Ушастик из Бездонных Пропастей

1. Колосс Бездонных Пропастей.

Эта ночь должна была войти в легенды как триумф орочьих кланов. Тысячу лет они готовились к этому моменту — высчитывали по древним скрижалям движение светил, ловили знамения в полёте птиц, приносили кровавые жертвы древним богам, чьи имена нельзя произносить при свете дня. Небесная механика медленно поворачивалась к идеальному порядку, когда звёзды выстроятся в роковую конфигурацию — ключ к Бездонным Пропастям, где обитают колоссы, способные затмить башни проклятых эльфов.

На плоской вершине Клыка Чёрных Небес — горы, словно срезанной гигантским мечом богов — двенадцать орков-шаманов сплелись в ритуальный круг. Их тела, расписанные потемневшей кровью жертвенных животных и сажей священных костров, корчились в исступлённом танце. Из глоток вырывались хриплые песнопения на языке, который не звучал с прошлой эры — каждое слово резало воздух как лезвие, заставляя реальность дрожать по швам.

Третий час длился ритуал, и даже выносливые орочьи тела начинали сдаваться. Мускулы дёргались от магического напряжения, глаза закатывались, показывая кровавые белки, а из носов текли тонкие ручейки крови.

— Скоро... — прохрипел Гаршак Кривоклык, верховный шаман клана Ржавого Топора, чьи шрамы рассказывали историю пятидесяти лет войн. — Звёзды почти встали на места... Я чувствую, как мир трещит под нашими заклинаниями.

Ледяной ветер взвыл над вершиной, закручиваясь в неестественную спираль вокруг шаманов. Искры от тлеющих костров взмывали вверх огненными змеями, а в глубоком каньоне внизу воздух начал рябить, словно расплавленное стекло. Над облаками плясали зарницы цветов, которым не было названия.

Гаршак помнил предания о прошлом призыве — как тысячу лет назад их предки почти стёрли эльфийские племена с лица земли. Демонический великан, ростом с гору, чьё тело было броней из живой кости, прошёл через Серебряный лес, превращая древние деревья в щепки. Но проклятые остроухие принесли себя в жертву, создав заклинание, которое выжгло всё живое на много лиг вокруг. Сгорел и колосс, но эльфы на пепелище посадили ещё больше своих серебряных деревьев — как плевок в лицо орочьему роду.

— В этот раз будет по-другому, — шептал Гаршак, чувствуя, как магия течёт по венам расплавленным металлом. — Эльфы расслабились за века мира. Их чародеи изнежились, а мы собрали силы всех кланов. В ущельях ждут тысячи воинов — как только колосс прорежет эльфийские ряды, мы ударим и сметём остатки.

За спинами шаманов, по склонам горы, мерцали тысячи костров. Орочья орда — крупнейшая за всю историю. Воины точили клинки и пили бродяжное пиво, мечтая о завтрашней резне. Они не знали подробностей ритуала — древняя магия была доступна только избранным. Любой чужак, приблизившийся к священному кругу, рисковал быть разорванным сырыми потоками силы.

КРАК! Небо расколола фиолетовая молния, протянувшаяся между тремя звёздами в разрыве облаков. Шаманы заревели как раненые звери, их голоса срывались от нечеловеческого напряжения. Ещё удар — ещё один — и вот над каньоном уже пылает сеть сверкающих разрядов, словно трещины в самой ткани мира.

— ИДЁТ! ОН ИДЁТ! — Гаршак воздел руки к небу, костяные амулеты звенели на запястьях. — ВЕЛИКИЙ РАЗРУШИТЕЛЬ! КОЛОСС БЕЗДОННЫХ ПРОПАСТЕЙ!

Воздух в каньоне закрутился воронкой, и из её чёрного зева потянулась... рука. Огромная, размером с древний дуб, но... что-то шло не так. Где костяные наросты? Где горы мускулов, способных крушить скалы?

Портал расширился с оглушительным треском, и показалась голова — бычья морда с могучими рогами. Как и предсказывали тексты, но...

— Это какой-то заморыш! — прошипел Нагрут Гнилой Клык, правая рука Гаршака. — Где наш исполин размером с город?!

Существо полностью выбралось из разлома между мирами. Минотавр — классический, из свитков демонологии. Мощный, устрашающий, ростом метров под пятьдесят... Для людей — кошмар наяву. Для эльфов — серьёзная угроза. Но орки рассчитывали на чудовище, способное раздавить город одним шагом.

— КТО ИЗ ВАС, ДЕГЕНЕРАТОВ, ИСПОРТИЛ ЗАКЛИНАНИЕ?! Кто из вас, тупоголовых свинорылых отродий, ошибся в произношении?!

— Гаршак в бешенстве швырнул ритуальный посох, украшенный черепами врагов. — Тысяча лет подготовки — и мы призвали... ЭТОГО НЕДОМЕРКА!

— Может, это твоя старческая память подвела, "великий мудрец"? — огрызнулся Нагрут, уже прикидывая, как свалить вину на верховного шамана.

— Погодите! — просипел Зарг Костолом, мудрейший из круга. — Посмотрите на него внимательнее... Ни шрамов, ни боевых отметин... Это же детёныш! Мы призвали теленка!

Шаманы склонились над обрывом. С этой высоты минотавр выглядел почти крошечным — растерянно крутил головой, принюхивался, явно не понимая, где оказался.

— Может, он сейчас подрастёт до нормальных размеров? — в голосе Гаршака звучала отчаянная надежда.

Но молнии угасли, звёзды продолжили свой путь, а магический фон стабилизировался. Портал захлопнулся с финальным громовым раскатом.

— Так может, отправим его назад и попробуем ещё раз? — предложил один из младших шаманов.

— ТУПИЦА! — рявкнул Гаршак. — Звёздная конфигурация смещается каждую секунду! Такое выравнивание бывает раз в тысячелетие! Мы упустили шанс и застряли с... с ЭТИМ!

Минотавр тем временем заметил фигурки на вершине и поднял массивную голову. Его глаза — каждый размером с колесо телеги — моргали с трогательной растерянностью.

Несколько минут шаманы предавались взаимным проклятиям и обвинениям, пока Гаршак не взял себя в руки:

— Ладно, используем что есть. Может, он не тот разрушитель городов, на которого мы рассчитывали, но всё равно посеет панику среди эльфов. Главное — не дать ему сбежать.

Шаманы соединили посохи, создавая фокусирующую пирамиду, и Гаршак произнёс заклинание подчинения. Рубиновые цепи спустились с горы, оплетая рога минотавра зловещим сиянием.

— СЛУШАЙ МЕНЯ, ИСЧАДИЕ БЕЗДН! — голос Гаршака, усиленный магией, прокатился эхом по каньонам. — Ты призван служить клану Ржавого Топора! Иди на восток, к землям эльфов! Круши их леса! Разрушай поселения! Убивай всех, кто встанет на пути!

Минотавр медленно кивнул, повернулся в указанном направлении и сделал первый неуверенный шаг. Земля задрожала под его копытами.

— Подчиняется! — с облегчением выдохнул Нагрут.

— Ещё бы не подчинялся, — проворчал Гаршак. — На то он и призванный. Когда эльфы отвлекутся на него, ударим всей ордой. План остаётся тем же, только... в уменьшенном масштабе.

— А если он не справится? — тихо поинтересовался Зарг. — Выглядит он... неопытно.

Гаршак хищно улыбнулся, косясь на младших шаманов:

— Тогда мы найдём, на кого возложить вину. Вожди не простят провала такой важной миссии.

Минотавр набирал скорость, оставляя глубокие борозды в каменистой почве. Иногда он задевал выступы скал, вызывая грохочущие обвалы. С каждым шагом он становился увереннее, но всё равно напоминал скорее любопытного ребёнка, чем машину разрушения.

— ВПЕРЁД! КРУШИ! УБИВАЙ! — кричали шаманы вслед удаляющейся фигуре.

Гаршак смотрел на своё "творение" и чувствовал, как в животе завязывается холодный узел. Минотавр совсем не излучал той первобытной ярости, которую описывали древние тексты. А завтра придётся объяснять вождям, почему "непобедимое оружие" выглядит как переросший бык на задних лапах.

— Нагрут, спускайся к военачальникам. Пусть готовят атаку на завтрашний закат. К тому времени наш... "колосс"... доберётся до первых эльфийских застав.

Нагрут ещё раз взглянул туда, где исчез минотавр между холмами, и сглотнул. Потом нехотя потрусил вниз по тропе, бормоча себе под нос:

— Чуть что, сразу Наргут… Правильно мама говорила… Надо было в шахтеры идти…

* * *

Природа медленно приходила в себя после ночной ярости небес, когда молнии разрывали тьму подобно жилам расплавленного серебра, а ураганный ветер клонил столетние дубы к земле. Дождь обрушивался потоками, будто сами боги опрокинули небесные океаны на землю, напоминая о Великом Катаклизме — той ночи тысячелетней давности, когда мир едва не погрузился в первобытный хаос.

Теперь же воздух трепетал от хрустальной чистоты. Редкие облака дрейфовали по небу как призрачные галеоны, отбрасывая бегущие тени на просыпающуюся землю. Солнце, подобно блестящему медальону, изливало потоки золотого света сквозь изумрудную сень древнего редколесья, превращая каждую росинку в сверкающий алмаз. На границе эльфийских земель утро переливалось всеми оттенками янтаря и малахита — листва дышала жизнью, травы тянулись к свету, а воздух был напоен ароматами цветов и дикого меда.

Лирианнэль, наследница клана Лунного Листа и страж южных рубежей, замерла на высокой ветви тысячелетнего дуба, чей ствол могли бы обхватить не меньше дюжины эльфов. Её тело, натренированное десятилетиями боевых искусств, балансировало с невесомой грацией горной рыси. Весенний воздух ласкал кожу, принося с собой симфонию пробуждающейся природы — пение птиц сплеталось с шорохом листвы, а где-то вдали журчал невидимый ручей. Древесная кора под её ладонями хранила тепло первых лучей, а мягкий мох внизу переливался всеми оттенками зелени.

Но внезапно идиллия треснула, как хрупкое стекло.

Земля дрогнула — сначала едва заметно, затем всё сильнее, вибрация прокатилась волнами от корня дерева. Остроконечные уши Лирианнэль, чувствительные к малейшим изменениям, уловили то, что не услышал бы ни один смертный. Её изумрудные глаза, в которых плясали серебряные искры унаследованной магии, сузились до щелочек. Рунические татуировки на предплечьях — древние знаки защиты и войны — вспыхнули тревожным голубоватым свечением, предупреждая о приближающейся опасности.

Пальцы эльфийки, украшенные тонкими кольцами из лунного серебра, медленно легли на рукоять Клинка Падающих Звезд — легендарного меча её рода, выкованного в горниле вулкана. Лезвие, инкрустированное сапфирами из глубин земли, испещряли руны, которые пульсировали холодным светом в предчувствии битвы. За спиной, в серебряных ножнах с лунными камнями, дремали парные клинки следопытов — изогнутые, словно серпы смерти, с крючковатыми лезвиями, созданными для восхождения по деревьям, отвесным скалам и внезапных атак с высоты.

Когда ОН появился на горизонте, само время будто споткнулось.

Её сердце пропустило удар, а легендарное эльфийское хладнокровие почти изменило ей. Сквозь трепещущие кроны древних деревьев к священной границе двигалась исполинская фигура, заслонявшая собой небосвод — минотавр высотой с королевскую обсерваторию. Его пепельно-серая кожа с замысловатыми узорами вен под ней переливалась в солнечных лучах, подобно полированной броне. Массивная голова с изогнутыми, как серпы новолуния, рогами поворачивалась с пугающей медлительностью, выдавая растерянность.

Несмотря на колоссальные размеры, тело гиганта не выглядело массивным, скорее поразительно гармоничным — демон двигался с неспешной грацией хищника, каждый шаг демонстрировал скрытую мощь, способную обрушить городские стены. Руки чудовища, со стволы вековых дубов, оканчивались когтями, способными раздирать камень, а плечи и верхнюю часть спины покрывала густая иссиня-черная грива, переливающаяся в солнечных лучах, словно ночное небо, усыпанное звездами.

Порождение Хаоса из Бездонных Пропастей, — прошептала Лирианнэль, ощущая, как древняя магия её народа вибрирует в воздухе, предупреждая об опасности. Конечно, она знала о cтранниках между мирами — демонах, проникающих через эфемерные разломы между измерениями, когда звезды занимают определенное положение, и чем это закончилось ровно тысячу лет назад.

Этому колоссу было далеко до предшественника. Судя по движениям его головы и растерянному взгляду карих глаз, он еще не осознал, где оказался — каждый его шаг уничтожал целые поляны, испещренные редкими целебными травами, а священные серебролисты, растущие сотни лет, ломались, словно тростинки под его копытами, каждое размером с эльфийскую купальню.

Минотавр внезапно замер, почесал голову огромной рукой в области рога, словно решая какую-то сложную задачу в своем крошечном, по представлениям Лирианнэль, мозге, и это показалось ей даже слегка забавным, несмотря на серьезность ситуации. Его ноздри расширились, втягивая воздух с громким свистом. Вдали простирался Ильмендраар — древний лес, где таились сокровенные тайны эльфийского народа, где каждое дерево помнило времена зарождения мира, где магические источники питали землю священной энергией тысячелетиями — земля, куда не ступала нога демонических созданий со времен Великого Катаклизма.

Руны на руках Лирианнэль подсказали, что здесь не обошлось без извращенной магии орков. Эльфийка незамедлительно активировала амулет связи, отправив сигнал об опасности высшего уровня, но она прекрасно знала, что воины в лучшем случае доберутся до отдаленной границы через несколько часов. А пока нужно любыми способами постараться отвлечь великана, замедлив его продвижение.

— Стой, где стоишь, порождение тьмы! — голос Лирианнэль, усиленный древней магией предков, прорезал воздух, словно серебряная стрела. Она выпрямилась во весь рост на ветви, её черные волосы, заплетенные в сложную косу с вплетенными кристаллами и цветами эльнирии, развевались на внезапно поднявшемся ветру. Изумрудный плащ с капюшоном, расшитый золотой нитью в виде созвездий, трепетал за спиной, как крылья мифического существа.

Минотавр не повернул головы. На высоте его головы даже усиленный магией голос отважной эльфийки казался не громче жужжания пчелы у подножия горы. Его глаза, словно две полные луны, были устремлены вдаль, на изумрудно-серебряное море эльфийских лесов, простирающихся до самого горизонта.

Демон сделал шаг вперед, и земля содрогнулась, словно от подземного толчка. Древние деревья застонали, птицы взметнулись в небо испуганной тучей. За этим шагом последовал второй, сотрясший сами основы пограничной земли. Лирианнэль, удерживая равновесие на дрожащей ветви, с ужасом осознала — если она не остановит этого колосса, он просто пройдет вглубь священных рощ, даже не замечая, что каждый его шаг уничтожает древние святилища, магические источники и тысячелетние деревья, хранящие мудрость её народа.

2. Уязвимая точка.

Когда исполинское копыто пятидесятиметрового минотавра поднялось над ней, Лирианнэль стремительно перекатилась в сторону, чувствуя, как воздух сжимается от движения колоссальной массы. Удар расколол землю с грохотом падающей скалы, подняв облако пыли, смешанной с фрагментами лесной подстилки. Древние папоротники и мох взметнулись вверх, а земля под ногами эльфийки содрогнулась так, что она едва удержала равновесие, перегруппировавшись в низкой стойке.

Лирианнэль мгновенно оценила ситуацию — прямая атака против такого колосса была бы равносильна самоубийству. Её взгляд метнулся к другой ноге минотавра, которая только поднималась для очередного шага. Расчет должен быть безупречным. Отточенными за века эволюции глазами она отследила механику движения исполинского тела, предугадывая траекторию.

Густая грубая шерсть над копытами чудовища, напоминающая жесткий кустарник, стала ее первой целью. Когда вторая нога с грохотом погрузилась в грунт, Лирианнэль, не теряя времени, вбежала вверх по гладкой наклонной поверхности копыта и в прыжке вцепилась в жёсткие волосы чуть выше путового сустава. Каждый волос толщиной с молодой побег кустарника идеально ложился в руке. Лирианнэль начала подъём, когда копыто взмыло в воздух для следующего шага. Её лёгкое, тренированное тысячелетними традициями тело, двигалось с хищной грацией.

Эльфийка поднялась по пясти почти до скакательного сустава, где шерсть становилась более редкой и жесткой. Она чувствовала вибрацию от движения сухожилий толщиной со стволы дубов. Они перекатывались под кожей чудовищной ноги, угрожая сбросить смельчачку. Чтобы преодолеть подвижное сочленение, Лирианнэль, не медля ни секунды, поочередно извлекла клинки из наспинных ножен. Текучим движением она вонзила их в кожу демона. Металл, закаленный в пламени дракона и благословленный лунным светом, вошел в плоть с тихим, влажным звуком. Горячая густая жидкость, цветом напоминающая расплавленную медь, выступила вокруг лезвий. Минотавр никак не отреагировав на это, просто не заметив столь незначительный укол.

Гигант сделал очередной шаг, и эльфийка со всей силы вцепилась в клинки, чтобы удержаться на гладкой поверхности во время удара. Нога сгибалась в скакательном суставе, принимая нагрузку исполинского тела. Лирианнэль использовала этот момент, оттолкнулась от опоры и исполнила невозможный прыжок — взлетев над сгибом сустава и вонзив клинки в боковую поверхность голени, там, где шерсть вновь постепенно становилась гуще. Она повисла на мгновение над бездной, когда минотавр оторвал ногу для следующего шага, а затем, когда нога минотавра выпрямилась, эльфийка снова убрала клинки и продолжила подъем по жестким волоскам.

Пальцы, покрытые мозолями от тысяч часов тренировок с оружием, крепко сжимали упругие прутья иссиня-чёрной шерсти, а мышцы спины и плеч работали в идеальной согласованности, позволяя ей скользить вверх по живой стене, преодолевая частокол препятствий.

Теперь перед ней расстилалась голень гиганта — переход от жесткой щетины к гладкой пепельно-серой коже, испещренной выступающими венами, в которых пульсировала демоническая кровь. Лирианнэль подняла взгляд вверх и тут же обнаружила очередное «милое» препятствие. «Небольшой» хвост минотавра — что в данном контексте означало «всего лишь размером с боевой таран» — заканчивался чёрной пушистой бомбошкой, которая могла бы сойти за декоративную, не будь она способна проломить крышу добротного дома. Этот хвост радостно метался из стороны в сторону, шлёпая по могучим бёдрам и спине адского создания, будто гигант решил устроить себе импровизированный массаж или отгонял насекомых, правда, насекомых подходящего размера по сведениям Лирианнэль в ее мире пока не существовало.

«Выше колена», — подумала Лирианнэль с невольной усмешкой, — «нужно будет двигаться более осторожно». Но сейчас она оказалась у места, где шерсть редела, Лирианнэль ощутила под пальцами жаркую пульсацию. В ход вновь пошли клинки с крюкообразными лезвиями. Для эльфийки гладкая кожа голени минотавра представляла собой простейший скалодром — твёрдая внешняя поверхность скрывала под собой более мягкие ткани, проницаемые для заговоренного эльфийского металла. С каждым движением вверх она вытаскивала клинки и втыкала их вновь, оставляя за собой дорожку пульсирующих ран, но для исполинского существа эти порезы были не страшнее укусов лесных мошек.

Первый укол минотавр почувствовал только когда она достигла середины икры, где под кожей пролегали сплетения нервных окончаний. Лирианнэль, знавшая анатомию большинства существ Внешних и Внутренних миров, безошибочно определила нужный узел и погрузила клинок до рукояти, проворачивая его с хирургической точностью.

Монстр раздраженно дернул ногой, словно отмахиваясь от докучливого насекомого. Мышцы под кожей вздулись и заиграли, подобно речным волнам. Эльфийка крепко вцепилась в рукояти клинков, всё её тело прижалось к огромной ноге, пока та раскачивалась из стороны в сторону с такой силой, что воздух свистел в ее ушах. Каждое движение грозило сорвать её вниз, где один лишь удар копытом превратил бы отважную воительницу в кровавую лужицу. Впрочем, это действие совсем не замедлило минотавра.

Перехватывая клинки и находя новые точки опоры, Лирианнэль продвигалась вверх, каждый мускул её стройного тела напрягался до предела. Пот стекал по вискам, смешиваясь с медной кровью чудовища, заливавшей ей лицо. Наложенные руны спасали от ожогов этой явно токсичной субстанции. Её изумрудные глаза, казалось, светились в полумраке, создаваемом тенью гиганта, когда она искала следующую уязвимую точку.

Продвигаясь мучительно медленно, с тщательностью змеи, выслеживающей добычу, она наконец достигла подколенной области — первой действительно уязвимой точки. Рельеф мышц здесь менялся, образуя естественную впадину, где сухожилия, кровеносные сосуды и нервные узлы сплетались в сложный клубок непосредственно под поверхностью кожи. Здесь, в этом сплетении, таилась возможность причинить настоящую боль даже такому исполину.

Выждав момент, когда нога минотавра твердо встала на землю, чтобы не упасть с уже приличной высоты, Лирианнэль высвободила правую руку и молниеносным движением выхватила свой длинный изогнутый меч. Сапфиры на эфесе полыхнули синим огнем, а древние руны на лезвии вспыхнули серебристым светом, когда оружие, словно жалящая змея, нанесло удар. Лезвие вошло в плоть на полную длину, рассекая сухожилия, артерии и нервные пучки толщиной с руку взрослого мужчины.

Эффект был мгновенным и оглушительным. Минотавр взревел — звук был настолько низким и мощным, что казалось, сама земля вибрирует. Деревья на сотню метров вокруг затрепетали, роняя листву, а ближайшие птицы попадали на землю, оглушенные акустической волной. Колено великана подогнулось, словно подрубленный ствол дерева, и минотавр пошатнулся, едва удерживаясь на второй ноге. Его руки размером с вековые дубы взметнулись вверх, как будто он искал опору в самом воздухе.

Лирианнэль воспользовалась моментом дезориентации врага. Перехватив клинки, она начала стремительное восхождение по внутренней стороне бедра, где анатомия минотавра, несмотря на колоссальные размеры, повторяла строение других млекопитающих. Здесь кожа была заметно тоньше, мягче и нежнее, покрыта сетью массивных вен, напоминающих стволы молодых деревьев, пульсирующих под её пальцами. Эта область была наполнена чувствительными нервными окончаниями и мягкими для клинков мышцами под поверхностью кожи.

Каждый укол её клинков здесь наносил максимальный урон, вызывая у минотавра новые приступы слепящей боли и неконтролируемого гнева. Каждый взмах оружия взрезал плоть, посылая импульсы мучительной боли прямо в мозг демона. От кожи исходил заметный жар, словно Лирианнэль карабкалась по поверхности раскаленной скалы, а не живого существа. Хвост минотавра беспорядочно болтался, но не добирался до пространства между ног, делая подъем относительно безопасным.

Осознав, наконец, источник своих мучений, минотавр опустил свой громадный взгляд, кроваво-красные глаза сфокусировались на крошечной фигурке, карабкающейся по его ноге. Первобытная ярость исказила его лицо, превращая и без того устрашающую маску в воплощение демонической ненависти. Его ноздри расширились, выпуская струи горячего пара, а из разверстой пасти, полной зубов размером с булыжники и цветом напоминающие черный полированный обсидиан, вырвался рык, способный вызвать камнепад в горах.

Ручища с пальцами толщиной с молодые деревья устремилась к бедру, пытаясь схватить или раздавить дерзкую противницу. Но эльфийка, чьи рефлексы были отточены бесконечными тренировками, предвидела этот маневр. Она просто стремительно переместилась в сторону в узком пространстве между ногами гиганта, уйдя от когтей.

Продолжая ощущать назойливое движение, минотавр инстинктивно попытался раздавить незваного гостя, сжав бедра с такой силой, что воздух между ними уплотнился, создавая звуковую волну. Эльфийка едва не оказалась раздавленной между двумя колоссальными стенами из плоти и мышц, каждая из которых весила больше, чем целая эльфийская деревня. В последний момент, она рванула вбок и вверх, готовая вонзить крюки, но воздушный поток буквально выбросил ее в густую шерсть паховой области. На ее счастье, необычное оружие зацепилось за переплетение жестких волос, каждый толщиной с ее палец и избежала падения с высоты.

Оказавшись в необычном убежище из густой иссиня-чёрной шерсти паховой области минотавра, Лирианнэль замерла, прислушиваясь к гулким ударам сердца гиганта, эхом отдававшимся через его плоть. Жёсткие волосы формировали вокруг неё своеобразный кокон из переплетённых щетинистых прядей. Эти тёмные заросли напоминали зачарованный лес в миниатюре — зловещий и чужеродный, где эльфийка чувствовала себя скорее добычей, чем охотницей.

Минотавр, решив, что наконец избавился от докучливого насекомого, снова выпрямился в полный рост. Его колоссальное тело сотряслось, словно горный хребет во время землетрясения, сбрасывая напряжение, и издало серию оглушительных щелчков — подобно хрусту суставов, но настолько громких и низких, что Лирианнэль почувствовала вибрацию каждым нервным окончанием. Звуки эти напоминали раскаты грома в глубоком горном ущелье.

Великан продолжил свой неспешный путь, поначалу заметно припадая на травмированную ногу, где эльфийка разрубила пучок сухожилий. Но с каждым новым шагом его походка становилась увереннее — регенерация демонических существ действовала с пугающей эффективностью. Лирианнэль знала, что вскоре от нанесённых ею ран не останется и следа.

Эльфийка позволила себе короткую передышку, прижавшись спиной к горячей коже гиганта. Её сердце колотилось как обезумевший барабан эльфов Северного клана, лёгкие жгло от напряжения, а мышцы предплечий дрожали после сумасшедшего подъёма. Под лёгкой кожаной броней, декорированной серебряными пластинами, выступил пот, стекая солёными ручейками между лопаток. Воздух в её необычном убежище был горячий и насыщенный странным мускусным запахом — неприятным, чужеродным. Он напоминал смесь озона после сильной грозы, дикого животного и чего-то неземного, вероятно, присущего только обитателям иных измерений.

Когда демон пришёл в движение и начал свой неторопливый марш по направлению к священным дубравам, потоки свежего лесного воздуха проникли в шерстяной кокон, обдав Лирианнэль живительной прохладой и ароматами трав. Эта неожиданная смена атмосферы заставила её сделать глубокий вдох, очищающий лёгкие от застоявшегося воздуха.

Никогда не думала, что буду прятаться в таком... своеобразном месте, — пробормотала она, восстанавливая дыхание и пытаясь привести мысли в порядок. — Академия следопытов определённо не готовила нас к подобным тактическим ситуациям.

Каждый шаг демонического существа посылал волны колебаний через его тело, сотрясая шерстяной покров как порывистый ветер колышет кроны деревьев. Эльфийке приходилось крепко цепляться за волосы, чтобы не соскользнуть вниз, где её ждала бы неминуемая гибель от падения с такой высоты. Она ощутила себя пассажиром на палубе корабля во время качки — только вместо деревянной палубы у неё была живая поверхность, а вместо бушующего моря — пятидесятиметровый минотавр, неумолимо приближающийся к землям её народа.

Сквозь просветы в густой шерсти Лирианнэль наблюдала, как массивные ноги существа грациозно и плавно перемещаются внизу, сминая кустарники и молодые деревца, словно траву. Но её внимание непроизвольно оказалось приковано к поистине гигантскому органу минотавра, который величественно раскачивался в такт шагам, подобно маятнику мифических часов титанов. Размерами и формой напоминающий ствол гладкого тополя, этот анатомический элемент заставил даже бессмертную эльфийку на мгновение застыть в изумлении, а затем залиться ярким румянцем, который, по её ощущениям, достиг даже кончиков длинных заострённых ушей.

«Сосредоточься, Лирианнэль», — строго напомнила она себе. — «Ты защитница границы, а не любопытная первокурсница Академии».

Собравшись с силами и наконец, оторвав взгляд от необычного зрелища, Лирианнэль начала осторожно продвигаться выше через заросли. Шерсть здесь постепенно редела, обнажая гладкую серую кожу с проступающими под ней венами, пульсирующими в такт сердцебиению гиганта. Каждое движение минотавра заставляло мышцы его брюшины перекатываться волнами, создавая под руками эльфийки живой, меняющийся ландшафт из плоти и сухожилий.

В этот момент, когда она достигла переходной зоны между шерстью и гладкой кожей, минотавр внезапно почувствовал непривычное щекотание в столь чувствительной области. Его рефлексы сработали мгновенно — пятипалая конечность размером с крону векового дуба метнулась вниз, чтобы почесать беспокоящее место. Огромные когти, способные оставлять борозды в гранитных скалах, просвистели в опасной близости от головы эльфийки.

Только годы тренировок и врождённая реакция спасли её от неминуемой гибели — Лирианнэль буквально нырнула обратно в спасительные заросли, почувствовав, как жёсткие волоски хлестнули её по лицу, когда воздушная волна от движения гигантской руки сотрясла её убежище. Сердце застыло на миг, а затем забилось с утроенной силой.

Выждав, пока минотавр закончит своё дело, удовлетворённо хмыкнув басом, от которого завибрировала сама кожа под ней, эльфийка с предельной осторожностью продолжила восхождение. Её движения стали ещё более выверенными и медленными — теперь она передвигалась подобно ящерице, едва касаясь поверхности, чтобы ни единым прикосновением не выдать своего присутствия.

