В левом углу

Глава 1

«По началу, все предположили, что я ударился головой той ночью и по этой причине потерял дар речи. Такое случилось с моим дядей, когда ему было 16, Тиберий из подающего надежды кузнеца (его даже планировали отправить в столицу для дальнейшего обучения), стал местным дурачком, что иногда забавлял посетителей таверны своими нелепыми движения, которые его больной рассудок считал за танцы.

Родители потратили ни одну сотню серебра, нанимая различных лекарей, которые могли бы назвать причины недуга. Однако, ни один из них не мог найти причину моего молчания. Не было ни травм головы, ни каких-либо ушибов или следов насилия, да и с языком все было в полном порядке. Ну и по поведению, меня нельзя было назвать сумасшедшим, так что эту версию отмели и начали искать причину в другом

Затем в семье начали думать, что я дал какой-то своеобразный обет молчания, вроде тех, что дают некоторые служители восточных культов. Но во всех известных землях не было ни одного культа, который запрещал бы своим служителям доносить свои мысли на бумаге, какой бы обет они не давали. Я же отказывал окружающим даже в этом.

Моя сестра потратила месяц, на то чтобы добраться из южной части провинции к нам домой, как только узнала, что ее младший брат вдруг онемел. Войдя в дом, она ни с кем не поздоровалась и не проронив ни слова встала у порога. Затем, начала внимательно меня осматривать, будто пытаясь найти знакомые черты в лице, которое она не видела почти 5 лет.

Медленным шагом, будто опасаясь спугнуть меня (даже стало интересно что отец написал ей в письме) она начала подходить к столу, за которым я сидел в окружении матери и брата. Брата эта ситуация начала бесить уже на второй день, на вторую неделю он начал злиться на семью, что тратит деньги и время на «немого дурачка». Сейчас же, он решил хотя бы развлечь себя и не упускал ни одной возможности сострить:

­- Клавдия, ну что ты! Он тебя точно не укусит, ему уже не 6 лет, правда Адриан? – сильно ударив рукой по спине, Тит разошелся широкой улыбкой.

Не обращая внимания на его слова, сестра села за стол и взяла меня за руки. Было очень стыдно смотреть ей в лицо, но пришлось себя заставить. Клавдия изменилась. Сильно изменилось. Лицо и фигура ее были такими же как в день ее свадьбы с легатом Марием, детские черты лица и тонкая талия. Однако, во взгляде появилась некая строгость и тяжкий груз мыслей. Глаза уже не были по-детски пустыми и одновременно яркими.

- Адриан, ты узнаешь меня? – голос прозвучал тихо (неужели до сих пор боится спугнуть?)- Я твоя сестра – Клавдия!

Как бы я хотел тебе ответить, сестренка. Если бы я мог!

В комнате повисло молчание. Первоначальное любопытство и опаска на лице сестры сменились беспокойством

- Ты понимаешь что мы тебе говорим? Слышишь нас? – чуть ли не по слогам начала повторять Клавдия.

Брат раздраженно вмешался:

-Бесполезно. Мы уже два месяца пытаемся из него что-то выбить. Буквально ни слова не вытянули. – Тит встал и начал ходить по комнате.

– Зато отец взял очередной долг, чтобы отвести его в столицу к тамошним лекарям, авгурам и магам. Как будто нам было мало долгов! – голос брата звучал раздраженно и обеспокоенно. Я его не осуждаю. То в какую долговую яму я загоняю свою семью и ничего не могу с этим поделать, очень сильно меня огорчает. Но выбора нет.

- Как ты можешь говорить о деньгах, когда твой брат находится в таком состоянии?! – на глазах Клавдии выступили слезы. Отпустив мои руки, она встала и подошла к матери. Сестра начала спрашивать у матери, какие методы они испробовали, что говорят местные лекари? Затем Клавдия начала интересоваться здоровьем матери (эта ситуация слишком сильно ударила по маме - она постарела лет на 10). Они беседовали некоторое время, а брат все также ходил по комнате, то и дело злобно оглядываясь в мою сторону.

Затем сестра повернулась ко мне и начала вторую попытку меня разговорить:

- Если ты не можешь говорить и писать, то этому же должна быть причина? – более агрессивно начала Клавдия. – Лекари же тебя осматривали и не нашли никаких ранений. Так почему же ты молчишь, Адриан?

