В поисках сказки

Глава 1

Это было обычное утро. Сказочница тихонько подливала ром в кофе после вчерашней вечеринки. Когда рома в чашке стало больше, чем кофе, напиток был сочтён готовым. В кухню вошёл Мусик и посмотрел сонными глазами на Сказочницу, которая отодвигала бутылку ногой за шкаф.

— Я чувствую, что сейчас что-то случится. Допивай свой ром, разбавленный кофе, и одевай перчатки и шарф. Возможно, будет холодно.

Едва она успела всё это прихватить, как всё заходило ходуном вокруг. Стены заколыхались и исчезли. Сказочница обнаружила, что сидит на спине Йольского кота, который несётся между сказочными мирами, а Мусик болтается сзади, вцепившись в его хвост.

— Куда мы едем?

— Мы не едем, я бегу, ты сидишь, а он болтается на хвосте. Нельзя сказать, что мы едем.

— Так куда мы сидим, бежим и болтаемся?

— На границу сказочных миров. Почти рядом с самой серой реальностью.

— А зачем нам туда? Там нет Мусика, драконов и даже тебя.

— Нет, но нам туда нужно. Ты замечаешь, как сказочные миры сжимаются, усыхают и исчезают один за другим?

— И что требуется от меня?

— Выяснить, почему это происходит. Выяснить и остановить.

— Но я даже не знаю, куда идти и что там делать.

— Я договорился, тебя будет ждать проводник. Он дракоблин. Его зовут Игни. Он покажет тебе, куда идти.

Йольский кот вырвался за границу сказочных миров и стал немного прозрачным. Мусик наконец-то пробрался вдоль огромного хвоста и умостился за спиной Сказочницы.

— Я так и знал, что так будет. Стоило только мне начать строить замок из ракушек, как сразу начинается апокалипсис. А всего-то и хотел только жить в красивом замке на берегу моря. И тут на тебе, всё пропало, миры тают, всё исчезает. Так не заметишь, как сам исчезнешь навсегда.

— Не бурчи, я не дам тебе исчезнуть. Будешь жить в своём ракушечном замке и плевать с башенки в осьминогов.

— Откуда ты знаешь?

— Все знают, как ты проводишь время прибоя. Осьминоги всеми щупальцами пишут жалобы на невоспитанного крылатого плеваку.

— Ладно, я больше не буду.

— Я вижу, как ты скрестил когти на задней лапе.

— Прибыли.

Сказочница спрыгнула с его спины и посмотрела на огромную серую равнину. Никакой растительности, вообще ничего. Только камни на земле.

— Как нам здесь идти? Здесь же нечего пить и есть.

— На, я прихватил для тебя питьё, — сказал Йоль, протягивая бутылку рома, спрятанную за шкаф.

И тут появился Игни. Он был почти как обычный дракон, зелёный, только очень длинный, с четырьмя короткими лапами. В одной из них он держал книгу.

— Это ты дракоблин?

— Что?! С чего сразу такие наезды? Я обычный дракон. Или не похож?

— Это Йоль сказал, что ты дракоблин.

— Он просто завидует и поэтому обзывается. — Он взял из руки Сказочницы бутылку и сделал большой глоток, зажмурился и выдохнул немного огня. — Отличный сок. Пойдёмте, у нас мало времени. Миры очень быстро сжимаются, исчезают.

— А почему так происходит?

— Я не знаю. Я просто житель приграничья сказки. Я могу только показать, куда идти. Пойдём? Не стоит терять время.

Глава 2

— Ну тогда веди.

Дракон осмотрел ее с головы до пяток. На пятках его взгляд остановился и зрачки из вертикальных округлились и заполнили весь глаз.

— Почему ты босиком? Камни. Холод. Перчатки в конце концов ты надела же.

— А она всегда босиком-влез в разговор Мусик, потягиваясь и хлопая крыльями.

Сказочница посмотрела на свои ноги и пожала плечами:

— Мы идем? Или дальше обсуждаем мои ноги?

Игни пошел вперед. Это так говорится в сказках, что вперед. А в этой каменистой пустыне перед был в любую сторону. Сказочница старалась не отставать. Тем более по сторонам смотреть не было смысла-пейзаж был одинаков на много миль. Мусик летел над ними, осматривая границы каменистого серого плато. Эти границы были в тумане, будто не прогрузились до конца. «Что-то это мне напоминает. Того и гляди они поглотят волшебные сказки.» — с грустью подумал Кат Ши, но Сказочнице ничего не сказал.

Когда солнце поднялось в зенит они подошли к краю каменистой равнины. Далеко внизу находилось довольно крупное поселение. С красными крышами и высокой серой башней в центре.

— Город Последний Дом. Основной город находится внутри той каменной скалы, что примыкает к нему. А тут действительно окраина-последние дома и отель, для пристанища заблудившихся на окраине миров путников. Раньше отсюда разъезжались дилижансы по разным сказочным мирам, а сейчас видишь-тишина. — Игни начал спускаться по тропинке, извивающейся до самого города.

— Я дико извиняюсь, — Сказочница от стеснения закусила губу, но продолжила дальше, — а если ты Дракон… Если вот прям настоящий Дракон, может ты на крыльях. А меня на спине… Ммм?

Игни остановился и задумался.

— Садись-вздохнул он и подставил хвост, что бы было легче забраться на его спину.

Через минуту они были на окраине города. Редкие прохожие с интересом смотрели на них.

— Простите, — Сказочница выбрала, как ей казалось самого доброго прохожего. У него были тонкие черты лица и струящиеся по плечам зеленые волосы, — простите, вы не подскажете у кого можно спросить про сказки?!

Лесной дух с неприязнью посмотрел на них, затем на Кат Ши.

— Странную ты себе компанию выбрал, Кот. «Неформат».

-Ммм, поняяятно, — протянула Сказочница и дернув Игни за крыло пошла по брусчатке центральной улицы, — если идти по главной улице, Игни, она приведет к главному… существу. Мусик не отставай.

Мусик задумчиво посмотрел вслед лесному духу и, фыркнув, вприпрыжку побежал за Сказочницей. Улица привела их к высокой серой башне с часами. Рядом стоял сказочный домик на котором красовалась табличка:» Староста».

— О, Игни, смотри. Староста должен знать все.

На крыльцо вышел дварф с ярко рыжей шевелюрой, в бархатном синем костюме и пенсне на кончике носа. Он осмотрел стоявшую компанию и, улыбнувшись, пригласил в дом.

Сказочница осмотрела огромного дракона и вздохнула:

— Без тебя, наверное? Мусик, ты со мной?

Дракон улегся у входа, положив голову в дверях, что бы слышать разговор. Сказочница с котом прошли вслед за старостой в светлую комнату со множеством окон.

— Я думаю вы хотите спасти сказку? — без предисловий начал он разговор, показав рукой на кресла, куда сразу забрался Мусик и свернулся клубком. Сам же староста, заложив руки за спину, подошел к окну.

Сказочница тихо подошла и посмотрела в то же окно. Там была узкая улица уходящая в скалу. По ней двигались крытые повозки.

— Что это?

— Это те герои сказок, что успевают сбежать из своих миров, когда они рушатся.

– Почему гибнут сказки?

– Я не знаю. Идите по этой улице. В скале, на самом нижнем уровне, есть лаборатория дварфов. Они изучают гибель миров. Там вас ждут.

Наши герои молча шли за повозками к скале. Мусик забрался на спину дракона и с волнением оглядывался.

Внутри скалы было светло как днём. Всё же дварфы умеют обустроить свой быт. Молчаливые прохожие исподлобья поглядывали на Сказочницу, но дорогу показывали с охотой.

У входа в лабораторию их действительно ждали. Два дварфа. Смешные и толстые. В белых халатах с аккуратно заплетённой бородой. Они смешно перебивали друг друга, рассказывая, что им удалось выяснить: про чёрное Зло, поглощающее сказочные миры, про гибель сказочных героев и неизвестность…

– Понимаешь, мы так и не выяснили, куда пропадают их души. Мы, бы может, и смогли бы их спасти. Но вон они лежат. – Он махнул на палату за стеклом, где все кровати были заполнены сказочными героями. Они лежали тихо, почти неподвижно. – Души. В них не их души.

Второй дварф уже тащил какой-то древний фолиант.

– Вот посмотри. Тут есть предсказание про это. Но мы никак не расшифруем, куда нам идти.

Тут Мусик, который вынюхивал все химические вещества, что дымили, парили и искрили на полках, громко чихнул. Дварфы от испуга подпрыгнули. А фолиант разлетелся по лаборатории тысячью жёлтых ветхих страничек. Сказочница подняла одну и протянула Игни.

– Смотри.

Глава 3

– Древнее пророчество, да? Ты знаешь, я не очень доверяю пророчествам. Никогда не знаешь, кто его написал. А вдруг он просто был чокнутым с карандашом?

– Типа тебя? – спросил Мусик.

– Да нет, слушай, кот, я тебе крылья-то оборву.

– Если поймаешь. Ты же толстый.

Мусик мгновенно вкрутился в узкую щель между шкафом и полом. Дракоблин начал раздуваться, чтобы выкурить вредного кота пламенем под хвост.

– А ну, хватиит.

Все замерли, а из носа Игни начал вырываться дым. Он громко икнул и спалил дварфам бороды. Они завизжали и начали бегать из угла в угол.

Сказочница молча окатила их водой из ведра с половой тряпкой. Грязные и лысые карлики выглядели жалко. Сказочница пнула шкаф и сказала:

– Ты доволен? Как теперь собрать книгу?

– У меня тут один листочек из неё, под шкафом. И знаешь что?

– Что?

– Он пронумерован. Может, просто сложить странички по номерам?

Сказочница быстро собрала листочки и сунула дракоблину:

– Читай.

– Почему я? Пусть кот.

– Потому что он шкодник. Возьмёт и отправит нас куда попало — и конец сказкам.

Игни быстро пролистал книгу.

– Что такое Норны?

– Предсказательницы.

– Опять? Это злой рок, говорю вам. Эти предсказания меня преследуют. Я им не доверяю.

– Можешь не доверять, но идти придётся. Кто, если не мы?

– Этот вопрос не доводит до добра, никогда не доводит. – Где живут эти халтурщицы? Бородатые, вы знаете? А, эм, да, уже безбородые.

– Через ледяной перевал. Пройдёте по горам и спуститесь в пещеру — там их и найдёте. И узнайте про этих спящих красавцев. Спросите, что нам с ними делать.

– До перевала я долечу, а там придётся пешком: слишком высоко, воздух разреженный.

– Значит, пройдём.

– Да, только перевал ледяной. Если ты не хоббит, придётся использовать сапоги.

– Простые я взять не могу, не канон.

– Ну извиняйте, скороходов нема.

– Можете взять горные ботинки дварфов. Они все волшебные. Секретная магия.

– Ладно, значит, будет так. Вылезай из-под шкафа, мы уходим. Вылезай, говорю, не станет он дышать огнём.

– Не стану? А, да, не стану. Вылезай, кис-кис.

– Я тебе не кот.

– Он выглядит как кот, говорит как кот и пакостит как кот, значит, я буду думать, что это кот.

Сказочница зашнуровывала ботинки с металлическими носами и подкованными каблуками:

– В чём же их магия?

– Я думаю, их магия — это способность отбить почки даже великану. В таких ботинках переплюнешь даже Элли с её туфельками.

Они решили выйти на площадь, чтобы дракоблин мог взять разгон для взлёта. Уже в небе Сказочница спросила:

– Всё-таки, почему Йоль назвал тебя дракоблином?

– Потому что он засранец. Моя подружка называла меня гоблином, когда ругала меня за то, что я плохо делаю ремонт в нашей пещере. А Йоль всегда подслушивает, он же тоже кот.

– Ох уж этот ремонт. Небось, плесень в пещере разъела обои, а паркет вздыбился от тектонических разломов.

– Чего только не было. Никогда больше не поведусь на рекламу комфортабельных пещер. Только нормальное подземелье, и никак иначе. Всё, выше я не могу, огонь потухнет. Теперь пешком.

– А холодно здесь.

– У тебя же шуба.

– И что? А пяточки-то? Посмотри, какие они розовенькие и нежные. На, потрогай.

– Да не хочу я трогать твои ноги.

– Смотрите, кусок льда.

– Здесь холодина, конечно, тут лёд.

– Нет, внутри кто-то есть.

– И правда, тут какой-то тощий старик. Ай, пяточка ко льду прилипла.

– Так тебе и надо. Может, теперь перестанешь совать свои пятки под нос каждому встречному.

– Его надо разморозить, ребята.

– Что, как холодильник?

– Как морозильник.

– Ладно уж. А ну, разойдись.

Дракоблин выдохнул длинную струю пламени. Льдина растаяла. Сказочница вытащила ром и залила замёрзшему несколько глотков в рот. Старик завозился и открыл глаза.

– А? Что? Где я? Кто вы?

– Я бог земли и неба, а это китайская императрица.

– Мусик, перестань. – Я Сказочница, это Мусик, а это дракоблин.

– Заметьте, меня она назвала по кличке, а пушистую заразу — по имени. Пусть теперь он возит тебя, а я обиделся.

– А можно ещё рома?

Сказочница отдала ему бутылку. Старик отпил ещё и сказал:

– Я Патрик.

– Узнаю теперь. А что ты здесь делаешь?

– Наш сказочный мир поглотило нечто. Я отправился выяснить, что это и как это исправить.

– Мы за этим и идём. И я предлагаю поспешить.

Спускаясь с перевала, становилось всё теплее и теплее. Но перед входом в пещеру, которая была им нужна, они увидели карлика. В руках у него был горшок с золотом.

– Опять он! – завопил Патрик. – Ты мелкий, злобный пакостник. Ты что, меня преследуешь, что ли?

Лепрекон уставился на путников красными глазами.

– Предлагаю избавить мелкого от груза, – сказал дракоблин. – Вдруг халтурщицы попросят плату за свои байки.

Глава 4

– Пусть бежит. Его золото не надёжное. Как бы нам самим нить не перерезали за такой горшок. Смотрите, какая красота.

Игни и Мусик перестали охотиться на лепрекона и посмотрели вниз. В долине показался журчащий источник с парой лебедей и прекрасное раскидистое дерево. Три волшебницы без устали поливали его. Пока компания рассматривала открывшуюся картину, Патрик ругался с лепреконом, придерживая горшок с золотом и обвиняя его во всех мерзких ситуациях, в которые он попадал.

Лепрекон, сцепив зубы, тянул горшок на себя.

– О боги, количество существ, что-то не поделивших, растёт с каждой пройденной милей. – Сказочница на минуту закрыла глаза: считать до десяти было некогда, спор грозил магическим разломом. – Патрик, вы взрослый, мудрый человек (она минуту вспоминала, человек ли Патрик по сказке), вы же понимаете, что лепрекон всё равно будет творить дичь. Отпустите.

В этот момент Патрик отпустил горшок, лепрекон взвизгнул и исчез.