Наконец, преодолев опасный участок, она добралась до крайне интересного места. Под эльфийскими сапожками из мягкой кожи, находилось основание репродуктивного органа демона, соединённого с телом сложным сплетением массивных вен и артерий, пульсирующих жизненной силой. Эльфийка почувствовала, как новая волна смущения и румянца заливает её щеки, но стиснула зубы. Уязвимые точки были очевидны даже для неспециалиста в анатомии демонических существ.

Прости, великан, но это война, — прошептала она, собираясь с духом и извлекая светящийся меч. — Я защищаю свой народ любыми доступными средствами.

Преодолев смущение и профессиональную щепетильность, Лирианнэль нанесла несколько молниеносных, хирургически точных ударов в особо чувствительные нервные узлы в основании органа. Заговорённый эльфийский металл рассёк демоническую плоть с хирургической точностью, поражая скопления нервных окончаний, делающих эту часть тела столь уязвимой для боли у всех существ вне зависимости от их размеров или происхождения.

Реакция была мгновенной и поистине драматичной. Минотавр издал оглушительный рёв, который, казалось, достиг самого небосвода, заставив ближайшие облака разлететься как испуганные птицы. Его исполинское тело согнулось пополам с такой скоростью, что Лирианнэль едва не сорвало потоком воздуха. Редкие деревья вокруг попадали, как тростник под порывом урагана, когда обе руки гиганта метнулись к поражённому месту, пытаясь защитить особо ценную часть анатомии и унять внезапную агонию.

Огромные когтистые пальцы, каждый толщиной с молодую берёзу, вновь прошли в миллиметрах от эльфийки, вынудив её вжаться в складку кожи и балансировать на грани падения. В воздухе разнёсся запах меди и серы — кровь с металлическим отливом сочилась из нанесённых ран, стекая вниз и капая на лесную подстилку, где мгновенно выжигала всё живое, превращая мох и траву в дымящиеся серые пятна.

3. Твердолобый.

Лирианнэль действовала молниеносно. Перепрыгнув на кисть правой руки минотавра, она вонзила клинки в плотную кожу и начала карабкаться по предплечью. Мышцы под ней напрягались и перекатывались, словно живые валуны, делая подъем похожим на восхождение по неустойчивому склону во время землетрясения. Каждый сантиметр давался с боем — плоть гиганта пульсировала и сокращалась, норовя сбросить непрошеную гостью.

— Прекрати ёрзать, громадина, — прошипела эльфийка сквозь стиснутые зубы, перехватывая рукояти кинжалов и вгоняя их глубже. Кровь минотавра — густая и горячая, с металлическим медным запахом и легкими искрами, брызгала ей в лицо, окрашивая изумрудный плащ бронзовыми пятнами. — Я еще даже не начала по-настоящему!

Минотавр тем временем медленно приходил в себя, тяжело дыша и издавая глухие стоны, напоминающие гул отдаленного обвала в горах. Его левая рука начала двигаться вверх, неуклюжая пятипалая конечность слепо шарила по собственному телу, пытаясь нащупать и раздавить невидимого, но крайне болезненного незваного гостя на правой конечности.

Эльфийка ускорила подъем, используя мельчайшие неровности кожи и выступающие вены для опоры. Её тело двигалось с грацией дикого зверя — каждый мускул, каждое сухожилие работали в идеальной гармонии, позволяя ей преодолевать головокружительные расстояния по живой, подвижной поверхности. Достигнув локтевого сустава, она на мгновение застыла, оценивая анатомию противника.

Под ногами синеватый хрящ и сухожилия, словно канаты, соединяли массивные кости. Здесь, как и у других существ, сплетались нервные узлы, отвечающие за подвижность конечности. Именно сюда, между могучими костями, она безжалостно вонзила свой меч, чувствуя, как лезвие рассекает связки и сухожилия, словно раскаленный нож — масло.

— Анатомия существ удивительно схожа, — прокомментировала Лирианнэль с профессиональным интересом, проворачивая клинок в ране. — Что работает против лесного оленя, работает и против пятидесятиметрового демона. Просто масштаб другой.

Оружие вошло глубоко, нанося колоссальный урон внутренней структуре сустава. Эффект был мгновенным — новый приступ агонии обрушился на минотавра. Правая рука дернулась в конвульсии и повисла, частично обездвиженная, суставные жидкости фонтаном хлынули из раны, заставив эльфийку отпрыгнуть в сторону, чтобы не быть смытой вниз.

Рёв гиганта сотряс кроны деревьев на многие километры вокруг, вновь осыпая лес дождем из листьев и напуганных птиц. Его выпученные красные глаза наполнились яростной болью и первыми проблесками осознания, что его атакует существо не просто маленькое, но и невероятно опасное.

Левая рука колосса вновь стремительно приближалась, готовая смахнуть или раздавить дерзкую эльфийку. Воздух загудел от скорости движения колоссальной конечности. Лирианнэль, просчитав траекторию, совершила длинный прыжок, перелетев за бицепс правой руки, используя его напряженный объем как естественный щит от надвигающейся опасности.

— Ну же, попробуй достать меня, бычья голова! — выкрикнула она, прекрасно понимая, что её голос для минотавра не громче жужжания пчелы. — Бьюсь об заклад, в твоём мире ты был самым неуклюжим из своего стада!

Когтистые пальцы левой руки минотавра со свистом сомкнулись в воздухе в сантиметрах от эльфийки, создав воздушную волну такой силы, что заплетенные волосы Лирианнэль хлестнули её по лицу, а плащ развевался, словно штормовой флаг на ветру.

Разъяренный и сбитый с толку, минотавр поднял правую руку, чтобы осмотреть её и отыскать неуловимую противницу. Конечность поднялась до уровня его глаз, поворачиваясь под разными углами. Мышцы плеча напряглись под кожей, прорисовывая сеть вен, похожих на черных змей под атласной тканью.

— Что, не видишь меня? — усмехнулась эльфийка, распластавшись на изгибе дельтовидной мышцы и практически слившись с серой кожей гиганта. Её тренированное тело замерло в полной неподвижности, пока кроваво-красные глаза, каждый размером с круглый щит, проплывали в опасной близости, ища источник боли.

Не обнаружив раздражителя, минотавр левой рукой обхватил правую, его огромные пальцы с когтями заскользили по поверхности плеча, в надежде смахнуть «паразита».

— У тебя близорукость и дальнозоркость одновременно? — довольно фыркнула Лирианнэль, когда массивный коготь прошелся в нескольких метрах от неё, — уникальный экземпляр. В этот момент она заметила, что предплечье минотавра больше не болталось безвольно — демоническая регенерация уже начала исцелять повреждённые сухожилия локтя.

Юркая эльфийка, воспользовавшись тем, что внимание гиганта приковано к предплечью, совершила стремительный рывок теперь уже вниз по задранной руке. Она скользнула в узкое пространство между плечом и туловищем — прямо в сторону подмышки, где густая чёрная шерсть формировала естественный полог, скрывший её от взгляда минотавра.

Здесь её встретила совершенно новая среда — ещё более интенсивный мускусный запах, жёсткая шерсть, свисающая подобно лианам в сумрачном лесу, и заметно более тёплая, нежная кожа. Влажность здесь была выше, воздух казался тяжелее, а каждый волосок, толщиной с молодой камыш, был покрыт микроскопическими капельками демонического пота.

— Тайна минотавров раскрыта — под мышками у них воняет не лучше, чем у эльфийских стражников после трёхдневного дежурства, — пробормотала она, стараясь дышать ртом. — И этого нет ни в одном справочнике...

Не колеблясь долее, Лирианнэль вонзила меч глубоко в подмышечную впадину минотавра. Здесь, в этой широко открытой природной полости, нервные окончания и крупные кровеносные сосуды располагались ближе всего к поверхности — настоящая сокровищница уязвимых точек даже у такого исполинского создания.

Лезвие вошло глубоко, рассекая ткани с влажным хлюпающим звуком. Из раны хлынула тёплая жидкость — словно кто-то открыл горный источник расплавленной меди. Эльфийка едва успела отпрыгнуть в сторону, иначе её бы унесло водопадом, способной смыть повозку.

Минотавр содрогнулся всем телом, издав звук, похожий одновременно на рёв боли и удивлённый вздох. Вибрация прокатилась через его плоть, заставив Лирианнэль вцепиться в шерсть с такой силой, что суставы пальцев побелели. Правая рука гиганта обмякла, словно марионетка с обрезанными нитями, и стремительно упала, ударив по правой стороне высокого тела, после чего безвольно повисла. Рассечённые артерии и нервные узлы временно парализовали конечность, позволив эльфийке сосредоточиться на новой цели.

— Это тебе за наши священные дубравы, которые ты топчешь копытами, — прошептала она, утирая пот со лба тыльной стороной руки. — И аванс за те, до которых ты ещё не добрался.

Воспользовавшись моментом, когда демон запрокинул голову, пытаясь справиться с нарастающей агонией, Лирианнэль совершила отчаянный прыжок с края подмышечной впадины на грудь гиганта. Она ощутила короткий момент невесомости, когда воздух свистел в ушах, а земля под ней находилась на головокружительной высоте. На грудной клетке минотавра шерсть была редкой, подобно жесткому клочковатому газону, поэтому эльфийке пришлось вновь использовать свои клинки, чтобы удержаться на почти вертикальной поверхности грудных мышц.

— Маловато веса ты набрал для демона, — процедила она, вонзая оружие в межрёберные пространства, ища точки опоры. — Не кормят вас там что ли...

Подъём по груди напоминал восхождение по живой, дышащей, горячей скале, рельеф которой постоянно менялся. С каждым вдохом минотавра поверхность под Лирианнэль выгибалась и приподнималась, с каждым выдохом — опускалась и сжималась. Пот градом катился по лицу эльфийки, заливая глаза солёной влагой. Руки дрожали от колоссального напряжения, мышцы спины и плеч горели огнём, но она упрямо продвигалась вверх, к основанию шеи, где, у всех существ располагался ключевой нервный узел, контролирующий большую часть функций тела.

Шея минотавра представляла новый, ещё более сложный вызов — здесь практически не было выступов и углублений, лишь гладкие, рельефные мышцы, натянутые как канаты на мачте королевского фрегата. Между буграми мышечных волокон пролегали глубокие борозды, заполненные пульсирующими венами, напоминающими черные реки на карте неизведанных земель. Эльфийка прокладывала путь методично и осторожно, пропарывая клинками кожу и используя каждый дюйм как опору для следующего шага. Но пока не могла найти уязвимое и удобное место для удара.

— Будь благодарен, что я не решила идти через ноздри, — пробормотала эльфийка, делая очередной надрез. — Там бы ты меня действительно почувствовал.

Наконец, она достигла места, где густая чёрная грива минотавра струилась каскадом вниз, вдоль головы, достаточно близко к коже шеи. Волосы здесь были особенно жёсткими и толстыми, подобно канатам, но давали прекрасную естественную опору для финального этапа подъёма. Цепляясь за пряди, словно альпинист за страховочные верёвки, Лирианнэль карабкалась всё выше, обходя правый рог гиганта, изогнутый, как полумесяц, и заострённый, словно копьё королевского гвардейца.

— У тебя здесь расчёсанное место у рога, — прокомментировала она, заметив покрасневший участок кожи. — Ранняя стадия рогового лишая. В наших лесах растёт отличное средство от этого — вересковый отвар с серебристым мхом. Но, боюсь, тебе потребуется котёл размером с эльфийскую купальню, чтобы приготовить достаточную порцию.

Минотавр явно не успевал за перемещениями юркой эльфийки. Только сейчас его левая рука, медленно поднялась, чтобы неуклюже пройтись когтистыми пальцами по шее, где след Лирианнэль давно простыл.

Пальцы гиганта, каждый толщиной с дерево, небрежно шарили по поверхности собственной шеи, словно гребень, расчёсывающий невидимых блох. Чешуйчатые подушечки пальцев с грохотом проходились по натянутым мышцам, создавая звук, похожий на камнепад в горном ущелье. Минотавр издал раздражённое фырканье — из ноздрей опять вырвались две струи пара, подобные дыму из кузнечных горнов.

— Слишком медленно, большой мальчик, — пробормотала Лирианнэль, прижимаясь к основанию рога и наблюдая за тщетными попытками гиганта её обнаружить. — Ты бы ещё завтра начал чесаться.

В этот момент Минотавр крутанул головой так, что его грива разлетелась в разные стороны. Лирианнэль, готовая забраться на самый верх, соскользнула по пряди вниз, с трудом остановив движение. Кожа рук горела от трения, но она вцепилась со всей силы, скрытая в волосах, ожидая, когда демон опять успокоится. Но он продолжил трясти головой. Каждый иссиня-чёрный волос, толщиной с молодую лозу, хлестал воздух с силой кнута мастера-погонщика, рассекая его с пронзительным свистом.

Словно на гигантских качелях она качалась на прядях. Её желудок сжался от головокружительных движений, а сердце, казалось, подкатило к горлу. Ощущения напоминали езду на диком горном драконе в день брачных полетов — только вместо чешуйчатой твари под ней был разъярённый минотавр, чья голова размерами не уступала среднему эльфийскому дому. В какой-то момент прядь сделала полный оборот вокруг уха и рога, после чего минотавр немного успокоился.

Несмотря на головокружение, Лирианнэль впервые оценила открывшийся пейзаж. До этого она видела в основном серую кожу и другие анатомические подробности. Отсюда, с вершины минотавра, открывался захватывающий вид на окрестности. Кустарники внизу казались не больше травинок, даже вершина дуба, на котором она совсем недавно так беззаботно отдыхала, был ниже на несколько метров. С такой высоты она могла различить даже серебристые крыши отдалённых эльфийских поселений, мерцающие в лучах солнца подобно драгоценным камням, разбросанным по изумрудно-серебряному ковру.

Минотавр всё ещё находился у границы леса, за всё это время он так и не продвинулся дальше, теперь занятый более насущной проблемой — найти и уничтожить кусачее существо, причиняющее столько боли и неудобств.

Взору Лирианнэль открылся слуховой проход массивного уха минотавра. Овальное отверстие, размером с пещеру, темнело среди складок плоти, окружённое редкими, но жёсткими волосками, напоминающими частокол из чёрных копий. Она не без отвращения поняла, что это и есть то, что ей нужно.

— Демон ты демон, а уши чистить тоже надо, — пробормотала она, заметив скопления желтоватой субстанции у входа в слуховой проход. — Даже орки содержат себя опрятнее.

Эльфийка в последний момент изменила свое решение. Мысль о том, чтобы протискиваться сквозь ушную серу вероятно тысячелетнего демона вызвала волну такого отвращения, что даже её безупречная воинская дисциплина дала сбой.

— Нет, даже ради спасения всего Ильмендраара я не полезу в это... — пробормотала она, передёрнув плечами. — Должен быть другой способ.

Лирианнэль стремительно поднялась выше, используя жёсткие складки кожи у рога и крепкие волосы на макушке минотавра как опору. Каждое движение демона заставляло её балансировать, словно акробата. Ландшафт головы гиганта поражал воображение — пространство между рогами покрывали мягкие волосы, ноги то и дело норовили провалиться между прядями. Достигнув высшей точки черепа минотавра, она опустилась на одно колено, переводя дыхание. То, что она увидела, заставило её сердце пропустить удар.

Воздух над головой демона переливался тонкими нитями пурпурной магии, сплетёнными в сложный узор между рогами. Подобно паутине из жидкого аметиста, эфемерное сооружение венчало череп минотавра, пульсируя в такт его медленному сердцебиению. Каждая нить испускала слабое сияние и мерцала при малейшем движении воздуха.

Занятия в высшей магической школе Серебряного леса не прошли даром. Лирианнэль мгновенно распознала заклинание:

— Ментальные путы и принуждение, — прошептала она, изучая магическую конструкцию. — Орочья работа, но удивительно тонкая для их грубых лап. Они контролируют тебя, великан.

Она провела пальцами над одной из нитей, не касаясь её — опыт в магических науках подсказывал, что прямое прикосновение может вызвать непредсказуемую реакцию. Нити слегка колебались, словно струны какого-то невиданного инструмента, настроенного на частоту сознания минотавра.

— Вот почему ты такой растерянный и медлительный, — задумчиво произнесла Лирианнэль, изучая переплетения магических нитей. — Они держат тебя на магической узде, как дрессированного зверя. Орки — грубые, но изобретательные существа.

Да и не было никакого смысла разрушать это заклинание, ведь лишённое контроля существо, начнёт беспорядочно разрушать всё вокруг, что было бы ещё хуже. Поэтому она аккуратно проползла под нитями прямо ко лбу чудовища. Эльфийка поднялась на ноги, широко расставив их для лучшего равновесия. Меч в её руках засветился ярче, реагируя на близость чужеродной магии. Сапфиры в рукояти заискрились, словно звёзды в зимнюю ночь, а древние руны на лезвии вспыхнули насыщенным серебристо-голубым светом, пробуждая заключённые в оружии заклинания.

— За Ильмендраар! — выдохнула она, поднимая меч над головой.

Лирианнэль обрушила клинок вниз с такой силой, что воздух вокруг лезвия задрожал. Меч с ослепительной вспышкой вошёл в лоб минотавра. Острейшее лезвие, способное рассекать гранит и драконью чешую, с противным скрежетом впилось в кость черепа минотавра. Удар должен был покончить с демоном раз и навсегда. Однако всего лишь пробил кожу, и вонзился буквально на несколько сантиметров в твердый материал ниже. А дальше клинок встретил такое сопротивление, словно столкнулся с алмазной стеной. Удар отозвался во всём её теле. Её мышцы задрожали, зубы клацнули с такой силой, что она прикусила язык. Перед глазами вспыхнули многоцветные искры. На миг ей показалось, что все кости её рук раскололись от чудовищной отдачи.

— Чёртовы корни Мирового Древа и все его кривые ветки! — взвыла Лирианнэль, дёргая меч то влево, то вправо, словно пытаясь завести древний механизм. — Никогда не видела такой твердолобости! Даже пьяный тролль после трёхдневной попойки не сравнится с тобой!

Эльфийка упёрлась ногами в лоб демона и потянула клинок с такой силой, что её уши покраснели от натуги. Минотавр издал жалобный, почти детский стон — звук низкий и глубокий, словно ветер в горном ущелье, но в нём явно читалась обида и недоумение. Его голова дёрнулась, и огромная рука устремилась к месту удара.

Лирианнэль еле успела выдернуть меч из трещины в черепе и отпрыгнуть в сторону, уходя от надвигающейся ладони. Но путей к отступлению оставалось немного — плоская макушка минотавра не представляла собой особо обширного пространства для манёвров. Эльфийка молниеносно оценила ситуацию, её взгляд метнулся к массивному уху демона, которое теперь казалось единственным возможным убежищем.

В этот момент, буквально на долю секунды, эльфийка замерла в ужасе, заметив, что нитей контроля больше не было. Ее зачарованный меч, по всей видимости, создал ударную волну, которая разрушила заклинание. Промедление чуть не стоило ей жизни. Колоссальные пальцы с когтями, с шелестом прочесали поверхность головы гиганта, перевернув Лирианнэль, словно осенний лист. Мир вокруг неё закружился, когда она кубарем покатилась к краю, чудом избежав раздавливания. В последний момент, уже падая с головокружительной высоты, она сумела зацепиться за густую прядь волос, растущую за ухом минотавра.

— Так ты ещё и обидчивый! — выдохнула эльфийка, раскачиваясь на волосяной верёвке и кружась вокруг своей оси, словно на каруселях в день летнего солнцестояния. — Прости, не хотела задеть твои чувства!

4. Ушастик.

Висеть на волосе долго не представлялось возможным — рука гиганта снова приближалась, готовая смахнуть назойливое существо. Лирианнэль, преодолевая головокружение и тошноту, начала раскачиваться, набирая амплитуду, словно маятник. Когда когтистые пальцы минотавра почти коснулись её, она отпустила прядь и совершила последний отчаянный прыжок к уху. Её тело, словно натянутая тетива, распрямилось в воздухе, руки инстинктивно выхватили клинки, а нога вытянулась к точке предполагаемого приземления. Слуховой проход стремительно приближался, зияя тёмной пещерой, ведущей прямо в голову демона, и которую никто никогда не чистил.

В последний момент нога соскользнула с края этой пещеры. Гладкая поверхность, покрытая тонким слоем жирного секрета, оказалась предательски скользкой. И лишь вовремя воткнутые лезвия спасли её от падения. Клинки с глухим хрустом вошли в хрящевую ткань, добавив минотавру ещё одну порцию боли. Плоть вокруг клинков завибрировала, как камертон от удара, и Лирианнэль ощутила волну странного жара, пробежавшую по её рукам.

Длинное ухо начало сокращаться, словно отгоняя назойливых насекомых. Лопоухая конструкция размером с паруса королевской яхты задёргалась, как от припадка, создавая воздушные волны такой силы, что едва не сорвали эльфийку с её шаткого положения. Подтянувшись на одном клинке и вогнав второй чуть ближе, Лирианнэль согнувшись, протиснулась в проход с грацией контрабандиста, запихивающего запрещённый товар в самое неподходящее место. Теперь она оказалась в относительной безопасности внутри живой пещеры.

Стены слухового канала пульсировали розовато-серой плотью, влажной и горячей на ощупь. Плащ цеплялся за волоски и лип к субстанции внутри извилистого канала. Запах здесь был... специфическим — смесь тёплой серы, неизвестных минералов и чего-то, что эльфийка с содроганием определила как демоническую ушную серу. Воздух был настолько плотным и влажным, что, казалось, его можно было резать ножом.

— Клянусь лунным светом, если выживу — месяц не буду жаловаться на запах в казармах после тренировок, — пробормотала она, осторожно продвигаясь по мягкому тоннелю, где каждый шаг сопровождался влажным чавкающим звуком.

Минотавр, чувствуя неладное в своей слуховой системе, попытался применить проверенную технику «поковыряй в ухе, вдруг поможет». Он засунул свой палец с когтем внутрь, но уже не мог достать так глубоко проникшую эльфийку. Коготь размером с молодую сосну проскрёб по внешней части уха, создав звук, напоминающий камнепад на скалистом склоне. Он пытался трясти головой, но это уже было бесполезно — Лирианнэль проникла слишком глубоко в его слуховой канал.

— Надеюсь это последняя анатомия для исследования на сегодня? Боги, за что? — бормотала она, продвигаясь глубже.

С каждым ползком внутрь тоннель сужался, стенки подрагивали, реагируя на вторжение чужеродного тела. В глубине прохода эльфийка могла различить тончайшую мембрану барабанной перепонки — полупрозрачную стенку, отделяющую внешнее ухо от среднего. Эта ткань, натянутая подобно коже на боевом барабане, пульсировала в такт сердцебиению гиганта, переливаясь радужными оттенками в слабом свете, проникающем из слухового прохода.

— Ну здравствуй, дверь в твой крошечный мозг, — прошептала Лирианнэль с видом учёного, обнаружившего новый вид жука, разглядывая анатомическое чудо перед собой. — Сейчас мы посмотрим, насколько ты действительно крепок...

Эльфийка приставила острие меча к чувствительной мембране барабанной перепонки и замерла. Клинок, покрытый рунами древней защиты, тускло светился в полумраке слухового прохода, отбрасывая голубоватые отсветы на влажные стенки. Минотавр замер и теперь издавал лишь странные звуки, которые легкой вибрацией отдавались по стенкам. В тишине прохода она также слышала не только его удары сердца, которые ускорились, но и свои.

Лирианнэль понимала, что её дальнейшее действие принесёт конец этому существу. Одно движение — и лезвие пронзит тонкую перегородку, вызвав агонию такой силы, которую не выдержит даже демоническое создание. А проникнув глубже, клинок с лёгкостью достигнет мозга, навсегда уничтожив угрозу. А затем… огромное тело отравит эти земли на десятилетия или даже столетия.

И в этот ответственный момент начало происходить что-то странное. Сначала она списала это на усталость и напряжение, но затем ощущение стало отчетливее. Словно через кончики пальцев, сжимающие рукоять клинка, в неё проникали... эмоции. Не её собственные — чужие, огромные, как само существо. Страх. Первобытный, глубинный ужас. Он растекался по её сознанию подобно тому, как грозовая туча заполняет небо. Это был страх существа, которое веками не знало подобного чувства.

— Слушай меня, гора мяса и рогов! — её голос, произнесённый внутри уха, разнёсся с невероятной ясностью прямо в мозг минотавра. — Ещё шаг в земли эльфов — и этот меч пронзит твою голову изнутри!

И минотавр её похоже услышал, и вероятно даже понял. Он медленно повернув голову и издал низкий вибрирующий звук. Его дыхание замедлилось, а тело напряглось, как струна эльфийской арфы.

— Ты пришёл не туда, большой парень, — продолжила Лирианнэль, не убирая меча, и спустив в свою речь все напряжение последнего часа. — Поворачивай свою мохнатую задницу с бомбошкой назад, к границе, или, клянусь всеми священными деревьями и их не менее священными корнями, я устрою в твоей голове ремонт с перепланировкой!

Минотавр издал низкий, вибрирующий звук — не рёв, а скорее стон понимания. Вибрация пронеслась по слуховому каналу, заставив эльфийку напрячься, чтобы не потерять равновесие. Медленно, осторожно, словно нашкодивший ребёнок, он продолжил движение — но теперь уже не вглубь священного леса, а обратно, к границе, где редколесье переходило в открытые равнины. Внезапно Лирианнэль осознала, что это не просто вибрации — именно в них она слышит его мысли, искаженные, растянутые, но вполне различимые.

— Ты... понимаешь меня? — прошептала Лирианнэль, осторожно прикасаясь ладонью к пульсирующей мембране.

Ответ явился мгновенно — низкий, вибрирующий звук прокатился по извилистому слуховому проходу, заставив эльфийку вздрогнуть. Но в этот раз она прислушалась с особым вниманием. За столетия обучения древней магии Лирианнэль овладела не только десятками языков разумных существ, но и научилась понимать говор зверей и птиц.

Этот звук был совершенно иным — глубоким, первобытным, но несомненно осмысленным. В нём отчётливо читались эмоции: настороженное любопытство, смятение и... страх. Ошеломлённая, Лирианнэль замерла. Перед ней открывалась поразительная истина: существо, в которое она проникла, чтобы уничтожить, не было бездумным орудием разрушения. За этими огромными рогами и чудовищной силой скрывался древний разум — непостижимо чуждый эльфийскому восприятию, но определённо мыслящий и чувствующий.

— Деревья милостивые, — выдохнула эльфийка, осознавая, что происходит. — Ты говоришь... просто медленнее. Гораздо медленнее.

Для существа таких размеров время текло иначе. Его нервные импульсы преодолевали огромные расстояния, голосовые связки размером с корабельные канаты колебались с частотой, слишком низкой для обычного восприятия. То, что поначалу казалось бессмысленным рёвом и фырканьем, теперь складывалось в осмысленную речь — просто растянутую во времени.

Лирианнэль выглянула наружу, наблюдая за отступлением монстра, и позволила себе кривую улыбку. Каждый его шаг, размеренный и осторожный, создавал мягкую вибрацию, которая передавалась через всё его тело, напоминая плавное покачивание лодки на тихих водах лесного озера. Похоже, колоссальное создание действительно полностью избавилось от чар принуждения, но при этом действовало разумно и осторожно, видимо осознав присутствие внутри себя чего-то столь маленького, смертельно опасного и разумного.

— Вот так, дорогуша, — прошептала она. — У нас, эльфов, есть поговорка: если не можешь победить врага — залезь ему в ухо и устрой там персональный ад. Ладно, нет у нас такой поговорки, но после сегодняшнего определённо будет… О нет…

Вниманию Лирианнэль вдруг предстало то, чего она не смогла бы разглядеть со своего дуба. В предгорьях за холмами отчетливо стелился дым. Его источником могли быть только костры орков, ведь гореть там просто было нечему. И костров этих было много. Очень много.

— Что, это не все подарки на сегодня? — спросила она у минотавра, но в его коротком фырканье читалось только непонимание. — А что если…

Её вдруг посетила гениальная идея. Не просто отправить демона подальше от своих земель, но вернуть этот «подарочек» обратно. Направить великана прямиком туда, в лагеря диких орков, которые и так с завидной регулярностью осуществляли набеги на эти земли, а сейчас замыслили явно что-то очень серьезнее. Вот уж где демоническое создание будет более чем уместно — в логове этих зеленокожих варваров, недавно разоривших три пограничных эльфийских поселения.

— Ушастик стопэ! — Лирианнэль издала смешок, не поверив вдруг вырвавшемуся из её уст имени. — Я ведь могу звать тебя Ушастик?

«Мне все равно, только вылези оттуда,» — распознала она в его жалобном рыке.

Лирианнэль выбралась из слухового прохода и грациозно вскочила на верхнюю часть уха. Отсюда она могла говорить так, чтобы минотавр слышал её, не испытывая при этом физической боли от нахождения в слуховом проходе.

— Видишь дым на горизонте? Это те орки, что контролировали тебя. И им будет полезно познакомиться с тобой поближе. Там ты можешь вдоволь потоптаться. Поверь, они заслужили.

Она аккуратно мечом почесала за ухом гиганта, вызвав у того дрожь от щекотки и довольный звук, похожий на смех. Вибрация, прокатившаяся по массивной шее, заставила её на мгновение потерять равновесие, но ловкость эльфийки помогла ей удержаться на месте. Следом минотавр издал глухой горловой звук, напоминающий отдалённый гром «МММЕЕЕСССТТТЬЬЬ». Его массивная голова медленно повернулась в указанном направлении, глаза сузились, фокусируясь на столбах дыма вдалеке. Их цвет медленно возвращался от агрессивного красного к разумному карему. Казалось, он понимал слова эльфийки, или, по крайней мере, улавливал общий смысл.

