В чертогах РАЗУМА

Глава 1

Пролог

Дорогой читатель, данную рукопись я предпочту назвать черновиком своих мыслей. Не могу утверждать, что вы испытаете огромное удовольствие от прочтения, потому что мой труд достаточно мрачен и у всех людей разные вкусы на этот счёт. Хм… Вкус литературы… Лично для меня это лакомый кусочек. Я хочу поделиться с читателями не выдуманной историей, а своей жизнью, чувствами и эмоциями. В тексте вы читаете лишь высказывания автора и должны знать, что натолкнётесь на мои рассуждения. В момент написания моё тело так и парило, так и кипело от мыслей в собственной голове, что хотелось изложить их на бумаге. И вот, благодаря своим репликам я хочу показать читателю максимально реалистичную рукопись, где заметна каждая рана, каждая ссадина, дрожь и всплески рук автора. Я горжусь этой рукописью и уважаю тебя, читатель, но если ты не согласен с мнением автора в книге, то в любом случае это мой труд, который написан моими руками и с помощью моего разума. Рукопись не подлежит редактированию, иначе мои мысли скомкаются и не будут нести авторства. Прошу отнестись с пониманием и обойтись без нарушения авторских прав.

О чём пойдёт суть? О любви к жизни и вере в себя. Люди не замечают, как живут, а кто-то борется за небо над головой. Когда ты вне общества, не имеешь понятия, кем ты был раньше и в твоих руках твоё будущее без прошлого, тогда ты и сочтёшь это успехом собственной души. К чему приводит обман самого себя и несправедливость. И неизвестно, как судьба может изменить тебя, события вокруг, жизнь и даже смерть. Приятного чтения.

Глава 1

Так холодно. Никогда не знаешь, когда наступит прохлада или свирепый зной, который мурашками пробегает по всему, лежавшему на полу, телу. Ощущение сырости предвкушало мои ожидания или даже предсказывало начало ужаса. Я едва смог оглядеться по сторонам и заметил, что вокруг всё так однообразно: три сырых, тёмных стены. Обычно люди видят четыре стены, как в комнатах, так и в подсознании. Всегда мы представляем замкнутые формы. Часто задаём вопросы и ищем чёткие ответы, ставя самих себя в тупик. Что было в четвёртой стороне я не знал и чисто из любопытства подполз ближе. Я увидел маленькие просветы и оказалось, что это толстая решётка. Я пытался её выдвинуть и ползти дальше, но, во-первых, решётка была прочно закрыта железным замком, а во-вторых мои ноги так онемели, что я не смог даже сесть. Я не помнил ровным счётом ничего: ни как я здесь оказался, ни где я. Самое страшное для человека – это неизвестность своего подсознания, которое на данный момент ровным счётом мне не хочет помогать. Более того, я скорее не знаю, где нахожусь и что происходило, чем не помню и это страшнее, ведь здесь я не смогу углубиться в чертоги разума, как знаменитый Шерлок Холмс и, напрягая извилины, вспомнить происходящее. На данный момент всё, в чём я был уверен – это то, что я нахожусь в тюремной камере. К сожалению, я не был в какой-то уютной комнатке своего давнего знакомого и не пил с ним за столом чашку ароматного крепкого чая. С самого детства мои родители говорили мне, что самое страшное место — это ад и тюрьма для заключённых. Я отчётливо помню подобные рассуждения, но не имею понятия о своём прошлом. Конечно даже в юности и по сей день я был запуган адом, где люди горят заживо в кипящем котле, моля о пощаде всевышнего беса, который забирает их душу для собственного блаженства. Конечно и камера для убийц не представлялась мне в лучших очертаниях, чем ад. И вот я лежу на ледяном мокром полу и смотрю в гнилой мрачный потолок, который напоминает мне тёмный парящийся дым, исходящий из огненного котла, смеющегося беса. Моё сознание было ещё весьма крепким для тяжких мыслей, и я думал о том, что же совершил, какие грехи вылились наружу из моего худого тусклого тела. Оказалось, что я не помнил и прошлого себя, своего характера, манеры, внешности и своей личности в целом. В очертаниях моего разума были мелкие воспоминания детства, отрочества и больше ничего. Я – безжизненный кусок костей и мяса, лежу посередине холодной камеры, в которую явно попал не случайно. Неужели я до конца своих дней буду гнить за сырой решёткой, не зная своего прошлого и будущего? Я услышал чьи-то шаги, которые раздавались за пределами камеры. Я приблизился к решётке и схватился за неё руками, чтобы не свалится вниз из-за усталости в худых ногах. Как же я выгляжу? Неужели я полностью истощён и возможно давно уже как нахожусь в этой камере. Думаю, что многие интересуются своей внешностью, но я, осознав своё положение в данный момент, просто стал прислушиваться к голосам и шагам. Разговор двух надзирателей в дальних углах коридора был таким тихим, что я не видел смысла следить за их беседой и погрузился вновь в свои мысли. Так кто же я? Неужели я совершил какое-то злодеяние? Я посмел поднять шпагу или ружьё на человека? Даже если это был виновный, презренный, грешный, но неужели я посмел поднять руку на человеческую плоть в целом? Или же я оклеветан воришкой, любителем чужих украшений, а может и сердец?

Бог дал нам жизнь, но если я буду гнить за решёткой в предвкушении смерти, то для чего я был рождён? Неужели Бог не в силах предвидеть судьбы и остановить рождение, узнав о муках и страданиях человеческой души. И вот оно – истина собственного утверждения. Бог создал людей, не смотря в их будущее. В любом случае каждый был бы по-своему несчастен, нельзя было оставлять только мирное небо над головами, ведь без зла не было бы добра. Везде есть золотая середина, к которой стремится каждый. Земной шар – это просто материя, а Бог – дух всего человечества, который создал мир золотой середины. И вот я, жалкое подобие человека, нахожусь в камере для убийц, насильников, воров. Сейчас я нахожусь на тёмной стороне - стороне неудачников, жалких отпрысков и ненавистных чудовищ. Единственное, что сейчас меня утешало, так это то, что мой разум остался при мне, и я могу рассуждать на все вышеуказанные темы. Возможно, что я говорю сам с собой от безрассудства, но главное не превратиться в животное, находясь среди мрачных клеток. Интересное сравнение одичавшего человека в клетке и цирковых пушистых работников-рабов. Должны также смирно сидеть и смириться с жизнью в заточении. Из любопытства я стал разглядывать коридор по сторонам и заметил, что я здесь сижу не один. Точнее говоря, лежу, и такой же безжизненный кусок валяется в соседней камере. Я видел чёткое очертание голой спины, из которой вот-вот вылетит весь позвоночник. Цвет волос я не мог определить из-за полумрака в камерах. Смотря на изодранные шрамы этой тускло-белой спины, можно было увидеть самого беса, что так драл это худое тело за неукоризненные грехи. Неужели человеку так приятно было убивать, воровать или вытворять похабные вещи, чтобы потом из него физически выбивали разум и подавляли человеческие чувства, делая из него гнилой кусок костей. О, какая жалость, и в тоже время страх проступили на моём лице. Неужели ко мне так же придёт бес и начнёт пороть за содеянное? Но что же я сделал-то? Если всё же случится что-то подобное, нужно будет уточнить у дьявола, что я сотворил.

Оглянувшись назад, я заметил маленькую решётку, которая выходила на улицу. По ней я определил, что был вечер. В любом случае это мне ничего толком не давало, ведь я даже не знал, как скоро меня освободят из этого угнетённого заключения. Я окликнул двоих надзирателей, которые по сей день бурно что-то обсуждали между собой. Они повернулись в мою сторону и с какой-то язвительной ухмылкой посмотрели друг на друга. Они подошли к моей камере, и эти шаги были такими тихими, что меня настораживала их секретность. Один из них так тихо начал мне что-то говорить, что я немного оказался в ступоре. Второй надзиратель тихо покашливал и после начал обсуждать со мной какую-то тему, опять же непонятным для моего слуха голосом. Неужели я так плохо слышу?! Что же со мною стало? Они резко развернулись и уверенно направились вглубь коридора. И всё же, прислушиваясь к их шагам, я понимал, что не слышу никаких звуков. Не хочу долго описывать то, что меня беспокоило и могу лишь сказать, что помимо двух надзирателей к моей камере подходил неизвестный мне молодой человек в кожаных туфлях и ещё один надзиратель, который просунул руку в мою решётку и резко щипал мою кожу везде, где только успеет схватиться. На тот момент я задумывался, а точно ли моё тело сейчас в тюрьме. Может это какая-то больница для душевнобольных?

