не привязать. Нет. Рептос не привязывал. Он просто... создавал условия.

Зелья — это благодарность. Честная, искренняя благодарность. Мальчишка спас посёлок. Посёлок дарит ему зелья. Это справедливо.

А потом... потом Сирра принесёт ему обед. Потому что он голоден. Потому что он выгорел и ему нужны силы. Потому что Сирра — добрая девочка, и она сама захочет. Рептос просто... упомянет, что Лидору плохо. А дальше Сирра решит сама.

Рептос открыл глаза. Посмотрел на терминал, где уже мигал значок входящего груза. Зелья.

Он не манипулировал. Он заботился.

Это разные вещи.

Рептос встал, пошёл к выходу. На площади рудокопы уже разводили костёр. Кто-то тащил бочонок. Кто-то настраивал инструмент. Новареп, наконец-то отобранный у шара, сидел на камне и болтал ногами.

Живые. Все живые.

Рептос посмотрел на остров Лидора. Зелёный рептилоид всё ещё лежал на камне. Не двигался. Но дышал — Рептос видел, как поднимается и опускается его грудь.

— Отдыхай, мальчишка, — тихо сказал Рептос. — Завтра будет новый цикл.

И пошёл к костру.

Посёлок праздновал. Посёлок жил.

А Рептос думал о том, что Сирре завтра нужно будет отнести обед на остров Лидора. И что Тесса, дочь старшего рудокопа, недавно спрашивала, не нужен ли магу-кузнецу помощник. И что Мирри с кухни очень хорошо готовит похлёбку из хаос-грибов.

Мелочи. Бытовые мелочи.

Но из мелочей, как знал Рептос, куётся самая прочная цепь.

Прочнее любой стали.

ГЛАВА 2. Подарок и его цена

Я очнулся от того, что кто-то тряс меня за плечо.

— Дядя Лидор! Дядя Лидор, вы живы?!

Новареп. Мальчишка прыгал вокруг меня, размахивая руками так, что чуть не сбил меня с камня. Я моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. Голова раскалывалась. Шкура была тусклой, как у старой ящерицы, которая слишком долго лежала на солнце.

— Жив, — хрипло сказал я. — Убери лапы, пока я не передумал.

Новареп отскочил, но не убежал. Он стоял и смотрел на меня широко раскрытыми глазами.

— Вы спасли посёлок, — сказал он торжественно. — Дедушка Рептос сказал, что вы герой.

Я сел, поморщился от боли в плечах. Перевязи, которые я сбросил перед боем, лежали рядом — пустые, без оружия. Я посмотрел на свой остров. Кузница стояла. Постамент цел. Всё на месте.

— А орки? — спросил я.

— Убиты, — Новареп ткнул лапой в сторону бездны. — Все. Дедушка сказал, что вы сожгли их баржи. Одной волной.

Я вспомнил. Огонь. Крики. Запах горелой плоти. И пустоту внутри — абсолютную, звенящую пустоту резерва.

— Дедушка Рептос ждёт вас, — сказал Новареп. — Он сказал, что у него для вас подарок.

Я встал. Ноги дрожали, но держали. Я подобрал перевязи, накинул их на плечи — пустые, лёгкие, как крылья мёртвой птицы.

— Веди, — сказал я.

Посёлок праздновал. На площади горел костёр, рудокопы пили пиво, смеялись. Хорн сидел на камне, баюкая лапу, но улыбался. Греш показывал кому-то плечо — рана затянулась, остался только розовый шрам. Новареп уже успел снова получить свой шар на хвост и теперь крутил им с удвоенной энергией.

Рептос стоял у края площади, смотрел на меня. Когда я подошёл, он кивнул.

— Садись, — он махнул лапой на камень рядом. — Ты выглядишь ужасно.

— Спасибо, — я сел. — Чувствую себя соответственно.

Он усмехнулся. Достал из-за спины маленький флакон — тёмное стекло, запечатанное воском. Внутри что-то блестело — красноватое, густое. И затем второй – побольше, с синей жидкостью.