Лирианнэль поднялась на макушку между рогами, еще раз посмотрев на небольшие пятна лишая, покрывающие кожу у основания массивного рога. Красноватые шелушащиеся участки контрастировали с серой кожей гиганта.

«Надеюсь это не заразно. И почему твоя регенерация тут не работает? Ладно помогу тебе их вылечить», — подумала эльфийка, вспоминая рецепты целебных отваров, которыми славился её народ.

— Знаешь что, рогатый? Думаю, мы можем договориться. Когда закончим с орками, обещаю приготовить тебе средство от этого раздражения, — сказала она вслух, поглаживая воспалённую кожу рукоятью кинжала. — Хотя потребуется, наверное, вся вересковая поляна и десяток целителей, чтобы приготовить достаточное количество...

Отсюда, с самого верха она могла направлять своего необычного «скакуна», наслаждаясь великолепным видом и свежим ветром. Мир с высоты пятидесяти метров выглядел совсем иначе. Тем не менее, Лирианнэль не расслаблялась, она держала клинки наготове, готовая в любой момент прыгнуть вниз и вонзить их в первую же уязвимую точку. Её изумрудные глаза неотрывно следили за каждым движением исполинского существа, а пальцы на рукоятях клинков были напряжены до белизны костяшек.

— И не слишком-то расслабляйся, Ушастик, — пробормотала она, когда минотавр издал низкий, довольный рокот, напоминающий отдалённые раскаты грома. — Я просто... временно позволяю тебе жить. И убери это. Я все равно быстрее.

Ушастик разминал правую руку, словно демонстрируя её эльфийке. Мускулы под пепельно-серой кожей перекатывались подобно камням в горном обвале, вены пульсировали живыми реками. Он поднял конечность к свету, и в его жесте читалась какая-то почти детская гордость. Лирианнэль наблюдала за этим с невольным интересом. Тот участок предплечья, который она недавно так старательно рассекала своими клинками, теперь выглядел совершенно целым. Только слабый розоватый оттенок и едва заметное мерцание указывали на места, где плоть срослась благодаря демонической регенерации.

— Удивительно, — прошептала эльфийка, забывшись. — У наших целителей ушли бы недели на восстановление таких повреждений. Ушастик мотнул головой, словно соглашаясь с ней, и издал утробное мычание. Он сжал и разжал пятипалую кисть — каждый палец размером со ствол молодого дуба двигался плавно и без видимых затруднений. На губах минотавра появилось подобие улыбки, обнажившее ряд странных острых зубов словно сделанных из вулканического стекла.

— Гордишься собой, да? — усмехнулась Лирианнэль, перебирая жёсткие волоски гривы, чтобы удержать равновесие. — Ну что ж, теперь, когда ты в полном порядке, думаю, нам пора в путь.

Она легонько постучала рукоятью кинжала по правому рогу, указывая направление. Ушастик понял без слов. Его могучее тело пришло в движение — плавно, но с такой силой, что земля содрогнулась. Каждый шаг исполина высвобождал энергию, достаточную, чтобы повалить небольшую рощу.

Первые шаги их совместного путешествия были наполнены напряжением. Эльфийка постоянно перемещалась по своему «насесту», готовая в любой момент нанести удар. Её колени были согнуты в боевой стойке, сухожилия натянуты, как тетива боевого лука. Она не доверяла этому созданию из иного мира, несмотря на временное перемирие.

Однако по мере продвижения Лирианнэль заметила, что её хватка на рукояти клинков постепенно ослабевает. Она начала замечать плавность, почти изящество, с которым двигалось это огромное существо. Каждый шаг минотавра, несмотря на его колоссальные размеры, был размеренным и точным. Он старательно огибал древние деревья, избегая наступать на священные рощи, словно действительно понимал ценность этих мест для эльфийского народа.

— Кажется, ты не совсем безмозглая громадина, — признала эльфийка, когда заметила, как осторожно Ушастик обошёл древний дуб, возраст которого насчитывал не меньше пятисот лет. — Хотя, возможно, ты просто боишься, что я опять свернусь клубком в твоём ухе и устрою там ремонт.

Ушастик издал довольное фырканье, словно оценив шутку. А Эльфийка крепче вцепилась в густую гриву, когда он ускорился, почти достигнув северо-восточной границы, где деревца постепенно уступали место обширным заболоченным низинам, отделяющим эльфийские земли от территорий орочьих племён. Теперь наверху ощущался заметный ветер, а внизу мелькали верхушки кустарников, изредка попадались просветы, обнажавшие тропы и ручьи, кажущиеся с такой высоты не шире ленты. Валуны, казавшиеся обычным эльфам непреодолимыми препятствиями, для исполинского минотавра были лишь мелкими камешками под копытами. Каждый шаг отзывался гулким эхом, словно далекая гроза, а земля вздрагивала, извещая всех обитателей округи о приближении древнего существа.

— Право, гораздо приятнее сидеть на твоей голове, чем прятаться в… других анатомических частях, — заметила Лирианнэль, расслабившись и устроившись удобнее у рога гиганта. — Хотя признаться, твоя шерсть под мышкой мягче, чем постель в королевских покоях. Наверное, все самки минотавров считают тебя весьма привлекательным экземпляром?

Ушастик издал низкий, вибрирующий звук, который эльфийка расценила как смущённое согласие. Казалось невероятным, но между ними постепенно устанавливалось странное подобие взаимопонимания.

— Надеюсь, ты не боишься запачкать копыта, — проговорила Лирианнэль, заметив впереди первые признаки болотистой местности. — Нам придётся пересечь Мшистые Топи. И это кратчайший путь.

Минотавр фыркнул, и эльфийка почувствовала его лёгкую обиду за сомнения в его способностях. Его ноздри расширились, втягивая воздух — он явно улавливал новые запахи, становившиеся всё отчётливее по мере приближения к границе эльфийских земель.

Растительность внизу продолжала скуднеть, редкие деревья стали корявыми и приземистыми, а между ними появлялись всё более обширные пространства, заполненные мхом и осокой. Земля под копытами минотавра становилась всё мягче, пока, наконец, они не достигли края настоящего болота.

5. Гиперзвуковое оружие.

Перед Ушастиком расстилалось обманчивое изумрудное полотно — древнее болото, где изогнутые силуэты кипарисов выступали из сочного мохового ковра, как часовые затерянного мира. Поверхность болота манила своей кажущейся твёрдостью, но опытная эльфийка знала смертельную правду — под хрупким растительным покровом таились метры голодной трясины, способной без следа поглотить закованного рыцаря вместе с боевым скакуном. Впрочем, местные орки каким-то невероятным образом не только пересекали эту предательскую местность, но и умудрялись транспортировать по ней массивные осадные орудия и даже проводить своих боевых носорогов — огромных мохнатых чудовищ, используемых в качестве тарана.

Ушастик замер, раздувая гигантские ноздри. Его исполинская грудная клетка расширилась, впитывая испарения болота, словно оценивая скрытую опасность через десятки едва уловимых запахов.

— Придётся идти через это, — произнесла эльфийка, подергивая пряди, словно поводья. — Не волнуйся, с твоими размерами тебе максимум по колено будет.

Исполинский минотавр выпустил из ноздрей два столба горячего пара, словно готовясь к бою. Его первый шаг был осторожным — мощное копыто опустилось на зелёный покров, который прогнулся, но устоял под невероятным весом. Однако второй шаг разорвал иллюзию твёрдой поверхности — копыто прорвало растительный панцирь и погрузилось в чёрную пучину. Из разлома с утробным бульканьем вырвались фонтаны зловонного газа и грязи, образуя туманный ореол вокруг могучей ноги демона.

— Ну вот, а ты сомневался, — усмехнулась Лирианнэль, прикрывая нос краем плаща. — Смотри под ноги, здесь могут быть глубокие ямы.

С каждым новым шагом минотавр погружался всё глубже в предательскую трясину. Болото сопротивлялось, цепляясь за жесткую шерсть над копытами, словно не желая отпускать нежданного гостя.

Движимая любопытством, Лирианнэль осторожно приблизилась к краю исполинской головы, крепко держась за пряди жёсткой гривы, и взглянула вниз. Впечатляющая картина теперь раскрылась перед ней во всей красе. Ноги минотавра при каждом шаге погружались почти до середины голени и полностью не поднимались из грязи, а вспарывали её, образуя яркие зеленые волны, расходящиеся вязкими валами по живой поверхности вперед и в стороны. Позади него бурлила густая чернота, образовывались бурлящие воронки диаметром в несколько метров, выплевывающие наверх грязь и огромные фонтаны болотного газа.

Каждое движение титана требовало колоссальных усилий. Под серой кожей перекатывались мышцы, напоминающие движение валунов. Могучие жилы и сухожилия проступали под кожей подобно корневищам древних мировых деревьев, демонстрируя первобытную мощь, способную сокрушать горы и менять русла рек.

— Ты ходячая экологическая катастрофа, — с долей смеха и настоящего восхищением произнесла эльфийка.

Ушастик издал звук, похожий на довольное хмыканье «а что такого, как мне еще идти», и его плечи при этом дёрнулось в подобии пожатия.

Лирианнэль невольно рассмеялась, заметив этот смешной жест, который выглядел так по-эльфийски. В этом демоническом создании было что-то почти... симпатичное. Что-то, заставлявшее забыть об его устрашающем виде.

К середине болота жидкая грязь достигала коленей Ушастика. Каждый шаг сопровождался громким чавкающим звуком и фонтаном брызг, разлетавшихся на десятки метров вокруг. Темная масса, перемешанная с остатками растений и наполненная пузырями газа, стекала не только по ногам минотавра, но и по его животу, оставляя за собой грязные разводы на серой коже.

— Надеюсь, ты не брезгливый, — заметила Лирианнэль, наблюдая за этой картиной. — Хотя я бы на твоём месте потом хорошенько помылась. Болотная грязь имеет свойство застывать коркой и ужасно чешется.

В ответ Ушастик тряхнул правой ногой с таким энтузиазмом, что целый каскад грязи взлетел в воздух, на мгновение затмив солнце. Часть брызг долетела даже до головы минотавра, оставив на его гриве серовато-зелёные пятна. Лирианнэль едва успела пригнуться, чтобы избежать грязевого душа.

— Эй! Поосторожнее! — воскликнула она, стряхивая с волос крупные капли. — Я, между прочим, вчера только косу заплетала!

Ушастик, словно испытывал ее реакцию. Поняв, что ему за такие шутки ничего не угрожает, он издал звук, подозрительно напоминающий смешок, и повторил манёвр с левой ногой, вызвав новый фонтан грязи. На этот раз эльфийка была готова и ловко перекатилась на другую сторону головы, укрывшись за основанием рога.

— Ах так? — прищурилась она. — Значит, ты ещё и шутник. Посмотрим, будешь ли ты так веселиться, когда эта грязь засохнет в твоем ухе.

Продвижение через болото превратилось в своеобразную игру. Ушастик казалось, получал искреннее удовольствие от процесса. С каждым шагом он намеренно поднимал всё больше брызг и создавал всё более громкие чавкающие звуки. Его могучие ноги, покрытые толстым слоем грязи, взбивали болотную жижу, словно гигантские мешалки, превращая спокойную поверхность в бурлящее месиво, от которого поднимались зловонные испарения.

Он специально шел не по прямой, а зигзагами, словно растягивая удовольствие, порой останавливаясь, чтобы топнуть копытом с особой силой, отчего во все стороны летели фонтаны грязи. Лирианнэль, несмотря на показное возмущение, тоже наслаждалась моментом. Она привыкла к его ритму и уже почти не тратила сил на удержание равновесия.

Эта необычная прогулка верхом на минотавре стала для эльфийки неожиданным приключением, о котором вероятно будут слагать легенды в её родных краях. Вид с головы пятидесятиметрового гиганта открывал такие перспективы, которые не могли увидеть даже эльфы, живущие на верхушках самых высоких деревьев. Мир с этой высоты казался совершенно иным, непривычным.

И когда Лирианнэль казалось, что ничего уже не сможет её удивить, она просто оглянулась назад... Все некогда зеленое болото теперь напоминало зону экологического бедствия после битвы титанов. Кругом простиралась черная бурлящая субстанция, на поверхность которой выбросило не только тысячелетнюю грязь, но и полуразложившиеся остатки тех, кто нашел последний приют в этой трясине за века её существования. Обломки костей, покрытые зеленоватой тиной, проржавевшие куски доспехов, гниющие деревянные фрагменты каких-то повозок или осадных орудий.

— Зато никакие орки теперь точно не пройдут, — хищно улыбнулась Лирианнэль, обнажив жемчужно-белые зубы с чуть удлиненными клыками, характерными для её древнего клана Лунного Листа. Её пальцы, украшенные кольцами с защитными чарами, ласково погладили шерсть Ушастика между рогами.

Увлекшись зрелищем, она проморгала приближающийся сверху ком грязи, поднятый очередным мощным движением гиганта. И, к радости эльфийки, он взлетел по высокой дуге и с влажным шлепком, сопровождаемым целым хором булькающих звуков, приземлился прямо на морду минотавра, покрыв его широкий нос толстым слоем вонючей жижи, в которой даже копошилась непонятно откуда взявшаяся лягушка.

— Ха Ха Ха! — не удержалась от смеха Лирианнэль. — Вот что бывает, когда слишком веселишься в болоте!

Минотавр замер, словно не веря произошедшему. Его огромные карие глаза моргнули в замешательстве, а ноздри расширились от внезапного вторжения. Болотная жижа медленно стекала по его серой морде, оставляя за собой извилистые дорожки.

Ушастик начал стряхивать грязь рукой, но это только размазало субстанцию еще сильнее. Деликатности в его движениях не наблюдалось — пятипалая конечность размером с дерево проходилась по морде, словно лопата по склону холма, разбрасывая куски грязи во все стороны.

Лирианнэль, продолжая смеяться, отползла подальше от места очистительных работ.

— Ты как маленький! Только хуже делаешь, — выдохнула она между приступами хохота.

Внезапно он застыл. Ноздри задрожали, широко раскрываясь и сжимаясь. Уголки огромных глаз наполнились влагой. Лирианнэль вдруг осознала, что происходит, и по её спине пробежал холодок.

— О нет, — прошептала она, широко распахнув глаза. — Только не это... Ушастик, не смей!

Минотавр начал медленно запрокидывать голову. Его глаза сузились, ноздри трепетали, а грудная клетка расширялась, словно кузнечные меха, готовящиеся впустить воздух. Лирианнэль всем телом чувствовала, как воздух буквально засасывается внутрь этого тела, скапливаясь в лёгочных полостях и доводя их до предела расширения. Она могла поклясться, что видит, как контуры рёбер минотавра расходятся в стороны, образуя идеально выпуклый полукруг на грудной клетке.

— О священные корни! — крикнула эльфийка, вцепившись в пряди гривы с такой силой, что побелели костяшки её пальцев.

Сама того не желая, эльфийка наблюдала за процессом с почти научным интересом. Воздух, втягиваемый в колоссальные ноздри, создавал видимые мини-смерчи из сконденсированной от резкого перепада давления вокруг головы Ушастика влаги. Его носовые пазухи, каждая размером с эльфийскую баню, расширились до предела, всасывая колоссальные объемы воздуха.

Когда лёгкие минотавра наполнились полностью, а ноздри задрожали в последней конвульсии, Лирианнэль увидела нечто, что описала бы только как «анатомически невозможное». Огромные носовые полости сжались с такой силой, что сама перегородка исказилась, приняв форму перевёрнутой воронки. Мускулы шеи напряглись, готовясь направить потенциальную энергию через единственный возможный выход.

В ту же секунду Лирианнэль поняла, что сейчас произойдёт нечто экстраординарное. Она заметила первые признаки начинающейся цепной реакции — нарастающее давление в грудной клетке, непроизвольное напряжение всех лицевых мышц, характерный предварительный вдох, который у обычных существ едва заметен, но у пятидесятиметрового минотавра приобрёл растянутый во времени масштаб невероятного природного явления.

— Сейчас чихнет! — крикнула Лирианнэль, обращаясь к самой себе, прижавшись к Ушастику всем телом.

Время, казалось, замедлилось. Эльфийка инстинктивно зажмурилась, но тут же открыла глаза, понимая, что становится свидетельницей уникального зрелища. Зрелища, которое, возможно, никто из её народа не переживет, чтобы описать.

Воздух вокруг ноздрей минотавра начал светиться слабым голубоватым светом. Эльфийка магическим зрением с изумлением наблюдала, как невидимые потоки сжимаются до такой степени, что молекулы начинают сталкиваться между собой. Температура вблизи носового прохода резко возросла, и Лирианнэль почувствовала жар даже на своём возвышенном насесте.

Чих начался как низкое гудение — звук, похожий на далёкий рокот лавины, — но за доли секунды превратился в оглушительный рёв, способный сотрясать горы. Воздух, сжатый до состояния подобного плазме, вырвался из ноздрей Ушастика двумя идеально сформированными конусами ослепительного сияния. В центре каждого конуса плазма пылала голубовато-фиолетовым огнём, выжигая всё на своём пути.

Лирианнэль, не отрываясь, смотрела на процесс, её магическое эльфийское зрение позволяло различить детали, недоступные обычным существам. Она видела, как линии потока воздуха переплетаются, образуя спиралевидные вихри внутри основного конуса. Как слои плазмы перетекают друг в друга, создавая эффект мерцающей прозрачной ткани, натянутой на невидимый каркас. Как отдельные молекулы воздуха распадаются под воздействием экстремального давления и температуры, высвобождая энергию в виде крошечных вспышек.

Два мощных плазменных конуса, вырвавшиеся из ноздрей минотавра, пронеслись над болотом, выпаривая воду и сжигая всю растительность в широком радиусе. Поток энергии был настолько мощным, что болотная вода расступилась на несколько секунд, словно в древних легендах о богах, раздвигающих моря. Образовавшийся канал, шириной в десяток метров и глубиной до самого дна болота, позволил на мгновение увидеть темно-зеленую донную поверхность Мшистых Топей, усеянную белыми костями неудачливых путников.

Затем и верхний слой донных отложений был мгновенно сорван и вместе с песком, редкими корнями растений и болотной жижей образовал два фонтана грязи, устремившихся вдаль. Неустойчивое дно болота содрогнулась, передавая ударную волну вглубь земли и создавая миниатюрное землетрясение.

На дальнем конце болота, где начинались первые холмы, ведущие к предгорьям, поток сжатого воздуха достиг каменистых склонов. Сила удара была такова, что верхний слой почвы и растительности мгновенно сорвало, обнажив голую породу. Деревья, растущие на склонах, согнулись до самой земли, многие были вырваны с корнем.

В горах, возвышающихся за холмами, плазменный поток вызвал впечатляющее последствие — неустойчивые камни, лежавшие на верхних уступах, пришли в движение. Эльфийка увидела, как сначала несколько валунов, а затем целая лавина камней разного размера устремилась вниз по склону, поднимая тучи пыли и создавая грохот, который, несомненно, был слышен даже в самых отдаленных орочьих лагерях.

Камнепад продолжался почти минуту, заполняя узкую долину между холмами и первыми горными пиками. Пыль, поднятая этим катаклизмом, растеклась серым облаком, затеняя небо над предгорьями.

Когда чих наконец прекратился, минотавр застыл в позе настоящего удовлетворения. Его глаза моргали часто-часто, словно он чихал раз в тысячелетие.

— Великие... эльфийские... предки, — выдохнула Лирианнэль, глядя на разрушения с открытым ртом. — Да ты ходячее оружие массового поражения!

Она медленно отпустила пряди и села, пытаясь выровнять дыхание. Её руки дрожали от пережитого напряжения и адреналина, который всё еще бушевал в её венах. Сквозь пыль и туман, висящие в воздухе, она увидела, что прямо перед ними образовался почти идеально прямой канал шириной около двадцати метров, проходящий через болото и уходящий в холмы, словно дорога, проложенная гигантским землекопом.

— Знаешь, — нервно хихикнула эльфийка, поправляя растрепавшуюся косу, — думаю, орки будут очень... ОЧЕНЬ рады тебя видеть. Особенно когда ты продемонстрируешь им это маленькое представление.

Ушастик понял смысл эльфийских слов, и его чёрные губы изогнулись в жутковатой ухмылке, обнажая клыки, подобные обсидиановым кинжалам. Пятидесятиметровый демон расправил исполинские плечи и, преисполнившись величественной решимости, двинулся вперёд по созданному им же каналу. Игривость минотавра уступила место царственной осанке — голова гордо поднята, каждый шаг отмерен, будто у древнего колосса, вновь ступившего на землю смертных.

Лирианнэль, вновь удобно устроившаяся на огромной рогатой голове демона, не смогла подавить улыбки. Её пальцы аккуратно держались за пряди, пока она созерцала мир с высоты своего живого насеста. Сегодняшний день стал поистине невероятным поворотом в её пограничной службе. Внутреннее чутьё, отточенное веками эльфийской мудрости, нашёптывало, что это лишь начало удивительного приключения. Особенно забавной казалась мысль о лицах орков, когда они увидят, какое чудовище породил их тёмный ритуал — и что теперь этот «подарок», ведомый одной эльфийкой, вооружённый сверхъестественной силой демонического чихания, движется прямиком к ним в лагерь.

Так они достигли противоположного края топей. Массивные копыта минотавра теперь лишь по щиколотку погружались в раскисшую почву, оставляя после себя гигантские ямы, мгновенно заполнявшиеся мутной водой. Демон ускорил шаг, явно отклоняясь от намеченного пути. Лирианнэль уже приготовилась направить своего необычного компаньона, когда поняла, куда устремился Ушастик.

Впереди раскинулась величественная река Саэрон — дикая артерия этих земель, берущая начало в заснеженных вершинах древних гор. Весеннее половодье превратило её в неистовую стихию, ревущую и вздымающуюся между острыми скалами. Солнечные лучи играли в миллионах брызг, рассыпая вокруг радужные искры, словно россыпь эльфийских самоцветов.

— Ага, — задумчиво произнесла Лирианнэль, оценивая расстояние между берегами и яростный нрав потока. — Решил всё-таки устроить себе купание после грязей?

6. Водные процедуры.

Ушастик остановился у кромки воды, его ноздри расширились, втягивая влажный воздух. Большие карие глаза внимательно изучали бурный поток, словно делая очередное интересное открытие для себя. Затем он издал глухой, решительный звук, от которого затрепетали листья на ближайших деревьях, и пара птиц решила заблаговременно поменять место жительства.

— Ну же, большой мальчик, — подбодрила его Лирианнэль, похлопывая по голове. — Это всего лишь вода. Чистейшая талая вода. После того болота тебе не помешает хорошая ванна.

Её изумрудные глаза с серебряными искрами весело сверкнули, когда она заметила, как дёрнулось ухо минотавра. Словно услышав её слова, минотавр сделал первый шаг в бурный поток. Ледяная вода обрушилась на его массивные копыта с такой силой, что брызги взметнулись на несколько метров вверх. Ушастик фыркнул от неожиданности — температура горной реки была значительно ниже, чем обычные реки в его родном измерении.

— Холодно? — усмехнулась Лирианнэль, поправляя свою сложную косу. — Только давай на этот раз без игр. В отличие от тебя, я в одежде и запасной у меня нет.

Гигант сделал ещё шаг, и ещё несколько, достигнув почти середины. Бурная река, способная унести целый караван гномьих повозок вместе с их бородатыми владельцами, доходила ему лишь до середины бедра. Мощные мышцы ног напрягались, противостоя напору потока, а каждое движение рассекало воду, словно корабельный форштевень, сконструированный слегка безумным кораблестроителем. Брызги взлетали каскадами, образуя вокруг минотавра сверкающий водяной ореол, переливающийся всеми цветами радуги в лучах солнца. Поток мгновенно расправился с остатками болотной грязи на ногах, протянувшись тёмным шлейфом ниже по течению.

Лирианнэль с восхищением наблюдала, как бурный речной поток разбивается об исполинское тело её необычного транспорта. Было что-то первобытно величественное в том, как существо из другого мира преодолевало препятствие, даже не задумываясь о его опасности. Словно огромная ходячая гора с рогами. Она чувствовала лишь лёгкую вибрацию бьющего с такой силой течения.

— Знаешь, — произнесла она, перекрикивая шум воды, — будь ты у нас в армии, мы бы давно решили проблему с орками. Хотя, с другой стороны, кормить тебя, наверное, слишком накладно. Сколько ты съедаешь за день? Целое пастбище? Держу пари, наш королевский казначей поседел бы раньше срока, увидев счета за твои завтраки. «Пятьсот эльфийских лепешек? Это на неделю?» — «Нет, лорд казначей, это на полдник вторника».

Минотавр весело фыркнул, и его уши снова дёрнулись, показывая, что он слышит голос эльфийки даже сквозь шум реки. В его глазах промелькнула искра, подозрительно похожая на насмешку. Как будто он говорил: «Ты меня недооцениваешь, малышка».

Внезапно дно под правым копытом гиганта ушло вниз — он угодил прямо в глубокую яму, вымытую мощным потоком. Минотавр пошатнулся, его центр тяжести сместился, и Лирианнэль почувствовала, как массивное тело быстро кренится вперёд и вправо, словно башня под атакой пьяных троллей. Река мгновенно воспользовалась преимуществом, обрушив на ноги великана всю свою ярость, пытаясь повалить его, как дерево во время бури.

— Держись! — закричала эльфийка, вцепившись в левый рог со всей силы. — Скала!

Ушастик понял её команду — или их мысли просто совпали. Его правая рука протянулась к огромному камню, выступающему из воды в нескольких метрах от него. Пальцы с когтями, способными вспарывать гранит, сомкнулись вокруг выступа, создавая надёжную опору. Левой рукой он балансировал, словно канатоходец над пропастью после пары кружек эльфийского вина.

— Вот, теперь медленно... — Лирианнэль не успела закончить фразу.

Камень, служивший опорой, не выдержал чудовищного давления и, словно яичная скорлупа, с треском раскололся. Минотавр издал удивлённый рёв и начал заваливаться на бок, прямо в бурлящий поток, с выражением такого искреннего изумления на морде, что в другой ситуации Лирианнэль бы расхохоталась. Речные брызги взметнулись выше макушек деревьев на берегу, а звук падения напоминал обвал в горах.

Лирианнэль почувствовала момент невесомости, когда её желудок, казалось, подпрыгнул к горлу, как испуганный кролик. Пятидесятиметровый минотавр падал, а она находилась почти на самой высокой точке его тела.

— О, священные дубы! — только и успела воскликнуть эльфийка, прежде чем инстинкты взяли верх.

Она оттолкнулась от головы гиганта в тот самый момент, когда та начала погружаться в воду. Её тренированное тело описало в воздухе идеальную дугу, приземлившись точно на выступающую часть левого плеча минотавра, которое всё ещё оставалась над водой. Серебряные нити её лёгкой кожаной брони сверкнули на солнце, когда она приземлилась в идеальной позе сверху.

Река вокруг бушевала, словно во время шторма. Волна внезапно возникшего цунами вырвала с корнями несколько деревьев на берегу. А брызги застилали обзор серебристой пеленой. Ушастик лежал на боку, полупогружённый в бурный поток, его тело образовало настоящую плотину, из-за которой река начала выходить из берегов выше по течению. Минотавр фыркал и отплёвывался, словно гигантский котёнок, случайно упавший в ванну, заполненную ледяной водой.

— Вставай, грациозное создание! — крикнула Лирианнэль, удерживая равновесие на сухой точке его плеча. — Река сейчас изменит русло из-за твоей неуклюжести! У нас будет очередная экологическая катастрофа, а мне не простят еще и ходячую запруду с рогами!

Вместо того, чтобы подняться, минотавр лишь довольно зафыркал. Лирианнэль, привыкшая понимать его звуки, различила в этом подобии смеха что-то вроде: «Подожди. Я ещё не закончил». К её удивлению, Ушастик вовсе не выглядел расстроенным своим падением. Наоборот, когда он поднял голову и принял сидячее положение, его карие глаза светились таким неподдельным удовольствием, что эльфийка невольно замерла, завороженная этим зрелищем.

Вода каскадами стекала с его массивного тела, превращая его в подобие живого водопада. Грива, прежде пышная и величественная, теперь превратилась в тяжелые, насквозь промокшие сосульки, обрамляющие его морду. Шерсть на груди и животе выглядела не лучше — каждый волосок слипся с соседними, образуя узоры, напоминающие древние руны. Под нисходящими потоками воды эти узоры словно обретали движение.

— Я вижу, тебе понравилось, — усмехнулась Лирианнэль, стараясь удержать равновесие на скользком плече. — Что ты еще задумал?

Его уши чуть дрогнули, показывая, что он слышит эльфийку, и имеет насчет реки свои планы. Он медленно перевалился в потоке, принимая более удобное положение вдоль течения. Теперь бурлящая вода омывала его тело, создавая идеальный природный массаж. Каждый мускул его колоссального тела, казалось, наслаждался ледяными прикосновениями горной реки.

— Ты похож на гигантскую кошку, нежащуюся в солнечных лучах, — заметила Лирианнэль. — Только это ледяная вода, способная заморозить даже тролля до костей.

