В плену

Пролог

Женя всегда был способным малым. В этом легко убедиться, стоит лишь немного за ним понаблюдать. Вот, например, в рабочий день он трудится на заводе. Усердный, хоть и немного вымазанный. Но стоит часам на проходной пробить пять, как Женя уже чистый и нарядный оказывается первым в очереди на выход. Находит ведь способ! Справедливости ради, отметим, что талантливых людей на заводе хватает. Потому не всегда удаётся оказаться именно первым в очереди. Но там люди с таким стажем, моё почтение! Таких не зазорно и вперёд пропустить.

Что ещё?! О пятницах, например, можно рассказать. Молодо, зелено, холосто. Вечером с друзьями, да на танцах бесшабашное веселье! Потом бильярд, потом кальянная, потом потеря памяти. Безрассудства и удовольствия без меры и тормозов! Но для нашей истории всё самое интересное начнётся утром следующего дня.

1. Привиделось

Субботним утром поверженные товарищи лежат, сражённые Зелёным Змием. Наш герой поднимается, один среди всех. Долг зовёт его, и он отъикается… Простите, откликается. Идти во враждебный, непригодный для существования мир, чтобы раздобыть живительной влаги. Под натиском обстоятельств и давления, заколдованный в нечеловеческий облик, с непослушными конечностями герой всё же отправляется. Надо спастись самому и выручить товарищей.

Солнце ещё не поднялось в зенит, и утреннюю прохладу можно поймать в тени кустов сирени. Такие паузы ободряли, но не придавали сил. Стараясь как можно меньше трясти внутренности, Женя маленькими шажками двигался к заветной цели. Предстояло срезать дорогу через гаражи мимо заброшенной стройки. Всего десять минут туда, где наверняка ждёт приветливая продавщица, радостно протягивая через прилавок холодную минералку. Глоток-другой, и мир снова обретёт краски, а воздух – лёгкость и свежесть.

Получив в руки заветную бутылочку и отпив, Женя выдохнул и облокотился на перила у магазина. Рассуждения о пользе здорового образа жизни заняли всё его внимание на несколько минут.

На обратном пути где-то между гаражами Женя почувствовал, как новая волна «воспоминаний» набирает силу внутри него. Он тактично удалился в кусты, потому как хорошее воспитание не позволяло оставлять «воспоминания» на дороге. За спиной послышалось жужжание автомобиля. Женя решил повременить с выходом, дабы привести себя в порядок, а может и дождаться, когда тот проедет. Ибо негоже показываться на глаза случайным людям в неопрятном виде. Когда отряхнулся и уже почти вышел из кустов, автомобиль всё ещё был на месте, но висел в воздухе в метре над землёй.

Потрёпанная чёрная Лада 15-ой модели. Она медленно приблизилась к земле. Прекратила жужжать и навалилась на колёса. Наружу вышел худощавый парень. Что-то напевая себе под нос, он обошёл автомобиль, открыл багажник и окунулся туда по пояс.

Женя, наконец, опомнился и выбрался из кустов. Ещё раз отряхнувшись, выпрямил спину и направился к автомобилю.

- А закурить не найдётся?! – нашёлся с вопросом Женя, хотя никогда не курил.

Парень вздрогнул и ударился головой о крышку багажника. А когда выбрался, испуганно уставился на незнакомца. Затем бегло осмотрелся. Гаражный кооператив в субботнее утро пустовал. Тогда он прищурился и поманил пальцем подойти поближе.

- Тише, Серёжа, тише! Что вы раскричались, нас же могут услышать?! Вы очень рано пришли. Я вас ждал позже. Ну, как же вы так могли, ай-ай-ай! Подводите вы нас!

- ЭЭЭ… так-то меня Женя зовут.

Как старому приятелю худощавый закинул руку на плечо Жене. Продолжил странную речь, отводя от машины:

- А скажи-ка мне Серг…Женя, ты видел, откуда я тут взялся?!

- Ну да, я поэтому и хотел…

- Так вот! Я из будущего. Я прилетел специально, чтобы встретиться с тобой. Да-да, именно с тобой! Я знал, что ты будешь проходить здесь. Только не ждал так рано. – Он пригнул голову к Жене: - Я должен сообщить тебе очень важный секрет. Ты слушаешь? У тебя есть задание, – худощавый резко выпрямился, вытянул шею и огляделся как суслик в поле. Втянул обратно и продолжил: - Но очень важно, чтобы всё осталось между нами. Ты понимаешь? Такие вещи нельзя никому рассказывать! – Тирада не прекращалась: - В будущем ты станешь великим человеком. Это точная информация! Потому что я сам оттуда, да! – указательный палец поднялся вверх в подтверждение сказанного. – Но это я уже говорил. И ты сам меня сюда отправил, чтобы предупредить. Так и сказал: «Лёня, сделай так, чтобы я, говоришь, Женя, в прошлом стал правильным человеком. Чтобы встал на путь истинный, а не крутил собакам хвосты!» Рано или поздно ты бы всё равно нашёл правильную дорогу, но в твоих же интересах, чтобы рано, чем поздно, понимаешь?! – ответом было молчание.

- Так вот, самое важное что?! Чтобы никто не знал о моём визите. Обязательно запомни! Никто, ты понимаешь?! Я приехал, всё рассказал. Ты услышал, запомнил и молчишь. Так?! Так. Даже запоминать не обязательно, главное – молчать. Всё, мне пора, мало времени! Я свою миссию выполнил, остальное за тобой – молчишь и готовишься к великим делам.

Худощавый замерил собеседника взглядом, огляделся, а затем поспешил в машину. Та зажужжала, резво тронулась с места и исчезла за углом.

Порыв ветра привёл Женю в чувства. Сколько прошло времени, трудно сказать. Тихо и пусто было между гаражами. Неприятная мысль вертелась в голове: а не пора ли «завязывать»? Но если вдуматься, вот же они, следы, настоящие. Появляются прямо на этом месте. Следы есть, а на правду не похоже.

- Мрак какой! Будущее, миссия… - он поднял бутылку на уровень глаз. Это была минералка. Устало присел возле одного из гаражей и сделал глоток.

2. Взяться за ум или Новая жизнь

Прошло больше года с момента, когда Женя пообещал себе начать новую жизнь. Перестал пить, нашёл новую работу. Улучшилось самочувствие, появилась рассудительность и спокойствие. Пропало желание ввязываться во всякие авантюры, скандалить из-за мелочей. Казалось, мирская суета существует отдельно. А он с интересом наблюдает со стороны.

В наступившие выходные Женя отправился в торговый центр. Ему нравилась здешняя обстановка: шум и большое количество людей. А красивые продавщицы бутиков?! Они всегда так участливо зазывали, готовые помочь расстаться с деньгами взамен на стеклянные бусы капитализма, желанные, как и сами эти продавщицы. Одиночество забывалось, приходило умиротворение и радость бытия. Сходил в кино, прикупил кое-что из одежды, направился пообедать на фуд-корт.

На эскалаторе повстречалась девушка. Она осмотрела Женю, посмеялась. Нет, симпатичным девушкам, конечно, многое дозволено. Но в том-то и дело, симпатичным. А эта - бледная, худая, высокая. И такое себе позволяет!

Женя постарался забыть этот инцидент. Набрал полный поднос и устроился в середине зала. Распробовал знакомый вкус и освободился от всех тревог и невзгод.

За одним из соседних столов села та самая девушка с эскалатора. Её появление испортило аппетит. С другой стороны, если Женя ещё может вызвать интерес у представительниц противоположного пола, разве это плохо?!

Попытки реабилитировать себя оборвала та девушка:

- Можно к вам присесть?

От неожиданности Женя смог только взглядом показать на стул.

- Меня зовут Мария.

- Женя, - продолжал жевать.

Первым прервать возникшую паузу решил он сам:

- Вот мы виделись на эскалаторе. Почему вы смеялись надо мной?

- Нет, ну что вы! - она снисходительно улыбнулась. - Просто я вас не сразу узнала. Вы же пока ещё немного не такой...

«Что значит «немного не такой»!» – возмутился про себя Женя. Но следом настигло подозрение, а не розыгрыш ли?

- Мы знакомы? – он обернулся, но ничего подозрительного не наблюдалось. На всякий случай решил больше помалкивать.

- Послушайте, у меня к вам есть дело. Это не имеет отношения к прошлому. Скорее наоборот, связано с вашим будущим и будущим ещё одного хорошего человека.

Женя подумал: «А может это какой-то странный способ сводничества?» Кто-то из застенчивых девушек, вероятно, общая знакомая, не решилась подойти сама и подговорила подругу. Он улыбнулся своей проницательности.

- Послушай... те! - повысив голос в ответ на его самодовольную ухмылку, возразила девушка. - Мне просто нужна ваша помощь! А не то, о чём вы там, вероятно, себе надумали! Реальная помощь, физическая! Ну... как если бы нужно было помочь подтолкнуть машину, которая умеет летать. Так понятнее?

Женю потрясли её слова. На любого другого человека сказанное вряд ли бы произвело впечатление, просто вызвало бы замешательство. Но в его голове всплыло нужное воспоминание. Ещё раз обернулся, на всякий случай.

- А ну, выкладывай, ты кто такая? Кто тебя послал?

- Он предупредил, что вы будете упрямиться и немного «тупить». Конечно, - сказала она сама себе, - кто бы поверил в такое, а тем более согласился пойти добровольно. Тут и гением не нужно быть, а мне с вами приходится иметь дело… – Она быстро поправилась: - Я хотела сказать, что тоже бы не согласилась сходу, наверно, услышав такое. – И тут же заискивающе заглянула Жене в глаза: - Вот, говоря о машинах. Кстати, и о прошлом. Насколько я знаю, около года назад, вы познакомились с человеком на летающем автомобиле. Чёрная машина, марки не знаю, не разбираюсь, где-то в гаражном кооперативе. Я говорю о нём и о том случае. И этому человеку нужна ваша помощь!

Мысли Жени беспорядочно заметались, всё вокруг поплыло. Ясными остались только девушка напротив и поднос с едой.

- Это он попросил найти вас. У него большие трудности, и без вашей помощи просто не обойтись, понимаете? Он сказал, что тогда помог вам, а теперь должны и Вы! У него больше нет никого в этом времени, на кого можно было бы положиться!

Женя вернулся в настоящее:

- Ага, только сейчас доем вот. Тот ещё помощник был...

Женя всё же пошёл за странной новой знакомой, в меру симпатичной, но высокой и импульсивной. Отправился на помощь тому, о котором весь год пытался забыть.

3. Ловушка

Ехать далеко не пришлось: всего одну станцию метро. От «Площади Г. Т.» дальше уже пешком по пешеходной.

- Поспешим, сейчас он должен быть в «Музее социалистического быта». Надо успеть застать его на выходе.

Свернув на нужную улицу, Мария притормозила и указала пальцем на двери музея. Оттуда как раз выходил нескладный парень в одежде не по погоде. Никому помогать Женя, конечно, не собирался. Но отказать себе в удовольствии снова увидеть летающий автомобиль оказался не в силах.

Тот парень спокойно направился по улице в противоположную сторону.

- Леонид, постойте! – окликнула Мария.

Но тот не остановился, пока его не дёрнули за плечо. Испуганный от неожиданности, он отшатнулся и замер.

- Леонид, всё в порядке. Мы ваши друзья. Я Мария, это Женя. Вы помните его, в прошлом году у гаражей, когда вы приземлялись, он вас заметил! Там вы с ним поговорили, подружились.

Ошалелый взгляд был ответом.

- Отстаньте, психи! Я не понимаю, о чём вы! - он попытался вырваться, но девушка держала крепко.

Нескладный уже хотел отмахнуться, но вмешался Женя.

- Да хорош! Я тебя в жизни не забуду! Рассказывал мне про какую-то миссию. Как будто из будущего прилетел, специально чтобы увидеться со мной. И в подобном роде ещё много чего наплёл.

Пленник Марии прекратил концерт, и выдал лёгкую улыбку. Выпрямился, вытянул голову, внимательно осмотрелся.

- Допустим, и что вам надо?

- Ему очень было интересно ещё раз посмотреть на летающий автомобиль, - в примирительном тоне продолжила Мария. – Надеюсь, ты снисходительно отнесёшься к его желанию. В конце концов, увидев такое однажды, можно и рассудка лишиться. Тогда на твоей совести окажется одна загубленная жизнь. А так он удостоверится, что всё реально, что в трезвом уме видел тебя и машину. И будет спокойно жить дальше. Покажи свою машинку по-быстрому, и человек спокойно поедет домой. Немного порадуется, вот и всё. Ты же узнал его, зачем дальше упрямиться?

- Не похож он на обременённого умом, чтобы сходить с него из-за такой ерунды. Так что обойдётесь без машины. Меня увидел — всё, привет!

- Ну-ка, давай без оскорблений! А то знаешь как бывает: в лицо высказал, в лицо и выхватил!

- Спокойно! – Леонид выставил ладонь перед собой, - Я такого не одобряю. Давайте резюмируем: если я вам просто покажу машину, вы от меня отстанете?

-Ну... Да, наверное, - отозвался Женя.

Интеллигент подумал несколько мгновений и повёл их. Машина стояла за перекрёстком, совершенно неприметная среди прочих. Разве что таких «развалюх» теперь в городе мало осталось. На вид обыкновенная Лада с потёртыми бамперами и сколами на кузове. Женя обошёл кругом и снова начал в себе сомневаться: вроде самый обычный автомобиль.

- Слушай, а это точно она? Я имею ввиду, она летает?

- Что ты кричишь на всю улицу, дурень?! Услышат же! Хотел увидеть машину - вот она. Теперь можете идти.

- Нет, постой! Так не пойдёт. Ну, давай, покажи, в чём секрет. Как ты мне тогда сказал: меня же ждёт великая миссия! Вот он я, «великий», пред тобой. А ну, показывай, трепло! - Женя сунул интеллигенту кулак под нос.

Леонид даже засмеялся, тоже вспомнив подробности того происшествия:

- Хорошо! Я вижу, ты всё равно не поймёшь ничего в технике, чтобы потом проболтаться кому-нибудь, - он ещё раз измерил Женю взглядом, - наверно даже запомнить не сможешь.

Поднялся передний капот.

- Может ты и прав. Я не силён в автомобилях, но, вроде, двигатель как двигатель. А как он летает? За счёт чего?

- Да я просто авиационное топливо заливаю. У меня знакомый в аэропорту работает.

- Слушай, ну вот что ты мне лапшу вешаешь?! Я же не уйду, пока не покажешь. Давай говори, гусь, в чём секрет механизма!

Леонид захлопнул передний капот. Видя полный решимости взгляд, со вздохом пошёл открывать багажник. Внутри почти весь объём занимал большой серебряный шар. Его составляли полые конусы, вершинами своими направленные к центру. Напоминало новогоднюю аппликацию.

Видя восхищение в глазах нового знакомого, Леонид расхорохорился как тщеславный профессор:

- В центре этого шара стоит звуковой детонатор. Он создаёт колебания определённой частоты. Колебания частиц воздуха придают подвижность и эфирным... волнам, скажем так. Эти волны, которые присутствуют всегда и везде, стараются сохранить синхронную позицию веществу, хотя и не зависят от него напрямую. В центре шара образуется область как бы с высокой плотностью или концентрацией возмущений, а значит и возмущённого эфира тоже. Каждый конус состоит из пористого материала, каждая пора которого имеет шестигранную форму и строгую ориентацию в пространстве. А вокруг самого конуса есть нетрадиционная обмотка, по которой пускается постоянный ток. Что характерно, направление линий поля и эфира завязаны друг на друга, но не совпадают.

Он сделал паузу и посмотрел на слушателя.

- Ай, да что я тебе рассказываю! Ты хоть слово понял?! Ты же даже не моргнул, пока смотрел под капот! А я тут распинаюсь!

- Не-не, рассказывай! То есть, из этих конусов как из сопла огнетушителя дует эфиром, так?

- Можно и так сказать.

- Так а что, во все стороны сразу?

- О, хороший вопрос! Да ты не безнадёжен! Как раз для этого здесь так много конусов. Ток запускается на обмотке конкретного конуса или группы конусов, координирующих направление. Всё просто.

- Ну, наверно и просто, тебе виднее, - наконец Женя отвёл взгляд от «аппликации» и похлопал по плечу нового знакомого. Протянул ему руку:

- Держи, братан! Ты, прям как Тесла.

Тот даже немного смутился, пожимая руку:

- Ну, на самом деле не такая уж и умная штука. Я думаю, если бы все учитывали эфир в своих изысканиях как реальную компоненту, то многие бы додумались и до такой конструкции. Или похожей. На коленке можно собрать, даже на уроке физики в школе.

Повисла неловкая пауза. Наконец Леонид закончил с рукопожатием и спросил:

- А где твоя подруга, Мария кажется?

- И вправду, где она? Только почему «моя»? - с недовольным лицом Женя покачал головой. - Это же твоя знакомая! Я с ней сегодня только познакомился. Она по твоей просьбе нашла меня. Уговорила прийти помочь, машину толкнуть там, туда-сюда. Притащила, сказала, что сегодня ты здесь должен быть.

Леонид мгновенно побелел. Быстро захлопнул багажник и сел в машину. Женя на ходу запрыгнул в заднюю дверь.

- А ты-то куда?! - прокричал Леонид. - А ну выметайся! Вам меня не получить и машины моей тоже!

- Что? О чём ты говоришь? Что случилось?

- Не притворяйся, всё ты знаешь! Не получите меня! А ну выметайся! – как в кино Леонид попытался вильнуть машиной, но это не помогло. Только прохожие на тротуаре испугались визга резины.

- Что? Что ты заладил?! Скажи, в чём дело?

- Думаешь, я не понял, что вы на спецслужбы работаете?

- Да у меня даже в милиции знакомых нет!

- Значит, тебя использовали, чтобы я потерял бдительность и не почуял подвоха! Хотели сначала убедиться, что приехал на «той» машине.

– Так за тобой ещё и службы охотятся?

- Конечно, охотятся! Ты что, дурак! Я правда их ещё ни разу не видел, но уверен, что давно охотятся! Особенно в последнее время очень подозрительно всё складывается!

Леонид хотел было выехать на широкую улицу, но там перекрыли движение ремонтные работы. Пришлось гнать до следующего перекрёстка вверх по улице. Впереди показались одинаковые чёрные микроавтобусы. Они ехали в ряд, перекрыв все полосы сразу. С криком проклятий Леонид свернул влево на одностороннюю. Улица оказалась пустой. Автомобиль резко и беззвучно ускорился, придавив Женю к сиденью. Когда до перекрёстка оставалось метров двести, навстречу выехала ещё одна группа чёрных микроавтобусов.

- Ах так! - злорадно вырвалось у Леонида! - «Вот» вам! - крепко выругался он. - Леонидос но пасаран!

Жене с заднего сидения не виделось повода для такого задора. Их машина прибавил скорости, несясь навстречу смерти. От волнения и давления Жене стали мерещиться голоса.

Боковая дверь одного из чёрных фургонов отошла в сторону, и на свет показался плафон настольной лампы гигантского размера, направленный на них. Леонид быстро что-то нажал на панели. Машина приподнялась на ходу. Он потянул верхний край руля на себя. Нос задрало, и в следующий момент они уже мчались в небо.

Вдруг что-то ударило по машине. Затрясло, заскрежетал кузов, а низкий гул заложил уши. Не смотря ни на что, Жене продолжали слышаться голоса, всё громче и громче распевавшие какую-то народную песню. Гул нарастал, пока вдруг с щелчком не изменился до ультразвука. Терпеть дольше казалось невыносимо. В глазах темнело, а рассудок терял стройность мыслей. Затем раздался хлопок.

Многие люди, гулявшие в это время по центру города, подняли головы в поисках причины шума. Хлопнуло громко, но небо казалось ясным и чистым. Здесь над городом часто летают вертолёты, а иногда даже дирижабли. Могло ли быть, что кто-то из них…? Конечно, нет! Так могли подумать только очень редкие выдумщики. А рядовой горожанин скажет: всякое происходит в городе, не обращайте внимания! И пойдёт дальше по своим делам, наслаждаясь прекрасной погодой, свежими улочками, роскошной зеленью и пышными фонтанами. Городские службы знают своё дело!

4. В лесу хорошо, если вы турист

На природе спалось хорошо. Но солнце пекло слишком сильно, и Женя открыл глаза. Он лежал на опушке под деревом. Попытался подняться, но боль пронзила тело и задержалась в рёбрах. С трудом привстал и облокотился на ствол. Последнее, что помнил – центр города, интеллигент с летающим автомобилем, а потом «бах».

– Так где ж я теперь оказался?

Признаки цивилизации отсутствовали. Ни строений, ни дорог, ни мусора.

– Как сюда попал, что за провал в памяти?

Хорошо бы забраться повыше, например, на дерево и оглядеться. Но с такой болью в груди задача представлялась невыполнимой. Было решено идти к холму, пустым гребнем возвышающемуся на видимом участке горизонта. При ходьбе боль притупилась, стало легче дышать. Путь занял много времени и окончился разочарованием. У подножия текла река, преградившая путь. Так как брод поблизости найти не удалось, а переплывать рискованно, от идеи взобраться на вершину пришлось отказаться. Следующим решением стало пойти вдоль реки. У воды с давних пор традиционно селились люди. И существовал большой шанс рано или поздно наткнуться на поселение.

Поход затянулся. Солнце клонилось, беспокоил голод, и становилось тревожно. Ведь без подготовки и инструментов в диком лесу ночью оставаться опасно. Но страждущему туристу повезло. Показался мосточек, а от него натоптанная дорога вверх по склону крутого берега. Значит рядом люди! Он поднялся по ней и вышел к старенькой деревушке.

На душе стало легко. Женя представил добрых людей и горячие блюда на тканых скатертях. И как он будет жадно есть. А, наевшись, обсудит с этими добрыми людьми путь домой. Какие автобусы куда едут. Вероятно, в эту деревушку не ходит общественный транспорт. Уж больно глухие места. Но, значит, его «подкинут» на автомобиле или мотоцикле до ближайшей остановки с рейсовым транспортом.

– А ведь действительно глушь! На виду стояли всего два или три десятка домов, раскиданных на широкой опушке. Забор был только один по периметру, как на ферме.

Глаза искали людей. Босой малыш скакал через улицу. Занятый карягой в руках, он не заметил Женю. А когда всё же бросил короткий взгляд, не сразу сообразил. Присмотрелся внимательнее, выронил корягу и рванул в ближайший дом.

Женя растерялся и не успел окликнуть юнца. Решил пойти за ним. Но успел сделать пару шагов, когда в дверях появилась женская фигура с полотенцем в руках. Апатия на лице женщины мгновенно сошла при виде незнакомца. Через секунду в дверях стало пусто. Не надеясь найти других собеседников, Женя захотел настоять на беседе и направился к этому дому.

– Кажется, гостей тут не ждали. Приняли за какого-то бандита. Но вежливый разговор сделает своё дело! Если не накормят, так хоть дорогу покажут. Может здесь и колодец есть.

Женя надеялся вызвать жалость своим несчастным видом. Но стоило подойти к крыльцу, как из темноты раздался вопль. От лязга металла Женя попятился. На свет показалась та женщина, но с огромным ножом в руках. Она то шептала, то вскрикивала, шаг за шагом отодвигая Женю от дома. Наконец, остановилась и скомандовала через плечо.Из-за спины рванулся мальчишка. Он побежал вглубь деревни, скрывшись из вида за одним из домов. Женщина снова начала шептать. Слова слышались хорошо, но были незнакомы. Татарский, чувашский, немного марийский, немного мордовский – Женя бы узнал их. Но здесь шепталось что-то другое, незнакомое.

«Бывает, где-то в глуши плохо говорят по-русски, но понимать должны!» – Женя решил успокоить женщину и всё объяснить. И про потерю памяти, и что заблудился, и что не знает как добраться до города, и что проголодался. Но та лишь пучила глаза и тряслась всем телом.

