В лесу

Глава 1

В лесу

Зелигена откинула волосы. Они мешали смотреть, а посмотреть было на что. В заповедный лес пришли сумерки. Яркий день, но птицы не поют. Солнышко светит, а олени не пришли на водопой. День в самом разгаре – а на опушке вроде вечер. Дух оглядела опять лес и вздохнула. Не к добру, ох, не к добру! Зелигена решила лететь к сестрам – Напее и Гамадриаде.

Пролетая между широких стволов вековечных деревьев, она звала сестёр:

-Напея! Гамадриада! Мелодичный голосок, несмотря на то, что летела она в глухой чаще, далеко разносился.

-Напея! Гамадриада! Оло-ло-ло!

На зов духа- девы пришёл кто-то другой. Красные глаза горели из-под густой шерсти. Огромные загнутые рога безжалостно сбивали ветки деревьев.

- Здравствуй, сестра.

-Ты кто? Я не знаю тебя. Почему ты зовёшь меня сестрой?

Зелигена облетела вокруг нового знакомого, оберегаясь крутых рогов и огромной дубины.

- Я твой брат - Очокочи.

Мощные руки, защищённые наручами, легко перекидывали дубину с насаженными непонятными щипами. Зелигена удивилась – она никогда не видела таких огромных щипов. Грудь нового знакомого была перетянута ремнями, которые плотно прижимали к груди пластину.

-Она не деревянная! – Зелигена удивилась и потянулась к этой удивительной вещи. Хотела потрогать. Рука вспыхнула нестерпимым жаром – ладонь покраснела, её как – будто прожгло миллионом щипов.

-Не трогай! – воскликнул Очокочи, но опоздал. Ладонь Зелигены горела. Он схватил руку Зелигеныи приложил к своей ладони. Из глаз её потекли слёзы. А на всей руке Очокочи проявились синие рисунки – как завихрения легкого ветерка, который запутался в травинках

Это удивительно, но рука перестала болеть. Дух рассматривала свои руки.

-Как удивительно! Так вот какая она – боль! Я знала это слово, но мне казалось что это только слово.

-Нет, Зелигена, это не слово. Это то, что чувствуют олени, когда их задирают волки. И у тебя маленькая боль.

-Маленькая? А какая же тогда большая?

-Большая поселяется вот здесь, – он показал на середину груди. – она день и ночь выжигает всё нутро. Её не вылечить магией. Не потушить водой.

-К тебе пришла большая боль?

-Да, сестра, ко мне пришла большая боль. Она забрала из моего сердца любовь.

-Из сердца? Любовь? А что это? – Зелигена удивленно смотрела. Какие удивительные слова сегодня она услышала. Да ещё узнала боль! А если она поселится внутри? Будет там гореть неугасимо?

Зелигена и не поняла, как подлетели Напея и Гамадриада. А ведь она всегда издали чувствовала их. Стоило ей облететь большой ствол - она знала, где Гамадриада. А прикоснувшись к травинкам и цветам, она чувствовала, как летит к ней Напея.

Сёстры закружились вокруг Очокочи.

-Кто это? Кто это! Кто это?!

Духи кружились вокруг нового брата, рассматривали его. И тут Напея захотела прикоснуться к наручам.

-Не трогай, Напея! – Зелигена закричала,- это нельзя трогать. Узнаешь боль.

-Боль? Боль! Боль!? –летая, сестры вместе удивлялись и мелодии их голосов звучали вместе.

- Здравствуй. Кто ты? – Гомодриада подлетела и стала совсем рядом с Очокочи.

-Я ваш брат. Живу очень далеко, в горном лесу. Мне долго сюда пришлось лететь.

-Мы не знали тебя, брат, - Напея стала напротив Очокочи, - что заставило тебя покинуть свой лес?

-Горе пришла в мой лес, беда пришла ко мне, - он взмахнул тяжёлой дубиной. Огромный сухой сук переломился с жалобным треском.

-Мы видим, велико твоё горе- Гампдриада повела рукой и появилась широкая скамья.

-Но скажи мне – разве духи чувствуют боль? Разве может дух обжечься?- Напея так и хотела потрогать наручи и защитную пластину на груди.

-Я узнала, что такое боль,- Зелигена вздохнула и показала руку. Она уже не болела, но была ярко- красной.

-Что это?

-Это железо. Этот яд в наши леса приносят люди. Они узнали очень много плохой магии. Они не понимают, что погибнут от неё сами. Но прежде погибнем мы.

Очокочи помолчал, вздохнул и начал свой рассказ.

- Я ведь не всегда жил в лесу. Мне нравился простор - утром я был в горах, а вечером в степи. Высоко в горах, в лесу, я увидел богиню Ткаши-мапа. Она блистала своей красотой, как утренняя звезда. Была мудра, как древний филин. Вот тогда я узнал, что у меня есть сердце. И в нём загорелась любовь к богине. Я положил к её ногам своё сердце, свою волю. Днём и ночью я любовался моей Ткаши-мапа. И чем больше я её на неё смотрел, тем больше я её любил.

