В память о Отентусе Импе

Глава 1

Тьма. Боль. Свист снарядов и щелчки заклинаний. Вонь горелой плоти.

Августус открыл глаза. Небо над ним было залито алой кровью заката. Подул ветер, и к запаху горелого мяса прибавился смрад сотен гниющих трупов, которыми было усеяно всё вокруг.

Августус попытался подняться, но острая боль в ногах не дала ему этого сделать.

Он был ещё совсе юн, ему лишь недавно стукнуло восемнадцать, когда на его землю пришла война. Как и всякий мальчишка, он вырос на героических рассказах о мощи Легиона и его непобедимых армиях, создавших самую могучую Империю в Нирне, а потому, когда глашатаи обьявили о срочном наборе новобранцев в Легион, он не колеблясь пошёл.

Но к такому он не был готов. Каждая война похожа на ад, но таких войн Сиродиил ещё не видел.

Бесконечные удары вражеских катапульт, баллист и требюшетов. Непрерывные атаки пехоты и кавалерии при поддержке магов. Ловушки, капканы и растяжки. Отравленные колодцы и обозы с провизией. Вырезанные деревни и города. Некромантия, призывы даэдра и слоадские наемники. Моровые дожди. Мир вокруг будто стал частью какого-то плана Обливиона. И посреди всего этого ужаса, в траншее, на поле, усеянном телами и изрытом воронками от очередного обстрела из катапульт, лежал молодой имперец, Августус, в окружении трупов своих однополчан.

Приподнявшись на локтях, легионер осмотрел свои ноги - одна, неестественно вывернута, вторая придавлена частично осыпавшейся стенкой траншеи и досками перекрытия.

До темноты Августус пытался освободить покалеченную ногу, одновременно непрерывно поглядывая на небо - босмеры, воюющие с Сиродилом в составе войск Доминиона, использовали птиц как разведчиков и для мелких диверсий, и легионеры с первых дней боев знали, какую опасность таят тени в небесах, наводящие удары эльфов.

К ночи имперец окончательно выбился из сил от боли и безуспешных попыток вытащить застрявшую ногу. Наступившая темнота принесла туман и холод. Где-то за горизонтом отсвечивали вспышки заклинаний и взрывов далёкого боя.

Августус в изнеможении откинулся на спину, и его рука нащупала что-то в пыли на земле. Рукоятка меча. Короткий гладиус оказался сломан почти у самой рукояти, но с его помощью Августус все же смог наконец освободить ногу и подползти к трупу рядом. Трясущимися от боли и усталости руками он начал обшаривать тело в поисках чего-то, чем можно перевязать ногу, как вдруг услышал чьи-то шаги. В голове сразу пронеслись все ужасы которые он слышал про плен у эльфов - пытки, издевательства и мучительная смерть. А для особо невезучих, после смерти - существование в виде нежити, поднятой каким-нибудь мером-некромантом. Сердце бешено колотилось в груди, обломок меча задрожал у горла - лучше ужасный конец, чем ужас без конца.

Над траншеей с тихим позвякиванием показалась тень. Средних лет крепкий редгард, в помятой имперской броне, стоял на бровке траншеи, и смотрел на Августуса.

- Привет, брат! Опусти меч.

Голос у редгарда был тихий и какой-то бесцветный.

Августус не мог бы сказать, почему именно он подчинился. От незнакомца веяло силой и спокойствием.

Редгард спрыгнул в траншею, и, звякая доспехами, принялся осматривать ногу Августуса.

- Нормально тебя так зацепило. Катапульты отработали?

- Они самые, сссуки. Кто-то из наших ещё уцелел? - Августус с трудом ворочал пересохшим языком.

- Похоже, только мы.

Редгард отрезал кусок плаща у лежащего рядом тела и свернул его в тугой жгут.

- Потерпи, сейчас будет больно.

Он не соврал, как только он начал накладывать повязку, боль в ноге стала почти невыносимой, и Августус закусил край кожанного наруча, чтобы не заорать во весь голос.