Минотавр фыркнул, словно говоря: «Неженки». Выражение блаженства на его морде могло посоперничать с лицом эльфа, впервые пробующего тысячелетнее вино. Его ноздри трепетали, вбирая свежий влажный воздух. Время от времени он глубоко вдыхал, заполняя свои исполинские лёгкие, а затем медленно выдыхал, создавая над водой облачка пара.

Лирианнэль поймала себя на мысли, что наблюдает за чем-то одновременно и диким, и удивительно прекрасным — первозданным существом, наслаждающимся простыми радостями природы. Это зрелище напомнило ей древние легенды о временах, когда огромные духи гор и лесов свободно бродили по миру.

Но её размышления были прерваны — Ушастик начал заваливаться назад, медленно погружаясь в поток спиной.

— Эй! — возмутилась эльфийка, видя, как вода неумолимо приближается к её сухому убежищу. — Я, же говорила, что не собираюсь устраивать заплыв в ледяной воде!

Плечо Ушастика уже было в опасной близости от бурлящего потока. Она приготовилась прыгать, когда заметила, что минотавр делает нечто странное — он специально для неё согнул левую ногу в колене, и оно теперь возвышалось над водой, как живая башня. Затем он протянул свою огромную руку к колену, создавая для эльфийки своеобразный мостик, и фыркнул, словно говоря: «Только никаких клинков».

Лирианнэль недоверчиво посмотрела в его глаз, повернутый к ней, но все-таки воспользовалась предложением и ловко пробежала по массивной руке минотавра, вспоминая свою предыдущую «прогулку». Через мгновение она уже устроилась на его коленке, которая торчала над потоком, словно серая полированная скала посреди бушующего моря.

— Заботливый ты мой, — с улыбкой сказала она, устраиваясь поудобнее. — Ладно, раз уж мы всё равно делаем перерыв, наслаждайся своей ванной. Ты заслужил.

Минотавр издал звук, подозрительно похожий на благодарное мычание. Затем он раскинул руки в стороны, словно собираясь обнять саму реку, и полностью завалился в воду. Его тело погрузилось в бурлящий поток, оставив над поверхностью лишь возвышающееся колено с эльфийкой, его массивную морду и руки.

С этой импровизированной смотровой площадки Лирианнэль могла наблюдать удивительный спектакль. Холодная вода обтекала громадное тело минотавра, создавая причудливые завихрения и воронки. У рук поток был настолько сильным, что образовывал небольшие водопады, перекатывающиеся через выступающие пальцы. Шерсть колыхалась под водой, напоминая водоросли в приливе, всплывающие над поверхностью при каждом вдохе.

Внезапно, он погрузился еще глубже, и какое-то время из воды торчал только его нос — большие ноздри вздымались над поверхностью. Ушастик размеренно дышал, наслаждаясь контрастом между ледяной водой и тёплым воздухом, который наполнял его лёгкие.

А потом исчез и нос. Лирианнэль напряглась, готовая в любой момент покинуть свой наблюдательный пункт, если колено тоже начнёт погружаться. Но минотавр держал ногу строго вертикально. Через несколько секунд из погрузившейся морды вырвались два мощных столба пара — Ушастик выдохнул под водой, и воздух, согретый теплом его тела, вырвался на свободу, создав настоящие пароводяные гейзеры. Они взмыли в небо на несколько десятков метров, переливаясь в солнечных лучах всеми цветами радуги.

— Впечатляюще, — прокомментировала Лирианнэль, откидывая с мокрого лба прядь волос. — Даже в Серебряных Садах нет таких фонтанов.

Время шло, а минотавр не подавал признаков жизни. Эльфийка начала поглядывать на берег, прикидывая, сможет ли допрыгнуть до ближайших деревьев, если её импровизированный остров внезапно уйдёт под воду.

— Эй, Ушастик! — позвала она. — Ты там не заснул случайно?

Ответа не последовало. Лирианнэль начала скучать, подумав, что Ушастик забыл о ней. Она понятия не имела, сколько теперь это продлится, учитывая замедленную физиологию его огромного тела. Эльфийка начала считать листья на ближайшем дереве, чтобы скоротать время, и дошла уже до трехсот тридцати семи, когда почувствовала, как колено под ней слегка содрогнулось.

А в следующий момент поверхность воды взорвалась, и из бурлящего потока появилась очень довольная морда минотавра. Его глаза сияли так, словно он обнаружил самое прекрасное сокровище в мире. С его рогов и гривы стекали каскады воды, создавая вокруг него сверкающую корону из брызг. Морда расплылась в самой широкой улыбке, какую только может изобразить существо с бычьей головой.

— Судя по твоему виду, ты только что пережил лучший момент своей жизни, — усмехнулась Лирианнэль.

Минотавр энергично затряс головой, разбрасывая вокруг тысячи сверкающих капель. Капли, попавшие на эльфийку, были ледяными, и она вскрикнула от неожиданности:

— Эй! Я думала, у нас соглашение о ненамокании!

Ушастик издал звук, подозрительно напоминающий смех. Затем он медленно начал подниматься из воды, упираясь в дно руками, и река стекала с его тела, словно неохотно отпуская такого необычного купальщика. Каждое движение его мускулов создавало новые каскады и водовороты. Все его внимание было приковано к крошечной фигуре внизу.

Массивная когтистая рука медленно потянулась к колену, на котором стояла Лирианнэль. Эльфийка замерла, наблюдая за этим впечатляющим движением. Ещё совсем недавно инстинкты заставили бы её выхватить клинки, совершить прыжок, нащупать болевую точку на огромном запястье и нанести упреждающий удар. Но сейчас она лишь внимательно следила за приближением руки, отмечая, как солнечные лучи играют на влажной серой коже между тёмными прядями мокрой шерсти.

Когти, способные вспарывать камень, двигались с удивительной грацией для столь массивного существа. Они неумолимо приближались к её ногам. С их острых концов срывались хрустальные потоки воды, разбиваясь о колено минотавра и превращаясь в мириады брызг, переливающихся в солнечном свете. Она видела, как под мокрой шерстью тыльной стороны кисти пульсируют темные вены размером с молодые дубы — живое напоминание о том, что перед ней не каменный колосс, а существо из плоти и крови.

— Ты выглядишь как горная вершина после дождя, — заметила Лирианнэль, перебегая с колена на тыльную сторону ладони, когда рука остановилась.

Теперь, в спокойной обстановке, её изумрудные глаза с любопытством изучали рельеф серой кожи под ногами более подробно — шероховатую поверхность, испещрённую тёмными, почти чёрными венами, пульсирующими внизу. Она балансировала между костяшками, высотой с небольшие утёсы, ощущая под ногами тепло чужой жизни.

Ушастик довольно фыркнул: «Это того стоило». Звук вырвался из его ноздрей с силой горного ветра, всколыхнув мокрые волосы на ее голове. Он осторожно приблизил руку к своему лицу, впервые получив возможность как следует рассмотреть свою крошечную спутницу.

Для минотавра эта эльфийка была созданием едва заметным, как стрекоза, севшая на дерево. Но теперь он видел каждую деталь — изумрудный плащ с золотыми созвездиями, чёрную косу с вплетёнными кристаллами, светящиеся голубоватым светом руны на предплечьях. Он видел капли воды, сверкающие в её волосах, и отражение своих собственных карих глаз в её изумрудных зрачках.

Минотавр моргнул, и в его глазах, каждый размером с щит воина, плясали искорки веселья. Взгляд был удивительно выразительным — смесь любопытства, детского восторга и странной, первобытной мудрости. Вблизи его голова казалась целым миром — изгибы рогов, устремленные в небо, ноздри — пещеры, из которых вырывались облака тёплого пара, а кожа — ландшафт с холмами и долинами.

Затем он аккуратно поднял руку выше, движением столь плавным, что эльфийка едва ощутила перемещение. Огромные пальцы слегка изогнулись, создавая своеобразные мостки, с которых Лирианнэль могла без труда перебраться на его голову. Он коснулся рукой своего лба, покрытого влажной шерстью, позволяя ей занять своё любимое место между рогов.

Эльфийка ловко перепрыгнула на его голову, чувствуя под ногами знакомую поверхность. Мокрые пряди пружинили при каждом шаге, а между рогами образовалась идеальная площадка, словно созданная природой специально для неё. Она расположилась поудобнее, попутно заметив, что от головы минотавра исходит приятное тепло, согревающее её после ледяного душа.

Ушастик медленно начал подниматься на ноги. Это движение было величественным и неторопливым, как пробуждение самой горы. Его колоссальное тело постепенно выпрямлялось, позвоночник распрямлялся сегмент за сегментом, мышцы бедер и спины напрягались, выталкивая его из реки, словно живой остров, решивший сменить местоположение.

Вода стекала по его телу мощными потоками, создавая вокруг него настоящий водоворот. Каждое движение заставляло реку отступать и бурлить, будто она возмущалась такому вторжению в свои владения. Когда он, наконец, выпрямился во весь рост, пятидесятиметровая фигура возвышалась над рекой подобно ожившей горе. Шерсть на груди и животе превратилась в мокрые сосульки, прилипшие к коже, а тяжёлая грива напоминала теперь плащ из тёмного шёлка, облегающий плечи и спину.

Ушастик потряс всем телом, как огромная собака после купания. Движение началось с плеч и прокатилось волной вниз, заставляя каждую мышцу, каждый сантиметр шерсти сбрасывать с себя лишнюю влагу. Тысячи капель разлетелись во все стороны, образуя вокруг него настоящее водяное облако, мерцающее всеми цветами радуги. Его тело блестело в солнечных лучах как полированный серый мрамор.

Лирианнэль, предвидевшая этот маневр, приготовилась заранее. С грацией опытной воительницы она балансировала на его голове, широко расставив ноги для устойчивости. Одной рукой она держалась за основание рога, другой подняла край своего изумрудного плаща, создавая импровизированный щит от брызг. Несмотря на её ловкость, несколько ледяных капель всё же нашли путь за воротник, вызвав у неё непроизвольную дрожь.

— Не вижу ничего смешного! — воскликнула она, но в её голосе не было настоящего возмущения. — Кто-то позволил тебе жить, а ты устраиваешь ледяной душ без предупреждения!

Её голос звенел над рекой, перекрывая шум воды. Глаза искрились серебром. Это была шутливая угроза, игра между друзьями, ставшими неожиданными союзниками. Минотавр лишь фыркнул в ответ, выпустив из ноздрей облачка пара. Его плечи дрогнули в движении, подозрительно напоминающем пожимание: «А чего ты ожидала?»

Ушастик огляделся, окидывая окрестности взглядом с высоты своего роста. Его глаза, прищуренные от яркого солнца, внимательно изучали ландшафт. Он словно прикидывал дальнейший маршрут, оценивая расстояния и препятствия своим неторопливым, но удивительно точным умом.

Лирианнэль проследила за его взглядом, отмечая, как отличается восприятие мира с такой высоты. Долины и холмы казались лишь складками на зелёном ковре. Деревья, для неё могучие и древние, выглядели не выше кустарников. А вдалеке, за линией горизонта, виднелось тёмное облако дыма — напоминание о цели их путешествия.

— Ладно, ладно, я тебя прощаю, — усмехнулась эльфийка, стряхивая последние капли с плаща. — Но теперь нам действительно пора двигаться дальше. Орки не будут ждать, пока ты насладишься всеми водоёмами на пути.

Ушастик медленно кивнул, признавая справедливость её слов. Его уши дрогнули, уловив далёкий шум, доносящийся со стороны дымного облака. Эти звуки словно напомнил ему о заклинании контроля, от которого его освободила эльфийка.

Он сделал несколько шагов к берегу, теперь более аккуратно выбирая, куда ставить копыта под водой, обходя опасные ямы. Его движения были осторожными, словно он опасался потревожить речных обитателей. Каждый шаг, тем не менее, поднимал фонтаны брызг, с каждым движением его копыта разбивали речную гладь, создавая волны, расходящиеся во все стороны. Выбравшись на сушу, он несколько раз ударил ногами о землю, стряхивая с шерсти на них остатки воды. Земля содрогалась от этих ударов, а с прибрежных деревьев осыпались листья и сухие ветки, не выдержав вибрации.

Солнечные лучи и повышенная температура кожи уже начали высушивать его шерсть, превращая мокрые сосульки в пушистые завитки. Тело постепенно приобретало свой обычный оттенок — пепельно-серый. Выражение блаженства всё ещё не сходило с его морды, а в глазах светилось новое чувство — словно он открыл для себя что-то важное и прекрасное в этом чужом для него мире.

— Готов продолжить путешествие? — спросила Лирианнэль, просушивая свои волосы простеньким заклинанием.

Серебристо-голубое свечение окутало её косу, и влага испарилась, поднявшись лёгким туманом. Она поправила на плечах изумрудный плащ, проверила, надёжно ли закреплены ножны, и коснулась кончиками пальцев рукоятей своих клинков — жест, ставший для неё ритуалом перед началом нового этапа пути.

Минотавр ответил утвердительным фырканьем и решительно направился вперёд, каждый его шаг отдавался гулким эхом среди окрестных холмов. Его мокрая грива развевалась на ветру, постепенно высыхая и приобретая первоначальный объём. Эльфийка, сидя между его рогами, улыбнулась, думая о том, как необычно видеть, что создание, призванное для разрушения, находит такую искреннюю радость в простых вещах, как купание в горной реке.

7. Бухая орда.

Впереди их ждал крутой холм, поросший редкими деревьями. Для эльфов путь напрямик был бы непростым подъёмом, требующим значительных усилий. Для минотавра это была всего лишь небольшая возвышенность. Он начал восхождение размеренным шагом, каждое движение его ног демонстрировало невероятную мощь. Земля под его копытами крошилась и осыпалась, но он уверенно продвигался вверх, не замедляя темпа.

Лирианнэль не могла не восхититься видами с все более увеличивающейся высоты. Воздух становился чище и свежее по мере их подъёма. Эльфийка глубоко вдыхала, и в ее голове роились самые разные мысли.

— Знаешь, — задумчиво произнесла она, — с этой высоты всё выглядит иначе. Даже границы между нашими землями и территорией орков кажутся... незначительными. Просто линии на земле, которые мы начертили в своих головах.

Минотавр издал низкий горловой звук означавший: «Не понимаю, о чем ты». Он остановился на вершине холма, давая ей возможность полюбоваться открывшейся панорамой. Его голова медленно поворачивалась из стороны в сторону, словно он тоже наслаждался видом.

— Наверное, в твоём мире есть нечто похожее? — спросила она, подтягивая колени к груди и устраиваясь удобнее между рогами. — Земли, разделённые невидимыми границами. Существа, воюющие за территории. Силы, слишком могущественные, чтобы понять, и слишком слабые, чтобы создать настоящий мир.

Ушастик издал долгий, протяжный звук — что-то среднее между вздохом и мычанием. В нём слышалась... тоска. Они стояли так некоторое время, рассматривая земли, расстилавшиеся перед ними. Два существа из разных миров, внезапно объединённые общим моментом тишины и созерцания.

— Пора двигаться дальше, — наконец нарушила молчание Лирианнэль, похлопав минотавра по голове.

Спуск с холма оказался ещё более впечатляющим, чем подъём. Минотавр просто пошел вперед к крутому обрыву, где обычному существу пришлось бы спускаться с большой осторожностью. Он же просто сделал шаг, позволяя гравитации делать свою работу. Эльфийка ахнула, когда почувствовала, как её желудок подпрыгнул к горлу. Ногти впились в пряди гривы, пятая точка крепко прижалась к голове. Спуск напоминал падение с обрыва, только более контролируемое.

Ушастик скользил вниз по склону, его копыта оставляли глубокие борозды в мягком верхнем слое земли. Камни и куски породы разлетались в стороны, некоторые падали вниз быстрее их самих. Ветер свистел в ушах Лирианнэль, развевая её косу и плащ. Она не могла сдержать смех — громкий, искренний смех, порождённый чистым адреналином и неожиданной радостью. Это было похоже на катание на самых крутых горках на ярмарке Длинной Ночи, только в тысячу раз быстрее и опаснее.

Минотавр, услышав её смех, издал собственный рокочущий звук — определённо довольный и весёлый. Его тело двигалось с поразительной ловкостью для такой массы, балансируя на скользком склоне.

Придя в себя после скоростного спуска, Лирианнэль напряженно подергала пряди волос Ушастика, призывая его к тишине. Минотавр мгновенно замер, уловив изменение в поведении спутницы. Дальше они продвигались осторожно, каждый шаг был выверен и бесшумен, насколько это возможно для пятидесятиметрового существа.

— От лагеря нас отделяет всего несколько вершин, — пояснила эльфийка. — Смотри по сторонам. Нам нужно вон туда, — она указала на узкий проход между двумя скалистыми выступами.

Ушастик фыркнул, отчего Лирианнэль слегка покачнулась на своем насесте. Его огромные карие глаза внимательно изучали местность, а ноздри трепетали, впитывая новые запахи. Массивное тело двигалось с удивительной грацией, словно исполинская кошка на охоте.

Когда они приблизились к указанному месту, минотавр с невозможной для своих размеров ловкостью начал пробираться между скалами. Он ступал осторожно, пригибаясь и упираясь руками в каменные стены. Копыта аккуратно опускались на землю, избегая осыпающихся камней и деревьев. Его массивное тело протискивалось между скалами, иногда буквально вжимаясь в каменные стены, чтобы пройти через особенно узкие места.

Когда кончик одного из рогов всё же задел выступ скалы, отколов небольшой кусок камня, Ушастик замер, а его глаза расширились в беспокойстве. Но камень упал почти бесшумно, погрузившись в мягкую растительную подстилку у подножия скалы. Минотавр выдохнул с очевидным облегчением, а затем продолжил свой осторожный путь.

Лирианнэль, наблюдавшая за этим представлением, невольно улыбнулась. Было что-то трогательное в том, как это огромное создание, способное без усилий крушить горы, сейчас старается двигаться тихо, словно серая мышь-переросток в кладовой.

Наконец, Ушастик достиг точки наблюдения — небольшого выступа между двумя каменными пиками. Он осторожно опустился на колени, а затем лег на живот, медленно подползая вперед. Его огромная голова оказалась почти у земли, скрытая за деревьями.

— Настоящий разведчик! — Шепотом похвалила его Лирианнэль.

Ушастик тихонько фыркнул, выражая благодарность. Его большие уши шевельнулись, ловя близкие звуки лагеря, а ноздри расширились, впитывая запахи, ещё не достигшие эльфийки.

— Орки настолько в себе уверены, что нет ни дозорных, ни разведчиков, — тихо заметила Лирианнэль, когда они устроились для наблюдения. — Слишком полагаются на свою численность и труднодоступность этих мест.

Они осторожно выглянули из своего укрытия, и их взорам открылась поистине ошеломляющая картина. В огромной долине, зажатой между горными хребтами, раскинулся лагерь орочьей орды. Но слово «лагерь» едва ли подходило для описания того, что они увидели.

Перед ними простиралось настоящее море палаток, костров и импровизированных укреплений. Тысячи и тысячи орков заполняли долину, их зеленые и серые тела двигались между палатками, словно муравьи в гигантском муравейнике. Звуки орочьей речи, крики, лязг оружия, вой варгов — всё это сливалось в какофонию, отражавшуюся от окружающих гор.

На главной площади лагеря десятки огромных шерстистых носорогов, закованных в броню, были привязаны к массивным пням. Эти устрашающие животные, высотой в несколько оркских ростов, фыркали и переминались с ноги на ногу. Их двухметровые рога были окованы металлом с острыми шипами, превращая их в живые тараны, способные пробить даже самые прочные ворота и стены.

Рядом с ними возвышались осадные башни, катапульты и требушеты — разобранные для транспортировки, но готовые к быстрой сборке. Несколько орков с кружками какого-то пойла спорили около этих машин, иногда попинывая механизмы ногами.

На холме, поодаль от основной массы палаток располагался ряд более крупных и богато украшенных шатров. Их ткань была расписана жуткими символами и сценами битв, а перед входами висели штандарты различных орочьих кланов.

— Шаманы и военачальники, — прошептала Лирианнэль, указывая на эти шатры. — Вижу знаки по крайней мере семи великих кланов. Такого объединения не было уже несколько веков.

Её изумрудные глаза расширились от осознания масштаба угрозы. Серебряные искры магии заплясали в них, отражая тревогу и смятение. Лирианнэль нервно теребила один из кристаллов, вплетенных в косу, что было для неё признаком глубокой озабоченности.

— Это не просто набег, — продолжила она, обращаясь скорее к себе, чем к Ушастику. — Это полномасштабное вторжение. Они собираются не грабить, а завоевывать.

Минотавр внимательно слушал, не отрывая взгляда от раскинувшегося внизу лагеря. Его глаза сузились, когда он заметил группу пещерных троллей, привязанных толстыми цепями к железным столбам. Эти массивные создания, крошечные по меркам минотавра, но всё же впечатляющих размеров, рычали и бились в своих оковах. Орки-надсмотрщики держались на безопасном расстоянии, периодически тыкая в них длинными копьями, чтобы держать в повиновении.

Внезапно порыв ветра изменил направление, и к наблюдательному пункту пронесся невыносимый запах. Это была отвратительная смесь немытых тел, прокисшего эля, разлагающегося мяса и дыма костров, приправленная специфическим мускусным ароматом варгов и экскрементами носорогов.

Ушастик, чье обоняние было в разы острее эльфийского, издал тихий стон и поднес когтистую руку к носу, пытаясь вставить пальцы в ноздри в надежде заблокировать невыносимую вонь. Его морда исказилась в гримасе такого отвращения, что Лирианнэль едва сдержала смешок.

— Да, — тихо согласилась она, заметив его реакцию. — В твоей подмышке пахло весенним садом по сравнению с этим.

Минотавр обиженно помотал головой, но затем его глаза сверкнули, признавая справедливость замечания. Он чуть повернул голову, чтобы ветер не дул прямо в ноздри, и продолжил наблюдение.

Внизу орочьи военачальники, облаченные в доспехи из ржавого металла и кожи, щедро украшенные костями и клыками поверженных врагов, пытались совершить невозможное — навести порядок в лагере. Они размахивали боевыми топорами с грацией дирижеров пьяного оркестра и щелкали плетьми так, будто отгоняли назойливых мух от протухшего мяса. Их команды, способные в обычный день разбудить мертвеца, сейчас тонули в какофонии лагеря.

Повсюду бродили «воины», чей боевой строй сегодня напоминал скорее танец пьяного медведя на льду. Кружки и бурдюки в их руках заменяли оружие. Тут и там вспыхивали драки с логикой «я тебя не узнал, поэтому ударю». Особо одаренные вокалисты исполняли песни, а самые «стойкие» бойцы демонстрировали искусство обниматься с землей.

Ландшафт лагеря был богато усеян следами большого пиршества — кости со следами зубов, огрызки чего-то, что когда-то было съедобным, разбитые бочки как символ орочьей неспособности сохранять что-либо целым, и лужи эля, а может и не только его, в которых, казалось, можно было утопить небольшую армию гоблинов.

— Видимо, они хорошо отметили твой призыв, — понимающе кивнула Лирианнэль. — Традиционная орочья реакция на великие события — напиться до беспамятства. Это дает нам некоторое преимущество... но ненадолго.

Она внимательно изучала лагерь, мысленно оценивая силы противника и возможные стратегии. Её взгляд задержался на шаманах, которые, в отличие от большинства своих соплеменников, сохраняли трезвость и бдительность. Эти зловещие фигуры в масках из черепов и плащах из кожи и перьев сновали между палатками, а затем все вместе зашли в большой шатер на возвышении.

Ушастик тем временем наблюдал за происходящим с выражением растущего гнева. Его взгляд перескакивал с носорогов на осадные машины, с троллей на шаманов, и обратно. Постепенно в его глазах появилось решительное выражение, и он начал приподниматься, словно готовясь спуститься в долину.

Лирианнэль мгновенно уловила его намерение и погладила по голове — жест, физически не способный остановить минотавра, но несущий ясное послание.

— Нет! — прошипела она. — Даже не думай делать глупости! Не вздумай бежать напролом! Это самоубийство!

Ушастик замер, вопросительно повернув голову.

— Сначала нужно разработать стратегию, — продолжила она, указывая на различные участки лагеря. — Посмотри внимательно.

Её тонкий палец указал на группу шерстистых носорогов.

— Видишь этих чудовищ? Их рога, окованные металлом, могут серьезно повредить даже твои ноги. Несколько ударов таких монстров тебя повалят.

Затем она указала на осадные машины.

— А эти устройства? Не обманывайся их примитивным видом. Шаманы орков усиливают их своей магией. Камень, выпущенный из такой катапульты, может пробить ствол древнего дуба насквозь.

Наконец, её палец указал на шатры шаманов.

— И это, пожалуй, самая большая угроза. Шаманы орков. Их магия грубая, но мощная. Они снова захотят тебя подчинить. А ещё могут создавать огненные штормы, проклятия, высасывающие жизненную силу, призывать элементалей земли... и это лишь то, о чем мы знаем.

Ушастик внимательно слушал, его глаза сужались при каждом новом факторе риска. Он явно обдумывал ситуацию, взвешивая опасности и возможные пути действия. Его взгляд периодически возвращался к лагерю, словно пересчитывая врагов и оценивая их готовность к бою.

— Одним твоим чихом такую армию не победить, — предположила Лирианнэль, слегка улыбнувшись. — Извини, но у тебя очень долгая перезарядка и сфокусированный удар. А после первого удара пропадет эффект неожиданности, и нас заметят.

Минотавр фыркнул и кивнул, признавая справедливость её слов. Его уши прижались к голове — новый жест, который Лирианнэль распознала как признак озабоченности.

Эльфийка отвернулась от лагеря и прислонилась спиной к рогу, глубоко задумавшись. Её первоначальный план был прост и жесток — направить минотавра прямо на орков, а самой скрыться в суматохе. Она ожидала, что он будет уничтожен, но сильно потреплет орков. Это дало бы её народу время подготовиться к любому исходу их битвы.

Но теперь... всё изменилось. Лирианнэль смотрела на Ушастика, отмечая необычную грацию его силуэта, задумчивый взгляд карих глаз, отношение к миру вокруг. Это уже не был безымянный монстр, призванный для разрушения. Это был... друг? Союзник? Она не могла подобрать точного слова, но точно знала, что не может просто пожертвовать им.

— Что ты думаешь делать? — неожиданно для себя спросила она у него, впервые действительно интересуясь его мнением.

Ушастик повернул голову, явно удивленный вопросом. Его огромные глаза моргнули, а затем в них появился огонек решимости. К удивлению Лирианнэль минотавр почему-то начал аккуратно отползать назад в тень ущелья.

* * *

Багровый шатёр Вурзага Грызущего Кости трясся от каждого удара его железного кулака по походному столу. Пергаменты с примитивными картами подпрыгивали и скользили к краю. Зелёные жилы на толстой шее военачальника вздулись, как змеи, а от грохота боевого клича оборвался один из подвешенных к потолку черепов, рухнув прямо на голову шамана Нагрута.

— Проклятье! — заорал Вурзаг, с отвращением оглядывая присутствующих в шатре военачальников и шаманов. — Как не стыдно вам смотреть мне в глаза! Отряды должны были выдвигаться на позиции ещё час назад!

Вурзаг Грызущий Кости, главнокомандующий объединёнными войсками орочьих кланов, заслужил своё прозвище не за любовь к обглоданным куриным костям. Его боевой трофей — ожерелье из отполированных лично им черепов вражеских военачальников — свисало с широких плеч, позвякивая при каждом движении. Высокий даже для орка, с тёмно-зелёной кожей, испещрённой шрамами, он возвышался над остальными присутствующими подобно скале. Его единственный глаз, налитый кровью от ярости, сверкал из-под массивного нависающего лба. Второй глаз когда-то выбил эльфийский копейщик — правая сторона лица была закрыта железной пластиной с грубо выбитым орочьим символом войны.

— Кто позволил это веселье!? — продолжал бушевать военачальник, указывая на звуки пьяного разгула снаружи шатра. — Испортили все планы! Весь график атаки насма-а-а-арку!

Последнее слово он растянул так, что связки грозили порваться. Его единственный клык, заточенный до бритвенной остроты и инкрустированный рубинами, угрожающе блеснул в свете жировых ламп.

Гаршак Кривоклык, сидевший на почётном месте у стола военного совета, ответил с плохо скрываемым раздражением:

— Ты слишком торопишься, Вурзаг. График? Что за эльфийская чушь! Тебе стоит радоваться вместе с воинами, а не причитать как старая гоблинша.

— Радоваться?! — Вурзаг схватил ближайший кубок и швырнул его в стену шатра, оставив на красной ткани тёмное пятно. — Моё кровавое наступление превратилось в сборище пьяных кабанов! Мы должны были атаковать ночью, используя теневые тропы на закате! А теперь мы атакуем... когда? Когда все проспятся? Через день? Через два?

Зарг Костолом, старейший из шаманов, дремавший в углу, открыл один глаз и проскрипел:

— Молодёжь всегда в спешке. Что такое один день для тысячелетнего плана, а, Вурзаг?

— Один день может стоить нам всей победы! — прорычал военачальник, брызгая слюной на карты. — Пока мы тут празднуем, эльфы соберут всю свою магическую стражу раньше, чем мы ударим...

— Ударим мы, когда закончит наш колосс, — перебил его Гаршак, поднимаясь со своего места. Его тело, покрытое потемневшей кровью и сажей, казалось тенью на фоне стен шатра. — А до тех пор дай воинам отпраздновать. Впервые за тысячу лет наши кланы объединились. Это стоит отметить.