Раздался глухой стук. Всё перед глазами закружилось и съехало в темноту. Женя потерял равновесие и силы. Что-то тёплое потекло по затылку и шее.

Когда он пришёл в себя, голова раскалывалась. Тошнило, было больно пошевелиться и открыть глаза. Сквозь шум в ушах снова проступала непонятная речь. Но теперь голоса мужские. Ушибленные рёбра напомнили о себе, и Женя невольно всхрипнул. Голоса стихли. Кто-то, видимо, решил, что знает как помочь, и окатил холодной водой.

Наконец, Женя продрал глаза. Вокруг толпились суровые люди. В нелепых косоворотках и шароварах как на фестивале традиционной культуры. Мужчины крупные, бородатые, с дубинками и вилами. У некоторых имелись и мечи на поясах.

Стоявший ближе прочих приложил меч к шее Жени. Тот отпрянул. Но столб за спиной и привязанные руки ограничили манёвр. Бородатый явно чем-то интересовался, но понять по прежнему было невозможно. Женя искренне пытался разобрать хоть слово или интонацию. А спрашивавший становился всё настойчивее, подняв подбородок лезвием меча.

- Стой-стой! Погоди, чего нервничать-то! Я же не отказываюсь поговорить! Давай только по-русски! Ты на своём лепечешь – ни черта ж непонятно!

Собравшиеся переглядывались и шептались. Посчитав за лучшее не молчать, пленник выдал всю информацию о себе: как зовут, откуда родом, где работает, кому сколько должен. Но у окружающих понимания не прибавлялось. Женя продолжал: и про соседей, и про первую любовь, и про любимое блюдо. А главное, что не представляет никакой опасности для присутствующих, и что хочет только спокойно добраться домой.

Бородатый давно перестал слушать, водя саблей по одежде. Наконец, он жестом указал пленнику замолчать и вернулся к своим. После пятнадцати минут споров и размахиваний руками толпа стала расходиться. Остались два парня помоложе и тревожные мысли. Очень хотелось проснуться от происходящего. Или пусть это будет розыгрышем! Да, дурацким розыгрышем. Но Женя всех простит!

Надвигалась ночь, а надежда таяла. Новый человек переговорил с охранниками. Женю отвели к сараю и бросили за дверь на солому. Пахло нехорошим.

5. Грусно, когда ничего не понимаешь

Разбудили Женю добрым пинком вчерашние знакомые. Глянул на них, потирая бок:

– Какая вы красивая пара. Буду звать вас Кевин и Костьнер.

Дали перекусить и вывели наружу. Толпился народ: женщины плакали, мужчины угрюмо молчали. Лошади в нетерпении переступали и сопели. Два десятка воинов с саблями, палицами, кошелями и прочей мелочью на широких поясах и копьями в руках собирались выдвигаться. Припасы и дополнительное снаряжение складывали на телеги.

Чтобы отвлечься от печальных мыслей, Женя взглянул на стоявшего рядом Кевина. Тот заметил и оживился. Молодость и любопытство давно побуждали его поговорить с незнакомцем, но осторожность брала верх. Однако, минутная слабость раскрепостила сделала своё дело. Судя по интонации, Кевин чем-то интересовался. Женя молчал. Но малый оказался упорный и после третьего раза сопроводил сказанное жестами, ткнув в конце пальцем в грудь. Последовал подходящий ответ: «Женя». Обрадованный завязавшемуся диалогу, Кевин затараторил. Чтобы не потерять нить разговора, Женя сначала ткнул в Кевина, а затем пальцами прошёл по телеге. Тот кивнул. Показал на себя, прошёлся по телеге пальцами, показал ладошками крышу дома, потом ещё одну крышу над ней, взял в руки нож и замахал в воздухе, изображая бой.

Объяснение не очень вдохновляло. И Женя сделал жалобное лицо, похлопав по груди: «А как же я? Что со мной будет?». Поразмыслив, Кевин пожал плечами. На этом громкий разговор закончился.

Через два дня пути караван вышел на просторную равнину. А ещё через один на горизонте показался город, окружённый частоколом с трёх сторон и рекой с четвёртой.

Женя попытался оценить своё положение в новых обстоятельствах. Ничего хорошего. Ясно, что далеко от родных мест. Где именно, даже приблизительно не понятно. Печалило и то, что происходящему оставалось всё меньше и меньше шансов оказаться розыгрышем или постановкой, например, реконструкторов. Такого размаха в исторических клубах бы не потянули даже с очень хорошим спонсором.

На подъезде местное население без особого интереса отнеслось к отряду. Лишь некоторые из мужчин стоя поприветствовали прибывших. А вот стражники у ворот и лучники на башнях обрадовались и горячо поздоровались с каждым.

Широкая главная дорога тянулась от ворот вверх на холм к самой большой постройке в городе. Придворные слуги помогли спешиться, разобрали лошадей и принялись за повозки. Прибывший отряд построился. Вышли важные люди в сопровождении и тепло поприветствовали командира. Через минуту тот отдал команду своим разойтись. Все спокойно разбрелись по дворовым постройкам.

Женя оставался в телеге вместе с Кевином и Костьнером. Позже о них тоже позаботились и даже отвели в апартаменты. Но солома на этот раз оказалась слежавшейся, жестковатой. Зато имелось окошко. Из него постоянно тянуло сквозь решётку. В общем, номеру больше двух звёзд не дать.

Взаперти Женя пробыл до вечера. Затем пришли местные: крупные и неприветливые. Забрали в главное здание. По пути в лунном свете удалось заметить искусную резьбу на наличниках окон и дверей. Как в старых деревнях. Только с бОльшим размахом и богатством отделки. Главное здание представляло из себя мини-дворец, сложенный из брёвен. Можно сказать, вели в «в княжеские палаты ».

На коньках крыши тоже виднелось что-то интересное. Но разглядеть не дали, запихнув внутрь. Через сени полные людей и коридоры провели в большой зал. За накрытым столом пировали и мужчины из его отряда, и местные бородачи. Голоса стихли. На женю устремились десятки испытующих взглядов.

Командир отряда сидел в центре. Показывая на Женю, он принялся что-то объяснять сидевшему рядом статному гражданину с лучистой звездой на жёлтой ленте. Остальные вернулись к трапезе. Зал загудел в разговорах и грохоте посуды. Но все снова прервались, когда вошёл старичок и пара юнцов. Все встали и поклонились. Пришедшие ответили.

От предложения присесть старик отказался и переговорил людьми за главным столом. Затем прошёл к Жене и внимательно осмотрел. По его команде Женю крепко схватили за локти и заставили опуститься на колени, сравнявшись ростом со стариком. Тот приложил руки к голове и заглянул в глаза, неразборчиво шепча себе под нос. Женя попытался отпрянуть, но не смог. В эту секунду он обессилил и перестал чувствовать тело. Но не боялся, ведь погубить вряд ли хотели, иначе давно уже с этим справились. А раз живой, есть надежда. Даже можно попытаться себя успокоить. Например, здесь вполне интересно, и интерьер запоминающийся, винтажный. Костюмчики необычные, сабли есть. А что пленником держат и руки вяжут, мало ли какие недоразумения случаются. Такое и в родном городе сплошь и рядом случается. Наверно. Ведь есть же такие места, как говорят?! И старичок забавный, бормочет смешно. Ну и пусть бормочет! Дыхание же свежее.

Блестящие глаза старика лучились энергией. Когда он заметил удивление Жени, остановился, выпрямился и отпустил голову:

— Ну, теперь можешь говорить? Как себя чувствуешь?

— Неплохо в целом, — Женя на секунду задумался. — Вы меня понимаете?

— Нет, это ты теперь понимаешь меня.

— А вы кто?

— Дед местный, не видишь разве?! А ты сам-то кто ты будешь? И откуда прибыл?

Возможность договориться и вернуться домой взволновала Женю.

— Я Тимур, – зачем-то соврал он. — Я из К. В лесу заблудился, почти сутки пробирался пешком. Думал помру. Наконец, вышел к ним вон в деревню. Думал, накормят, дорогу покажут. А они… — остановился подобрать слова, чтобы никого не обидеть. – Дедушка, я не знаю, что происходит и где нахожусь. Может отпустите домой? И дорогу подскажете?

– Из К. говоришь?! Что-то я не слышал раньше такого названия. А далеко ли от твоего К., до той деревню, в которую ты пришёл? И один ли ты был в лесу?

– Так я ж говорю, почти день шёл. А в лесу я один был. Ни души вокруг. Даже страшно стало. Если вы про К. не слышали, так может другой какой нормальный город? Или хоть где ближайшая трасса подскажете? Можете не отвозить, я сам дойду. Только укажите направление.

– До трасы?! – старик обернулся к мужчинам за столом. – А может ты лазутчик вражеский, и выведать хотел про житие наше, про защитные приготовления?

– Нет. Я ж по-русски объяснил, в лесу заблудился. Шёл-шёл, потом «бац»!

– «По-русски»? – дед повторил протяжно шёпотом. Потом ещё раз только губами и замер. Фальшиво улыбнулся и отошёл переговорить со своими. Раздались одобрительные возгласы, настроение за столом поднялось, снова занялись питьё, еда и разговоры. Старик вернулся.

– Ладно, завтра продолжим беседу. Утром и воздух свежий, и уши чистые. Да услышат правильный ответ и да растолкуют.

Пленника увели в другие апартаменты. Теперь сквозь прутья можно было наслаждаться видом полной луны и лунной дорожки на глади реки.

Весь следующий день предоставленный сам себе, Женя пытался представить варианты развития событий, но хорошие оказывались самыми маловероятными. «Куда меня занесло, в какие дебри? С тем вруном на ржавой пятнашке что стало?» Ни один из вопросов не имел пока чёткого ответа. Говор местного населения, казалось, походил на русский. Но недостаточно, чтобы понимать. Может балканский язык? Болгары или какие-нибудь черногорцы? Но как, чёрт побери, можно было забыть такое далёкое путешествие, если он действительно на Балканах?! По крайней мере слухи о бедности болгар не врали.

За окном исправляли свои обязанности солдаты и слуги. Доносился говор и шарканье. Часто заезжали всадники, реже повозки. К вечеру появились новые звуки: многоголосая суета, звон металла и треск дерева. В дверную щель Женя увидел, как большому дому промчались толпа. А совсем рядом под окном строем прошёл отряд.

Постепенно всё затихло. Шум и суета доносились издалека, оставив Женю словно одного на всю округу. Ни слуг, ни воинов, никаких факелов или отсветов огня. Лишь тёмное небо и падающие звёзды. Она упала на крышу дома и подожгла её. Через пять минут уже полыхало зарево. Прилетело ещё много оранжевых звёздочек. Заревела труба или горн, или рог. Но явно не флейта. Женя не разбирался в духовых и на всякий случай испугался как от горна. Загудел второй, третий и четвёртый. Самое интересное не попадало в обзор из дверной щели. Приходилось вслушиваться и гадать, что происходит.

Наконец мимо побежали люди. Всё больше и больше. Они кричали, толкались, падали. Некоторые падали и не вставали. Из спины у них торчали стрелы. Остальных догоняли всадники и рубили мечами.

Женя отпрянул от двери. Раздались тяжёлые удары. Косяк треснул и рухнул внутрь вместе с дверью и здоровенным детиной. Вошли ещё двое. Громадные, чумазые и лохматые. Осмотрелись и явно огорчились отсутствию ценного. Самый злой подошёл к Жене и мечом больно похлопал по бокам и бёдрам. Пусто. С досады он занёс меч для расправы, но из-за спины его осадили. От обиды взвыл и треснул Женю по голове набалдашником рукояти. Перед глазами вспыхнули искры. Женя удивился: неужели это об его голову так чиркнуло?! А затем пришли тишина и спокойствие.

6. Рыжий

Идти приходилось днём и ночью. Устали и конвоиры, и пленники. У Жени слипались глаза, а тело двигалось на автопилоте. Две последние ночи не разбивали лагерь и не кормили. К полудню вышли из леса на холмистую долину. У подножия вдоль реки растянулось большое поселение.

Пленных загнали в амбар на подходе к городским стенам. К следующему полудню вывели на площадь, где уже в нетерпении толпился народ. Построили и привели в порядок. Сначала осмотр устроил местный вельможа: коротконогий пузатый в красном платье и высокой прямоугольной шляпе. В сопровождении стражи он прошёл вдоль, кидая презрительные взгляды и распределяя по группам. Возле Жени задержался. Странная одежда, коротко стриженная голова затрудняли принятие решения. Выглядел подозрительно и заставил засомневаться. А человек такого ранга не любил, когда его заставляют сомневаться. Особенно при подчинённых. Потому быстро разгневался. Истошно закричал на стоявшего рядом, пнул и добавил свёртком по голове. Остальные спохватились, вытянули Женю из строя и спешно поволокли прочь с площади.

За два следующих дня удалось выяснить, что Женя никак не связан с прочими пленниками, и никто не знает, откуда он взялся. Язык его тоже никому непонятен. Вероятно, такой необычный персонаж заинтересовал важных людей в городе, а потому его вызвали на аудиенцию. Привели к бревенчатому дому подпёртому со всех сторон жердями. А вот крыльцо никто не подпёр, и оно покосилось. Безвкусная живопись на фасаде удачно дополняла сооружение.

На стенах висели шкуры, разбитые доспехи, трофейное оружие. Комната впечатляла, хотя полумрак и не позволял разглядеть всё. К тому же гарь и зловоние большого количества людей резали глаза, мешая присмотреться. Дикари лежали на разбросанных мехах, подушках и перинах возле коротконогих круглых столиков. Глаза и зубы блестели от огня горевшего в центре очага. Лишь некоторые обратили внимание на приведённого пленника. Остальные продолжали раздирать мясо, запивая пенным из деревянных кружок, чавкать, гоготать или спорить.

В плотном гаме Женя не разобрал к кому обратиться. Удар под рёбра подсказал, куда посмотреть. В безрукавке на белом мехе, возле лучших и самых полных подносов располагался колоритный человек. Крепкий, с растрёпанными рыжими волосами и бородой. Он облокотился на гору меха и подушек, отложив в сторону куриную ножку. Надменный взгляд говорил: « Теперь можешь говорить, я слушаю ». Стражники, приведшие Евгения, что-то сказали. Сказанное возымело действие, потому как от надменности не осталось и следа. Тот внимательно оглядел пленника и звонко рявкнул. Воцарилась тишина. Рыжий, тщательно проговаривая каждое слово, обратился к Жене. Тот, конечно, ничего не понял. Когда вопрос прозвучал повторно, Женя попытался объяснить, что ничего не понимает. Рыжий прищурился. Из огромных кожаных ножен он медленно достал обоюдоострый меч. Ступая между шкур, вышел перед ним. Звонким повелительным голосом повторил вопрос. Стражники указали пальцем на руку Жени. Повелитель мечом поднял запястье пленника. На часах отразились языки пламени.

По команде охранники выставили штыки, окружив Женю. Рыжебородый отложил меч и взялся рассматривать часы. Ничего особенного, туристические водонепроницаемые, противоударные. Но циферблат классический и секундная стрелка тоже есть. Местному можно было бы продать как брендовые, хотя ситуация и не располагала. Повелитель сосредоточенно разглядывал циферблат, разгадывая тайны вселенной. Грубые пальцы нажали кнопку подсветки. Тот вскрикнул и отдёрнул руки. Женя сам дёрнулся от внезапности, но живо почувствовал копьё между рёбер. Повелитель разозлился и набросился с криками.

Женя по натуре неконфликтный человек. И в этот раз тоже решил не отвечать на грубости. А тот держал за грудки и прямо-таки орал в лицо. Затем поставил на колени и ухватился за меч. Размахнулся и замер, давая пленнику время одуматься и во всём сознаться. Но ответа не последовало. Меч, рассекая воздух, по дуге обрушился на голову Жени. Тот в страхе зажмурился.

Оказалось, что попасть под меч совсем не больно. Женя даже удивился, что не заметил времени в пути «на тот свет». По ощущениям ничего не поменялось. Открыл глаза и увидел меч в сантиметре над головой. Так близко, что можно было рассмотреть все сколы и зазубрины на лезвии. И интересную гравировку между лезвиями на матированной полосе. Видимо, наградное, за службу.

Рыжебородый убедился, что пленнику достаточно страшно и удовлетворённо зачехлил оружие. Обернулся к присутствующим, публично осмеял труса и получил заслуженные возгласы одобрения. Вернулся на царственное место и повелел стражникам увести пленника. Но прежде снять с него часы.

7. Обоз в Лаллану

Женю соединили с остальными пленными. А затем вместе с прочими здоровыми и нераненными через пару дней отправили в путь в компании полусотни местных варваров. На этот раз путь лежал в сторону полуденного солнца.

В дороге Евгений подружился с одним мальчишкой. Он тоже был грязный, нечёсаный, зато очень приветливый. Это помогало скоротать время. К тому же, когда удалось выработать более-менее понятный язык жестов, стало довольно любопытно. Периодически казалось, что тот говорит интересные вещи. В долгой дороге, которая продлилась почти неделю, Женя убедился в том, что друг то оказался вполне смышлёным. Либо он сам за это время опустился до его уровня. Звали его примерно как «Уй-зили». Женя решил звать его Дуй, и тот остался доволен.

Попытки выяснить, куда их везут, успехом не увенчались. Но никто из спутников не выглядел очень уж подавленным. Все были вполне спокойны и занимались своими делами, какими только можно было заниматься, не беспокоясь о пленении. Надо отметить, что и конвой относился к пленникам на удивление обходительно: не давали голодать, мёрзнуть. В обозах было много больших шкур и покрывал, под которыми вечером, когда холодало, устраивались на ночлег. Ото всех жутко воняло, зато было тепло. Если удавалось забыться в своих мыслях, то и запах не мешал. А мысли были в основном о потерянном доме и о тех бедах, какие ещё ждут впереди. Казалось, что когда Женя проснётся, то будет уже в своей кровати на белых простынях под своим толстым одеялком. Утром Солнце будет светить ему в глаза через окно, а он будет ворочаться и цепляться за подушку.

8. И самые сильные боятся

Несколько недель прошло с тех пор как обоз с пленными ушёл из города. Достаточно рядовое событие. А тем временем в город вернулся особый отряд. Не какие-нибудь разбойники-головорезы, а отборные воины, имевшие только одну задачу – охранять и исполнять приказы своего командира.

Значимая персона не только для отряда, но и для всех в этом городишке, кто имел инстинкт самосохранения. Ещё завидев издалека, люди прятались и молились избежать его внимания. Поговаривали, что он может убить одним только взглядом. А от голоса можно оглохнуть. Откуда он взялся и какого был рода, никто не знал. Поговаривали, что учился магии у самых лютых колдунов. А понабравшись, сам же в могилу и свёл.

Отряд зашёл в деревню. Кто не успел попрятаться, замерли статуями в холодном поту и зажмурились, чтобы ни в коем случае встретиться глазами. Вдруг колдун запомнит. А к хорошему это ещё никого не привело.

Стражники у ворот встречали его поклоном. Дворцовые встречали его поклоном.

— Бэ Эзе Гаха На! — вышедший навстречу рыжий повелитель тоже встретил поклоном. Так именовался прибывший колдун. Но здесь его знали как Безе. Он лишь махнул рукой, давая понять, что приветствие принято. Воины спешились и разошлись. Важный гость в сопровождении Рыжего проследовал внутрь.

На вечерней трапезе присутствовали все те же, что и обычно: бородатые варвары, вернувшиеся с походов. Такие кутят, пожалуй, всегда азартнее других. Придворные рабы, подносящие и убирающие за предыдущими, прочие начальники и местные вельможи. Безе сидел за столом вместе с главарями и предводителем. Они замерли в напряжении, чтобы не выдать ужаса от такого соседства. Ведь начальнику нельзя спасовать на глазах подчинённых. Так что они держались изо всех сил. И даже поднимая вино в кубке, почти не выплёскивали по пути. Но от всего застраховаться нельзя, и иногда приходилось пересекаться с колдуном взглядом. Тут уже ничего не поделаешь: лицо само белело от ужаса, слёзы выдавливались наружу и ком подступал к горлу. Кровь холодела, а сердце переставало стучать. Тут уж любой солдат понял бы своего командира, и никогда не пожелал бы оказаться на его месте.

Беседа шла своим чередом. Колдуна расспрашивали о походе, о результатах. Тот самодовольно рассказывал о разгроме противника и взятии сопротивлявшегося города. Хотя присутствующих как всегда в первую очередь интересовала добыча, Безе ещё раз объяснил, что главная задача – это взять как можно больше городов. И при этом постараться не обратить на себя внимание Безалтарной земли. Это ещё не их города, но всё же народ сопредельный и родственный. Безе ещё раз напомнил всем, что чем ближе они подбираются к Безалтарным землям, тем опаснее становятся любые манёвры. Сейчас никак нельзя выступать против тех. Пусть с народом Безалтарья больше нет богов, но Великие всё ещё находятся среди них и покровительствуют армии. Покровители из уже покорённых городов ни в какое сравнение не идут с этими Великими, и годились лишь для молитв над скотом и для заговоров от царапин. Таких Безе мог ввергнуть в безумие не открывая глаз, добить -- даже присутствующие растяпы. Но вот «туда» соваться пока нельзя. Речь колдуна опечалила бы главарей, если бы те действительно слушали. Но присутствующих давно увлекли мысли об уже завоёванной добыче и только ожидающей своего часа. Никто вслух не решался произнести, но все сошлись бы во мнении: «Это твоя работа, уберечь нас от Великих, вот ты и думай! А уж мы своё дело сделаем!» За этими мыслями все и продолжили трапезу.

– Кстати, о том, чтобы не привлекать внимание, – словно невзначай вспомнил рыжебородый повелитель. На самом деле он давно искал повод завести об этом речь. Довлевшая мысль требовала выхода наружу. А тут разговор сам зашёл в нужное русло. – Из последнего похода наш отряд вместе с пленными привёл... беглого раба Лалланов. В соответствии с твоими мудрыми словами дабы не привлекать лишнее внимание, я отправил его с караваном обратно к ним. Вернём хозяевам в качестве жеста доброй воли, если они объявятся. А если нет, то продадим за деньги вместе с другими. Зато не останемся им должны, и не будет повода к разногласию.

Безе отложил еду и потупил взор в размышлении. Остальные на всякий случай тоже перестали кушать, ожидая его речи.

– Лалланский раб?! Что-то я не припомню, чтобы от лаллан сбегали рабы… – он повернулся к Предводителю. — Что он делал так далеко от моря в этих землях? Как он вообще смог убежать?

– Ну… – храбрейший повелитель замялся, ведь каждое следующее слово могло сулить всё меньше и меньше хорошего. Чем длиннее разговор с колдуном, тем хуже он заканчивается.

Хоть Безе и не позволял себе на людях резко высказываться в адрес главного предводителя, однако все знали, что предугадать мысли колдунов не представляется возможным, да ещё и очень вспыльчивые были они по своей натуре. Рыжий собрал волю в кулак, сжав набалдашник меча под рукой, и как можно более ровным голосом ответил: – Мы не знаем, что он тут делал, ибо речи его были не нашего склада и непонятны никому. А из вещей и одежды ничего не навело нас на предположения. Странность внешнего вида была причиной того, что выслали мы его восвояси на всякий случай, дабы не навлечь на себя внимания лалланов.

– Однако, – с мягкостью в речи и интересом продолжил беседу Безе, – хотя удалённость наших земель действительно хороша для побега, но как сбежать из их города?! К тому же, очень большой срок должен был пройти, прежде чем он смог бы сюда добраться. И невозможно поверить, что за это время его не хватились. Если только… Ты сказал, что его отправили с караваном, как давно это было?

– Около двух недель назад.

Безе ничего не ответил, словно не слыша:

– Опиши, как он выглядел?