— Это тебе, — сказал он. — Синее – вылечит магическое истощение. Красное - зелье для расширения магического резерва. Редкое. Очень редкое. Сначала синее, потом красное. Только помни – его нужно принимать, предварительно потратив всю ману. И не перепутай!

Я посмотрел на флаконы. Потом на Рептоса.

— Сколько? — спросил я.

— Нисколько, — Рептос покачал головой. — Это подарок. От посёлка. Ты спас нас, Лидор. Без тебя мы бы не выжили. Это... минимальная благодарность.

Я молчал. Зелье для расширения резерва стоило больше, чем весь мой остров. Больше, чем вся кузница. Больше, чем всё оружие, которое я продал посёлку за последние сто циклов.

— Почему? — спросил я.

Рептос посмотрел на меня — внимательно, тяжело.

— Потому что ты наш, — сказал он. — Ты живёшь рядом. Ты куёшь для нас. Ты лечишь нас. Посёлок заботится о своих.

Я взял флаконы. Красный был тёплым, как будто внутри горела маленькая искра. Синий – обычным, не тёплым и не холодным.

— Благодарю, — сказал я.

Рептос кивнул.

— Отдыхай, — сказал он. — Завтра будет новый цикл.

Я встал, пошёл к своему острову. За спиной слышал смех, песни, треск костра. Посёлок жил. Посёлок праздновал.

А я шёл, сжимая в лапах два флакона, один из которых стоил больше, чем всё, что у меня было.

Первым я выпил синее зелье. Резерв мало того, что пустой, так ещё и на грани распада. Делаю глоток, и зелье вливается в него, как… да как вода в пустой кувшин. Я лежал на камне, и чувствовал, как запас маны начинает расти, а трещины в резерве - зарастать. Не больно — приятно. И щекотно.

Когда резерв наполнился, я превратил накопившуюся в личном резерве ману в кристаллы маны, устроился поудобнее, прочёл инструкцию на этикетке второго флакона, выпил зелье и вошёл в медитацию. Была не была! Сработает – хорошо, останется всё как есть – привык уже, а убьёт – и хрен с этим всем. Устал я.

Сначала боль от пустого резерва, затем он наполняется странной красной маной из желудка и боль уходит. Параллельно вид резерва с привычного мне пустого белого шара меняется на белый шар, окованный чёрными перекрещивающимися цепями и красной жидкостью внутри. А вот жидкость начинает превращаться в красные лучи, которые атакуют цепи. Несколько цепей внизу слетают и испаряются, ещё несколько кусков цепей около слетевших болтаются на одном конце, но оставшиеся целыми цепи держат шар. Но шар начинает резво расти вниз, туда, где нет цепей. Всё? Ан нет! Часть болтающихся цепей с одного из боков из твёрдых становятся мягкими, и шар начинает расти и в их направлении, сдвигая их в стороны и растягивая. Но вот красная жидкость в шаре, хотя теперь это уже не шар, а эллипс с утолщением, заканчивается, и меня выбрасывает из медитации. Сразу проверяю резерв. Да! Он вырос на четверть! И это не предел, если я верно понимаю! Но нужно больше зелья! Откуда Рептос его взял? Надо срочно узнать!

Я встал, вышел из кузницы, посмотрел на небо Хаоса. Оно было тёмным, звёздным, бесконечным.

И я почувствовал себя полноценным магом.

Впервые за всю жизнь.

Через цикл ко мне пришла Сирра.

Она поставила передо мной миску с похлёбкой и улыбнулась.

— Дядя Лидор, вы сегодня не выходили из кузницы. Я подумала, что вы голодны.

Я посмотрел на неё. Молодая рептилоидка, зелёная шкура ещё не потускнела от времени, глаза яркие, умные. Я помнил её отца, хорошего мастера, который не умел останавливаться.

— Спасибо, — сказал я. — Но я не голоден.

— Всё равно поешьте, — она улыбнулась. — Мама сказала, что вы плохо питаетесь.