— Объединились, чтобы напиться и блевать! — Вурзаг сжал кулаки. — Прекрасное единство! Даже гномы смеются над такой дисциплиной!

Воцарилась напряжённая тишина. Сравнение с гномами было тяжким оскорблением. Шаманы переглянулись, а Нагрут Гнилой Клык нервно сглотнул, отступив на шаг.

Гаршак раздражённо кашлянул и повернулся к другим шаманам:

— Объясните нашему... военному гению... почему его драгоценный график подождёт.

Зарг Костолом тяжело поднялся, опираясь на посох из позвоночника крупного существа.

— Сегодня, во время полуденного привала, — начал он скрипучим голосом, — земля содрогнулась под нашими ногами. И содрогается с тех пор. Не сильно, но заметно.

— И что с того? — прорычал Вурзаг. — Горные обвалы случаются постоянно!

— Это не был обвал, — ответил Зарг, и его глаза сверкнули зелёным пламенем. — Это были шаги.

Вурзаг замолчал, нахмурившись.

— Шаги?

— Шаги колосса, — подтвердил шаман, кивнув. — Все воины почувствовали это. Земля задрожала от поступи великого существа, призванного нами. И это может означать только одно — он уже в эльфийских землях, сокрушает их хвалёные леса.

Вурзаг медленно опустился на походный стул, который опасно затрещал под его весом.

— Ты... уверен? — его голос звучал уже иначе, в нём появились нотки восхищения.

— Абсолютно, — подтвердил Зарг, торжественно ударив посохом о землю. — Мы все это почувствовали. Наш колосс уже сеет разрушение, отвлекая эльфов на себя. Поэтому воины и празднуют. Они считают это знаком от наших богов, что великий план сработал.

Вурзаг взглянул на Гаршака, ища подтверждения. Верховный шаман неохотно кивнул.

— Именно так, — подтвердил он, хотя в его глазах промелькнуло что-то похожее на сомнение. — Воины решили отложить выступление, чтобы не... путаться у колосса под ногами. Разумное решение, не находишь?

— Они решили? — недоверчиво переспросил Вурзаг. — Воины решили изменить мой боевой план?

— Не они решили, — вмешался Зарг с хитрой улыбкой. — Боги решили. Они отправили знак — дрожь земли. Кто мы такие, чтобы спорить с богами?

Военачальник задумчиво почесал подбородок. В его единственном глазу всё ещё плескался гнев, но теперь он смешивался с растерянностью.

— Так значит, колосс уже достиг эльфийских земель? Раньше, чем мы ожидали?

— Похоже на то, — кивнул Зарг, бросив быстрый взгляд на Гаршака. — Заклинание контроля работает безупречно. Он идёт точно к цели.

Нагрут Гнилой Клык, до этого молчавший, неуверенно переступил с ноги на ногу.

— О великий Вурзаг, — начал он заискивающим тоном, — теперь мы можем спокойно выступить на рассвете, когда эльфы будут заняты нашим гигантским союзником. Воины проспятся к утру, и их силы удвоятся от мысли, что колосс расчищает им путь!

Вурзаг медленно кивнул, обдумывая эти слова. Затем поднял взгляд на Гаршака.

— Но почему вы сразу не сказали мне об этом? Я командую войском, и должен знать о любых изменениях!

Гаршак усмехнулся, но его глаза оставались холодными.

— Ты командуешь войском, Вурзаг. Я командую силами богов.

Этот ответ, казалось, удовлетворил военачальника. Он медленно поднялся и подошёл к карте, вглядываясь в очертания эльфийских земель.

— Если колосс уже там... — пробормотал он, прослеживая пальцем возможные маршруты. — То мы действительно можем выступать на рассвете, с большей силой. Никаких теневых троп. Просто сокрушающий удар прямо в их ослабленную оборону.

Его лицо осветилось жестокой улыбкой.

— Да, это даже лучше. Пусть празднуют. Завтра их ждёт настоящая слава!

Шаманы обменялись взглядами. В глазах младших светилось облегчение, но Зарг и Гаршак смотрели друг на друга с тревогой. Нагрут заметил этот взгляд и нахмурился, но промолчал.

Вурзаг, воодушевлённый новой стратегией, начал отдавать приказы:

— Передайте начальникам отрядов — общий сбор на рассвете! Пусть готовят носорогов и проверяют осадные машины! Варги должны быть накормлены и готовы к длительному переходу! Вы же, шаманы, подготовьте свои проклятия и заклинания. Хочу, чтобы каждая стрела была напитана вашей магией!

Зарг Костолом тяжело вздохнул и незаметно для Вурзага покачал головой, глядя на Гаршака. Тот ответил едва заметным жестом — потом поговорим. Пока Вурзаг был занят пересмотром планов атаки, старший шаман наклонился к Гаршаку и прошептал:

— Мы должны рассказать ему правду.

— Ещё чего, — процедил Гаршак сквозь зубы. — Хочешь оказаться в его коллекции блестящих черепов?

— Рано или поздно все узнают...

Гаршак огляделся по сторонам, убедившись, что их не подслушивают, и прошипел:

— Пусть Вурзаг думает, что всё идёт по плану. Может наш колосс… действительно все крушит. Откуда нам знать?

Зарг покачал головой. Снаружи шатра раздались новые взрывы хохота и звуки всеобщего хаоса. Вурзаг скрипнул зубами, но уже не так яростно, как раньше.

— Пусть веселятся, — проворчал он. — Завтра им понадобятся все их силы.

Шаманы начали медленно выходить из шатра, но Гаршак задержался у выхода, хмуро глядя на военачальника.

— Вурзаг, — позвал он, — не переоценивай силу колосса. Он лишь отвлекающий маневр. Настоящая победа будет за твоими воинами.

Военачальник кивнул, но в его глазах горело нездоровое возбуждение.

— Конечно, шаман. Но я хочу увидеть это чудо своими глазами. После победы я лично пойду взглянуть на вашего колосса. Может, он станет моим личным боевым питомцем, а? Гаршак натянуто улыбнулся.

— Может быть, Вурзаг. Может быть.

Выйдя из шатра, Гаршак обнаружил, что остальные шаманы собрались в небольшой круг, ожидая его. Их лица выражали тревогу.

— Что теперь? — спросил Нагрут, нервно поглаживая свой амулет из черепа ворона. — Мы даже не знаем, где сейчас минотавр!

— Тише, — оборвал его Гаршак. — Слишком много ушей вокруг.

Он осмотрел лагерь с возвышения, где стояли шатры военачальников. Зрелище было одновременно грандиозным и жалким. Тысячи орков праздновали, не подозревая о том, что их великий план, вероятно, пойдет прахом.

— Разойдитесь и делайте вид, что всё идёт по плану, — приказал он. — Встретимся в полночь у ритуального круга.

Шаманы неохотно разошлись, каждый направился в свой шатёр. Гаршак остался один, глядя на празднующий лагерь. Его мысли были темнее ночного неба.

«Мы все покойники,» — думал он, сжимая кулаки. — «Вурзаг скормит меня своим варгам, если узнает, что ритуал не удался. А кланы никогда больше не объединятся, если этот поход провалится».

Внезапно его взгляд зацепился за что-то странное. В тёмном ущелье, ведущем на запад, на мгновение блеснул огонёк и еще один... Похожий на отблеск костра или факела. Этот свет был как искры... почти как...

— Магия, — прошептал Гаршак, его глаза расширились от внезапного озарения. — Чужая магия!

Он застыл, вглядываясь в темноту ущелья. Там снова мелькнуло несколько огней, словно кто-то наблюдал за лагерем из-за скал. Его сердце забилось быстрее. Разведчики? Шпионы? Насколько давно они следят за лагерем?

Гаршак молниеносно развернулся и бросился к шатру Вурзага. Ворвавшись внутрь без предупреждения, он закричал:

— Тревога! В западном ущелье! Эльфийские шпионы!

Вурзаг, склонившийся над картами, резко выпрямился, хватаясь за свой массивный боевой топор.

— Ты уверен?

— Магия! — выпалил Гаршак. — Я почувствовал её отголоски! Они наблюдают за нами!

Вурзаг выскочил из шатра, как разъярённый кабан. Его рёв перекрыл шум празднования:

— БОЕВАЯ ТРЕВОГА! К ОРУЖИЮ! ШПИОНЫ НА ЗАПАДЕ!

Но в лагере на это обратили внимание лишь единицы. Только некоторые орки были в состоянии взяться за оружие, командиры отрядов по-прежнему выкрикивали приказы, словно в стадо баранов. Гаршак поднял руки к небу, и тёмная энергия окутала его пальцы.

— Щит над лагерем! — крикнул он остальным шаманам. — Немедленно!

Шаманы встали в круг, поднимая посохи и амулеты. Тёмное сияние соединило их в единую цепь, и над шатрами начал формироваться купол из чёрной, пульсирующей энергии. Земля под их ногами задрожала от силы ритуала.

Вурзаг тем временем отдавал приказы своим приближенным лучникам:

— Прочесать ущелье! Живыми или мёртвыми, но мне нужны эти шпионы!

Отряды быстро формировались, отправляясь в указанном направлении. Боевые рога загудели, оповещая весь лагерь о тревоге. Варги рвались с цепей, чуя предстоящую охоту.

8. Огненный подарок.

Лирианнэль недоумённо наблюдала, как Ушастик медленно отползает назад в тень ущелья, словно прячась от взглядов из лагеря.

— Что ты задумал? Мы отступаем? — прошептала эльфийка, чувствуя, как рунические татуировки на её предплечьях начинают слабо светиться голубоватым светом, предупреждая о чём-то необычном.

Когда они оказались на достаточном удалении от края ущелья, Ушастик остановился и медленно поднялся на ноги. Лирианнэль почувствовала, как её импровизированная смотровая площадка взмывает вверх, и невольно крепче вцепилась в гриву. Минотавр повернул голову вправо, внимательно осматривая отвесную скалу, возвышающуюся рядом с ними. Его карие глаза сузились, изучая структуру породы с профессиональным интересом — словно опытный каменщик, оценивающий качество материала. Эльфийка проследила за его взглядом, пытаясь понять, что привлекло его внимание в этой серой каменной стене.

— Скала как скала, — пробормотала она. — Что в ней такого особенного?

Ушастик не ответил. Вместо этого его правая рука медленно поднялась к каменной поверхности, а затем уперлась ладонью в скалу, вызвав локальное землетрясение и камнепад. Минотавр облокотился на руку всем весом, помогая себе ногами. Лирианнэль заметила, как мышцы его предплечья напряглись под серой кожей, вздувшись буграми размером с валуны. Тёмные вены, пульсирующие под верхним слоем, потемнели ещё больше, превратившись в извилистые тёмные реки на его коже.

— Что ты делаешь? — спросила эльфийка, но тут же получила ответ.

Когти минотавра, каждый длиной в половину ее роста, со скрежетом вонзились в гранит. Звук был ужасающим — словно десяток кузнецов одновременно точили свои клинки о точильные камни размером с мельничные жернова. Искры посыпались каскадом, создавая вокруг его руки настоящий фейерверк из раскалённых каменных осколков.

Лирианнэль зажмурилась от резкого звука и вспышек, но любопытство взяло верх. Открыв глаза, она увидела, как мышцы руки минотавра вздуваются всё больше, сухожилия натягиваются, словно корабельные канаты под нагрузкой. Его плечо дрогнуло от усилия.

— Священные дубы... — прошептала эльфийка, когда поняла, что он намеревается сделать.

Грохот раскалывающегося камня прокатился по всему ущелью. Ушастик буквально вырвал из скалы огромный фрагмент породы — неправильной формы валун размером с большой дом. Серый гранит, испещрённый тёмными прожилками, дымился в его руке. По краям отломов была видна кристаллическая структура камня, переливающаяся отраженным светом белых облаков и голубого неба над ними.

Но следующее движение минотавра повергло Лирианнэль в полное изумление. Вместо того чтобы запустить камень в лагерь или использовать его как импровизированную дубину, Ушастик медленно поднёс валун к своей морде.

— Ты же не собираешься... — начала эльфийка — какого...

Массивная пасть минотавра раскрылась, демонстрируя размеры, которые Лирианнэль не могла себе представить. Она думала, что видела его рот раньше, когда он зевал или фыркал, но это было совершенно другое. Челюсти разошлись так широко, что между ними легко поместился бы небольшой дом.

Ряды зубов, чёрных как обсидиан и длиной с эльфийский клинок, обнажились во всей своей первозданной мощи. Каждый клык был отточен эволюцией до совершенства — казалось они могли разорвать любой материал. Язык, тёмно-серый и мускулистый, изворачивался между ними, как живая змея размером с древесный ствол.

— О, матушка Природа, — выдохнула Лирианнэль. — Да он может проглотить целого тролля, не поперхнувшись!

Ушастик поднёс кусок гранита ко рту, и без колебаний впился в него зубами. Звук, с которым его челюсти сомкнулись, напоминал столкновение двух горных пиков — оглушительный, скрежещущий хруст, от которого у эльфийки заложило уши. Осколки разлетелись в стороны, некоторые из них прочертили в воздухе сверкающие дуги, подобно падающим звездам.

Лирианнэль почувствовала, как всё тело минотавра вибрирует от усилия. Эта вибрация передалась и ей — словно она сидела на вершине колокольни во время звона самого большого колокола. Её зубы заныли в резонанс, а в ушах зазвенело.

— Бесподобно, — пробормотала она, наблюдая за этим невероятным зрелищем. — Мой новый друг ест камни. Проголодался бедняга.

Но это было только начало. Минотавр начал методично пережевывать каменную массу, его мощные челюсти двигались с гипнотизирующей ритмичностью. Зубы, словно созданные из материала прочнее алмаза, дробили гранит с той же легкостью, с какой эльфийка разгрызла бы яблоко. Массивные жевательные мышцы на висках вздувались и перекатывались под кожей, демонстрируя колоссальную силу каждого движения челюсти.

Теперь Лирианнэль поняла, зачем Ушастик отступил. Процесс жевания занимал много времени. Звуки, доносящиеся из его пасти, напоминали работу гигантской мельницы — непрерывный хруст и скрежет, перемежающийся глухими ударами. Лирианнэль буквально ощущала, как черные сверхпрочные зубы дробят гранит, превращая твёрдую породу в крошево.

Но самое удивительное началось через несколько минут. Из уголков пасти минотавра начали вырываться тонкие струйки белого дыма и искры. Запах был специфическим — смесь раскалённого металла и пыли от ударов камня о камень, с лёгкими нотками серы. Слюна — вязкая субстанция, отливающая металлическим блеском — смешивалась с каменной крошкой, создавая пасту, которая постепенно раскалялась от трения. Температура во рту гиганта росла с каждой секундой, пока камни не начали светиться все ярче и ярче.

— Ты... готовишь их? — догадалась эльфийка. — Превращаешь в лаву?

Её изумрудные глаза расширились от понимания. Серебряные искорки в них заплясали с удвоенной силой — признак крайнего изумления.

Ушастик издал утвердительное мычание, не переставая жевать. При этом изо рта вылетело несколько ярких искр — осколков камня, раскалившихся от трения. Они прочертили в воздухе светящиеся дуги, прежде чем погаснуть.

Процесс продолжался завораживающе долго. Минотавр методично дробил камень во рту, превращая ставший мягким гранит в раскалённую массу. Лирианнэль могла наблюдать, как его щёки слегка раздуваются от горячего воздуха, как ноздри выпускают струйки пара при каждом выдохе. Температура вокруг его головы заметно повысилась — эльфийка почувствовала, как тёплые потоки воздуха поднимаются вверх.

Глаза Ушастика сверкали рубиновым огнем, отражая адское пламя, полыхающее во рту, кожа на его морде натянулась и приобрела красноватый оттенок. Внезапно из пасти минотавра выпала первая капля настоящей лавы. Ярко-оранжевая, почти белая от жара, она шлёпнулась на землю у его ног, оставив дымящуюся лунку в почве. За ней последовала вторая, третья...

— Невероятно, — прошептала Лирианнэль. — Ты превращаешь камень в расплавленную породу! Вот это магия!

Ушастик довольно фыркнул, выпустив облако раскалённого газа и пламени из ноздрей. Затем он снова впился зубами в оставшуюся часть валуна, откусывая новый фрагмент. Его глаза прищурились от удовольствия — видимо, процесс приносил ему определённое наслаждение.

— Как дракон из древних легенд, — восхищённо заметила эльфийка. — Только вместо огненного дыхания ты создаёшь лавовые снаряды. Умно. Очень умно.

Она начала понимать стратегию минотавра. Это была подготовка особого оружия. Камни, превращённые в лаву во рту, становились снарядами невероятной разрушительной силы. При попадании они могли прожечь броню, поджечь палатки, вызвать панику среди врагов.

— И сколько таких снарядов ты можешь изготовить? — поинтересовалась она.

Ушастик кивнул в сторону скалы, демонстрируя, что материала более чем достаточно. Затем он закончил обработку первого камня, превратив его целиком в лаву. Лирианнэль почувствовала, как волна жара прокатилась по его телу. Без промедления минотавр протянул руку к скале за вторым куском. На этот раз он выбрал породу другого оттенка — гранит, с красноватыми вкраплениями. Когти снова вонзились в камень и ещё один валун был извлечён из скалы.

— Разнообразие меню, — усмехнулась Лирианнэль. — Профессиональный подход к делу!

Когда минотавр завершил подготовку своего огненного оружия, он двинулся к краю ущелья. Его движения теперь не были скрытными и медленными, он целенаправленно шел к лагерю. Лирианнэль обдало ветром, и она почувствовала нестерпимый жар, исходящий от головы её спутника. Передняя часть его морды светилась изнутри, словно под серой кожей горел подземный огонь. При каждом выдохе из его ноздрей вырывались струи огня и раскалённого воздуха, создавая над его головой марево, подобное тому, что появляется над кузницей в жаркий день.

В лагере орков тем временем начиналась суматоха. Звуки боевого рога разносились по долине, а над шатрами военачальников начал формироваться тёмный энергетический купол — защитное заклинание шаманов.

— Они нас заметили, — констатировала Лирианнэль. — Видимо, твое представление выдало наше присутствие.

Ушастик кивнул, но выглядел совершенно невозмутимым. Он вышел на открытую площадку у края ущелья, возвышаясь над орочьим лагерем подобно мстительному божеству из древних легенд. Пятидесятиметровая фигура минотавра была видна издалека, и вскоре со стороны лагеря начали доноситься крики ужаса и изумления.

Лирианнэль почувствовала волну еще более невероятного жара, окутавшую голову минотавра. Теперь вся передняя часть его морды буквально пылала изнутри — кожа приобрела оранжевый оттенок, а из ноздрей при каждом дыхании вырывались языки пламени и искр. Зрелище было одновременно ужасающим и завораживающим.

— Ты похож на древнего бога войны, — прошептала эльфийка, ощущая, как волосы на её затылке встают дыбом от статического электричества и жара.

Минотавр глубоко вдохнул, и его грудная клетка расширилась, словно кузнечные меха. Рёбра раздвинулись, мышцы груди напряглись, и весь торс превратился в огромный резонатор. Лирианнэль почувствовала, как воздух вокруг стал плотнее, наэлектризованнее.

Снизу, из лагеря, уже неслись отчаянные крики. Лучники Вурзага, добежавшие до края лагеря, начали стрелять в минотавра, но их стрелы — даже зачарованные шаманами — просто отскакивали от его кожи, словно горошины от каменной стены. Некоторые, адресованные Лирианнэль вспыхнули в раскалённом воздухе вокруг его головы. Эльфийка просто спряталась за основанием рога, и все стрелы просвистели мимо или разлетелись в щепки от столкновения с рогами.

— Бесполезно, — прокомментировала Лирианнэль, наблюдая за тщетными попытками орков. — Для твоей шкуры нужны специальные клинки… Ой, извини.

Ушастик, казалось, даже не замечал происходящее вокруг. Все его внимание было сосредоточено на том, что он собирался сделать. Его пасть приоткрылась, и изнутри показалось зловещее свечение — словно в глубине его горла горел кузнечный горн.

— Ну же, большой мальчик, — прошептала Лирианнэль. — Верни им подарочек...

И тогда Ушастик открыл пасть. То, что произошло дальше, превзошло все ожидания эльфийки. Из раскрытой пасти минотавра словно извергся вулкан. Раскалённые фрагменты лавы вылетали подобно метеоритам самого разного размера. Воздух вокруг струи снарядов буквально загорелся от трения, создавая огненные следы, напоминающие пути комет. Мелкие частицы, разогнанные до сверхзвуковой скорости силой лёгких гиганта, превратились в смертоносный рой, разлетающийся широким конусом. Каждая крупинка, размером не больше песчинки, несла в себе энергию пушечного ядра, благодаря колоссальной скорости и температуре.

Первый залп накрыл огромную территорию. Крупные фрагменты лавы прожигали землю, создавая кратеры и распространяясь огненными ручейками. Тысячи более мелких раскалённых частиц обрушились на катапульты, превращая деревянные конструкции в щепки. Камни, разогретые до температуры плавления, прожигали насквозь кожаные тенты и деревянные укрепления, вызывая мгновенные пожары. Воздух наполнился запахом дыма, горящей кожи и расплавленного металла.

— Боги всех лесов! — выдохнула Лирианнэль, вжавшись в гриву, спасаясь от невероятного жара и яркого света.

Лагерь превратился в сущий ад. Повсюду бушевали пожары, орки в панике метались между горящих палаток. Но самое впечатляющее началось, когда раскалённые фрагменты попали в загоны с животными.

Некоторые шерстистые носороги, закованные в броню, получили лишь поверхностные ожоги, но этого оказалось достаточно, чтобы привести их в состояние полного бешенства. Массивные веревки, державшие их на привязи, лопнули под напором разъярённых гигантов и огня. Носороги ринулись во все стороны, круша всё на своём пути своими окованными металлом рогами.

Один из них протаранил чудом сохранившуюся осадную башню, превратив её в груду обломков. Другой влетел в группу орков, разбросав их, как огородные чучела. Третий помчался прямо к краю лагеря, где все еще пытались восстановить порядок военачальники.

Пещерные тролли тоже освободились. Их цепи потеряли прочность от жара лавовых снарядов. Огромные гуманоидные создания, ошалевшие от жара и огня, начали крушить всё подряд. Их мощные кулаки превращали всё вокруг в груды горящего мусора.

— Это превосходит все мои ожидания, — призналась Лирианнэль, наблюдая за хаосом. — Ты лишил их всего!

Минотавр, тем временем, уже готовил второй залп. Он повернулся к скале и вырвал ещё один кусок породы — на этот раз более тёмной, почти чёрной. Процесс повторился: камень отправился в пасть, началось методичное пережёвывание, сопровождаемое искрами и клубами дыма. И процесс теперь шел гораздо быстрее.

Удивительно, но защитный купол шаманов выдержал. И там, происходило нечто странное. Гаршак Кривоклык, стоя рядом с Вурзагом у края защитного купола, внезапно указал пальцем на фигуру эльфийки, хорошо видную на голове минотавра.

— Смотри! — закричал он, перекрывая шум хаоса. — На голове у колосса! Эльфийка!

Вурзаг прищурился, всматриваясь в далёкую фигуру минотавра.

— Что?! Где?!

— Там, между рогов! — Гаршак указал более точно. — Видишь изумрудный плащ?

Военачальник действительно разглядел крошечную фигурку на голове гиганта. Его единственный глаз расширился от изумления и ярости.

— Вурзаг! Пока наш великий колосс идёт в эльфийские земли, эльфы призвали собственного колосса! — Он говорил быстро, но чётко, стараясь перекричать грохот разрушений. — Меньше нашего, но владеющего магией разрушения!

Вурзаг повернулся к нему, в его взгляде читалось недоумение.

— Их колосса?!

— Смотри сам! — Гаршак указал на минотавра. — Это не наш призванный! Этот слишком мал! А эльфийка на его голове явно контролирует его! Кто знает, сколько таких демонов они могли призвать из своих лесных глубин!

Вурзаг долго смотрел на огненного минотавра, и в его голове начала складываться картина. Размеры действительно не соответствовали ожиданиям от Колосса Бездонных Пропастей. А наличие эльфийки...

— Проклятье! — взревел он. — Значит, они украли наш план! Приготовили противодействие!

— Именно! — подхватил Гаршак. — И кто знает, сколько ещё таких существ скрывается в их лесах! Я предлагаю немедленное отступление! Пока не прибыли остальные!

В этот момент минотавр завершил подготовку второго залпа. Тёмная порода, которую он пережёвывал, дала лаву иного качества — более густую и липкую, горящую с зеленоватым оттенком. Когда он открыл пасть для второго удара, поток расплавленной породы был не таким разрушительным и впечатляющим, как первый, но накрыл большую площадь.

Лавовые снаряды второго залпа накрыли дальнюю часть лагеря. Всего несколько минут, и от многотысячной армии практически ничего не осталось. Орки, которые не были убиты или ранены, в панике разбегались в окрестные горы. Горящие палатки рушились одна за другой. Осадные машины превратились в груды дымящегося мусора.

Невредимыми остались только шатры под защитным куполом шаманов да небольшая часть военного снаряжения, которая оказалась в зоне действия защитного заклинания. Тёмная энергия купола пульсировала, отражая раскалённые осколки и создавая причудливые световые блики на ткани шатров.

Внутри этого магического убежища царил хаос иного рода. Около дюжины орков — командиры отрядов, несколько шаманов младшего ранга и горстка элитных воинов — столпились вокруг Вурзага, их глаза метались между военачальником и фигурой минотавра на горизонте.

Вурзаг смотрел на уничтожение своей армии с выражением полного потрясения. Его массивные кулаки медленно разжимались и сжимались, словно он не мог поверить в происходящее. Лицо из зелёного постепенно становилось пепельно-серым.

— Всё... всё пропало, — прошептал он, его голос дрожал от невероятности увиденного.

Один из командиров, покрытый копотью и с опалённой бородой, нервно шагнул вперёд:

— Великий Вурзаг, что нам...

— МОЛЧАТЬ! — взревел военачальник, но крик прозвучал скорее отчаянно, чем властно.

Снаружи купола продолжала бушевать катастрофа. Последние свободные носороги сошли с ума от ожогов и боли, круша остатки лагеря. В единственном глазу Вурзага вспыхнула неукротимая ярость. Тот самый огонь, который сделал его легендой среди орочьих кланов, который позволил ему объединить враждующие племена под одним штандартом.

— НЕТ! — заревел он, поднимая боевой топор над головой. Оружие, выкованное из метеоритного железа и украшенное зубами поверженных врагов, сверкнуло в свете горящего лагеря. — Я не позволю этому! Эльфийская тварь посмела уничтожить мою армию! Я лично вырву его сердце и заставлю эту остроухую ведьму смотреть!

Он развернулся к дрожащим от страха оркам, укрывшимся под куполом. Его фигура, даже в поражении, излучала такую первобытную ярость, что несколько младших воинов инстинктивно отступили.

— Слушайте меня, черви! — рычал Вурзаг, размахивая топором. — У вас есть выбор — либо мы сражаемся с этим демоном вместе, либо вы познаете мой гнев прямо здесь и сейчас! Я лично скормлю трусов этому чудовищу!

Оставшиеся орки переглянулись. Логика ситуации была железной, как орочий топор, и примерно такой же острой. Снаружи их ждал гигантский минотавр с эльфийкой-наездницей, способный извергать потоки лавы. Здесь — разъярённый военачальник с коллекцией черепов врагов и страшной репутацией. Выбор был не из лёгких.

Зарг Костолом, опираясь на свой посох кашлянул:

— Вурзаг, возможно, стоит рассмотреть стратегическое отступление...

— Отступление?! — Вурзаг повернулся к старому шаману, и в его взгляде плескался такой гнев, что воздух вокруг, казалось, начал дымиться. — Ты предлагаешь МНЕ отступить?!

— Мы... мы с тобой, великий Вурзаг, — пролепетал один из командиров отрядов, которому явно не хотелось проверять на личном опыте, что острее — клинки минотавра или ярость его военачальника.

— Отлично! — Вурзаг оскалился в жестокой улыбке, демонстрируя зубы, которые видели больше сражений, чем иной орк — восходов солнца. — Тогда готовьтесь к настоящей битве! Гаршак! Твои чародеи могут усилить оставшееся оружие?

Гаршак Кривоклык нервно сглотнул. Шаманы были одновременно рады, что смогли скрыть свой провал с призывом таким образом, но теперь им придётся что-то делать с разъярённым военачальником и ещё более разъярённым минотавром.

— Конечно, великий Вурзаг, — ответил он, стараясь звучать увереннее, чем чувствовал себя. — Мы можем наложить заклинания усиления на оставшиеся клинки, создать защитные амулеты...

— И не забывай про заклинание контроля! — прервал его Вурзаг. — Если эта эльфийка может командовать демоном, то и мы сможем подчинить его!

Нагрут Гнилой Клык покосился на Гаршака. Оба прекрасно понимали, что заклинание контроля, скорее всего, не сработает повторно — слишком много переменных, да и эльфийка явно не собирается «сидеть» сложа руки. Теперь их осталось только семеро, остальные пропали без вести где-то за пределами купола.

— Разумеется, — соврал Гаршак. — Мы подготовим все необходимые ритуалы.

На краю наблюдательного выступа Ушастик завершил свое огненное представление. Лирианнэль видела, что он тяжело дышит — его массивная грудь вздымалась и опускалась, словно после долгой тяжёлой работы. Зубы и кожа вокруг пасти медленно остывали, переходя от белого каления через оранжевый к красному. Из ноздрей всё ещё вырывались струйки пара, но уже не такие плотные, как раньше.