– Очень странно, его поэтому и привели отдельно от остальных на допрос. Лицом похож на прочих, только светлее. На нём была странная одежда: рубаха по пояс, с письменами, видимо имя хозяина. Шаровары тесные и сапоги короткие – чуть выше пятки, в грязь в таких не полезешь. Да ещё на верёвочках. А на руках браслет был чудной. Я его себе оставил.

– У тебя есть его браслет?! – резко переспросил Соне.

– Ну, да… – снова теряя нить разговора, начинал мямлить предводитель.

Безе встал. Мгновенно встали все и замолчали.

– Прикажи сейчас же принести.

Распоряжение было отдано и моментально исполнено. Колдун осмотрел браслет со всех сторон. Долго ходил вокруг, нашёптывая себе под нос заклинания и запрокидывая глаза. Ритуал проходил в полной тишине. Присутствующие боялись пошевелиться и кашлянуть, пока Безе не вскрикнул и повернулся к собравшимся.

– Срочно отправить за ними погоню! Мы может быть ещё успеем прежде, чем он попадёт к ним в руки! – обратил взгляд к оцепеневшему предводителю. – Срочно!

Тот подорвался с места отдавать распоряжения, и в кратчайший срок была отправлена погоня небольшим отрядом с лучшими скакунами.

Когда смута закончилась, и все продолжили трапезу, предводитель устроился поближе к Безе и как можно тише спросил:

– Скажи, мудрейший: я поступил неправильно, наспех спровадив того раба?

– О, Храбрейший из полководцев! – колдун добавил немного снисходительности в голос. – Ты поступил так мудро, как только можно было от тебя ожидать.

– Но ты его возвращаешь. Значит этого мало? Тебе открылось большее. И это что-то настолько важное, что ты не побоялся отправить вооруженный отряд в земли, где царят воля и порядок лалланов? – сделал паузу посмотреть на реакцию колдуна. Но так и не дождавшись ответа, продолжил: – Так скажи же мне, как повелителю этих земель и этого несокрушимого войска, кто завоевал уже так много городов и ещё завоюет вскоре, кому подчиняется весь местный и пленённый люд… – реакции не было и сейчас. – Зачем ты его возвращаешь? Ответь, ибо я и твой повелитель тоже, и должен знать! – наконец, разгорячённый, он выпалил то, что так боялся сказать с самого начала, но очень хотел.

Наконец Бэ Эзе Гаха На отреагировал. Надо сказать, что он понимал, как мало может без этой армии и этих военачальников. И даже этого рыжего он хоть и не боялся, но остерегался. Потому как тот в безумстве своём или из страха однажды вполне мог осмелиться или отдать ужасный приказ. А уж его головорезы, в свою очередь, сделали бы ему голову с удовольствием. По крайней мере так думалось Безе. Он остерегался, потому что знал силу своих заклинаний, знал, что сила их далеко не безгранична. Знал это только он один, но на всякий случай остерегался и принимал подданство этому упырю как нечто полезное, как некую страховку от всякой случайности. К тому же без этой армии было не реализовать ни одного из планов. Частично из-за этого Безе сейчас держал ответ перед повелителем, в угоду тому выбрав смиренный тон и показную покорность.

– Храбрейшему не стоит сомневаться в моём почтении и верности. Мудрость моя позволяет видеть в вас силу для управления и этими землями и в будущем завоёванными. Замечу лишь, что непобедимо Ваше войско благодаря моему присутствию здесь. Так или иначе, я отвечаю на вопрос: пленённый чужеземец прибыл к нам из более далёких мест, нежели даже земля лалланов. Я не вижу его корней в нашем мире. А потому он не принадлежал ни лалланам, ни северянам, ни кому-либо ещё. С помощью этого человека мы сможем попытаться постичь тайны других миров. Мы сможем научиться тому, чего больше никто не умеет в нашем мире. Мощь и могущество окажутся на нашей службе. Мы завоюем этот мир целиком! Главное теперь успеть его вернуть. Раз он не оказал сопротивления в первый раз, не окажет нам и во второй. Он слаб, а значит подчинится.

Улыбка счастья застыла на лице храбрейшего с момента, как речь зашла о мировом господстве. Мысли о той роскоши, которая придёт вместе с этим господством, захватили его и унесли. Больше ничего не слышал и не видел вокруг. Надо сказать, что у рыжебородого была определённая слабость к богатствам и накопительству. Поэтому он не помнил, чем закончилось повествование колдуна, и, вообще, как проходило дальнейшее пиршество. Он полностью отдался мечтам. Золото, горами гружённое на корабли, проплывало перед его мысленным взором. Медленно и величественно швартовалось в его усыпальнице подле кровати, а затем целую ночь убаюкивало его ровным звоном монет и блеском драгоценных камней.

9. Дуй

Надолго задержались на причале. Ждали, пока товар из обоза перегрузят на корабли. Появилось много времени, чтобы оглядеться по сторонам. Судов и судёнышек стояло много. Горизонт почти полностью заслонялся парусами.

Наконец, очередь дошла до пленных. Длинной колонной потянулись они по причалу к трапу, где их ждал жёсткий фейс-контроль: проверяли состояние здоровья. Как объяснил ставший очень близким друг Дуй, осмотр делали, чтобы не брать на борт слабых, тех кто не выдержит плавание или заразит остальных.

Пленников фасовали достаточно плотно. Забили под завязку шесть или семь пришвартованных судов. Но условия оказались всё же лучше, чем ожидал Женя. Для каждого имелась полка. Расположились тесно, но воздуха хватало. Из окошек исправно сквозило.

После отплытия удивляло и заботливое отношение к пленным. Главный проводник часто наведывался и лично проверял состояние путешественников. Осматривал всех по отечески, как ветеринар подотчётное стадо. Убедившись в целостности и здоровье пленников, позволял себе ухмыльнуться.

Питание оказалось совсем не таким, как в дороге. Кормили плотно и сытно, с большим количеством мяса. Компанию для бесед Жене составлял друг Дуй, который за это время изрядно натренировал Женю в местном диалекте. Многое ещё оставалось непонятным, но из диалогов окружающих он уже выхватывал осмысленные фразы. Иногда это были речи о тех, кто остался на суше, иногда о прошлом, о происшествиях из прошедшей жизни. Почти никто не говорил о том, что ждёт впереди. По крайней мере так казалось.

На самом деле других тоже заботило будущее. Но в отличии от Жени, оно было им известно. А ему же приходилось волноваться и расспрашивать. Дуй как мог, старался отвечать на вопросы, Но понял Женя лишь то, что едут они на остров в большой город, где их будут продавать как вещи. Вероятно, продавать будут в рабство. А это значит, что новая жизнь обещала быть не такой плохой: за квартиру платить не надо, о еде заботиться скорее всего тоже. Но главное — она обещала быть. Сплошной позитив.

10. Этот товар никому не продать

Весь путь по морю погода благоприятствовала: обошлось без шторма и сильных дождей. По прибытии дело до пленников снова дошло не скоро. Когда их наконец выпустили на палубу, зрелище открылось знатное: огромное количество кораблей теснилось по причалам. Столпотворение напомнило Жене сюжет из передачи «В мире животных», когда рой бабочек облеплял лужу. И не сразу заметил, что они все пришвартованы в определённой системе: группами по габаритам и типу. Пестрота парусов на кораблях и одежд на людях захватила соскучившееся по ярким краскам внимание путешественников.

А между тем пленников связали одной верёвкой и повели сквозь толпу. Ближе к берегу паруса редели, и взгляду открывалась высокая белая стена и исполинские ворота. Берег перед стеной сплошь занимал палаточный базар, в рядах которого толпилось несчётное количество людей. Эта река людей непрерывным потоком тянулась внутрь города за ворота. Туда же вели и их.

Проходя сквозь ворота, Женя поразился исполинским размерам в пятнадцать или двадцать метров высоты. Но вид города за стеной заставил забыть предыдущие впечатления. Выложенные из белого камня дома с идеально ровными полированными стенами завораживали монументальностью. Некоторые стены имели матовую поверхность, словно покрытые свежей извёсткой. А некоторые были сложены их прозрачного камня, и переливались жилами как сланец на солнце. Стёкла в окнах отсутствовали. Некоторые здания имели выпирающую шапку вместо крыши, как грибы или убежавшее тесто. Где-то вся крыша держалась на одной ножей, как гриб. А все строения внутри поместья помещались под ним и не имели крыши. Встречалось много террас, беседок, отдельно стоящих белых стен с арками и навесами, гигантские колонны и одинокие островерхие башни. Кстати, эти самые башни были тем немногим, что выглядело знакомо. Словно частичка католического собора. Словно давным давно он стоял рядом, а со временем разрушился, и осталась только она. Одинокая башня без барельефов, лепнины и прочих привычных внешних украшений. Но всё равно неотразимо прекрасная. На стенах иногда имелись голубые полосы, едва различимые на свету. Зато в тени охотно переливавшиеся перламутром.

Пленников долго вели по улицам через плотную толпу. Тут были и дикари-разбойники, и более опрятные простые моряки, и других непонятных личности. Когда первое очарование монументальной архитектуры прошло, в глаза бросилось отличие в габаритах некоторых домов. Все вокруг были нормальные, а эти — увеличенные в масштабе. Словно все прочие только детские с игровой площадки, а эти для настоящих взрослых людей. Они казались более изящными и гармоничными. Остальные только подражали. Но чем глубже в город заходили пленники, тем чаще попадались масштабные строения.

Дорога тянулась широким проспектом до новых ворот в исполинской арке. По бокам стояли такого же размера статуи воинов. Внутрь не зашли, расположились подле на площади, выложенной из огромных монолитов. В центре располагался помост. Пленных закрыли в примыкавшем загоне и оставили на несколько часов. Солнце успело опуститься за крыши домов прежде, чем площадь наполнилась людьми.

Сначала на подступе к подиуму выстроилась очередь. Поднимались по очереди и осматривали пленных. Торговались с хозяевами аукциона и забирали купленное количество. Когда десять, когда пятьдесят, а иногда и по одному. Особо скверного вида кривой старикашка забрал дюжину молодых девиц, некоторых из которых бесцеремонно разлучали с детьми.

Неизбежно очередь подходила к Жене. Друга Дуя к тому времени уже забрали. Сам он со второго раза приглянулся красномордому «самовару», разодетому в пышные бардовые одежды, расходившиеся у шеи, пояса и локтей складками-лепестками. Большой рот делал его похожим на жабу. Осмотрев Женю с ног до головы, перекинулся парой слов с продавцом. Потом «проквакал» в лице Жене, явно намереваясь разузнать что-то важное. В ответ Женя попытался говорить разборчиво и вразумительно, но выученные слова от волнения забылись, а по-русски жаба явно не понимала. Больно хлопнула Женю по плечу. Рефлекторно вылетели слова, которые специально никто не учит. Жаба повторил вопрос, и Женя ему всё-таки признался, что не понимает ни слова. Красномордый обмолвился шутками с конвоирами. Женю спустили со сцены и поставили в «отстойник» снова ждать очереди на распределение.

Ещё несколько колоритных персонажей набрали себе рабов. А потом начался аукцион. Продавали всех: кривых, косых, бледных, страшных. Всех, кроме Жени.

К моменту окончания торгов на город уже опускалась ночь. Но площадь оставалась светлой под гирляндой светящихся шаров в нежной дымке.

Торги закончились, площадь опустела. Уставшая охрана постепенно уходила назад на корабли. Ведущий аукциона подошёл к одинокому Жене только когда закончил остальные свои дела. Глубоко вздохнул и явно без энтузиазма повёл к воротам центрального города. Жене уже никуда не хотелось идти, но перемена мест представлялась многообещающе. Появился шанс рассмотреть вблизи огромные статуи воинов у ворот. Они выглядели поистине монументально и реалистично. Высотой около четырёх метров, прекрасно сложенные, в золотых доспехах с гравировкой и серебряными нитями. В них тысячей звёздочек отражались городские фонари. Бесстрастные, готовые служить и защищать, вызывали благоговейный трепет и восхищение.

Провожатый внезапно остановился, а Женя воткнулся в него как Пятачок. Тот ворчливо отпихнул зазевавшегося пленника, оправился и смиренным голосом начал молиться перед статуями. Те бесстрастно смотрели вдаль. Жене такой пиетет нравился, пока торгаш не перешёл в крайние формы преклонения. Его феерия продолжалась ещё пару минут и закончилась глубоким реверансом у самой земли. Хотя до этого и так казалось, что ниже поклониться просто некуда.

Одна из статуй медленно повернула к нему голову, а затем тяжёлой поступью пошла вглубь города за ворота. Вторая направила своё копьё на приведённого пленника и так замерла. У Жени волосы встали на дыбы. Распинавшийся перед статуями протолкнул Женю мима копья вперёд за ворота догонять первую статую. Мысленно Женя попрощался со всеми родственниками. Вспоминая самых дальних, плюнул и вернулся к реальности.

Конца улице не было видно, а они всё шли и шли. Глаза уже начали слипаться прямо на ходу. Но едва моргнул, как остановились на пороге зелёного собора. Шпили его терялись на фоне звёздного неба. А крыльцо впереди имело не меньше двадцати метров в ширину. Проход внутрь назвать « дверным проёмом » не поворачивался язык. Остроконечная арка имела силуэт пули или трещины в скале. Женя вгляделся внутрь, но там стояла непроглядная темнота.

Статуя-великан засуетилась. Было похоже, что ему не нравилось, что сейчас произойдёт. Хотя лицо оставалось спокойным. Ничего не изменилось, но тот сделал шаг назад. Торговец сделал тоже самое. Только Женя остался на месте, словно те вышли из строя, а он нет. Зажёгся свет в глубине зала за аркой, и в проёме появилась фигура монаха в рясе с надетым капюшоном. Спутники Жени к этому времени неясным образом уже оказались у него за спиной. Все четыре метра статуи и ещё полтора от торговца поместились, казалось, лишь выглядывали из-за плеча. Монах молча развернулся и ушёл внутрь.

Ударом по спине Жене предложили зайти внутрь. Так сказать, тактично давали понять, что теперь его радушно разместят в этом светлом зелёном здании с приветливым хозяином. Теперь всё будет хорошо, это очевидно. Не зря хитрый торгаш и четырёхметровый воин боялись дышать, пока фигура в капюшоне не скрылась за стенами собора.

11. Чего хочет новый хозяин?

Свет внутри стал слабее, и Жене пришлось гадать о просторе зала. Лишь под ногами по мере движения загорались и гасли голубые узоры. О том, что стены и потолок всё же есть, говорило отсутствие звёзд и эхо шагов. Эхо шагов Жени. Монаха слышно не было, он словно парил не издавая ни звука. Только одежда шелестела в темноте. « Шелестел » монах быстро, и Женя никак не мог его нагнать. Поднялся по винтовой лестнице на внутренний балкон. Монах дожидался возле одной из дверей. Безопасным в такой ситуации казалось действовать как предлагают.

С каждым шагом изумление становилось сильнее. Монах имел огромные размеры, почти как те стражники. Подойдя ближе, Женя заглянул под капюшон, но тьма не давала шанса разглядеть что-либо. Зато фантазия "помогала" и нагоняла жути. Идея соглашаться и слушаться перестала казаться такой уж правильной.

Дверь у выбранной комнаты отсутствовала. Внутри угадывались очертания лежака и стула. Не дожидаясь уговоров, Женя вошёл. Он уже хорошо усвоил, что местные уговоры и намёки в основном сводятся к ударам «по хребтине», поэтому сообразительным быть выгодно и для здоровья предпочтительно. Вполне уютно разместившись, он притворился уснувшим, чтобы поскорее спровадить нового знакомого. Сам же решил на всякий случай бодрствовать всю ночь, чтобы уберечься от коварства и жестокой расправы.

Проснулся от яркого света. Ничего за ночь не произошло, и это само по себе давало повод для радости. Сладко потянулся и осмотрелся. Апартаменты не отличались особой роскошью. Лежак не имел ножек, а висел на стене на цепях. Широкая столешница тоже торчала непосредственно из стены. Напротив входа имелись два узких островерхих окна без стёкол. Словно трещины, удачно переделанные под хозяйственные нужды. А вот дверь с утра уже имелась на положенном месте. Скорее и не дверь, а решётка. Целиком из синего прозрачного камня с блестящими песчинками внутри. Прутья походили на плетённые косы. А падавший на них солнечный отражался по комнате тысячей крошечных зайчиков. Из центра выступал хрустальный вихрь, служивший ручкой.

Стены, пол, столешница — всё в комнате имело ту же основу, только без блестящих кристалликов внутри. Прозрачный камень, вероятно, местный сланец. Зато имелись белые прожилки, которые, играя на солнце, создавали иллюзию пенящихся волн.

Через несколько минут в коридоре появилась фигура монаха. Дверь отошла в сторону, и гигант зашёл. Ряса от солнечных лучей тоже заискрилась. Удивительным показалось, что лицо под капюшоном даже сейчас не удавалось рассмотреть. Вошедший пригнулся и распластал рукав по столешнице. А когда убрал, там оказалась посуда с едой. Фокус знатный, но единственный в тот день. Монах молча удалился.

Следующим утром еда на столе стояла ещё до того, как Женя проснулся. Монах наблюдал снаружи.

— Доброе утро! — поприветствовал Женя. А затем буркнул себе под нос, принимаясь за еду: — Ну, я хотя бы попытался!

Как и вчера угощение оказалось простое, но вполне съедобное:

— Наверное, храните обед молчания?! Если так, то понимаю. Это дело правильное, я бы даже сказал праведное. Я бы тоже, наверное, смог. Но только не сейчас. Сейчас уж больно поговорить с кем-нибудь хочется. А то всё больше молчать приходилось. Вы, конечно, собеседник хороший, слушать умеете. Но в диалоге лучше. И пусть дарёному слушателю в уши не смотрят, если попытаться афро… афо… пошутить, собеседники всё равно милее.

Послышался шелест. Из рукава появился тонкий прямоугольник и палочка. Монах прочертил полоску на поверхности и протянул инструменты сквозь решётку. Женя повторил эксперимент, оставив вторую полосу рядом. Потом попробовал палочкой провести по стене ради эксперимента. Следа не осталось. На столешнице тоже. После этого бросил взгляд на монаха и почувствовал неловкость ситуации. Со стороны, вероятно, он выглядел как обезьяна с очками. Наблюдатель безнадёжно выдохнул и отвернулся.

— Постой-постой! Сейчас всё будет! — крикнул Женя вдогонку и принялся писать первое, пришедшее на ум.

«Меня зовут Евгений. Я родился в К. У Вас, конечно, здорово, но хочется уже и домой. Сделайте доброе дело — покажите дорогу, а я буду себя хорошо вести. Обещаю. Могу за это стихи рассказать:

«...Буря мглою небо кроет,

Вихри снежные крутя.

То как зверь она завоет,

то заплачет как дитя!»

Закончил и скорее отдал. Монах внимательно изучил написанное. Пару минут пристально смотрел на Женю и решился, наконец, войти.

Теперь он заставил в слух произнести всё написанное, сверяя слова по планшету. Женя повторял по словам, повторял по фразам и предложениям, повторял всё вместе. Показывал на себе, говорил членораздельно. Называл своё имя, писал его много раз. Потом указывал на стену и называл. Потом называл стол, стул, улицу и всё в пределах видимости. Монах внимательно следил и слушал, и, наконец, прервал, опустив руку на стол. Верно будет сказать, что Женя сам остановился, встревоженный неожиданным движением. Вторая рука подтянула рукав, и на свет появилась изящная кисть с браслетами спиральной серебряной нити и витиеватыми кольцами на длинных пальчиках. Указательный и средний переступили по столу. Капюшон повернулся к Жене. Молчание в ответ вынудило повторить путешествие пальчиков. Но пленник стоял неподвижно.

Эффект произвело не действие, а сама рука. Когда монах осознал это, опустил рукав и направился к выходу. Женя вдруг опомнился:

— Идти! Идти! — прокричал он и повторил показанный жест. — Постой, не уходи! Это называется «Идти». Вот смотри, я иду, — сделал круг по комнате. — « Идти »!

Монах после секундного размышления вернулся к столу. Изящные пальчики взяли карандаш и нарисовали на планшете несколько узоров. Затем поверх узоров снова « прошли пешком ». Женя повторил прогулку своими пальцами и написал рядом «ИДТИ».

Монах поднял планшет, постучал палочкой по слову и вышел прочь из комнаты. Решётка не вернулась на место. Женя выглянул в коридор и убедился, что собеседник ждёт его в конце балкона у лестницы. Они спустились в большой зал первого этажа. Наконец это пространство можно было обозреть целиком. Стены сплошь в узорах, линиях, фигурах, пиктограммах. Всё голубого, изумрудного цветов и переходных оттенков. В обилии солнечного света стены и пол переливались, снова отсылая к морским волнам. Мареновые тени бежали по стенам и полу, сводам и двум рядам колонн.

В центре на постаменте возвышался огромный гранённый кристалл, уходивший вершиной к своду на стометровую высоту. Прозрачный, он преломлял солнечный свет и пускал по залу светлые полосы.

Молчаливый хозяин собора прошёл ко входной арке. Снаружи белели крыши и стены города под ясным голубым небом. Вспомнилась картина средиземноморского побережья и безмятежная гладь воды до горизонта. Удивительно, но широкий простор перед глазами и отсутствии двери не побуждали выскочить и пуститься в бега. Женя обернулся к монаху и заглянул ещё раз под капюшон. Тот взглянул в ответ и медленно поднял руки. Рукава спали, обнажив изящные кисти, предплечья в кружевах тонкого серебра. Капюшон опустился на спину. Чёрные глаза блеснули на юном белоснежном лице. Блестящая паутинка мелкого бисера вместе с тёмными волосами упала на плечи. Над лицом паутинка становилась плотнее, превращаясь в диадему, а на лбу сходилась в тонкий треугольник. Медленные движения, строгая осанка, гармоничные черты лица и огромный рост делали образ величественным, монументальным. Женя не отводил глаз, забыв обо всём на свете.

Дева поднесла ладонь к губам. Потом приложила к голове Жени. Ножом, оказавшимся в другой руке, отрезала прядь. Показала и бросила в арку. Стоило этой пряди пересечь воображаемую плоскость арочного проёма, как она вспыхнула и испарилась. В отсутствие реакции Жени, дева принялась объяснять повторно. Знакомым жестом прошла пальцами по ладони и предупредительно замотала головой. Прошлась ещё раз, указала на арку и изобразила ладонями нечто похожее на раскрытие бутона. Этакий лотос. Но, кажется, цветами тут не пахло.

12. Обучение новому языку

Женя решил не отказываться от предложения пожить в этом соборе ещё какое-то время. Кормили хорошо, район безопасный, и каждый день общество прекрасной дамы. Немножко высокой, зато серьёзной и, скорее всего, холостой. Ведь других мужчин не было вокруг. Никого не было. Только он и дама в стенах хрустального замка.

Женя имел право находиться только внутри, дабы не быть испепелённым энергетическим барьером на выходе. Вроде собаки с электрическим ошейником. Но не жаловался, потому как находил сложившиеся обстоятельства сносными и интересными. Особенно ему нравилось проводить время со своим надзирателем. Почти каждый день она приходила, и пыталась наладить общение. Иногда получалось, иногда не очень.

А в один из дней она уменьшилась. Её прежние очертания растаяли в воздухе, и из дымки вышла обычная девушка. Это всё ещё была она, в том же наряде и украшениях, только обычного человеческого роста. Хотя по прежнему выше Жени. Как потом выяснилось, метаморфоза совершилась в знак доверия, чтобы упростить общение и повысить продуктивность занятий. Новый внешний вид действительно избавил Женю от ощущения неволи и подогрело интерес к собеседнику. Впредь она приходила только так, хотя в любой момент могла вернуть прежний рост.