- Ну вот, почти закончил. Тебя как звать?

- Гуща - просипел Августус. На войне настоящее имя - тайна, которую нельзя доверить первому встречному. Даже если он тебя спас.

- Хах, хорошее имечко. А мне скрывать нечего, я Имп, Отентус Имп, воин и поэт - гость закончил перевязывать рану и устало плюхнулся рядом.

- Ты с какой когорты? Где вообще наши? - морщась от боли Августус сел, привалившись спиной к стенке траншеи.

- Отряд специального назначения «Шинд», первая когорта. А где наши - да скамп его знает, наверное отошли к Кватчу.

Имп стянул с пояса фляжку и приложился к ней, а потом протянул Августусу.

- Хлебани, полегчает.

Содержимое фляги абсолютно чудовищного вкуса обожгло горло, но в голове прояснилось, и боль в ногах чуть утихла.

- Грииф, зелье лечения и восстановления выносливости. Согревает, да? - ухмыльнулся Имп, забирая флягу обратно.

- Что будем делать? - спросил Августус.

- Сидеть-пердеть до утра, а там потихоньку к своим пойдём. В темноте-то шибко не пошастаешь, полно растяжек. У тебя огниво есть?

- Потерял где-то.

- Курить охота, а огоньку и нет. Эээх.

Редгард оттащил трупы в сторону, и вернувшись к Августусу соорудил что-то вроде навеса над траншеей. Августус плохо видел редгарда в темноте, но ему показалось, что броня на нем какая-то странная, не похожая на его собственную. На боку виднелось кровавое пятно, однако Имп двигался легко и свободно, словно не замечая раны.

Закончив и сев под навес, Отентус снял шлем и щёлкнул по нему ногтем. Шлем отозвался звоном. Имп поставил на землю шлем, и продекламировал:

- Сидит грустный бард, и на лютне бренчит

Как нудно, уныло и пасмурно!

И счастье ушло, ищи, не ищи

Осталась душа, а ней насрано!

Августус от неожиданности на секунду забыл про боль и издал какой-то нечленораздельный звук, похожий на смешок.

- Ты паря, че хмыкаешь? Небось и не слыхал про редгардскую эпическую поэзию?

- Слышал, но как-то не цепляло…

- Херня, значит слышал какую-то шнягу, от прыщавых босмерят, про то, чья мамаша самая жирная, кто продал больше всех сахара и чей клинок самый кривой. Настоящая редгардская эпическая поэзия - это когда обо всем на свете, и дерзко, точно и хлестко! Назови любую тему, и я выдам тебе пару строк, которые не стыдно в приличном обществе озвучить!

- Говно - Августус приподнялся на локтях.

- О Девять, ты такой оригинальный… Ну ладно слушай.

Имп выпятил спину и продекламировал:

- Я наложил в тарелку каши,

Я так люблю солёный рис!

Но мой товариш наебашил

Туда говна на самый низ!

Августус засмеялся, но тут же схватился за отозвавшийся болью бок.

- Ну ладно. А например, как мне рассказать о том, что я ранен в письме так, чтобы не напугать родных?

Имп пнул шлем и сверкая белыми зубами выдал:

- Босмер-лучник, грязный пидор

Мне попал в попец стрелой

Я теперь лежу подбитый

Окровавленный и злой!

Августус расстегнул ремни на кирасе, которая не давала ему вдохнуть полной грудью.

- Ладно, признаю, возможно редгардская эпическая поэзия не так и плоха!

- Ну ты конечно охуевший! Неплоха, ха! Да, такими эпитетами мастера-грязнописа ещё не оскорбляли!

- Кого? Грязнописа?

Имп помог молодому легионеру снять кирасу.

- Ну да. Тьфу, молодежь, нихрена-то вы не знаете. Быть грязнописом - значит, подмечать чуток волшебного в обыденности и разбавлять капелькой говна.

Молодой легионер прислонился к стенке траншеи.

