В бою 50 на одного

Глава 1

В бою пятьдесят на одного

Процветающий юго-восток, к югу от имперских воин и восточнее битв твёрдых убеждений. Окружённая с трёх сторон стенами воины деревня, именуемая Брос-арен, что в переводе значит «хорошо спрятанный», вновь встречает восход утреней звезды. Лишь на востоке существует «коридор», ведущий к землям жителей деревни, к Суулу, к землям людоящеров. Имея расположение деревни возле реки, всё население занималось ловлей рыбы, которая являлась основным блюдом на их столах.

В то утро идиллию сна Брунмаха нарушали лучи солнца, как бы заставляя его вернутся к своим обязанностям вождя деревни. Выйдя из лачуги, захватив с собой клеймор, вождь направился к палатке разведки. В палатке было пусто, даже не смотря на то, что уже наступило утро.

-Нет, не пришли ещё. - Прозвучал уже знакомый Брунмаху голос. Варвен, передающий слова разведки всегда был краток в своих отчётах.

-В каком смысле не пришли? Они возвращаются ночью, а уже утро.

-Быть может, нашли что-то необычное. – Прозвучал очередной, лишенный эмоций ответ.

-Если нашли, то сразу бы доложили. Хм… в таком случае найди меня, когда они придут.

- Не стоит недооценивать людское любопытство. – Донёсся последний ответ с едва уловимой ноткой ехидности.

Растерянный вождь не знал, что предпринять в вышедшей за рамки обыденной рутины ситуации. После этого даже солнце стало светить как-то иначе. Да и в целом весь день казался другим, неправильным.

Так или иначе, Брунмаха ждали другие обязанности. Скрип моста и еле заметное шипение ужей сопроводило его к дому Ринвейн, местного алхимика. Заглянув в хижину, всё казалось естественным, только бутыли с эликсирами стояли не так, не как обычно.

-Приветствую. – Раздался нежный, шипящий голос хозяйки.

-Снова здравствуй.

-Разве это не первая наша встреча за день? – Не отвлекаясь от работы, ящерка выразила своё непонимание.

-Нет, но дни идут так быстро, что воспоминания не успевают предаться забвению. Каждый день обходить деревню стало утомительным.

-У каждого своя река времени и течёт у всех по-разному. – Прозвучавшая усмешка в ответе сразу сказала, что ящерка готовила этот ответ и ждала момента, чтобы его произнести.

-Умно, но я здесь за сывороткой, помнишь?

-Сейчас мало кто навещает меня, так что сложно забыть что-то. – В этот момент в мыслях милой ящерки воцарила печаль. Несмотря на всё время, которое Ринвейн занимает должность алхимика, смириться с одиночеством ей так и не удалось. Однако прогонять дурные мысли она умела хорошо, и уже в следующее мгновение нельзя было сказать, что она чем-то опечалена. – Держи.

-Благодарю, что ж, теперь меня ждут другие дела.

-Торопись, ведь твоя река течёт быстро. – Даже обращая внимание на посыл предложения, фраза прозвучала предельно заботливо. Ринвейн всегда любила и заботилась о своих братьях и сёстрах, не смотря насколько страшны болезни и ужасны раны. Казалось, что светлее существа не найти на всём материке.

Вновь выйдя на солнце, вождь задумался о словах ящерки. «Если моя река течёт быстро, то когда я приплыву к её концу?».

К сожалению или к счастью, у Брунмаха не было времени погружаться в раздумья. Обойдя центр деревни, Брунмах вспомнил, о не вернувшийся разведывательной группе. Любому городу показалось бы диким каждый день посылать разведку, но расположение Брос-арена вынуждало это делать, чтобы узнать о внезапном нападении раньше, чем оно произойдёт. Мысль о пропаже терзало вождя весь день без перерыва.

Однако день закончился, на удивление, быстрее обычного. Дни и так пролетали быстро для Брунмаха, а этот, как будто и вовсе не наступал. Вернувшись в своё пустое жилище, словно одинокий зверь после неудачной охоты, вождь лёг на оленью шкуру, расстеляную на песке. Раздумья о разведгруппе так сильно его вымотали, что он не хотел ни есть, ни пить, только спать, чтобы заглушить мысли.