Игни уже разговаривал с Норнами, а Мусик неотрывно следил за лебедями. Сказочница устало села на траву, наблюдая за этим бедламом.

– А что, как всегда, как дома.

– Смотри, что я добыл, – дракон протянул ей карту.

– Что это? – Сказочница рассматривала большое чёрное пятно в углу древней карты. Пятно то увеличивалось, то уменьшалось в размерах. Казалось, что оно жило своей жизнью.

– Норны сказали, что не знают, что поглощает сказочные миры, но у них есть вот такая волшебная карта. И это загадочное пятно в океане на краю света, возможно, таит разгадку. Или того, кто пошлёт нас дальше.

– Скорее всего, пошлют, – пробормотала Сказочница, – но надо попробовать. Очень похоже на Бермудский треугольник...

– Не смотри на мои крылья. На краю света постоянно небесный шторм. Надо искать корабль.

Тут из травы выглянул лепрекон:

– Я могу продать вам «Волшебный драккар».

– А ну пошёл отсюда, – Игни щёлкнул его по носу и зарычал, выпуская всполохи огня.

– Успокойся, у меня есть несколько знакомых пиратов. Мы что-нибудь придумаем.

Тут они услышали крики Норн и увидели молнии, летящие в Мусика, тащившего лебедя. Лебедь изогнул шею, шипел и выщипывал из Кат Ши шерсть.

– Бежим! – Сказочница дёрнула Игни за лапу и побежала со всех ног.

– Куда ты бежишь? Почему в эту сторону?

– Мне всё равно, я не знаю, в какой стороне море.

Тут перед ними появился лепрекон. Ехидно улыбаясь, загадочным голосом сказал:

– Я знаю.

Игни снова зарычал, выжигая перед собой поляну.

– У нааас есть карта! А ты, – он повернулся к Мусику, – плюнь птицу! Она местная.

Усевшись втроём на зелёной мягкой траве, они стали изучать карту. Лепрекон, держа их в поле зрения, пытался что-то предложить Норнам. Патрика не было видно.

– Ну что, ты изучил? Хотя бы до пиратов ты нас довезёшь?

– Ещё нет.

Сказочница начала собирать четырёхлистный клевер и цветы дрока, распихивая их по карманам. Игни следил за ней.

– А сейчас?

Дракон вздрогнул и уткнулся в карту.

– Уже почти. Вот зачем тебе всё это?!

– Пригодится.

Сказочница подошла и нажала пальцем на прибрежную черту. Через секунду троица сидела на песке, на их ноги накатывали волны, а пираты замерли у драккара.

Глава 5

– С тобой всегда так путешествовать?

– Как?

– В кавардаке и хаосе.

– Да, всегда. У меня по-другому не получается.

– Мы это исправим.

Дракоблин подошёл к кораблю и замочил брюхо. Он морщился, потому что не любил воду. А кот совсем не подходил к воде. Ну потому что он же кот.

– Как это вы здесь оказались из ниоткуда?

– Это Сказочница: когда она сильно расстроится, заклинания сами вылетают из её рук и ничего нельзя поделать. А вы что за пираты?

– Самые обыкновенные, ходим по морям, маленько пиратствуем.

– Тут у нас серьёзное дело, знаете ли. Сказочные миры исчезают, их поглощает какая-то дрянь. Вот мы и путешествуем, чтобы выяснить, из-за чего это происходит. На этой карте, видите, вот это тёмное пятно? Оно находится в самом центре магического шторма. Нам бы как-то добраться туда.

Капитана звали Йон, и у него была замечательная борода. Она была заплетена в две косички. А вот на голове волос не было. Но лицо, о, это было лицо настоящего морского волка. Худощавое и с небольшим количеством солидных морщин. С таким капитаном можно было броситься и в магический шторм.

– Залезайте на борт. Только за котом следите, знаем мы этих пакостников.

Сказочница забралась на борт, за ней отправляли шлюпку — она ведь не могла пройти по морю, как дракон. Мусик сел на верхушку самой высокой мачты.

– Смотри, какой молодец, – сказал один из моряков, кивая на кота. – Сам занял место вперёдсмотрящего.

– Да, только мы-то знаем, что он уселся туда ловить чаек, – ворчал дракон.

Когда отплыли от берега, капитан собрал на палубе всех:

– Чтобы проплыть через магический шторм, нам нужно будет занырнуть под воду. Для этого мы поднимем якорь на борт, а когда придёт нужный момент, мы бросим его на нос корабля. Он накренится и нырнёт под воду, а мы все, кроме рулевого, будем в это время в трюме. Но чтобы вода не проникла в трюм, нам всем нужно хорошенько просмолить стены. Поэтому, пока мы идём по курсу, все взяли в руки смолу и паклю и пошли смолить стены и заделывать щели.

– Эй ты, поганец, – заорал на мачту дракоблин, – а ну пошёл работать!

– Ты что, не слышал капитана, балбес? Он сказал «взяли в руки», а у меня лапки.

– Если ты сейчас не начнёшь работать в команде, я влезу на мачту и надеру тебе уши.

– Я же кот, мы не работаем в команде, мы гуляем там, где захотим. И вообще не ори на меня, а то плюну тебе на башку.

– Тогда я расскажу капитану, что это не чайка нагадила ему на лысину. Ах ты, всё-таки попал.

– Оставь его, – сказал ему рулевой. – Пойдём, если мы не успеем просмолить щели до шторма, то просто захлебнёмся.

Сказочница уже активно возила паклей по стенам трюма и ворчала вполголоса:

– Это ж сказка, здесь всё должно быть волшебно, а не вот так вот. Так я могу и на заводе стены натирать.

– Отставить разговорчики, – бодро вопил капитан. – А ну навались, скорее работу делай!

Но зато когда подошли к шторму, всё было готово. Все щели были заткнуты и просмолены. Рулевой, которого звали Розенкранц, взял свою волынку и поймал туда кусочек ветра.

– Чтобы дышать под водой, – объявил он в ответ на вопросительный взгляд дракоблина.

Все матросы, взявшись за канат, втянули огромный якорь на борт корабля. Затем они размахнулись и бросили его на самый нос корабля, а потом все, кроме Розенкранца, забежали в трюм.

Корабль погрузился под воду прямо перед самым штормом. Стены корабля трещали, но выдерживали давление воды.

Все сидели и ждали, когда же корабль преодолеет шторм. Только Мусик ничего не ждал: он нацепил на голову кусок пакли и кривлялся. Все смотрели на него и смеялись. Матросы, ожидая завершения подводного плавания, играли в карты. А Сказочница устала, она села, прислонившись к стене, и заснула.

Глава 6

Когда корабль всплыл на поверхность... Было понятно, что это поверхность, потому что он только что поднимался. Значит, это верх. Всё вокруг было в движении: где воздух, где вода... Это была та самая чёрная точка на карте. Нос у судна ещё торчал почти вертикально из бушующего вокруг океана, и с кариатиды стекали потоки воды на палубу. Когда корабль принял горизонтальное положение, все стали выходить на палубу. Всё вокруг было в движении, некоторые матросы шевелили ногами в воздухе, пытаясь оказаться на палубе, а из воды слышались звуки флейты.

Все смотрели на свои руки, которые вдруг превращались в лапы. У кого-то из-под шляпы свесились кроличьи уши, а у кого-то появился волчий нос. Капитан знал, что запрет на ром был до прохождения этой части океана, потому объяснить это не мог и просто требовал идти сквозь непонятные облака и дождь, идущий вверх. Поэтому, когда звук флейты усилился, а в корму кто-то начал биться, внимания никто не обратил, а продолжали заниматься своими делами.

И только когда они услышали шипение и дикое «мяу» Мусика, они подошли посмотреть.

Мусик с поднятой дыбом шерстью и хвостом, похожим на пипидастр, шипел на морские волны.

– Мусик, сейчас всем нелегко, потерпи, – Игни пытался успокоить кота, но тот урчал и целился схватить кого-то в волнах.

Дракон стал вглядываться в волны. Прекрасные девы с рыбьими хвостами хихикали и играли на флейтах. Игни не мог оторвать взгляд. Подошедшие матросы легли на палубу и, всматриваясь в тёмные воды, совсем не замечали, как водоросли оплетают корабль. Они улыбались глупыми улыбками и не сводили с русалок глаз. А Мусик шипел и готов был кинуться в воду. Для него они были всего лишь рыба.

Внезапно в тумане раздался звук колокола. Туман рассеялся. Показался маяк и скалистый берег острова. Небо стало небом. Море — морем. Водоросли и русалки ушли на глубину. Все обрели свой обычный облик. А капитан велел бросить якорь.

– Ребята, что с Мусиком? Что у вас тут происходит?

Все посмотрели на сонную Сказочницу, вылезающую из трюма. Потом на Кат Ши, который всё ещё шипел и хлопал крыльями, глядя в глубину. Потом друг на друга и покачали головой.

– Долго рассказывать. Мы приплыли к какому-то острову. Дальше нам туда, – Игни кивнул в сторону острова.

– На твоих крыльях?

– На шлюпках!

Сказочница посмотрела на зелёные волны и сморщилась. Потом посмотрела, как в шлюпки грузилась провизия и ящики с ромом.

– Мы идём всей толпой?

Игни пожал плечами (они ведь есть у драконов?).

– Так безопаснее. У них мушкеты, топоры и сабли. Никто не знает, что ждёт нас на острове.

Сказочница вздохнула и пошла успокаивать Мусика.

В шлюпку Мусик отказался лезть наотрез. И тогда дракон предложил ему свою спину, чтобы быть точно уверенным, что животное достигнет берега. Покосившись на Сказочницу со вздохом и бегающим взглядом, спускающуюся в шлюпку, Игни взмахнул крыльями и через минуту был с котом на берегу. Когда лодки достигли берега, Сказочница, надув губы, прошагала мимо них.

– Смело на незнакомом острове. Диких зверей, насекомых, змей не боимся?

Она остановилась и стала разглядывать берег вокруг себя. Растительность была где-то далеко впереди. А здесь были только чёрные скользкие камни. И больше ничего. И больше никого.

Если не считать лепрекона, сидящего неподалёку на горшке с золотом.

– Почему мы не отправились так же? – Сказочница повернулась с вопросом к Игни.

– Потому что ты нас добросила только до пиратов.

– Друзья, вам не нужен проводник по острову? – вмешался лепрекон. – За умеренную плату.

– Нееет! – хором прорычали Сказочница и Игни.

Пираты с ящиками пошли вглубь острова. Наша компания направилась за ними.

Глава 7

Дракоблин снова взялся руководить, а кот — шататься вокруг и ловить кузнечиков.

– Капитан, разбейте лагерь на побережье, нам нужно дойти до центра острова.

– Мы вас дождёмся, только кота не забудьте, а то у меня уже платки заканчиваются.

– И хотелось бы забыть, да не выйдет. Его палкой не прогонишь.

– Нам идти пешком?

– А тебе лишь бы на драконе поездить. Я здесь летать не рискну. Если хочешь, довезу, но пешком.

– Ну хотя бы так.

Счастливая Сказочница залезла на спину дракоблина, а Мусик невысоко взлетел и пролетал над пиратами снова и снова с громким гудением. Наверно, изображал аэроплан, которого он никогда не видел.

Розенкранц вдруг резко взмахнул ведром и накрыл им лепрекона.

– Подержите его в клетке, пока мы не вернёмся, – прокричал дракоблин. – А то он не даст нам нормально работать.

Розенкранц только махнул рукой.

– Какое-то неприятное слово, – сказала Сказочница.

– Какое слово? Лепрекон?

– Нет, работать.

– Это да. Однако все будьте внимательны. В воздухе разлито напряжение, чувствуете? Здесь наше волшебство сталкивается с чем-то чуждым. Я чувствую, уже скоро мы найдём разгадку.

Путешественники двигались всё прямо и прямо. Даже Мусик перестал валять дурака в своей обычной манере. Он тихонько взлетел и уселся позади Сказочницы.

– Что, надоело дуреть и беситься? – спросила Сказочница, схватила кота и чмокнула его в пухлую щёку с противным звуком.

– Я просил тебя так не делать. Мне потом отмывать шерсть от помады.

– Ха-ха-ха. Миленького котика зачмокали.

– Я этого так не оставлю, ты знаешь. Я смою насмешку дракоблина слюнями, которые шмякнутся на твою макушку в самый неожиданный момент.

Дракон попытался смахнуть его хвостом со своей спины, но мелкий кот пригнулся.

– Ты же помнишь, что я кот? Мы очень мстительные.

– А ты помнишь, что я дракон? И мы очень огнедышащие.

– Ерунда, ты не посмеешь. По закону нельзя палить котов.

– Посмею. И знаешь почему? Потому что ты только что выдумал этот закон. Вот кто настоящий сказочник.

– Ребята, а вы можете немного подзаткнуться? Вокруг же явно что-то происходит.

Вокруг действительно что-то происходило. Например, одна из волшебных птиц, пролетая мимо, просто исчезла без следа. Это было странно и непонятно. Намного хуже стало, когда у дракоблина неожиданно исчезли когти с правой лапы, а потом и кончик хвоста.

– Кажется, я исчезаю по частям.

– Ох, хоть бы мои крылышки и лапки не исчезли.

– Всё, не тряситесь, заячьи душонки. Мы на месте, посмотрите вон туда.

Все посмотрели туда, куда указала Сказочница. Там был большой кратер в земле. Оттуда вырывалось что-то. Издалека это напоминало простой пар. Но это было не так: те волшебные птички и говорящие звери, которых касался этот пар, просто исчезали.

– Теперь я, кажется, понимаю, что происходит.

– Что? – спросил Мусик, пытаясь закопаться поглубже в драконью спину.

– Эй, ты там нору у меня на спине роешь, что ли? А ну перестань. Я тоже теперь понимаю. Этот странный пар поднимается в воздух и растекается с ветром по всем сказочным мирам отсюда. Там он постепенно накапливается и со временем начинает стирать миры один за другим. А те спящие красавцы у дварфов просто надышались этим паром где-то.

– Теперь осталось понять, что это за пар и как заткнуть эту дырку в земле.

– Я знаю, кто может нам всё объяснить.

– Кто?

– Алхимик, кто же ещё? Только нам нужно во что-то собрать этот пар, чтобы принести ему и показать. Во что мы можем его собрать?

Сказочница покопалась в своих карманах и вынула бутылку, на дне которой оставалось немного рома.

Дракоблин допил его и протянул бутылку обратно.

– Что я буду собирать? Из нас троих пар не действует только на тебя. Так что выбор невелик.

Глава 8

Сказочница, набрав пар, отдала бутылку Игни:

– Вот, я вечно всё теряю. Пойдёмте искать Алхимика, Мусик!

Кот, прижав лапой к траве огромную бабочку, с укором посмотрел на Сказочницу. Игни взял бутылку с паром и предложил коту свою спину в качестве компенсации за потерянную добычу. Кот милостиво согласился.

Вернувшись к пиратам, они рассказали, куда их нужно доставить. На карте, что развернули на бочке с ромом, капитан показал остров Тенебрис. Сказочница задумалась, что-то вспоминая.