За всю ночь я так ничего и не слышал. Мухи, которые так и летали над моим хрупким и тощим телом, не жужжали, хотя я отчётливо помню, что они должны издавать пускай малый, но ритмичный и хорошо слышный звук. Моя голова кружилась не от голода, который я совсем недавно ещё испытывал, а от страха, который поедает мой разум изнутри. Неужели я оглох? Или же мои уши с самого рождения не имели возможности слышать? Ах, как жаль, что мои мысли забиты вопросами, а ответы я никак не могу взять из своего чёртового подсознания. Спросив у надзирателей, кто я и что натворил, я в ответ получил неслышное мне объяснение. И что мне теперь было делать?! Неужели я останусь гнить в сырой камере, не зная причины заключения?! Смысла проклинать свою жизнь я уже не видел, ведь и так нахожусь в заточении. Я заметил, как в соседней камере наконец-то что-то оживилось. Хотя это тяжело назвать оживлением, когда человек с избитым, кровавым, порезанным телом пытается встать на колени, опираясь мозолистыми руками о толстую решётку. Я долго наблюдал за его телосложением, медленными, протяжными движениями его рук и бровями, которые показывали больше эмоций, чем всё тело в целом. Я осознал, что уже утро и поэтому дежурные камер приносили воды и хлеба. Заглянув в пространство клетки к моему соседу, я заметил, что к нему пришёл надзиратель и схватил заключённого за горло. Он не говорил ему ничего. Я понимал это по не движущимся губам. Мне стало достаточно жаль заключённого, так как на его месте я бы ударил тюремного живодёра, но тот совершенно не сопротивлялся и выглядел, как вялый овощ. После этой сцены надзиратель посмотрел на меня и с ухмылкой что-то сказал, но я вновь не услышал, и это было обиднее всего, хоть я и догадался, что никто не принесёт мне воды, в отличие от моего соседа. Я мучился от жары, которая палила солнечными лучами из уличной решётки, а также с жаждой, которая сушила всё моё тело. Днём я наконец услышал отчётливые звуки и шорохи в стороне улиц. Мой разум от радости чуть не взлетел на небеса. Я не глухой и вполне слышу уличную ходьбу, даже подслушал разговор двух барышень, что стояли напротив решётки. Они так бурно обсуждали помолвку их знакомой, что на мгновение мне показалось, что вот-вот и я буду стоять рядом с ними и тоже начну обсуждать игривыми фразами происходящие события.

- Тывсё слышишь, – раздался чей-то хриплый голос позади меня, - неподдавайся им, иначе превратишься в жалкое подобие этих людишек.

Я застыл. Чуть было не сошёл с ума этой страшной ночью в безмолвной тишине, а оказалось, что всё слышу. Эту истину мне открыл мой сосед по камере, имя которого мне так и не известно.

- Чего уставился?! – продолжил он, - Этижалкие надзиратели забыли заколотить тебе решётку досками, чтобы ты чувствовал себя угнетённым животным в клетке без социума. Наверняка ты уже заметил, что они специально тихо ходят и говорят шёпотом. Это всё для того, чтобы морально принизить тебя и подавить в тебе человеческие качества. Эти служители дьяволу любят выбивать из тела заключённого не только кости, но и души.

- Души? – единственное, что в тот момент я смог анализировать, - Почему во множественном числе? Имеешь в виду существование нескольких душ в одном теле?

Мой собеседник натянул улыбку. Оказалось, что он тут уже давно и ни с кем не вёл диалог на протяжении двух лет. Так что теперь я понимал, почему он корявил своё лицо при беседе, делая вид, что это улыбка, ведь спустя столько времени он наверняка позабыл о существовании положительных эмоций.

- А как иначе? Посмотри вокруг. Ты сейчас как зверь в клетке, которого оставили без еды и воды, но ты остался человеком. Возможно, что это ненадолго, но если будешь меня слушать, то никто не сможет подавить в тебе ни чувства, ни человечески разум.

На тот момент диалога я всё же задумался над некоторыми деталями, в которых не видел состыковки.

- Не могу понять, – говорил я, - Ведь я не слышал жужжания мух. Невозможно же, чтобы их подговорили, это ведь полная чушь.

- Ты долгое время находился в тишине и уже осознанно отстранялся от своих прежних качеств. Мухи жужжали, а ты не воспринимал их звуков, так как был уверен в глухости. Никогда не внушай себе того, в чём не уверен. Здесь нужно быть максимально настороженным и вовремя превратиться в глупое животное или в мудрого мыслителя.

- Как ты здесь оказался? Неужели ты совершил преступление?

Глава 2

(От имени соседа по камере)

Прошло два года спустя моего заточения в этой гнилой камере. Всё было из-за одного несчастного случая, хотя, Господи, я уверен, что это твои усмешки над моим существованием. Моё рождение – это уже было божьей ошибкой, ведь родители отказались от меня и подкинули чужой семье, которой я благодарен и по сей день. Возможно, я был подавлен своими мыслями о том, что мои родные не нуждались во мне и не хотели меня воспитать, но я полюбил своих новых родителей и трёх сестёр, когда узнал, пусть даже в моих жилах течёт иная кровь.

Я родился из удовольствия. А знаешь какого это? Ради блаженства двух тел люди готовы на убийство младенческой души. Заметь, именно души. Я не говорю именно про аборты, где убивают сразу не созрелое тельце, а говорю о тех, кто всю жизнь считал своё рождение случайным. Как оно бывает?! Каждый человек задумывается над смыслом жизни. Кто-то задавал вопрос себе: «Если я родился, значит кому-то это было нужно?! Получается, я что-то должен значить в этом мире. А рождённые из удовольствия, бедные ангелы, вопят в аду из-за обожжённых крыльев. Такие как я, не видят смысла в жизни и с самого рождения, ведь появление на свет считалось родительской ошибкой.»

Пустые догадки и рассуждения. Читатель, не воспринимай всерьёз.

Да, сначала моего существования я был проклят и по сей день думаю, что бы было со мною, если бы я не родился? Я дал свой ответ: «Ничего бы не изменилось.» Я всю жизнь играл глупца, что доверял людям и, в то же время, обманывал их. Я с самого детства был не расположен к определённому ответу на любой вопрос. Что лучше? Добро или зло? Не вижу разницы. Во всех убеждениях есть противоположная сторона и минусы. Я никогда не продолжал жить под глупым девизом, который ведёт к успеху, к жизни. Во всех книгах я видел аргументы-разрушения и аргументы, которые наоборот могут вдохнуть вновь в читателя жизнь. Во всех конфликтах я был беспомощен, ведь не имел определённой стороны для защиты и обороны. Мне всегда было не то, чтобы всё равно на происходящее, я просто не мог уловить сути в противоположных мнениях, ведь они все частично правы и частично неправы. Получается, я и по сей день имею некую амбивалентность, то есть двойственное отношение к чему-либо. Со временем я стал возвышать себя, как золотую середину, отвечая на все заданные конкретно мне вопросы:

- Какая бестактность. Вы не умеете глядеть на проблемы чужим взглядом.

Но оказалось, что я всего лишь подражатель.

Моя история жизни достаточно глупа, чтобы рассказывать её подробности и нелепые причины моего заточения. Могу сказать лишь одно - моя душа прогнила насквозь. Я пытался найти союзников, но все отвернулись от меня, и доверие упало в пропасть, исчезнув навсегда. Спросишь меня, почему я делюсь с тобой этим жалким рассказом, если не доверяю людям? Мне уже всё равно. Моя жизнь возможно закончилась уже два года назад, как только я попал за решётку. Поэтому терять нечего, все те,кто смогут выйти от сюда, не станут прежними. Тюрьма меняет людей? Нет, скорее всего она меняет их собственный, ранее непоколебимый разум. Сидя в четырёх стенах долгое время с ощущениями глухоты и слепоты, человек превращается в груду костей, и восстановиться после этого почти невозможно. Надзиратели – это дьявольские черти с хитрыми рожами и огненными от жажды глазами. Они проводят сложные пытки, с помощью которых человек погибает изнутри.