Болотистая местность, заросшая травой, где летали стрекозы, и царила полная тишина. Из-за зарослей ярко-зелёных камышей было трудно пробираться к суше сквозь воду. Всё же, выйдя из зарослей, Брунмаху открылся небольшой участок земли, который был лишь маленькой частью всех болот. Но Брунмаху он казался неизмеримо большим, настолько большим, что представления о необъятности всего мира, меркли на его фоне. В то же время небосвод всей своей яростной силой давил на, казалось, ничтожно малое тело вождя. Пребывание в таком состоянии казалось невыносимым, страдали тело и разум. Но сожмурив глаза, Брунмах услышал громкое и одновременно далёкое шипение. Набравшись сил, он направился на его источник, надеясь заглушить шумом это ощущение. Вдруг он почувствовал, что его ноги погрузились в воду, не ту что была раньше, эта была невероятно лёгкая и тёплая. Сразу после этого все мучения закончились и Брунмах смог открыть глаза: он лицезрел небольшое озеро, наполненное лазурной водой, какой он ещё не видел. Возле озера росло дерево, чьё лиственное оперение казалось самым прекрасным среди всех, а изогнутый ствол так и сиял нежно-бронзовым цветом. Немного повернув голову, Брунмах увидел камень, на котором сидел Уж. С чешуёй, словно лунная ночь, и солнечными глазами он гордо восседал на камне.

-Окутанный пеленой тревог ты являешь себя мне. – Внезапно, шипящим голосом промолвил Уж. Брунмах растерянно глядел на него, боясь сказать что-то, он не знал, как такое маленькое существо может говорить настолько мудро и величественно.

-Язык твой сковал шок, скрытый изумлением. Твой мнимый образ не даёт тебе быть искренним со своими чувствами. – Уж говорил истину, что заставило Брунмаха лишь внимать его словам. Полномочия вождя, возложенные на сильные, но хрупкие плечи Брунмаха тяготили его. Он не мог ни нормально общаться с другими людоящерами, ни вести полноценную жизнь. Понимание столь грустных вещей заставило его хвост обвиться вокруг ноги.

-Твой преувеличенный страх не оправдать ожидания всех, мешает тебе в этом. Лишь избавившись от личины, скрывающей переполняющие твоё сердце чувства, ты сможешь наполнить ими сердца других. – Большой ящер почувствовал себя дураком, от того что такое маленькое создание понимало всё намного лучше, чем он сам.

-Неужели мои старания лишь усугубляют всё?

Не твои старания, но путь, по которому ты отправил их. – Кажется, что от такого небольшого разговора, многие вещи становились понятнее для Брунмаха.

-Значит ли это, что моя искренность может сделать всё лучше?

-Вскоре она понадобится тебе, чтобы воодушевить народ на свершение великого подвига. – Уж сделал паузу, чтобы ящер успел всё осознать, и немного выпрямился. – В этот же момент ты положишь своё сердце и душу за своих братьев и сестёр.

Последние слова Ужа вызволи смуту в голове Брунмаха, но вместе с сознанием начал мутнеть его взор.

Видя перед собой солнце, выглядывающее из-за окна, вождь понял, что новый день уже начался. Почти каждое утро для Брунмаха было одинаковым: ложе, стол, клеймор, дверь. Идя по промокшему от дождя трапу, который был переправой через болотистую местность к дозорному пункту, Брунмах думал, что сказать Варвену насчёт группы. Однако войдя в пункт, Брунмах увидел неожиданную для себя картину: Варвен метался по всему помещению и сверял данные предыдущих разведок.

- Неужели что-то смогло пробить твою невозмутимость?

- Похоже, твои волнения насчёт группы не были неоправданными. Их до сих пор нет. – Даже не ставя на фон его безэмоциональность, он выглядел крайне встревоженным.

- Они всегда ходят по одному маршруту, так? Значит, можно прислать резерв на поиски.

- Уже. – С повышенным от тревоги тоном раздался ответ. – Не думай, что я сам не могу до этого додуматься. – Возмутился ящер.

-Тогда, может нам стоит ещё немного подождать? В конце концов, резерв не станет медлить, если что-то найдёт.

- Думаю, ещё пару часов им дать можно. – Немного успокоившись, Варвен присел на соломенный пуф. Он всегда выглядел спокойным, будто у него всё под полным контролем, но стоит чему-то плохому зайти слишком далеко, он становился похож на потерянного щенка. В такие моменты он цеплялся за всё, что было связанно с проблемой, и неуклюже пытался всё исправить.