– Это там, где мне дали Мусика для защиты от тёмных сил.

– Возможно. Мы вас доставим. Но дальше сами. Мы на этот остров ни ногой.

Пираты испуганно закивали, подтверждая слова капитана.

Как только корабль вышел в море, начался магический шторм. Где небо, где море — было не разобрать.

– Видимо, кто-то охотится на вас, – сквозь гул ветра и волн кричал капитан. – Этот кто-то видит каждый ваш шаг и делает ответный! И мне это совсем не нравится.

Вихрь магического ветра подхватил судно и, приподняв над волнами, швырнул на прибрежные скалы. В диком крике природы и людей потонул щелчок магического заклинания невидимого существа, и открывшийся портал поглотил их.

Сказочница открыла глаза. Мгла. Она ползла со всех сторон, поглощая всё вокруг. В этой мгле сидел Мусик и смотрел на неё. Где-то рядом рычал Игни. «Значит, всё в порядке, это его привычное настроение», – подумала Сказочница.

Мусик, предложив держаться за свой пушистый хвост, повёл её через мглу. Споткнувшись о что-то тёплое, она услышала, как чертыхается дракон:

– Хвост!

Ну да, это был драконий хвост. Подергав за него, чтобы убедиться, она кивнула. Хвост.

– Игни, – прошептала Сказочница.

– Чтоо? Почему ты шепчешь? Тут же никого нет.

– То, что мы никого не видим, не значит, что никого нет. Тут есть Мгла!

Впереди на тропинке стали появляться и пропадать огоньки. Кот оглянулся и, выгнув спину, бросился их ловить. Они кружились в каком-то диком танце, выстраиваясь полукругом. В центре этого полукруга стал вырисовываться дом. Высокий чёрный дом в готическом стиле. Сказочница взяла за лапу дракона, а Мусик прыгнул на окно и пытался заглянуть сквозь витраж. Но красные розы на витраже открывали глаза и шипели на него, от чего шерсть на коте встала дыбом. Он хотел стукнуть их лапой и уже поднял её, и в это мгновение сверху свесились каменные горгульи. Они с интересом разглядывали кота, пытаясь своим каменным клювом подцепить его хвост и крылья.

Когда Мусик свалился к ногам Сказочницы и Игни, наблюдавших за бесполезной вознёй кота, бесшумно открылась тяжёлая входная дверь. Горгульи возвратились на башни, а розы закрыли глаза.

Перед ними стоял худой высокий человек. Седой, но вероятно не старый. В чёрном бархатном плаще и шляпе волшебника. Сказочница смотрела в жёсткие серые глаза, спокойно осматривающие странную компанию. А Мусик — на колбу в руках хозяина особняка. Из колбы вытекал зелёный пар и, превращаясь в змей, разбегался по острову.

Игни, перешагнув через очередную змею, склонил голову в приветствии и протянул бутылку с паром:

– Нам нужна ваша помощь.

Алхимик, а это был он, поставил колбу рядом с розами, чем ввёл их в дикий ужас, и с интересом, сквозь монокль, начал рассматривать привезённый пар.

– Оооо, это оочень странно. Прошу-прошу, пройдёмте за мной в лабораторию.

Они еле успевали за ним, боясь на мгновение остаться один на один со стенами этого дома. Стены были оббиты старинными гобеленами, рисунки которых живо обсуждали проходивших мимо них. По ним бегали руки, как пауки. И пауки там тоже были, но они не бегали. Они просто провожали внимательным взглядом. Горгульи завершали процессию.

Алхимик зашёл в просторную лабораторию. Сводчатые окна освещали многочисленные дымящиеся колбы и мензурки. Там что-то бегало и что-то выло. Но горгульи преградили им путь к столам лаборатории. Пришлось стоять у двери и довольствоваться разглядыванием глаз, которые периодически прикатывались к их ногам и лапам и рассматривали их.

– Ну что, всё ясно! Ничего не понятно с вашим паром. Это что-то из другого мира. И надо что-то решать. Пойдёмте в библиотеку.

Алхимик быстрым шагом пошёл к широкой лестнице с резными перилами, бормоча, что нужно что-то решать и быстро, и что-то ещё про край миров. Стая глаз катилась за ними.

Глава 9

– Из другого мира, значит? Как же нам понять, что это за напасть? – спросила Сказочница.

– Я тебя хорошо знаю, – добавил дракоблин. – Когда ты что-то хочешь, ты делаешь настоящее чудо. Давай-ка напрягись, потому что это касается тебя напрямую. Или собираешься и сам исчезнуть?

– Я… мне нужно подумать. Пойдите, погуляйте во дворе, я вас позову.

Компания вышла на крыльцо. Мусик полез на дерево, а дракоблин открыл бутылку, которую он украл у алхимика.

– Что там? – спросила Сказочница. – Вискарик?

Дракоблин отхлебнул глоточек, подышал дымом и ответил, кивая головой:

– Почти, керосин. Очень хороший.

– Керосин? Я не буду.

– А кот?

– И он не будет. – А ну отпусти птицу, мелкий пакостник. Ты всё равно не знаешь, что с ней делать. Ты даже рыбу ешь только жареную с чесноком.

Кот отпустил большую сороку и сделал вид, что он просто отдыхает на ветке. Сорока уселась на соседнее дерево и обругала кота злодеем.

– Если мы не справимся, фея исчезнет, и леший, и ведьма.

– И я, и даже кот.

– Ну чего вы, сопли развезли тут? Справился я.

Алхимик вытащил на крыльцо огромное зеркало:

– Я нашёл решение, сейчас вместе всё увидим.

Он взял немного пара, совсем чуточку, и запустил его в трюмо, которое было под зеркалом. Затем он сразу захлопнул дверцу, чтобы случайно не вдохнуть ужасный пар. После он облил зеркало чёрной жидкостью, нарисовал на нём волшебный знак и сел напротив.

– Смотрите внимательно.

Все уставились на волшебное зеркало, и даже Мусик спустился с дерева.

Сначала изображение было бледным, но потом стало отчётливым. Они смотрели на сказочные земли так, как видит их летящий орёл. Изображение быстро летело над всеми землями и приближалось к острову с ужасным паром. А потом зеркало показало глубокую яму, из которой поднимался пар. Она была очень глубокой. Изображение продвинулось сквозь тоннель, и они увидели то место, куда он вёл.

– Что это за место?

– Это мир людей, – ответил алхимик.

– Какое ужасное место: дым, газ и тоска.

– Но почему вдруг воздух из мира людей стал так действовать на наши миры? Ведь раньше так не было.

– Просто смотрите.

Зеркало показывало вечернее время, люди заходили в большой дом, который светился всеми цветами. На входе в светящийся дом стоял большой плакат. На этой картинке был изображён уродливый красно-жёлтый рыцарь. Рядом с ним был нарисован ещё более странный воин. У него был круглый щит со звездой, но костюм обтягивал его тело самым отвратительным образом.

– Что это значит? – спросил Мусик.

– Это значит, что люди полюбили новые сказки. Сказки про красного рыцаря и его синего подельника с круглым щитом. И тогда воздух из мира людей стал стирать наши миры.

– Это ужасно.

– А как нам это остановить?

– Никак. Мы не в силах повлиять на мир людей.

– Разве? Мы же всегда говорили с детьми и даже взрослыми, учили их поступать правильно, и они слушали нас. Почему сейчас не сможем? – Дракоблин не умел сдаваться.

– А теперь не сможем. Как мы сможем учить их, если они нас больше не слушают и не любят?

Впервые в жизни Мусику стало грустно и расхотелось шалить.

Глава 10

Алхимик тронул Сказочницу за плечо:

– Не хотите отправиться к Гудвину? Могу поспособствовать.

– Зачем? За мозгами?

– За советом.

– Поспособствуйте.

Алхимик взял канделябр и открыл потайную дверь в стене. Оглянулся на троицу и стал спускаться по винтовой лестнице.

Когда они дошли до самого низа этого бесконечного каменного колодца, открылась дверь, и их ослепил солнечный свет.

Привыкнув к яркому солнечному свету, они шагнули на дорогу из жёлтого кирпича. Сказочница обернулась, чтобы махнуть на прощание Алхимику, но ни двери, ни дома не было — только голубое небо и извивающаяся жёлтая дорога.

– Ну ты, как Элли, Драко, вероятно, Дровосек, хотя Страшила ему больше подходит. А я — Лев, – сказал гордо Мусик.

– Это я Лев, а ты Тотошка, – пробубнил Игни.

Сказочница вспомнила, за чем шёл Лев к волшебнику, и решила промолчать, только спросила:

– Мусик, ты болтаешь? Ты же предпочитал мыслями обмениваться.

– Так сказочная страна же.

– А до этого ты, наверное, был в реале, – проворчал дракоблин.

Солнце жарило нещадно. Сказочница сняла шарф и тащила его как верёвочку для кота. Мусик периодически не выдерживал и ловил его. По краям дороги стали появляться алые маки, а потом это стало одно большое красное море. В этом море стрекотали кузнечики (которых тоже пытался ловить кот). Лишь изредка ветер волновал это море, и кузнечики замолкали. Когда вдалеке показались стены замка, Сказочница остановилась и оглянулась. За ней плёлся Мусик. Игни нигде не было.

– Где он?! Кот?

Кат Ши поднял на неё уставший взгляд и растянулся на дороге.

– Поднимайся, пошли искать Игни, – она достала из кармана горсть трав и, растерев их, положила коту в рот. – Извини, зелье варить не в чем. Жуй. Это от дурмана.

– Для котиков?

– Для котиков.

Вскоре они увидели спящего в маках дракона. Потолкали. Позвали. Тишина.

Мусик зашипел и, подпрыгнув высоко над маковым полем, нырнул в самую гущу цветов. Через секунду к ногам Сказочницы была положена королева мышей. Она отряхнулась и возмущённо пропищала ругательства в сторону кота. Сердито посмотрела на Сказочницу и с удивлением — на дракона.

– Ну уж это ни в какую телегу... Где ж я столько подданных наберу? Каждый раз всё крупнее монстры засыпают.

Мусик еле сдерживал себя, наблюдая, как мыши мастерят под Игни повозку. Он шипел, выгибал спину и драл когтями землю.

– У тебя же есть травки на все случаи жизни, зачем мы терпим этих противных грызунов?

– Драконьей травы у меня нет.

Наконец повозка тронулась. Кот впрягся в повозку самым первым, чтобы не съесть случайно мышь. А Сказочница толкала сзади и поправляла падающие с повозки то крылья, то хвост.

Вывезя дракона с поля, мыши разбежались, а Сказочница и Мусик сели рядом с ним ждать, когда пройдёт морок.

– Вы долго дрыхнуть будете?

Сказочница открыла глаза. Перед ней стоял дракон и вилял хвостом. Под головой был мягкий бок Мусика.

– Вы же надышались маками! – продолжал возмущаться Игни.

Сказочница и кот переглянулись и покачали головами.

– Пошли, пока не стемнело, – зевнул Мусик и пошёл в сторону замка.

Замок никто не охранял, на двери был резной молоток и табличка, которая гласила, что тут проживает самый сильный волшебник в мире.

Дракоблин постучал молотком, и через мгновение дверь открылась. Они прошли, рассматривая и обсуждая всё вокруг: горгулий, лепнину и ров, находящийся почему-то в центре двора. Вокруг него бегали гномы с непонятными животными в руках.

Вышел волшебник в огромной шляпе, которая постоянно сползала ему на нос. И они стали наперебой ему рассказывать про гибель сказок и своё путешествие, и что Алхимик очень рассчитывал на его помощь.

Глава 11

Путники вошли во дворец Гудвина. Они смотрели на залы и коридоры: всё очень красивое и пышно-пафосное, и, конечно, внутри тоже было полно изумрудов.

Дракоблин толкнул двери в тронный зал. На троне сидел хмурый мужик с густыми бровями и злыми глазами.

– А где Гудвин? – спросил дракоблин.

– Я за него.

– Но нам нужен самый сильный и мудрый волшебник сказочных миров.

– Тогда зря вы сюда пришли. Он же самозванец, вы не знали? Мозги — это булавки, смелость — это лимонад, сердце из ваты и бархата. Сплошной обман.

– Значит, надежды нет. Ты ведь знаешь, что миры исчезают?

– Знаю.

– А почему — тоже знаешь?

– Гудвин, перед тем как сбежать, всё мне рассказал. Ему ли не знать, ведь он сам из реального мира.

– Тогда нам нужен хотя бы Страшила с его мозгами, пусть придумает, как остановить напасть.

– Булавки, зелёный, булавки, я же тебе говорил. Но делать что-то нужно. Я думаю, нужно написать письмо Гудвину в реальный мир. Кто ещё сможет что-то сделать, если не тот, кто в нём живёт?

– Хорошая идея, но только не Гудвину, – сказал Страшила, входя в зал в сопровождении Дровосека и Чарли Блэка. – Надо писать письмо всем людям, чтобы прочитали все и вспомнили нас.

– А вы здесь откуда? Я же вас заточил в башню.

– Мы тоже писали письмо, помогло, как видишь.

– Значит, метод работает, и нужно писать, – сказала Сказочница. – Ты уже написал одно, Страшила, значит, и снова справишься.

– Оно было написано на древесном листе. Не пойдёт.

Урфин положил на стол посреди тронного зала стопку бумаги и карандаш:

– Пусть каждый напишет свой кусочек, чтобы все могли высказаться. И если никто не хочет начать, я это сделаю.

Урфин сел за стол и начал писать послание тем, кто забыл сказку:

Что, человек, смотрел кино? И на компьютере — в игру? А друга видел ты давно? Зайди-ка в гости к столяру.

Я научу тебя дружить И не сдаваться никогда, Зверьё и лес крепко любить И побеждать не без труда.

– Дай мне, – сказал Мусик. – Ты не умеешь, от твоих нравоучений все затоскуют. Надо так:

Играть со мной ты приходи, Шалить, играть, смеяться. В себе ребёнка разбуди — И нечего стесняться.

– Вы оба не умеете, дайте-ка мне карандаш. У меня есть сердце, оно найдёт путь к другим сердцам, хоть моё и бархатное.

Послушай, добрый человек, Важнее сказки в мире нет. Ну просто ничего. Без сказки будешь ты вовек Несчастен глубоко.

Ведь сказка учит добрым быть, Друзей ценить, зверей любить, Не предавать, не оставлять И слабым помогать.

Люби, цени, храни нас, друг — Мы часть твоей души. И в серый день ты вспомни вдруг Про нас и не спеши.

И день твой станет веселей, А сам ты вдруг добрей.

– Что теперь? – спросила Сказочница.

– Теперь берите письмо и поднимитесь повыше и прочитайте его как можно громче, чтобы побольше людей услышали.

– Повыше? Может, на гору? – спросил дракоблин.

– А это вам, чтобы было громко, – сказал Чарли Блэк и протянул Сказочнице жестяной рупор.