Я попал сюда совершенно случайно. Три года назад у меня появился друг, но, чёрт возьми, кто бы мог подумать, что он окажется таким негодяем. Я не знал о его прошлом и планах на будущее, мы просто общались на достаточно интеллектуальные темы. Оказалось, что относительно умные люди – глупцы, которые задевают что-то глобальное, но не замечают самых простых вещей. Вышло так, что спустя какое-то время товарищ начал проситься ночевать у меня дома по каким-то разным обстоятельствам. Учитывая, что я человек, который не имел до того момента в принципе настоящего друга, конечно же разрешал оставаться у меня на ночь. Прошёл год и спустя это время я узнал, что мой друг – наркодилер, который всё это время хранил в моем доме разновидности амфетаминов, конопли и кокаина… Да, я доверял этому грёбаному гению, который за моей спиной целый год варил наркотики под предлогом, что это лечебные травы. Я интересовался миром, поглощал знания и, даже несмотря на всё это, меня не смущала груда наркотиков под своей собственной кроватью. Вот я, доверчивый и справедливый человек, сижу в одиночной сырой камере среди плесени. Кто-то из знакомых сдал моего друга на наличие наркотических веществ. Так как официально это была моя квартира, то я и поплатился. Помимо всего этого наркодилер ни в какую не признавал своей вины и успел переехать с моей квартиры, оставив свой заработок мне для вынесения приговора. Подлый негодяй, которого я считал своим другом, нёс против меня показания также, как и его лживые покупатели. Мне дали 15 лет тюремного заключения по статье 228.1 и передо мною стоит выбор: бороться до конца и выйти на свободу грудой никому не нужных костей или сгнить в камере и умереть здесь. Я не могу сделать выбор, ведь в любом случае есть плюсы и минусы. И опять я вернулся к теме, о моей глупой способности бездействия. Два года я живу в раздумьях и борьбы с самим собой. И вот уже…

Глава 3

Мой сосед по камере резко замолчал. Я хотел узнать причину, но догадался сам, когда услышал шаги по коридору. Вернулись надзиратели. Оказалось, у них нет точного распорядка по сменам, и в одно время они идут обедать. Я бы не догадался сам, если бы не мой новый друг. Он весь оставшийся день объяснял мне тактику времени сторожей с помощью жестов своими ужасно худыми руками. Новый друг? Да, учитывая тот факт, что это единственный человек, с которым я могу держать контакт. Теперь я доверяю ему, хотя бы потому, что мне уже ничего не грозит. Хуже не будет. Смерть? Нет, в этом случае, умереть – это спастись от мучений, о которых я узнал от моего соседа. Я не принципиальный человек, но и не такой, как мой собеседник. Я всё же имею свою точку зрения и могу утверждать, что смерть для заключённого на 15 лет - спасение. На данный момент я не помню за какие грехи попал сюда и сколько мне грозит. Память не вернулась ко мне также, как и крепкий дух. Надзиратель вместе с парой крепких парней зашёл в камеру к моему несчастному соседу.

- Ты молчал? – тихо-тихо спросил надзиратель, обращаясь к худощавому бедняге.

Он думает, что я не услышу? Неотёсанный дурак, я прекрасно теперь слышу тебя! Во мне всё же появились силы, и я не глухой заключённый, а наркотик для мести. Вот-вот ты получишь свою дозу, также, как и подставной наркодилер моего друга, с которым я встречусь, когда выйду отсюда.

Мой сосед по камере посмотрел на надзирателя и просто покачал головой. Я бы на его месте сказал бы что-нибудь достаточно грубо и громко, но здесь было ясно, он просто наврал, чтобы не получить очередные шрамы. Можно было догадаться, что сейчас не время для красивых речей и уверенности в свободе. Я молчал также, как и мой друг, делал вид несчастного, оглохшего глупца и не попался под горячие руки крепких парней. Надзиратель устремил на меня свой дьявольский взор и заметил позади меня не заколоченную решётку с выходом на улицу. Его глаза так и сверкнули от гнева. Какой беспредел, не так ли? Забыть заколоть досками выход на свободу, благодаря которому я прекрасно слышу уличную ходьбу и разговоры. Мужчины, стоящие рядом с этим чёртом, заметили его злобу и принялись за работу. Они пошли на сторону улицы и заколотили мой единственный выход на свежий воздух и социум. Я очень громко кричал, может быть даже вслух. Возможно это было из-за боли где-то глубоко во мне. За что? Что я сделал, чем согрешил? Да и если что-то натворил, то зачем ограждать от общества, от звуков? Зачем подавлять во мне все мои положительные эмоции, чувства и человеческие факторы? В итоге оставлять лишь боль? Порождение дьявола глядело на мою реакцию, когда его служащие колотили в мою решётку доски. Я был слишком слаб и помню лишь ухмылку, стоявшего передо мною надзирателя. Весь оставшийся день (а возможно я пролежал на гнилом полу и всю ночь) я провёл в тишине. Видимо нас никто уже не проверял, по нашему коридору не было ни единого звука.

- Как ты? – издался знакомый мне хриплый голос с соседней камеры,- понимаю, тебе сейчас очень плохо, но у тебя остался я и ты не потерял окружение людей, не отстранился от общества, как я все эти два года.

- Как ты смог? Как ты выдержал? Я хоть и ничего не помню из прошлого, но уверен, что попал сюда совсем недавно и уже обессилел. А ты уже два года и в принципе разговариваешь, как обычный и достаточно умный человек. Как ты не пал духом?

Глава 4

Пришло время рассказать об этих самых страшных для меня временах. Мучительные два года адского заточения. Я помню каждый день, каждый дьявольски длинный час. Одна минута длилась целую вечность для меня. Первые сутки в камере были самыми сложными. Человек сразу же начинает ломаться изнутри, замыкаться и испытывает такую боль, что нельзя и описать словами. Как только меня швырнули в эту пустую камеру, уже все решётки с выходом на улицу были заколочены. Я чувствовал себя так, будто нахожусь в плотном вакууме, из которого никак нельзя выбраться. Меня обвязали верёвкой и заклеили мне рот, чтобы я не мог говорить сам с собой. Когда ты попал сюда, с тобой происходило то же самое. Просто этого не помнишь. Я видел твоё изнеможённое тело, когда его кинули в камеру и начали обвязывать тугой верёвкой. Они приволокли тебя сюда совсем неокрепшего, измученного неизвестно мне чем. Ты лежал, обвязанный на гнилом полу грудью вперёд, а твои рёбра выпирали наружу, кисти рук были крепко зажаты верёвкой под твоей спиной. Я думал, что вот-вот ты сломаешь обе свои руки, на которых опирается всё оставшееся ещё крепкое тело. В таком положении сложно находиться, но неосознанно ты пролежал примерно трое суток, изредка издавая вопли. Со мной поначалу происходило то же самое, только, к сожалению, я помню каждое мгновение и мог осмыслить, что творилось с моим телом. С заклеенным ртом, туго завязанными руками и ногами чувствуешь себя ещё более беспомощным, подвластным дьяволу, который наслаждается твоими муками. Я просидел так несколько суток без еды и воды. Конечно, чувствовалось изнеможение. Ко мне заходили надзиратели, чтобы убедиться в том, что заключённый не умер, ведь самое тяжёлое «испытание» - это продержаться первые дни в ранее сказанных мной условиях. Испытание? Да, именно так. Для дьявольских помощников это просто игра. Они испытывают огромное удовольствие, поглощая жертву изнутри. Видя страдания в лице заключённого, они считают, что выполняют свой долг перед честными, безнаказанными, святыми людьми. Хотя каждый здесь - грешник. Общество не поверило моей истории и сделало из меня виновного. С другой стороны, я тоже не святой человек и имел достаточно отрицательных качеств, но о них не сказано ни в одном уголовном кодексе. А кто придумал эти законы, если в любом случае мы не рождались с ограждениями. Хотя, кого я обманываю. Без законов был бы беспредел. Наше общество всегда загоняют в рамки, но, если рассуждать иначе… Опять я противоречу сам себе. Остановлюсь на том, что, если учитывать совесть, как человеческое качество, то она периодически винит меня за то, что я не успел сделать, сказать, осуществить.