Я не стал спорить. Поел. Похлёбка была вкусной — хаос-грибы, мясо, овощи. Сирра сидела напротив, смотрела, как я ем.

— Дядя Лидор, — сказала она, когда я закончил. — А правда, что вы можете сделать клинок, который поёт?

Я усмехнулся.

— Правда. Но такие клинки... они забирают у кузнеца больше, чем дают.

Она кивнула. Серьёзно.

— Мой отец тоже так говорил, — она посмотрела на свои лапы. — Он делал клинки, которые пели. И однажды... не смог остановиться.

Я молчал.

— Вы не такой, — сказала она. — Вы умеете останавливаться.

Я не ответил. Потому что не был уверен, что это правда.

Сирра ушла. Я остался один, смотрел на пустую миску.

На следующий цикл пришла Тесса. Дочь старшего рудокопа. Попросила починить браслет. Я починил. Она принесла пирог.

Через два цикла пришла Мирри. С кухни. Сказала, что у неё есть лишние хаос-грибы, и спросила, не нужны ли мне. Нужны. Она принесла. И осталась поболтать. Мы сидели до поздней ночи. Потом она ушла. А на следующий цикл пришла снова. И снова. А потом она оказалась в моей постели.

Я не думал о том, почему они приходят. Просто принимал. Потому что посёлок заботится о своих.

И я чувствовал себя... частью посёлка.

Не полностью. Не как рудокопы. Но как... гость, который стал своим.

И это было приятно.

Очень приятно.

***

Наёмник пришёл через три цикла после визита Мирри.

Высокий, шрамированный гуманоид в потёртой броне, явно не из местных, с мечом за спиной. Он перешёл на мой остров, постучал в дверь кузницы.

— Мастер Лидор? — голос хриплый, как от долгого молчания.

— Да, — я вышел. — Что нужно?

— Заказ, — он достал свиток, развернул. — Резонансный клинок. Должен резать магические щиты.

Я посмотрел на свиток. Сложный заказ. Очень сложный. Резонансный клинок требовал входа в поток — состояния, когда кузнец и металл становятся одним, когда мана вливается в оружие не по капле, а потоком.

Это было за пределами моих обычных возможностей.

Но...

Я посмотрел на свой резерв. Полный. Стабильный. Выросший после зелья Рептоса. Я мог это сделать. Я чувствовал, что могу.

— Сколько? — спросил я.

— Пятьдесят золотых монет, — сказал наёмник.

Я посмотрел на свои лапы. Вспомнил слова Сирры: «Вы умеете останавливаться», и её отца, который не умел.

Но я был сильнее. Я был умнее. Я знал, что, если войду в поток, нужно будет вовремя выйти. Я контролировал себя.

— Сделаю, — сказал я.

Наёмник кивнул.

— Через три цикла, — сказал он. — Я вернусь.

Он ушёл. Я остался в кузнице, смотрел на заготовку. Тёмный металл. Тяжёлый. Холодный.

Я активировал резерв и вошёл в поток.

Первый удар молота — обычный. Металл звенит, искры летят. Я вливаю ману по капле, как всегда. Контролирую. Считаю.

Второй удар. Третий. Металл нагревается, становится податливым. Я чувствую, как он откликается на ману, как вибрирует в такт моему сердцу.

Четвёртый удар. Пятый. И я чувствую... ритм.

Металл поёт. Тихо, едва слышно. Но я слышу. Я чувствую, как он резонирует с частотой Хаоса.

Я вливаю больше маны. Не по капле — потоком. Резерв отдаёт, но не пустеет. Он разгоняется.

Шестой удар. Седьмой. Клинок начинает светиться — тускло, едва заметно. Девятый, десятый… тринадцатый…

Я знал, что нужно остановиться. Я помнил о своей старой клятве — двенадцать ударов, не больше. Но мой резерв вырос, верно? Да и клинок почти готов. Ещё немного. Ещё один удар. Ещё влить немного маны.

Четырнадцатый. Клинок поёт громче, а поток несёт меня, а не я контролирую поток. Скверно.