Не получив от меня ответа – сестра продолжила:

- Ты не можешь по какой-то причине с нами ни разговаривать, ни написать нам объяснение своего поведения. Но ты ведь можешь кивать? Если ты не сошел с ума, и понимаешь, о чем мы с тобой говорим то хотя бы кивни! Дай нам хотя бы понять, что ты тут!

Тут я задумался… Действительно, могу ли я кивнуть? Или использовать моргание как средство передачи своих мыслей и ответ на их вопросы? Что если это лазейка? На секунду, мне показалось что я понял как могу его обмануть, что это выход из этой ситуации... Затем я услышал его хохот. Это оно. Я почувствовал холод по коже, заставивший меня вздрогнуть. Ноги подкашивались, и я был благодарен судьбе что не стоял в этот момент, так как уверен, что упал бы.

Я медленно повернул голову в левый угол. Оно все также стояло там, где и всегда, слева от меня. Куда бы я ни пошел, где бы не спрятался – всегда рядом, всегда слева. Как бы я тепло не одевался, как бы не пытался согреться, постоянный холод, пока этот взгляд направлен на меня. А взгляд он не отводил никогда.

Что означал этот хохот? Насмешка? После той ночи, он не издал не единого звука, только тихо наблюдал. Неужели оно может читать мои мысли, и догадалось что я задумал… Нет, рисковать нельзя, никаких морганий, никаких знаков, никаких кивков. Я не дам ему повод.

- Куда ты смотришь? – сестра и все присутствующие заметили мое внезапно появившееся недомогание. Оказывается, я уже секунд 30 смотрел в тот угол.

- Да он весь вспотел! – мама вскочила и начала вытирать пот с моего лба.

Брат оделся и молча вышел из дома. Ему было тяжко наблюдать за состоянием матери, впрочем, как и мне, но мог ли я что-то сделать?

****

Сестра еще неделю пробыла у нас. Попытки меня разговорить прекратились уже на следующий день. Еще два дня она просто рассказывала мне всякие истории, что случались с нами в детстве. Затем, окончательно потеряв интерес к моей персоне, Клавдия проводила время с матерью, повела ее в амфитеатр, чтобы она хоть немного развеялась.

В конце недели за ней заехал ее муж. Его сопровождала целая когорта легионеров, что конечно не было обязательным, так как дороги в этих землях не считались особо опасными, однако в этом был весь Марий. Он любил всем напоминать о своем положении, даже семье своей жены. Обменявшись любезностями с родителями и пожелав им терпения и мужества, они уехали с восходом солнца. Я краем глаза заметил, как сестра всучила мешочек с серебром матери. Как же низко из-за меня пала семья.

Отец приехал через три дня, после отъезда сестры. Он ездил в соседний город к своему старому знакомому, чтобы взять очередной долг. В этот раз они решили отправить его в столицу в «Храм солнца». Говорят, тамошние маги и авгуры, могут вылечить что угодно и кого угодно. Я в этом сомневаюсь, и уж точно не позволю им отдать меня этим людям в странных одеждах. Да и вряд ли кто-то из них сможет мне помочь.

Я начал игнорировать отца, когда тот начал мне говорить о поездке в столицу. Казалось, проблема решилась сама собой, когда он перестал упоминать об этой поездке, но я сильно ошибался.

Через три дня после своего приезда, рано утром, отец и брат просто ворвались в мою комнату и начали меня вытаскивать из дома. Даже не дав мне одеться в чистую одежду, они закинули меня в повозку, как мешок с брюквой и закрыли там. Отец сел спереди, рядом с кучером и приказал ему двигаться.

- Там есть одеяло из овечьей шкуры – рявкнул отец повернувшись в мою сторону.

Это была единственная фраза, произнесенная отцом в мою сторону за всю дорогу. Мы ехали до столицы почти неделю, то и дело останавливаясь на ночлег в разных тавернах. Они с извозчиком обсуждали всякие старческие темы, в которые я не вслушивался. Мои мысли занимала столица и то что меня в ней ждет. Он много слышал о магах и авгурах. Первые – это те, кто имеет доступ к сверхъестественным силам, и к секретам жизни и смерти, а вторые – те, кто их контролирует. Я заметил, что впервые за долгое время, у меня появилась надежда. В конце концов, кто как ни они смогут мне помочь.