Ещё когда я находился в положении изнеможённого, ко мне подходили надзиратели и говорили такую поначалу банальную фразу: «Ты – никто». Это единственные слова, которые говорились отчётливо и понятно. Спустя какое-то время фраза начинала заседать в собственном мозгу имела глубокий смысл, заставляла меня смириться со своим никому ненужным существованием. Когда мои руки и ноги были развязаны, и я смог открывать нормально рот, шевелить губами, то надзиратели при мне начинали что-то шипеть и говорили невнятной речью, что принижало меня. Тем самым они показывали, что я уже стал никем. На меня не обращали внимание, все сказанные в мою сторону речи были непонятны. Я мог всё это время думать, что оглох, но всё произошло наоборот. Самое сложное – верить в то, чего возможно нет, но когда я просёк, что надзиратели ежедневно уходят на обед без смены друг друга… Я начал говорить сам с собой вслух, размышлять на философские темы о жизни, о смерти, о тюремном заключении. Вспоминал юношеские годы, посещения лекций, давних знакомых, друзей по несчастью, хотя большинство из них обрели счастье в новых семьях, и я искренне рад за них. Рассуждения были долгими и проходили со мной на постоянной основе. Пока не было служителей ада, я говорил вслух, как можно отчётливее произнося каждое слово, и размышлял в уме, когда были посторонние. Благодаря всем моим стараниям я так и не сошёл с ума, хотя, возможно, я уже давно смирился и не подаю виду. Сколько боли я испытал? Я честен сам с собой и немало раз, сидя за этой гнилой решёткой жалел себя, думая, что справедливость когда-нибудь вернётся и меня выпустят на свободу. Мир сам по себе мрачен и зловещ. Каждого преследует своя учесть. Возможно, мне было суждено сидеть здесь, в заточении. Ох, давно не вдыхал этот приятный свежий воздух, не ходил, по мокрой от ранней росы траве. Я бы отдал всё на свете за то, чтобы вновь пройтись по улице. И находиться теперь в окружении ненавистных, злых и чёрствых людей, которые обманывают ради прибыли или статуса, не имею желания.

- Но ведь они не все такие?

- Это закон природы. Мы живём ради самих себя и никого больше. С другой стороны, учитывая даже тот факт, что человеку свойственно иметь честность, они врут сами себе, как бы это банально не звучало. Возможно, я плохо знаю людей, но те, что находились в моём окружении те ещё обманщики. В моём окружении было много людей из низшего общества. Дело идёт не о деньгах, а о моральных качествах человека. Пускай мой сосед по квартире и был наркодилером, его интеллекту не было предела. Как-то раз мы беседовали на тему бизнеса, и его идея правда заслуживала гонорара. Представь узкий коридор с резкими перепадами температуры. Вот посетитель в купальнике идёт строго стопа к стопе по 10градусам, через пару метров температура начинает постепенно повышаться и в конечном итоге доходит до 90. После, в момент, когда тело полностью нагрето, оно резко чувствует изменение температуры и пара на 15 градусов. По полу и в поручнях, что стоят по краям будет течь холодная вода, чтобы человек не потерял сознание. Процедура длилась бы в районе 15 минут, а эффект приятно бы повлиял на организм. Помимо этого, перед процедурой человек мог бы выбрать аром масла на свои предпочтения и почувствовать их, вместе с паром, проходя по такому лабиринту перепадов. Возможно, между 90 и 15 градусами нужно будет поставить дверь, но сама задумка так меня потрясла, что мы хотели её осуществить. Кто-то из его покупателей после моего ареста пришёл навестить меня и сказал, что мой друг просто никак иначе не смог бы заработать на создание этого проекта. Спустя полтора года он приходил сюда. Тот самый наркодилер, который крупно нажился за счёт моего заточения. Он просто извинился. Да, общество настолько отупело, что думает, мол одно слово и я его прощу. Дело в том, что тот, кто угрёб меня зарешётку, сейчас уже осуществил свои планы и, придя с этой новостью, я хоть и злился на него, но и радовался одновременно. Ты же прекрасно помнишь, что я не имею точного ответа и определённого утверждения. Да, он подлый человек, который, спустя столько времени не попытался меня вызволить отсюда. С другой стороны, парень уже зарабатывает иным способом, и я рад, что он больше не занимается этим, не создаёт эти жуткие зелья, которые превращают человека в такую же груду костей, какзаключённого в камере. Можно сказать, что он принудил к дозе, которая не приносит мне удовольствия. Да, это именно зелье, от которого идёт прямое привыкание. Со временем эти больные люди думают, что наркотик – это лекарство, как бы это просто не звучало. Также я рад, что мой бывший друг больше не подставляет других людей, хотя не исключаю такой возможности, ведь я довольно давно тут и за всё время не слышал ни одной уличной новости. Вдруг он также скрывался в чужих квартирах, внушая доверие хозяевам. Глупость моего соседа по квартире заключалась в простых «Извини», думал, я на него обижаюсь? Да я готов порвать его крепкое, объевшееся тело на маленькие кусочки. Он поплатится и будет гореть в аду так же, как и я в этой тошной камере. Я вспомнил прошлые обиды, и сейчас моя злость выплеснется наружу, но, друг мой. Мой слушатель с такою же несчастною судьбой, не буду выливать эту грязь на тебя. Ты не заслуживаешь этой ужасной картины и этого адского заточения в целом. Не знаю, по какой причине мог оказаться за решёткой, но даже если ты и совершил преступление, я помогу тебе выжить и не превратиться в груду костей, мы оба начнём смеяться этим камерным чёртикам в лицо. Я считаю, что в заточении сидим не только мы, но и они.

Глава 5

В коридоре послышались шорохи – это вернулись надзиратели. Мой сосед хотел привести аргумент к вышесказанному, но, не закончив свою реплику, умолк и сел спиной ко мне. Учитывая, что я пишу о своём заточении в тюрьме и не делюсь информацией о пытках над заключёнными, то объясню почему. Читателю не стоит знать о том, что творится за решётками. Я не помню своей прошлой жизни, когда ещё был на свободе. Ощущение не из лёгких, когда думаешь, что рождён в четырёх стенах, где одна из них решётка, а напротив неё заколоченный досками выход на улицу. Предчувствие создания моего тела, разума в кипящем котле дьявольского заточения – одна из самых ужасных мыслей, не покидающих меня на протяжении моего же существования. Так зачем же тебе, мой друг, читать о моих муках. Когда-то я сравнивал заключённого в камере с животным, находящимся в клетке под присмотром дьяволов с кнутами. И вот ещё одно умозаключение: «общая беда, помимо заточения – пытки». На многих животных экспериментируют, бьют из-за непослушания и также оскорбляют их существование. Я не из тех, кто вопит от злости из-за плохого отношения к живым существам, но имею подобное расположение к живодёрам, хоть и знаю, что наш мир несправедлив. Всегда кто-то будет побеждать нас в схватке за жизнь. Также могу утверждать, что я не ригидный человек и не являюсь заложником стереотипов. (ригидность – неумение человека подстраиваться под ситуацию)