Со временем Женя стал разбираться в чужом языке. Понемногу рассказывать о себе, хотя выходило коряво и неточно. В переводчики его бы явно не взяли. Но девушка не теряла энтузиазма и всё спрашивала и спрашивала. А когда что-то интересовало особенно сильно, случались лучшие моменты в жизни Жени. Она касалась ладонью его лица и общалась телепатически. Тогда понимание становилось лёгким, а беседа непринуждённой. Простые и сложные образы представили сразу законченными, без подготовки и объяснений. Всякая мысль обретала ясные черты и словно оживала.

Однако в таком общении существовала и пикантная особенность: ничто не могло остаться тайным. В том числе потаённые желания и страхи. Дальние уголки сознания представали перед мысленным взором, если только о том заходила речь. Но как же это было необычно и интересно, смущающе и захватывающе! И каждый раз наступало сожаление при завершении сеанса. Ведь они отнимали слишком много сил, и потому применялись редко.

Как это вообще происходит, как удаётся этот фокус, узнать не получилось. Да и прочие вопросы тоже оставались без ответа, либо пояснялись кратко и сухо. Поведение девушки не отличалось приветливостью. Было скорее нейтральным и без эмоций. Иногда у Жени проскакивало подозрение, что это лишь внешнее, напускное. И что она при нём себя сдерживает. А на самом деле каждое следующее прикосновение делает как-будто более ласковым и робкими. И в глазах иногда словно вспыхивает огонь.

Женя осознавал бесплотность такого подозрения. Вот чего не осознавал, так это количества времени, которое стал уделять мыслям о ней, о её поступках и мотивах. Не осознавал каких-либо изменений в себе. Казалось, ему просто нравится иногда подумать об этой необычной девушке, вспомнить прошедшие занятия. Ничего предосудительного. И если бы кто-то сказал, что отношение всё-таки изменилось с момента их первого знакомства, когда она ещё была высоким монахом, то Женя с недоумением покрутил бы у виска и перестал общаться с таким выдумщиком. Просто ему нравилось, как она прикасалась к нему. И да, иногда он притворялся, что чего-то не понимает или не может объяснить, чтобы снова почувствовать прикосновение её ладони и окунуться в мир телепатии. Лишь маленькая безобидная уловка, чтобы приблизить момент соединения разумов, такого необычного явления, требующего подробного изучения.

Он воспользовался уловкой и в этот раз. Прекрасная настоятельница присела рядом, аккуратно приложила ладонь к его щеке и заговорила. Женя не слушал. Он задумался о природе её красоты. Увлечённо размышлял о глубине глаз, очаровании юного лица и шелковистых локонах под серебряной паутинкой. Мимолётом заметил проступивший румянец. Показалось так мило. Надо было подумать над причинами, его вызвавшими. Но девушка услышал эту мысль и одёрнула руку. Пока Женя приходил в себя, объявила окончание занятий и спешно удалилась.

13. Лалланы

После того случая телепатия больше не применялась. Благо, Женя уже вполне сносно понимал речь и изъяснялся, а интересных тем не переводилось. Постоянно звучали вопросы « почему », « как » и « когда ».

Выяснилось, например, что белокаменный город совсем молодой по меркам местного населения. И он же единственный из сохранившихся. Город-государство. Вся история начинается с легенд о большой трагедии, поглотившей когда-то бОльшую часть страны и населения. Хотя, что было « до » звучит как сказка даже для них самих. Невероятные события и творившиеся чудеса невероятны и неправдоподобны. Хотя собеседница Жени уверена в реальности описанного. Ведь техническое могущество, которое окружает их жизнь сегодня, досталось в наследство с тех времён. Они пользуются всем почти не задумываясь о воспроизводстве технологий, и лишь расходуют во благо и удовольствие по праву рождения, принадлежности к своему роду, видя в этом атрибут превосходства над остальным миром, разумеющийся и полагающийся. И почти никто не знает, как работают механизмы города. Никто кроме неё.

На самом деле и она не знает детально, как всё устроено, но разбирается в принципах. Отсюда и её религия не есть догматичная вера в сверхъестественное, а переложение системы знаний о сути происходящего, взаимосвязи систем города, устройстве агрегатов и аппаратов, влияние окружающей среды и природных и годовых циклов. Она, настоятельница храма, можно сказать, самый знающий инженер во всём городе. Но по факту лишь с уважением относится к «источнику», старается поддержать традиции предков и подобающе отправлять ритуалы. Это обеспечивает энергией город на постоянном достаточном уровне. Главный энергетик города в рясе. Да, результаты её работы не видны простым людям, потому что энергия со значительной инерцией и не прямым путём поступает в материальный мир. И связь с проводимыми ритуалами не очевидна. Все думают, что кристаллы и так всегда будут питать город. Но стоит ей прекратить, то рано или поздно приток энергии иссякнет, и город останется без света, обслуживающих систем и без защиты. Не сможет летать, например, ни один транспорт, и ни одно оружие не выстрелит.

Так что её ритуалы не пустая религия, а регламент работы в здании « нетиповой подстанции ». Но посторонним никому не объяснить. Всё, что она делает в храме, людям видят как представление, забавный пережиток прошлого. В духовную составляющую, которая по факту является стартером большинства процессов, почти никто не верит.

Количество прихожан уменьшается. Хоть и не быстро, потому что жизни у местных длинные. Раньше жили до тысячи лет. И никто не старел, оставаясь в юном теле до самого конца. Но последние поколения живут меньше и стареют заметнее. С чем связаны такие перемены, объяснить никто не может. А указание причиной отход от веры вызывает раздражение в обществе. Даже несмотря на то, что Миа, как звали настоятельницу собора, служила живым подтверждением обвинений. Ей было 302 года, а она оставалась юной без намёка на старину.

Обществом теперь владели другие идеалы, которые предкам не пришлись бы по душе. Изобилие и могущество привело к гордыне и падению духовного потенциала, которое раньше и было главным достоянием, орудием и инструментом. Люди перестали его чувствовать, и даже забыли о его реальном существовании. Старые заветы теперь казались бессодержательными, и потому были низвергнуты в замен низменной прагматичности. Народ гигантов не осознавал, что утерял своё главное отличие от презираемых остальных народов, стекающихся со всех концов в этот город на поклон.

Вера пришла в упадок, настоящих духовных отцов не осталось. Сама Миа тоже не являлась настоящим наставником. Скорее, страстным приверженцем традиций и заветов. Так случилось, что больше некому поддерживать жизнь и работоспособное состояние собора. Да, пусть ей было ведомо больше других, но она так и не прошла посвящения во времена прежнего настоятеля. А а потому не владела многими важными тайнами и ритуалами. Помимо «сервисных» она знала не так много техник работы с Большим кристаллом. Но даже этого хватало, чтобы осознать гармонию настоящей жизни и масштабы потерянного пласта культурного наследия. Словно шоры сошли с её глаз и мир предстал целостным и гармоничным. Таким, как его видели поколения назад. Большой кристалл в центре собора и десятки более мелких по всему городу раньше служили в том числе и для поддержания духовного потенциала людей. Но теперь связь оборвалась, и кристаллы делали лишь примитивную работу по поддержанию механизмов в рабочем состоянии, не касаясь самих людей. Люди не видели их излучения. Оно теперь проходило мимо, сквозь них, не задерживаясь и не резонируя со струнами души. А раз они его не видели, то и не могли пользоваться.

Лишь самые смелые горожане теперь изредка приходили посетить древнее святилище, на месте которого построен собор. Преследований от власти можно было не бояться, но прослыть суеверным недотёпой и получить гору язвительных насмешек и снисходительных взглядов — это наверняка. Но непосредственно над Мией никто не смеялся, как минимум в открытую. Во многом потому, что она была хозяйкой в соборе, и это всё ещё могло показаться некоторым кощунством. Но в основном люди просто побаивались. Ибо знаниями-то она обладала, и, не ровен час, можно могла наслать проклятие или тому подобное. Так говорили.

Существовали другие храмы поменьше. Но в них уже давно поселилось запустение. И даже здесь Миа существовала словно одинокое приведение в замке. Когда-то в соборах имелись рабыни. Но после потери влияния духовников власть имущие позволяли себе забирать рабынь отсюда для своих нужд, как из запасника. И с этим ничего нельзя было поделать. Новых рабынь для храма обычно набирали из девочек людского рода, появившихся на свет уже в стенах города. Их забирали в собор и с детства воспитывали в почтении к хозяйским традициям. Так было раньше. Но теперь Мие просто никого не давали. А Женя, брошенный сюда в насмешку пред её лицом как мужчина, дважды оскорбителен туземным происхождением.

Таково было первое впечатление. Но сейчас Миа знала, что его появление — не простая случайность, а повеление судьбы и важный знак. Не понятно, какой, но со временем всё раскроется. Через Женю она соприкоснулась с чем-то иным, совершенно отличным от окружавшей реальности. Через его слова и образы рисовались невероятные картины и концепции, выходившее далеко за горизонт представлений. Оставалось только запоминать и постигать.

По процесс постижения оказался очень труден. Интуитивно, на грани прозрения виделись взаимосвязи миров и судеб, грядущие события и трагедии, возможности и опасности. Но что-то всё время мешало и сбивало чёткость мысли. Будучи рядом с Женей помехи усиливались, сбивая концентрацию. Шум заполнял чувственное восприятие. Предстояло разобраться с этой проблемой, а для начала хотя бы понять её причину. Ведь не устранив её, Миа не могла подобраться к главному. А так хотелось поскорее проникнуть в грядущее, в суть миров, в невероятные видения. И подопечный был готов содействовать, ведь он являлся ключом ко всему. Но стоило приблизиться, как начинало « фонить ».

Необычность ощущений настораживала. Само общение с этим человечком поднимало жар в теле и сердцебиение, а так же иногда и смятение чувств в душе. Видимо, та же причина создавал шум провидения. Но вместе с тем их общение странным образом приносило удовольствие и необоснованную радость. Хотелось находиться с ним рядом и, не отрываясь, смотреть в глаза.

14. Сияние

Женя ошибся: собор не остался забыт. Посетители иногда появлялись на пороге. Прибегали посыльные и порученцы. Хотя однажды явился тип с красной опухшей мордой. Не громадного роста, из людей. Женя его запомнил, когда на невольничьем рынке оказался осмеян им. Миа позже рассказала, что красномордый приходил осведомиться о судьбе присланного раба, о его поведении, самочувствии. Не то чтобы очень интересовался, так, спросил мимоходом. Прям святая простота! Наверное мнит себя самым умным.

После разговора со скользким собеседником всегда неуютно, хочется помыть руки. Миа даже боялась не сдержаться. Конечно, не о мытье рук речь. Просто произнесла бы гипнотический приказ, и завтра этот жизнерадостный таракан вошёл бы в реку или ещё каким-нибудь простым способом закончил свою никчёмную жизнь. Совершенно по своей воле, как показалось бы окружающим. Почти по своей. Уберегло его прямое подчинение главнокомандующему города. А ещё нежелание Мии пятнать себя кровью недостойного. Ведь это может задержать духовный прогресс, затруднить познание мудрости предков. Ярость — это повязка на глаза, с которой перестаёшь видеть суть прошлого, текущего и предвидеть грядущее. Уйдёт понимание связанности событий, ориентация в моменте и видение правильных решений.

Но то был лишь маленький эпизод из жизни Жени в соборе, полной прочего интересного. Кроме разговоров с настоятельницей он был практически полностью предоставлен сам себе: мог посидеть у в комнате, постоять у какой-нибудь стены, посмотреть в окошко. Каждый день был расписан наперёд. А ещё Женя узнал, что рабыни в соборе выполняли в основном хозяйственную работу. И без них большая часть огромного храма пришла в непотребный вид. Он охотно взял на себя большую часть обязанностей, которые давно не исполнялись: убирался, чистил, мыл, перетаскивал вещи. Так он побывал во всех частях этого просторного собора, прошёл по всем коридорам и поднялся по всем лестницам. Обнаружил обставленные жилые помещения. Оказывается раньше и простые люди, и состоятельные горожане могли на какой-то период времени прийти послушниками в храм без особых обязательств. И селились в подобных комнатушках, которые обставляли на своё усмотрение. Женя нашёл очень приличную комнату и добился разрешения перебраться туда.

Сланец, из которого сооружали собор, оказался весьма прочен. Как-то раз Женя поскользнулся в коридоре и вместе с пожитками влетел в стену. Зажмурился, ожидая стеклянного звона. Наверняка должно было влететь от наставницы, ведь стены целиком в уникальных росписях и рисунках. Но всё обошлось. Даже трещинки или царапины не появилось. Чисто из спортивного интереса потом он нашёл малоприметный угол и повторил эксперимент. Давил, шаркал, царапал, колотил всем подряд. Ничего не вышло. Прочная оказалась.

— Прочная, зараза. Прям «Глаз гориллы»! — проворчал он и продолжил.

Стена глухо проглатывала удары, не звеня и не искря. Только от случайного касания костяшками пальцев вспыхивали точки на стене. Ведь в соборе везде можно было касанием настроить освещение. В любом месте коснись, и остаётся огонёк. Приложишь ладонь — останется соответствующий след, постепенно угасая. А можно сделать, чтобы и не гас. А можно нарисовать специальный символ, тоже в любом месте, и произойдёт локальное чудо — осветиться весь коридор или, например, комната. Можно сделать так, чтобы вся стена равномерно осветилась, как одна большая панель. А если серьёзно постараться, то можно и на весь собор такое освещение врубить. Зрелище получится! Женя как раз умеет. Ночью шёл по делам и решил дорожку подсветить. А нужный иероглиф плохо запомнил. Но начертить то начертил. И тут как вспыхнуло, как засияло! Аж в глазах всё пропало. Словно потонул в свете прожекторов сам и всё вокруг.

Через минуту в комнату влетела ошарашенная Миа. Первое, на что обратил внимание Женя, так это на её ночное платье. Довольно свободное и открытое. Она быстро погасила весь свет и спешно ушла. Женя загипнотизированный последовал за ней. Уткнулся в перила и чуть не упал в зал первого этажа к большому кристаллу. Миа, уже одетая в церемониальное облачение, бежала к главной арке на входе. Снаружи у большой быстро собирались люди.

Женя подобрался поближе. Миа о громко выступала перед собравшимся. Лица людей выражали обеспокоенность. И тут Женю осенило, что сиянием вспыхнуть могли не только стены внутри. А если догадка верна, то есть о чём тревожиться. Он и так существовал в этом мире « на птичьих правах ». И любая провинность легко могла лишить не только места жительства, так и головы на плечах.

А тут такое. А какое « такое »? Как могло выглядеть снаружи подобное представление?! Все стены, шпили собора, поднимавшиеся на сотню метров, резонирующий кристалл… Ох уж этот прозрачный сланец, хрусталь, витражи! Зрелище наверняка получилось знатное!

Когда Миа вернулась, Женя сам подошёл и с замиранием сердца заглянул ей в глаза. На удивление она не злилась, хотя и ответила скупо. С её слов люди прибежали к собору совсем не потому, что яркий свет помешал чуткому сну, как нашим землякам мешает реклама с экрана стадиона. Дело в том, что полная иллюминация, полное сияние собора — это большой знак. Так раньше провозглашалась великая весть. Такой свет давался в исключительных случаях, например, по большим праздникам, победам, открытиям, и считался олицетворением радости и благодати. Но уже очень давно огни не зажигались над городом. Не было такого повода. Да и не для кого было.

Женя на всякий случай ещё раз извинился и попытался объяснить случайность. Но Миа, не слушая, с отсутствующим взглядом говорила сама с собой. Потом ушла, заявив напоследок:

— Случайности — это язык вселенной. Сегодня воочию удалось увидеть тех, кому ещё не безразлична вера и традиции предков. Это стоит обдумать. А тебе пора спать.

А ещё эхом донеслось из коридора, что она на всякий случай уберёт тот символ из доступа и придумает прочие способы обезопасить собор... от него.

15. У Совета есть вопрос

В лучах поднимавшегося солнца сверкая золотыми доспехами по улице двигался отряд. Возле широких ступеней собора остановился и построился. Навстречу командиру вышла настоятельница. Степень важности гостя легко было определить по особым почестям в приветствии. Из речей следовало, что прибыл Эда Таа, командующий армией города, несравненный и непобедимый, и прочая, и прочая.

— Ну что же вы, светлая моя госпожа? Вам ли рассыпаться в подобных любезностях?! Прошу, избавьте от официоза хотя бы в приватной беседе. Я пришёл к вам за редкой возможностью лёгкого дружеского общения. Так не будем же её упускать!

Хоть вопрос казался простым и вполне уместным для встречи старых знакомых, пауза в ожидании ответа настораживала.

— Безусловно, о Таа, заслуживающий уважения! – снова преклонив голову, ответила Миа. – В храме к каждому относятся как к другу. Тем более если речь о столь почётном гражданине, прославленном воине и могущественном правителе. Вам позволительно говорить в любом ключе и в любом тоне, какой будет удобен или привычен. Рада вашей благосклонности. Да будет так! – она подняла взгляд и убрала руки от груди после долгого приветствия. – Вот только я давно не посещала светских мероприятий и, видимо, отстала от моды. Как давно к друзьям ходят с охраной?

Таа сделал вид, что пропустил мимо ушей и улыбнулся:

— Нам редко доводилось общаться ранее. Но я слышал, что Вы умны. И колкие речи тому служат подтверждением. Очень интересно! Но давайте не будем обращать внимание на охрану – это лишь дань протоколу. Ведь я к вам по делу. Вчера ночью в соборе произошёл инцидент. Люди обеспокоены и даже напуганы. Не знают, чего ждать, как относиться к случившемуся. Я, признаюсь, далёк от всей Вашей бутафории, ритуалов с маскарадами и от сказок про Великий Дух. Надеюсь, Вы мне это простите. Но вот среди граждан ещё сохранился некоторый пиетет перед религией и прочими древними мифами. Таких людей минимум, что радует, но и они полноправные граждане. О них тоже надо заботится, отвечать на их обеспокоенности. Иначе говоря, Совету нужны объяснения. И я пришёл получить от Вас. Думаю, настоятельница не откажет в такой маленькой просьбе?

– Ранее жизнь собора не очень интересовала Совет. И те невзгоды, которые принесло его безразличие, приходилось преодолевать самостоятельно. Сегодня, наконец, мы оказались удостоены внимания. Однако, похоже, лишь вопрошающего взгляда, но не протянутой руки. Наши души сильны, и мы продолжим верить в лучшее будущее, хотя и чувствуем печаль, на которую имеем полное право. Одно из многих прав. У Совета тоже много прав. Но только не требовать от меня отчёта. Насколько стар наш мир, настолько стары и законы, по которым жизнь храма неподвластна Совету и уж тем более не подотчётна, – Миа остановилась и выдохнула. – Или, может быть, сила законов, по которым жили предки, ослабла вместе с верой?!

Таа в это время прогуливался по залу, разглядывал узоры и рисунки, словно не участвуя в разговоре. Через минуту оторвался от живописи и в прежнем расположении духа продолжил:

– Какая всё-таки изящная работа, какие великолепные мастера создавали все эти украшения, надписи, своды и колонны. Может действительно зря люди так редко посещают ваше заведение?! Конечно, каждый волен сам выбирать места паломничества, где бывать, куда ходить, а куда не ходить. Или, например, о чём говорить, а о чём не позволять себе говорить. Вот я с удовольствием приходил бы чаще даже только ради этой красоты. Ведь тут всегда рады добропорядочным гражданам?! – он перевёл взгляд на Мию. Та кивнула, мило улыбаясь. – Наше общество развивается и процветает. Высокого положения добиваются многие хорошие люди, в том числе те, кто никогда не посещал храма и не задавался вопросами духовного. На их примере прочие тоже начинают пренебрегать религиозной традицией. Их можно понять, ведь от всякой вещи, не нужной в быту, рано или поздно избавляются. В этом нет ничьей вины. Так и собор постепенно оказался за бортом общественной жизни, вынужденный своими силами сохранять значительное культурное и материальное наследие. И вот если в таком ключе рассматривать ситуацию, то пожелание Совета получить объяснение ночному инциденту после долгих лет без внимания и без помощи вполне может показаться бестактным. Я понимаю. Но в былые времена в состав Совета входили и сами настоятели храмов. Почётно принимая на себя такую обязанность, они помогали работе: делились информацией с присутствующими о царивших в народе настроениях, о своём понимании момента, о видениях и предчувствиях. Так вот, просьба Совета, с которой сегодня я к Вам пришёл, пусть не станет причиной недопонимания и, уж тем более, розни. Ведь Мы мудрые достойные люди, дети одного народа, Дети Светлой Лалланы. А всякий Лаллан понимает, что ясли на пути становления народа, тот далеко отстоящий в прошлом сложный период времени, был освещён мудростью жрецов ордена, коего преемником является и Ваш храм. Многие прекрасные традиции тянутся из тех времён, и неправильно отказывать Вам в уважении сегодня. Информация, которую просит Совет, пусть она будет милостью из Ваших рук, на какую были способны ваши предшественники, по достоинству занимавшие место в Совете.

Миа мягко улыбалась:

– Сила ума великого Таа не уступает силе рук, а по остроте побеждает и легендарный меч, принёсший так много побед, – она поклонилась. – Однако, произошедший инцидент не заслуживает внимания Высокого Совета, и уж тем более Вашего личного визита, отрывающего от важных государственных дел. Лишь в результате ошибки было включено свечение и только.

– Уважаемая Миа, надеюсь Вы поймёте моё сомнение. Так много лет существует собор, и ни разу не случалось ничего подобного. Достаточно трудно предположить, что вы внезапно ошиблись.

Надо было не ошибиться в ответе.

– Вы, конечно, правы, я не могла. Ошибся мой новый служитель. Тот самый, что был отправлен в собор с вашего ведома. Тот самый, который сначала ничего не понимал и ничего не умел. И если подумать, то ничего удивительного, что он совершил ошибку, исполняя моё поручение.

– Что ж, надо сказать, такое вполне вероятно. И раз уж речь зашла об этой «вещи», давайте на него посмотрим! – великий Эда Таа всех рабов человеческой расы называл «вещами».

Миа не решилась перечить. Приложив ладонь к стене, позвала Женю в главный зал. Тот находился в другом крыле собора, но голос услышал словно произнесённый рядом. Ещё одно из местных чудес: где бы кто не находился, нужные слова найдут адресата.

– Я его научила некоторым фразам, чтобы понимал команды и распоряжения. Довольно способный представитель людской расы.

Женя спустился и с интересом уставился на гостя. Великий Таа оказался выше Мии. Приходилось задирать голову, чтобы всмотреться в лицо. Настоящий атлет. Белокожий, словно отлитый из белого мрамора. Гигантская статуя олимпионика.

– На нём облачения прихожанина. Разве «вещам» можно носить такую одежду?

– Я соскучилась по настоящим прихожанам и решила порадовать себя.

Он с недоверием вернул взгляд к Жене:

– Почему он на меня так смотрит?

Миа положила ладонь на голову своему рабу:

– Он в восхищении. Прежде не видел таких больших и сильных существ. Раньше не встречал лаллан. Теперь перед главнокомандующим испытывает благоговейный трепет.

Мие даже не пришлось врать. Почти. Про трепет было лишним. Зато Таа остался доволен и выпрямился стройнее прежнего:

– Да, действительно дикарь! Из каких далёких дебрей его привезли, если раньше не слышал о нашем великом народе?! – вопрос не требовал ответа, лишь тешил самолюбие.

А Женя стоял и недоумевал, откуда Миа взяла благоговейный трепет. Восторг от созерцания громадины — да, был. Но не больше.

– И неужели этот дикарь своей недостойной рукой включил сияние собора?! На что чопорна и педантична была в моих глазах ваша религия в вопросах ритуалов. А тут какой-то дикарь… Даже дети, знают, что соборные таинства известны только посвящённым. А тут — сияние собора… и руками туземца?!

– Уважаемый Таа, ведь это храм, и все устройства внутри него приводятся в действие только духовной силой. А как вам известно – это не очень точная категория. Здесь невозможно предсказать с неопровержимой точностью последствия и результаты, как при каком-нибудь техническом расчёте. Здесь всё не так. Я учила этого раба включать свет в помещении, чтобы он мог исполнять свои обязанности и в тёмное время суток. По глупости тот перепутал инструкции и сделал именно так, как велено было не делать.