Всё-таки, идея Брунмаха оказалась удачной, и через несколько часов штора входа в пункт приоткрылась. Однако опасения Варвена оказались не напрасными: в помещение зашло три людоящера, один из которых был страшно ранен.

- Во имя богов! Живее говори что произошло! – С дрожью раздался наполненным удивлением крик Варвена.

- Даже… не знаю с чего начать. – В ответе тоже прозвучала дрожь, но другая, наполненная болью.

- Варвен, угомони своё любопытство! Ему сейчас нужно к Ринвейн, а не к нам. – В полном ответственности голосе Брунмаха, прозвучала тревога. – Давай, веди его быстрее!

Чуть ли не вломившись в хижину единственного лекаря и алхимика, они не застали её на своём месте. Её помощь нужна была им сейчас, поэтому они пошли дальше. Зайдя в спальню к ящерке, они увидели, что та была занята выращиванием растений и наслаждением запахом ароматных свечей. Эти растения не были нужны ей для алхимии, ей просто нравилось за ними ухаживать, и они были важны для неё.

-Ох! Брунмах! Не пугай меня так! – Чуть не выронив из рук удобрения, воскликнула Ринвейн, хотя она не звучала возмущённо. У неё плохо выходило казаться рассерженной, и во всех случаях это было забавно или мило.

- Нам сейчас же необходима твоя помощь, идём.

Ринвейн сразу всё поняла и не стала что-то отвечать, а лишь взяла то, что могло ей пригодиться. Она вошла в комнату, где уже лежал раненый разведчик, и, достав с полки бутыль, начала обрабатывать его рану.

- Бедняга! Давно такого не было на моей памяти, что же с тобой случилось? – С ласковой тревогой спросила ящерка.

- Да, поведай скорее, кто на тебя напал. – Варвен сразу понял, что на разведчика напали, он легко мог определить, чем и как нанесена рана.

- Это… началось очень быстро. – Заговорил ящер и сделал небольшую паузу. – Мы прочёсывали местность, как вдруг заметили всадника на коне и в темно-серой броне. Мы решили спросить, что он тут делает и нужна ли ему помощь, но как только мы подошли, он тут же рванул в противоположное направление. Ай! – Внезапно после спокойного рассказа он воскликнул от боли, поразившей его в плечо.

- Извини, я и так стараюсь быть аккуратной, но раны очень странно нанесены, прошу, продолжай. – Ринвейн работала со многими травмами и болезнями, но такое видит впервые, так что заявила об это, и сразу же смолкла, желая услышать историю их нанесения.

- В общем, нам пришлось последовать за ним. Мы увидели, как он поскакал через кусты, поэтому мы прыгнули сразу за ним. Но выйдя из кустов, мы увидели то, чего абсолютно не ожидали: за кустовыми зарослями стояло колоссальное войско, я даже примерно сказать не могу, сколько их там было. Но, не успев ничего понять, небо заволокла туча стрел, которая всей своей мощью ударила по нам. Половина разом полегла, а часть отделались ранениями. Понимая ужас положения, мы рванули обратно, но они так просто не захотели нас отпускать и несколько всадников последовали за нами. – Без передышки рассказывал разведчик, даже не смотря на боль.

- Ты не знаешь, кто бы это могли быть? – Варвен перебил его.

- Без понятия, они были скрыты бронёй неизвестной мне. Так о чём я, мы не могли бежать в деревню, ведь это бы вызвало нападение, поэтому мы бежали в обход через лес. Бежали долго, но вроде оторвались, дальше мы решили немного обождать и сделать что-то с ранами. После полудня мы договорились о дальнейших, действиях и было собирались идти обратно, как внезапно услышали крик Нурена. Последовали к его источнику и увидели, чуть ли не ту же картину: огромная орда воинов, оседающих на болотистой поляне. Но одно отличие: это были орки! Войско я разглядеть не успел, могу сказать лишь, что они выглядели менее… организованно. Завидев нас, куча воинов разом побежала к нам с мечами. – Вдруг ящера прервали.

- Какие были их мечи? – Наконец дождавшись момента, чтобы вставить слово, спросила Ринвейн.