Я слышал клинок, как музыку. Как зов. А поток нёс меня вперёд, несмотря ни на что. Я вливал всю ману, что есть. Весь резерв. Когда мана из моего резерва исчерпалась, пришло время резерва хранилища острова, но переключиться на него я не успел...

Пятнадцатый удар. За счёт целостности резерва и жизненных сил.

Клинок готов.

Он лежал на наковальне — тёмный, тонкий, с едва заметным свечением вдоль лезвия. Если прислушаться, можно было услышать тихий звон, как от далёкого колокола.

Я смотрел на него. И чувствовал... пустоту.

Не просто пустой резерв. А трещины. Как будто внутри меня что-то сломалось. Как будто резерв не просто опустел — он повредился.

Я падаю на колени. Голова раскалывается. Шкура тускнеет.

Последнее, что я вижу, прежде чем сознание уплывает, — клинок на наковальне. Он светится. Он поёт. Он безупречен.

А я... я сломан.

Я очнулся через несколько часов.

Голова раскалывалась. Шкура была тусклой, как после долгой болезни. Я сел, поморщился, посмотрел на наковальню.

Клинок лежал там, где я его оставил. Тёмный, тонкий, с едва заметным свечением. Он всё ещё пел — тихо, едва слышно.

Я встал, подошёл к нему. Поднял.

Безупречен. Резонансная частота настроена идеально. Магические щиты — любые — этот клинок разрежет, как масло.

Я положил его на полку. Сел на камень. Закрыл глаза.

И попытался медитировать.

Резерв... был. Но он был другим. Не просто пустым. А... треснувшим. Я чувствовал, как мана восстанавливается — медленно, по капле. Но она не удерживается. Она вытекает. Через трещины. В пустоту.

Я открыл глаза. Посмотрел на свои лапы. Они дрожали.

Я активировал резерв, попытался использовать ману. Влил каплю в камень — камень нагрелся. Влил ещё — камень треснул. Влил третью — и резерв опустел.

Полностью. Абсолютно.

Я сидел, смотрел на камень. И понимал: я сломан.

Резерв не просто пуст. Он треснул. Мана восстанавливается, но не удерживается. Я могу использовать магию, но только по капле. И то — на несколько минут.

Я встал, пошёл к дому. Сел на край острова, свесил лапы в бездну.

И думал.

Я знал, что будет. Я знал, что если я войду в поток, если я не остановлюсь, если я волью в металл всё, что есть... я выгорю. Я знал.

Но я не остановился.

Потому что клинок был почти готов. Потому что я чувствовал, что могу. Потому что гордость мастера шептала: «Ещё немного. Ещё один удар. И ты создашь шедевр».

И я создал.

И получил жестокий урок. Теперь я могу отслеживать резерв и выходить из состояния потока сам, а не пока выгорю. Но что с моим резервом?

Я вошёл в медитацию и посмотрел на свой резерв. Я ожидал — маленький, треснувший, урезанный, меньше, чем был до зелья Рептоса; меньше, чем был до боя с орками; меньше, чем был... всегда.

Я был не прав. Резерв был весь в трещинах, но благодаря этому ещё несколько чёрных цепей слетели с него и резерв начал расти. Но трещины… с ними толку от этого нет.

Рептос сидел в конторе, курил трубку, смотрел на меня.

— Ты выглядишь ужасно, — сказал он.

— Спасибо, — я сел напротив. — Чувствую себя соответственно.

Он кивнул. Не спросил, что случилось. Он знал. Он всегда знал.

— Резерв? — спросил он.

— Треснул, — сказал я. — Мана не удерживается. Я... я выгорел.

Рептос молчал. Потом медленно кивнул.

— Я думал, что это случится, — сказал он. — Ты не умеешь останавливаться.

Я не ответил. Потому что он был прав.

— Тебе нужно зелье, — сказал Рептос. — Стабилизирующее. Не просто расширяющее, а запаивающее трещины.

— Какое? — спросил я.