А потом в лес пришли люди – маленького роста, слабые. Они никогда бы не догнали оленя и поэтому скакали на лошадях.

Моя богиня полюбила их, как своих детей - обитателей леса. Я уговаривал Ткаши-мапа приглядеться к ним по-внимательней, но она только улыбалась и говорила:

-Посмотри, какие они славные. И какие они слабые.

От своей щедрости и доброты не понимала богиня, что они подлые. Я долго уговаривал её, а она не слушала. И вот настал чёрный день для меня!

Людской колдун, которого окутал злой дух, сказал охотникам, что если они добудут сердце богини, то им вечно будет сопутствовать удача. Они пришли к богине, опоили ей сонными зельями и вырвали у неё сердце. А вместе с ним и моё сердце. И с тех пор в нашем лесу сумерки – солнце не светит над нами. Звери ушли из леса, рассеялись по горам. Птицы улетели неведомо куда. Теперь этот колдун сказал им, что в заповедном лесу есть яйцо птицы Сирин. Оно нужно им для того, чтобы при помощи магии камни превращать в самоцветы, а железо в золото.

-Но про яйцо Сирин не знали даже лесные жители. Только духи.

-Какие духи о нём знали?

Тут сёстры переглянулись:

-К нам недавно поднялся Брог – дух подземелий. Он там заточён. Он просил, потом угрожал нам. Вот он хотел птицу Сирин.

- Я пришёл к вам за помощью,- Очокочи помолчал, вздохнул,- только вы – три сестры, можете пробудить Волота – великана. Он может с ними справиться. Поторопитесь – эти люди идут сюда. И вперёд них летят сумерки. Ваш лес погибнет, как и мой. И вы, как и я, осквернитесь людской магией. Меня не жжёт железо. А вы чистые духи – не можете его переносить. Но если вы не поможете мне, если вы допустите гибель леса – вы узнаете, что такое вечная боль. И как кровоточит сердце.

Сёстры молчали. Они сами видели, что сумеречно в лесу. Птицы не поют. Звери попрятались. И лишь волки протяжно и тоскливо выли - словно оплакивали свой дом и живущих в нем.

-Мы не знаем, где Волот. Он давно ушёл из леса, - Гамадриада грустно покачала головой.

-А разве мы сами не сможем освободить богиню?- Напея задумчиво гладила траву и цветы, - Очокочи, ты слышишь моих детей?

-Нет. Меня осквернила черная магия людей – ведь я убивал. Теперь железо не жжёт меня.

-Значит, и моих детей ты не слышишь?- Гамадриада грустно посмотрела на гостя.

-Я не слышу лесных жителей. Пока моя богиня не будет освобождена, я буду в плену магии.

-Я знаю, кто нам поможет – Вила!

-Как же мы забыли о ней! Вила, конечно Вила! -духи взвились под кроны деревьев, взялись за руки и запели

Вила, Вила, тень упала на ручей!

Вила, Вила, лесу помоги скорей!

Вила, Вила, стало небо всё темней!

Вила, Вила, чары разгони быстрей!

-Я вас слышуууууу! Я идууу!

Вдруг из небольшого ручейка поднялась дева. Вся она была, как текучая вода. Одежды блестели, переливались. Длинные волосы скользили за ней. Они были то зеленоватые, то голубоватые – ни дать, ни взять вода под солнцем. Лебединые крылья то и дело взмахивали.

-Здравствуй, брат. Хоть мы и не виделись никогда, вода мне нашептала, что ты в лесу появился.

-Я пришёл не один. За мной идут люди . У них сердце моей возлюбленной. У колдуна черная магия. Ею осквернили не только лес, но и меня. И поэтому колдун узнаёт меня, где бы я ни был. Лн дюдей охраняет и всё их оружие заговорено кровью моей богини. А против этого оружия я бессилен.

Вила задумчиво проплыла вокруг гостя.

-Я сейчас пойду, вода их уже слышит, - Вила взмахнула крылом и пропала в ручье, - я посмотрююю нааа нииих.

Голос Вилы раздавался по всему лесу. Духи – сёстры полетели к краю леса.

-Они уже здесь! Как они смогла добраться до заповедного леса так быстро?

На поляне разместилось несколько внедорожников. Люди по хозяйски разместились на опушке.

Раздавался шум, гам. Пьяные крики мужчин слышались то тут,то там. Огромный костёр высоко выбрасывал жгучие языки в небо. Сёстры сгрудились и внимательно смотрели. Они сразу узнали колдуна. Он один был ещё трезв. Возле него лежала связанная олениха. Колдун встал, протянул руки к огню. Огонь послушно стал лизать его ладони. Старик нараспев стал проговаривать заклинание. С каждым словом пламя становилось все темней. Наконец оно стало совсем черным. Проговорив заклинание, подошёл к оленихе. В руке появился огромный нож и он перерезал пленнице горло. Опять откуда-то вынув чашу, он наполнил её горячей кровью.