- Они были странные, никогда таких не видел. Загнутые в две волны и с зубцами на одной стороне. – Пытаясь достать воспоминания из своей памяти, проговорил ящер.

- Оно и видно, раны рванные и выглядят неестественно. – В сиреневых глазах Ринвейн блеснуло любопытство. – Возможно, такой вид мечей очень эффективен против плоти и нашей чешуи. – Взялась судить ящерка.

- Но плох против брони. – С ощущением неполноты теории Ринвейн, сказал Варвен.

- Ладно, перестанете, дайте воину закончить рассказ. – Еле заметным возмущённым тоном, перебил их Брунмах.

- Так вот, как можно видеть, они почти всех перебили и ранили остальных. Мне кажется, что я один выжил. – С каждым словом голос разведчика становился печальнее.

- Что же на нас грядёт… - Варвен еле смог выдавить из себя слова.

- Их присутствие и поведение может значить лишь неизбежное нападение. Аж голова разболелась… - Недомогание раздавалось в голосе Брунмаха.

- Но почему эти войска такие разношёрстные? Неужели вам не кажется это странным? – Ринвейн отчаянно пыталась найти оправдание такой жуткой ситуации, что было на неё похоже.

- Это могут быть союзные войска. – Быстро произнёс Варвен.

- Но что им нужно от такой маленькой деревни? Почему именно мы? – Страшнейшие переживания сковывали сердце милой и жизнелюбивой людоящерки. Она не хотела просто принимать происходящее.

- Война всегда с кого-то начинается, и в этот раз с нас.- Слова Брунмаха звучали так подавленно, как никогда раньше. – Как бы мы не хотели, чтобы это началось, это начнётся. Единственное что мы можем сейчас делать – это готовится. – К концу мысли в голосе возросла решимость.

- В таком случае, я слушаю твои указания. Патриотично сказал Варвен.

- Для начала нам нужно увести часть жителей, чтобы избежать гибели всех. Это будут дети, женщины, старики и несколько мужчин. И да, Ринвейн, ты тоже пойдёшь с ними. – Почти с мудростью Ужа говорил Брунмах.

- Почему? Разве я не нужна вам здесь? Разве я не могу помочь вам? – Ринвейн не понимала решение вождя, она не хотела оставлять всё то, что было ей дорого.

- Можешь, но тебе лучше помочь тем, кто уйдёт. У них в любом случае больше шансов выжить. – Слова вождя звучали так, будто он готовил их заранее, настолько точно и уверенно.

- Быть может ты прав, но я бы в любом случае помогала бы всем, чем могу. – Милая ящерка желала возразить, оспорить его решение, но оно звучало слишком правильно, к тому же, Ринвейн совсем не хотелось умирать.

- А ты, Варвен, собери всех воинов к утру, мне будет что сказать. – Вождь закончил свою мысль.

- Будет сделано. – Достаточно услужливо сказал Варвен.

Вскоре все разошлись готовиться к грядущему. Варвен собирал всех воинов, чтобы сказать о новостях и приказать явится к центральной части деревни к утру. Брунмах пошёл в свою скромную, даже для вождя, хижину.

Пройдя через дверной проём и поставив клеймор на его обычное место, Брунмах понял, что сегодня спать он не сможет. Присевши на дифрос, Брунмах принялся раздумывать о столь непростой и ужасающей ситуации. «Кого представляют эти армии? Когда они начнут наступление? В конце концов, почему именно мы?». Казалось, что вождь никогда не думал о стольких вещах одновременно. «Воины в серой броне и орки. Если это союзные войска, то кто может вступить в союз с орками? Империи заняты сражениями, а то молодое государство ведёт войну с ними. Откуда они пришли?» Перебирая в своей голове всех врагов Суула, Брунмах не смог опознать врагов.

К ночи, от раздумий, у Брунмаха страшно разболелась голова, ему было необходимо пройтись по пока ещё спокойной деревне. Вождь вышел из хижины. Он шёл по аллее через рынок к озеру, смотрел на звёзды и слушал неумолкающее шипение ужей. Озеро отсвечивало лунные лучи от своей поверхности с непередаваемой красотой, но ещё великолепнее это выходило у Ринвейн, стоящей у этого озера.

- Никак не спится, да? – Решил разрядить обстановку ящер.

- Наконец ты решил предупредить меня о своём приближении. – Такой же шуткой ответила ящерка.