В зал вошёл один из охранников:

– Господин главнокомандующий, приближается время встречи в четвёртой директории, вы просили напомнить.

Он вздохнул.

– Уважаемый Таа, вы услышали ответ на свой вопрос? Совет будет доволен?

– Да, им будет достаточно того, что я сообщу. Мне принёс удовольствие разговор с вами, прекрасная Миа. Надеюсь служба позволит бывать у вас чаще. Порой приятно поговорить в неформальной обстановке со старым другом.

– Настоящая дружба – прекрасное явление. Жаль редкое.

Тот уже не слушал, грузно шагая по направлению к выходу. Но остановился в арке, словно что-то вспомнил:

– И всё-таки это был серьёзный проступок. «Вещь» заслуживает наказания и…

Миа оборвала его рассуждения, пока не было сказано непоправимого:

– А не кажется ли великому Таа, что бросить к настоятельнице в собор чужеземца без языка и навыков, а потом пытаться забрать, снова оставив одну, это слишком?! Особенно осознавая, сколько сил она приложила к обучению и адаптации раба. Да, пусть он совершил проступок. Он будет наказан. Мной будет наказан. Но пусть этим всё и ограничится. Собору нужны рабочие руки!

– Только обязательно накажите! – согласился Таа и вышел прочь.

Миа тут же отправилась к себе. Только Женя остался в зале размышлять о случившемся. Похоже, беда миновала так же внезапно, как и появилась. А он толком не успел даже испугаться.

16. Больше свободы

Трудно сказать точно, когда к лалланам начали привозить первых рабов. Это были пленённые представители полудиких народов периферии. Они безропотно подчинялись, потому что считали, что служат настоящим богам. Исполняли всё с трепетно и смиренно. Лалланы же относились к ним со снисхождением и, даже, с благодарностью. Но только до тех пор, пока само общество оставалось здоровым, и поддерживалась духовная связь с творцом и предками. Связь давала осознание собственной силы, давала умиротворение и позволяла объективно смотреть на положение в мире. Позволяла верно оценивать собственные возможности и при необходимости со всеми находить общий язык.

Но с потерей этой связи ощущение внутренней силы ушло. Оставаясь неосознанным для большинства, ощущение потери чего-то важного не давало покоя. Явилось ли оно причиной роста агрессии и воинственности, никто не выяснял. Но народом овладело желание господствовать над миром. Обладая техническим и физическим превосходством, Лалланы начали повергать и подчинять всех вокруг. Доминирование над прочими народами притупило чувство пустоты, но не избавило насовсем.

Лалланы на самом деле были достойным народом в прошлом. Но, потеряв связь, перестали видеть будущее, понимать своё предназначение. В этом трагедия народа. Многие родились и выросли, руководствуясь только материальным. И, смотря на вещи, они уже не видели за ними творца, как это открывалось предкам. Только функцию. Отсюда рабы, и до этого имевшие в глазах Лаллан мало общего с разумными существами, стали восприниматься неразрывно со своей функцией, стали вещами.

***

Миа — редкий представитель своего народа, в ком сохранилась тоненькая нить связи с прошлым. Речь не столько об абстрактном преклонении перед стариной. Наличие связи давало значительное отличие в возможностях: она умела читать мысли, управлять слабыми сознаниями, двигать небольшие предметы и видеть любое место по желанию. Могла изменяться в размерах, могла туманно прозревать в будущее. Но всё это было трудно, так как требовало сильнейшей концентрации. Однако, было возможно. Задачу облегчал кристалл в главном зале. Он выступал в роли катализатора и канала, снабжавшего ментальной силой. Так же через него можно было черпать информацию и ответы на любые вопросы, как из какой-то великой энциклопедия.

Женя никак не мог привыкнуть к таким чудесам. Они будоражили его сознание каждый раз, как попадались на глаза. Казались невозможными, но происходили. А её привычка и безразличие таким возможностям давали ещё больше контраста реально происходящему.

Женя со страстью внимал каждому слову Мии. Всё время пытался представить себя на её месте. А видя, с какой лёгкостью ей всё удаётся, пытался и сам. Но неудачи заставляли быстро прийти в себя отказаться от глупостей.

– Моя мудрость – это лишь маленькая крупица настоящей мудрости, а умения – ничто в сравнении с умениями предков. Но и этого хватает, чтобы наводить суеверный трепет на далёких от понимания сути вещей и не разделяющих веры прошлых поколений, считающих наивными такие представления. Они кажутся им далёкими от реальности или непонятными. Этих лаллан можно понять, и можно им посочувствовать. Истина сложна для неподготовленного ума. Даже предо мной она не всегда предстаёт в ясной и понятной форме. Тому пример — твоё появление. До сего дня остаётся сокрытым истинный смысл и последствия поворота судьбы. Мир из твоих рассказов недоступен моему взору. Я не могу заглянуть ни в твоё прошлое, ни в будущее. И как тебе вернуться назад, я пока тоже не знаю.

Её взгляд снова испытующе изучал Женю. Но он уже давно отвлёкся на красоту её глаз, бездонных и завораживающих. Думая над предназначением чужеземца, Миа встретила взглядом и запнулась, потеряв мысль. Не отдавая отчёт своим действиям, Женя подошёл ближе и взял её за руку. Миа не шевелилась. Она смотрела и не могла осознать, не могла поверить, что это её ладони в его руках. Лишь через десяток секунд она опомнилась, выдернула руки и отшатнулась. На мгновение комнату озарила вспышка. Когда глаза привыкли, остался виден лишь голубой ореол вокруг Мии. Она напугано смотрела на Женю. Моргнула и убежала. Стало темно и тихо.

Несколько дней после случившегося они не разговаривали. У Мии постоянно находились дела в городе. А если и не в городе, то по большей части в другом конце собора. Когда они всё же пересекались, и Женя спрашивал её о чём-нибудь, она объясняла молчание необходимостью сосредоточиться. И это должно было помочь точнее и быстрее интерпретировать информацию о Евгении. А ещё в последнее время стало труднее работать с информационным полем. Словно пелена окутала её восприятие, размывая образы.

Молчание прекратилось так же внезапно, как началось. На вопрос «что за свечение теперь постоянно окружало её» Миа предположила, что это следствие переутомления. Но это не точно. Раньше свечение считалось характерным для служителей храма. Особый ореол праведные учителя имели в моменты приобщения к Творцу. Но на её памяти за все эти 302 года ещё не случалось встретить или услышать про подобное. А так как сама она в момент появления свечения никакой службы не вела, случившееся скорее пугало, чем давало повод к радости:

– Слушай меня внимательно! Никто не должен знать, что ты из другого мира. В этом опасность как для тебя самого, так и для многих других. Я пока не уверена, в чём именно, но чувствую тревожным времена. Вероятно, здешних военных заинтересуют новые возможности. Сейчас есть достаточно разрушительного оружия, но желание обладать большим никуда не делось. Их может соблазнить победа над всем твоим народом. Может почудится нашим правителями угроза от твоего мира и от тебя самого, – она посмотрела на Женю и отвернулась. — А это значит, что опасность грозит и тебе самому. Надо обезопаситься. Надо, чтобы ты перестал вызывать подозрения. Чтобы ты стал похожим на других рабов. Теперь будешь выходить в город с поручениями. Первым ни с кем не заводи разговор, отвечай односложно.

Она повесила ему на шею кулон, позволяющий выйти за пределы собора. Испепеляющий барьер в арке больше не причиняла вреда. Хоть в первый раз и было страшно преодолеть его, ощущения при выходе наружу стоили пережитого волнения. На улице пекло яркое солнце. Город восхищал убранством. Здания из больших белых блоков, стены из полированных плит, искрившихся на солнце словно снег на морозе. Пестрели голубые прямоугольники, переливами голограммного покрытия создававшие глубину. Изящество форм, украшений, их необычность сливались в общую неповторимую архитектуру. Мегалитические размеры всех построек вызывали чувство ничтожности. Можно было представить себя Гулливером в стране великанов. Хотя всюду имелись ступеньки, проходы, перила и прочие удобства для обычных людей.

Аллеи тянулись во все стороны, составляя основу планировки города. Всякие террасы обязательно укрывались тенью исполинских крон. А в тени улавливались очертания фигур лалланов, праздно проводивших время у фонтанов. Идиллическую картину слегка портили рабы, путавшиеся под ногами хозяев.

Чем ближе к рынку на причале подходил Женя, тем больше становилось людей на дороге. Рабы среди них заметно отличались от приезжего и свободного люда: из них почти никто ни с кем не разговаривал, а только старался как можно быстрее пройти, исполнить поручение и вернуться. Но выглядели они вполне здоровыми, упитанными и счастливыми. А потому он отвлёкся и порадовался, почувствовав себя хорошо от большого скопления людей. Даже захотелось поговорить с кем-нибудь, поделиться радостью. Но сдержался. По небу пронеслись тут и там чёрные пятна. Разглядеть не удалось, но и так знал, что это такое.

На рынке Женя осознал, что на исполнение поручения денег никто не давал. Но препятствием это не стало. У любой лавки, где бы он не остановился, всё давали бесплатно. Он нашёл этому объяснение в своём кулоне, подаренным Мией. Как только торговцы его видели, сразу проникались расположением. Причину расположения выяснять не стал, решив постепенно набираться впечатлений.

Вернувшись, Женя отчитался и поинтересовался у Мии, как управляют летательными аппаратами. Её пространный ответ можно было уместить всего в несколько слов: управлялось интуитивно просто. А как именно « просто », понять не получалось. Хотя удовлетворения такой ответ и не принёс, но Женя был уверен в своей интуиции. Ведь как иначе, нежели при помощи могучей интуиции, можно было так много всего успеть в жизни: на автомобиле полетать, в другой мир попасть, гигантов повидать, рабом устроиться работу работать. Так что с каким-нибудь летающим драндулетом он наверняка бы справился, появись такая возможность. А потому Женя сразу принялся мечтать и представлять, как летит по небу и наслаждается ветром, видом и свободой.

17. Чужеземец

Постепенно всё наладилось. Впервые за долгое время Женя чувствовал себя спокойно. Занимался хозяйством, выходил в город. Жизнь продолжалась, тревоги забылись. В хорошем настроении пребывала и Миа. Голубой ореол теперь сопровождал её постоянно, и приходилось скрывать его специально.

Тем временем на судне вместе с партией новых рабов прибыл примечательный человек. На борту к нему относились с удивительным почтением, удовлетворяли малейшие прихоти, трепетно сопровождали. Уже на берегу с пленниками тот добрался до торговой площади. В толпе зевак, покупателей и продавцов нашёл человека с красной широкой мордой и круглым коротким туловищем. Тот сначала не проявил интереса к разговору. Но постепенно пульс и дыхание участились, блаженная улыбка проступила на лице, а пухлые губы задрожали, изредка причмокивая.

Местный вельможа, тем более если он из людей, не имел обязанности быть очень умным или обладать другими выдающимися качествами, например, феноменальной памятью. Ценность представляла только преданность, исполнительность перед хозяевами и строгость по отношению к сородичам. И тем удивительнее, что на этот раз он точно помнил, то, о чём спрашивал чужеземец. Дело касалось пустяка. Речь шла каком-то о рабе, одном из тех, которые сотнями свозились на рынок. Запомнить одного из них почти нереально, но красномордый клялся, что точно запомнил. И даже пообещал после разговора немедленно пойти справиться о его судьбе.

Распрощавшись, вельможа в хорошем настроении и лёгкостью в теле поспешил в сторону дома. В пути он размышлял над способами, которыми можно обобрать приезжего богача. Сначала думал просто подсунуть похожего раба и истребовать обещанное под угрозой расправы. Потом решил проще: просто оклеветать и казнить вместе с прочими преступниками. Но и от этой идеи пришлось отказаться, ведь пришлось бы отчитываться перед хозяином и сочинять подходящую историю, почему мелкий людской чиновник позволяет себе распоряжаться о казнях приезжих купцов. А ведь хозяин не любил, когда подручные лезли решать подобные вопросы без его ведома. Наконец, в голову пришло подговорить своих непосредственных подчинённых, чтобы те устроили расправу. За их действия ни перед кем не нужно отчитываться, да и провернуть можно всё по-тихому, не привлекая слишком много внимания.

Наконец, он запыхался и замедлил шаг, утирая пот со лба. Тень тоже замедлилась. А затем вместе с вельможей проникла за ворота в хозяйский двор. Ни один горожанин или прочие приезжие не решились бы на такое. Громогласным окриком стражи приказали ей остановиться и нацелили алебарды. Из тени вышел чужеземец. Хоть это и было всего лишь ничтожество людского рода в классификации стражников, оно начало отдавать распоряжения и угрожать последствиями в случае неповиновения. Невероятная дерзость смутила стражу. На крики к воротам прибежал красномордый, не успевший ещё войти в хозяйский дом. Он сразу узнал чужака, схватился за сердце и осел на траву побледневший, предвидя последствия.

За спинами возникла фигура великого Эда Таа. Все расступились. Он осмотрел вторгнувшегося наглеца, и счёл за лучшее казнить на месте. Уже схватился за рукоять меча, но вдруг замер. Удивился, а затем улыбнулся. Отпустил меч и дал команду проводить пришедшего в главный зал как подобает гостю.

Лицо красномордого вытянулось в недоумении, а дыхание перехватило. Перед глазами чудилась пропасть, небытие, в которое он скоро отправится. Скверное чувство неминуемой гибели не отпускало до самого утра, лишив покоя и сна. Какие, всё-таки, бывают бесчестные и коварные люди на этом свете! Обманывают себе подобных. Обещают награду, а сами… Откуда было знать, что все переживания напрасны, ведь в тот вечер о нём никто даже не вспоминал.

***

Женя как обычно отправился за свежими продуктами на базар на краю города у пристани. А в Собор тем временем прибыли гости. Не много: только верховный главнокомандующий Таа и несколько воинов охранения.

— Ко мне так часто наведывается командующий! Не боится ли он прослыть новым послушником?!

— Я тоже рад нашей встрече, – как всегда, не обращая внимания на колкости, радушно и деликатно ответил Таа. – Так как продвигается борьба за праведные души? Много ли прихожан кроме меня?

— Моё служение не в обладании душами, а в их очищении. Жаль только желающих очиститься не так много. Но если вы покажете людям пример, я думаю, желающих станет больше.

— Считаете, что мне надо очиститься, что моя душа грязна?

— Не мне судить. О себе каждый знает гораздо больше посторонних. Может вы обладаете желанием, но пока не готовы признаться сами себе?! Иначе как объяснить столь частые визиты?

— А если меня привело желание повидать старого друга?

— Очень лестно слышать. Хотя, кажется, при Вашей должности даже визит к друзьям невозможен без дела, — Миа призадумалась. — Впрочем, очищение души и совести командующего можно считать достаточно важным делом...

Таа сделал вид, что не слышал:

— Да, действительно много, много важных встреч у меня в расписании. Даже немного завидую вам. Ведь у вас так много свободного времени. Вот и работу по хозяйству теперь у вас исполняет раб, – и как бы между делом добавил: — кстати, где он?

— Он, как и положено, исполняет моё поручение. Сейчас на базаре, запасает продукты. Это важно?

Не слыша вопроса, Таа продолжал свою мысль:

— Так вы его научили понимать ваши команды и говорить? Он ведь, помнится, был плох в этом?! Родом откуда-то из далека и даже не слышал раньше про Лаллан.

— Да, теперь он хорошо понимает команды и исполняет много обязанностей. Но я вас ещё раз прошу сообщить цель вашего допроса.

— Нет-нет, ну что вы, дражайшая наша! Я лишь хотел убедиться, что у вас всё в порядке. Ведь Собор – это часть города. А защита города – часть моих обязанностей. К вам определили дикаря, не знающего языка. Мало ли какие опасности это в себе таит! Например, сияние башни – про него до сих пор вспоминают. А ведь это, можно сказать, самая безобидная вещь из тех, какие могли произойти.

— Я вас уверяю, что этот раб более не вызывает опасений и чётко исполняет приказы.

— Будем считать, что вы меня успокоили, — выдохнул Таа. — Жаль, прерывать нашу беседу, но дел действительно много. Рад, что у вас всё в порядке. Надеюсь, так продолжится и далее. Раз вы спокойны, то и мне не о чем волноваться. Что ж, мне пора.

Вернувшийся в приподнятом настроении Женя поспешил поделился интересной новостью: сегодня его не пустили на базар. Это казалось очень удивительным, ведь все знали откуда он. А тут просто остановили на подходе, не принимая никаких аргументов. И хотя не пускали только его одного, уверяли что проход на пристань закрыт.

Миа выслушала, дежурно кивнула и удалилась. Женя даже удивился такому безразличию. Но кто этих девушек поймёт! Сегодня они внимают тебе, не отрывая взгляда, а завтра и не смотрят в твою сторону. Такая уж у этих созданий природа.

18. Бегство из города

Женя проснулся от толчка:

— Вставай скорее, тебе надо бежать!

— А? Куда бежать? Ночь же! Может утром поговорим?! Я же сплю, — он всё ещё не мог открыть глаза.

— Скорее, надо бежать из города! — Миа снова принялась толкать.

Тот продрал, наконец, глаза и из под тяжёлых век посмотрел на Мию:

— Как «из города»?! Зачем?

— Эда Таа узнал о тебе! Что ты из другого мира. Теперь неминуема беда! Надо срочно бежать!

— Как же он узнал-то, ведь я никому ничего не рассказывал?

— До твоего возвращения он наведывался с отрядом, но ничего особенного не спросил, а скорее просто осмотрелся. А потом возле собора весь день крутился краснолицый Шарата, прислужник Таа. Чтобы развеять свои сомнения, я незаметно подкралась к нему и «заглянула» в сознание. Оказалось, что днём ранее прибыл странный чужеземец, который искал какого-то раба, привезённого в город не за долго до этого на корабле. Таа встретил чужеземца людского рода как равного и долго беседовал с ним. А потом личной охране Таа приказали на утро быть готовой к какой-то операции. Большего этот пустоголовый поведать не смог. Но и услышанного достаточно.

— Но что с меня взять, я ведь мало чем могу быть полезен? Я не силён в науках, и даже как сюда попал не знаю.

— Тебе не… – вскрикнула Миа, но осеклась и взяла себя в руки. — Тебе не поверят. И если ты окажешься у них в руках, рано или поздно найдётся способ попасть в твой мир. Будешь содействовать или нет — не имеет значения. Твоего присутствия достаточно, чтобы установить связь между мирами.

— Постой! – Женя всё ещё с трудом понимал разговор, — Как это «без моего содействия»?!

— Видишь ли… — тихо начала она, — наши предания гласят, что с помощью большого кристалла предки многое что совершали, в том числе проникали в другое время и пространство. Но это считалось обыкновенными легендами. До твоего появления. Ты — живое подтверждение преданий и возможности таких перемещений.

— Но с кристаллом…

Миа не дала закончить мысль:

— Ты будешь нужен как «якорь», как носитель координат, по которым можно будет построить мост из нашего мира в твой с помощью кристалла и хорошего оператора.

— «Хороший оператор» – это ты? Кроме тебя ведь никто не умеет обращаться с большим кристаллом! Но ты же не станешь помогать им?

— Я буду обязана, – тихо ответила она. — Но ещё есть выход. Надо чтобы ты незаметно покинул город. В этом шанс уберечь твой мир от опасности.

Женя молчал, пытаясь найти другие варианты.

— Послушай! Уже нет времени на размышления. Делай как я скажу. Из города ежедневно уплывает множество кораблей. На один из них ты и проберёшься. Так как это очевидный вариант бегства, проход на пристань перекрыли заранее. Поэтому тебя и не пустили туда днём. Но другого всё равно нет. Я проведу тебя туда сама и помогу расплатиться с торговцами и моряками, чтобы попасть на корабль.

Женя тут же приступил к сбору необходимого в дорогу. Миа принесла облачение рабыни: тёмную рубаху с серебряными нитями и тиснённым узором. Лицо можно было спрятать под большой капюшон. На шею лёг новый амулет. Миа же облачилась в обычное для других горожан платье. Оно подчёркивало её фигуру. Женя с трудом отвёл от неё взгляд, чтобы вернуться к сборам. Браслеты из тонкого серебра витиеватыми узорами обвивали её руки до самых локтей а так же от ступней до колен, выглядывая из разрезов платья.

— У нас мало времени. Я думаю, что уже утром сюда придут солдаты. Выдвигаться надо прямо сейчас.

— Но куда мы отправимся?

— Нет, не «мы». Только ты. Моё место здесь. Как настоятелю храма, мне они ничего не сделают. На все мои действия воля творца. И в этом высказывании почти нет лукавства. А все прямые доказательства своей вины перед городом я уничтожу.

Женя растерянно посмотрел на неё. Миа отвела взгляд. Наступившую тишину прервал робкий вопрос:

— Это значит, я больше не увижу тебя?

Она мельком глянула на него и опустила голову, вспыхнув бело-голубым сиянием.

— Это не важно! – медленно и тихо произнесла Миа.

— Для меня очень важно!

— Я… я знаю, но это не должно помешать принять правильное решение.

— Скажи, имеют ли мои чувства…

Она прервала его слова, выставив руку перед лицом. Сияние вспыхнуло с новой силой.

На улице послышались голоса. Кто-то отдавал военные команды.

— Он всё-таки перехитрил меня! – без эмоций проговорила Миа. – Подослал этого хряка, снабдив заведомо ложной информацией!

— Солдаты? Неужели это за мной?!

— Я думаю-думаю… Вот! – вскричала она. И словно туман на ветру её очертания развеяло, чтобы в следующий момент появиться у стены, но уже в свой настоящий рост. – Я сейчас закрою все входы в собор экраном так, чтобы никто не мог войти внутрь. Это их ненадолго задержит. Ты, — быстро скомандовала Жене, — медальон слуги, который я дала тебе, он с тобой?

— Конечно!

— Хорошо. Ещё надень серебряные манжеты и браслеты, подобные моим. Они в той сумке, что я принесла. Они уберегут от экранов, перекрывающих вход. И ты сможешь беспрепятственно выйти.

Миа принялась торопливо рисовать иероглифы. Светящиеся линии от её пальцев по очереди тонули в прозрачной стене.

— Сейчас я зажгу сиянием весь собор, примерно как это в прошлый раз сделал ты. Так должно ослепить стражу. И на улице должна быстро собраться толпа горожан. В неразберихе ты сможешь выбраться из собора и сквозь толпу незамеченным пробраться к пристани. Потом на каждый сотый счёт вспышки будут повторяться, чтобы поддерживать смятение среди военных и простых людей. На пристани, я уверена, многие корабли начнут спешно собираться к отплытию. Все знают, если у лаллан суматоха — жди беды. Так ты сможешь быстро покинуть город. Я не знаю, как дальше, но прошу тебя очень, не попадись! – она с надеждой посмотрела на Женю. — А я придумаю что-нибудь, чтобы задержать погоню.

— Бежим вместе?! Я хочу быть с тобой! – он прильнул к её рук, зная наперёд ответ.

Вся прежняя жизнь казалась сейчас Жене совершенно далёкой и бессмысленной, не имевшей никакого значения. А те недолгие моменты наедине с Мией наоборот — самым важным воспоминанием, что он имел. И сейчас, когда неизведанное пьянящее чувство только набирало силу, когда он только обрёл дорогого для себя человека, приходилось так скоро с прощаться. А успех и удача на пути только уменьшала шансы встретиться когда-нибудь вновь. Справедливо ли это?!

Она пожала плечами и улыбнулась:

— Если не суждено в этой жизни, может в следующей! Ты готов? Тогда зажмурь глаза поплотнее, как только сможешь. И закрой ладонями тоже. Потом считай до ста и снова закрывай.