Не сотвори в этой жизни плохого и противозаконного, иначе познаешь все страшные испытания для себя как в тюрьме, так и в аду. Спустя какое-то время я осознал, что именно здесь пытают совсем иначе. Помимо физической боли тебя пожирают изнутри. Если быть точным, то на данный момент я испробовал восемь пыток, при этом осознанно находясь в камере примерно трое суток. За эти три дня и две ночи моё тело превратилось в распоротый кусок мяса. Ожоги находились в большей степени на спине, и лежал на полу на животе. Примерно два дня я сплю так и из-за этого ещё больше борюсь со сном. Как можно спать в камере полного одиночества, упираясь щекой о сырой пол. Могу заметить тот факт, что мне не снятся кошмары. Возможно, хуже уже некуда, поэтому моё подсознание нейтрально в этом плане. Иногда видятся яркие сны, возможно моего отрочества. Вот мои ноги касаются осенней листвы и немного грязные ботинки активно направляются вдоль аллеи. Картина обрывается, и на её месте появляются ссадины на коленках от неудач с велосипедом, который лежит рядом с детскими ручками, торчащими из моего тела. А вот я купаюсь в огромном озере и всем своим телом, с головы до пяток, ощущаю чуть тёплую воду. Безудержный смех присутствует в каждом моём видении и искренние вопли радости поглощают моё сознание этими короткими моментами. Не знаю, почему в моей голове появляются обрывки без какого-либо точного сюжета. Не факт, что эти сны являются реальными и связанными со мной, но надеюсь на это. Помимо этого, я всё чаще и чаще задумываюсь над репликой моего соседа и размышляю, на сказанные им речи. Этот человек смог два года пробыть в полном одиночестве, если не считать жалких надзирателей. Он стал мне примером для подражания и неким мотиватором спустя эти трое суток. Его никто не смог сломать и подавить в нём все человеческие качества. Мой друг по несчастью прошёл такой длинный и тяжёлый путь, так почему я не смогу это сделать? Пускай и не знаю своего срока, но с уверенностью скажу - я готов бороться за свою жизнь. Наступил инсайт, а именно – озарение. Когда человек находится на ступени небытия и непригодной судьбы, то наступает время той самой силы. Астматик, чувствуя сужение дыхательных путей, грубо говоря хватается за каждую частичку воздуха чтобы вновь вдохнуть жизнь. Не знаю, как я раньше относился к своему существованию. Когда что-то имеем, мы это не ценим в большинстве случаев. Так происходит и с нашей свободой. У тебя, мой юный друг, ещё есть шанс приблизиться к удовлетворённой жизни, гулять под уличными фонарями, смотреть на звёзды и наслаждаться ветреной погодой. Увы, мне приходится только догадываться о своём прошлом и бороться за своё будущее, вылезая из гнилых четырёх стен в лучистый ангельский свет. Я рассуждал с моим другом о своем существовании в районе целой ночи, учитывая, что сторожи крепко уснули в коридоре. В тот момент человек, сидящий в одной клетке два года, давал мне уроки выживания в тюрьме. Он говорил, начиная с тюремного этикета и заканчивая исходами собственной концовки жизни после освобождения. Некоторые мысли моего друга я прекрасно помню и готов поделиться ими.

Глава 6

Ко мне за все эти два года ни разу ещё не подселяли соседа по камере. О, как я давно не видел тусклых человеческих глаз, как у тебя и ещё чистую кожу, которая не чувствовала жжения после первых пятидесяти хлёстких ударов кнута. Ещё не столь исхудалое тело, которое тяжело дышит влажным воздухом и сидит напротив меня, даёт мне надежду свободы, освобождения и конца гнилой погибели. Мой разум так отвык видеть живых людей, пусть даже им и предстоит ужасная учесть, но я рад тебе, нежели этим психически нездоровым стражникам ада. Подумай, ведь я жил среди них. За всё это время я ни разу не слышал их голосов, надзиратели стали говорить шёпотом громче лишь спустя год. Возможно, они и посей день считают, что у меня ипохондрия (преувеличенные опасения за своё здоровье). Это, мой юный друг, состояние человека, проявляющееся в постоянном беспокойстве по поводу возможности существования не имеющейся наданный момент болезни. Когда ты внушил себе, что глух и твой разум создаёт иллюзию тишины. Мираж. Интересное я дал описание, не так ли? Сидя в камере, довольно долго вспоминал свой лексикон, которым прекрасно владел до заточения. Я так хорошо и углублённо его развивал в собственном мозгу, что могу вести диалог и немного философствовать. Советую и тебе заниматься гимнастикой души и разума. Это позволит тебе не сойти с ума и выбрать нужный путь.

- А у меня есть выбор? – спросил я у своего соседа.

- Определённо. Каковы могут быть твои дороги? Хочешь узнать, что тебя ждёт в дальнейшем? Так вот, слушай и запоминай. Если ты не прислушаешься ко мне, то уже через несколько дней твои кости дадут собакам на обед. Если же ты услышишь меня и начнёшь воплощать мои советы в реальность, то ты выйдешь отсюда и оставшуюся жизнь проведёшь либо в обществе среди людей, как делают заключённые, либо наоборот прибегнешь к одиночеству из привычки. Возможно, у тебя на свободе есть женщина, от поцелуя которой ты пьянеешь больше, чем от бокала вина. А если у тебя есть семья? Есть продолжение рода, память о давних предках.

- Я ничего не помню. Как я сюда попал? За что? Каковы были причины моих мук? Я сочувствую тебе и проявляю эмпатию (сопереживание). Ты многое пережил и, благодаря твоим усилиям, смог прожить уже такой срок, но я не менее подавлен. Я не помню свою семью, хоть и во снах появляются мелкие наброски их внешности. Мне страшно, что, не имея социума, я сойду с ума.

- Поверь, общество не поможет тебе стать личностью, по-моему, мнению. Оно сделает тебя конформистом, тем, кто меняет своё мнение, в пользу окружающих. Живущие на свободе заколочены и ограждены гораздо сильнее нас. Их подавляет и ими влияет общественное мнение. Сидя в четырёх стенах конечно хочется общения, я жаждал этого целых два года. Сейчас я безудержно счастлив при общении с тобой, но на свободе будет огромный переполох внутри самого себя. Ты не заметишь, как уже превратишься в послушного раба и начнёшь тягать огромный груз под названием «страх». Боязнь не добиться успеха, не оправдать чьи-либо ожидания. Думаешь, это простая банальность? Нет, все мы постаревшие дети, а в том возрасте мы не осознавали простых вещей и прислушивались к каждому. Забудь о социуме. В любом случае сейчас ты будешь один. Я не в счёт. И вот мой секрет, как не сойти с ума, если ты в полном одиночестве? Всё это время я занимался интроспекцией. Если говорить проще, то это самоанализ. Научись смотреть на себя со стороны. Нет, не заставляю болтать с самим собой или прислушиваться своего внутреннего голоса, хотя порой шизофрения – лекарство для заключённого. Во времена одиночества я анализировал собственное тело и дух. Мой разум вполне адекватен, чтобы следить за своим внутренним спокойствием и чувствами в целом. Казалось бы, вести беседы без слушателей было бы глупо, но я сидел напротив плесневой стены и примерно полтора года бормотал в пустоту. Иногда вспоминаешь всё живое, всё, что было вокруг тебя и горит внутри тебя. Смотря в эту мрачную стену, я вижу Родину и всё, что охватывало меня до заточения. Это не какая-то патриотическая реплика. Я правда сижу в сырой камере и мечтаю вернуться на свободу, пробежаться по роскошным лугам или же просто прогуляться в шумном городе. Верь или нет, но мне плевать, куда я попаду. Лишь бы не в сырую камеру строгого режима. Душа не дремлет, ей просто больно. Я часто жалел себя и проявлял слабость. Говорил о том, как поплатиться, грешный мой друг, за гибель моего настоящего и будущего. Успокаивать себя местью не самый правильный и достойный вариант. Ты – один из тех, кто дал мне надежду и силу собственной личности. Я ещё никогда не чувствовал удовлетворение от знакомства с человеком, скорее из-за отсутствия подобной возможности в районе двух лет. Хотя, учитывая мою прошлую жизнь, я не смог найти хорошего друга и верного товарища. Никто не попытался вызволить меня и в мою сторону не было сожаления. Скажу тебе прямо - если бы кто-то хотя бы хотел вытащить меня отсюда, то я без лишних мыслей жил этим. Сидел здесь бы все свой 15 лет ради того самого человека, который верил в меня, в то, что я справлюсь. Сочувствовали многие, но никто не поддерживал. Сочувствие – это не помощь и не поддержка, лишь даёт понять пострадавшему, что его ничего не спасёт. Я легко осознаю своё пустое место в обществе и мне не плохо. Мне было это ясно с самого рождения. Не тяну долгих пауз и не хочу проявлять очередную слабость. Я смог два года находиться в одиночестве и не сломаться. Это не тюрьма, а настоящая психбольница. Я прошёл проверку на прочность и доказал самому себе, что силён. Да не только себе, я доказал это всему миру. Всем, кому плевать на меня, всем, кто сочувствовали мне, всем кто даже не знал о моём существовании или тем же надзирателям. Запомни, мой недавний друг, я доказал о силе духа и разума, дал знак тебе на верный путь, и ты сможешь следовать правильной дорогой навстречу свободе. Я уже сделал своё дело. Я доказал. Доказал. Доказал.