- Тебя тоже раздирают мысли о случившемся? Уже близко подойдя к Ринвейн, спросил Брунмах.

- Скорее о том, что только должно произойти. – Как всегда, её ответ звучал как будто подготовленный заранее. – Даже не знаю, куда себя деть.

- А ты не должна собрать жителей и уйти с ними? – Напомнил ей Брунмах.

- Я уже всем сказала, сейчас они собираются. – Ящерка успокоила вождя.

-…Ринвейн, а что ты будешь делать, после того как уйдёшь? – Впервые за долгое время, Брунмах проявил своё любопытство.

- Что ты имеешь в виду? – Переспросила от недоумения ящерка.

- Ну, ты уходишь из своей деревни, своего дома. Там твоя жизнь встанет на перепутье. – Достаточно понятно для Ринвейн, объяснил Брунмах.

- Честно? Я даже представить не могу. – Печаль и тревога проникли в речь милой ящерки.

- Тебе жаль оставлять всё позади? – Представляя себя на её месте, Брунмах промолвил.

- Знаешь, Брос-Арен – это деревня, где я вылупилась, где я выросла, но я бы соврала, если бы сказала, что кроме этого меня что-то здесь удерживает. – Тишиной прозвучала пауза. – У меня есть дом и растения, за которыми я ухаживаю, но это всё. Дом – это не просто место, дом – это там где ты, там, где тебе хочется быть. Так ведь? – Милая ящерка захотела поддержки своего мнения, которой у неё никогда не было.

- Ты права, но не уж то у тебя нет никого здесь? Ты всегда выглядишь одиноко, но к тебе так часто ходят люди. – Попытался возразить её речи Брунмах.

- Они ходят, чтобы получить помощь или лекарства. Я всегда рада помочь и побыть нужной, но лишь на этом моё общение с ними заканчивается. Я заводила знакомства, но все говорят о чём-то малозначительном: еде, работе, планах на охоту, и это всё! Никто не хочет искать общих тем, о которых можно говорить часами, да их наверно и нет. Все как будто думают, как быстрее прожить свою жизнь, никто не задумывается о будущем. Знаешь, я ведь выращиваю растения, не потому что мне это доставляет удовольствие. Ведь мои растения вырастут, дадут побеги, семена и продолжат свой род, так я хоть как-то повлияю на мир, оставлю какой-то след. И осознание этого воодушевляет меня. – Ринвейн было тяжело говорить об этом, она всегда держала мысли в себе, а дурные чувства пыталась прогонять, но после всего сказанного ей стало намного легче, чем прежде.

- Это… весьма неожиданно слышать от такой жизнерадостной самки как ты. – Даже такой неуверенный и маленький ответ тяжко дался Брунмаху.

- Я привыкла не думать о вещах, которые меня огорчают. – Её слова звучали, будто должны были прозвучать ранее, и что она просто забыла про это сказать.

- Судя по всему, ты много думаешь о будущем. Скажи, у тебя есть мечта? Или что-то подобное? – В карих глазах Брунмаха мелькнуло маленькое, но всё же заметное в свете луны, любопытство.

- Ну, знаешь,… я всегда хотела побывать на Море друидов. Я много слышала об этом месте: огромные заросли всеразличных водорослей, редчайшие виды рыб и, конечно, тайна его возникновения. Более того, я всегда хотела попробовать ламинарии! – Несмотря на печальность предыдущих слов, этот ответ звучал радостно и воодушевлённо, что было так похоже на неё.

- Что ж, думаю, у тебя есть все шансы воплотить мечту в жизнь. – Как бы одобряя её настрой, сказал Брунмах.

- А у тебя, Брунмах, есть мечта? Думаю сейчас самое время задуматься… - Благодарная, за заинтересованность собеседника в её мечте, ящерка решила тоже спросить об этом.

- Хм, я действительно об этом не задумывался. – Неожиданно, сам для себя обнаружил вождь.

- Думаю, как у вождя деревни, у тебя есть отговорка. – Хихикнув, произнесла ящерка.

- Действительно. – Усмехнулся в ответ Брунмах. После этого слова установилось неловкое молчание. – Я думаю, мне нужно выспаться перед завтрашним событием.

- А все людоящеры уже собрались и готовы идти. – Вставая с песка, сказала Ринвейн.