Он так и сделал. А Миа присела и положила ладонь на центр круглого стола, где появился шестиугольник. Она сделала несколько движений руками, и город озарило светом. Даже то, как плотно были закрыты глаза , не уберегло Женю от частичной дезориентации. Сияние прекратилось и он убрал ладони с глаз, но очертания предметов оставались окутаны плотной белой дымкой. Он разглядел сожмурившуюся Мию. Аккуратно подошёл к ней, поцеловал и побрёл по стене к выходу на задний двор, иногда натыкаясь ногами на что-нибудь. Сделав глубокий вздох перед проёмом, он набрался смелости и шагнул наружу. Сначала показалось, что никого здесь нет. Но ещё через секунду из дымки проявились фигуры двух солдат. Они искали друг друга в разных концах двора, держась за стены. При виде гигантов Женя сначала растерялся. Но заставил себя собраться и думать, что делать дальше. Нужно было пробираться на улицу. На носочках, ступая как можно легче, он выверял каждый свой следующий шаг, пытаясь пройти незамеченным на улице. Солдат во дворе даже стало немного жаль. Они походили на циклопов, которых ослепил Одиссей.

Секундная задержка в размышлении стала счастливым случаем. На глаза попался летающий «мотоблок» лаллан. Один из тех самых, которые он видел при первом знакомстве с этим народом. Женя взобрался на место пилота. Встал ногами на сидение и как раз оказался на одном уровне с приборной доской. Руля или штурвала не было. Совсем никаких элементов управления, только шлифованная каменная панель и два тускло светящихся шара, наполовину утопленные в неё. Вопрос вставал, как пользоваться этой штукой. Замка зажигания не было, педалей тоже. Но это скорее радовало, потому что до них всё равно было бы не дотянуться. Драгоценное время уходило, и скоро все визитёры могли вернуть себе зрение. Но Женя не спешил бежать к пристани, как намеревался ранее. Появилась твёрдая уверенность, что с летающим « мотоблоком » всё получится.

Женя сделал то единственное, что напрашивалось само – взялся за шар. Тот оказался довольно мягким, словно из желе. Вдруг витиеватые наручи, которые дала Миа, засветились. А затем и шар засветился тоже. Рука вошла внутрь по самое запястье. Женя на всякий случай попробовал вытащить. Получилось легко. А шар и серебряные наручи погасли.

Он снова опустил руку внутрь. Но этого было явно недостаточно, потому что «мотоблок» оставался на месте. До второго шара пришлось дотягиваться. Как только это удалось, Женя внезапным озарением почувствовал сам летательный аппарат целиком, словно продолжение тела. Почувствовал все механизмы и внешнюю оболочку. Но самое главное, пришло осознание возможных действий. Для взлёта достаточно было захотеть, дать мысленную команду или представить взлёт. Аппарат легко оторвался от земли и быстро начал набирать высоту. Огни улиц превратились в линии, словно посадочные полосы в аэропорту, а большие площади в монеты, редко разбросанные по городу. Но родной собор легко узнавался даже отсюда, сохраняя свои очертания в тусклом свете.

Сориентировавшись по его шпилю, он сначала нашёл пристань, а потом и полетел в ту сторону, откуда как ему показалось, их привезли в эти земли на корабле. Раньше было некогда размышлять над направлением побега. Зато сейчас думалось легко. Сперва предстояло убраться как можно дальше от города и как можно быстрее. А остальное можно обдумать и по дороге.

Женя решительно погнал « мотоблок » вперёд в темноту ночного неба. Но не прошло и нескольких секунд, как яркий свет обволок всё вокруг. Он, конечно, забыл считать и теперь от вспышки перестал видеть. Попытался проморгаться, но не помогало. Последнее, что видел до белой пелены — быстро проносящиеся огоньки города под ним. А теперь летел в полной тишине и неизвестном направлении. Причём он почти не чувствовал движения, не ощущал полёта. Казалось странным, потому что на такой скорости поток ветра должен закладывать уши. Женя вынул одну руку из шара. Связь с аппаратом прекратилась, началось медленное снижение. А в лицо хлынул поток морского воздуха. Неприятное ощущение ненужного риска побудило быстро вернуть руку в шар. Он снова почувствовал аппарат, почувствовал уверенность в его возможностях и послушании. Давление ветра снова пропало, продолжился тихий полёт.

Постепенно белая пелена отступила. Но непроглядную белую пелену сменила непроглядная тьма, но со звёздами над головой. Они давали спокойствие и возможность хоть как-то ориентироваться и выдерживать направление. Сенсоры аппарата знали, на какой высоте они летят над поверхностью воды. Женя ощущал, как внизу проносятся редкие острова, как волнуется море. Аппарат летел очень быстро и совершенно бесшумно. И только вспышки света за спиной иногда напоминали о том, какой переполох сейчас в покинутом городе. С каждым разом они становились всё менее и менее заметны, пока совсем не пропали из вида.

Тишина и спокойствие настроили Евгения на созерцательный лад. Чистое небо было усеяно гирляндами красивых, неизвестных ему созвездий. Не имея других занятий, он изучал их одно за другим, полной грудью вдыхая свежий морской воздух. Невольно пришли воспоминания о ночных огнях родного города, его ухоженных улочках. Это были сладки мысли, согревавшие и навевавшие тоску. Женя так замечтался, что почувствовал себя вернувшимся туда. И словно он уже не летит, а гуляет под светом фонарей по прекрасной мощёной улочке Б. Здесь не ездят машины, только пешеходы. И тёплым летним вечером парочки могут допоздна засиживаться на скамейках, музыканты играть известные песни и иногда собственного сочинения, велосипедисты вольно кататься, закладывая лихие виражи между столбов и скамеек, а кафешки приветливо приглашать внутрь всех проголодавшихся. Здесь башня Церкви Обретения в узорах, старые дома из сложной кладки красного кирпича, купола, подпирающие небо. А понизу тянутся полосой новомодные бутики, неловкие в своих формах, но с начищенными до блеска витринами и влекущими огнями рекламм.

Так уютно прохаживаться здесь тёплым летним вечером. Всё кажется таким домашним, добрым, простым и родным, но в то же время красивым и ухоженным. Всё вокруг — произведение искусства. Что ни здание, обязательно прекрасно отделанное и подсвеченное. И сама эта улица целиком словно одна большая экспозиция под лентой гирлянд: на любой вкус, предпочтение, пожелание и удивление.

Жене словно сам шагал по этой улице и слышал все голоса. Встречные парочки вежливо улыбаются. Уличные веранды гудят, музыканты играют. А по пятам следует какой-то незнакомец. Он держится на расстоянии, но не отстаёт. Женя прибавил ход и неловко споткнулся. Хотя дорога была ровной, он споткнулся второй раз, потом ещё. Затем всё закружилось, перемешалось и исчезло.

Женя открыл глаза и увидел просветлевшее небо. Под ним уже не плескалось море, а качался густой хвойный лес. Аппарат перестал слушаться и по инерции нёсся вперёд, постепенно теряя высоту и задевая верхушки деревьев. Всё чаще и чаще они ударяли по дну, пока прямо по курсу не выросла самая высокая ель. Женя не успел опомниться, как раздался глухой удар и хруст. Его швырнуло на следующее пушистое дерево. Он пытался сориентироваться, в падении цепляясь за ветки. Но сильно ударился о нижнюю и потерял сознание.

19. Корпоратив в лесу

Пригревало солнце, где-то недалеко шумела листва, перекликались разноголосые птицы и плескалась вода. А ещё лошадь сопела в лицо. Женя с трудом открыл глаза. И действительно лошадь. Серая с белыми яблоками. Тянула к нему морду и щекоча губами. Казалось, сейчас подтолкнёт его в щёку и спросит: « Эй, ты там, живой? » Женя попытался её отодвинуть, но не смог поднять руку. Резкая боль пронзила плечо. Зажмурился и выругался.

Послышался хриплый смех, а потом и незнакомая речь.

— Неужели меня догнали?! — прошептал Женя. — Хотя, если бы догнали, сомневаться бы не пришлось.

Снова открыл глаза и осмотрелся. Он находился в лодке посреди неширокой реки с ещё двумя пассажирами: лошадью и смешливым седобородым стариком, который, собственно, и правил транспортом.

Старик окликнул лошадь и стал ей выговаривать. Та брезгливо фыркнула и демонстративно отвернулась, задрав голову. Старик перевёл взгляд на Женю. Поднёс палец к губам и призвал не смеяться, чтобы не задеть чувства гордого животного.

Через пару часов лодка причалила, разбудив Женю ударом о каменистый берег. Дед помог сойти лошади. Соорудил носилки из пары молодых древок. Лошадь впряглась не сразу, пришлось долго уговаривать. А потом ещё всю дорогу ворчала, что ей приходится тащить этого нахлебника.

Жене показалось, что добирались недолго. Хотя на самом деле просто он много времени проводил во сне. Шли сквозь чащу звериными тропами и через тёмные овраги. К вечеру стали чаще попадаться огромные валуны. Особенно взгляд привлекали те, что стояли столбом. Конечной точкой маршрута оказалась опушка, в центре которой стояли двенадцать избушек, утопающих в дикой поросли.

Сами срубы и крыша обветшали, но ещё оставались пригодны для ночлега. Путники остановились у крайней. Старик посадил Женю на табурет возле входа. А сам принялся облагораживать прилегающую территорию, а затем и внутреннее помещение. Он ловко зажёг огонь в печушке, собрал паутину, вымел мусор. Дым, тем временем, разошёлся по округе, заволакивая лошадку, капризно выбирающую траву на лужайке. Казалось, вот-вот появится растерянный ёжик с котомкой на плечах и ищущий своих друзей.

Женю насторожила кажущаяся идиллия. Тем более дым может навести погоню на след. Но не было сил протестовать. Боль усилилась, туманя рассудок. И он сдался. Заснул, не чувствуя прикосновений и проявляемой заботы.

Проснулся затемно под красивыми, но незнакомыми звёздами. Конечно, Женя и дома был далёк от астрономии. И если пояс Ориона или Медведицу найти всё же мог, то остальные созвездия родного небосклона могли выглядеть совершенно так же, наблюдаемые теперь. На удивление нога и плечо перестали тревожили, хотя и напоминали о себе при попытках пошевелиться. Пламя костра, сложенного наподобие пионерского, грело даже на значительном расстоянии. Оттого находиться на улице было приятно, несмотря ночную сырость. Хотелось запеть какую-нибудь песню из детства, и чтобы другие пионеры тоже подпевали. А, кстати, кто они такие? Женя пригляделся к присутствующим. Бородатые седые старики: крупные и мелкие, кругленькие и совсем высохшие. Но все бодренькие и улыбчивые. Всего человек двадцать.

Они неспешно вели беседы, пока Женя не выдал себя шорохом одеяла, привставая на локти. Все замолчали. «Какие молодцы, — подумал Женя, — сами повернулись, чтобы их удобнее разглядеть.»

— Что смотрите? Сварить меня задумали?! Живым не дамся! – и показал кукиш.

— Женька, ты проснулся что ли?! – раздалась совсем рядом родная русская речь.

От неожиданности Женя отпрянул, но застонал от боли. Поохав, ещё раз присмотрелся.

— Леонид?!

— О-о! – весело воскликнул тот. — Голова при посадке не пострадала! Можно домой ехать!

Тот самый Леонид, без сомнений! Хотя такое и кажется невозможным. Было страшно поверить, чтобы жестоко не обмануться. Мысли спутались. Перед глазами начали мелькать отрывки воспоминаний: родной город, город гигантов, дикари, прежний Леонид с дурацкими шутками. А теперь ещё и эта странная компания пионеров-пенсионеров. Такие разные воспоминания, и все словно нереальные.

— Я вижу, сомнение на твоём лице?! Давай поговорим, мой друг! – Леонид похлопал его по плечу. Женя вскрикнул от боли. Без сомнения — настоящий Леонид. Одним движением смог всё доказать.

— Это правда ты?! Откуда ты взялся?

— Я это, я! И тоже рад тебя видеть! Честно говоря, уже и не надеялся встретиться когда-нибудь. С чего начать, с самого начала? Ну давай! Помнишь там, в центре города К., когда нас долбанули из волновой пушки, произошёл взрыв?! Ну тогда я, конечно, ещё не знал, что это волновая пушка. Так вот, машину разнесло буквально на части! Задняя половина оторвалась и бесследно исчезла. По крайней мере, тогда казалось, что бесследно. Потом уже выяснилось, что её просто перенесло куда-то в другое место вместе с тобой.

— И куда же меня перенесло?

— Да я, если честно, и сейчас не совсем понимаю, где мы. То ли другое время, то ли другое измерение. Так вот, машину разбило, тебя – «пропало». А меня самого «взяло» этими самыми спецслужбами. И, ты знаешь, если опустить подробности, они мне предложили работу. Такие вежливые, сказали заново построить двигатель от летающего автомобиля. Мой же они так и не получили. Ведь он исчез вместе с тобой и половиной машины. Я благородно согласился сотрудничать. Так скажем, посчитал за лучшее согласиться. И вот я начал трудиться на благо родины. Предоставили оборудование, во всём потакали. Прям баловали меня. А я затягивал сборку как мог. Нельзя же было, в конце концов, допустить, чтобы технология реально попала к ним в руки. Пока имелась возможность, я взялся проработать и детально изучить взаимодействие их волнового нагнетателя с моим звуковым детонатором. Всё быстро наладилось. Я сумел обеспечить стабильное открытие портала и его прогнозируемое поведение. Хотя результат при любых вводных получался один и тот же, приборы всегда фиксировали одни и те же конечные координаты портала. Иначе говоря, дверь всегда открывалась в одно и то же место. Настал момент, когда с меня строго затребовали подвести итоги и выдать работающую технологию. Я не нашёл ничего лучшего, чем самому войти в портал. Всё получилось быстро и эффектно. Я лишил их всех своих наработок, устроив в здании грандиозный фейерверк. Ну, а что осталось, должно направить их в ложном направлении. Пусть сами попробуют найти ошибки и откорректировать данные. Что интересно, как только я зашёл в активную зону для перемещения, в голове зазвучало странное пение. Словно десятки голосов тихонько распевались возле моих ушей. На этом — всё. Я просто оказался здесь.

Женя переваривал сказанное, но Леониду не хотелось молчать:

— Предвижу твой вопрос! Как теперь мы вернёмся домой? Ну конечно, я всё постарался предусмотреть: с собой взял компактный волновой излучатель и ключевые компоненты двигателя. Благо, технология изначально не нуждается в больших размерах элементов. Взял источники питания и даже рулон гибких солнечных батарей для подзарядки.

— Это значит, мы правда можем вернуться домой? – надежда на возвращение взбодрила Женю и придала сил. Все болячки показались теперь мелочью.

— Есть временное затруднение...

Женя затаил дыхание, а Леонид невозмутимо продолжал:

— Аккумуляторы сдохли. Не просто сдохли, а невосстановимо утратили функциональность. Видимо, переход между мирами так повлиял на рабочие элементы. А без энергии портала не открыть. И что теперь делать, не ясно. Здесь же аккумуляторов не продают.

Женя постарался вложить в слова весь оптимизм, на какой был способен:

— Ты же Кулибин нашего века, ты же придумаешь, справишься?! Ты сказал, есть солнечная батарея?

— Она не решает нашу проблему. Её мощности ни разу не хватит на открытие портала. Ведь требуется запитать сразу два устройства. А её и на один двигатель едва хватает. На её мощности лишь над землёй получится немного приподняться. Ах, ты же не знаешь! Я, пока тут был, наспех собрал подобие транспортного средства. По сути, каркас для двигателя с подключённой солнечной панелью. Летает кое-как. Но теперь нужно придумывать что-то другое. Ведь выясняется, что свободного времени у нас практически нет. Мужики вон говорят, бучу ты поднял немаленькую. Ищут тебя. Говорят, великаны какие-то. Я не всё понял, из того что рассказывали, но найдут нас быстро. И пользы это не принесёт. Выражаясь несколько ненаучно, влипли мы тут с тобой.

— Знаю я этих великанов. Да уж, хорошего не жди.

— Вот тут, видишь, мужики сидят, думу думают. Они тебя приютили, теперь вроде как в ответе. И меня тоже как родного приняли. Кстати, тоже интересная история получилась. Провалился я сквозь портал, значит, сознание потерял. А когда в себя пришёл, один из них сидел рядом на камне, ждал моего пробуждения. Оказалось, он заранее знал, что я появлюсь в этом месте. И ему поручили встретить меня, проводить в деревню. Обычная деревушка. А встречавший меня вроде старосты в ней. Научил языку. А потом мы сюда путь держали. И прочие старики здесь объявились. Они, вроде как, тоже старосты в своих деревнях. А тут, получается, собрались на корпоратив на природе. А теперь вот и ты здесь!

Все замолчали, и один из стариков обратился к Леониду.

— Что он говорит? — Женя дёрнул друга за рукав.

— Он сказал, что тебя никому отдавать не будут. А нет, он говорит «вас», оказывается я тоже под замес попал. Так вот, мы не должны попасть в руки детям Ламламы… Лал… в общем, в руки каким-то детям. Мы в этом мире только странники, и наши знания здесь чужие. Наш мир и их мир не должны пересекаться, чтобы не нарушать равновесия.

— Хм, вот и Миа так же примерно говорила…

— Кто? А, ладно, потом расскажешь! Дальше: раз решили нас не отдавать, остаётся только встретить твоих высоких друзей. Вот. Только я не понял, — он обратился к Жене, — ты что, реально у великанов каких-то жил?

— Постой, не сейчас! Что значит «встретить»?!

— Не знаю, но так сказали. Сейчас спрошу... Хм, когда те придут, то просто поговорят с ними. И всё. Видишь, всё просто!

— Отличное решение! – Женя обречённо вздохнул. — Да они просто не понимают, с кем собираются разговаривать. Этот народ называется Дети Лалланы. Высокомерные гиганты под пять метров ростом. Они даже разговаривать не станут, просто перебьют всех. Там у них люди из рода человеческого, как мы — рабы. Вроде скота домашнего. Может даже марать свои руки не станут, не то что разговаривать. Просто поджарят лучами электрическими. Оружие там что надо! Спроси у этих, они вообще понимают, с кем собираются разговаривать?!

— Ты знаешь, старички говорят, что знают этих твоих «балаланов», и просят не беспокоиться. С помощью всевышнего всё устроится. Звучит ненадёжно, но слова такие.

Долго ждать не пришлось. С восходом солнца на противоположной стороне над горизонтом появились чёрные точки. С каждой минутой они росли в размерах и обретали угадываемые силуэты. Женя над городом видел такие почти каждый день.

Старики собрались возле вчерашнего костра. Один из них обернулся и взял речь. Леонид синхронно переводил:

— Друзья! Как самому младшему из вас, позвольте взять хлопоты на себя и опустить гостей на землю!

Погладили бороды да и согласились:

— Начни, так тому и быть! А когда и наше слово потребуется, да не промолчим!

Вызвавшийся взял свой толстый корявый посох и пошёл к камню на краю опушки. Кряхтел-кряхтел, а, таки, взобрался. Отряхнулся и встал в полный рост лицом к подлетающему отряду. Ткнул посох рядом и забормотал еле слышные слова. Закончил заклинание и качнул посох вперёд. Весь летевший отряд свалился в лес словно с обрезанных ниток. Не долетели до лагеря метров пятьсот. Следом раздался грохот и треск ломающихся веток.

Леонид смотрел восторженно и недоумённо. Женя же принимал происходящее спокойно. Он понимал, что радоваться рано. И через пятнадцать минут с хрустом и руганью из леса вышли пятиметровые фигуры белоликих воинов. Женя корил себя за тайную мимолётную надежду.

— Вот и всё! Родители пришли из садика забрать. А я, пожалуй, ещё бы остался с друзьями поиграть.

Лалланы остановились на краю опушки. Старики окликнули « молодого » вернуться. А вместо него вперёд вышел самый престарелый из присутствующих. В руках он держал высокую хворостинку, выше головы, с широким колоском на завитушке. Ещё казалось удивительным, как она не ломается при ходьбе. Старик подошёл к ближайшему лаллану и посмотрел на него как на тучу в небе.

— Экой ты высокий, так и поговорить с тобой неудобно. Сынок, присядь что ли!

Видимо лаллан понял старика, потому что на лице одновременно проступило и недоумение, и негодование. Ещё никогда не приходилось ему слышать такую дерзость от представителя рода человеческого. Он мгновенно вспыхнул от ярости, занёс меч, показавшийся Жене размером с рельсу, и в карающей справедливости обрушил на наглеца. А старик провёл над собой хворостинкой, и два центнера звенящей смерти прошли мимо, воткнувшись в землю. Прежде чем воин опомнился, старик положил руку на его кисть. Гигант в бессилии рухнул на колени. Даже при этом он оставался наполовину выше старика. Стоявшие рядом опомнились и тоже потянулись к оружию. Но старик снова провёл хворостинкой перед собой, и все лалланы упали ниц. А дальше был разговор.

Из синхронного перевода Леонида следовало, что присутствующие старики из народа, у которого есть мирный договор с лалланами. И те соглашались « не лезть », а народ стариков, в свою очередь, « не высовываться » и жить компактно в пределах обозначенных территорий. Женя с недоверием отнёсся к этим словам. Ведь всемогущие гиганты должны были растоптать людей не глядя, а не вести беседы, тем более — заключать какие-то договоры.

Леонид продолжал:

— Будь их новый знакомый по имени Женя обычным рабом, лалланы просто наплевали бы на его бегство. К тому же, обычный раб и не смог бы убежать из города. Собравшиеся здесь старейшины размышляли над этим вопросом. И пришли к следующему выводу: до сегодняшнего дня договор между ними и лалланами выполнялся исправно, войны лаллан бушевали в стороне от их земель. И волею случая впервые беглец из города лаллан оказался на их землях. Старики не хотят ухудшения отношений и готовы вернуть Женю при условии, что те расскажут, чем он действительно так важен и зачем им нужен. Если совет старейшин посчитает ответ правдивым и решит, что удовлетворение просьбы лаллан не изменит взаимный баланс сил, то беглеца отдадут.

С этими словами старик убрал руку с кисти воина. Тот вышел из оцепенения и резво вскочил. А за ним силы вернулись и к остальным. С высоты своего роста гигант в бессильной злобе пялился на старика. Осмотрел остальных у костра, затем молча развернулся и ушёл в чащу, уведя отряд. Через десять минут в небо поднялись летательные аппараты и бесшумно поплыли в сторону всё ещё тёмного запада.

20. Высокий гость

Через пару дней лагерь снялся с места. Уже в дороге Леонид выяснил, что они движутся на перехват группы разбойников, угрожающей спокойствию местных деревень. Такой поворот событий вызывал неодобрение Жени. Он недоумевал, как можно идти и пресекать чьё-то хулиганство в таком составе. Ведь среди них не имелось ни одного настоящего воина.

Шли до рассвета. Вела отряд знакомая лошадь в яблоках, лучше всех знавшая дорогу. При первых лучах как раз закончился лес и открылась бугристая степь. Повсюду, как шишки на несчастном лбу, торчали бугры в два или три человеческих роста. Словно крот невероятных размеров буйствовал на этом поле. Пробираясь между, Женя обнаружил, что пологий склон бугры имеют только с одной стороны. А вторая половина отрезана как у пирога. И в получившейся вертикальной стене имелась ниша, выложенная камнями.

Здесь же на поле между бугров и сделали привал. Так как компанию составляли не слишком резвые пешеходы, Женя и Леонид не сильно устали. Потому выдался момент прогуляться. Слева поле с курганами отсекал крутой и довольно высокий овраг с быстрой рекой. Про другую подробности выяснить не удалось, потому как попросили не уходить далеко и оставаться на виду. Тогда решили компенсировать пропущенный ночной сон, пока старики раскладывают походные сумки. С пробуждением узнали, что разбойники скоро будут здесь.