— Устал? — спросила эльфийка, ласково похлопав его по голове. — Думаю, какое-то время тебе не нужно использовать это оружие. Слишком много энергии расходуется.

Ушастик утвердительно фыркнул. Его карие глаза, всё ещё слегка покрасневшие от внутреннего жара, смотрели на разорённый лагерь с выражением, которое можно было бы назвать удовлетворением, если бы не лёгкие нотки сожаления. Не все удалось разрушить.

— Знаешь, — продолжила Лирианнэль, оценивая последствия их атаки, — кажется, наше представление произвело впечатление. Но они ещё не сдались.

Она указала на защитный купол, под которым всё ещё виднелись фигуры орков. Тёмная энергия заклинания пульсировала, а из-под него доносились приглушённые крики — явно не крики капитуляции.

— Видишь тот купол? — эльфийка провела рукой в направлении шатров. — Там прячутся шаманы и военачальники. Самые опасные из оставшихся. И они определённо что-то планируют.

Минотавр последовал за её взглядом, прищурив глаза. Несмотря на усталость после извержения лавы, в его позе чувствовалась готовность к продолжению боя. Он медленно выпрямился, возвышаясь над долиной как живая гора.

— Что думаешь? — спросила Лирианнэль. — Подождём, пока они сделают следующий ход, или...

Её вопрос был прерван внезапной вспышкой красного света под куполом. Шаманы явно начали новый ритуал.

— О, нет, — пробормотала эльфийка, её руны на предплечьях вспыхнули предупреждающим голубым светом. — Они что-то готовят. И мне не нравится этот цвет магии.

Под защитным куполом действительно происходило нечто зловещее. Семь шаманов встали в круг, их посохи соединили потоки тёмной энергии. Воздух вокруг них начал искажаться, словно от сильного жара, а земля под ногами покрылась инеем — верный признак магии, высасывающей жизненную силу из окружающего пространства.

— Ушастик, — тихо сказала Лирианнэль, — кажется, нам стоит прервать их вечеринку, пока они не натворили что-то неприятное.

9. Падение колосса.

Земля под копытами Ушастика крошилась и осыпалась, оставляя за ним глубокие борозды. Минотавр двигался с той же грацией и уверенностью, что демонстрировал на склоне ранее — наклонился, перенося вес немного вперед, и начал стремительное скольжение вниз по крутому склону прямо к долине.

Лирианнэль крепко вцепилась в его гриву, чувствуя знакомое ощущение контролируемого падения. Ветер свистел в её ушах, развевая изумрудный плащ позади неё как боевое знамя. Копыта минотавра высекали искры из камней, а его массивное тело рассекало воздух с поразительной для таких размеров ловкостью.

— Вот это да! — воскликнула эльфийка, наблюдая, как горящие остатки лагеря стремительно приближаются. — Надеюсь, ты помнишь, как тормозить!

Дымящиеся обломки палаток, разбитые бочки, куски осадных машин — всё это разлеталось в стороны под копытами несущегося гиганта. Ушастик буквально прокладывал себе путь через руины, не замедляя хода. Тлеющие остатки вспыхивали и гасли от ветра его движения, оставляя за ним клубы дыма и золы.

Один из бронированных носорогов, всё ещё метавшийся в панике среди обломков, почувствовал удары копыт минотавра и с воем ужаса помчался прочь, тряся землю своими массивными ногами. Даже в состоянии бешенства звериный инстинкт подсказывал ему, что нечто ещё более страшное приближается.

— Умные, знают, когда стоит убираться с дороги! — усмехнулась Лирианнэль.

На возвышении, под магическим куполом, переливающимся нездоровыми оттенками темной энергии, шаманы продолжали ритуал, лихорадочно усиливая оставшиеся осадные орудия. Их шрамы светились в такт заклинаниям, а вокруг каждой катапульты и баллисты плясали красные молнии. Зарг Костолом, чьи руки уже дымились от переизбытка магической энергии, размахивал посохом, вплетая в деревянные конструкции руны силы, которые тут же загорались багровым пламенем. Гаршак Кривоклык бормотал заклинания на древнем наречии, от которых металлические части орудий покрывались зловещим багровым свечением, а воздух вокруг них начинал плавиться миражами.

— Быстрее! — орал Вурзаг, размахивая боевым топором, полированное лезвие которого отражало солнечный свет. — Он почти добрался до нас! Ещё минута — и эта тварь растопчет нас всех!

Нагрут Гнилой Клык, стоя у первой катапульты, нервно поправлял ядро в корзине дрожащими от адреналина руками. Каменный снаряд размером с бочку пульсировал красным светом, словно в нём билось раскалённое сердце неведомого существа. Поверхность камня была испещрена рунами разрушения, и от неё исходило такое тепло, что воздух над ядром дрожал.

— Готово! — крикнул он, отступая от орудия. — Ядро испепеления!

— Огонь! — взревел Вурзаг, поднимая топор к небу. — Свалить демона! Обездвижить его! За Грома-и-Кровь!

Катапульта выстрелила с оглушительным треском, сопровождаемым взрывом магических молний и дыма. Массивный деревянный рычаг со свистом прорезал воздух, а зачарованное ядро, оставляя за собой алый след толщиной с человеческое тело, пронеслось над долиной прямо к минотавру. Ушастик, почувствовав приближение смертоносного груза, инстинктивно немного отклонился влево — его интуиция к опасности сработала в последний момент. Снаряд просвистел мимо его правого плеча, пронёсся всего в нескольких метрах от его кожи и врезался в склон горы с таким грохотом, что начался небольшой камнепад. Ядро взорвалось багровым облаком высотой с огромный дом, выжигая в скале воронку глубиной в несколько метров.

— Промах! — заорал Гаршак, плюясь от злости. — Целься точнее, идиот! Это ядро стоило нам трёх душ!

— Я целился! — огрызнулся военачальник, уже заряжающий следующий снаряд. — Эта тварь слишком быстро двигается для своих размеров! Как что-то такое огромное может быть таким проворным?!

Лирианнэль, крепко держась за густую гриву Ушастика, почувствовала, как волна горячего воздуха от взрыва омыла их. Её эльфийские инстинкты кричали об опасности — она видела, как светятся готовящиеся снаряды, чувствовала концентрированную разрушительную магию в каждом из них.

Вторая катапульта уже была готова. На этот раз орки взяли упреждение, их военачальники выкрикивали расчёты, целясь не туда, где находился минотавр, а туда, где он будет через несколько секунд. Нагрут Гнилой Клык, прищурив глаз, водил пальцем по воздуху, вычисляя траекторию. Багровое ядро, ещё более насыщенное магией разрушения, взлетело в воздух, описав дугу прямо на курс несущегося гиганта.

— Ушастик! Вправо! — крикнула Лирианнэль, увидев приближающийся снаряд.

Но на этот раз ему увернуться не удалось. Расчёты орков оказались точными. Зачарованное ядро с оглушительным грохотом, сравнимым с ударом молнии, врезалось минотавру прямо в грудь, чуть левее места, где должно было быть его сердце. Всё его колоссальное тело содрогнулось от удара — мышцы напряглись, как стальные канаты, а Лирианнэль почувствовала, как чудовищная волна сотрясения прокатилась от груди к голове, заставив её зубы звякнуть, а руки ещё крепче вцепиться в густую серебристую гриву.

Ядро взорвалось красным облаком почти мгновенно, выбросив тысячи алых искр. Магическая энергия выплеснулась наружу концентрированными молниями, которые, словно живые змеи, побежали по серой коже минотавра, оставляя сеть чёрных, словно выжженных кислотой следов. Кожа шипела и дымилась в местах прохождения энергии, а запах жжёной плоти смешался с серным духом магии. От ударной волны из его ноздрей вырвались струи горячего дыма, прорезавшие воздух как раскалённые клинки, а его глубокий рёв потряс долину.

— Ушастик! — воскликнула Лирианнэль, чувствуя, как дыхание минотавра стало прерывистым, тяжёлым.

На месте попадания расцвела обугленная рана размером с телегу. Темная кровь медного оттенка, горячая как расплавленный металл, начала сочиться из неё, шипя от контакта с раскаленной поверхностью, словно закупоривая собой место повреждения. Его движения ненадолго замедлились, стали менее координированными — левая рука инстинктивно потянулась к ране. Красноватый оттенок проявился в его карих глазах — признак боли и растущей ярости, древней и первобытной. Но несмотря на рану, несмотря на боль, расползающуюся по всему торсу, он продолжил идти вперёд, каждый шаг — это акт чистого упорства.

Под куполом орки ликовали, их воинственные кличи слились в единый рёв торжества.

— Попадание! — заревел Вурзаг, подпрыгивая от восторга. — У него кровь! Ещё! Продолжайте атаку! Свалим эту тварь!

Шаманы удвоили усилия, их заклинания стали ещё более неистовыми. Третья катапульта, усиленная ритуалом боевой ярости, изрыгнула очередной зачарованный снаряд — на этот раз ядро было явно мощнее предыдущих, и светилось настолько ярко, что на него было больно смотреть. Оно попало минотавру в живот, чуть ниже груди, с таким грохотом, что эхо покатилось по горам. Новый взрыв озарил долину адским светом, новые алые молнии толщиной с человеческую руку пробежали по его торсу, выжигая глубокие борозды в коже. От удара он слегка наклонился вперёд, его свободная рука инстинктивно закрыла место попадания, но он упорно продолжал движение к возвышению, оставляя за собой дымящийся шлейф.

— Он всё ещё идёт! — закричал один из орочьих командиров, в его голосе послышались нотки страха. — Почему это не работает?! Любое другое существо уже было бы мертво!

— Потому что это демон! — ответил Гаршак, колдуя над следующим снарядом, его руки теперь светились от переизбытка магии. — Но даже демоны падают, если бить достаточно сильно! Нужно просто бить чаще!

Из-за края палаток показалась группа из дюжины орков. Они тащили зачарованный гарпун размером с корабельную мачту — оружие, способное пробить крепостную стену. Железный наконечник длиной с человеческий рост пульсировал той же зловещей красной энергией, что и ядра, но ещё более концентрированной. Древко было обмотано цепями с рунами пронзания, а в воздухе вокруг него плясали искры.

— По ногам! — орал Вурзаг, размахивая топором. — Целиться в ноги! Валить его! Обездвижить!

Баллиста выстрелила с металлическим лязгом, сопровождаемым свистом натянутых до предела тетив. Гарпун просвистел в воздухе, оставляя за собой красный шлейф, и с мясным чавканьем врезался минотавру чуть выше колена правой ноги. Зачарованный металл, раскалённый магией, пробил кожу и мышцы, погрузившись в плоть на добрую треть своей длины. Из раны хлынула горячая кровь медного цвета, стекающая вниз широким потоком и добавляющая новые ядовитые облака к дыму, уже окутывавшему долину.

Ушастик издал рёв боли — низкий, гортанный звук, исходящий из самых глубин его существа, от которого содрогнулись горы, а у орков заложило уши. В этом реве слышались ярость, боль и нечто ещё — непреклонная решимость. Он остановился, обхватил древко гарпуна могучей рукой и резким движением, напрягши всю силу плеча, вырвал его из ноги. Медная кровь оросила землю широким веером, шипя и дымясь при соприкосновении с горящими обломками внизу, оставляя в земле выжженные борозды.

— Попали! — ликовал Нагрут, плясал от восторга. — Смотрите! Он начинает хромать! Наш план работает!

Действительно, минотавр теперь заметно прихрамывал на правую ногу. Его величественная, размеренная походка стала неровной, менее уверенной — каждый шаг на раненую ногу заставлял его слегка морщиться от боли. Видя это, орки воодушевились ещё больше и сосредоточили весь свой огонь именно на ногах, понимая, что нашли уязвимое место.

— Все орудия — по ногам! — командовал Вурзаг, его голос охрип от криков. — Свалим эту тварь!

Следующий залп был самым мощным. Ядро, заряженное тройной порцией разрушительной магии, пришлось по левой ноге минотавра на уровне голени. Взрыв был настолько силён, что ударная волна прокатилась по земле, очистив её от обломков и дыма. Ядро разорвалось у него на голени, опалив густую шерсть и оставив ещё одну сеть чёрных следов, уходящих глубоко в мышечную ткань. Минотавр пошатнулся, его массивное тело качнулось, как дерево под порывом шквала, но он устоял, расставив ноги шире для лучшего равновесия.

Второй гарпун, запущенный почти сразу за первым, пробил ему правое бедро, глубоко вонзившись в мышцу. Ушастик снова взревел — на этот раз в его голосе слышалась звериная ярость, — вырывая наконечник обеими руками, но теперь его движения стали ещё более неуверенными. Кровь медного цвета текла по обеим ногам широкими потоками, орошая землю и оставляя за ним дымящийся кровавый след шириной в несколько метров.

— Ещё! — неистовствовал Вурзаг, его глаза горели фанатичным огнём. — Он почти падает! Я вижу — ещё немного!

Лирианнэль сжала кулаки до боли, чувствуя беспомощность. Третий снаряд попал в левую лодыжку с влажным звуком повреждающихся тканей, четвёртый — в правое колено, заставив сустав неестественно изогнуться. Минотавр теперь заметно хромал на обе ноги, его величественная поступь превратилась в болезненную ковыляющую походку. Каждый шаг давался ему ценой невероятных усилий, каждое движение заставляло напрягаться все мышцы тела. Но несмотря на раны, несмотря на боль, пронзающую каждое движение, он упорно продолжал приближаться к возвышению.

Лирианнэль не знала, чем может помочь. Она чувствовала каждое содрогание его могучего тела, каждую волну боли, прокатывающуюся по нему. Её руны светились ярче обычного, реагируя на магическую энергию снарядов, а в её глазах блестели слёзы ярости и сочувствия.

— Держись, большой мальчик, — прошептала она, гладя его гриву. — Мы почти добрались. Не дай им сломить себя.

Но орки не собирались останавливаться. Почувствовав близость победы, они удвоили темп стрельбы. Пятый снаряд, шестой, седьмой — все в ноги, все с безжалостной точностью. Каждое попадание заставляло минотавра спотыкаться, каждый взрыв добавлял новых ран к уже имеющимся. Его серая кожа была теперь покрыта целой паутиной чёрных следов от магических молний, а медная кровь текла настоящими реками, образуя под его ногами лужи.

— Смотрите! — торжествующе орал Нагрут, подпрыгивая от восторга. — Он еле стоит на ногах! Ещё один залп — и он рухнет!

Ушастик передвигался теперь с огромным трудом, каждый шаг давался ему ценой неимоверных усилий воли. Его дыхание стало тяжёлым и неровным, из ноздрей вырывались клубы горячего пара. Но в его глазах, покрасневших от боли и ярости, всё ещё горел неугасимый огонь древней решимости. Он не собирался сдаваться — не сейчас, когда цель была так близко.

Ещё одно ядро попало ему в правую ногу, практически в то же место, что и предыдущее, углубив рану до кости. Ещё один гарпун пробил левую ногу у самого бедра. Минотавр покачнулся, его колоссальное тело накренилось влево, он едва не упал, выставив руку для баланса, и каким-то чудом удержал равновесие.

— Падай же! — взвыл Вурзаг, размахивая топором над головой. — Падай, проклятая тварь! Что нужно, чтобы свалить тебя?!

Но Ушастик не падал. Израненный, истекающий медной кровью, превратившийся в живую карту боли, он продолжал свой путь к врагам. Каждый его шаг сотрясал землю, оставляя глубокие вмятины, каждое движение было актом чистого, первобытного упорства. Вид этого колоссального существа, отказывающегося сдаваться несмотря ни на что, вселял ужас даже в сердца орков — самых жестоких и бесстрашных воинов. В его упорстве было что-то страшное, демоническое, что заставляло даже бывалых воинов отступить на шаг назад.

— Боги войны! — прошептал один из командиров, его голос дрожал от ужаса при виде приближающегося колосса. — Что за чудовище...

— Продолжайте стрелять! — заревел Вурзаг, размахивая боевым топором размером с паникующего командира. — Не останавливайтесь!

Катапульта выплюнула очередной залп. Каменное ядро просвистело в воздухе, оставляя красный след. Оно вгрызлось в плоть титана с влажным чавканьем, разбрасывая фонтаны ядовитой крови. Но Ушастик лишь качнулся от удара, продолжая свой неумолимый марш.

— Магия усиления! — внезапно вскрикнул Зарг Костолом, его костяной посох засветился зловещим зелёным огнём. — Эльфийка! Она поддерживает его заклинаниями!

Все взоры устремились к макушке минотавра, где между могучих рогов восседала хрупкая фигурка. Её рунические татуировки на обнажённых предплечьях пылали ярким голубым пламенем, реагируя на чужеродную магию. Магические символы извивались по её коже живыми змейками света, а воздух вокруг неё мерцал от концентрированной энергии. Только этим шаманы и могли объяснить, почему, несмотря на многочисленные попадания, Ушастик продолжал неумолимо приближаться.

— Проклятая ведьма! — взревел Вурзаг, наблюдая, как очередной снаряд, не остановил его. — Она лечит его!

— Не лечит, — предположил Гаршак, прищуриваясь. — Скорее блокирует боль. Это хуже.

Из открытых ран всё ещё струилась медная кровь, оставляя за минотавром дымящийся след разъедаемой земли. Но в движениях демона не чувствовалось ослабления — наоборот, появилась новая, звериная решимость, словно боль лишь подливала масла в огонь его ярости.

В этот момент два огромных носорога, всё ещё мечущихся по лагерю в безумии от ожогов, промчались мимо возвышения. Их обугленная шкура под броней дымилась, а в глазах полыхало безумие. Гаршак и Нагрут обменялись многозначительными взглядами — в их глазах одновременно вспыхнула одинаковая идея.

— Зарг! — крикнул Гаршак, указывая костлявым пальцем на зверей. — Ритуал подчинения! Немедленно!

Три шамана встали в треугольник, их посохи вспыхнули, переплелись потоками изумрудной энергии. Воздух вокруг них задрожал от силы древнего заклинания, тёмные руны материализовались в пространстве, вращаясь и пульсируя. Поток магии обрушился на мечущихся носорогов как невидимый капкан.

Обезумевшие звери внезапно застыли на полном скаку, их массивные тела заскользили по земле. Красные от бешенства глаза загорелись неестественным изумрудным светом. Теперь в их взгляде читалась слепая покорность.

— Отлично! — торжествовал Гаршак, вытирая пот с морщинистого лба. — Теперь у нас есть живое оружие!

Два опытных военачальника лично вскочили на спины подчинённых зверей. Их седла скрипели под тяжестью орочьих доспехов, а зазубренные клинки зазвенели о металлические пластины. Под покровом дыма от горящего лагеря они отправились на охоту, описывая широкую дугу и заходя хромающему минотавру в тыл.

Носороги, каждый размером с небольшой дом, неслись с бешеной скоростью. Их двухметровые рога были окованы зачарованным металлом с зазубренными краями, способными пробить любую крепостную стену. Земля дрожала под их копытами размером с щиты, а остатки горящих палаток разлетались в стороны как осенние листья.

Первый носорог врезался Ушастику в правую ногу — ту, что уже и так была сильно ослаблена множественными попаданиями. Зачарованный металл с мерзким хрустом пробил кожу чуть выше копыта, зарывшись глубоко в плоть. Алые искры посыпались от соприкосновения магии с демонической сущностью.

Ушастик взревел от боли — звук был настолько чудовищным, что несколько орков под защитным куполом упали на колени, зажав уши. Рёв отдался эхом от горных склонов, заставив осыпаться каменные лавины.

Исполин качнулся, его ослабленная нога начала подламываться под колоссальным весом. Пытаясь сохранить равновесие, он опустил поднятую для следующего шага левую ногу. Удар копыта о землю вызвал локальное землетрясение — трещины побежали от эпицентра во все стороны.

Но второй носорог уже ждал свою цель. Его рог с влажным чавканьем впился в плоть над копытом левой ноги, прорезая её как раскалённые ножи сквозь масло. Зачарованный металл засветился от соприкосновения с демонической кровью.

— Отличная работа! — ликовал Нагрут. — Они его обездвижат!

Но тут произошло нечто ужасное. Хлынувшая под чудовищным давлением из новых ран медная кровь накрыла носорогов и их наездников густой, дымящейся волной. Ядовитая субстанция была настолько едкой, что воздух вокруг неё начал мерцать от жара. Металлические оковы рогов зашипели и стали раскаляться докрасна, словно в кузнечном горне.

Шерсть зверей задымилась, а затем вспыхнула зеленоватым пламенем с отвратительным запахом жжёной плоти. Кровь минотавра была настолько токсична, что буквально сжигала всё живое при контакте, превращая органические ткани в тлеющий пепел.

Носороги завыли от невыносимой агонии — их мучительные крики пронеслись над остатками лагеря. Наездники попытались отступить, но это лишь усугубило ситуацию — после извлечения рогов ещё больше ядовитой крови хлынуло наружу. Едкие капли разлетелись во все стороны, оставляя дымящиеся дыры в земле.

Орки-наездники начали кричать от боли, когда пары и брызги медной крови добрались до них. Их кожа покрывалась волдырями и язвами на глазах, доспехи шипели и деформировались, а оружие плавилось прямо в руках, стекая расплавленным металлом.

— Нет! — закричал Гаршак, наблюдая эту жуткую картину. — Кровь! Его кровь ядовита!

Первый носорог, полностью объятый зеленоватым пламенем, рухнул к ногам минотавра. Его массивное тело конвульсивно билось в предсмертных судорогах, а обугленная плоть отваливалась кусками. Второй продержался немного дольше, но и он вскоре упал, его тело превратилось в тлеющую гору мяса и костей.

Орки корчились на пропитанной ядом земле в невыносимой агонии. Их вопли были слышны даже сквозь магический барьер — звуки такой боли, что даже закалённые в боях воины содрогались. Вурзаг смотрел на происходящее с растущей яростью и... восхищением. Ему во что бы то ни стало нужен был этот монстр в своей армии.

— Что за демона мы призвали?! — прошептал он, его глаза горели фанатичным огнём.

— Мы его не призывали! — напомнил Гаршак, его голос звучал на грани истерики. — Это эльфийский кошмар!

Ушастик, освободившись от горящих останков носорогов, попытался сделать следующий шаг. Но его правая нога, и без того изувеченная множественными ранами, больше не могла выдерживать чудовищную нагрузку. Сухожилия толщиной с корабельные канаты, повреждённые магическими снарядами и рогами носорогов, окончательно не выдержали.

С влажным треском, напоминающим разрыв гигантского каната, что-то критически важное лопнуло в глубине его мускулатуры. Звук был настолько громким, что его услышали даже под защитным куполом.

Ушастик издал звук, похожий на стон и почувствовал, как опора уходит из-под него. Правое колено подломилось с хрустом ломающегося тысячелетнего дуба, и пятидесятиметровая гора плоти начала заваливаться вперёд. Лирианнэль, сидящая между рогов, ощутила тот ужасающий момент невесомости — когда понимаешь, что гравитация взяла верх.

— Держись, большой мальчик! — крикнула она, вцепившись в густую гриву минотавра мёртвой хваткой.

Исполин рухнул на колени с таким грохотом, что звук прокатился по долине как раскат грома. Земля содрогнулась в радиусе десятков километров, вызвав обвалы в горах и заставив птиц подняться с деревьев на километры вокруг. Ударная волна была настолько мощной, что под куполом шаманов все орки потеряли равновесие и рухнули наземь. Даже магический барьер задрожал и помутнел от сотрясения.

— Он развалил полдолины! — завопил кто-то из орков, с ужасом глядя на расходящиеся трещины.

Но падение ещё не закончилось. Инерция колоссального тела была слишком велика, чтобы остановиться в положении на коленях. Ушастик продолжал заваливаться вперёд, инстинктивно вытягивая руки, чтобы смягчить удар.

Лирианнэль смотрела, как горизонт наклоняется под безумным углом, а земля стремительно приближается. Она видела выражения абсолютного ужаса на лицах орков — они наблюдали, как живая гора обрушивается в их сторону.

Массивные ладони размером с крепостные башни врезались в землю, пробив её почти до середины предплечий. Мускулатура плеч и груди напряглась до предела, превратившись в сеть выпуклых бугров под серой кожей. Бицепсы и трицепсы вздулись как холмы, когда руки начали сгибаться, гася невероятную кинетическую энергию падения.

От удара земля растрескалась радиальными трещинами, словно гигантская паутина. Почва выбросилась вверх фонтанами грязи и камней, осыпав окрестности обломками. Несколько деревьев на дальних склонах качнулись и рухнули, не выдержав сейсмического удара.

— Боги всех стихий! — выдохнула Лирианнэль, чувствуя, как её зубы лязгают от вибрации. — Ты жив?!

Ушастик застыл в странной позе — на коленях, его руки утопали в земле по локоть. Могучая голова была опущена, а из расширенных ноздрей вырывались клубы пара от тяжёлого дыхания. Медная кровь продолжала сочиться из множественных ран, создавая вокруг дымящиеся лужи расплавленной земли.

— Прости, большой друг, — прошептала эльфийка, поглаживая его по затылку. — Лобовая атака была ужасной идеей. Я недооценила их магию.

Её голос дрожал от вины и сожаления. Изумрудные глаза наполнились слезами боли за своего необычного компаньона, в то время как под защитным куполом орки взорвались ликованием.

— Он пал! — орал Вурзаг, размахивая топором над головой. — Демон повержен!

— Быстрее! — командовал Гаршак, поднимая посох. — Пока он беспомощен! Все заклинания разом!

Но их торжество оказалось преждевременным. Минотавр медленно поднял голову, и в его глазах полыхал такой огонь ярости, что его можно было увидеть за километры. Это была уже не просто злоба — это была первобытная, звериная ярость раненого титана, загнанного в угол и готового утащить с собой в преисподнюю всех врагов.

Ушастик начал подниматься, но не на ноги. Вместо этого он выдернул руки из земли со звуком камнепада и переместил на них весь свой вес. Теперь он двигался на четвереньках, как гигантский хищник из самых тёмных кошмаров. Поврежденные ноги волочились сзади, оставляя борозды в земле.

— О нет, — прошептал Нагрут, наблюдая за звериной трансформацией. — Теперь он как бешеный бык!

Лирианнэль ловко перепрыгнула с массивной головы на широкую спину минотавра, и тут же её дыхание перехватило от неожиданности. Только сейчас она увидела то, что всегда скрывала густая грива Ушастика — вдоль всего позвоночника, словно корона древнего дракона, поднимались острые костяные выступы. Они венчали каждый позвонок, изогнутые и смертоносные, из того же тёмного, похожего на обсидиан материала, что и зубы её спутника. В солнечном свете эти шипы мерцали зловещим блеском, превращая спину минотавра в подобие хребта доисторического чудовища.

Эльфийка осторожно устроилась между лопатками, чувствуя, как под её ногами перекатываются стальные мускулы. Костяные выступы образовывали подвижную стену за её спиной, а их острые грани словно рассекали воздух при каждом движении Ушастика.

— Что ж, — прошипела она, извлекая из ножен светящийся эльфийский меч, чьё серебристое сияние танцевало на чёрных шипах, — мы идем к вам!

Движения минотавра на четвереньках обрели характер первобытной ярости. Это больше не был разумный великан — перед врагами предстал истинный зверь из кошмаров, огромный хищник, чья дикая мощь заставляла саму землю стонать под его тяжестью. Каждый удар когтистых рук превращал камень в пыль, создавая кратеры глубиной в человеческий рост. Долина содрогалась, словно от ударов божественного молота.

Позвоночник Ушастика изгибался и распрямлялся с гипнотизирующей грацией гигантской рептилии, а костяные шипы отбрасывали причудливые блики. Под его серой кожей перекатывались мускулы размером с древние валуны, а каждое движение высекало искры из камней под ладонями.

Земля взрывалась фонтанами пыли и обломков. Валуны разлетались в стороны как мелкие камушки, оставляя за чудовищем глубокие борозды — словно сам мир раскалывался под поступью разъярённого титана. Непрерывное землетрясение расшатывало магические построения шаманов.

— Он снесёт всё к чертям! — кричал Нагрут, видя дрожащие стенки купола.

Защитный барьер шаманов начал нестабильно мерцать от постоянной вибрации. Магические схемы, начерченные на земле, осыпались и ломались от трещин.

— Концентрация! — заорал Гаршак, пот градом катился по его морщинистому лицу. — Держать барьер любой ценой!

Но концентрироваться становилось всё труднее, видя приближающийся кошмар. Ушастик неумолимо полз вперёд, превращая в пыль всё на своём пути — обломки палаток, останки осадных машин, даже каменные глыбы крошились под его когтями.

— Орудия! — рычал Вурзаг, его голос разрывался от отчаяния. — Стреляйте же по нему!

Орки метались между катапультами как безумные, их руки дрожали, пытаясь перезарядить осадные машины. Но когда пятидесятиметровый колосс рухнул на землю, сотрясение было столь чудовищным, что механизмы сместились со своих мест. Наведение сбилось, а магическое усиление, связанное с кругами на земле исчезло. Последние оставшиеся каменные ядра выкатились из корзин, и теперь их нужно было найти.

Один из орков-артиллеристов, отчаянно пытавшийся удержать такое ядро, не справился с его весом, получил им по голове и лежал без сознания.

— Нам нужно время! — надрывался Нагрут, его клыки блестели от слюны. — Еще немного!