****

Вначале я был ошеломлен увидев Люксандрию. Именно такой я себе и представлял столицу, по рассказам брата, который по долгу службы уже бывал здесь. Широкие чистые улицы, мраморные здания, которых в его родном городе было буквально несколько, так как не все могли себя позволить мрамор. Ее стены возвышались так высоко, что казалось вот-вот и коснутся облаков. Люди в столице тоже отличались, как своим видом, так и поведением. Отличались не только от меня самого, но также друг от друга. Это место было сердцем империи, которое качало вместо крови золото, являясь крупнейшим торговым городом.

Я никогда не видел столько разных людей в одном месте. Северяне, облаченные в простые и практичные одежды, тханны из южных гор в своих традиционных туниках, а также сами люксы в пестрых фиолетовых нарядах (очень уж любят в столице этот дорогой цвет). Увидев бронзовых людей, о которых в моем городе нам доводилось только читать, я пал в ступор и начал их очень внимательно рассматривать, пока отец меня не одернул, так как длилось это действо неприлично долго.

Нам необходимо было пройти торговый квартал, чтобы пройти к храму Солнца. Прошло минут 30 пока мы смогли пройти, сквозь толпы снующих торговцев, каждый из которых пытался продать тебе свой товар, даже против твоей воли.

Осталось совсем немного. Великий храм возвышался над всеми зданиями вокруг, набрасывая тень на всю ближайшую площадь. Выше него была только императорская резиденция, видневшаяся вдалеке в самом сердце города.

У порога храма нас уже встречал старик в золотом одеянии, с тонкой и длинной, серебряной цепью привязанной к левой руке (насколько я помню из рассказов брата, цепь использовалась чтобы усмирить магов, если они взбунтуются – прикосновение серебра к коже, очень сильно им не нравилось) и мужчина средних лет, в черном одеянии и с довольно густой бородой. В столице редко кто из местных носит бороду, поэтому я решил, что этот маг из народа тханнов.

Поздоровавшись с авгуром, и о чем-то с ним переговорив, отец подошел ко мне. В его глазах виднелась тревога, которую он всеми силами пытался от меня скрыть:

- Дальше в храм ты пойдешь без меня. Вступать на священные ступени без веского повода нет смысла, да и от меня там особой пользы не будет. Я вернусь к закату и буду ждать тебя рядом с вон тем фонтаном – отец указал пальцем на площадь и быстро ретировался, не дождавшись от меня ответа.

Резким движением, авгур схватил меня за руку. Он создавал ложное впечатление слабого и немощного старика. То, что впечатление ложное я убедился сразу, как только попытался вырвать руку, впрочем, безрезультатно. Сжав мою руку почти до хруста, он повернулся ко мне и начал говорить одновременно властным и заботливым голосом:

- Называй меня брат Септимий, и, пожалуйста, для своего же блага, не делай никаких глупостей – заметив мое замешательство на лице он, отпустив руку, начал говорить еще мягче: - Твой отец рассказал нам о твоем недуге, будь уверен, что бы с тобой не было, мы с Давудом тебе поможем – авгур указал пальцем на мага, но тот никак не выказывал никакого интереса к моей ситуации.

Очень надеюсь, что вы поможете…очень надеюсь.

****

Зайдя в храм, я понял, почему не видел никого из служителей храма на улице, кроме Септимия и Давуда. Большинство из них сейчас на семинарии, как мне объяснили. Уроки для магов и авгуров проводятся раздельно, в разных кампусах. Здание внутри было огромным, однако, как оказалось не все уроки и обряды проводились тут, рядом с храмом было еще несколько зданий поменьше, на которые я по началу не обратил особого внимания (сколько же тут всего учеников?). Золотые одежды носят авгуры - высшие чины, выше только великий понтифик, ученики носят белые одежды, а маги, вне зависимости от ранга – черные. Увидев несколько людей в красных мантиях, я очень огорчился, что не могу спросить какую роль во всей этой иерархии занимают они. Однако, заметив мое любопытство Септимий начал объяснять:

- В красных одеждах, «гаруспики» - будущие охотники на демонов и мятежных магов. Ты подмечаешь вещи вокруг и выказываешь интерес, Адриан, а значит понимаешь, что тебе говорят и что вокруг происходит. – он остановился и встал во весь рост передо мной. Даже слегка сгорбившись, старик был ростом с меня. – Так почему же ты молчишь?