Видимо, к старцам пришло, наконец, осознание надвигающейся опасности, и они заволновались. Только проявляли волнение своеобразно: все вместе начали готовить обед. При этом забористо травили шутки, судачили о домашних делах, об урожае и прочем важном. Хватались настойками, собственными рецептами редких блюд. И даже появление разбойников на горизонте не повлияло на обстановку. По прикидкам Жени, приближалось тысяч пять-шесть людей. «И это « небольшая группа разбойников?» — вспомнились чьи-то слова.

Банда остановилась примерно в километре. Наверняка испугались, ведь им противостояло два десятка разваливающихся стариков, сумасбродный учёный, травмированный Женя и обидчивая лошадь. Но если серьёзно, то поводов для оптимизма не просматривалось. Попытки обсудить сложившуюся ситуацию с кем-нибудь из присутствующих каждый раз натыкались на дежурное «не переживайте, всё устроится». Просто уходили от ответа.

Беспечное общение продолжалось до момента, как в небе появилась чёрная точка. Все замолчали, внимательно всматриваясь. Через минуту присутствующие повеселили и даже с воодушевлением больше прежнего вернулись к сумасбродному времяпрепровождению. Но по команде старшего затихли.

Летательный аппарат завис, не подлетая близко. Опустился за пределами поля с буграми. Пилот шагом направился к лагерю. Серебристая мантия заискрилась в лучах выглянувшего солнца. Фигуру окружило белое сияние. Из под капюшона сверкнула диадема на смолисто-чёрных волосах. Это была Миа. Восторг мгновенно охватил Женю, но сковал по рукам и ногам. Старик с хворостинкой вышел навстречу.

— Моё имя Миа Лиаала Ива. Я — служитель храма великой Лалланы. Прибыла с миром и почтением. Готовы ли вы выслушать меня?!

— От чего не выслушать, да только время ли?! Нам сегодня много дел предстоит.

— Я прибыла с предостережением, как раз касающимся ваших дел.

— Ну, раз так – милости просим к нашему костру!

Остальные отложили дела и тоже расселись, словно малыши в детском саду возле воспитательницы. Миа рассказала о переполохе в городе. Его вызвал слух о том, что поисковый отряд, отправленный по следам беглого раба, наткнулся в далёких землях на Великих. Ей тоже была знакома легенда о Безалтарье: существовала могущественная и непобедимая страна, в которой боги жили вместе с людьми, делились знаниями и умениями. Но внезапно ушли. И тогда опорой страны стали Великие. Это избранные из числа самих людей жрецы, перенявшие божественные знания. Они умели далеко не всё, что могли боги, но достаточно, чтобы получить соответствующее прозвище. С тех пор именно Великие отвечали за сохранение традиций и уклада в стране. Но начавшаяся война с Лалланами ослабила их. А затем страна и вовсе погибла в стихии со всеми своими святилищами и алтарями. Оставшиеся рассеялись по миру, не оставив о себе более никакого упоминания. И вдруг поисковый отряд в землях дикарей натыкается на старцев и падает ниц вопреки собственной воли. Это ли не вызывает опасения?!

Тут же подняли из небытия древние рукописи и документы. Ожила память о предостережениях и о перемирии. Срочно собрался Совет, куда на этот раз пригласили и Мию. Спорили, горячо обсуждали старые источники, новые данные и опасения. Из исторических хроник следовало, что даже в рассвете своей мощи Лалланы не смогли победить в войне с Великими. А значит возможный конфликт в настоящее время тем более представлялся рискоманным. На Совете озвучили условия, услышанные от Великих. И все согласились, что скорее всего не удастся скрыть правду и планы, связанные с беглецом. В итоге мудрость восторжествовала и Совет принял неожиданное для Мии решение: за неимением уверенности в победе прекратить преследование и не просить о выдаче раба.

На этом Совет закончился, но не для правителя Таа. Он не смог смириться со случившимся и решил действовать самостоятельно. Пойти войском вопреки воли Совета было нельзя. Но к тому времени в далёких землях у него появился союзник: воинственное племя людей, разорившее и захватившее значительные территории на подступах к морю и к этим землям. Совпали интересы сторон: Таа желал вернуть ценного раба, а воинственное племя – ворваться в богатые земли. У дикарей имелась живая сила для атаки. А Таа обеспечил их оружием — копьями лаллан, бьющими молнией.

После некоторой паузы один из старцев спросил:

— Это интересно. Но зачем ВЫ пожаловали к нам? Всё это мы узнали бы и сами, как только вступили бы в бой.

— Да. Но это не всё, что я хотела сказать. Технология Лаллан основана на энергии, которую транслируют священные кристаллы. Их не так много, и все они расположены в черте города. А, стало быть, копья и прочая техника не работали бы в этих краях, не вывези Таа в тайне один из них. И то войско, что собирается напасть на вас, как раз имеет при себе тот самый кристалл. Я умею обращаться с ними, управлять и могу заблокировать поток энергии. Но надо приблизиться вплотную.

— Почему вы хотите помочь нам?

— В последнее время мой народ всё больше отдалялся от истинных представлений предков о мире и справедливости. Мысли их становились всё менее чисты, а поступки всё менее благородны. Та ситуация, в которой вы оказались сегодня — я не знаю на сколько она опасна. Но поступок правителя Таа порочен, и его надо исправить. Нельзя допустить, чтобы старый договор о мире между народами оказался нарушен. А как настоятельницу храма меня тем беспокоит возможная роковая роль кристалла в вашем столкновении.

— Благородно, — старик вкрадчиво заглянул Мие в глаза. — Но я вижу, что это ещё не всё.

— Да, верно… — она опустила взгляд и замялась. — В последнее время я находилась в необычном для себя состоянии: не находила места, испытывала тягу пойти куда-то, беспокоилась без повода. Такого ранее не случалось. А здесь с Вами — всё прекратилось. Словно оказалась в нужном месте, в том куда звал мятежный дух. Не знаю как объяснить лучше и что добавить. Но прошу позволения остаться, чтобы разобраться в этом чувстве. Я постараюсь быть полезной.

Повисла тишина.

— Ты, — старик неожиданно указал на Женю, — ведь ты знаешь её?

От внезапности тот только и смог кивнуть.

— Что скажешь, можно ей верить?

— Да, можно! — не раздумывая выпалил Женя. — Это она помогла мне бежать. Они никогда не врёт! Она может о чём-то умолчать, но в правдивости уже произнесённого можно не сомневаться. Только она относилась ко мне по-человечески там! Заботилась, оберегала. Она прекрасная, добрая...

Леонид закашлялся. Женя обиженно посмотрел на него и продолжил уже менее пылко:

— Прекрасный, добрый человек… Лаллан… Лаллана.

Сияние вокруг Мии вспыхнуло с новой силой. Старики шушкались и, кто сидел рядом, одобрительно похлопали Женю по плечу.

— Ну хорошо, довольно вопросов. Теперь мой черёд говорить, — старик строго посмотрел на остальных, пресекая пересуды. — Никакие мы не великие. Таким прозвищем нас называли только среди Лаллан. Мы такие же люди как и все, лишь знаем чуть больше прочих о мире. А потому и подсказать иногда можем дельным советом. Старосты мы в своих селениях. Раньше наш народ жил далеко на севере, у Белых гор. И боги действительно жили среди нас. Только «богами» их назвали другие. А для нас это были «Учителя», и относились к ним скорее как к старшим родственникам — без страха, но с уважением. И однажды они действительно ушли. Вот только случилось это уже после того, как Лалланы, некогда достойный народ, поддались влиянию пришельцев из тьмы ночного небосвода. Которые хитростью и обманом вырастили в новых своих подопечных тщеславие, зависть к соседям, и подтолкнули вероломно начать войну, применив грозное оружие — мощь природной стихии. Это потрясло земную твердь и породило страшный рёв. Но Учителя предвидели атаку и отразили. Ударная волна вернулась к тем, кто запустил. Могучая и богатая страна когда-то благородных Детей светлой Лалланы оказалась разрушена землетрясением и затоплена водами океана. Твой город остался самым большим из сохранившихся, унаследовав традиции, но не былую мощь. Учителя, чтобы освободить оставшихся Лаллан от пагубного влияния и предупредить беды в будущем, отрезали их от духовного мира и взяли под свою незримую опеку. Лишили их части воспоминаний и умений, чтобы предотвратить беду в будущем.

Но те, кто склонил Лаллан к войне, не собирались останавливаться. Они пробрались к одному из больших кристаллов земли, задумав через него отстранить Учителей от управления энергиями, и задумали сами получить доступ. Но задуманное не получилось. Они хотели изменить энергетический уровень пространства, чтобы убрать из мира существа высокой духовной организации, наших Учителей. Но в результате оказались «выброшены» и сами. Всё произошло внезапно — исчезли они, исчезли и Учителя. Кристаллы в наших святилищах тоже пострадали. Постепенно они стали терять силу. А так как тёплую погоду среди сурового севера в пределах страны поддерживали именно кристаллы, условия ухудшались. Льды забирали всё больше территории. Тогда народ покинул те места. А старосты, чтобы уберечь кристаллы от разрушения, погрузили их глубоко под землю, покрытую теперь снегами и льдом.

Так осталось в этом мире только два народа: люди и Лалланы. Но новый уровень энергии оказался тяжёл и для Лаллан. Ведь они сами когда-то были близки Учителям по степени духовного развития. Всё последнее время наши старосты незаметно пытались помогать им, регулярно подправляя потоки энергии вашего главного кристалла из собора, поддерживавшего жизненную силу народа. Без этого небо придавило бы ваши большие тела к земле. Но Лалланы стали отвергать духовную составляющую своей сути. И та энергия, которая подпитывает их, усваивается неправильно. Поэтому сейчас они начали терять молодость своих тел, сократились годы жизни.

Упадок становился неизбежен. Потому нам так важно было вызволить тебя из этого города, светлая Миа Лиаала. Ты слышала наш зов. Не было смысла оставаться в городе. Твоя душа и помыслы чисты. А возможности и сила велики. Если ты обретёшь мудрость наших Учителей, мир получит надежду на светлое спокойное будущее. Речь не о нашем народе, а обо всех. Наступает твоё время. Осознаёшь ли ты это, принимаешь ли?

Миа ничего не ответила. Только обвела взглядом присутствующих и войско на горизонте.

— Да, речь и о них в том числе, — продолжил старик. — Видишь ли: конечно, обычные разбойники нам не страшны. Какое бы не было количество, мы всегда могли внушить противнику ужас и обратить в бегство. Но среди этих имеется сильный маг с тёмными помыслами, который многое умеет. Нас ему не одолеть, но нейтрализовать — по силу. Тогда решающим станет сражение мечей и топоров. Наши воины сильны и они уже скоро будут здесь. Но у врага преимущество — копья. Кстати, именно этот тёмный человек затуманил рассудок правителю Таа и уговорил его нарушить закон. Сам Таа никогда не пошёл бы на такое.

Миа взглянула на Женю и улыбнулась:

— А это, — она кивнула на него, — тоже ваша «работа»?

— Отчасти, — согласился дедушка. — Видишь ли, вот с этим человеком, Леонидом, будут связаны многие интересные события того мира и эпохи, откуда он родом. Судьбоносные не только для людей, но и ближних миров звёздного неба

Леонид ошарашенно выпучил глаза и вытянул шею.

— Ему в том числе дозволено, как мало кому ещё, беспрепятственно пересекать пространство и время. А так как с этим вторым, — и показали на Женю, — ваши судьбы связаны свыше, нам разрешили переместить сюда попутно и его. Мы надеялись таким образом поскорее подтолкнуть тебя к правильному решению.

— Так это что, вы всё устроили?! — не выдержал Женя. — Мои друзья, работа? Вся моя жизнь?

— Нет! Конечно нет! К событиям в вашем мире мы не имеем отношения. Происходило то, что суждено. И жили вы своей жизнью. Мы лишь поспособствовали вашему визиту сюда.

— А можно подробнее, что там про меня и космос, про события судьбоносные?! — несвойственно себе деликатно поинтересовался Леонид.

— Нет, друзья! Всему своё время. Сейчас пора браться за дело. Неприятель зашевелился.

Старики встали, поклонились Мие и занялись подготовкой.

Леонид остался сидеть возле костра с отсутствующим взглядом. А Женя — размышлять над тем, что, возможно, вся его жизнь — чей-то замысел. И даже чувства к Мие ненастоящие, а только наведённые по чьему-то желанию. Он поднял голову и встретился с ней глазами. Тревоги ушли.

— Пусть даже так. Но она всё равно прекрасна!

21. Бой

Старцы собрались в круг и обнялись как в последний раз. После недолгого молчания разбрелись к буграм. Заняли место в нишах, обращённых к войску неприятеля. С другой стороны поля донеслись обрывки строевых команд. В небо роем взлетели стрелы. Женя безотрывно смотрел за их приближением, словно и не находился в опасности.

Старики синхронно вознесли руки и застыли. Через пару секунд внезапно налетел ураганный ветер. Порыв едва не свалил с ног. Разметал вещи, костёр, а затем и летевшие стрелы, беспорядочно посыпавшиеся посреди поля.

Тогда передняя линия неприятеля с яростным криком бросилась в рукопашную атаку. Казалось, от их остервенения не будет спасения, и всего через каких-то пару минут они растерзают всех здесь присутствующих. Но старики не испугались. Они начали петь и отбивать ногами темп. Хотя Женя и находился далеко, удивительным образом голоса звучали разборчиво и громко, словно у самого уха. А топот сотрясал землю с силой, на которую человеческое тело не было способно. А ещё песня показалась знакомой, словно раньше где-то уже исполнялась.

Но теряться в догадках не было времени. Сотрясение достигло такой силы, что повалило с ног, а затем разверзло и саму землю. Трещина появилась как раз перед неприятелем и начала быстро расширяться, обваливаясь краями внутрь. Пять первых рядов сгинуло в стихии, прежде чем всё прекратилось. Теперь между сторонами пролегал овраг около тридцати метров шириной и двадцати глубиной.

Дикари остановились в растерянности. Отсутствие новых потрясений придало им смелости. Они завизжали, пытаясь изобразить презрение к старческим уловкам. А затем с криками рванулись вниз по склону оврага как поток грязи. Препятствие действительно не выглядело непреодолимым. Каких-то пять минут, и они окажутся на этом берегу.

Как только разъярённая масса достигла середины оврага, снова зазвучала многоголосая песня. С каждым словом громкость нарастала, пока не достигла болевого порога. Враги прекратили движение, стоная, извиваясь и пытаясь закрыть уши. В этот момент из леса хлынул пенящийся поток воды и нырнул в начало оврага. Он помчался стеной, неистово ревя и вываливаясь из берегов. Ударил по испуганному неприятелю, смыв всех, кто успел спуститься. Заполнив овраг, поток успокоился. Теперь стороны разделял водная преграда. В бессильной злобе дикари грозили расправой и бросали камни. Но стрелы больше не запускали.

Через пятнадцать минут те придумали новый план: соорудить насыпную переправу. И рьяно принялись за исполнение.

А в лагерь, тем временем, подоспело долгожданное подкрепление. Количеством прибывшие явно уступали войску врага, но находились в приподнятом настроении, словно нисколько не сомневались в победе. Они тепло приветствовали стариков. Затем принялись раскладывать привезённую амуницию, припасы и прочее. У костра собрался совет командиров и стариков, пока прочие занимались приготовлением к предстоящему бою.

В числе прибывших Женя заметил знакомое лицо. Кевин, тот самый телохранитель из деревни. Той самой, где привязали к столбу и устроили непонятный допрос. А Женя всё ждал, когда закончится розыгрыш.

Кевин просиял искренней юношеской улыбкой. Показал рукой, что сейчас подойдёт и скрылся из вида за палаткой. Через десять минут вернулся вместе с Костнером и «Батей» — тем самым атаманом, который крутил саблей у подбородка. Воспоминания о тех днях всплыли во всех подробностях. И даже казалось странным, что теперь они будут сражаться по одну сторону, словно ничего и не произошло тогда. Но Женя больше не пленник, и у этих троих нет больше никаких подозрений. Только робкая радость от встречи.

Разговор у костра складывался оживлённо. Ребята оказались словоохотливее, нежели старики. С воодушевлением поделились новостями и происшествиями за время расставания. "Батя" поведал самое интересное. А говорил при этом вполголоса. Женя с Лёней сначала заподозрили в таком стиле повествования попытку выдать байки или анекдоты за чистую монету. Но постепенно мнение поменялось. Речь шла о стариках. При этом уважаемый бывалый воин регулярно оглядывался, старался говорить крайне аккуратно, внимательно подбирать слова, максимально уважительные для всех.

« Батя » назвал старцев Волхвами. Рассказал, что они умеют чудесные вещи, знают прошлое и будущее. Могут справедливо рассудить спор и дать мудрый совет. Пользуются всеобщим уважением и почтением. Редко участвую в общественной жизни. Но если высказываются, то их слово никогда никем не оспаривается. Во многом поэтому в пределах Безалтарных земель мир и процветание. А все беспорядки и грабежи происходят на окраинах. Туда же прогонялись и те, кто устраивал бесчинства. Но это только обычных людей выгоняли за преступления. А волхвов выдворяли за меньшее. Стоило кому-нибудь применить свои умения в корыстных целях, как их провожали за территорию. Там им давался шанс искупить проступок, став наставником для слабых народов, принеся им культуру и знания. Так появлялись деревни и целые города на окраине, родственные потомкам Безалтарья. Родственные по духу и культуре, со своими старостами, тоже кое-что умеющими, но всё же не такими сильными как настоящие Волхвы. Как раз из такой деревни « Батя » с ребятами.

Но не все пользовались шансом исправиться и вернуться на праведный путь. И « Тот, кто пришёл с врагом » унаследовал знания изгнанных старцев, которые не раскаялись в проступках. Им владеют злые помыслы, страсть и жажда могущества. А главная беда в том, что он очень силён. Его знания столь велики, что никому из старцев в одиночку его не одолеть. И даже вместе применённые силы вряд ли помогут. От того и пали многие деревни и города на окраине, где старосты не обладали глубокими знаниями. Они сопротивлялись, сколько могли, но в итоге отступили в земли Безалтарья под защиту Волхвов.

Но и здесь только временное пристанище. Волхвам не страшна обычная армия, которой можно затуманить рассудок и обратить в бегство. Другое дело, соперничество с силами того же свойства, что и сами. Лёгкой победы ждать не приходится. Каждая из сторон может закрыться от чар противоположной и остаться невредимой и недосягаемой. Вот тогда на первый план выходит обычная армия. Каждый из воинов, заговорённый и воодушевлённый колдуном, может пробиться сквозь барьер и поразить старца простым оружием.

Хотя то же может ждать и колдуна. Ведь нельзя недооценивать силу духа обычного человека. Бывает, что и без всякого заговора мужество и чувство справедливости оберегают от колдовства. Ещё ярость с гневом могут помочь устоять перед чарами, но эффект имеют гораздо более короткий и пагубно влияющий на здоровье.

— Правда сейчас у них есть копья лаллан. И это делает наш бой трудным. Но с нами « Белая Госпожа »! — на это радостной ноте « Батя » закончил монолог.

Их окликнули, и все вместе пошли готовиться к бою.

Кстати о « Белой Госпоже ». Женя выбрал момент подойти к ней поближе:

— Похоже, тебе здесь очень рады.

— Похоже. Видимо, они знают обо мне больше, чем я сама.

— Из тебя сделали символ победы. Надеются. А ты правда знаешь как победить? — в голосе слышались одновременно надежда и сомнение.

— Да, действительно знаю, — с улыбкой ответила Миа. — Надо прекратить поток энергии от кристалла, чтобы копья перестали работать.

— Это и я помню. Но в таком случае надо подобраться к нему на расстояние вытянутой руки. А что придумала ты?

Миа не сразу ответила:

— Небольшой отряд скрытно зайдёт в тыл врага и прорвётся к кристаллу. Я тоже буду участвовать.

— Но это самоубийство! Их больше, у них преимущество в оружии, вас всех убьют!

Миа помолчала, затем ушла так ничего и не ответив.

Женя вернулся к костру, где Леонид безостановочно ходил в разные стороны.

— Я что-то упустил... Что-то упустил... Не может быть так, чтобы не было выхода. Из любой ситуации он есть. Я всегда его находил. Даже когда в руки секретной службы попал — и то выход нашёл! Взорвался правда и попал в этот чудачный мир... Но это уже другая история. Так что же я упустил?

Женя захотел как-то ему помочь или приободрить, но не решился. У самого день не задался, можно сказать. Сначала узнал, что в мир попал по чужой воле. Что оказался пешкой в чужой игре. Что, возможно, даже те чувства, что испытывал к Мие, были не настоящие. А теперь ещё головорезы того и гляди с минуты на минуту прорвутся на эту сторону и начнут всех кромсать. Как бы не были вокруг все милы и улыбчивы, поводов для радости не находилось. А уж план Мии вообще казался бредовым.

Леониду Женя ничего не стал говорить ещё и потому, что ничего умного не мог придумать. Даже пенял на себя, что не имел каких-нибудь выдающихся способностей и являлся совершенно бесполезной личностью в данной ситуации. Пенял за то, что не умел говорить какие-нибудь нужные и правильные слова, не мог создать что-нибудь умное и полезное как Леонид. Лишь сидел и жалел себя. Даже на простейшей службе в соборе, где справился бы любой олух, сумел облажаться. Когда надо-то было всего лишь свет включить, взял да и зажёг сиянием целый собор, городскую святыню. А Мие ещё потом пришлось отдуваться перед властями за него.

Тут Жене стало смешно от воспоминаний, когда ловко угнал мопед у лаллан, можно сказать, из под самого носа. Такие большие и важные, а его, маленького, не смогли удержать. "Какая всё-таки интересная штука — жизнь!" — подумалось ему. Тогда, возле большого кристалла, он прощался с Мией и думал, что уже никогда больше не встретиться. А прошло всего-ничего, и она сама прилетела. И пусть теперь впереди тревожное время, но они здесь вместе. Совсем как тогда…

Женя обернулся и ещё раз в толпе нашёл Мию:

— Совсем как тогда… — он повернулся к Леониду, шепча одну и ту же фразу. — Совсем как тогда… Совсем как тогда… Да! Да! Как тогда!

Леонид остановился:

— Что "как тогда"? Ты что-то придумал? — надежда промелькнула во взгляде.

— Тихо ты, не кричи! Надо сделать как тогда! Помнишь, я рассказывал, как угнал у лаллан летательный аппарат?! Я справился с ним. Он слушался меня благодаря этим манжетам, — Женя принялся задирать рукава балахона. На свет показались серебряные нити в витиеватом узоре, плотно покрывавшие руки до локтей. Он потянул вниз воротник, пытаясь вглядеться, есть ли на нём ещё то платье, что давала Миа. Но Лёня его прервал:

— Так и что?

— Что-что... Если они пойдут на прорыв, то погибнут! И Миа тоже... — последнюю фразу он проговорил еле слышно. — А я не могу этого допустить! Что сейчас делаю: незаметно пробираюсь к аппарату, на котором прилетела Миа, и отправляюсь к кристаллу. С воздуха его будет лучше видно. Быстро спущусь и заберу. А если он окажется слишком большим, то просто разобью.

— Гениально! — съязвил Леонид. — Пойдёшь на таран?!

— Да, — не понимая юмора, ответил Женя.

Леонид вздохнул:

— Всё, полетели! Я с тобой!

Женя хотел было возразить, но в душе было приятно, что на такое трудное дело друг вызвался лететь вместе. Они могли не вернутся, оттого поддержка особенно казалась ценной.

— Только мы с тобой не будем подниматься высоко в небо, иначе нас заметят, — начал рассуждать Леонид. — Кристалл, скорее всего, в глубоком тылу и вряд ли хорошо охраняется. Они же думают, что никто не знает о его существовании. Никто по серьёзному не будет ждать атаки с тыла. Полетим как можно ниже и по широкой дуге, чтобы остаться незамеченными. Облетим и внезапно для всех окажемся возле кристалла.