— Зелье Манула, — Рептос посмотрел на меня тяжело. — Того самого алхимика, который ненавидит рептилоидов.

Я поморщился.

— Он не продаёт нам, — сказал я.

— Не продаёт, — согласился Рептос. — Но у меня есть знакомый. Посредник. Он может достать.

— Сколько?

Рептос посмотрел на меня — долго, тяжело.

— Дорого, — сказал он. — Очень дорого. В полтора раза дороже, чем обычно. Потому что Манул преследует посредников, которые работают с нами. Риск большой.

Я молчал.

— Я могу оплатить из казны посёлка, — сказал Рептос. — В счёт... будущих услуг.

Я посмотрел на него. Понял.

Это не подарок. Это не благодарность. Это долг. Долг, который я буду выплачивать... собой. Своим ремеслом. Своим временем.

— Хорошо, — сказал я. — Согласен.

Рептос кивнул.

— Зелье будет через два дня, — сказал он. — Отдыхай.

Я встал, пошёл к выходу.

— Лидор, — Рептос окликнул меня. — Ты не глупый. Ты просто... не умеешь останавливаться. Научись. Иначе в следующий раз ты не выживешь.

Я кивнул. Не обернулся.

Вышел из конторы. Посмотрел на небо Хаоса — тёмное, звёздное, бесконечное.

И понял: я попал в ловушку.

Не потому, что Рептос меня обманул. Он не обманывал. Он просто... предложил сделку. И я её принял.

Потому что у меня не было выбора.

ГЛАВА 3. Долг

Зелье Манула пришло через два дня.

Маленький флакон с густой серебряной жидкостью. Я взял его, посмотрел на свет. Внутри что-то переливалось — медленно, тяжело, как ртуть.

Рептос стоял рядом, молчал. Я знал, что он хочет сказать: «Ты должен мне». Но он не говорил. Он просто ждал. Это было хуже.

Я выпил зелье залпом. Оно было горьким — горче, чем всё, что я пробовал. Горче, чем поражение. Горче, чем осознание того, что я сам себя загнал в эту яму.

Я сел в медитацию.

Сначала — боль. Резерв горел, как будто внутрь залили расплавленный свинец. Я чувствовал, как трещины запаиваются — медленно, грубо, как швы на старой ране. Потом — пустота. Потом — стабильность.

Я открыл глаза. Проверил резерв.

Целый. Стабильный. Запаянный.

И выросший.

Больше, чем был после зелья роста резерва.

Я посмотрел на свои лапы. Они не дрожали. И внутри была уверенность в себе. Я знал, что теперь никогда не будет такого, что поток не отпустит меня вовремя. Теперь я контролирую поток, а не он меня. Теперь я – полноценный маг-кузнец, пускай и не с самым большим резервом. Но на мне – долг перед Рептосом и его посёлком. И гасить его я буду долго. Надеюсь, он догадается подсластить мою жизнь в посёлке.

Я встал, вышел из дома. Рептос ждал на краю острова.

— Ну что? — спросил он.

— Стабильно, — сказал я. — Цело.

Он кивнул, но ничего не сказал. И в этом молчании было больше, чем в любых словах. Он ждал. Он знал, что я сам предложу плату.

Я смотрел на него. На его старую коричневую шкуру, на спокойные глаза, на трубку, которую он держал в лапе. Он не был злым. Он был прагматичным. И я понимал, что он прав.

— Сколько я должен? — спросил я.

Рептос назвал цену. Она была огромной. Больше, чем я зарабатывал раньше за несколько сотен циклов.

— Я не могу выплатить это сразу, — сказал я.

— Я знаю, — он кивнул. — Ты будешь работать.

Я хотел спросить: «На каких условиях?» Но я уже знал ответ. На его условиях. На условиях посёлка. На условиях того, кто держит меня за горло.

— Хорошо, — сказал я. — Согласен.

И пошёл в кузницу.

***

Через цикл пришёл Рептос с заказом.

— Срочно, — сказал он. — Медный змеевик для самогонного аппарата. Квар просил. Старый прохудился.