Ушастик тем временем продолжал свое неудержимое движение вперед. Теперь он был воплощением первобытной ярости, демон из самых темных преданий. Его бычья морда исказилась звериным оскалом, ноздри раздувались, выпуская клубы горячего пара. Дыхание стало хриплым, словно воздух проходил через раскаленные угли, а из разверзнутой пасти то и дело вырывались снопы искр — результат того, как его зубы, острые как мечи, скрежетали друг о друга в безудержной злобе.

10. Трофей.

Из-под защитного купола доносились орочьи крики. Общий хаос внезапно прервал громкий рев главнокомандующего.

— Всё! — завыл Вурзаг, разминая мышцы и размахивая массивным топором. — Хочешь что-то сделать хорошо — делай сам!

Главнокомандующий орочьих войск указал на последнюю действующую катапульту.

— Вы, черви! — заревел он на шаманов. — Берите демона под контроль, я разберусь с ведьмой лично!

Гаршак нервно сглотнул, переглядываясь с остальными шаманами. Заклинание контроля требовало огромного количества энергии, а они израсходовали уже почти все.

— Великий Вурзаг, возможно, стоит...

— ЗАТКНИСЬ! — оборвал его военачальник, забираясь в корзину катапульты. — Зарядите меня в эту штуку!

Орки недоверчиво уставились на своего командира. Вурзаг Грызущий Кости, украшенный ожерельем из черепов поверженных врагов, втискивался в пространство, предназначенное для каменных ядер.

— Но... но... — заикнулся один из артиллеристов. — Вы же... разобьётесь...

— Шаманы усилят меня! — прорычал Вурзаг, примеряясь в тесном пространстве. — Амулеты защитят от удара! А моя воля пробьёт любую демоническую шкуру!

Зарг Костолом покачал головой, но всё же поднял посох. Тёмная энергия обвила фигуру военачальника, его тело засветилось красноватым ореолом. Кожа стала жёстче, кости — прочнее, мышцы налились нечеловеческой силой.

— Ну же! — орал Вурзаг. — Стреляйте!

— Это самоубийство! — пробормотал артиллерист, но всё же дёрнул рычаг.

Катапульта выстрелила со странным оглушительным громом, выбросив в небо нестандартный снаряд. Вурзаг, окутанный мерцающими защитными чарами, пронёсся над долиной подобно падающей звезде войны. Ветер рвал его поседевшую гриву, превращая боевой клич в раскатистое эхо, которое отражалось от скал и множилось в горных ущельях.

Лирианнэль проследила смертоносную траекторию и ахнула:

— Ушастик! К нам гости с неба спускаются!

Главнокомандующий, чьё тело пульсировало от амулетов и шаманских усилений, обрушился на спину минотавра между лопаток с грохотом обвала. Удар был такой чудовищной силы, что костяные шипы зазвенели в унисон от резонанса, а сам Ушастик, качнулся от неожиданности.

Теперь Вурзаг возвышался над Лирианнэль живой горой мышц и неукротимой ярости. Даже сидя на корточках после приземления, орк был почти в два раза выше эльфийки. Его доспехи источали дым от магических усилений, а единственный глаз пылал алым пламенем жажды мести.

— Ну что, остроухая ведьма, — прорычал он, поднимая боевой топор, который улавливал последние лучи солнца, — посмотрим, насколько ты сильна без своего питомца!

— О, прекрасно, — пробормотала Лирианнэль, сжимая рукоять Клинка Падающих Звёзд. — Доставка прямо на дом. Как предусмотрительно!

В следующее мгновение они сошлись в смертельной схватке на подвижной арене спины минотавра. Ушастик продолжал своё неумолимое движение, а костяные выступы на его позвоночнике создавали зловещий лабиринт обсидиановых укрытий между которыми метались противники.

Вурзаг обрушил топор с яростью урагана туда, где мгновение назад стояла эльфийка. Лезвие из метеоритного железа с металлическим визгом ударилось о чёрный шип, разбросав веер искр, которые дождём осыпались на серую кожу минотавра. Лирианнэль изящно перекатилась за соседний выступ, её серебристый клинок засверкал молнией в ответном ударе.

— Стой на месте, проклятый червь! — рычал орк, размахивая топором с такой силой, что каждый промах оставлял глубокие зарубки в обсидиановых шипах, а воздух свистел от рассекающих его ударов.

— Давай обсудим это цивилизованно! — отозвалась Лирианнэль, грациозно увёртываясь от очередного удара. — Может, найдём взаимовыгодный компромисс? Скажем, ты убираешься восвояси, а я великодушно не превращаю тебя в орочий фарш?

— Единственный компромисс — твоя голова на моей шее!

Их поединок превратился в смертельную игру в кошки-мышки среди костяных шипов. Миниатюрные размеры Лирианнэль играли ей на руку — она легко проскальзывала между выступами, используя их как щиты от сокрушительных ударов топора Вурзага, который со звоном и искрами испытывал обсидиан на прочность.

Ушастик периодически пытался помочь своим массивным хвостом с огромной пушистой бомбошкой. Чёрный хвост с силой тарана взмывал над спиной, пытаясь смахнуть орка в пропасть. Лирианнэль была настолько ниже, что хвост проносился над её головой, лишь игриво взъерошивая тёмные волосы. Но и Вурзаг с поразительной ловкостью перекатывался от этих атак.

— Спасибо за боевую поддержку! — крикнула она Ушастику сквозь свист ветра. — Но будь осторожнее! Чуть голову не снёс!

Тем временем остальные орки, ощущая острый дефицит ядер, решили повторить отчаянный трюк своего командира. Первый доброволец пролетел мимо цели с траекторией кометы, его отчаянные вопли постепенно затихали где-то в дальних горных хребтах.

— Как тормозиииииить?! — кричал он, превращаясь в точку на горизонте.

Второй неудачливый герой врезался в левый рог минотавра с таким звуком, словно топор ударил по тысячелетнему дубу. Орк медленно сполз вниз по огромному рогу, оставляя алую полосу, и рухнул в бездонную пропасть с выражением глубочайшего недоумения на окровавленном лице.

— Может, стоит кардинально пересмотреть нашу тактику? — с сомнением предложил один из уцелевших воинов.

— Заткнись и сражайся! — рявкнул Нагрут. — Варги, в атаку!

Несколько орков верхом на последних оставшихся под защитой магического купола гигантских волках ринулись в самоубийственную атаку. Варги, размером с боевых коней, цеплялись мощными когтями за серую кожу минотавра, а их всадники размахивали мечами, отчаянно пытаясь вскарабкаться по рукам и ногам Ушастика до его спины.

Но минотавр просто сжал исполинские кулаки и обрушил их на землю с силой землетрясения. Незадачливые альпинисты посыпались с его кожи, как надоедливые насекомые после встряски. Тех, кто пытался подобраться к ногам, он раскидал хвостом — чёрная пушистая бомбошка работала как гигантская мухобойка.

— Ну хоть что-то идёт по плану! — выдохнула Лирианнэль, изящно перепрыгивая через очередной костяной шип.

На спине их поединок продолжался с неослабевающей яростью. Вурзаг бесновался, его топор методично долбил шипы позвоночника, пока одно из укрытий эльфийки наконец не превратилось в груду острых осколков, которые со звоном рассыпались по спине минотавра.

— Скоро кончатся твои норки, ведьма! — хрипел он, тяжело дыша. — Тогда тебе негде будет прятаться от меня!

— А у тебя уже кончается дыхание, дедуля! — парировала Лирианнэль с издевательской улыбкой. — Может, присядешь, отдохнёшь? Я терпеливо подожду!

Она молниеносно выскочила из-за полуразрушенного шипа и нанесла хирургически точный удар по колену орка. Клинок Падающих Звёзд вспыхнул ослепительным серебристым светом, разрезая зачарованную кожу доспеха как масло. Вурзаг взревел от пронзительной боли, но тут же ответил сокрушительным боковым ударом топора.

Лирианнэль едва увернулась — зазубренное лезвие просвистело в волоске от её лица, срезав несколько прядей волос, которые закружились в воздухе. Эльфийка отпрыгнула назад с кошачьей грацией и укрылась за следующим костяным выступом.

— Почти достал! — издевательски крикнула она, отдуваясь. — Ещё чуть-чуть, и ты будешь должен мне новую причёску!

Ушастик достиг магического барьера. Его величественные рога врезались в пульсирующую тьму купола. Барьер взорвался каскадом ослепительных молний, которые змеились по рогам минотавра, окутывая его голову сетью электрических разрядов. Защитное заклинание содрогнулось до основания, воздух наполнился запахом озона и горящей магии, но древние руны на куполе вспыхнули ярче, выдерживая натиск. Разряд обжёг морду колосса, заставив его отшатнуться с низким, гортанным рычанием. Красные глаза горели новой порцией надвигающейся ярости.

Внутри купола царил хаос отчаяния. Шаманы вопили заклинания до хрипоты, их голоса сливались в какофонию страха и магического напряжения. Пот не просто катился по их лицам — он лился ручьями, смешиваясь с кровью из носов от перенапряжения. Младшие шаманы валились с ног один за другим, их тела корчились в судорогах магического истощения, а из глаз текли слёзы крови.

— Держать! — Голос Гаршака треснул от напряжения, превратившись в животный вой. — Любой ценой держать! Призываю тёмных богов — дайте нам силы!

Ушастик не стал просто биться рогами о препятствие дальше. Минотавр медленно поднял массивную голову, и его взгляд скользнул по окрестностям, выискивая подходящее оружие. Выбор гурмана упал на гигантский валун — обломок горы, размером с небольшую крепость. Минотавр протянул к нему руку. Его пальцы, каждый толщиной с вековое дерево и украшенные массивными когтями, обхватили каменную глыбу. Мышцы на руке вздулись, когда Ушастик начал поднимать его высоко над куполом.

— О нет... — Зарг Костолом побледнел так, что его зелёная кожа приобрела болезненный жёлтый оттенок. — Он собирается...

На мгновение показалось, что само небо потемнело от этой каменной тучи, закрывшей солнце над куполом. Колосс замер на секунду, словно прицеливаясь, и только потом опустил руку с невероятным весом в ней. Валун врезался в защитный купол с силой падающей звезды.

Барьер не просто треснул — он взорвался. Тёмная энергия вспыхнула столбом света, видимым за много километров. Земля содрогнулась, словно от землетрясения. Магический купол рассыпался одновременно с огромным камнем на тысячи осколков — сверкающих фрагментов, каждый из которых падал, словно метеорит, поджигая всё вокруг.

Взрывная волна разрушения была подобна дыханию древнего дракона. Последние катапульты не просто превратились в щепки — они испарились в облако древесной пыли. Осколки магической энергии и камня разлетелись во все стороны радиусом в несколько сотен метров. Даже сам Ушастик пошатнулся от отдачи собственного удара.

Шаманы были отброшены, словно куклы. Несколько младших упали без движения — их тела постарели прямо на глазах от магического истощения, волосы седели, кожа покрывалась морщинами. Цена разрушения такого барьера была ужасающей.

— Твоего клана больше нет, — прохрипел Зарг Костолом, с трудом поднимаясь на дрожащие ноги. Кровь текла из его ушей, а посох из позвоночника треснул пополам. — Посмотри вокруг, безумец! Иногда даже шаману нужно проявлять разумность!

Гаршак медленно поднял голову, и его взгляд упал на то, что когда-то было великой армией. Дымящиеся кратеры вместо палаток. Горы пепла там, где пировали воины. Обугленные скелеты осадных машин, торчащие из земли, как кости в пустыне. От тысяч орков остались жалкие десятки уцелевших, и те в панике разбегались по горным тропам, бросая оружие и не оглядываясь.

— НЕТ! — Завыл Гаршак, и его голос эхом прокатился по опустошённой долине. — Не сейсас! У меня есть план! У МЕНЯ ЕСТЬ ПЛАН!

Верховный шаман воздел к небу свой посох, и тёмная энергия потекла по нему, словно живая кровь. Его глаза горели фанатичным огнём безумия — огнём того, кто готов сжечь мир ради своей цели.

Зарг Костолом посмотрел на него долгим, полным сожаления взглядом. Затем повернулся к уцелевшим шаманам и махнул рукой:

— Уходим. Сейчас же. Кто хочет увидеть следующий рассвет — за мной. Быстро!

Нагрут и несколько младших шаманов помогли подняться остальным, поддерживая друг друга. Их лица были мертвенно-бледными, руки тряслись от истощения магических сил. Они поспешили прочь, даже не оглядываясь на своего бывшего предводителя. Инстинкт самосохранения оказался сильнее верности.

Гаршак остался один посреди мертвого безмолвия, где лишь стоны раненых нарушали гнетущую тишину поля брани. Но его обезумевший взор различил то, что ускользнуло от остальных. Колосс стоял перед ним на коленях, его титаническая голова была опущена от усталости. А вокруг простиралось истинное сокровище — поле, усеянное еще трепещущими источниками жизненной силы. Тысячи орков, корчащихся в агонии, их кровь еще пульсировала, их души еще не отлетели в царство мертвых. Это было знамением судьбы. Предначертанием его восхождения.

Верховный шаман воздел руки к помутневшему небу и начал тёмный ритуал. Его голос преобразился, обретя нечеловеческие, потусторонние вибрации, способные пронзить саму ткань реальности. Древние заклинания на забытом наречии срывались с его запекшихся губ как лезвия, разрывая воздух на невидимые лоскуты. Мрачная энергия взвилась вокруг шамана исступленным смерчем теней, а земля под его стопами не просто чернела — она плавилась и трескалась, превратившись в зловещую стеклянную корку, отражающую пляшущие языки тьмы. Гаршак простёр свои руки к усеивающим поле битвы телам, готовый пожрать то, что осталось от великой орды, дабы обрести власть над смертью.

— Ваши жизни! — проревел он голосом, в котором звучали отголоски самой Тьмы. — Отдайте их мне добровольно или силой! Во славу тёмных богов! Для великой цели!

Из его пальцев потянулись чёрные щупальца энергии, извивающиеся, как живые змеи. Они впились в тела умирающих воинов, и орки завыли от боли, чувствуя, как их души буквально высасывают из тел. Их кожа сморщивалась, глаза тускнели, но жизненная сила текла к шаману, питая его безумный ритуал.

А высоко над этим кошмаром, на спине Ушастика, продолжалось смертельное противостояние. Костяных шипов становилось всё меньше — Вурзаг методично крошил их своим топором из метеоритного железа, каждый удар которого оставлял раскалённые борозды в темном стеклообразном материале. Пространство для манёвра эльфийки неумолимо сужалось.

— Кончается место для беготни, ведьма! — рычал орк, его доспехи были покрыты чёрной пылью от разрушенных шипов.

— Тогда мне придётся импровизировать! — отозвалась Лирианнэль, её голос звучал на удивление спокойно для тех обстоятельств.

Она выскочила из-за последнего крупного шипа и понеслась прямо на орка, её клинок Падающих Звезд вспыхнул ослепительным серебристым пламенем. Сапфиры на лезвии засияли, словно настоящие звёзды, а рунические татуировки на её предплечьях загорелись голубым светом.

Вурзаг ухмыльнулся, обнажив единственный клык. Он размахнулся топором, вкладывая в удар всю свою чудовищную силу, целясь разрубить дерзкую эльфийку от плеча до бедра.

Но в последний момент Лирианнэль подпрыгнула, оттолкнувшись от спины минотавра с такой силой, что её ноги оставили небольшие вмятины в его коже. Она пролетела над лезвием топора, её плащ развевался, словно крылья. Её ноги коснулись рукояти орочьего оружия, она использовала её как трамплин, оттолкнулась и, сделав изящный кувырок в воздухе, приземлилась позади противника.

Не теряя ни доли секунды, Лирианнэль нанесла рассекающий удар. Клинок Падающих Звезд вспыхнул, словно комета, прореза я зачарованную броню орка, плоть и даже кости под ней. Магический металл резал так глубоко, что почти достиг позвоночника.

Вурзаг взревел от боли и ярости. Но тут же тёмная энергия его амулета пробежала по коже, и рана начала затягиваться прямо на глазах. Плоть срасталась, кости восстанавливались, хотя процесс явно причинял ему мучения.

Орк резко развернулся, делая горизонтальный замах топором. В его единственном глазу пылала ярость раненого зверя. Лирианнэль ушла от удара благодаря своим рефлексам многовековых тренировок, но лезвие прошло так близко, что снова срезало несколько прядей её чёрных волос.

— Полезный у тебя амулетик, — усмехнулась она, отскакивая на безопасное расстояние. — Жаль только, что твоему глазу это когда-то не помогло. Должно быть, болезненное воспоминание?

Внизу тем временем Гаршак продолжал свой кощунственный ритуал, высасывая последние искры жизни из павших орков. С каждой поглощённой душой тёмные силы росли вокруг него, сгущаясь в почти осязаемую тьму. Воздух вокруг шамана начал искажаться, словно от жара, а его глаза постепенно становились чёрными, как пустота между звёзд.

Внезапно из ущелья в западной части долины грянул звонкий эльфийский боевой рог. Мелодия была яркой и чистой, разрезая смрад битвы как серебряный клинок. Из-за скалистого выступа выехали три всадника на изящных серебристо-серых скакунах. Эльфийские кони, хотя и уступали размерами тяжёлым боевым собратьям, двигались с поразительной грацией и скоростью. Их серебристые гривы развевались на ветру, а копыта едва касались земли — казалось, они скорее парили над долиной, чем скакали по ней.

Всадники были одеты в лёгкие доспехи из переплетённых листьев и серебра, которые мерцали на солнце. За спинами у них виднелись длинные эльфийские луки из белого дерева, а колчаны были полны серебряных стрел с наконечниками, светящимися голубоватым магическим светом.

— Подкрепление! — выдохнула Лирианнэль, увидев приближающихся соплеменников. — Наконец-то! И похоже, это разведчики из Третьего эскадрона!

Первый лучник, чьи золотистые волосы были украшены листьями дуба — знаком высокого ранга среди эльфийских разведчиков — поднял руку, оценивая обстановку. Его острые глаза мгновенно оценили картину: колоссальный минотавр, сражающаяся на его спине Лирианнэль, и тёмный ритуал шамана. На такой высоте и в грохоте битвы общение с Лирианнэль голосом было невозможно. Но эльфы с их острым зрением прекрасно объяснялись на расстоянии языком жестов.

«Займитесь шаманом внизу! Он — главная опасность!» — показала эльфийка, уворачиваясь от очередного удара топора Вурзага. Лучники переглянулись. Старший кивнул товарищам, и они рассредоточились, описывая широкую дугу вокруг Гаршака. Эльфийские кони скользили между дымящимися обломками лагеря с невероятной ловкостью, а их всадники на полном скаку натягивали тетивы.

Гаршак заметил приближение новых врагов, но был слишком увлечён ритуалом, чтобы остановиться. Его тело уже светилось изнутри поглощённой энергией, а волосы развевались от потоков тёмной силы, окружавших его, словно живой вихрь.

— Поздно, эльфийские черви! — завыл он, его голос эхом отдавался от горных склонов. — Колосс будет служить ТОЛЬКО МНЕ!

Первый лучник выпустил стрелу — серебряный снаряд со свистом пронёсся к шаману, но врезался в завесу тёмной энергии и просто исчез, словно растворившись в воздухе.

— Клянусь ветвями Древа Жизни! — прошипел эльф сквозь стиснутые зубы. — Эта мистическая завеса непроницаема, словно кора тысячелетнего дуба!

Второй и третий лучники присоединились к атаке. Три серебряные стрелы одновременно врезались в защитную оболочку Гаршака, заставив её вспыхнуть яркими искрами. Но тёмная магия выдержала и этот удар.

— Концентрированный огонь! — скомандовал старший разведчик. — Все стрелы в одну точку!

Тем временем на спине Ушастика поединок продолжался с прежней яростью. Количество уцелевших костяных шипов можно было пересчитать по пальцам одной руки. Топор Вурзага неумолимо крошил их, превращая спину минотавра в ровную площадку.

— Некуда бежать, ведьма! — рычал орк, размахивая оружием. — Подходи!

Лирианнэль отпрыгнула к самому краю спины минотавра. Под ней простиралась пропасть — падение с такой высоты означало верную смерть. Её изумрудные глаза сверкнули, оценивая расстояние до противника.

— Знаешь, что я тебе скажу? — произнесла она с вызывающей улыбкой. — У тебя слишком много побрякушек. Особенно тот амулет.

Вурзаг инстинктивно поднёс руку к амулету регенерации, скрытому под черепами поверженных врагов — проверяя на месте ли он. И в этот момент эльфийка атаковала.

Она понеслась прямо на орка, но в последний момент резко присела и скользнула под его ногами, распрямившись и развернувшись за спиной. Клинок Падающих Звёзд прочертил серебристую дугу, рассекая кожаные шнуры ожерелья и амулетов. Магические сапфиры на лезвии засияли, разрезая усиленный магией материал.

Ожерелье из черепов — накопленных Вурзагом за десятилетия войн — рассыпалось. Черепа и амулеты со стуком покатились по спине минотавра, некоторые упали в пропасть. Но это было не просто украшение. В каждый череп были дополнительно вплетены чары усиления.

— Нет! Моя сила! — взревел Вурзаг, наблюдая, как его былая мощь буквально скатывается под ноги.

Тёмное свечение вокруг его тела мгновенно потускнело. Кожа стала обычной, кости утратили магическую прочность.

— Вот теперь мы можем поговорить на равных! — усмехнулась Лирианнэль, поднимаясь в боевую стойку.

Но потеря усилений не лишила Вурзага ярости. Он обрушил топор с такой силой, что лезвие углубилось в спину минотавра. Ушастик взревел, почувствовав укол, его тело содрогнулось.

— Что ты делаешь с моим другом! — крикнула эльфийка обезумевшему орку.

Лирианнэль воспользовалась тем, что топор застрял в плоти минотавра. Она подпрыгнула, оттолкнулась от рукояти оружия и нанесла удар по лицу орка. Клинок прошёл по диагонали от левого виска к правой половине челюсти, оставив глубокий порез и снеся единственный клык.

Вурзаг взревел, выдернул топор из спины Ушастика и слепо махнул в сторону эльфийки. Кровь заливала ему единственный глаз, но даже полуослепший, он оставался смертельно опасным.

Внизу тем временем эльфийские лучники изменили тактику. Не сумев пробить магический щит Гаршака прямыми попаданиями, они начали обстреливать землю вокруг него. Серебряные стрелы втыкались в почву, создавая сеть светящихся точек.

— БЕСПОЛЕЗНО! — завыл шаман, заметив их манёвр.

Старший разведчик усмехнулся, продолжая скакать по кругу:

— Урок эльфийской магии, орк! Серебро разрушает тёмные чары!

Когда последняя стрела легла в намеченную точку, лучники начали произносить заклинание на древнем эльфийском языке. Воткнутые в землю стрелы засияли ярче, их свет начал соединяться, образуя светящийся круг вокруг шамана.

Гаршак почувствовал, как поток темной энергии, защищающий его, начинает слабеть. Серебряный свет эльфийской магии разъедал тёмную энергию, словно кислота.

— Нет! — взвыл он. — Не позволю…

Договорить он не успел. Сразу три серебряные стрелы вонзились в тело шамана. Первая пробила левое плечо, вторая — правое бедро, третья вошла в живот чуть ниже рёбер.

Для Гаршака, чьё тело было насыщено тёмной энергией, это были несерьёзные ранения. Стрелы причиняли боль, но не угрожали жизни. Однако они сорвали его концентрацию в самый ответственный момент ритуала.

Поток поглощаемой жизненной силы прервался. Тёмная энергия, лишившись управления, начала хаотично метаться вокруг шамана, скрывая его от эльфийских лучников. Все его внимание переключилось на восстановление контроля.

— Отличная работа, ребята! — крикнула Лирианнэль, продолжая увёртываться от бешеных атак Вурзага.

Орк, частично ослеплённый кровью, наносил удары почти наугад. Его топор со свистом проносился мимо эльфийки, но каждый промах всё больше выводил его из себя.

— Стой на месте! — рычал он. — Сражайся честно!

— Честно? — рассмеялась Лирианнэль, изящно уклоняясь от очередного удара. — Ты же втрое больше меня! Это и есть справедливое равенство!

Она воспользовалась тем, что Вурзаг на мгновение потерял равновесие после особенно яростного удара. Эльфийка подскочила к нему и нанесла серию быстрых рассекающих ударов — по руке, держащей топор, по ноге, по боку.

Каждое касание клинка оставляло глубокие порезы. Без магической защиты и регенерации орочья кожа легко поддавалась заколдованному металлу. Кровь текла всё обильнее, Вурзаг слабел на глазах.

— Проклятая... ведьма... — хрипел он, пытаясь нанести последний, решающий удар.

Но силы покидали его. Топор, который раньше казался лёгким пёрышком в его руках, теперь неподъёмным грузом тянул вниз. Движения становились медленными, неточными.

Лирианнэль видела приближающуюся победу. Она отступила на безопасное расстояние, изучая противника холодным взглядом профессионального бойца.

— Сдавайся, Вурзаг, — предложила она почти мягко. — Ты храбро сражался, но битва проиграна. Твоя армия разгромлена, твои шаманы разбежались.

Орк поднял голову. В его единственном глазу вспыхнул огонь — не ярости, но гордости.

— Вурзаг Грызущий Кости... никогда... не сдаётся... — прохрипел он и, собрав последние силы, бросился на эльфийку с топором наперевес.

Лирианнэль вздохнула. Она почти сожалела о том, что предстояло сделать. Почти.

Клинок Падающих Звёзд вспыхнул ослепительным светом. Эльфийка сделала выпад, её движение было быстрым и точным, как удар молнии. Заколдованный металл с лёгкостью прошёл между рёбер орка, пронзив его сердце.

Вурзаг застыл на мгновение, его глаза расширились от удивления. Топор выпал из ослабевших пальцев. Орк медленно посмотрел вниз на торчащий из груди клинок, затем перевёл взгляд на лицо эльфийки.

— Достойный... враг... — прошептал он. — Может быть... в следующей жизни... мы...

Лирианнэль извлекла клинок. Вурзаг покачнулся и рухнул на колени, затем навзничь. Его тело скатилось со спины Ушастика и с глухим ударом упало на землю далеко внизу.

Эльфийка тяжело дышала, глядя на поле битвы. Клык орка, инкрустированный рубинами, лежал у её ног. Она подняла его, разглядывая диковинный трофей.

— Странная память об этом дне, — пробормотала она.

Но торжествовать было рано. Внизу происходило нечто ужасающее. Гаршак, хотя и раненый эльфийскими стрелами, не сдавался. Тёмная энергия вихрем окружала его, вновь становясь всё плотнее. Шаман простирал руки к Ушастику, и из его пальцев тянулись красные цепи — материализованная магия подчинения.

— Теперь ты мой, колосс! — завыл он. — Подчинись воле Гаршака Кривоклыка!

Рубиновые путы потянулись к голове минотавра, стремясь обвиться вокруг его рогов и черепа. Воздух искажался от их зловещего сияния. Ушастик почувствовал приближение чужой воли, пытающейся проникнуть в его разум.

Минотавр подполз уже достаточно близко и поднял когтистую руку, собираясь раздавить наглого шамана одним ударом. Но в тот момент, когда первые цепи коснулись его головы, всё его тело словно окаменело. Рука замерла в воздухе, мышцы напряглись, но не могли сделать ни одного движения.

— Не сопротивляйся! — хрипел Гаршак, черная кровь текла из углов его рта от сверхусилия. — Ты будешь служить только мне!

Лирианнэль видела, как по телу Ушастика бегут спазмы. Его глаза метались, полные ужаса и гнева, но тело не повиновалось. Рубиновые цепи оплетали его голову всё плотнее, погружая разум в багровый туман принуждения.

— Ушастик! — крикнула эльфийка. — Сопротивляйся! Ты сильнее этого!

Но магия подчинения была мощной. Шаман вложил в неё всю поглощённую энергию, всю свою злобу и жажду власти. Цепи сжимались, проникая глубже в сознание минотавра.

— Да! — ликовал Гаршак. — Ещё немного! Сейчас ты станешь моим покорным орудием!

Эльфийские лучники пытались помочь, выпуская стрелу за стрелой в шамана. Но тёмная энергия, бушевавшая вокруг него, теперь сжигала серебряные снаряды, не позволяя им приблизиться.

— Не можем пробиться! — крикнул старший разведчик. — Магия слишком сильна!

— Только не это, — прошептала она, сжимая рукоять клинка. — Я не позволю сделать это снова!

Эльфийка бросилась к голове минотавра. Ей нужно было разрубить магические цепи, пока они окончательно не опутали сознание её друга. Но поток тёмной энергии был настолько мощным, что воздух вокруг головы Ушастика искажался, словно от невыносимого жара.

Лирианнэль сделала прыжок, но невидимая стена силы отбросила её назад. Она приземлилась на шею минотавра, тяжело дыша. Клинок Падающих Звёзд дымился в её руке — магический металл не мог выдержать такой концентрации тёмной энергии.

— Священные корни! — выдохнула она. — Поток слишком сильный!

Снизу доносился торжествующий смех Гаршака, усиленный темной магией. Красных цепей становилось всё больше, они густо оплетали голову Ушастика. Глаза минотавра почти полностью почернели — до полного подчинения оставались считанные мгновения.

— Скоро, мой колосс, — хрипел шаман, — скоро ты будешь разрушать по моей воле! А я стану властелином этого мира!