– Ладно уж, залезайте на спину, на гору так будет быстрее, – пригласил друзей дракоблин. И они вылетели в окно.

Глава 12

Взлетев на самую высокую гору, друзья прокричали своё письмо. Кричали громко, одновременно, надеясь от всего сердца, что Мироздание услышит их и пошлёт того, кто поможет им.

И оно услышало.

Прямо перед ними появилось облако. И чем ближе оно подлетало, тем отчётливее был виден на нём Волшебник. В цилиндре и бархатном плаще с волшебной тростью, у которой набалдашник в виде головы дракона сверкал изумрудным глазом. Игни не сводил глаз с трости. А Мусик разглядывал бабочку Волшебника.

Когда облако приблизилось, Волшебник шагнул с него и приветствовал друзей, смотревших на него во все глаза.

– Вы звали меня?

– Кто вы?

– Я Хранитель Сказок. Границы не рушатся — они подвижны. Пока есть те, кто пишет добрые сказки, и те, кто их читает, Сказка не может погибнуть.

Дракон из его трости вытянулся и, заглянув каждому в глаза, стал опять неподвижным.

– Что это? Это он зачем? – заикаясь, спросил Мусик.

– Он заглянул в ваши души и успокоился, что Сказке ещё жить.

Мусик успокоился и прижался к ногам Сказочницы, так, на всякий случай.

– Значит, мы можем отправляться в обратный путь? – Сказочница с недоверием посмотрела на Хранителя. – И мы зря проделали весь этот путь?

– Почему зря? Я смотрел за вами. Вы сделали всё верно и дали надежду на продолжение не одной сказке. А сейчас вам действительно пора домой. Я дам вам ковёр-самолёт.

– У нас же Игни! – Дракоблин с возмущением посмотрел на Сказочницу.

– Я Хранитель и знаю, как должна заканчиваться Сказка...

– И жили они долго и счастливо? – влез Мусик.

– И так тоже. Но в нашем случае: «И полетели они на ковре-самолёте, чтобы рассказать читателям, что в их силах спасти сказочные миры самостоятельно».

С этими словами он буквально из воздуха взял старинный ковёр и, встряхнув его, постелил перед друзьями. Первым шагнул Игни (как и полагается рыцарю) — ковёр качнулся и увеличился в размерах. Затем, держась за лапу дракоблина, шагнула Сказочница, села, поджав ноги, и вцепилась в дракона. Мусик расправил крылья и спланировал поближе к Сказочнице.

Хранитель махнул им рукой.

– Прощайте и не забудьте: спасение сказочных миров в руках Читателей и Сказочников!

После этого он ударил тростью о скалу, и ковёр понёс их домой. Они смотрели восхищённо, как сказочные миры, над которыми они пролетают, оживают и приобретают цвет.

Часть II Глава 13. Ночной разговор.

Ковёр-самолёт мягко ткнулся в крыльцо дома Сказочницы. Луна висела низко, и где-то вдалеке сонно переругивались собаки.

Сказочница слезла первой и огляделась. Всё было на месте: покосившийся забор, заросли мяты под окном, старая скамейка, на которой Мусик любил драть когти.

— Дом, — вздохнула она. — Милый дом, где можно наконец выпить нормального кофе. С ромом.

— И где можно не опасаться, что тебя съест оживший витраж, — добавил Мусик, спрыгивая с ковра и тут же начиная вылизывать лапу. — Я устал, я голоден и я хочу спать в своей корзине. А не в седле у дракона.

Игни не ответил. Он стоял в стороне, чуть поодаль, и смотрел куда-то в темноту. Его хвост нервно дёргался, а крылья были плотно прижаты к спине, так он делал только когда был очень напряжён.

— Ты чего? — спросила Сказочница, заметив это.

— Ничего, — слишком быстро ответил Игни. — Я пойду. Все утром.

— Куда? Ночь на дворе.

— Я дракоблин, мне не привыкать.

Он сделал шаг назад, потом второй. Но как-то необычно, тихо, будто это был и не дракоблин вовсе, который все делал с напором и рычанием.

Сказочница нахмурилась. Она знала эту повадку. Так ведёт себя тот, кто собрался сбежать, не прощаясь.

— Игни, стой.

— Я не…

— Сто-ой, — протянул Мусик, не прекращая вылизываться. — Она всё равно догонит. И устроит сцену. А я потом это всё расхлёбывай. Давай уже, рассказывай, что у тебя там в чешуйчатой душе творится.

Игни замер.

Луна осветила его профиль. Сказочница вдруг заметила, что зелёные чешуйки на его морде стали бледнее, чем раньше. А глаза — темнее. Не такие, как у дракоблина.

— Я не дракоблин, — выдохнул он наконец. — То есть не совсем. Или совсем не. Я… был заколдован.

— Кем? — тихо спросила Сказочница.

— Сторианом, — имя вырвалось у него с таким звуком, будто он выплёвывал что-то гнилое. — Когда-то он был сказочником. А потом возненавидел сказки. Или… не помню. Всё помню, но не всё. Это проклятие сбивает мысли. Но главное я знаю: я — Белый дракон. Самый древний вид.

Тишина.

Мусик перестал вылизываться и уставился на Игни круглыми глазами, забыв опустить лапу.

— Ты? Белый? — кот прищурился. — А почему тогда зелёный и с дурным характером?

— Это проклятие, — повторил Игни. — Сториан бросил его мне в лицо. За то, что я высмеял его сказку.

— Прямо в лицо? — переспросила Сказочница. — Хотя, если ты высмеял, то мог…

— Не совсем за одну, — Игни опустил голову. — Рядом был древний артефакт. Старая чернильница Первого Сказочника. Когда я засмеялся… она треснула.

— Ух ты, — восхищённо сказал Мусик. — А я и не знал, что ты такой крутой разрушитель.

— Заткнись, кот.

— А что теперь? — Сказочница подошла ближе. — Ты поэтому хотел уйти?

Игни не ответил. Но и не отступил.

Она протянула руку и легонько тронула его за лапу. Он вздрогнул, но не отдёрнул.

— Не уходи, утрём нос этому Сториану. Вместе. Ты, я… ну и этот пушистый баламут.

— Я слышу и обижаюсь. Но остаюсь. Потому что кто вас без кота спасёт? Чай, не первый раз.

— Спасибо, — глухо проговорил Игни.

— Ладно. Всё. Завтра будем думать, куда идти. А сейчас — кофе, ром и спать. Ты, Игни, ночуешь в доме. Под крышей. Это не обсуждается.

— У меня аллергия на… — начал было он.

— На подушки с мятой? Привыкнешь.

Она ушла в дом, хлопнув дверью. Мусик многозначительно посмотрел на дракона, фыркнул и прошептал:

— Она так всех подбирает. Сначала меня, потом тебя. Мы теперь котята одного помёта.

— Я не кот, — мрачно ответил Игни, но в дверь всё-таки шагнул.

Глава 14. История проклятия.

Утром Сказочница проснулась от того, что кто-то дышал ей в лицо. Тёплым, слегка дымным воздухом.

Она открыла глаза и увидела драконью морду в двух сантиметрах от своего носа.

— Ты чего? — спросила она хрипло.

— Жду, когда ты проснёшься. Мы не договорили вчера.

— Игни, сейчас… — она покосилась на окно. Солнце только вставало. — Сейчас пять утра.

— Шесть.

— Да какая разница. Иди кофе свари.

— Я не умею.

— А ром наливать умеешь?

— Это другое.

С кухни донеслось громкое «бдыщь!», затем шипение, затем кельтские ругательства.

— А вот и Мусик проснулся, — вздохнула Сказочница и наконец села.

Через десять минут они сидели за столом: Сказочница с кружкой кофе , Мусик с миской сметаны, а Игни так и стоял у окна, сцепив лапы на груди.

— Ну, — сказала Сказочница, сделав глоток. — Рассказывай.

Игни помолчал.

— Это было давно. Ещё до того, как я стал… как меня прокляли. Я был советником при дворе Хранителей Сказок. Белый дракон, древний род. Мы следили за порядком между мирами.

— И как же ты докатился до жизни дракоблина? — спросил Мусик, облизывая усы.

— Не перебивай.

— Я кот, я перебиваю всегда.

Сказочница шлёпнула Мусика по лапе. Тот обиженно фыркнул, но замолчал.

— Сториан тогда был ещё человеком, — продолжил Игни. — Сказочником. Писал истории. Но со временем его сказки стали злыми, жестокими и не смешными. Он требовал почестей как великий автор, а его читатели, те, кто остались, шептались, что он выдохся.

— И ты ему это сказал? — уточнила Сказочница.

— Хуже. Однажды нас собрали на совете. Сториан читал свою новую сказку. О том, как герой убивает всех, кто его обидел. Без разбора и без морали. Просто резня ради мести. Я слушал, слушал и не выдержал.

— Что ты сделал? — Мусик подался вперёд.

— Засмеялся. — Игни дёрнул хвостом. — И сказал: «Это даже не сказка. Это клякса, что уронили на всех читателей».

Тишина. Даже Мусик не нашёлся что сказать.

— Рядом со Сторианом на столе стояла та самая чернильница. Древний артефакт Первого Сказочника. От моих слов… она треснула. Треснула пополам.

— И он проклял тебя, — тихо сказала Сказочница. — Прямо в лицо.

— Тысячекратное проклятие, — кивнул Игни. — Чтобы я забыл, кто я. Чтобы стал смешным и зелёным. Чтобы никто не узнал во мне золотого дракона. Даже я сам. Он хотел, чтобы я жил в презрении к себе.

— Но ты же помнишь? — спросил Мусик.

— Помню. Теперь. Наше путешествие ослабило чары. Светлый лес, маки, даже магический шторм — всё это сбило проклятие. Но снять его полностью могу только я сам. Или… если найду сердце Сториана.

— Сердце? — переспросила Сказочница. — В прямом смысле?

— Почти. Он спрятал свою силу в артефакте. В той самой чернильнице. Она стала его сердцем. Если мы её найдём и уничтожим — проклятие падёт.

— Или починим, — задумчиво сказала Сказочница, крутя кружку в руках.

Игни удивлённо посмотрел на неё.

— Починить чернильницу Первого Сказочника? Нууу, ты как всегда... это же невозможно.

— А высмеять чужую сказку до трещины было возможно? — Она пожала плечами. — Миры гибнут, драконы превращаются в дракоблинов, коты летают. Почему бы не починить какую-то старую чернильницу?

— Я не просто кот, — обиделся Мусик. — Я Кат Ши. Кельтский ужас.

— Ты тот, кто только что сметану лапой из миски выловил! Так куда идти, Игни?

Дракон вышел из тени окна. Впервые за утро его глаза блеснули.

— Говорят, чернильница хранится в мире, где нет света. Но путь туда лежит через другие миры. Сториан не дурак — он спрятал концы в разных концах сказочной вселенной.

— Опять путешествие, — зевнул Мусик. — Не успели вернуться. И когда я свой замок из ракушек дострою?

— Когда спасём все сказки, — серьёзно ответил Игни. — А потом — хоть в осьминогов плюй.

Кот вздохнул, встал, потянулся и направился к двери.

— Ладно. Пошли уже, чего сидеть.

Сказочница допила кофе, встала и положила руку на чешуйчатую шею Игни .

— Справимся. Не в первый раз.

— Это в первый раз, когда я не знаю, кто я, — ответил Игни тихо.

Она убрала руку.

— Ты — наш. Зелёный, вредный, но наш. А белоснежный будет неожиданным бонусом.

Игни не нашёлся что сказать. А Мусик пробормотал:

— Умилительно. Просто до тошноты.

Глава 15. Врата в Аннвн

Собирались недолго. Сказочница сунула в мешок горсть сушёных трав, спички, шарф и старую карту, которую Норны дали ещё в прошлое путешествие.

— Там что-то новое появилось, — сказала она, разворачивая пергамент. — Видите?

Игни склонил голову. На карте, там, где раньше было пусто, теперь светилась зелёная точка.

— Врата, — определил он. — Светлый лес. Аннвн.

— А звучит как чихалка, — заметил Мусик, запрыгивая на подоконник. — Мы туда?

— Мы туда.

Кот вздохнул и начал вылизывать крыло.

— Хорошо, только предупреждаю: если там будут мыши с дирижаблями, я ухожу.

— Какие мыши с дирижаблями? — не понял Игни.

— А я откуда знаю? Ты сказал «кельтская мифология». Там всякое бывает.

Сказочница засунула кота в мешок, он орал, но не вылезал, а значит, не сильно возражал, и они вышли на крыльцо. Карта в её руках нагрелась, зелёная точка мигнула и вытянулась в линию, указывая на старый дуб за забором.

— Серьёзно? Врата в сказочный мир в моём саду?

— А ты думала, их где делают? В парфюмерном магазине? — фыркнул Мусик, высовывая голову из мешка.

Игни подошёл к дубу. Кора на нём дрожала мелкой рябью, как вода. Из-под корней тянуло мятой, мёдом и цветками дрока.

— Открывай, — сказал он Сказочнице.

Она коснулась ладонью ствола. Дерево вздохнуло и раздвинулось, открывая проход, за которым мерцал зелёный, чуть золотистый свет.

— После вас, — сказал Игни, пропуская Мусика со Сказочницей вперёд.

— Это потому, что я должен проверять ловушки на себе, — буркнул Мусик, но первым всё равно шагнул.

Сказочница шагнула за ним, за ней — Игни.

Лес встретил их тишиной, будто все замерло и смотрит на них. Даже Мусик прижал уши и перестал чесаться.

— Странно здесь, — шепнул он.

— Не шепчи, — так же шёпотом ответил Игни. — Здесь всё слышат.

— Вы ничего не замечаете? — спросила Сказочница, оглядываясь.

— Нет птиц, — сказал Игни.

— Нет зверей, — добавил Мусик.

— И нет дороги, — заключила Сказочница.

Тропинка под их ногами исчезла. Вернее, она была, вот же, вытоптанная, но стоило посмотреть вперёд, как она растворялась в траве.

— Это ловушка, — спокойно сказал Игни. — Мы уже внутри. Нас проверяют.

— Кто? — Мусик встал на задние лапы, пытаясь разглядеть что-то за деревьями.

Ответ пришёл сам.

Из ствола ближайшего дуба вытекла фигура. Сначала тонкая, как струйка дыма, потом плотнее, выше, стройнее. Перед ними стояла женщина в сером плаще, с глазами, в которых мерцали звёзды.

— Фея-часовщица, — представил Игни, чуть наклоняя голову. — Хранительница порядка.

— Белый дракон в зелёной шкуре, давно я таких не видела. А тебя, — она перевела взгляд на Мусика, — я помню. Твоя прабабка вытоптала половину моего сада, когда гналась за солнечным зайцем.

— Я не отвечаю за предков, — фыркнул кот, но шерсть у него на загривке встала дыбом.

Фея улыбнулась.

— Зачем пожаловали, гости?

— Ищем путь к чернильнице Сториана, — сказала Сказочница, не отводя взгляда. — Нам сказали, что дорога лежит через ваши земли.