Нет, старик, я не могу тебе ответить. И твой пронзительный взгляд мало что изменит, тебе никогда не понять, что я видел.

- Ну что же… – после неловкой паузы, улыбаясь начал авгур - Мы выясним что с тобой не так, дитя.

Я думал это место ничем меня уже не удивит, однако я с удивлением обнаружил, что мы уже несколько этажей спускаемся в низ. Потрясающе. Размеры этого здания даже больше, чем можно себя поначалу вообразить. Я насчитал пять этажей вниз, и я не уверен, все ли это (скорее всего нет).

Мы вошли в комнату с огромной железной дверью округлой формы, которую открывал неведомый мне механизм. Пространство в комнате было абсолютно пустым, лишь в центре комнаты, посреди исписанного рунами пола, стоял странный аппарат, по форме напоминавший букву Х, где на каждой стороне были стальными заклепки. Стоп. Меня посадят в эту штуку? Зачем? Нет, это не похоже на лечебницу, больше похоже на тюремную камеру и пыточный аппарат. Я поспешил в сторону выхода, так как дальнейшее развитие событий не предвещало ничего хорошего:

- Стой, дитя, тебе нечего боятся в священном храме! – кричал в след Септимий, однако я и не планировал сбавлять шаг, как вдруг яркий свет озарил комнату, а я почувствовал резкую жгучую боль по всему телу. Падая на пол, я понял, что не могу контролировать свое тело – я парализован?

- Давуд, тебе не кажется, что это перебор? – раздраженно высказал авгур. Окоченение прошло довольно быстро, посмотрев в сторону мага, я заметил синие искры у кончиков его пальцев.

- Прошу прощения, брат Септимий, мне показалось, что малец может сбежать – низкий голос мага раздался эхом по огромной каменной комнате.

Это был в первый раз, когда я видел магию. Надеюсь, последний.

- Больше никакого насилия! – авгур повернулся в мою сторону - Адриан, тебе нечего бояться, этот аппарат нужен не для того, чтобы навредить тебе, а для защиты и твоего исцеления. Обещаю, ты выйдешь из этой комнаты здоровым и, что самое главное – живым – он улыбнулся, обнажив все свои зубы, что скорее напоминало оскал, нежели добродушную улыбку старика. Честно сказать, его юмор мне показался совсем не к месту.

Пока я лежал на полу у порога, в комнату вошло два человека, перешагнув мое тело, они закрыли за собой дверь рычагом после чего достали оттуда какую-то деталь. Вряд-ли дверь можно открыть без этой детали.

- О, а вот и слуги. Начнем же.

Двое крепко сложенных слуг, взяли и заковали меня в эту х-образную штуковину, будто для них это была какая-то обычная процедура. Я уже перестал сопротивляться, все-таки, удар зарядом молнии в спину, довольно сильно меняет восприятие ситуации. Слуги отошли, в сторону от круга, в левом углу, на меня как обычно был направлен этот взгляд (сейчас ты получишь, кем ты ни был).

Старик достал какую-то толстую книгу с единственной полки в комнате, на которой золотым орнаментом был нарисован знак Солнца. Маг встал перед нарисованным кругом и развел руками в мою сторону. Септимий найдя нужную страницу, встал сзади него, положил ему левую руку в центры спины и начал речь:

- Se kalo, kyrie panton pou diladi! Sou zito na voithiseis tous pistous douloures! Souna voithisoun tous chamenous sklavous! – как только он заговорил, стены комнаты будто начали дрожать, а глаза мага загорелись синим светом. Голос авгура звучал иначе, будто громовой возглас великана, если бы он существовал. Я не мог разобрать ни слова из того, что говорил Септимий, скорее всего это был старо-ирийский, язык, который никто кроме служителей ныне не использует.

Поначалу я ничего не почувствовал, кроме заложенности ушей от речи авгура. Старик лишь повторял и повторял эту фразу. На седьмое повторение, маг озарил комнату светом, настолько ярким, что обжигал кожу, не говоря уже о боли, которую чувствовали глаза. К счастью, длилось это не долго, через примерно 30 секунд, свет погас, а маг упал обессиленный на колени.

Оно еще смотрит. Оно никуда не ушло. Проклятье. Этот смешок…снова этот мерзкий смешок.

- Это все из-за той молнии что ты выпустил в мальчика. Ты потратил на это лишние силы, и после обряда совсем обессилел – сказав это, авгур помог встать магу и начал расспрашивать: - Ну что? Ты нашел в нем что то, что указывало бы на одержимость?