Я взял заготовку. Мягкая медь. Простая работа. Любой подмастерье сделает за час.

Я активировал резерв. Он был маленьким, стабильным, но живым. Я влил в металл ровно столько маны, сколько нужно, чтобы он не треснул. Не больше. Не меньше.

Я сделал змеевик за два часа. Ровная спираль, без дефектов. Хорошая работа. Достаточно хорошая.

Рептос пришёл, забрал змеевик, отсчитал монеты. Я посмотрел на них. Их было меньше, чем я получал за такой заказ раньше.

— Рептос, — сказал я. — Раньше ты платил больше.

Он посмотрел на меня — спокойно, тяжело.

— Раньше ты был свободным мастером, — сказал он. — А теперь ты часть посёлка. Мы тебя кормим, защищаем, обеспечиваем зельями. Это... справедливая цена.

Я молчал. Он был прав. И это было хуже, чем если бы он врал.

— Хорошо, — сказал я. — Справедливая.

Он ушёл. Я остался в кузнице один. Смотрел на монеты, которые держал в руках.

Я бросил их на стол. Медь звякнула о дерево.

***

Я сидел на краю своего острова, свесив лапы в бездну, и смотрел в небо Хаоса. Оно было тёмным, звёздным, бесконечным. Раньше я смотрел на него и думал: «Я когда-нибудь улечу далеко, стану великим магом, буду ковать легендарные клинки». Теперь я смотрел и думал: «Я здесь. И я никуда не улечу».

Я рассмеялся. Хрипло, как старый ящер, который слишком долго молчал.

Я думал, что я кузнец. Я думал, что я тот, кто держит молот. А оказалось, что я — заготовка. И Рептос куёт меня так же, как я кую клинки.

Удар сюда. Удар туда. Заготовка принимает нужную форму.

Я сжал кусок медной трубки, оставшегося от изготовления змеевика, в когтях. Медь мягкая — она прогнулась под давлением. Я разжал лапу, выпрямил трубку. На месте сгиба остался след — тонкая линия, где металл был деформирован.

Вот и я. Рептос не ломал меня. Он не угрожал, не приказывал. Он просто давил — мягко, постепенно, неотвратимо. Сначала зелье — как благодарность. Потом комфорт — Сирра, Тесса, Мирри, Новареп. Потом долг.

И я сам позволил этому случиться. Никто не заставлял меня браться за резонансный клинок. Моя гордость, моя природа, моё неумение остановиться — вот что меня сломало. Рептос просто воспользовался этим.

Я посмотрел на трубку. Положил её на камень.

Завтра будет новый заказ. И ещё. И ещё. И ещё. Пока я не забуду, как делать резонансные клинки. Пока я не забуду, как входить в поток. Пока я не стану просто... достаточно хорошим.

***

Мирри пришла на следующий цикл. Как всегда — с ужином. Как всегда — с улыбкой.

—Лидор, милый, — она поставила передо мной миску. — Ты сегодня не выходил из кузницы. Я подумала, что ты очень голоден.

И облизнула губы.

Я посмотрел на неё. Молодая рептилоидка, зелёная шкура, яркие глаза. Она улыбалась — но в улыбке было что-то натянутое. Или мне казалось?

— Спасибо, — сказал я. — Ты очень заботливая.

Она села напротив, поджав лапы. Слишком далеко для моей девушки. Слишком близко для той, кто приносит ужин и греет постель по велению старосты.

— Мирри — я посмотрел ей в глаза. — Ты сама хотела прийти? Или Рептос попросил?

Она моргнула. Улыбка исчезла.

— А какая разница? — её голос стал тише. — Я всё равно пришла. Я принесла тебе ужин. И я буду с тобой этой ночью. Разве это важно, кто попросил?

— Важно, — сказал я. — Потому что если ты приходишь по его просьбе, то ты — не самостоятельная личность. Ты — инструмент. Как я.

Она посмотрела на меня — и вдруг я увидел в её глазах не растерянность, а злость. Настоящую, глубокую злость.