- Пора прощаться. – Хоть это и было утверждение, но звучало оно как вопрос.

- Да. – Сказала напоследок ящерка.

Брунмах встал, они крепко обнялись и ещё немного постояли. После чего, Ринвейн пошла вести собравшийся народ к Суулу, и последнее что видел Брунмах – это то, как мягко переливались лунные лучи на серенькой чешуе милой ящерки.

Вернувшись обратно в хижину, Брунмах лёг в постель, понимая, что это возможно его последняя ночь, и он хотел провести её в крепком сне. После разговора с Ринвейн мысли в его голове поутихли, давая телу возможность уснуть.

Утро было пасмурным и тихим, не было даже малейшего намёка на ветер. Брунмаху такая погода не нравилась, в такие дни ему хотелось лишь лежать в постели и ожидать прихода солнца, но сегодня был не подходящий день для такого. Разлепляя карие глаза, в дом вождя ворвался людоящер со словами: «Вождь! Варвен просил вас срочно подойти к площади». Брунмах уже собирался вставать, но услышанное заставило его сделать это быстрее, чем он хотел. Обычно, над Брос-Ареном всегда светило солнце, поэтому, выйдя из хижины, зрачки Брунмаха по-привычке уменьшились. Придя на площадь, Брунмах увидел всех собравшихся воинов с оружием в руках, но в отличие от оружия воины не были готовы сражаться. Наконец, в стороне от толпы повиднелся Варвен, который тут же подозвал Брунмаха к себе.

- Вижу, ты уже всех собрал, спасибо. – Как-то тепло сказал Брунмах. – Так, что ты хочешь мне сказать?

- Всё происходит быстрее, чем хотелось бы. Ночью ходила разведка, на этот раз осторожнее, чем предыдущая, и они заметили, что войска с обеих сторон начали движение к нам. – Варвен готовил эту речь, так что она была лишена эмоций.

- Сколько хоть их? – Судорожно прозвучал вопрос.

- Не счесть. – Ужас пронзал каждый звук, издаваемый Варвеном.

- Ясно… думаю, пора поднять дух бойцов. – Ещё не до конца готовый к этому, заявил Брунмах.

- Если нужна помощь – только скажи, я поддержу. – Преданно сказал Варвен.

Брунмах прошёл через толпу и залез на пласт камней, на которых обычно стояли глашатае, выкрикивая новости. Перед взором Брунмаха предстало войско людоящеров: небольшое, растерянное происходящим, но войско. «Двести» - замерив на глаз размер собравшихся, подумал Брунмах. В один миг все чувства собрались в груди у вождя, казалось, сама душа была готова говорить. Сделав самый важный в своей жизни вдох, Брунмах начал: « Воины Брос-Арена! Сородичи мои, грядёт неизбежное! Вскоре здесь, в нашем доме, прогремит битва, исход которой предрешён. Я не буду врать, возлагая пустые надежды, битва неравна! Как бы нам не хотелось верить, но врагов намного больше. Но это не значит, что мы просто так сдадимся! Это не значит, что мы дадим врагам упиваться сладостью победы! Как бы их много ни было – мы не дрогнем! Мы будем стоять до последнего, отстаивая всё то, чем мы дорожим. Мы не позволим им просто придти и заявить их мнимые права на наши земли и души. Мы будем бить врагов, пока не иссякнет кровь в наших жилах. Воины Брос-Арена, пробил наш час! Защитим наш дом!».

Наступила еле заметная пауза, но для Брунмаха она тянулась бесконечно долго, но в следующий миг голоса ликующих воинов слились в унисон, раздаваясь по всей округе. Сейчас сердца воинов пылали воодушевляющим огнём, но сердце Брунмаха пылало ярче всех. Это был триумф Брунмаха, триумф, который будет звучать в его сердце, пока оно не перестанет биться. Не теряя ни секунды, воины разошлись в два направления, с которых будут идти враги, влекомые своей алчностью. Все людоящеры приготовились к бою, поклявшись себе стоять до последнего. Наступила тишина. Гробовая тишина, какая обычно бывает перед битвой.

- Брунмах. – Послышался дрожащий голос Варвена. – Как думаешь, страшно умирать?

