В паутине Мары

Глава 1

Девушка шла по микрорайону, обычному серому, застроенному многоэтажками и парковками, виляя между машин и любуясь немногочисленными деревьями, покрытыми снегом и искрящимися на солнце. Это был солнечный, тёплый зимний день. Одета была обычно: длинный белый пуховик, ботинки и рюкзачок. Но люди всё равно обращали на неё внимание, лицо было необычное, вроде как у всех, но будто сошла с картины древних времён, что-то неуловимое и загадочное было в ней. И волосы уложены непривычно: в длинные белые косы со сложным рисунком плетения с вплетением в них белых и голубых лент с маленькими серебряными подвесками.

Она же не обращала на других внимание, шла в своих мыслях, прикидывая, как выполнить месячный план, ведь дедлайн подгонял, а времени оставалось до вечера, не выполнит и сидеть ещё год без отпуска и выходных, настроение от этого портилось ещё больше. И вдруг резко остановилась. Оглянулась.

На скамейки сидел парень чуть за двадцать, пустым взглядом смотрел на подъезд, бесцельно крутя телефон в руке. Одет был просто: уже повидавшая время куртка, старые ботинки и затасканные джинсы. Девушка вернулась и села рядом, он отодвинулся, весь напрягся.

Она прочитала в его мыслях недоверие, страх и желание уйти. А потом произошло совсем странное, она протянула руку и коснулась его, он вздрогнул, вскочил, а потом медленно опустился назад, широко раскрыв, от удивления, глаза.

— Я Мари, не бойся, я хочу помочь тебе, — беззаботно сказала девушка.

— Простите, я наверно пойду, — неловко ответил парень и опять отодвинулся.

— Никуда ты от меня не уйдёшь, — грустно и уверенно сказала девушка, улыбнувшись нехорошей улыбкой, по коже парня пробежали мурашки и страх охватил его, но двинуться он не смог, она продолжила уже более мягко, — расскажи мне о себе.

Ему ничего не хотелось говорить, но сил сопротивляться её вопросам не было, будто на него навели чары и он стал говорить:

— Я Роман, живу тут всю свою жизнь, вроде жил как все, понимаешь, — и он поднял на неё глаза, а она как будто понимала, улыбалась и гладила его по руке, — скучно жил, родители пили, да я и сам тоже, а потом ребята предложили, я не хотел.

Он опять дёрнулся, хотел закрыться от девушки, не говорить всё это, но не мог. А она сидела, такая своя, родная, слушала и понимала.

— Предложили вечером подождать одну бабульку, она гараж продала и возвращалась с деньгами домой, — он запнулся, но продолжил, — просто хотели легонько её стукнуть, а оно плохо вышло. Не рассчитал я свою силу. Я не хочу в тюрьму, а что делать и не знаю, спрятали мы её там же за гаражами, в колодце. А я вот домой пошёл, а не могу, там же бабушка моя живёт и как я ей на глаза покажусь. Спросит, где был, что делал. И как ответить.

Он закрыл глаза и заплакал, не хотел, но слёзы как-то сами собой потекли. Девушка погладила его по голове и тихо произнесла:

— Не бойся, ты не специально, я помогу тебе, — полушёпотом произнесла она и коснулась его руки.

И ему стало так спокойно на душе, и мир вдруг поменялся, как будто он надел шлем виртуальной реальности, но вот взаправду. Всё наполнилось красками, это нельзя было объяснить, никакой дурман от алкоголя не мог с этим сравнится. Дома преобразились из обычных панелек в причудливые здания с огромными окнами, колоннами и витражами, на одни только дома можно было смотреть бесконечно долго, рассматривая необычную архитектуру и сложную лепнину на фасадах.

Но преобразились не только дома: улицы стали шире, вокруг раскинулся парк, а люди...люди стали другими. Вот семья вместе играют с малышом, никто не смотрит в экран телефона, бегают, веселятся. А чуть поодаль бабушка, вместо ворчания на подростков, вдруг улыбается им и хвалит их стиль одежды, они в ответ не огрызаются, а спрашивают, может помочь донести её сумки до квартиры. Проходя мимо него, люди здороваются, улыбаются и машут рукой, будто добрые старые знакомые.

И он поменялся, стал будто моложе, здоровее, и на душе так легко, и не было в его жизни всех тех невзгод и той бабульки у гаражей. Ему хотелось прыгать от счастья, и он улыбался, как и все вокруг, тоже махал в ответ рукой и здоровался.

Шёл по парку за руку с девушкой Мари и весь мир был для него раем. Он смеялся, рассказывал ей шутки, а она хохотала в ответ. Роман даже рассказал, как мечтал в детстве стать художником, и у него неплохо получалось и вот сейчас точно получится. Пойдёт, купит красок и холст и напишет ту самую картину, которая давно у него перед глазами.

Роман смеялся над тем, что ещё час назад думал: жизнь кончена, а ведь она только начинается, он столько всего успеет.

И время летело незаметно, уже начало темнеть, и он хотел сказать девушке, что к сожалению, ему пора домой, к бабушке Марине. Повернулся к ней и в ужасе отодвинулся.

Её лицо изменилось, это была уже не загорелая беззаботная девушка, а бледная, словно из гипса, одетая в длинное красное платье с вышитыми чёрными знаками и в плаще, подбитом белым мехом, в руке держала посох с серебряным серпом на конце. Её серебристые волосы развевались на ветру, а вплетённые украшения тонко звенели, словно маленькие колокольчики.

— Я Мара — богиня наваждения и смерти, прости, но всё это был лишь морок, — тихо, без эмоций, сказала она и пожала плечами.

Он оглянулся, мир снова стал серым, люди хмурыми, а его груз вины навалился непомерной ношей, с такой силой, что казалось он чувствовал физическую нестерпимую боль от своей жизни. Он попытался закрыть глаза, уши, но боль проникала ему под кожу, кричала и рвала его на куски, насколько он ничтожен и мелок. Что ничего он не добился, и в мир принёс лишь страдания и боль. И виделось ему грустное лицо его бабушки, которая укоризненно качает головой и слёзы текут по её щеке.

Девушка стояла, манила жестом и нежным взглядом его туда, где мир без злобы и проблем, там стояли величественные крепости и цвели цветы, и Роман шагнул к ней, шагнул не видя, что за ней не новый мир, а трасса, где десятки машин неслись с огромной скоростью. Не прошёл он и нескольких метров, как уже тенью стоял над свои мёртвым телом, он хотел вернуться назад, всё исправить, но было уже поздно...

Мара протягивала ему холодную бледную руку:

— Идём, обратного пути уже нет. Знаешь, а я ведь успела, выполнила свой месячный план, может, дадут пару лишних выходных, — сказала она буднично, словно менеджер по продажам, и улыбнулась, без злобы, но с тоской.