— Ты думаешь, я не знаю? — её голос дрогнул. — Ты думаешь, я глупая? Я знаю, что он использует меня. Я знаю, что он хочет привязать тебя к посёлку. Я знаю, что я для него — рычаг.

Она встала.

— Но я всё равно прихожу. Потому что ты мне нравишься, Лидор. Не маг-кузнец, без которого посёлок обречён. Просто ты. И мне всё равно, что староста Рептос сказал. Мне всё равно, что он хочет. Я прихожу, потому что хочу.

Я смотрел на неё. Она дрожала — от злости, от обиды, от чего-то ещё, чего я не мог понять.

— Тогда почему ты не скажешь ему? — спросил я. — Почему ты не остановишься?

Она посмотрела на меня — и в её глазах блеснули слёзы.

— Потому что я — часть посёлка, — сказала она. — Я не могу уйти. Я не хочу уходить. Здесь моя семья, моя работа, мой дом. Я не могу просто взять и перестать делать то, что он просит.

Пауза.

— Даже если это значит, что я манипулирую тобой?

Я молчал.

— Я люблю тебя, Лидор, — сказала она. — Но я люблю и посёлок. И я выбираю посёлок. Потому что без посёлка я никто.

Она развернулась и быстро пошла прочь.

Я смотрел ей в спину. На её зелёную шкуру, на тонкую фигуру. И понимал: она не жертва. Она сделала выбор. Как и я. Как и Рептос.

Мы все выбирали. И каждый платил за свой выбор.

***

А в начале следующего цикла прилетел тот самый наёмник, из-за которого я так задолжал Рептосу.

— Где мой клинок, кузнец? – спросил он.

— Вот твой клинок, наёмник, - ответил я после недолгих поисков в сундуке для не забранных заказов.

— Можно? – наёмник аккуратно взял клинок в руки. Клинок отозвался негромким звоном.

— Да, это именно то, что я должен, - благоговейно произнёс наёмник. И тут же грубо спросил: - Сколько я должен?

— Мы договаривались на пятьдесят золотых, - напомнил я ему.

— Да, пятьдесят, - задумчиво пробормотал он, и отсчитал монеты.

Я взял монеты, и подумал, что с ними смогу вернуть долг Рептосу гораздо быстрее.

А он взял меч и ушёл.

***

Ну и вот пришло время расплаты... Я пошёл к Рептосу.

Он сидел в своей конторе, разбирал свитки. Когда я вошёл, он поднял голову и усмехнулся.

— Лидор. Садись.

Я сел. Положил на стол монеты, что заработал за последние циклы.

— Это больше, чем стоило зелье Манула, — сказал он, посмотрев на монеты.

— Да, — я смотрел ему в глаза. — Но я возвращаю всё. Долг закрыт.

Рептос молчал. Потом медленно кивнул.

— Закрыт, — повторил он. — Значит, ты свободен. Можешь улететь, когда захочешь.

— Могу, — согласился я. — Но я не улечу.

Он поднял бровь.

— Нет? — его голос был ровным, но я чувствовал: он просчитывает варианты.

— Нет, — я наклонился вперёд. — Но я и не останусь твоим кузнецом. Не буду привязан к посёлку. Не буду частью посёлка.

Пауза. Рептос смотрел на меня — внимательно, тяжело. Потом откинулся на спинку стула.

— Объясни, — сказал он.

— Я буду делать заказы, — начал я. — Но по своей цене. Не по той, которую ты назначишь. Я буду лечить, но когда захочу, а не когда ты попросишь. Я буду жить на своём острове. И я не женюсь на Мирри.

Рептос усмехнулся — без веселья, только с усталостью.

— А что ты получишь взамен?

— Защиту, — сказал я. — И доступ к ресурсам. Ты будешь поставлять мне материалы — металл, кристаллы, ингредиенты для зелий. Я буду ковать для посёлка — но только то, что хочу, и только тогда, когда хочу.

Он молчал. Потом медленно кивнул.

— Ты понял, — сказал он. — Ты понял, что я делал.