Глава 7

Его голос был таким твёрдым и решительным. Храбрость так и искрила в его глазах. Мой сосед твердил одно слово: «Доказал». Он встал с колен и облокотился о решётку, достаточно громко бормоча всё то же. Вдруг я услышал ругань в конце коридора. Оттуда показался один из надзирателей с огромными от ярости глазами. В его обмотанной от ссадин руке был огромный кнут, а за ним шло ещё двое крепких парней с немного испуганными выражениями лица. Что это значило? Я сидел у дальней стены и наблюдал над происходящим, которое заставило моё сердце остановиться на некоторое время.

- Доказал, – продолжал громко говорить мой сосед, который уже заметил надзирателя, направляющегося к его камере.

У самой решётки остановились работники ада и главарь этой огненной шайки сказал достаточно громко, что удивило меня, ведь они всегда говорили шёпотом: «Что что?»

Глаза напротив были такими жаркими, а губы моего соседа пылали, произнося свою долгожданную ответную фразу, которая запомнилась мне из рассказов об этом аде: «Ты никто».

Это всё, что он сказал. Никаких лишних слов и реплик. Человек высказал надзирателю то, что когда-то слышал в свой адрес. Эта фраза была создана для уничтожения и разрушения, а сейчас она употребляется как доказательство справедливости и несломленного духа, человеческого разума. Стражник схватил моего отважного соседа за глотку и прижал всё его тело к решётке. Я слышал хруст позвоночника и содрогнулся от увиденного. Двое крепких парней подхватили моего несчастного друга и вытащили его из клетки, видимо на съедение тиграм, как маленькую собачонку. Если говорить серьёзно, то они правда потащили его тело из камеры после нескольких хлёстких ударов кнутом по ногам. Сосед рухнул на пол и потерял сознание на пару минут. Его коленная чашечка была смещена в сторону по отношению к бедренной кости. И вот худое тело волокут, как мешок, а глаза пострадавшего смотрят на меня. Улыбаясь, мой отважный друг произносит вновь слово: «Доказал». Надзиратель выходит из камеры, закрывая её на ключ и говоря: «Вот каков обманщик. Преступник и негодяй, а ещё и врун. Довольно долгий срок лгал нам о своей глухоте, а ещё и говорил всё это время! Ты пожалеешь сию минуту о том, что был рождён на этом свете!»

И вот двое парней волочат тело близкого мне друга и товарища. За несколько дней я так привязался к нему. Он был единственной надеждой на свободу и мотивацию к жизни, а сейчас его истерзанная спина напротив меня постепенно угнетает и исчезает в тёмном коридоре. С тех пор я больше не видел своего друга. Я лёг на пол и смотрел вверх без лишних телодвижений. Мои лёгкие всё хуже функционировали, а в глазах не проступило ни одной слезинки. И вот я остался один, среди тех же сырых стен и гнилого потолка, с которого падают маленькие капли и разбиваются о мои щёки. Это правда не слёзы. Вот что я понял, мой дорогой читатель. Наступает момент, когда я без чьей-либо помощи, сидя в лодке, гребу вёслами против течения. В этом мире есть только я. Я и моя личность, которую должен развивать на протяжении моего заточения и на свободе. Я докажу всем, что не слаб и мой разум превзойдёт любого человека этой планеты. Мой дух будет крепче алмаза и выше Эвереста. Я докажу, что силён. Докажу. Докажу.

Глава 8

(повествование идёт от нового персонажа)

Мой первый день на работе я жду в предвкушениях. Я устроился надзирателем в тюрьме неподалёку от дома, в котором живу я, моя прекрасная дочь и любящая жена. Свою семью нужно хорошо обеспечивать, за счёт моей прекрасной службы меня хотели отправить в Канаду на проверки истребителей, но я отказался, потому что не могу бросить родных и хочу быть рядом с ними. Меня устроили тюремным надзирателем благодаря знакомому, который находился как раз в отделе кадров. Я из тех, кто принимает помощь у людей и не считаю это постыдным. Начало рабочего дня: Мне выдали форму и усадили за кресло. В комнате было 4 главаря, надзиратели со стажем, к которым я должен прислушиваться. - Слушай нас и всё будет нормально. Тюремщики - это скот, который должен пожалеть о том, что творил в обществе. В их головы нужно проникать и давать им понять, что они бессильны так же, как и беззащитные люди, которых они убивали, грабили, избивали. Это честь для надзирателей - защита граждан от маньяков, убийц, насильников и психов. Мы вправляем им мозги, чтобы у страны было светлое будущее. Все, кто выживает в наших камерах, никогда сюда не возвращаются. Хоть и единицы остаются в живых за решёткой и нашим воспитанием. Слушай нас и у тебя не будет проблем. Ясно?

- ясно. - ответил я на сказанный старшим надзирателем монолог. Ясно. Если бы мне всё было ясно... Как же они воспитывают тюремщиков? Интересно ли будет наблюдать со стороны над этим? А после я сам буду должен принимать участие в этом. Он говорил очень убедительно и правдоподобно о гражданах, которых нужно защищать. Думаю, работа не будет приносить мне удовольствие, но на это я могу спокойно закрыть глаза своей честью перед Родиной.

Вот, разговор был прекращён и наступило время обхода. Тюрьма сама по себе больших размеров и на каждый этаж есть 1 надзиратель и 4 помощника. Этажей всего 6. Получается, надзирателей должно быть 6, а сторожей 24. В сумме весь этот персонал составляет 30 человек, но по моим подсчётам здесь находится 32 человека. Странно, ведь я считал именно сторожей и надзирателей. Без каких-либо уборщиц, поваров и тд. Какие обязанности ещё у двух надзирателей? Мне сказали понаблюдать над парой тюремных пыток, чтобы знать их. Мы зашли в камеру к светловолосому мужчине лет 45, его тело было покрыто множеством татуировок, которые сбивали взгляд с ссадин и порезов на теле. На животе были вырезаны крестики нолики. Помните такую игру? Так вот, это одно из пыток. Надзиратели прямо при мне проводили ножом по ещё не зажившим ранам. Они играли несколько раз в эту игру и оставляли крестики поверх ноликов и тд. С каждой новой игрой я замирал. Этот парень держался. Я искренне сочувствовал ему, но что поделать, я новенький, которого никто не послушает, хотя...

Глава 9

Спустя 5 дней.

И вот эти самые 2 надзирателя. Они, как работники на скотобойне, только издеваются над людьми. Человеческое тело для них, как падаль. те самые двое надзирателей режут, рубят и шинкуют людей на мелкие кусочки, продавая их органы на чёрном рынке. Вот какой значит заработок на всех. Кто-то бьёт тюремщиков, кто-то добивает, а кто-то убивает и расчленяет. И они делят всю сумму такого заработка на чужих органах между собой.

Сколько крови. Я не видел столько крови со времен кровопролитных войн. (Не надо фыркать носом, мой читатель. Если мои предложения не написаны по стандартам и правилам, это не ошибка. В своих мыслях я рассуждаю своим языком и не нуждаюсь в поправках, иначе мои мысли потеряют свою ценность.) КРОВОПРОЛИТНЫХ. Именно это слово описывает суть войны, которая на самом деле не имеет никакого смысла. Люди просто проливают кровь* и толку в этом никакого, кроме статуса победителей, которые умрут чуть позже проигравших на пару десятков лет.