Женя согласно кивнул. А между тем враги закончили переправу, и завязался бой. Узость насыпи не позволяла атаковать большими силами, и оборона какое-то время справлялась. Но вспышки света становились всё чаще. Следовало торопиться.

Подкрались к летающему аппарату, таща с собой оружие и сумку со съестным. Зачем было второе, никто наверняка бы не сказал. Просто попалось под руку. А мысли у каждого были заняты посторонним. Леонид всё ещё мирился с реальностью, пытаясь в который раз убедить себя, что происходящее на самом деле, а не снится ему на лабораторной кушетке после обеда. А Женя упрекал себя за слабость, считая Леонида в действительности ненужным в этой вылазке. Ведь Аппарат можно поднять в воздух и одному. Это легко делалось с помощью узорных манжет и кольчуги, подаренных Мией. А в погрузке кристалла « научный дефицит мускул » тоже скорее мешался бы. Вот и получалось, что Леонид летит, бесполезно рискуя жизнью. И Женя осознавал это, но не мог сказать вслух. Ведь вдвоём миссия казалась менее страшной.

Вдалеке места, где разворачивались основные события, летательный аппарат с двумя пассажирами на борту бесшумно поднялся в воздух. Он полетел низко над хвойной чащей, скоро став неразличимым для стороннего глаза. Через пятнадцать минут по большому кругу они подошли к запланированному месту и остановились над краем леса. Впереди снова открылось поле битвы, но теперь с обратной стороны. Словно у перевёрнутой шахматной доски. Хотя преимущество противника в живой силе отсюда осознавалось особенно явно.

Расчёт оказался верным. Кристалл находился там, где ожидали — в глубоком тылу на одной из телег среди инвентаря, провизии и барахла. И более того: варварское отродье настолько уверовало в собственную победу, что оставило кристалл без присмотра. Телеги одиноко стояли в чистом поле, в то время как дикари толпились у переправы метрах в пятистах впереди, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу в ожидании своей очереди вступить в битву с людьми Безалтарья.

Такое везение сначала приободрило ребят, но ненадолго. Кристалл оказался чрезвычайно большим и неподъёмным для двух человек. Женя растерянно оглянулся на Леонида. Но тот решительно скомандовал:

— Давай, друг! Где наша не пропадала! Ломай его!

Их воздушный катер бесшумно разогнался. Но когда до цели оставались десятки метров, по аппарату что-то ударило и отбросило в сторону, выкинув ребят за борт. Они кубарем покатились по луговой траве, едва не смятые своим же катером, который с глухим ударом приземлился рядом и пропахал несколько метров.

Оказалось, что солдаты, назначенные охранять кристалл и прочие пожитки, спряталась от полуденного зноя в ближайшем лесочке. Завидев летающий корабль, они сначала опешили, но потом всё-таки решились применить оружие богов. Первый же выстрел попал в цель, и каменный летательный аппарат отшвырнуло в сторону как игрушечный.

Когда Женя пришёл в себя, стражники уже пробежали пол пути от лесочка, непрерывно выпуская молнии из копий. На этот раз они стреляли не так метко. Но рано или поздно расстояние грозило стать опасным. Он прижался к земле. Добежать до телег казалось нереальным. Да и до упавшего катера, за которым прятался Леонид, тоже не представлялось возможным. Мысли крутились в голове как картинки в калейдоскопе. Так или иначе, надо было подняться в воздух, чтобы повторить попытку разбить кристалл. От этого зависела судьба целого народа, судьба друга, и, самое главное, судьба Мии. Женя почувствовал, как решимость закипает в нём, согревая тело. Он вскочил во весь рост и рванул к аппарату. Но почти сразу хлёсткий удар снёс его с ног.

Лёжа на траве, Женя приходил в себя и попытался сообразить, что произошло. Боли не было, но в него точно попали. Это всего лишь звук хлёсткого удара дезориентировал его, и он споткнулся. В ушах стояло едва слышное потрескивание, щелчки и жужжание. Под верхней накидкой всё тело светилось. Он стянул её, и свет разлился ярче дня. Серебряные нити узоров на платье и манжетах, подаренных Мией, живо светились и потрескивали. По ним искры стеклись к ладоням, концентрируя сияние в одном месте.

Женя перекатился на спину и выпрямил руку, чтобы осмотреть происходящее получше. В этот момент с кончиков пальцев в небо сорвался разряд молнии. Леонид, следивший за происходящим, восторженно воскликнул яркими эпитетами, а затем произнёс:

— Вот это подарок нам в самый ответственный момент! Давай, покажи им Тони Старка!

Женя не мог сообразить быстро, что происходит и что нужно сделать.

— Представь себя железным человеком, пальни в них из своей руки! Понял?

Женя немного привстал. Солдаты стражи приблизились на расстояние в двадцать метров. Они снова пальнули из копья и попали с первого же выстрела. Женю лишь слегка качнуло, и снова по телу с треском побежало электричество. Он направил руку в кричащую толпу, и с ладони беззвучно сорвался разряд. Одного из бежавших выбило с такой силой, что в воздух взлетели копьё и шапка. Остальные остановились в недоумении. Один всё же медленно прицелился и шваркнул из копья. Снова Женя остался невредим. По тонкому серебристому узору волнами к руке побежали искры. Молния сорвалась с руки, и ещё одного дикаря отбросило далеко назад. Этого выстрела оказалось достаточно, чтобы обратить остальных в бегство. Причём бегство ещё более быстрое, нежели минуту назад, когда они мчались наказать незваных гостей. Наконец Леонид поднялся во весь рост и выругался во след убегавшим.

Но то был лишь локальный успех. Свора головорезов, что топталась у переправы, заметила суматоху в тылу. И по команде отправила часть к месту событий, чтобы навести порядок. Леонид сообщил Жене об этом, но тот словно выпал из реальности, задумчиво рассматривая тусклый остаточный свет серебряных нитей на руках.

— Смотри, как светится... — с довольным лицом он крутил ладонью. — Умеют ведь!

— Да, это замечательно, — как можно более деликатно подтвердил Лёня. Ещё он хотел участливо положить руку на плечо, но, из-за остаточного потрескивания, передумал. — Нам пора бы улетать. Скоро сюда прибудут много негативно настроенных гостей. Ты понимаешь, о чём я говорю?!

— Да, — спокойно ответил тот, не отрывая взгляда от светящихся манжет. — Но у меня есть идея, тебе понравится! Этот кристалл должен уметь всё то же, что и соборный, с которым я обращался ранее. Ну, не с самим кристаллом я обращался, но не суть! Я могу заставить его сейчас сделать большую вспышку. Ослепит всех! И у нас с тобой будет полно времени, чтобы расправиться с кристаллом.

Не интересуясь мнением Леонида, Женя подошёл к кристаллу и проверил, рисуются ли на нём символы. А когда всё подтвердилось, скомандовал другу крепко зажмуриться, а лучше — перекрыться тряпкой в несколько слоёв. И через мгновение долину озарило ярчайшее сияние. Люди ослепли. Они шарили руками по сторонам, беспорядочно махали мечами, падали наземь, спотыкались друг об друга. Столпотворение прервало схватку.

Прошло всего каких-то полчаса, а картина на поле боя изменилась до неузнаваемости. Охваченные ужасом, дикари трусливо бежали, не разбирая дороги и не замечая упавших под ногами. Бегство было стихийным, а победа — полной.

В этой суматохе незамеченными остались два человечка, притаившиеся в кустах на окраине лесочка. Едва дыша от страха, когда мимо неслись потерявшие разум головорезы, они терпеливо дожидались возможности вернуться к своим. Немногим ранее именно эти два человечка разнесли на куски большой гранёный кристалл — источник силы главного оружия врага в битве — копий богов. Один из них на большой скорости направил свой волшебный катер, тяжёлый как камень, но способный парить в воздухе, прямо на кристалл. А сам в последний момент соскочил в кучу тряпья на одной из телег. Кристалл разлетелся на куски, а человечки быстро спрятались, ожидая своего шанса.

Через полчаса всё стихло. Ребята смогли более-менее безопасно пробраться к своим. Но переполнявшую радость пришлось придержать. Уж слишком много пало воинов и старцев. Может быть поэтому их появления почти никто и не заметил кроме Мии. В глазах Жени она стала прекраснее прежнего. Может только от того, что впервые за долгое время улыбнулась. Женя расцвёл, а сердце наполнило теплом, разлившимся постепенно по всему телу.

Зазвучала поминальная песня. Из почтения к остальным Миа пригнулась к ребятам пониже и шёпотом произнесла слова благодарности. Она назвала их поступок полным мужества и отваги. И уверила, что только благодаря ему сегодня состоялась победа. Назвала их настоящими героями и поцеловала в щёку. После этого направилась к старцам помочь в проведении церемонии. А ребята встретились с Кевином и Костнером. Тут волю получило сдерживаемое до того ликование по поводу победы и встречи живыми, прошедшими сквозь сложное испытание, друзьями.

« Телохранители » так же рассказали, что творилось на поле боя, пока Женя с Леонидом отсутствовали. После вспышки света суматоха охватила всех сражающихся: как вражеское войско, так и своё. Фактически, битва приостановилась. В это время Миа неслышной поступью, словно лёгкий ветерок, прокралась за овраг в самое сердце вражеской армии. Там нашла колдуна ослеплённым наравне с другими. Но не тронула. А вот одному из воинов, беспомощно ползавшему рядом, затуманила рассудок. После чего так же беззвучно удалилась.

А когда с глаз всех людей сошла пелена, поднялся и рыжебородый статный и свирепый воин. Он молча оглядел долину и остановил стеклянный взгляд на колдуне. Быстрым движением занёс тяжёлый меч с гравировкой и снёс тому голову. А без колдуна всё воинство разбойников оказалось беззащитным перед внушением старцев, которые без труда обратили всех в бегство. Всё произошло именно так, как они и предсказывали: « Белая Госпожа » помогла народу Безалтарья в трудный час.

22. Одного кристалла мало

— Так, значит, мы могли вернуться домой… – пробормотал Леонид. – А вместо этого мы его разрушили…

— Да, — спокойно ответила Миа. Сейчас она предстала в том же обличье, как и обычные люди. — Я думаю, с помощью кристалла действительно можно было получить энергию для твоих… Для твоего…

— Для моего оборудования. И вернуться домой. Ну что же ты раньше не сказала?!

— В той тревожной ситуации мои мысли, как и ваши, были о другом.

— А мы разрушили его…

Женя вставил первое, что пришло на ум:

— Значит, нам нужен другой кристалл!

— О, это гениально! Давайте, пока они далеко не разбежались, догоним и спросим, есть ли ещё один!

— У них, скорее всего, нет, — задумчиво произнёс Женя. Леонид уже набрал воздуха, чтобы высказать всё по поводу неуместного юмора. Но взглянул на серьёзного Женю и махнул рукой.

— Но вы знаете, где точно есть, — добавила Миа.

Леонид не вытерпел:

— И что, мы вот так возьмём и полетим туда? Скажем: « Здравствуйте! Дайте нам кристаллик, пожалуйста. Позарез надо, чтобы улететь домой. А то переживаем, вдруг вы нас поймаете! »

— Шанс на успех тоже есть. Главное, суметь пробраться к собору.

— О, как легко ты меня убедила!

Как бы не обескураживала перспектива самим заявиться к лалланам, другого решения не нашли. Предстоял путь до моря к ближайшему порту. Там среди кораблей нанять подходящий и отправиться прямиком в город.

Сопроводить их вызвался один из военачальников, накануне воевавших против дикарей. Это был « Батя » со своим отрядом. Он назвал почётным оказанное доверие и обещал ценой собственной жизни обеспечить безопасность их в знак благодарности за помощь в прошедшей битве. Тем более « Батя » с отрядом подходили на роль сопровождающих, так как раньше жили примерно в тех краях и знали дорогу к нужному порту. Они и сами прежде иногда снаряжали торговые корабли в сторону лаллан.

В таком составе и отправились в путь. Как-то незаметно промелькнула дорога перед глазами путешественников, и уже появился нужный причал.

Пришла пора прощаться с Мией. Разговор раньше об этом не заводили, но дальше ребятам предстояло действовать самим. В их мир отправляться она не собиралась. А просто проводить их до собора означало так же повысить риски быть обнаруженными. К тому же, все знали как Женя к ней относится. И она выделяла его особой заботой и опекой.

Потому прощались здесь, не сходя на берег. Миа ещё раз в подробностях повторила, как извлечь из кристалла энергию подходящего значения, как лучше всего пробраться к собору, а так же отметила ещё некоторые мелочи.

— Это всё?! Неужели мы больше не увидимся?! – Женя ещё имел маленькую надежду, что она внезапно скажет: «Обязательно увидимся». Но Миа промолчала, с трудом улыбнувшись. Шагнула навстречу и едва ощутимым прикосновением коснулась губами его лба.

— На свете всё бывает! Может нам суждено встретиться в другой жизни!

Женя молча отвернулся и пошёл куда-то, словно появились неотложные дела. Леонид печально посмотрел ему в след, затем обратился к Мие:

— Ну, наверное, прощайте! Тут у Вас очень интересно, живенько. Но я, как раз, надеюсь, что больше не увидимся. Успехов и вам и нам!

Отряд « Бати » тоже разделился. Часть осталась с Мией, чтобы сопровождать её в обратный путь. Остальные направились в порт, чтобы нанять новый корабль. Вся техника Леонида, все его аппараты легко спрятались в разнообразным скарбе, который везли в качестве товара на продажу. И сами при этом ни чем не отличались теперь от остальных торговцев, которые прибывают к лалланам в большом количестве ежедневно.

Всё задуманное в порту легко удалось, так как люди Бати здесь не в первый раз и даже имели некоторые связи с местными бюрократами и владельцами судов. Новости о прошедшей битве сюда ещё не добрались, а слухи про бежавшего раба уже потеряли актуальность.

За ребят в дороге снова отвечали Кевин с Костнером. Они почти всегда находились рядом. Леонид попутно размышлял над планом и конструкцией аппарата, так как его ещё предстояло собрать на каркасе из подручного материала. В наличии пока был только двигатель. Благо времени в море хватит с лихвой, чтобы обдумать основные моменты. Женя занимал себя разговорами с « Батей ». В первую очередь его интересовало, что станет с Мией. Из пояснений следовало, что она вежливо согласилась стать кем-то вроде правительницы их народа. Под народом имелась ввиду вся та сторона, что лежала от моря на восток. Она теперь будет мудростью и справедливостью этих земель. А знания будет черпать в том числе из общения с волхвами Безалтарья.

Корабль вошёл в знакомый залив. Пристань всё так же « ломилась » от количества судов, а мачты больше походили на осенний лес. Женя снова здесь, но не как пленник. Он уже многое повидал, много где побывал, со многими повстречался. Теперь есть ясная цель, и твёрдое намерение её реализовать.

Никто из их отряда не мог войти внутрь города в ближайшее время, не нарушая местный порядок. Предстояло найти весомую причину и пройти согласование трёх инстанций разной степени пристрастия. Все они состояли из людей, так как здесь пропускали лишь за стену первого круга. Но проникновение без согласия комиссии сурово каралось. Как именно, не имело значения, потому что ни в коем случае нельзя было привлекать к себе внимания. Как и для других торговцев, для них был открыт только порт и рынок. Дальше Жене и Леониду предстояло что-то придумывать. Но ответа заготовлено не было.

Все вместе они провели на судне первую ночь, а рано утром отправились на базар у причала со всем своим скарбом для продажи. Часть людей осталась занимать место и раскладывать товар, а друзья с « Батей » пошли прогуляться по рядам. Жене показалось, что он увидел знакомое лицо в толпе. Долго пытался вспомнить, кто это мог быть, и, как посоветовал « Батя », спрятался на всякий случай за их спинами до поры до времени. Простой добродушный паренёк, наконец, обрёл имя в памяти Жени. Это был Дуй. Тот самый парнишка, что так развлекал его во времена пленения по пути через леса и море. Он появился здесь на рынке для своих обычных дел, по которым некогда ходил и Женя — купить для хозяев свежих припасов или интересного товара. Но Дуй не знал, кем сейчас являлся на самом деле – большой надеждой на успех всего предприятия!

Они дождались, когда тот закончит свои покупки, и на обратном пути встретили. Удивление и восторг Дуя чуть было не вылились в громогласные восклицания, предупредить которые едва успели. Внимания посторонних удалось избежать. Дуй и сам отлично знал местные порядки, потому сумел вовремя остановиться.

Они нашли более подходящее место для разговора и выставили дозорных по углам. Дуй рассказал, что с ним приключилось за время расставания, у кого теперь служит и какие обязанности исполняет. А Женя вкратце поведал свою историю. Каково же было удивление Дуя, когда он узнал, что тем самым беглым рабом был Женя. Слухи и небылицы сделали того раба легендой в городе. О нём даже запретили говорить и грозили наказанием всем сочувствующим.

Но в остальном в городе мало что изменилось. Жизнь текла своим чередом. Хотя Дую доводилось недавно пройти мимо собора, и видеть там караул из пары охранников в полном обмундировании. Услышав такое, ребята попросили Дуя снова пройти той дорогой и выяснить, есть ли стража с обратной стороны собора, там где чёрный ход. А завтра они встретятся на этом же месте, и обсудят дальнейший план действий.

23. Побег

Новым утром снова встретились с Дуем. Ему удалось узнать, что с чёрного хода собор никто не охраняет. Патрулей на улицах больше нет, и двигаться не так опасно. Но лучше ночью, так как в городе даже стены « умеют видеть и слышать ».

Оставалось неясным, как с полной телегой оборудования пробраться незамеченными почти в самый центр города. Ведь неминуемо надо было пройти сквозь ворота, ведущие с пристани на городские улицы. А их охраняли бдительные воины лаллан. На изобретение гениального плана оставалось пол дня.

Для Жени это время текло мучительно долго. Никаких идей не появлялось, а время таяло, заставляя нервничать и переживать ещё больше. Зато когда пришла пора выступать, оно вдруг ускорилось, не давая опомниться и осмыслить происходящее. Как кадры из фильма менялись картинки перед глазами. Вот они ещё только у больших ворот. А вот уже несутся с Леонидом по городу, громыхая телегой. Несколько мгновений назад этот его товарищ расстрелял охрану из электрического копья, которое прихватил с поля боя и возил вместе с оборудованием "на всякий случай". Просто когда стражники внезапно ожили и громовым голосом потребовали остановиться, нервы Леонида дали слабину. Вот и пальнул почти случайно. Теперь друзья бежали как можно быстрее от ворот вглубь горда, уже не таясь и не ожидая избежать неприятностей.

Наконец, они оказались достаточно далеко, чтобы перейти на шаг и прекратить громыхать тележкой на всю округу. В установившейся тишине всё ещё не было слышно погони. Дальше дорогу показывал Женя, в целом повторяя хорошо знакомый маршрут от собора до пристани. Он выбирал улочки и проходы, по которым исполины брезговали ходить даже днём. Маршрут спланировал заранее, ещё на судне.

Волшебным образом ребята добрались до заднего двора собора, не встретив никого на пути. Теперь стоило перевести дух и пробраться внутрь.

Маленький дворик выглядел настолько знакомым, что становился даже немного ненастоящим. Дверь внутрь оказалась наглухо заперта. Хотя Леониду показалось, что это просто стена с вырезанным барельефом в форме двери. Ведь никаких щелей, просветов и даже отверстий для ключей не просматривалось. Но Женя был уверен в том, что делает. Пальцем начал водить по стене, пока не получился светящийся иероглиф. Каменная дверь проступила вперёд и беззвучно отворилась.

Ребята очень осторожно затащили тележку внутрь, помня про солдат у главной арки снаружи. Малейший шум эхом бы разнёсся в огромном зале. Женя на носочках подкрался к кристаллу в центре, стараясь всегда быть на одной линии с главным входом. Произнёс напутственные слова и начертил несколько символов. Все двери моментально захлопнулись, а центральную входную арку перекрыл энергетический барьер. Примерно так сделала Миа в ту ночь, когда он бежал из города. И хотя на самом деле рано или поздно лалланы всё равно нашли бы способ проникнуть внутрь, выигранного времени должно хватить.

Стражники снаружи засуетились, не понимая, что случилось. Внутри собора разглядели нарушителей и принялись стрелять. Но всё летело мимо, потому что в кристалл попадать ни в коем случае было нельзя. Это грозило большими проблемами, чем парочка каких-то людей.

Женя и Леонид убедились, что находятся в относительной безопасности и продолжили подготовку. Один готовил технику, другой — азартно отстреливался. Потом поменялись ролями, потому что требовалось запустить поток энергии на оборудование: на волновой излучатель и полётный двигатель. Когда всё стабильно заработало, они вместе уселись на хлипком чудаковатом каноэ, который Леонид назвал "скамейкой имени Петрова", и медленно поднялись в воздух на полметра. В голове у Жени запели знакомые голоса. Он собирался спросить у Леонида, слышит ли тот что-то подобное, но не успел. Чудесное каноэ стремительно помчалось навстречу судьбе, едва не скину пассажиров назад из-за отсутствующих спинок на сидениях.

Лалланы по другую сторону арки застыли в недоумении, когда на их глазах в воздух над кристаллом взлетели два человечка, сделали петлю под самым потолком собора и с хлопком исчезли в дымке. Кристалл перестал светиться. Воцарилась тишина, словно ничего и не происходило.

24. История про летающий автомобиль

— Вот такая история. Интересная? Я, конечно, не жду, что ты мне сразу поверишь… — молодой человек сделал паузу, оценивая произведённый эффект. – Вообще-то жду, да.

Девушка отвечала с усмешкой:

— Ты серьёзно думаешь, что я поверю вот в это всё?!

— А почему нет? Ты, вероятно, просто не всё понятно из рассказа?! Сейчас повторю основные моменты.

— Я тебя прекрасно поняла! В твоей фантазии я вроде некоей Сары Конор, ради которой вы с другом прилетели на полгода в прошлое, чтобы сообщить о миссии. Я должна буду найти тебя, ещё не знающего меня. И свести с твоим другом, учёным, который ещё не знает, что ты его друг.

— Ну, вкратце, да! – засмеялся, наконец, парень. – Я долго думал и пришёл к выводу, что ключевая фигура во всей этой истории именно ты. Из-за тебя я попал в тот мир, а затем и Леонид. И сейчас мы вернулись на полгода назад до начала всех событий тоже именно для того, чтобы встретиться с тобой. Мы же не сами запланировали назад во времени вернуться. Просто нас так занесло. Зато теперь всё складывается! Смотри: я успеваю найти тебя и обо всём рассказать. Ты находишь меня, сводишь с Леонидом. А в критический момент легко исчезаешь, чтобы не быть схваченной, потому что знаешь заранее. Я вот только одного не могу понять, ты кто такая? — парень задумался, словно задал вопрос сам себе. — Так то меня можно было совсем без твоего участия подвести ко встрече с Леонидом…

— Вот, кстати, о "без твоего участия", – высокая стройная девушка со светлой кожей, что, впрочем, не удивительно для зимних месяцев, встала из-за столика и положила под тарелку немного чаевых. Неторопливо надевая перчатки, без эмоций продолжила: – Я так понимаю, вся эта история — лишь очень оригинальный способ выразить свою заинтересованность. Скажу честно, чересчур оригинальный.

— Да… — задумчиво отозвался парень. Но через секунду опомнился: — Мария, ты что, уходишь? Постой, а как же мы... То есть, когда мы ещё увидимся?

— На свете всё бывает! Может суждено встретиться в другой жизни! — машинально выдала девушка, застёгивая пуговицу и вдруг замерла. Подняла ошарашенный взгляд и медленно моргнула.

Женя не понял, что с ней произошло. Но в этом нет ничего удивительного. Ведь он никогда не отличался проницательностью. А Мария позже ему расскажет: и что произошло, и почему осталась. Ведь именно с этого момента по-настоящему и началась история про летающий автомобиль.