— Понял, — я не стал прятаться. — Ты использовал Мирри. Использовал мою благодарность. Использовал мой долг. Ты хотел привязать меня к посёлку — сделать своим.

— И ты не злишься? — он посмотрел на меня с чем-то похожим на уважение.

— Злюсь, — признался я. — Но я также понимаю: ты делал это не со зла. Ты делал это, потому что посёлку нужен кузнец. Потому что я — лучший вариант. Потому что ты заботишься о своих.

Рептос кивнул.

— Ты прав, — он не стал отрицать. — Посёлку нужен кузнец. И ты — лучший. Я думал, что если ты останешься, если ты станешь частью посёлка, мы все будем в безопасности. Ты будешь ковать, лечить, защищать. А мы будем кормить тебя, обеспечивать, заботиться.

Он посмотрел на монеты.

— Но ты не хочешь быть частью посёлка.

— Не хочу, — сказал я. — Я маг. Я кузнец. Я не могу быть привязанным. Эта мысль – что я привязан к посёлку, бесит меня.

Рептос молчал. Потом медленно кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Я принимаю твои условия.

Я моргнул — удивлённо.

— Просто?

— Просто, — он усмехнулся. — Потому что я понимаю: если я откажусь, ты улетишь. И посёлок потеряет тебя полностью. А так... я получу кузнеца. Может быть, не такого послушного, как хотел. Но кузнеца. Мне придётся тебе достойно платить, но мне будет кому платить.

Он наклонился вперёд.

— Но знай, Лидор: если ты передумаешь, если решишь улететь... я не буду тебя удерживать. Но я также не буду тебе помогать. Ты будешь свободен — но один.

— Я понимаю, — сказал я.

— И ещё, — он посмотрел на меня тяжело. — Мирри. Она... она не просто инструмент. Она действительно любит тебя. Но она также любит посёлок. И она выбрала посёлок. Не потому, что она подлая. А потому, что она — часть посёлка. Как и я.

Я молчал.

— Ты не должен её винить, — продолжил Рептос. — Она сделала то, что считала правильным. Как и я. Как и ты сейчас.

Я кивнул.

— Я не виню её, — сказал я. — Я просто... не могу быть тем, кого она хочет.

Рептос кивнул.

— Я понимаю, — он встал, протянул лапу. — Договорились, Лидор. Ты — наш кузнец. Но на своих условиях.

Я пожал его лапу.

— Договорились, — сказал я.

Он отпустил мою лапу, посмотрел на меня — и вдруг усмехнулся.

— Знаешь, Лидор, — сказал он, — я думал, что ты глупый. Что ты молодой, красивый, но слабый маг, который не понимает, как устроен мир.

Он покачал головой.

— Я ошибался. Ты не глупый. Ты... опасный. Потому что ты понимаешь правила игры. И ты не боишься их нарушать.

Я не ответил. Встал, пошёл к выходу.

На улице остановился, посмотрел на небо Хаоса. Оно было тёмным, звёздным, бесконечным. Я не вырвался из ловушки полностью. Но я получил контроль. Я больше не жертва. И не пешка. Фигура, как минимум. А то и игрок. Пускай и на небольшой доске.

И этого было... достаточно.

Эпилог

Прошло время.

Я работал на новых условиях. Рептос держал слово — поставлял материалы, не давил, не манипулировал. Я ковал то, что хотел, когда хотел, по своей цене. Не всегда много. Но достаточно.

Мирри продолжила меня навещать. Она больше не грела постель и не приносила ужин по велению Рептоса. Она делала так, потому что хотела сама. Я не знал, правда ли это, но мне было всё равно.

Она не просила о любви. Не просила остаться. Просто сидела рядом, смотрела, как я работаю, молчала. А ночью мы были вместе.

Я не знал, что будет дальше. Может быть, она бросит меня. Может быть, останется. Может быть, я улечу. Может быть, нет.

Но я знал одно: я больше не заготовка. Я — маг-кузнец. И я уверенно держу молот в своих лапах.