Знаете, после нескольких пыток я сам начинал сходить с ума. Я понимал, что это убийцы, насильники, воришки и просто нечестные, непорядочные люди, но мне было их жалко. Я увидел проступающие слёзы на лицах безжалостных и грубых мужчин с униженным взглядом. - Ударь его. - сказал один из надзирателей. Я стоял и не произнёс ни слова. Я - бывший офицер со стажем, человек, за спиной которого было убито множество врагов и предателей Родины, не могу ударить беззащитного в данной ситуации, прикованного цепями, человека, что когда-то воплотил свой грех из мысли в реальность.

- Ну же! Чего ты ждёшь? Разве тебе не хочется его ударить? Ну же, офицер, посмотри на эту рожу. Считай, что он предатель Родины. Ударь по его облупленной морде.

Я всё ещё не сдвинулся с места смотря в глаза этому 20-летнему парню, который смотрел на меня с вызовом и ждал удара. А он крепкий орешек. Не смотря на издевательства со стороны сторожей, он достаточно силён и его дух ещё не сломлен. Второй надзиратель был спокоен, он стоял у самой двери, держал замок и только молчал, ждал моих действий. - Ууу да вы только посмотрите, ты боишься ударить его?! - начал усмехаться первый - Какой из тебя надзиратель? Ты боишься ударить предателя Родины? А может тебе просто надо помочь, чтоб ты уловил суть? Давай представим ситуацию, что этот маньяк напал на твою дочку... Сколько ей там? 9 лет, да? В ту же секунду я ударил надзирателя и размазал его по стене. На тот момент я был зол. Очень очень сильно. Я просто не выдержал. Второй сторож тихо начал хлопать. - Браво. Вместо того, чтобы пытать заключённого ты бьёшь надзирателя. - Я никогда не буду выполнять чьи-либо приказы. И кого бить я сам решу. кто этого заслужил, тот и получит. Имею все права не подчиняться, так как вы - не моё начальство. Я вышел из камеры. Надзиратели вышли следом за мной. Первый держался за свой нос (видимо я сломал его), а второй шёл с маленькой ухмылкой. Я ликовал. Смог поставить их на место и сразу дал понять, что теперь здесь всё измениться. Если не показать вовремя людям, что ты имеешь чувство собственного достоинства, то ты уже проиграл.

Глава 10

Каждый день мне снятся кошмары. Я проводил их анализ на протяжении этого месяца и обнаружил нечто странное. В самом начале моего бытия за решёткой мне виделись жуткие сны о том, как плохо быть в камере и через сколько трудностей мне придётся пройти. Спустя месяц моего продолжительного заточения моё подсознание изменилось. Стали сниться кошмары о том, как страшно и не безопасно снаружи, за пределами камеры. Меня перестало волновать то, что со мной произошло и через сколько меня выпустят. Я осознал, что должен смириться с этим фактом. Кстати, готов сделать заметку, что очень часто вижу видения из моего детства. Ещё на моём теле больше нет живого места: живот и спина в ранах от кнута, ноги в синяках и, возможно, парализованы. Я не чувствую их. С одной стороны, это плохо, но я научился видеть плюсы и теперь я не чувствую боли, когда меня бьют ниже бёдер. В моей камере по-прежнему мрачно и сыро, поэтому мои лёгкие уже не справляются. О, я слышу шаги сторожей. Сейчас я получу свою ежедневную порцию боли, но я не боюсь, я привык смеяться им в лицо. В скором времени я сойду с ума и начну смеяться вслух, тогда меня и утащат в этот тёмный коридор, как и моего друга. Ну давайте, идите сюда. Пусть они и молча бьют, но я знаю, что они те ещё болтуны.

Глава 11

Уже месяц я работаю в тюрьме и слежу за порядком, в котором надзиратели ведут себя хуже, чем заключённые. Я дежурил на 2 этаже всё это время, но потом мне сказали, что какой-то надзиратель получил в ответ за избиения от заключённого в глаз. Судя по рассказам, парень с сильным характером и за ним нужен строгий контроль. Заключённый бьёт хлёсткими ударами каждого, кто дотронется до него. При этом всём, он ещё и делает это лёжа, у него явно проблемы с нижними конечностями, но верхние работают только лучше. Надзиратель, когда ударил в очередной раз кнутом получил тем же в ответ по лицу. Тот как заорал на весь этаж от боли. Я видел его сейчас и у него огромный шрам. Он был уволен старшими из-за своей неуклюжести. Не хотят портить статус надзирателей в глазах заключённых. Я вызвался на этот этаж и пошёл интересоваться кто осмелился ударить в ответ. Я зашёл в служебное помещение, где сидели ещё двое надзирателей, которые дежурят теперь со мной на этаже. Они обсуждали недавно происходящие события. Я хотел увидеть его. Перед этим меня предупредили, это мёртвая зона и ни в коем случае нельзя издавать громкие звуки. Я поинтересовался как это работает и мне объяснили, что на каждом этаже есть свои пытки. На 3 этаже пытают молчанием, как бы это глупо не звучало. Психологическое давление и при этом избиение. Так вот за что ещё уволили того надзирателя, он заорал в этой зоне и теперь все заключённые в ней обрели уверенность в том, что слышат. Не вижу смысла пытать и дальше тишиной. Глупая пытка, такая же, как и все остальные. Я вошёл по коридору и обнаружил пустые камеры. Весь этаж пуст и только вдалеке я заметил воспламеняющее тело от победы. Это существо ликовало и торжествовало. Получается, весь этаж для одного заключённого. Кто же он такой? Я подошёл прямо к его камере и наблюдал за его улыбкой, которая вот-вот превратиться в унылый вид из-за потери хорошего воспоминания. Парень был избит чуть ли не до смерти и всё равно смог повалить надзирателя и ударить его кнутом. Он был в крови и рядом текла целая лужа. Я ещё не видел настолько измученное тело и решил помочь ему. Я зашёл в камеру и посадил его к углу стены. Сходил за половой тряпкой и принёс ему воды. Напоил его с блюдца и убрал кровь. Взял маленькую тряпочку и протёр его ссадины спиртом. Он ныл от боли, но понимал, что это во благо. Парень был немного удивлён, что о нём заботятся, но он принял эту заботу в скором времени. - Зачем ты помогаешь мне? - спросил заключённый меня и я сел за пределами его камеры на табурет, чтобы никто не видел, что я был рядом с ним. - ты молодец. Я пусть и не работаю здесь так долго, но впервые увидел человека, которого сложно сломать. Ты не боишься говорить вслух? - мне уже всё равно. Моего друга убили за это, а мне уже плевать. Я бы предпочёл умереть. Самому противно, месяц назад я ещё боролся со смертью, а сейчас готов её принять. - согласен, ты не в лучшем положении, чтобы хотеть жить дальше. Не знаю, как ты тут оказался и по какому делу сидишь, но я не осуждаю тебя. Как звать? - я не помню. Ничего не помню. Даже не знаю причины заточения в тюрьме и срок. - вот как, неплохо ты вляпался. Давно сидишь?

- где-то месяц. - месяц назад я устроился сюда работать. Я наведу справки и узнаю, кто ты и чем занимался. - не стоит. Скажу честно, я не хочу больше знать, кто я. Вряд ли я вернусь к своему прошлому, выйдя из камеры. Мне достаточно знать свой срок. - не задумывался над тем, что у тебя есть семья? Ты готов окончательно забыть о существовании твоих детей, жены, родителей и родственников в целом? - не подумал над этим. Когда вернусь в социум, постараюсь создать общество именно из родных людей. Хочу ограничиться. - тебе тут границ не хватает? Здесь достаточно ущемляют твоё окружение, а ты хочешь так и на свободе жить? Не понимаю твоих мыслей.

Надзиратель ушёл в глубь коридора, а я всё это время сидел и прокручивал наш диалог. Что я сказал не так? Возможно, я правда слишком странен и хочу иметь уединение в кругу близких, но я уже месяц сплю на холодном полу, и моя грудная клетка хрипит от мокроты в лёгких. Мой мозг немного начинает отмирать частями. Я не прав. Мой сосед по камере продержался два года, а мог бы ещё столько же и даже мог выйти на свободу. А я как дурак через месяц ною на боли и говорю о смерти. Забудь об этом слове. Ты - бессмертен. Слышишь? Бессмертен. БЕССМЕРТЕН. Живи так, чтобы все надзиратели чувствовали себя ущемлёнными. Кстати, похоже теперь я буду жить лучше с новым сторожем. Он очень великодушен даже к заключённому. Уважает мою смелость и дерзость. Видимо, ему понравилось, как я поставил на место того надзирателя. Наверное, у него проблема с главарями, чувствую, какая разница у них в характерах. Будь, что будет.