— Кто сказал?

— Норны.

Фея помолчала. Звёзды в её глазах мигнули.

— Сториан — вор. Он украл у меня один час. А у этого леса — голос. Поэтому птицы молчат.

— Мы не с ним, — быстро сказал Игни. — Мы хотим снять проклятие.

— Знаю. Иначе вы бы тут не стояли. — Фея шагнула в сторону, открывая тропу, которой минуту назад не было. — Идите. Но запомните: в этом лесу ничего не берите, что вам не принадлежит. И не обещайте ничего, чего не сможете отдать.

— А если я случайно возьму? — спросил Мусик.

Фея посмотрела на него.

— Тогда ты останешься здесь. Навсегда. И будешь ловить солнечных зайцев, как твоя прабабка.

Кот быстро спрятал лапу, которой уже тянулся к светящемуся мху.

Фея кивнула и исчезла.

— Удачи. Она вам понадобится.

— Это она нас проверяет, — понял Игни. — Впереди подсказка.

— Или ловушка, — проворчал Мусик.

Сказочница потянула их за собой по открывшейся тропе.

— Одно знаю — надо идти.

Глава 16. Пикси и лепрекон.

Тропа вела их всё глубже в лес. Свет здесь будто сочился из самой земли, из корней, из листьев. Воздух пах влажным мхом и чем-то сладким, отчего у Мусика постоянно дёргался нос.

— Я это не ем, — предупредил он. — Чтобы вы знали. Сладкое мне вредно.

— Тебе вредно не сладкое, тебе вредно воровать, — заметил Игни.

— Это разные вещи.

Они вышли на небольшую поляну, где ручей разделялся на три тонких потока. Посередине, на камне, сидел лепрекон.

Игни осмотрел его, еще помня прошлую встречу с этим народцем. Этот был меньше, тощее, с рыжей бородой, заплетённой в три косички, и в зелёном камзоле, который явно был ему великоват.

Он не чинил башмаки, не считал золото, а просто сидел и смотрел на воду.

— Привет, — сказала Сказочница настороженно.

Лепрекон поднял голову. Глаза у него были жёлтые, с вертикальными зрачками, как у кота. Мусику это не понравилось.

— Привет, — ответил лепрекон. — Куда идёте?

— Дальше, — коротко бросил Игни.

— Дальше — это далеко. А без проводника вы заблудитесь. — Лепрекон спрыгнул с камня и отряхнул камзол. — Я проведу. За умеренную плату.

— Сколько? — спросила Сказочница.

— Одну золотую монету.

— Нет у нас золотых монет, — соврал Игни.

— У вон того дракона есть. За пазухой. Чешуя блестит, — лепрекон ткнул пальцем.

Игни выругался сквозь зубы.

— Отдавай, — вздохнула Сказочница. — Чем быстрее заплатим, тем быстрее пройдём.

Дракон полез под крыло и выудил маленькую, потускневшую монету. Лепрекон схватил её, подбросил, поймал и кивнул.

— Договорились. Идите за мной. И не отставайте.

Он повёл их не по тропе, а напрямик — между деревьями, через кочки, мимо пней, из которых выглядывали чьи-то любопытные глаза.

— А почему ты здесь один? — спросил Мусик, забегая вперёд. — Где твоё золото?

— А кто сказал, что у меня есть золото? — хитро прищурился лепрекон.

— Все лепреконы…

— Все лепреконы разные. Некоторые из нас, — он оглянулся и понизил голос, — перешли на бартер.

Мусик не понял, но решил не переспрашивать.

Они шли ещё с полчаса. Лес вокруг менялся: деревья становились ниже, зато папоротники все выше и выше. Сказочница то и дело оглядывалась на Игни, тот шёл последним, низко опустив голову, и казался еще более зелёным в этом зеленом мире.

— Ты как? — тихо спросила она.

— Нормально. Проклятие дает о себе знать, но идти могу.

— Сториан почувствовал, что мы близко?

— Не знаю. Может быть.

Впереди раздался визг. Мусик вылетел из зарослей задом наперёд, с горящим хвостом.

— Они поджигают! — заорал он. — Эти мелкие гады поджигают!

Из папоротников высыпала стайка пикси. Маленькие, с прозрачными крыльями, злобные рожицы и светящиеся палочки в руках. Палочки дымились.

— Отдайте блестящее! — запищала одна.

— Отдайте вкусное! — добавила вторая.

— Мы ничего вам не должны, — сказала Сказочница, заслоняя собой Мусика.

— Ты обещала проводнику монету! — завизжали пикси хором. — А монета наша! Лепрекон должен нам!

— Я ничего им не должен, — огрызнулся лепрекон, но отступил на шаг.

Игни шагнул вперёд и выдохнул струйку дыма. Пикси взвизгнули, но не разбежались.

— Белый! — зашептались они. — Белый, но зелёный. Странный.

— Я не белый. Я — огнедышащий. И следующая струя будет огненной.

Пикси переглянулись. Одна из них, самая наглая, топнула ногой:

— А нам плевать! Мы хотим блестящее! Или мы заколдуем вашего кота!

— Я не кот! — заорал Мусик, у которого хвост всё ещё дымился. — Я Кат Ши! Кельтский ужас! Я вашу прабабку…

— Отдайте монету, — вдруг тихо сказала Сказочница.

— Что? Ты, как всегда... — Игни не договорил и полез под другое крыло.

Вторая монета была ещё старее, почти чёрная. Он кинул её пикси. Те взвизгнули от восторга, схватили добычу и исчезли в папоротниках так же быстро, как появились. Лепрекон нахмурился, но ничего не сказал.

Они пошли дальше. Мусик обиженно вылизывал подпаленный хвост. Игни молчал, но иногда поглядывал на Сказочницу с выражением, которое она предпочла не замечать.

А на краю поляны, там, где начиналась новая тропа, лепрекон остановился и указал ладонью вперёд.

— Дальше я не пойду. Там начинаются владения кентавров. А они меня не любят.

— За что? — спросила Сказочница.

— За то, что я им должен, — философски ответил лепрекон и исчез.

На земле остался лежать маленький жёлудь с золотыми прожилками.

— Это он нам? — спросил Мусик.

— Это плата. Он отдал долг.

— Или подкинул ловушку, — вздохнула Сказочница, но жёлудь взяла и спрятала в карман.

Впереди, между стволов, уже виднелись широкие спины и лошадиные крупы.

Глава 17. Кентавры и прощание с лесом

Кентавров оказалось трое. Двое — тёмно-гнедые, с суровыми лицами и длинными волосами, забранными в хвосты. Третий — серебристо-серый, почти белый, с внимательными глазами и сединой в гриве.

— Люди, — сказал серебристый, когда компания вышла на открытое пространство. — Давно мы не видели людей в этих лесах.

— И драконов, — добавил один из гнедых, косясь на Игни.

— И котов с крыльями, — закончил второй.

Мусик хотел было огрызнуться, но передумал. Кентавры выглядели внушительно. Особенно когда у двоих из них руки лежали на луках.

— Мы ищем путь к горам, — сказала Сказочница, стараясь говорить спокойно. — Нам сказали, что через лес можно выйти к перевалу.

— Можно, — кивнул серебристый. — Если знать дорогу.

— А если не знать? — спросил Мусик.

— Тогда можно уйти в болота. Или к реке без брода. Или к дубу, который помнит обиду и никого не пропускает.

— У нас есть проводник, — Игни кивнул назад, но лепрекона уже не было. — Был.

— Лепрекон? — усмехнулся один из гнедых. — Он довёл вас до нас и сбежал. Умный малый. Не любит, когда ему напоминают о долгах.

— А вы ему напоминаете? — спросила Сказочница.

— Каждую встречу, — серьёзно ответил серебристый. — Но не об этом речь. Вы идёте к Сториану?

Компания переглянулась.

— Откуда вы знаете? — спросил Игни, прищурившись.

— Лес знает. А мы слушаем лес, — кентавр опустил голову, и в его глазах отразился зелёный сумрак. — Сториан давно не появлялся в этих землях, но след его остался. Гнилой след. Мы чувствуем, когда кто-то идёт по нему.

— Мы не за ним идём, — сказала Сказочница. — Мы идём за чернильницей.

— Одно и то же, — покачал головой серебристый. — Тот, кто хранит чернильницу, хранит и память о нём. Вы готовы к тому, что придётся выбирать?

— Что выбирать? — напрягся Мусик.

— Кого спасать. Мир или себя.

Повисла тишина.

Игни сделал шаг вперёд.

— Я готов. Я уже выбрал.

Сказочница посмотрела на него, но ничего не сказала. Кентавр же кивнул, словно ожидал этого ответа, и указал рукой на узкую тропу, уходящую между двух древних дубов.

— Идите туда. Через час пути увидите ручей. Перейдёте его — начнутся горы. Дальше мы вам не помощники, там другие хозяева.

— Спасибо, — сказала Сказочница.

— Не за что. И ещё, — серебристый кентавр перевёл взгляд на Мусика, — кот пусть не охотится на наших мышей. Мыши здесь говорящие.

— А если они сами на охоту выйдут? — спросил Мусик с надеждой.

— Тогда удачи им, — усмехнулся кентавр и развернулся. — Ступайте. Солнце здесь не задерживается.

Они пошли по тропе. Лес за спиной начал шуметь — первый шум за всё время. Птицы запели, ветки зашевелились, будто просыпаясь.

— Он ожил, — удивился Мусик.

— Мы прошли проверку, — ответил Игни. — Лес нас принял.

— Или выпроводил, — буркнул кот, но ускорился, чтобы не отставать.

Через час они действительно нашли ручей. Вода в нём была серебристой, как луна в облаках. Сказочница присела на берег, чтобы отдышаться, а Игни стоял рядом, глядя на воду.

— Ты правда готов? — спросила она тихо. — К тому, что придётся выбирать?

— А у нас есть выбор? — он повернул к ней голову. — Если я останусь зелёным — я буду с вами. Если стану белым — тоже буду с вами. Меня это не меняет.

— Меняет, — она посмотрела ему в глаза. — Ты станешь сильнее. И, может быть… другим.

— Другим? — Игни замер.

— Не знаю, — она отвела взгляд и встала. — Пойдём. Замерзла я.

— В лесу тепло, а здесь у меня лапки замерзли, — заметил Мусик, который сидел на камне и делал вид, что не слушает.

Сказочница первой шагнула в ручей. Вода оказалась холодной, но приятной. А когда они ступили на другой берег, воздух изменился. Стал суше и пах снегом.

Там, где ещё секунду назад была мягкая лесная земля, под ногами захрустел мелкий камень. Ветер дул теперь не сверху, а откуда-то сбоку, резкими, колючими порывами. Даже свет стал другим: не зелёным, а сероватым, как перед рассветом.

— Горы, — сказал Игни, глядя вперёд, где между деревьев уже проступали каменные склоны. — Следующий мир.

— И следующий кошмар, — вздохнул кот. — Пойдёмте уже, чего встали.

Глава 18. Йотунхейм

Горы встретили их ветром. Не таким, как в лесу — ласковым и пахнущим мятой, а злым, режущим, который забирался под одежду и норовил выдуть всё тепло.

— Я не нравлюсь этому ветру, — проворчал Мусик, поднимая шерсть дыбом. — И он не нравится мне.

— Это не ветер, — сказал Игни, оглядываясь. — Это дыхание мира. Йотунхейм не любит чужаков.

— Йотунхейм? — переспросила Сказочница, кутаясь в шарф. — Мы уже в скандинавских землях?

— На границе. Чем выше поднимемся, тем глубже войдём.

Тропа, которую началась у ручья, быстро исчезла. Вместо неё под ногами оказались острые камни, холодный песок и чахлая трава, которая хрустела как сухая бумага.

Неба почти не было, только серая пелена, в которой изредка угадывалось солнце, но оно не грело.

— Красота, — сказал Мусик с сарказмом. — Мечта поэта. Если поэт — садист.

— Не ной, — бросил Игни. — Мы здесь ненадолго.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я не хочу здесь замерзать.

Они шли молча. Сказочница то и дело поглядывала на Игни — его чешуя на фоне серых скал казалась ещё зеленее, чем обычно, но он шёл ровно, не отставая и не жалуясь.

— Ты как? — спросила она наконец.

— Проклятие дает о себе знать, — признался он. — Холод ему не нравится. А мне — тем более.

— Может, согреемся? — подал голос Мусик. — У тебя же там, — он кивнул на драконью пасть, — огонь.

— Я не печка.

— А кто сказал «печка»? Я сказал «обогреватель».

Игни зарычал, но выпустил небольшую струйку пламени в воздух. Стало теплее ровно на секунду.

— Спасибо, — чихнул Мусик. — Очень помогло.

Из-за камней донеслось рычание. Сначала тихое, потом громче. А потом из-за валуна выскочил огромный серый волк.

Не просто волк. Волк Фенрира.

Он был размером с небольшую лошадь, с горящими жёлтыми глазами и пастью, из которой капала слюна, замерзающая на лету.

— Бежим? — пискнул Мусик.

— Стой, — тихо сказал Игни, прикрывая собой Сказочницу. — Не беги. Он любит, когда бегут.

Волк сделал шаг вперёд. Потом второй. Его пасть приоткрылась, обнажая клыки, похожие на кинжалы.

— Игни, — прошептала Сказочница, — у тебя есть план?

— План — не умереть.

— Отличный план.

Волк прыгнул. Игни выдохнул струю пламени прямо ему в морду. Волк взвизгнул, дёрнулся в сторону, но не отступил — только озлобился. Он припал к земле, готовясь к новому прыжку. И тут Мусик сделал то, чего от него никто не ожидал.

Он взлетел.

Невысоко, прямо над головой волка, сложил крылья и с размаху приземлился волку на спину, вцепившись когтями в шерсть.

— А ну брысь! Брысь, говорю! Кусачая тварь!

Волк закрутился на месте, пытаясь сбросить кота, но Мусик вцепился мёртвой хваткой и одновременно шипел, царапал и плевался.

— Сейчас, — сказал Игни, делая глубокий вдох.

Он выдохнул уже не струю, а настоящий столб огня. Волк отскочил, сбросил наконец Мусика и, жалобно завыв, скрылся за камнями.

Мусик приземлился на четыре лапы, отряхнулся и гордо поднял хвост.

— Ну что? — спросил он. — Кто тут кельтский ужас?

— Ты идиот, — с чувством сказал Игни. — Он мог тебя сожрать.

— Не мог. Я несъедобный. Горький.

Сказочница перевела дух и вдруг рассмеялась.

— Вы оба идиоты. Пойдёмте быстрее, пока он не вернулся с друзьями.

Они пошли дальше, и Мусик больше не жаловался на холод. А Игни, когда Сказочница не видела, легонько толкнул кота крылом.

— Спасибо, — сказал он одними губами.

— Не за что, — так же беззвучно ответил Мусик. — Но если ты кому-нибудь расскажешь — я тебя поцарапаю.