- Имп, как думаешь, мы выберемся?

- А куда нам деваться? Конечно выберемся. На, хлебани еще чутка. Главное - не унывать, и все сложится. Помолчав, Имп задумчиво выдал ещё несколько строк:

- Что ж, теперь я все равно, что Вивек

Воин и поэт, - живи, рискуй

Победить всех можно в этом мире

Только надо победить тоску.

Августус почуствовал, что его клонит в сон - сказалась усталость и слабость от потери крови. Имп словно тоже почувствовал это:

- Покемарь малеха. Я пока покараулю.

После этих слов Августус провалился в глубокий черный сон.

Проснулся Августус от громких голосов. Над головой уже поднялось утреннее солнце. Над траншеей показался легионер.

- Тут есть живой! Скорей, к целителю его!

Спросонья Августус не сразу понял, что он спасен. Несколько подоспевших легионеров вытянули его из траншеи, и положив на кусок парусины, понесли через усеянное трупами поле к повозке.

- Где Имп? - просипел Августус, глядя на безоблачное синее небо, на фоне которого маячили наплечники тащивших его солдат.

- Кто? Никого больше нет, ты один уцелел, паря, считай выиграл в лотерею. Вся ваша когорта полегла, ты единственный выживший.

- Да как так, Отентус Имп, вытащил меня, перевязал! Он тоже ранен, его надо найти!

- Не рыпайся, тише! Говорю же, нет больше никого. Может, ушел твой друг? Или приснилось тебе, всякое бывает!

Солдаты подтащили Августуса к повозке, возле которой его встретил целитель, и отправились обратно на поле битвы, собирать уцелевшие доспехи и оружие.

- Отентус Имп, он спас меня, ищите его, помогите ему! - слабо крикнул им вслед Августус.

Пожилой лекарь, склонившийся над искалеченной ногой Августуса, удивлённо взглянул на Августуса.

- Как вы сказали, звали вашего друга?

- Отентус Имп.

- Не хочу вас расстраивать, молодой человек, но Отентус Имп погиб почти сто пятьдесят лет назад, во время Кризиса Обливиона. Он был молодым поэтом, призванным в Легион, и обессмертил свое имя стихами, которые продолжал писать даже в перерывах между боями. И он написал множество песен, которые до сих пор поют на маршах легионеры. Но, к сожалению, он погиб совсем молодым. Говорят, дух его приходит на помощь отчаявшимся легионерам, и помогает пережить ночь. Но я бы не верил россказням, скорее всего вам или попался знаток истории со странным чувством юмора, или просто все приснилось. На войне не бывает чудес.

Закончив перевязку, он помог Августусу лечь в повозку, и сел за поводья. Повозка, скрипя всеми сетырьмя колесами, медленно двинулась к госпиталю.

Вскоре повозку догнали закончившие поиски и сбор амуниции легионеры. Они шли за повозкой, построившись в две колонны, и старший громко затянул строевую песню:

- В Легионе нелегко

Жизнь у нас не сахар

А иди ты, генерал,

К Молаг Балу нахуй!

Остальные солдаты радостно подхватили:

- Нас загнали далеко

В задницу к Дагону

Взять бы да передавить

Тыловых гондонов!

Даже лекарь-возница присоединился к нестройному хору:

- Мы тут все в одном строю

Люди, орки, меры

По уши сидим в говне

Но - легионеры!

Воздух дрожал от громких голосов и тяжелой поступи солдат Легиона:

- Император враз призвал

Всех одним законом

Чтоб он очень долго жил

Слава Легиону!

Августус лежал в повозке и мимо его ушей проплывала строевая песня идущих рядом солдат. Но в его голове звучали совсем другие строчки, которые он накануне успел расслышать от своего загадочного спасителя до того, как окончательно провалился в сон:

- Верю, что вернусь к просторам Шинда,

Верю, что увижу вас друзья.

А пока, прошу вас, - вспомни Импа

Так же, как вас вспоминаю я.