Глава 12

Спустя неделю. Я сидел в служебном помещении и меня терзали мысли. Кто же он? За что он сел? Человек, отчуждённый от мира за плохое поведение гниёт в камере. Что же эта за оплошность? Убийство? Дилерство? Насилие? Воровство? Чего сделал этот смышлёный парень? - чего такой задумчивый? - спросил меня напарник. - да так, я вот думаю, этот парень, который у нас один на весь этаж остался. Кто он? Какие грехи у него? Ты случайно не знаешь? - а, интересный момент однако. Я не читал его дело, но копии есть тут. Только их найти надо. Он показал мне рукой на полку с деловыми бумагами и договорами. Я сразу же начал перебирать бумажки, искать. Даже не знал, на что мне ориентироваться. Я не знал имени, фамилии, события. Я по итогу нашёл, это было тяжело, потому что определил по фотографии. Тот, что гниёт в камере давно уже не лучшей внешности и есть различия между им и его фото в деле. Пока что, я не стал читать причину ареста, решил, что лучше он прочтёт её сам.

Сегодня мы вместе с моим новым другом-надзирателем узнаем моё прошлое. Я не хочу рассказывать этого в подробностях, потому что считаю, что прошлое осталось позади. Я уже не тот человек и мне нужно стать порядочным, смелым, умным и выносливым, чтобы продолжить такое будущее. И вот, меня посадили за убийство. Сейчас я говорю совершенно спокойно, хоть и отвращено по отношению к самому себе. Я даже не помню, чтоб убил человека, о чём может идти речь. В начале, когда я оказался за решёткой, у меня была паника и я был уверен в том, что не мог никому навредить. Сейчас же, когда я ударил надзирателя и, на самом деле, хотел убить его, я боюсь представить тот факт, что в моих мыслях было совершенно убийство. Я недочитал своё дело и отдал его надзирателю, который продолжил читать и, опустив глаза с досадой, спросил: - за что ты убил её? - кого? - ей было 9 лет. Она шла со школы вечером. Училась во вторую смену. Переходила дорогу по пешеходу, а ты сбил её. В нетрезвом состоянии. И поехал дальше. Не стал останавливаться. У тебя есть совесть? Ты - убийца. Да с кем я вообще разговаривал это всё время, я даже не задумался, что ты заключённый, гниль государства. Я тут сюсюкаюсь с тобой, даже дело твоё отрыл, а ты сбил беззащитную девочку. Я больше не хочу иметь с тобой ни дела, ни слова. Надзиратель ушёл в глубь коридора, а я до сих пор в шоке от того, за какой грех сижу. Вот оно - ужасное разочарование в самом себе, я - жалкое подобие человека до сих пор нахожусь на стороне убийц, насильников, мошенников и глобальных сумасшедших. Я не мог этого.. я не в силах убить.. сбить.. выпить алкоголь и сесть за руль? Она была ещё такой маленькой… А каково было её родителям? Я чувствую, что не мог этого.. А что я знаю о себе? Я не могу даже утверждать, что этоне моя вина. Господи, да кто же я? Неужели я такой плохой человек? Имя и фамилия, указанная в моём деле не даёт мне никакой пользы. Там не написано, что я был порядочным, добрым и хорошим человеком. Ох, гибель моя, приди скорей же! Я жду! Как я хочу умереть. Прямо сейчас. Я хочу пытать себя, но физически я бессилен. И вот, мои чертоги разума едят меня изнутри. Погрузившись в самого себя, проклинаю своё рождение и моё подсознание уже ничего не сможет с этим сделать. Я жалок и моя смерть уже вот-вот заберёт мою душу. И правильно сделает. Я – убийца. Хотел доказать всем, что выберусь отсюда, мой единственный сосед с наставлениями о жизни был убит, а новый друг отказался от моего существования. Я правда никто и теперь ничего не докажу. Вот мой ад и сгину я в котле за все мои грехи.

Да будет так.

Глава 13

Спустя пару месяцев

Теперь я вновь на 2 этаже, не хочу иметь дело с ним. Пускай, здесь и сажают маньяков, убийц и т.д., но я чуть ли не восхищался заключённым в его бесстрашии. Он оказался таким же, как и все. Может он и хороший человек, но такие поступки делают его гнилым. Моей дочке тоже 9 лет. А что, если бы такое произошло с ней? Чтобы я делал дальше? Я бы придушил этого водителя или расстрелял бы на месте. У меня к таким нет ни уважения, ни прощения. Правы были надзиратели. Нужно не щадить этих тварей и показать им мучения за их содеянные нарушения.

Я не заметил, как стал жесток. Проводил пытки с огромным удовольствием и стал таким же помощником дьявола, как и остальные сторожи порядка.

- Ты идёшь по правильному пути. – говорил мой напарник, которого я когда-то ударил: Теперь ты стал одним из верных помощников Родине.

На обеде раньше я сидел за отдельным столом, потому что не уважал своё окружение. Сейчас совсем не так. И вот, все сторожи с разных этажей сидят за одним столом и разговаривают обо всём подряд.

- А как там наш невиновный? – спросил кто-то.

- Не ест две недели, даже не подходит к тарелке и уже где-то месяц сидит молча в одном углу. Ни разу не встал. Я уже давно сделал итоги, помрёт от голода.

Меня так заинтересовало, а ком идёт речь, что я полюбопытствовал.

- Да мы о парне с 3 этажа говорим, ты должен его помнить.

И тут в моих глазах потемнело, мне стало плохо, но я не подавал виду. Вот, решил полностью узнать о нём у коллег и услышал подробную историю.

- Короче говоря, полгода назад парень сбил девочку, но оказалось, что он сын генерала полиции и его не посадили. Отец провернул дело так, что вместо его сыночка в тюрьму посадили другого.

- Так он невиновен? И вы, прекрасно это зная, держите его в колонии?

- А какое мы имеем право? Мы просто надзиратели и наше дело заключается в том, чтобы соблюдался порядок в камерах. Генерал даже не платил нам за молчание, потому что понимал, что мы не юристы и у нас другие обязанности. Нам привезли, мы и сторожим.

Я забыл на тот момент обо всём. Сказал, что мне хочется подежурить на 3 этаже, взял ключи у сторожа и выбежал из столовой. Господи, бедный парень. Он совсем невиновен в содеянном, а я осудил его и перестал контактировать с ним. Горе мне. Я же не знал, что его приняли за другого. Я же верил бумагам. Я же не подразумевал о таком исходе событий. Он должен знать правду! Сейчас узнает, что он невиновен и мы вместе с ним найдём способ, как можно помочь ему. Чёрт, он же сам тогда не понимал, что он сделал и причину его заточения в камере. А он невиноват! Честный, возможно, порядочный человек, который попал под произвол судьбы! Горе мне. Как же стыдно за свою грубость. Нужно срочно же извиниться перед ним, сказать правду и облегчить его душу. Господи, этот парень не помнил, кто он такой! Уже несколько месяцев отчаянно признавал, что сбил 9-летнюю девочку, проходящую по пешеходу. Как подло со стороны генерала полиции. Конечно же, сынка нельзя за решётку, а невиновного вместо него можно. Какой я дурак, какой глупец, как я был груб и доверчив. Сейчас же парень узнает правду и его душа перестанет гнить в сырых стенах камеры. Я иду к тебе, несчастный мой друг!

И вот, тот самый коридор. Иду быстрым шагом, направляюсь к камере. Тело заключённого, почти лежащего в том самом углу, в который я посадил его несколько месяцев тому назад, не двигается. Глаза его опухши и закрыты, а на щеках грязь с разводами от слёз. Он видимо много плакал. Я открыл ключами камеру и попытался вновь посадить его в угол. Вдруг, в моих мыслях проскочило нечто ужасное и я решил проверить пульс. Заключённый мёртв.