- Не уверен – на лице Давуда проступил пот. Отдышавшись и вытерев рукавом голову, он продолжил: - Никаких привычных следов одержимости в мальчике нет, он абсолютно пуст. Но..

- Что значит но, Давуд? В чем ты можешь быть не уверен? – В глазах Септимия читалось замешательство.

- Его аура – слишком слабая – маг не был уверен в дальнейших своих словах, еще чуть отдышавшись, он продолжил: - Как у смертельно больных и прокаженных, что я раньше видел в лечебницах. Но он совсем не выглядит нездоровым. Самый обычный парень.

- Чепуха! Ты просто сильно устал и мог что-то напутать. – отмахнулся старик. – Тем более, его физическое состояние – не наша забота. Если он не одержим – нам нечем ему помочь.

****

Прошла неделя, как мы выехали из столицы, а до дома было еще не мало. Погода ухудшилась, что значительно замедлило наше передвижение. Мы остановились в небольшой таверне, на окраине винного городка.

Отец с извозчиком напились, и уснули прямо за столом. Это не было похоже на отца, он редко пил и еще реже напивался. Неудача в столице не обошла его состояние стороной. Я поднялся в комнату наверху, залез в кровать и начал смотреть на своего, отныне постоянного, спутника. Оно все также молча наблюдало, выискивая момент, дожидаясь, когда же я сдамся. Первое время мне часто снились кошмары, где я начинал говорить во сне. К счастью, это были лишь сны, и проснувшись я убеждался, что свое слово оно точно не нарушит.

Порой мне хочется с кем-то поделится тем, что случилось той ночью. Казалось бы, пропусти я ту гулянку и останься дома с родными, все могло бы быть иначе…

Но повод для гуляний был слишком весомый. По крайней мере, тогда так казалось.

Это было в день совершеннолетия Септимия. Он получил от семьи свой первый меч, и напутствие от отца, чтобы он отметил это дело со своими друзьями. К моему несчастью в списках его друзей был и я.

Хвастовство и демонстрация богатства своей семьи было вторым любимым занятием Септимия, после пьянства и употребления всяких странных грибов. В эту ночь он решил потакать всем трем своим порокам.

Надо сказать, меч был прекрасен, и ему было чем хвастаться. Сам клинок был из сильверитовой стали, весьма сложной в обработке. Навершие в форме головы медведя, эфес был исписан сложными рунами. Настоящий шедевр. Я был самым младшим в компании и единственным у кого еще не было своего меча. До моего совершеннолетия оставалось еще два года, но я даже не рассчитывал получить такое чудо в подарок.

Не знаю, как он убедил меня и Дирка попробовать эти грибы, но после трех бутылок вина и этих грибов, дальнейшие события той ночи происходили будто в бредовом сне. С трудом вспоминаю, как мы добрались до окраин Джалмариса, но помню, как затем мы наткнулись на деревню в его окрестностях. Зайдя в местную таверну, мы были удивлены количеством посетителей в этой дыре. Пять человек, четыре мужчины и одна женщина, и все в странных зеленых мантиях. Очень странная и подозрительная картина, однако даже в обычный день мне было бы плевать на этих людей, а в таком состоянии тем более. Но Септимий был не из таких. Подойдя к этой компании, он стал расспрашивать их, о цели визита в эти окрестности и причину их странных одеяний. Не получив внятного ответа, он взял одного из них за шкирку, благо физической силой Септимий был не обделен. Мужчина в мантии съежился, то ли от страха, то ли от запаха спиртного которым несло от моего друга:

- Господин, мы лишь скромная труппа артистов, которая направляется в столицу. Устав от дороги, мы решили зайти в эту деревню, с рассветом мы соберем свои вещи и покинем вас – отпустив его после ответа, Септимий продолжил обращай уже к девушке:

- Вы четверо можете идти куда, но вон та «артистка» пускай останется в компании более приятных господ. – сказав это, он направился в ее сторону, как его путь преградил самый старый из них:

- Это невозможно, господин. Без нее мы не можем поехать в столицу, так как она наша главная звезда. Прошу вас, не создавайте лишних проблем. – услышав эти слова Септимий пришел в ярость:

- Кто ты такой, чтобы указать мне, что мне делать – плебей! – сказав это он оттолкнул его, старик упал и ударился об угол стола. В комнате повисло молчание, краем глаза я успел заметить, как трактирщик выходил через заднюю дверь, в помещении осталось восемь человек, включая мертвого старика

Один из зеленых бросился к старику и начал проверять его пульс. Поняв, что тот умер, мужчина схватился за кинжал и молча набросился на моего друга. Несмотря на пьяное состояние, с легкостью отразив его выпад, он развернулся и вонзил ему клинок прямо в горло. Меч вошел как по маслу. Не став дожидаться атаки других, которые уже хватались кто за топоры, кто за кинжалы, Септимий встал в стойку и ударом эфеса нанес поражение еще одному из них, как вдруг сзади его повалил четвертый. Быстро сообразив что происходит, подключился Дирк и отрубил ему голову. Голова покатилась в сторону девушки, и я с удивлением обнаружил, что она не только не двинулась с места, но ни один мускул на ее лице не дрогнул. Будто в комнате только что не произошло убийство четырех ее спутников. То ли это действия грибов, то ли в ту ночь все в этой комнате сошли с ума, но я тоже не осознавал, что произошло ужасное. Дирк и Септимий молча убрали клинки в ножны. Осмотревшись, первый решил пойти за трактирщиком, чтобы попросить его убрать трупы, а именинник сел рядом с окаменевшей девушкой и начал разговор как ни в чем не бывало:

- Теперь, когда нам никто не мешает, то можем познакомится поближе – начал он свой разговор, однако слушать его монолог, у меня не было ни желания, ни сил

У меня закружилась голова от ужасного свинцового запаха крови, что стоял в комнате и я решил подышать свежим воздухом. Оперевшись о перила, я стал разглядывать деревню рядом. Все огни были потушены, и деревня выглядела бы мертвой, если бы не лай собак, которым видимо было скучно этой лунной ночью.

То ли лай так потревожил наших лошадей, то ли еще что то, но внезапно некоторые из них начали истошно кричать. Я подошел и начал успокаивать Буцефала, своего коня, об остальных пускай заботятся их хозяева.

Из комнаты с криком выбежал Дирк и пронесся в сторону леса. Следом за ним вышла та девушка, но уже без одежды и с окровавленными по локоть руками. Все произошло настолько быстро, что я даже не успел осознать происходящего. Наблюдая за тем, как она тихо, будто и не касаясь земли идет в след за другом, я молча стоял и наблюдал, держа одной рукой поводья Буцефала.

****

Я не помню каким образом я добрался до своего дома, но уже ночью следующего дня, я был в своей постели.

Ближе к рассвету я проснулся от жуткого озноба, мои зубы и все тело дрожали, будто на улице была жуткая зима, а я не закрыл окна. Я достал второе одеяло пытаясь согреться, но это не особо помогало. Лучше уж начну ходить по комнате. Начав понемногу приходить в себя, я стал вспоминать события вчерашней ночи. Все это казалось каким-то абсурдным сном, что мне приснился после вина и тех грибов. Я боялся идти к поместью Септимия и Дирка, так как мог их там не обнаружить. Решив дождаться рассвета, я вернулся в кровать.

Затем из темноты раздался голос:

-Ты хоть понимаешь кого вы оскорбили, человек? – нет, это был не голос, а голоса. Казалось со мной говорил не человек, не два, а сотня людей, разных полов и возрастов одновременно. Я не мог пошевелится от страха, руки и ноги отказывались подчиняться, а повернуть шею чтобы рассмотреть внезапного гостя, оказалось непосильной задачей. Взяв над собой контроль, я взглянул в левый угол, откуда доносился звук.

В углу, в полусогнутой позе, на меня смотрело существо, ни описания которого я не встречал нигде (я пытался найти информацию в городских архивах, расспрашивал архонтов), ни подобно которому я никогда в своей жизни до этого не видел.