- Честно… не знаю. Пока мы тут стоим – в моей голове и мысли о страхе нет, но когда враг занесёт клинок над твоим ликом – даже звука издать не сможешь от сковавшего ужаса. – Тело и душа Брунмаха содрогались от его слов, ведь разум представлял всё сказанное, словно это и вправду происходит.

-Ясно. Я всё думаю о своей жене, детях: как они будут без меня? Долго ли будут переживать обо мне? – Варвен никогда не позволял себе проявлять эмоции, тем более на службе, но сейчас казалось, что по серовато-синей чешуе вот-вот покатится слеза. – А о чём думаешь ты, Брунмах? У тебя ведь нет ни жены, ни семьи.

- Как ни странно, именно об этом я думаю. Оглядываясь назад, я понимаю, как много я упустил: вся моя жизнь заканчивалась ролью вождя. У меня нет близких друзей, ведь со всеми я общался как вождь. У меня нет семьи, ведь я думал, что она будет отвлекать меня от моей должности. Теперь я словно старик, сожалеющий о бесцельно прожитой жизни. У меня ведь даже нет того, чем я люблю заниматься или просто коротать время, настолько я был погружён в работу. Теперь я переосмыслил всё, но уже слишком поздно. – В этот момент говорили не уста Брунмаха, а его душа. Словно из его груди раздавалась речь, настолько сильно она трепетала сердце Варвена.

- Брунмах, главное – это то, что ты это понял и успел измениться, и что пройдёшь свой последний путь с чистой душой. – Из-за всех сил Варвен старался его обнадёжить.

- Какому богу ты поклоняешься, Варвен? – Внезапно прозвучал вопрос.

- Саресу. – Без колебаний ответил Варвен.

- Бог солнца, да? Надеюсь, он примет тебя в свой обитель. – Задумавшись, сказал Брунмах.

- Он воплощает не только солнце, но и всё равновесие в этом мире. – Немного поправил его Варвен.

- Смотрите, идут! – Прокричал один и воинов.

Взгляд ящеров устремился к горизонту. Картина, которую они созерцали, была жуткой и одновременно эстетичной: из леса выстроились колонны врагов, и все как один монотонно вышагивали свой смертоносный марш. За бойцами сразу показалась немногочисленная кавалерия. Странно, но казалось, что даже лошади следовали ритму общего марша. Это не могло не ужасать воинов, но воодушевление после речи Брунмаха не дало им дрогнуть. Время шло вместе с надвигающимся войском бесконечно долго для людоящеров, но ожидание закончилось. Из колонны бойцов вышел один из них: он был облачён в такую же серую, с красными элементами, броню, но она немного отличалась своим более торжественным видом. И вдруг разразилась речь:

- Сверхдержава растёт! Прольётся же вновь кровь врагов наших! В бой, Рейчпурская армия! В бой!

Словно яростный шторм враги понеслись в сторону Брос-Арена, готовые сметать всё на пути. С каждым ударом сердца Брунмаха, враги были всё ближе и ближе, пока, наконец, Брунмах не решился воскликнуть: «В битву, Брос-Арен!». В единочасье воины столкнулись в безжалостной битве, подобно двум зверям.

Лишь лязг стали и крики воинов можно было слышать в этом безумии. Брунмах, как и все людоящеры, сражался яростно и долго, враги всё шли, заставляя ящеров отступать назад. Очередная минута битвы не отличалась бы от предыдущей, если бы Брунмах не оглянулся назад. С другой стороны деревни тоже шла битва, но с другими врагами, с орками. Брунмах недооценил их: они прорвали линию обороны. Находясь под гнётом двух сторон, Брунмах понял: это конец. Так много усилий, так много душ, и всему конец. Единственное, что радовало Брунмаха, это то, что его запомнят. Запомнят как храброго воина, давшего бой превосходившим числом противнику. Лишь эта мысль заставляла его сражаться дальше. Его клеймор разил врага одним за другим, пока руки Брунмаха не сковал холод. Кровь лилась с груди и стекала на землю, превращаясь в лужу. Клинок, резко пронзивший сердце Брунмаха, также резко вышел из его груди. Хотелось стоять, занести клеймор ещё пару раз, но тело не слушалось. Повалившись на землю, Брунмах, среди бесчисленных тел, смог различить тело Варвена. Тот умер от рубящего удара в плечо. Единственное, что сейчас оставалось делать – это закрыть глаза и надеяться, что Брунмах погибает не зря.