Глава 19. Великанша Скади

Они шли ещё долго. Волки больше не появлялись, но чувство, что за ними следят, не отпускало. Даже Мусик перестал ворчать и то и дело оглядывался, поднимая шерсть на загривке.

— Нас пасут, — тихо сказал Игни. — Как овец.

— Я не овца, — обиделся Мусик. — Я кот. Меня пасти бессмысленно.

— Тебя — тем более, — согласилась Сказочница. — Ты сам кого хочешь пасёшь.

Впереди показалась расщелина между скалами. Узкая, тёмная, но другого пути не было — справа и слева вздымались отвесные стены, покрытые льдом.

— Туда? — спросил Мусик с сомнением.

— Туда, — ответил Игни и первым шагнул в расщелину.

Внутри оказалось не так страшно. Свет сюда почти не проникал, зато ветер стих, и стало чуть теплее. Или просто казалось.

— Стойте, — сказала Сказочница, останавливаясь. — Кто-то идёт.

Шаги были тяжёлыми. Мерными. Так могла бы ступать огромная кошка, если бы у неё были железные лапы.

Из темноты выступила фигура.

Женщина. Ростом выше Игни, а он был не маленьким, с длинными светлыми волосами, заплетёнными в косу, и луком за спиной. Одета она была в меха и кожу, а на поясе висели два ножа — такие большие, что Сказочница про себя назвала их «кинжалами для великанов».

— Скади, — выдохнул Игни, чуть склоняя голову. — Охотница.

— Дракон, — ответила она голосом, похожим на треск льда. — Зелёный. Странный.

— Я не странный. Я проклятый.

— Одно другому не мешает, — она перевела взгляд на Сказочницу, потом на Мусика. — Кот с крыльями. Давно я таких не видела.

— А я таких, как вы, никогда, — честно сказал Мусик. — Вы великанша?

— Йотун, — поправила Скади. — Но не из тех, кто ест людей. Я охотница. И живу одна.

— Потому что дурной характер? — предположил кот.

— Потому что так проще, — она усмехнулась уголком рта. — Вы идёте к Сториану?

Компания переглянулась. Вопрос начинал надоедать.

— К чернильнице, — поправила Сказочница. — К сердцу Сториана.

— Одно и то же, — отмахнулась Скади так же, как кентавр. — Но мне всё равно. Он украл у меня кусок льда. Не простого, а сердечного. Говорил, что сохранит на память. А сам спрятал в своей чернильнице.

— Зачем? — удивился Игни.

— Зачем воры воруют? Потому что могут. — Скади вздохнула, — я помогу вам. Но сначала — задание.

— Опять, — простонал Мусик. — Мы только из леса, с заданиями.

— Моё задание простое. Найдите в моей пещере старый амулет. Ледяной. Я обронила его сто лет назад и с тех пор не могу найти. А без него путь дальше для вас закрыт.

— Почему?

— Потому что за расщелиной начинаются владения йотунов. Они не любят тепло. А вы — тёплые. Амулет спрячет ваше тепло, сделает вас своими.

— То есть мы станем холодными? — уточнила Сказочница.

— Вы станете незаметными. Это лучше, чем быть съеденными.

Скади махнула рукой, и стена расщелины бесшумно отъехала в сторону, открывая вход в пещеру. Внутри мерцал голубоватый свет.

— Ищите. Я подожду снаружи. И не трогайте мои ловушки.

Она исчезла быстрее, чем можно было ожидать от такого роста. Мусик проводил её взглядом и повернулся к пещере.

— Ну что, кладоискатели? Пойдёмте шарить по чужим закромам?

— Это не чужие закрома, это задание, — вздохнула Сказочница. — Пойдёмте.

Пещера оказалась неглубокой, но полной странных вещей. Там висели связки высушенных трав, лежали кости, чьи — лучше не спрашивать, стояли глиняные горшки и деревянные сундуки.

Мусик немедленно полез в самый маленький сундучок.

— Не лезь! — шикнул Игни.

— Я не лезу, я нюхаю.

— Нюхай аккуратнее.

Сказочница обошла пещеру по кругу. Амулета нигде не было видно. Тогда она присела на корточки и заглянула под низкий каменный выступ.

Там, в трещине, застряла маленькая льдинка. Не тающая, не холодная на ощупь — просто прозрачный камешек в форме слезы.

— Нашла? — спросил Мусик, свешиваясь с сундука.

— Кажется, да.

Она протянула руку, и льдинка сама прыгнула ей в ладонь. В тот же момент по пещере прошёлся звон — тонкий и чистый, как удар по хрусталю.

— Вот это да, — выдохнул Мусик.

— Вы нашли, — раздался голос Скади. Она стояла у входа, скрестив руки на груди. — Я думала, вы будете искать дольше.

— Мы опытные.

— Вижу. — Скади взяла амулет, подержала его на ладони, и льдинка вспыхнула голубым светом. — Держите.

Она протянула его обратно.

— Это нам? — удивился Игни.

— Это вам. Он всё равно мой — я могу забрать его в любой момент. А пока пусть защищает вас. — Скади наклонилась и прикрепила амулет к шарфу Сказочницы. — Не снимайте. Даже если будет жечь. А теперь идите. Вон туда, — она указала на дальний конец пещеры, где открывался новый проход. — Он выведет вас к перевалу. Дальше — йотуны. Не верьте им. Не берите от них ничего. И не ешьте их снег.

— А пить их воду можно? — спросил Мусик.

— Лучше пейте свой ром, — серьёзно ответила Скади и шагнула в сторону, исчезая в темноте.

— Я её боюсь, — признался Мусик, когда она ушла.

— Умный кот, — сказал Игни. — Пошли.

Они шагнули в новый проход, и холод стал ещё сильнее. Но амулет на шарфе Сказочницы тихо светился — и ветер, который ещё недавно норовил выдуть из них душу, теперь обходил стороной.

— Работает, — удивилась Сказочница.

— Не сглазь, — попросил Мусик. — А то перестанет.

Впереди, сквозь туман, уже угадывались силуэты. Огромные. Мохнатые. С палками размером с дерево.

Глава 20. Спуск

Йотуны оказались ещё больше, чем казались издалека. Они возвышались над скалами, как надгробные камни над могилами, и от каждого их шага земля вздрагивала.

— И мы должны пройти мимо них? — прошептал Мусик, прижимаясь к ногам Сказочницы.

— Не мимо. Через них, — так же тихо ответил Игни. — Амулет скрывает наше тепло. Не шумите — и они не заметят.

— А если заметят?

— Тогда бежим.

— Куда?

— Вниз, — сказал Игни, кивнув на крутой склон, уходящий в туман. — Там начинаются болота. А йотуны болота не любят.

— С чего бы?

— Потому что там топко и пахнет совсем не великанами.

Сказочница поправила амулет на шарфе, льдинка тихо светилась, и холод больше не казался таким злым. Она осторожно ступила на каменистую тропу, ведущую вниз.

Йотуны стояли неподвижно, как статуи. Их лица скрывали густые брови и косматые бороды, но глаза, огромные и мутные, медленно поворачивались вслед за движением.

— Не смотрите на них, — прошептал Игни. — Они чувствуют взгляд.

— А если я зажмурюсь? — спросил Мусик.

— Тогда упадёшь в пропасть.

— Тоже вариант.

Они шли крадучись, стараясь не стучать когтями и не дышать слишком громко. Йотуны переговаривались между собой на языке, похожем на камнепад — грубые звуки, раскатистые «хрр» и «грр», от которых вибрировало в груди.

И вдруг один из них повернул голову прямо в их сторону.

— Замерли, — выдохнул Игни, останавливаясь.

Йотун принюхался. Его ноздри размером с кулак раздувались, втягивая воздух. Мусик вжался в землю и попытался стать маленьким и у него почти получилось.

— Чую, — прогудел йотун. — Чужое.

— Не может быть, — ответил второй, не поворачиваясь. — Здесь все свои.

— Нет. Пахнет… сказкой.

Сказочница затаила дыхание. Амулет на её груди вспыхнул ярче, и йотун вдруг чихнул, да так громко, что с соседней скалы посыпались камни.

— Тьфу, — сказал он и отвернулся. — Мороз щиплет.

Они подождали ещё минуту. Две. Игни медленно выдохнул и кивнул вперёд.

— Двигаемся.

Склон становился круче. Камни осыпались из-под ног, и Сказочница несколько раз поскользнулась, но Игни подхватывал её за локоть и ставил обратно.

— Спасибо, — шептала она.

— Не за что, — отвечал он.

Мусик летел низко над землёй, стараясь не хлопать крыльями. Кот оказался самым тихим из всех и, кажется, гордился этим.

Они почти спустились, когда случилось то, чего они боялись.

Йотун, самый ближний, вдруг резко развернулся и сделал шаг к ним. Земля содрогнулась. Игни заслонил Сказочницу собой, выпустив струйку дыма — предупреждение.

— Стой, — прогудел йотун. — Ты… — он наклонился, разглядывая дракона. — Ты не простой. В тебе есть… холод?

— В нём проклятие, — выпалила Сказочница, не выдержав. — Он ищет лекарство. Пустите нас.

Йотун медленно перевёл взгляд на неё. Его глаза были мутными, как зимнее небо, но в них мелькнуло что-то похожее на понимание.

— Проклятие, — повторил он. — Знаем. Сториан. Гнилой человек.

— Вы его знаете? — удивился Мусик, выглядывая из-за спины дракона.

— Кто ж его не знает, — йотун сплюнул. — Приходил. Хвастался. Чернильницу свою показывал. Мы ему сказали: уходи, не место тебе здесь.

— И он ушёл? — спросил Игни.

— Ушёл. А перед уходом рассмеялся и сказал, что мы всё равно замёрзнем. — Йотун помолчал. — Не замёрзли, но обидно.

— Мы его остановим, — твёрдо сказала Сказочница.

Йотун посмотрел на неё долгим взглядом, потом кивнул.

— Идите. И не оглядывайтесь.

Он шагнул в сторону, открывая проход. Остальные йотуны расступились, медленно, как скалы, которые решили подвинуться.

Компания проскользнула мимо них и наконец ступила на мягкую, влажную землю.

Туман клубился над болотной чёрной водой, и воздух пах гнилью.

— Успели, — выдохнул Игни и вдруг пошатнулся.

Сказочница подхватила его.

— Игни? Что с тобой?

— Проклятие… — он опустился на колени. — Слишком много холода. Слишком много… напряжения.

— Ложись, — скомандовала она, укладывая его на траву. — Мусик, воду!

— Где я тебе воду в болоте возьму?

— Ром!

Кот мигом выудил из мешка флягу. Сказочница отвинтила крышку и влила дракону в пасть несколько глотков. Игни закашлялся, потом выдохнул дым — и глаза его открылись.

— Живой, — констатировал Мусик. — Ну, слава кошачьим богам.

— Не кошачьим, — прохрипел Игни, пытаясь встать. — А драконьим.

— Какая разница. Главное, что живой.

Сказочница помогла ему подняться. Игни пошатывался, но стоял.

— Дальше я пойду, — сказал он. — Не волнуйтесь.

— А кто волнуется? — фыркнул Мусик, но сам прижался к драконьему боку, согревая его своим теплом.

Впереди было болото. Чёрное, злое, полное тихих голосов и чьих-то глаз.

— Дошли, — сказала Сказочница, глядя на огоньки над топью. — Славянские земли.

— Мавки, — прочитал надпись на корявом указателе Мусик. — Болотница. Кикимора. Веселье начинается.

— Оно не начиналось? — устало спросил Игни.

— Оно никогда не кончалось, — философски заметил кот и первым шагнул в туман.

Сказочница и Игни — следом.

Глава 21. Навь

Болото дышало, как больной зверь: хрипло, с перебоями, булькало, будто выдыхало. И каждый выдох пах гнилью, отчего к горлу подкатывала тошнота.

— Не нравится мне это место, — сказал Мусик, брезгливо переставляя лапы с кочки на кочку. — И пахнет тут… неправильно совсем пахнет.

— Это Навь, — ответил Игни, оглядываясь. — Мир между жизнью и смертью. Славяне верили, что сюда уходят души.

— Значит, мы в гостях у мёртвых?

Сказочница молчала. Она смотрела на огоньки над болотом — они то появлялись, то исчезали меж кочек, плясали и переливались в болотной траве, и в них чудилось что-то знакомое.

— Не смотри на них долго, — посоветовал Игни. — Это мавки заманивают.

— Красивые какие, — сказала Сказочница, но отвела взгляд.

— Красивые, — согласился Мусик, который тоже уставился на огоньки. — Очень красивые. Прямо как…

— Кот! — рявкнул Игни.

Мусик тряхнул головой и отскочил от кочки, на которую уже занёс лапу.

— Что это было? — спросил он растерянно.

— Наваждение. Они умеют притягивать взгляд и наводить морок. — Игни выдохнул струйку дыма, и огоньки чуть отодвинулись. — Травы у тебя есть?

Сказочница порылась в мешке и вытащила пучок полыни.

— Держите, — раздала она по веточке Игни и Мусику. — Оберег. Бабка учила.

— Твоя бабка была мудрая, — заметил Игни.

— Моя бабка пила настойку из полыни и говорила, что это от всех болезней. Даже от соседей.

Мусик фыркнул, но веточку не выбросил.

Тропа, которую они едва различали под ногами, вилась между кочек и чёрных лужиц. Вода в них не отражала неба, только какие-то смутные тени. Иногда эти тени шевелились.

— Смотрите, — сказал Мусик, указывая на старую иву.

На ветке сидела девушка. Босая, в белом платье, с распущенными зелёными волосами. Она улыбалась, но в улыбке было что-то нечеловеческое.

— Мавка, — выдохнул Игни.

— Здравствуйте, путники, — пропела она голосом, похожим на журчание ручья. — Не хотите ли отдохнуть? У нас тут прохладно и тихо. Уснуть можно… навеки.

— Спасибо, мы не хотим, — вежливо сказала Сказочница, сжимая в кармане веточку полыни.

— А кот, может быть, кот хочет? — Мавка перевела взгляд на Мусика. — Такой пушистый… мы бы его расчесали.

Мусик представил, как его расчёсывают мёртвые девы в болоте, и шерсть у него на загривке встала дыбом.

— Я сам расчёсываюсь, — сказал он. — И вообще у меня аллергия на… на болото.

Мавка рассмеялась, и смех её был как звон колокольчиков.

— Идите, идите, — сказала она, спрыгивая с ветки и исчезая в тумане. — Всё равно вернётесь. Здесь все возвращаются.

— Оптимистка, — буркнул Мусик, когда она пропала.

— Не оптимистка, — поправил Игни. — Охотница. Она проверяла, свои ли мы.

— И что, прошли проверку?

— Пока да. Но дальше будет сложнее.

Они шли ещё долго. Туман сгущался, и даже амулет светил теперь тускло, будто нехотя. Полынь в кармане Сказочницы нагрелась — верный знак, что вокруг колдовство.

Впереди показалась хижина. Просто старая хижина, покосившаяся, с дырявой крышей и окошком, затянутым пузырём.