Ростом оно было 3 метров минимум, так как чтобы находится в моей комнате этому приходилось сидеть на согнутых коленях. Ступни были крупными, по форме напоминали больше человеческие руки с тремя пальцами, это было единственным место, где не было густых черных волос. Длинные тонкие руки, длиной были почти во все тело, вместо пальцев на руках были желтые костяные иглы, размером с неплохой кинжал. Оно подняло один коготь, с его кончика свисали ошметки кожи:

- Поздоровайся со своими друзьями – прошептало существо, ехидно рассмеявшись. Я рассматривал его голову пытаясь найти рот или другие части лица, но оно было абсолютно пустым. Лишь шерсть, и мелкие рога сверху головы. Нет, существо не говорило – оно звучало у меня в голове:

-Хочешь узнать что с ними стало? Я тебе покажу – сказав это, монстр взмахнул рукой и мгновенно перед моими глазами пронеслись картины: Септимий лежал в таверне среди других трупов, на его лице не было кожи, нижняя часть тела была превращена в фарш. Тело Дирка лежало ошметками в лесу, чуть дальше от таверны. Руки и ноги были аккуратно сложены рядом с туловищем, на лице тоже не было кожи. Природа ошметок в руках этого монстра стала понятной.

Я знал, что не смогу уйти живым из этой комнаты, если попытаюсь сбежать, Дирк был гораздо лучшим бегуном. Мне оставалось только наблюдать и молиться.

- Вы попытались осквернить жертву, предназначенную для хозяйки! – раздался разъярённый голос сотен душ – Твои друзья поплатились за содеянное, остался лишь ты. Говори, я дам тебе сказать свои последние слова, затем мы начнем. – на секунду мне показалось, что оно улыбнулось, но ему было нечем это делать.

Прошло всего десяток секунд, но казалось будто прошла вечность. Я не хотел умирать и у меня не было последних слов. Немного подождав, существо рассмеялось:

- Что, человек, забыл как говорить? Или не хочешь? Ничего, я подожду. У нас с тобой впереди полно времени…

****

Прошло около 10 лет, с тех пор как мы с отцом вернулись из столицы. Первый год был очень насыщен на события. Семья Дирка и Септимия начали искать своих сыновей, но не нашли. Подозрения пали на меня, так как последним с кем их видели был я, загадочное молчание только убеждало их в моей виновности. Отцу удалось подкупить местную стражу, все подозрения с меня были сняты, но отношения между нашими семьями уже не были прежними, и я опасался, что моей семье могут объявить кровавую вендетту. Но этого не произошло.

На второй год у матери ухудшилось здоровье, все связывали это со стрессом, пережитым ей из-за меня, но я начал подозревать в этом демона. На ее похоронах звучал теперь уже привычный смех.

Через 4 года, отец также умер от слабости, лекари ничем не смогли ему помочь, природа болезни была им неизвестна. Но известна мне, ошибки быть не может. Либо эта тварь каким то образом убивала всех кто окружает меня, либо.. Мне вспомнились слова мага, про больную ауру и прочую чушь. Тогда я не придал этому значение, но что если мое присутствие здесь отравляет дорогих мне людей?

Прошел год после смерти отца, брат женился на дочери местного лекаря, а я начал чувствовать себя в доме нежеланным гостем. Кроме того, мне совсем не хотелось проверять свою теорию на брате. Ночью, я надел отцовскую кольчугу, взял его меч, немного золота – и отправился в путь на коне.

Я не имел ни малейшего понятия как я буду зарабатывать на жизнь. Кому нужен немой работник, который не может ни говорить, ни писать?

Я скитался по городам, экономя те деньги, что я взял из дома. Самая дешевая еда, самые дешевые комнаты. Но даже так, через месяц деньги почти закончились.

Я решил попробовать себя в роли наемника, но в ходе первого же контракта, висевшего на городской площади, мне отрубили руку в бою. Чудом сбежав из той бойни, я скитался по деревням и городам в поисках того, кто захочет дать кров немому парню с одной рукой.

Я опустился до мелких краж. По началу все было хорошо, пока меня не поймали при попытке обокрасть слишком важного патриция. Меня бросили в темницу. Через год, по милости местного претора, я был освобожден. Не могу сказать, что я этому рад.

Я устал от этого. Устал быть один, устал молчать. Я пишу это, зная, что это последняя моя записка, последние мои слова. Как только отложу перо, я буду во власти этого существа. Но я уже не боюсь, мне нечего терять кроме своей жизни. Жизнь в постоянном страхе и нужде, не стоит того, чтобы за нее цепляться»

ЗАПИСКА, НАЙДЕННАЯ НА ИЗУРОДОВАННОМ ТЕЛЕ НЕИЗВЕСТНОГО МУЖЧИНЫ, В ТАВЕРНЕ «ЗОЛОТОЙ КАБАН»