-Подойдите ко мне!

Сестры стояли и не могли оторвать взгляд от происходящего.. Неожиданно рядом с ними появился Брог. Он, усмехаясь, разглядывал духов – сестёр.

-А ведь я просил вас,- он показал свои клыки и послышались булькающие звуки. Наверное это был смех

-Ты не можешь забрать яйцо! Сирин не простит ни нас, ни тебя. Лес погибнет.

-Ваш лес погибнет всё равно. Я привёл сюда людей. А они ненасытные твари. Они заберут всё. Всё! Я подумаю, как им помочь заставить духов леса служить им вечно! – Брог расхохотался и пропал.

-Этот влюблённый недоумок вам не поможет!- напоследок Брог не удержался без укола.

-Что же нам делать? Что же нам делать!!- мелодичные голоса сестер слились и получилась грустная песня.

-Ты слышал?- мужчины вслушивались. Хмель моментально выветрился и они стали оглядываться.

-Это всего лишь сова,- колдун усмехнулся.

-А разве совы поют?- мужчины окончательно протрезвели.

-Идиоты, угораздило же мне с ними связаться,- бросив злой взгляд на своих товарищей, колдун открыл дверь машины. Достал оттуда сундук и открыл его. Поляна озарилась радужным светом.

-Вот оно. Сердце богини,- Очокочи печально смотрел на ящик, - я даже подойти не могу! Уж я бы их разметал!

Дух от бессильной ярости начал дубинкой сшибать всё, что попадалось на пути. Мужчины от этих звуков сбились в кучу.

-Слышь, пацанва, не нравится мне всё это. Ну его. Давайте уедем?

-Никуда вы не уедете,- колдун с едкой усмешкой оглядел своих товарищей, -пока дело не сделаем.

-Да не нужно нам ничего. Ноги бы целыми унести.

Мужчины стали вставать со своих мест, попытались подойти к джипам. Вдруг колдун выбросил руку вверх. Это было настолько стремительное движение, что его увидели только духи леса. Над собравшимися стал осыпаться пепел. Чёрный пепел.

- В жизни таких никчёмных не видел. Хорошо, хоть в заповедный лес приехали. Трусы.

Колдун сплюнул и повернулся к костру. Чёрное пламя танцевало. Старик присел и подбросил в него дров.

Рядом с духами появилась Вила.

-Что нам делать, что? Он уже олениху убил!- Зелигена разрыдалась. У этой оленихи был совсем маленький телёнок. Он только только травку стал щипать.

-На расстраивайся. Всё будет хорошо. Я знаю этого колдуна. Это Селен.

-Как Селен? Разве люди живут столько?

-Он прожил. Он всегда хотел быть бессмертным, Брог его обманул, Сирин не дарует вечность. Никто не вечен. Только лес. Живой лес.

Вила вышла к костру.

-Здравствуй, Селен.

-Ты, ты, да как ты…

-Да. Я,- Вила протянула руку. Из груди старика стали вырываться хрипы.

-Не надо, Вила, не надо! Я любил тебя всю жизнь! Не забирай, Вила, прошу тебя, умоляю…

Голос затих. Вдруг мужчины, приехавшие с колдуном, отмерли. Они, ни слова не говоря, побежали к своим машинам. Спустя несколько мгновений, джипы, натужно ревя, уносили своих беспутных хозяев. Они даже не увидели Деву леса, стоявшую рядом.

Вила стояла напротив кучи пепла. Это было всё, что осталось от Селена, колдуна, предавшего любовь и захотевшего вечности. Сёстры и Очокочи подошли к ней. На руках Вилы были перья из её крыльев.

-Возьми, влюблённый, вот твоё сердце.

Вила протянула руку по направлению к старинному сундуку. Очокочи открыл его. Вся поляна озарилась светом самой яркой звезды. Перед ними стояла Ткаши-мапа – лесная богиня, красотой сравнимая с утренней звездой, а мудростью с древним филином.

Лес ожил. Птицы запели. На дорогу выбежал зайчишка.

-Я знаю, что вы печалитесь об оленихе. Не печальтесь,- Ткаши-мапа подошла к всязанной жертве , провела по ней руками и в то же мгновение олениха ожила и убежала к своему оленёнку.

-Любимый мой, я знала, что ты меня освободишь.

Очокочи подошёл к своей богине. Не нём больше не было железных наручей. И грудь не скрывала железная пластинка.

-Я очистился твоей любовью.

Ткаши- мапа взмахула рукой и опушка стала такой, какой была до приезда людей.

-Я хочу помочь вам, сёстры – духи. Теперь, когда я очистился, я обрёл свою силу. Я заточил Брога в подземную клеть. Никто больше не будет тревожить ваш лес и яйцо, которое вы храните.

Над лесом взошло ясное солнышко.