— Чья это? — спросил Мусик.

— Сейчас узнаем, — сказала Сказочница и громко спросила: — Есть кто дома?

Из хижины вышла… никто. То есть сначала никто, а потом — старуха в рваном платке и лаптях. Она появилась будто из воздуха: была пустота — стала бабка.

— Чего шумите, — сказала она скрипучим голосом. — Спать не даёте.

— Мы ищем чернильницу Сториана, — сказала Сказочница, не тратя время на приветствия. — Вы не подскажете дорогу?

Старуха прищурилась.

— А вы кто такие, чтоб я вам подсказывала?

— Сказочница, — представилась та. — А это Игни, белый дракон под проклятием. И Мусик- Кат Ши.

— Кат Ши? — старуха перевела взгляд на кота. — А я думала, просто облезлый.

— Я не облезлый! — возмутился Мусик. — У меня густая шерсть!

— Вижу. Блох, наверное, тоже густо.

Кот обиженно замолчал.

Старуха, а это была Болотница, Сказочница наконец узнала её по зелёным зубам, оперлась на клюку и сказала:

— Знаю я эту чернильницу. Знаю, где она лежит. Но просто так не скажу.

— Что надо? — спросил Игни.

— Узелок мой найдите. Потеряла я его давно, а без него тоска меня заела. Выкрал его Сториан, гад, и забросил в дупло старой ивы. Вернёте узелок — проведу вас через топи. А не вернёте… — она не договорила, но в глазах её мелькнуло что-то такое, отчего Мусик сразу согласился:

— Найдём! Конечно, найдём!

— Умный кот, — кивнула Болотница. — Ищите. А я вас здесь подожду.

Она села на крыльцо и стала грызть сухарь, не обращая на них больше внимания.

— Ну что, — вздохнула Сказочница. — Идём искать дупло.

— И старухину тоску, — добавил Мусик. — Интересно, она туда сметану положила?

— Скорее всего — память, — тихо сказал Игни. — Болотницы хранят в таких узелках то, что боится забыть.

— И что забывать страшнее всего, — поняла Сказочница.

Она посмотрела на иву, которую уже заметила на краю топи — старую, корявую, с дуплом размером с кошачью голову.

— Вон она. Эта ива.

— Идём, — сказал Мусик и первым потрусил к дереву.

В дупле что-то шуршало.

Глава 22. Болотница и кикимора

Ива стояла на самом краю топи, чёрная, корявая, будто сама земля вытолкнула её наружу, чтобы она караулила границу между жизнью и смертью. Дупло зияло как открытый рот.

Мусик подкрался первым, вытянул шею и замер.

— Там кто-то есть, — прошептал он. — И он шевелится.

— Не кто-то, а что-то, — поправил Игни, пристраиваясь рядом. — Доставай, Сказочница.

— Что доставать?

— Траву. Или что там у тебя от нечисти.

Сказочница вздохнула, вытащила из мешка ещё один пучок полыни, сунула его за пазуху и осторожно заглянула в дупло.

Там, на дне, ворочался маленький узелок из серой тряпицы. Он дёргался, будто внутри билось живое сердце, и тоненько, жалобно пищал и постанывал.

— Тоска, — определил Игни. — Она живая, пока её кто-то помнит.

Сказочница запустила руку в дупло. Узелок дёрнулся, попытался отползти, но она поймала его и вытащила.

В тот же миг воздух вокруг загустел, и из тумана шагнула…

Рядом с Болотницей стояла вторая старуха. Поменьше, похудее, вся в зелёной тине, с глазами-бусинками и улыбкой до ушей.

— А это ещё кто? — спросил Мусик, пятясь.

— Кикимора, — представил Игни. — Тоже местная.

— Болотница моя подруга, — проскрипела Кикимора. — А узелок — это наш общий узелок.

— Как это «наш»? — нахмурилась Сказочница. — Болотница сказала, что только её.

— А она соврала, — весело ответила Кикимора. — Мы вместе тоску хранили. Вместе и плакали по ночам. А Сториан украл и нас рассорил. Она думала, что это я спрятала. А я думала, что она продала.

— И кто же прав? — спросил Игни, прикрывая собой Сказочницу.

— Никто, — вздохнула Болотница, появляясь из-за спины Кикиморы. — Обе дуры. Обиделись друг на друга, не разговаривали сто лет. А узелок всё это время в дупле лежал и плакал в одиночестве.

Сказочница развязала узелок. Внутри оказался пустой. Совсем пустой.

— Ничего нет, — удивилась она.

— А там и не должно быть ничего, — сказала Кикимора, становясь вдруг серьёзной. — Тоска — она пустая. Сама по себе. Главное, что мы теперь знаем, что она не пропала.

— И что мы не предавали друг друга, — добавила Болотница. — Сториан хотел, чтобы мы перессорились и забыли. А мы не забыли. Спасибо вам.

Она взяла узелок, и тот вдруг наполнился чем-то тёплым, живым. Тоска перестала ныть.

— Ну всё, — сказала Кикимора, хлопнув в ладоши. — Теперь обещание. Проведём вас через топи, держитесь за нами и не сворачивайте.

— Даже если увидите что-то родное или манящее, — добавила Болотница. — Не сворачивайте.

— А если увижу миску со сметаной? — спросил Мусик.

— Тем более. Сметана здесь не настоящая.

Кот вздохнул, но спорить не стал.

Они пошли за старухами. Болотница и Кикимора двигались удивительно легко для своих лет, почти не касались земли, и там, куда ступали, кочки не проваливались под ногами.

— Вот вам, — сказала Кикимора на полпути, протягивая Сказочнице чёрный камень. — Ключ к миру дроу. Там дальше, под землёй. Камень покажет дорогу.

— Почему вы нам помогаете? — спросил Игни, принимая камень.

— Потому что Сториан и нас обидел, — просто ответила Болотница. — А вы идёте ему насолить. Добрая сказка должна побеждать. Иначе какой смысл в сказках?

Тропа вывела их к сухому месту. Здесь уже не было кочек и чёрной воды, только серый песок и корни деревьев, уходящие глубоко вниз.

— Вход в подземелье, — сказала Болотница, указывая на расщелину между камнями. — Дальше мы не пойдём. Там не наше.

— Спасибо, — сказала Сказочница, и Игни кивнул.

Мусик махнул старухам лапой на прощание.

— Не болейте там. И не ссорьтесь больше.

— Постараемся, — усмехнулась Кикимора и исчезла в тумане. Болотница следом за ней.

Остались только чёрный камень в руке у Сказочницы и расщелина, откуда тянуло холодом.

— Мир дроу, — сказал Игни, глядя в темноту. — Тёмные эльфы.

— Они злые? — спросил Мусик, прижимая уши.

— Осторожные. Не любят гостей. Но у нас есть ключ.

— И наглость, — добавил кот. — Чтооо? Наглость —это тоже ключ.

Сказочница сунула камень в карман и шагнула в расщелину.

— Пошли. Хватит уже болтаться на поверхности.

Игни и Мусик за ней.

Тьма сомкнулась над ними, как вода.

Глава 23. Зал теней.

Тьма вокруг была плотной, тягучей, как старая патока, и давила на уши, на глаза, на кожу. Сказочница сделала несколько шагов и остановилась, она вдруг перестала чувствовать пол под ногами.

— Игни? — позвала она тихо.

— Здесь, — ответил он откуда-то справа. — Мусик?

— Жив пока, — раздалось слева. — Но если сейчас кто-нибудь не зажжёт свет, я начну паниковать.

— Не паникуй, ты же видишь не только в темноте, но и сквозь время и миры, держитесь рядом.

Дракоблин выдохнул струйку пламени, осветив дорогу вперед.

Чёрный камень в руке у Сказочницы вдруг нагрелся и засветился сам — тусклым, фиолетовым светом. Он пульсировал, как сердце, и в его свете стали видны стены.

Они шли по коридору, вырубленному в чёрном камне. Ни мха, ни воды, ни песка — только гладкие, будто отполированные стены и пол, и тишина. Даже шаги не звучали, тьма съедала звуки.

— Я не слышу даже себя, — шепнул Мусик.

— Это их мир, — ответил Игни. — Дроу не любят шума. И света. И чужаков.

— Любят они хоть что-то?

— Дисциплину, порядок и справедливость. Свою справедливость.

Коридор расширился, и они вышли в огромный зал. Потолок терялся где-то высоко, в черноте, а стены уходили в стороны так далеко, что свет камня не доходил до вошедших.

И всё же здесь было не темно.

Стены слабо мерцали — в них были вкраплены серебристые прожилки, похожие на замёрзшие молнии. А в центре зала стояла… статуя?

Нет. Не статуя.

Дроу.

Она была высокая, выше Игни, с длинными белыми волосами, заплетёнными в сотни тонких косичек, и кожей цвета старого серебра. На ней был тёмный доспех, который блестел, как мокрая чешуя, а в руках она держала длинный меч, остриём вниз.

Глаза её были закрыты.

— Не двигайтесь, — раздался голос откуда-то сверху, со стен, из пола. Он был везде и нигде одновременно.

Компания замерла.

Дроу открыла глаза.

Фиолетовые. Такие же, как свет камня.

— Вы пришли с ключом, — сказала она. — С огнём и с котом.

— Я Кат Ши, — обиженно напомнил Мусик.

— В нашем мире ты кот, — отрезала дроу. — Мы не церемонимся с названиями. Я — Вельгра, хранительница этого зала. Зачем вы здесь?

— Мы идём к чернильнице Сториана, — сказала Сказочница, стараясь говорить твёрдо. — Норны сказали, что путь лежит через ваш мир.

— Норны много говорят, иногда даже лишку, чем следовало бы. — Вельгра шагнула вперёд, и её меч издал тихий звон, коснувшись пола. — Почему мы должны вас пропустить?

— У нас есть ключ, — напомнил Игни, кивая на камень в руке Сказочницы.

— Ключ открывает дверь. Но не моё сердце. — Вельгра остановилась в нескольких шагах. — Вы знаете, кто такие дроу?

— Тёмные эльфы, — ответил Игни. — Живёте под землёй. Не любите солнечный свет.

— Мы не не любим солнечный свет. Он убивает нас медленно и очень болезненно. Поэтому мы ушли вниз, а Сториан пообещал нам вернуть небо. И не вернул.

— Он вообще никому ничего не вернул, — буркнул Мусик. — Обидчивый сказочник.

Вельгра посмотрела на кота долгим взглядом, и уголки ее губ дрогнули.

— Обидчивый, говоришь?

— Ещё какой. Мы из-за него через полмира шастаем.

Дроу перевела взгляд на Сказочницу.

— Ты пишешь сказки?

— Пишу, — кивнула та.

— Про нас писать будешь?

— Если вы пропустите — может быть, — осторожно ответила Сказочница.

Вельгра усмехнулась.

— Договорились. Но сначала — Зал Теней. Каждый, кто идёт дальше, должен пройти его. И увидеть то, что боится увидеть.

— А если не пройдём? — спросил Игни.

— Останетесь здесь и уже не в качестве гостей.

— Оптимистично, — вздохнул Мусик. — Ведите уж.

Вельгра развернулась и пошла через зал. Они двинулись за ней, и свет камня теперь падал на стены, выхватывая из тьмы силуэты — статуи дроу, воинов, застывших в вечном карауле.

— Сюда, — сказала Вельгра, останавливаясь перед высокой аркой, за которой не было ничего. . — Зал Теней. Заходите по одному. И помните: то, что вы увидите не ложь, но и не вся правда. Это ваш страх. Преодолеете — идёте дальше. Нет — остаётесь.

— Кто первый? — спросила Сказочница.

Мусик шагнул вперёд, расправив крылья.

— Я. Чего тянуть-то.

Он перешагнул порог арки и исчез.

Сказочница хотела броситься за ним, но Вельгра остановила её жестом.

— Жди. Каждый проходит свой путь.

Зал Теней — видение Мусика

Мусик стоял посреди пустоты. Не темноты, а пустоты. Ни стен, ни пола, ни неба. Только он и… коробка.

Он узнал её сразу.

Старая, картонная, из-под яблок. С дырками для воздуха. Ему часто снился сон, что в такой коробке его когда-то оставили у дороги — маленького, слепого, без шерсти на хвосте и облезлыми крыльями. Откуда такие видения у существа из Кельтского мира- он тоже не знал.Но при виде коробки внутри все сжалось от ужаса.

— Эй! — сказал Мусик пустоте. — Это нечестно.

Из-за края коробки выглянул котёнок. Маленький, серый, с непропорционально большими ушами.

— Ты — это я, — сказал Мусик. — Я тебя знаю.

— Ты меня бросил, — ответил котёнок тонким голосом. — Ты вырос и забыл, каково это — быть маленьким и никому не нужным.

— Я не бросил. Я просто… стал другим.

— Стал большим и важным. А внутри — всё тот же брошенный кот.

Мусик хотел огрызнуться, но не смог. В горле застрял ком.

— Ладно, — сказал он наконец. — Может, и так. Но я не один теперь. У меня есть Сказочница. И этот вредный дракон. И они меня не бросят.

Котёнок посмотрел на него долгим взглядом, потом мяукнул и растворился в воздухе. Коробка тоже исчезла.

Пустота стала светлеть.

Мусик выдохнул и шагнул обратно в зал, где ждали остальные.

— Ну что? — спросил Игни.

— Ничего особенного, — буркнул кот, отворачиваясь, чтобы никто не увидел его мокрые глаза. — Ваша очередь.

Зал Теней — видение Игни

Игни шагнул за арку и оказался… в библиотеке.

В той библиотеке, где всё случилось.

Вот Сториан, ещё молодой, с горящими глазами, читает свою сказку. Вот сам Игни — прежний, белый, огромный, с золотыми прожилками на чешуе. Слушает.

— Это даже не сказка, — говорит он. — Это клякса, которую уронили на всех читателей.

Чернильница трескается.

Сториан оборачивается с искаженным лицом.

— Ты пожалеешь, — шепчет он и бросает проклятие прямо в лицо дракона.

Игни хочет увернуться, но не может — тело не слушается. Тьма заливает глаза, и он чувствует, как исчезает сила, как сжимаются крылья, как белое становится зелёным.

— Нет! — кричит он.

И вдруг видит руку. Тонкую, человеческую, которая касается его лапы. Руку Сказочницы.

— Ты не один, — говорит её голос. — Мы же все вместе.

Тьма отступает. Игни открывает глаза — он снова в зале, а видение исчезло.

— Жив? — спрашивает Мусик.

— Жив, — хрипло отвечает дракон. — Сказочница, твоя очередь.

Зал Теней — видение Сказочницы

Она шагнула в арку и оказалась за столом. За своим столом, дома, с кружкой кофе и чистым листом бумаги.

— Пиши, — сказал кто-то из пустоты, — пиши, что бы спасти их…

Сказочница взяла перо. Написала первое слово. Второе. И вдруг чернила побледнели, буквы исчезли, лист стал белым.

— Не получается? — спросил голос. Это был не Сториан. Это был её собственный голос. — Никто не читает. Никто не помнит. Зачем ты пишешь?

Сказочница сжала перо.

— Я пишу не для того, чтобы помнили. Я пишу, чтобы жить.

— А если никому не нужно?

— Нужно. Хотя бы одному.

Из пустоты вышел Мусик, почти невидимый.

— Мне нужно, — сказал он. — Если бы не ты, я бы до сих пор в коробке сидел.

Исчез.

Появился Игни — тоже не настоящий, похожий на тень.

— Мне нужно, — сказал он, я читаю.

Сказочница выронила перо. Страх одиночества отступил — не полностью, но стало легче. Лист на столе наполнился словами сам собой.

Она открыла глаза, рядом Мусик и Игни. Вельгра смотрит на неё, и в её фиолетовых глазах, что-то вроде уважения.

— Вы прошли, — сказала дроу. — Можете идти дальше. Вон туда.

Она указала на чёрный коридор, уходящий вглубь земли.

— А вы? — спросила Сказочница.

— А я останусь. Ждать следующих. И, — Вельгра чуть помедлила, — может быть, напиши про нас добрую сказку.

— Обязательно, — пообещала Сказочница.

И они шагнули в темноту.

Глава 24. Замок между мирами

Чёрный коридор петлял, как змея, и, казалось, уходил в самое сердце земли. Свет камня теперь был единственным ориентиром — фиолетовые вспышки выхватывали из тьмы то острый выступ стены, то низкий свод, под которым приходилось пригибаться даже Мусику.

— Сколько мы уже идём? — спросил кот, у которого начали затекать лапы.

— Час. Или день. Или минуту, — ответил Игни. — Здесь время течёт иначе.

— Это удобно. Можно сказать начальству, что я опоздал из-за магии времени.

Коридор внезапно закончился. Они вышли на каменный балкон, а перед ними… ничего.

Пустота.

Настоящая межмировая пустота. Где-то далеко внизу мерцали огоньки, похожие на звёзды, но Сказочница знала: это не звёзды. Это другие миры.

— Красиво, — выдохнул Мусик, забыв про жалобы.

— И страшно, — добавил Игни. — Потому что туда можно упасть и никогда не вернуться.

— Спасибо за оптимизм.

В центре пустоты, на расстоянии прыжка, висел замок. Чёрный, угловатый, с башнями, похожими на когти, и окнами, которые светились тусклым красным светом.

— Замок Сториана, — сказала Сказочница. — Он там.

— А как нам перебраться? — спросил Мусик. — Я, конечно, летаю, но вы — нет. Игни не может, у него проклятие крылья ослабило. А ты, Сказочница, вообще без крыльев, не доработка, я тебе скажу, давно прописала бы в сказке, что у тебя есть крылья.

Игни подошёл к краю балкона, прищурился.

— Есть мост, — сказал он. — Но его надо вызвать.

— Как?

— Он из теней. Надо очень сильно захотеть перейти.

— Глупость какая, — фыркнул Мусик.

— Попробуй сам.

Кот закрыл глаза, сосредоточился, высунул язык от усердия и… ничего не произошло.

— Не работает.

— Потому что ты не веришь, — сказал Игни. — А надо верить.

Он шагнул вперёд, туда, где должна была быть пустота, и под его лапой появилась серая, полупрозрачная плита. Ещё шаг — вторая.

— Видите? Он есть. Просто не для всех.

— А для кого? — спросила Сказочница.

— Для тех, кто готов идти к Сториану, зная, что тот может не отпустить.

Сказочница шагнула на мост. Под её ногой плита затвердела, стала почти настоящей.

— Я готова, — сказала она.

— Я тоже, — буркнул Мусик и тоже шагнул — осторожно, как на лёд.

Мост выдержал.

Они пошли. Медленно, стараясь не смотреть вниз, где мерцали чужие миры. Тени под ногами шевелились, но не проваливались. Замок приближался.

Когда они дошли до массивных чёрных дверей, те открылись сами, просто распахнулись, как пасть.

— Не нравится мне это, — прошептал Мусик.

— Никому не нравится, — ответил Игни. — Но мы пришли.

Внутри было тихо. Пыль лежала на полу ровным слоем, будто никто не ходил здесь годами.

— Он знает, что мы здесь, — сказала Сказочница.

— Конечно, знает, — раздался голос из темноты. — Я ждал вас.

Из-за колонны вышел он.

Сториан.

Он не был похож на чародея из старых сказок, никакой длинной бороды, никакой мантии со звёздами. Обычный человек в тёмном костюме, с седыми висками и усталыми, почти безжизненными глазами. Только руки, бледные, длинные, с чёрными ногтями, выдавали в нём нечеловеческую сущность.

— Игни, — сказал он, не глядя на дракона. — Ты вернулся. И привёл с собой… кого?

— Друзей, — ответил Игни. — Которых у тебя никогда не было.

— Наглый, как и прежде. — Сториан усмехнулся. — Зачем пожаловали?

— Сними проклятие, — сказала Сказочница, выступая вперёд.

— Снять проклятие? Милая девочка, — он посмотрел на неё с насмешкой, — проклятие — это единственное, что меня сейчас греет. Зачем мне его снимать?

— Потому что мы можем его сломать сами, — вмешался Мусик. — И тогда тебе будет хуже.

— Кот заговорил, — Сториан прищурился. — Кат Ши? Давно я таких не видел. Твоя прабабка…

— Знаю, знаю. Сад вытоптала. Мне уже говорили.

Чародей рассмеялся.

— Вы даже не представляете, куда пришли. Это мой мир. Я здесь создаю правила. Хотите снять проклятие? Найдите чернильницу. Она здесь, в замке. Но я её спрятал.

— Где? — спросил Игни.

— В библиотеке. Среди тысячи других чернильниц. Ищите. Время пошло.

Он щёлкнул пальцами, и зал наполнился красным светом.

— У вас один час. Потом я запру двери навсегда. А вы останетесь здесь, в моём мире.

— И что мы будем делать? — спросил Мусик. — Пыль глотать?

— Пыль, книги, паутину. Я не привередлив.

Сториан исчез. Растворился в воздухе, оставив после себя запах горелой бумаги.

— Он блефует, — сказала Сказочница, оглядываясь. — Если бы он был так уверен в себе, не давал бы нам шанса.

— Или даёт, чтобы поиграть, — возразил Игни. — Он всегда любил игры.

— Тогда сыграем, — Сказочница достала из кармана желудь с золотыми прожилками, который дал лепрекон. — Помните? «Ищите там, где когти встречаются с корнями».

— Что это значит? — не понял Мусик.

— Не знаю. Но библиотека — это лес из книг. Где в таком лесу когти встречаются с корнями?

Игни вдруг посмотрел на свои лапы.

— На полках. Корешки книг. И… когти. — Он поднял голову. — Нужно искать книгу, у которой корешок похож на коготь.

— Или на корень, — добавила Сказочница.

— Или на корень, — согласился он.

Они бросились в библиотеку, которая тянулась на этажи, и каждый этаж был полон стеллажей.

— Это невозможно, — простонал Мусик, глядя на тысячи корешков. — Мы не найдём за час.

— Найдём, — сказала Сказочница. — Потому что у нас есть кот.

— А что кот?

— Кот видит то, чего не видят другие. Мусик, ищи чернильницу. Не глазами, а своим нюхом.

Кот прикрыл глаза, принюхался — и вдруг рванул вперёд, между стеллажами, перепрыгивая через разбросанные книги.

— Туда! — заорал он. — За мной!

Они побежали за ним, и через три поворота Мусик остановился перед самой обычной полкой.

— Здесь, — сказал он, царапая корешки.

Сказочница провела рукой по книгам. Одна из них была твёрдой, а корешок её был изогнут, как коготь.

— Она, — выдохнул Игни.

Сказочница потянула книгу на себя. Полка бесшумно отъехала в сторону, открывая тайник.

Внутри, на бархатной подушке, лежала чернильница.

Старая, потрескавшаяся, горячая, та самая.

— Она живая что ли, — удивился Мусик.

— Потому что в ней сердце Сториана, — сказал Игни. — И моё проклятие.

— Что теперь? — спросила Сказочница.

— Теперь — выбирать, — раздался голос из-за спины. Сториан стоял в проходе, скрестив руки.

— Ты говорил, что дашь нам час, — напомнил Мусик.

— Я соврал. Я вообще много вру. Это моё любимое занятие после писательства.

Он шагнул к ним, и воздух стал холодным.

— Итак, выбор. Ты, — он указал на Игни, — можешь взять чернильницу и расколдовать себя. Но тогда Сториан исчезнет. Или ты забираешь чернильницу себе и становишься такой же, как я. Бессмертный и злой. Или вы уходите ни с чем, и я продолжаю своё дело. И это выбирать мне!

Сториан расхохотался.

— Есть четвёртый вариант, — сказала Сказочница.

— Какой?

Она шагнула к чернильнице, взяла её в руки и открыла.

— Ты снова начнёшь писать добрые сказки.

Чернильница вспыхнула белым светом.

— Не делай этого! — закричал Сториан. — Она треснет!

— Она уже треснула, — спокойно сказала Сказочница. — Пора чинить.

Она вылила в чернильницу остатки рома из фляги — единственное чистое, что у неё было, — и прошептала:

— Первый Сказочник, помоги. Мы хотим вернуть добро.

Чернильница засветилась ярче, трещины на её стенках начали затягиваться.

Сториан замер.

— Невозможно, — прошептал он. — Это магия доверия. Откуда она у тебя?

— У меня есть друзья, которым я верю. И которые верят в меня. А у тебя никого нет.

Чернильница перестала светиться и предстала перед ними совершенно новой.

А Сториан вдруг начал стареть. Прямо на глазах.

— Нет, — прохрипел он, хватаясь за грудь. — Моя сила…

— Твоя сила была не в чернильнице, — сказал Игни. — Она была в твоих сказках. Но ты их забыл.

Сториан упал на колени, а потом исчез, как будто его и не было. Осталась только пыль на полу.

В библиотеке стало светлее.

— Он… умер? — спросил Мусик.

— Исчез, — ответил Игни. — Потому что больше не верил в себя, не верил в добрые сказки, не верил в свои перо и чернильницу. А без веры даже чародеи — ничто.

Чернильница в руках у Сказочницы полыхнула в последний раз, и Игни охнул.

Его чешуя начала меняться — зелёный цвет уходил, уступая место белому, ослепительно белому! Крылья расправились, стали больше, мощнее.

— Ты белый, — выдохнула Сказочница.

Мусик посмотрел на него, потом на чернильницу, потом на Сказочницу.

— Ну вот, — сказал он. — Опять мы всех спасли. А когда мы уже просто так отдохнём?

— После эпилога, — пообещала Сказочница. — А сейчас — домой.

Глава 25. Эпилог.

Ковёр-самолёт появился сам. Не пришлось его звать, не пришлось искать, он просто возник из ниоткуда, как только они вышли из замка. Чёрные стены позади дрогнули и начали таять, будто замок Сториана существовал только до тех пор, пока в него верили.

— А он теперь совсем исчезнет? — спросил Мусик, оглядываясь.

— Наверное, — ответил Игни. — Без хозяина замки не живут.

— Жалко, — неожиданно сказал кот. — Красивый был. Злой, но красивый.

— Ты бы там жил? — спросила Сказочница.

— Я бы там жил, если бы они мне прислугу дали. И сметану три раза в день.

— Ты и дома сметану три раза в день ешь.

— Вот видишь. А там было бы четыре.

Они забрались на ковёр. Игни теперь занимал почти половину — белый дракон оказался значительно больше зелёного дракоблина. Он стеснительно поджал крылья и хвост, стараясь не сбросить ни Сказочницу, ни кота.

— Ты можешь стать маленьким? — спросила Сказочница, заметив его неловкость.

— Могу. Но… не хочу. Пока.

— Понимаю.

Она положила руку ему на шею, и он не отстранился. Мусик сделал вид, что смотрит в другую сторону.

Ковёр взлетел. Замок позади растворился в пустоте, все заклятия с миров были сняты, и они понеслись над мирами — над лесом, где фея-часовщица уже открывала свои глаза, над горами, где йотуны грелись у костров и обсуждали странных путников, над болотом, где Болотница и Кикимора сидели на крыльце и больше не ссорились.

— Смотрите, — сказал Игни, указывая вниз. — Они машут.

Махали. И птицы, и звери, и даже мавки — те самыми кончиками пальцев, будто боялись, что доброта их испортит.

— Красиво, — сказала Сказочница. — Жалко, что такие моменты нельзя сохранить в шкатулке.

— Можно, — возразил Мусик. — В сердце.

Сказочница посмотрела на кота с удивлением.

— Ты чего это? Философствуешь?

— Это всё путешествие. Оно меня портит. Ох, как портит!

Ковёр приземлился во дворе дома Сказочницы, на то самое крыльцо, с которого они начинали свой путь. Всё было на месте: покосившийся забор, мята под окном, скамейка с ободранными когтями.

И Йольский кот.

Он сидел на скамейке, держа в лапах бутылку рома, и улыбался во всю морду.

— Ну что, — сказал он. — Нагулялись?

— Ты чего здесь сидишь? — спросил Мусик, спрыгивая с ковра.

— А я никуда и не уходил. Вы ушли, а я остался. Кто, по-вашему, поливал мяту?

— Ты поливал мяту?

— Нет. Но мог бы.

Йольский кот поднял бутылку.

— За удачное возвращение? — предложил он.

Сказочница взяла бутылку и передала Игни. Тот — нет, не отхлебнул, а просто понюхал и кивнул.

— Хороший ром, — сказал он.

— Лучший, — согласился Йольский кот.

Мусик тем временем уже утащил в дом миску со сметаной и теперь сидел на крыльце, вылизывая усы.

— Замок из ракушек дострою завтра, — объявил он. — Сегодня я заслужил отдых.

— А осьминоги? — спросила Сказочница.

— Осьминоги подождут. Они вообще терпеливые.

Игни лёг у крыльца, положив голову на лапы. Белый, огромный, но какой-то очень домашний.

— Не замёрзнешь? — спросила Сказочница.

— Я же дракон… теперь.

Они переглянулись, а Мусик поперхнулся сметаной.

— Вы это прекратите? Я сейчас уйду в замок ракушечный, хоть он и не достроен.

— Не уйдёшь, — усмехнулся Йольский кот. — Ты же кот. Ты там, где сметана.

— И где дракон, который греет, — добавил Мусик нехотя и прижался к белому боку.

Сказочница села на ступеньку, глядя на звёзды. Йольский кот предложил ей свою бутылку, она отрицательно покачала головой.

— Знаешь, — сказал он, — а ведь сказка не кончается.

— Знаю, — ответила она. — Я же её пишу.

Стояла волшебная тишина и где-то вдалеке зашуршала мыша, в корнях волшебного леса.

Или просто деревья перешептывались, рассказывая сегодняшнюю историю.

Или просто кто-то открыл книгу, чтобы прочитать добрую сказку.

Конец второй части.

До новых сказок!