Лирианнэль отчаянно пыталась найти способ разорвать магические путы, но поток энергии не позволял ей приблизиться к голове Ушастика. Время истекало. Ещё несколько секунд — и её друг превратится в орудие разрушения в руках безумного шамана.

11. Последний чих.

Лирианнэль отчаянно пыталась пробиться к голове Ушастика сквозь бушующий вихрь тёмной энергии, когда её взгляд упал на массивные ноздри минотавра. Воспоминания об их путешествии через болото вспыхнули в памяти с ослепительной ясностью.

«Конечно!» — мелькнула гениально простая мысль. — «Его оружие всегда при нём!»

Эльфийка прыгнула на плечо Ушастика, внизу эльфийские лучники всё ещё пытались пробиться сквозь защиту шамана. Старший разведчик как раз выпустил очередную безрезультатную стрелу. Лирианнэль начала подавать знаки руками, но первые жесты были невнятными от спешки.

«Стреляйте... нет, не так...» — она размахивала руками, указывая на ноздри Ушастика.

Командир лучников приметил её хрупкую фигурку и нахмурил лицо, прищурив глаза в тщетной попытке разгадать её знаки. Серебристые брови его сошлись воедино — смысл ускользал от разума. Двое его спутников осадили скакунов, обмениваясь недоумёнными взорами.

«Стреляйте в нос!» — Лирианнэль указала на собственное лицо, затем на ноздри минотавра, изображая натяжение тетивы.

— Лирианнэль указывает на... морду… — с сомнением предположил второй из стрелков, поглаживая подбородок. — Дабы мы метили в дыхательные отверстия великана?

— Иль желает, пронзить глаза его? — предположил третий. — Хотя на такой выси...

Командир покачал главой, и его эльфийская гордыня была слегка уязвлена:

— Собратья мои, кажется мне, рассудок покинул её. Это бессмыслица какая-то.

Лирианнэль, видя их растерянность, принялась жестикулировать с большим рвением. Указала на нос, затем изобразила чихание, раздув щеки и резко выдохнув, после чего развела руками, показывая масштабный взрыв.

— Она... чихает? — в недоумении пробормотал второй стрелок. — И машет руками, словно нечто разлетается во все стороны...

— Быть может, защитницу просквозило в пути? — с искренней заботой предположил третий. — В горах сих ветра весьма коварны...

— Бестолочи! — прокричала Лирианнэль, но голос её потонул в громе магических возмущений.

Но тут старший из разведчиков внезапно выпрямился в седле. Острый ум его наконец сплёл воедино увиденные по пути разрушения, странные глубокие борозды в земле, испарённые участки болота и нынешние знаки Лирианнэль.

— Стрелы Элберет! — выдохнул он. — Она желает, дабы мы заставили его чихнуть! Эти разрушения, которые мы обсуждали всю дорогу — плод чихания!

Два других лучника уставились на командира с таким видом, словно он объявил, что планирует станцевать голым под луной.

— Сир Элронд, не время шутить, — с осторожностью переспросил второй лучник. — Чихание?

— Мы же изучили следы неведомого оружия! — командир указал на минотавра. — Те прямые, словно мечом рассечённые жёлобы в земле, испарённое болото! Посмотрите на размеры сего создания!

Третий стрелок проследовал за его взором, оценивая колоссальные размеры Ушастика, и его глаза медленно расширились от осознания.

— Боги лесов...

— Воистину! — Элронд уже натягивал тетиву. — Защитница Лирианнэль ведает то, что сокрыто от нас! Метьте в ноздри! Все стрелы — в дыхательные врата!

На спине минотавра Лирианнэль увидела, что лучники наконец поняли её замысел. Красные цепи Гаршака почти полностью опутали голову Ушастика — его глаза окончательно потемнели. Рука, занесенная для удара безвольно опустилась и тело казалось замерло полностью. Ещё немного, и заклинание подчинения завершится.

— Быстрее! — прошептала она. — Давайте же!

Элронд прицелился первым. Эльфийские луки были произведениями искусства — изготовленные из белого дерева священных рощ, усиленные серебряными рунами. Тетива, сплетённая из волос единорогов, пела на ветру. Стрела взмыла в воздух серебристой молнией.

Снаряд с точностью, доступной только эльфам, влетел в левую ноздрю минотавра. Носовая полость была настолько обширной, что стрела исчезла в ней почти бесследно — словно иголка в стоге сена. Но раздражение слизистой оболочки началось мгновенно.

— Попадание! — вскрикнул Элронд. — Вместе!

Второй лучник выпустил стрелу в правую ноздрю. Серебряный наконечник точно вонзился в чувствительную поверхность, заставив дыхательные пути среагировать на инородное тело. Стрела застряла в складках слизистой оболочки, её магическое свечение раздражало нервные окончания.

Третий выстрел снова в левую ноздрю. Четвёртый — в правую. Эльфийские стрелы накапливались в носовых пазухах Ушастика, каждая добавляла новую порцию раздражения. Серебряная магия входила в резонанс с чувствительными рецепторами, заставляя их посылать всё более настойчивые сигналы в мозг.

Лирианнэль наблюдала, как ноздри минотавра начали едва заметно подрагивать. Сначала это были лишь слабые движения, но постепенно они усиливались. Нервные окончания в носу посылали настойчивые сигналы о необходимости избавиться от раздражителей.

— Пожалуйста! — прошептала эльфийка, видя, как лучники используют последние драгоценные стрелы. — Только б хватило.

Пятая стрела влетела глубоко в правую ноздрю, пробившись дальше предыдущих. Шестая застряла в левой, её наконечник завибрировал от дыхания минотавра. Седьмая и восьмая последовали незамедлительно.

Подрагивание ноздрей стало заметнее. Дыхание Ушастика начало сбиваться — вместо ровных вдохов и выдохов появились короткие, прерывистые всхлипывания. Раздражение нарастало.

Девятая стрела попала точно в цель. Десятая. Одиннадцатая. Стрелы на этом закончились…

Внезапно дыхание минотавра прервалось на полувдохе. Его ноздри широко раскрылись. Грудная клетка начала расширяться медленно, но неумолимо. Межрёберные мышцы напряглись. Ноздри с невероятным свистом начали втягивать все вокруг, включая смерчи темной магии шамана.

Лирианнэль почувствовала, как под ней начинает нарастать давление. Она знала, что будет дальше.

«Всем разбегаться!» — показала она лучникам, размахивая руками.

Лирианнэль перебежала к шее, вцепившись в костяной нарост. Эльфийские лучники тоже поняли её сигнал, на этот раз мгновенно. Элронд первым развернул своего коня, шпоря его прочь от минотавра. Его товарищи последовали примеру, понукая скакунов к предельной скорости.

— Скачите, словно сама Тьма гонится за нами! — крикнул Элронд, его серебристый конь летел над землёй, едва касаясь её копытами.

Внизу Гаршак торжествовал. Эльфы трусливо бежали. Красные цепи его заклинания почти полностью опутали голову минотавра. Глаза Ушастика стали чёрными, воля шамана просачивалась в его сознание, подавляя собственную личность.

— Да! — завывал Гаршак, тёмная энергия клубилась вокруг него всё гуще. — Ещё мгновение, и ты подчинишься! С твоей силой и моим разумом мы завоюем этот мир!

Шаман был так увлечён своим злодейским триумфом, что принял происходящее с дыханием минотавра за плод своих усилий. Он с гордостью смотрел, как расширяется исполинская грудная клетка, как поднимается гигантская голова, как ноздри раскрываются всё шире, поглощая само пространство вокруг.

Ушастик медленно поднял голову к небу. Его движение было величественным и неотвратимым, словно восход солнца или смена времён года. Рубиновые цепи натянулись, но не оборвались — заклинание подчинения держало его разум.

До шамана еще не дошло, что это чихательный рефлекс, и что он не подчиняется никакой магии. Это была базовая функция организма, заложенная на уровне инстинктов, глубже любого разума или воли. Серебряные стрелы в носовых пазухах достигли критической концентрации раздражения.

Воздух в ноздрях минотавра начал сжиматься под давлением его колоссальных лёгких. Молекулы газа спрессовывались всё плотнее, их потенциальная энергия росла с каждой долей секунды. Температура в носовых полостях начала стремительно подниматься от трения и давления.

Лирианнэль вновь чувствовала ту самую нарастающую вибрацию в теле минотавра. Каждая клетка его организма готовилась к колоссальному выбросу энергии. Она прижалась к основанию шипа, готовясь к неминуемому катаклизму.

Гаршак наконец заподозрил неладное. Он внимательно взглянул на поднятую к небу голову минотавра, широко раскрытые ноздри, расширенную грудную клетку.

— Что происходит? — пробормотал он, отвлёкшись от ритуала. — Почему...

И тут шаман увидел серебряные стрелы, торчащие из ноздрей его будущего раба. Понимание обрушилось на него как лавина…

— НЕТ! — завыл Гаршак. — Не сейчас! Я приказываю тебе не...

Но было поздно. Воздух в ноздрях Ушастика достиг критического давления и температуры. Молекулы начали распадаться на атомы, атомы — на элементарные частицы. В носовых пазухах минотавра рождалась плазма.

Голова Ушастика резко метнулась вниз. Его глаза плотно зажмурились, и морда приобрела до жути довольное выражение. Ноздри остановились почти точно направленные на то место, где стоял Гаршак. Колосс чихнул...

Из ноздрей минотавра вырвались два конуса чистой плазмы — ярко-фиолетовой, переходящей в почти белый от невероятной температуры. Воздух мгновенно ионизировался, превращаясь в светящуюся материю температурой в несколько тысяч градусов. Плазменные струи пронзили пространство на скорости в тысячи километров в секунду.

Звук был неописуемым — это был разрыв самой ткани реальности. Грохот превосходил раскаты самых мощных гроз, треск ломающихся ледников, рёв извергающихся вулканов. Ударная волна прокатилась по долине, поднимая облака пыли в радиусе нескольких километров.

Там, где мгновение назад стоял Гаршак Кривоклык, зияла дымящаяся воронка глубиной в десяток метров. Камень и земля просто испарились, превратившись в раскалённый газ. Края кратера светились как угли и в небо от них поднимались тысячи искр.

Плазменные конусы не остановились на месте шамана. Они продолжили свой путь, прорезая долину как гигантские световые мечи. Всё на их пути — камни, остатки лагеря, холмы — превращалось в пыль и пар. Верхний слой почвы сорвало и унесло прочь, обнажив коренные породы. На земле остались два идеально ровных жёлоба. Они тянулись через всю долину, врезались в противоположный склон горы и исчезали где-то в её недрах.

От тёмной магии Гаршака не осталось и следа. Красные цепи растворились, словно их никогда не было. Чёрная энергия ритуала развеялась как дым на ветру. Небо над долиной очистилось, и золотистые лучи заходящего солнца проникли сквозь рассеивающийся мрак.

Эхо катаклизма катилось по горным хребтам, отражаясь от скал и множась в ущельях. Птицы тучами поднимались с деревьев за десятки километров вокруг. В далёких деревнях разумные вновь останавливались, прислушиваясь к странному грохоту, доносящемуся со стороны гор.

Ушастик медленно опустил голову, его массивная грудь тяжело вздымалась после такого мощного выдоха. Из его ноздрей всё ещё вырывались тонкие струйки пара. По серой коже минотавра прокатилась волна содрогания — его тело расслаблялось после невероятного напряжения.

Лирианнэль почувствовала, как под ней прошла дрожь. Руки Ушастика, державшие его массивное тело, вибрировали от истощения. Предплечья, напряжённые от долгого стояния на четвереньках, медленно разъезжались в стороны под колоссальным весом.

— Ушастик? — тихо позвала эльфийка, ощущая нарастающую неустойчивость своего положения.

Его правая рука первой не выдержала. Она медленно согнулась в локте, и правая половина туловища минотавра начала проседать. Ладонь оставила в земле глубокую борозду, когда скользнула вперёд.

Левая рука продержалась ещё несколько секунд, но и она не смогла удержать всю тяжесть. Пальцы судорожно сжались, когти оставили глубокие рвы в грунте, а затем и эта опора ушла. Ушастик медленно сполз вперёд, его массивные руки беспомощно распластались по сторонам.

Ноги тоже больше не могли служить устойчивой опорой. Правое колено поехало в сторону, оставляя огромный ров. Левая нога распрямлялась и вытягивалась, волоча по земле глубокую борозду.

Массивное тело минотавра начало быстро заваливаться на живот. Лирианнэль поняла, что сейчас произойдёт, и крепче вцепилась в костяной шип между лопатками. Падение такой махины было подобно обрушению горы.

Ушастик рухнул на пологий склон холма с грохотом горного обвала. Земля содрогнулась от удара его груди и живота. Воздух под его телом сжался так сильно, что вырвался со всех сторон мощным порывом. Ударная волна прокатилась по ущелью как цунами, поднимая фонтаны пыли и обломков.

Куски шипов, сбитые топором Вурзага на его спине, подпрыгнули и рассыпались тысячами осколков, заискрившихся золотом в закатном свете. Звенящие фрагменты разлетелись во все стороны и усеяли землю вокруг.

Руки Ушастика бессильно распластались по сторонам, оставив в земле глубокие отпечатки ладоней. Каждый палец прочертил свою борозду, а когти зарылись в почву по самые основания, застыв неподвижно.

Ноги вытянулись позади, оставляя глубокие рвы в склоне холма. Кровь медного цвета все еще продолжала сочиться из множественных ран, создавая дымящиеся ручейки, которые стекали вниз и прожигали чудом сохранившуюся растительность.

И только массивный хвост с чёрной пушистой бомбошкой ещё подавал признаки жизни — он вяло покачивался из стороны в сторону, демонстрируя, что Ушастик жив, но полностью обессилен.

Лирианнэль медленно пришла в себя, ощущая звон в ушах от чиха и последующего падения. Её руки всё ещё цепко держались за костяной шип, но теперь она могла наконец отпустить смертельную хватку. Пальцы болели от напряжения, а в голове гудело, словно её оглушили дубиной.

Она осторожно поднялась на ноги, удерживая равновесие на широкой спине минотавра. Вокруг неё виднелись обломки шипов и пряди черной гривы, закинутые на спину ветром падения. Воздух всё ещё дрожал от последних отголосков катастрофы.

— Ты в порядке? — спросила она у минотавра, повернувшись к его уху.

«Я устал» — вяло фыркнул он в ответ, подняв перед собой небольшое облако пыли и пепла. Его уши лишь слегка колыхнулись.

Лирианнэль огляделась вокруг, оценивая масштабы разрушения. Теперь ничего не напоминало о лагере орков, теплились лишь дымящиеся кратеры. Прямые борозды от плазменного чиха пересекали долину как шрамы титана. Горные склоны были усеяны обломками и осыпями от сейсмических ударов.

— Это потрясающе! — прокомментировала она картину разрушения вокруг, не в силах скрыть восхищение увиденным.

Затем она усмехнулась, глядя на огромные уши минотавра, всё ещё подрагивающие от усталости:

— Но я бы не стала тут лежать, — пошутила она, — в ушах могут завестись орки.

«Отгоняй их» — довольно фыркнул он в ответ, и в его усталом голосе послышались нотки слабого юмора.

Лирианнэль рассмеялась, несмотря на всё пережитое. Она медленно поднялась и начала спускаться по руке минотавра. Путь без клинков, которые она больше не могла позволить себе вонзить в Ушастика, оказался не таким простым — рука лежала под углом, а кожа была гладкой и скользкой. Эльфийка цеплялась за малейшие неровности, медленно перебираясь к земле.

— Извини, большой мальчик, — бормотала она, когда её сапоги соскальзывали по его предплечью. — Не самый изящный спуск в моей жизни.

Когда её ноги коснулись твёрдой земли, Лирианнэль почувствовала головокружение. После нескольких часов на высоте пятидесяти метров и сражения на трясущейся арене, обычная поверхность казалась странно устойчивой и низкой. Она пошатнулась, но быстро обрела равновесие.

Из-за дымящихся обломков лагеря показались знакомые фигуры. Элронд и два других эльфийских лучника осторожно приближались, ведя коней в поводу. Их доспехи были покрыты пылью, а лица выражали смесь изумления и опасения.

— Лирианнэль! — окликнул её Элронд, поднимая руку в приветствии. — Слава Великому Древу, дыхание жизни не покинуло тебя!

— И не только не покинуло, но пребывает в полной гармонии! — ответила она, отряхивая с плаща пыль и мелкие обломки.

Командир лучников подошёл ближе, его острые глаза изучали лежащего минотавра с профессиональным интересом:

— Колосс повержен? Можем ли мы считать тень угрозы рассеянной подобно утреннему туману?

В ответ на эти слова Ушастик издал недовольное фырчание, которое отдалось в земле и породило низкочастотное дрожание. Его хвост раздражённо стукнул по земле, подняв небольшое облако пыли.

— Повержен? — переспросила Лирианнэль с улыбкой, указывая руками на пустошь вокруг. — Он просто обрёл покой после всего этого. Ах да. Это Ушастик, кстати. Он мой друг.

Все три эльфа уставились на неё, словно разум действительно покинул её.

— Ушастик? — медленно переспросил второй лучник, и в его мелодичном голосе слышалось плохо скрываемое недоверие.

— Ушастик, — подтвердила Лирианнэль, пытаясь сдержать смешок и поглаживая минотавра по массивному пальцу. — И да, я знаю, как это звучит для слуха.

Третий лучник не смог сдержать серебристый смех, прикрывая рот рукой. Элронд строго посмотрел на него, но собственные губы командира предательски дрогнули.

— Прости за неподобающее веселье, — пробормотал провинившийся эльф. — Но... Ушастик? Для столь... величественной махины?

— У него весьма вместительные уши, — невозмутимо ответила Лирианнэль. — А ещё он спас наши земли от орочьего нашествия. Прошу проявить должное почтение.

Как будто подтверждая её слова, Ушастик пошевелил ухом — движение было размашистым, и эльфы его оценили. Второй лучник выдохнул, уже не пытаясь скрыть мелодичный смех. Даже серьёзный Элронд не смог удержаться от улыбки.

— Ушастик, — повторил он, качая головой. — Лирианнэль, лишь ты могла наречь пятидесятиметрового колосса столь... трогательным именем.

— В нём есть что-то располагающее сердце, — заметил третий лучник, наблюдая, как массивный хвост минотавра лениво покачивается. — Словно у огромного детёныша волка.

— Детёныша, который способен чихом стереть с лица земли целое воинство, — добавил Элронд, его взгляд задержался на прямых бороздах, пересекающих долину.

— Кстати об орках, — Лирианнэль приняла серьёзный вид, — нам нужна помощь. Шаманы сбежали во время битвы. Их необходимо изловить и допросить о том, как вернуть Ушастика в родной предел.

Элронд кивнул, его лицо стало деловитым:

— Мы узрели группу орков, направляющихся к северному перевалу. Они получили значительную фору.

— Тогда не стоит медлить, — согласилась Лирианнэль. — Пока след не остыл под звёздами.

— К сёдлам! — скомандовал Элронд своим товарищам. — Преследуем врага по горячему следу!

Элронд и его лучники вскочили в сёдла и помчались по следу беглых шаманов. Их серебристые кони буквально летели над землёй, едва касаясь копытами дымящихся обломков лагеря. Эльфийские скакуны были созданы для таких погонь — выносливые, быстрые и почти бесшумные. След вёл через разрушенную долину к узкому горному проходу. Когти варгов и тяжёлые сапоги орков оставили в пыли достаточно отпечатков, чтобы опытные следопыты могли идти по ним.

Беглецы не зашли далеко. Младшие шаманы, истощённые магическими ритуалами и ранениями, едва передвигали ноги. Зарг Костолом опирался на обломок своего посоха, хромая на повреждённую ногу. Нагрут Гнилой Клык поддерживал одного из совсем молодых шаманов, который едва держался в сознании. Нагрут шел в где-то раздобытой им кожаной накидке, явно не имеющей отношения к магии.

— Стой! — раздался звонкий эльфийский оклик.

Беглецы обернулись и увидели приближающихся всадников. Зарг тяжело вздохнул, понимая бесполезность бегства. Младшие шаманы и вовсе упали на землю от истощения.

— Сдаёмся... — хрипло произнёс старый шаман, поднимая руки дрожащими от усталости движениями. — Нет у нас сил... на бой больше...

Элронд спешился, держа наготове изогнутый эльфийский клинок. Его товарищи остались в сёдлах, натянув тетивы луков.

— Кто из вас участвовал в призыве демона? — спросил командир мелодичным, но твёрдым голосом.

— Все мы... — ответил Зарг, тяжело дыша. — Но заклинание... заклинание творил Гаршак Кривоклык. Он... он мёртв?

— Испарился подобно утреннему туману, — коротко ответил второй лучник. — Вместе с частью долины.

Молодые шаманы были настолько истощены, что не могли говорить. Их глаза закатывались, а губы были белыми от магического истощения. Один из них был без сознания, его тело покрывала сеть почерневших вен — признак отравления тёмной энергией.

— Ничего не знаю я! — вдруг заговорил орк в кожаной накидке, его голос звучал устало и обречённо. — Простой помощник... шахтёр... помогаю не знаю ничего...

Элронд внимательно изучил его — действительно, орк выглядел больше как испуганный рабочий, чем как опасный маг.

— Благо. Ты останешься здесь с остальными, — кивнул командир.

Только Зарг Костолом выглядел похожим на тень Шамана и был в состоянии двигаться самостоятельно. Его связали эльфийскими верёвками и привязали к седлу лошади Элронда. Когда отряд вернулся в долину, солнце уже клонилось к закату, окрашивая дымящиеся руины в багровые тона. Ушастик всё ещё отдыхал на том же месте, но теперь он сидел, поджав к себе колени и обхватив их руками. Поза была почти эльфийской, если не считать колоссальных размеров.

Его раны заметно затянулись — демоническая регенерация делала своё дело. Кровотечения остановились, порезы от магических снарядов превратились в светлые шрамы, а проколы от гарпунов почти закрылись. Даже самые глубокие раны уже не сочились медной кровью.

Лирианнэль сидела рядом на небольшом валуне. При виде возвращающихся лучников она поднялась и помахала рукой.

— Элронд! Искусная работа! — воскликнула она. — Кого удалось изловить?

— Одного, который ещё способен внятно изъясняться, — ответил командир, спешиваясь. — Остальные бесполезны. Только старик может дать ответы.

Зарг Костолом тяжело дышал. Ноги его подкашивались, и он едва стоял даже с поддержкой. Но взгляд его был обращён на сидящего Ушастика, и глаза расширялись от изумления.

— Он... он же не должен быть разумен! — прошептал шаман, голос его звучал надломленно от усталости. — Как это возможно... Колоссы Бездонных Пропастей — это просто орудия разрушения... только орудия...

— Видимо, у вас устаревшие сведения, — заметила Лирианнэль. — Но это сейчас неважно. Меня интересует больше — как вернуть его в родной предел?

Зарг покачал головой, его лицо выражало отчаяние:

— Проход между мирами... можно открыть только раз в тысячу лет... — голос его звучал совсем тихо. — Мы использовали парад всех планет... и особое расположение звёзд... Следующий такой момент... наступит лишь через тысячелетие... Устал я... так устал от всего этого...

Лирианнэль почувствовала, как сердце ухнуло вниз. Она взглянула на Ушастика, который внимательно слушал разговор.

— Что делать с пленником? — спросила она у минотавра.

Ушастик слегка пожал огромными плечами, демонстрируя полное равнодушие к судьбе шамана. Его больше занимали собственные раны, которые продолжали медленно затягиваться, но отдавались болью.

Зарг удивлённо посмотрел на эту сцену:

— Невероятно... — прошептал он. — Он действительно понимает речь... и может общаться... В наших преданиях... об этом не говорилось... Ничего мы не знали... ничего...

— Ваши предания явно нуждаются в пересмотре, — сухо заметил Элронд.

Лирианнэль задумалась, глядя на пленного шамана. Убивать старика смысла не было — он уже не представлял угрозы. Но и просто отпустить тоже было нельзя.

— У меня родилась мысль, — сказала она наконец. — Элронд, мы отпустим его.

— Что? — возмутился второй лучник. — Но он же...

— Пусть вернётся к своему народу, — продолжила Лирианнэль. — И расскажет всем оркам о том, что произошло в этих местах. О том, как тысячи воинов были повержены за считанные мгновения. О том, что их великий замысел потерпел полное крушение.

Элронд медленно кивнул, понимая её логику:

— Страх порой действеннее самого острого клинка.

— Именно так, — согласилась эльфийка. — Пусть станет живым напоминанием о том, что случается с теми, кто вздумает вторгнуться на наши земли с дурными намерениями.

Зарг слушал этот разговор с выражением глубочайшего изумления. Он ожидал пыток, казни, в крайнем случае — многолетнего заключения. Но не освобождения.

— Вы... отпускаете меня? — недоверчиво переспросил он, голос дрожал от усталости и неверия.

— Ступай с миром, — кивнула Лирианнэль. — И помни — это была наша милость. В следующий раз её может не быть.

Старый шаман медленно поклонился, опираясь на обломок посоха. Его лицо выражало смесь благодарности и страха.

— Я расскажу... — прошептал он устало. — Клянусь костями предков... расскажу всем о мощи эльфийских земель... Расскажу и предупрежу... больше нет сил на войны... нет сил...

Он медленно поплёлся прочь, время от времени оборачиваясь на сидящего Ушастика. Фигура минотавра на фоне заходящего солнца выглядела одновременно величественно и устрашающе — идеальный образ для орочьих кошмаров.

Когда все формальности были улажены, эльфы остались наедине с минотавром. Солнце село за горные вершины, и первые звёзды начали появляться на потемневшем небе. Ушастик поднял голову к звёздам, его глаза отражали их свет. В его взгляде читался интерес существа, которое никогда не видело подобного зрелища.

— Что ж, — тихо произнесла Лирианнэль, усевшись рядом с его рукой и подбрасывая клык Вурзага. — Мы непременно отыщем способ... Или… нам предстоит долгое соседство, большой мальчик.

12. Голод.

Элронд внимательно изучал исполинскую фигуру минотавра, его острые эльфийские глаза выискивали каждую деталь. В свете звезд и поднимающихся над горизонтом лун колосс выглядел еще более впечатляюще — почти черная кожа, массивная грива цвета ночи, расползающаяся по плечам и верхней части спины. Его взгляд задержался на огромных изогнутых рогах.

— Воистину, создание удивительное, — произнес он мелодичным голосом. — Никогда прежде не доводилось мне видеть подобную мощь.

Второй лучник, чьи золотистые волосы были украшены серебряными нитями, не мог оторвать взгляда от массивных копыт:

— Следы его поступи мы наблюдали еще в низинах, но видеть воочию... — он покачал головой. — Каждое копыто способно оставить отпечаток глубиной с меня.

Третий эльф, самый молодой из троих, с любопытством рассматривал хвост Ушастика с его пушистой черной бомбошкой:

— Сей отросток представляется весьма... дружелюбным, — заметил он с едва скрываемой улыбкой. — Словно у огромного лесного зверя.

Ушастик, почувствовав внимание к своей персоне, слегка повернул массивную голову в сторону эльфов. Его глаза, размером с круглые окна замка, с любопытством изучали новых существ. Когда его взгляд встретился с взглядами лучников, те невольно отступили на полшага — даже дружелюбное любопытство в таких масштабах производило внушительное впечатление.

— Хорошо, что он разумен, — тихо прошептал второй лучник. — В этих очах читается осознание и... интерес?

Лирианнэль рассмеялась, наблюдая реакцию соплеменников:

— Ушастик весьма любознателен. Полагаю, мы для него так же диковинны, как он для нас.

Минотавр издал тихое фырчание — звук был достаточно громким, чтобы отозваться эхом от горных склонов, но в нем слышались мирные интонации. Элронд перевел взгляд с колосса на Лирианнэль:

— Удивительно наблюдать подобную связь меж эльфом и созданием иных пределов, — заметил он задумчиво. — Однако, Лирианнэль, нельзя забывать — мы находимся посреди уничтоженного, но все же лагеря орков. Настоятельно рекомендую покинуть сие место прежде, чем к нам пожалуют нежеланные гости.

Лирианнэль кивнула, признавая здравость его слов. Она повернулась к Ушастику и положила ладонь на его массивный палец:

— Ты уже можешь передвигаться, большой друг? Нам нужно уходить.

Минотавр утвердительно фыркнул, и звук получился достаточно определенным. Он немного подвигал ногами, отчего земля содрогнулась.

Элронд нахмурился, оценивая ситуацию:

— У границ наших земель наверняка уже собралась эльфийская армия, — произнес он озабоченно. — Весть о вторжении колосса должна была достичь их ушей. Что-то следует предпринять, дабы избежать недоразумений.

Лирианнэль задумалась на мгновение, затем решительно кивнула:

— Вы быстрейшие всадники. Скачите вперед и предупредите войска, чтобы они не причинили вреда Ушастику.

Она извлекла из-за пояса массивный клык Вурзага, инкрустированный рубинами, и протянула его Элронду:

— А этот трофей послужит доказательством истинности твоих слов. Однако помни — это мой сувенир, — добавила она с лукавой улыбкой. — Прошу не терять и не выбрасывать, я обязательно вернусь за ним.

Элронд принял клык, его брови удивленно приподнялись при виде искусной орочьей работы:

— Весьма... впечатляющий трофей, — заметил он. — Сей клык принадлежал кому-то весьма значимому среди их воинства.

— Вурзагу Грызущему Кости, — невозмутимо ответила Лирианнэль. — Главнокомандующему орочьих сил. Полагаю, это имя известно нашим военачальникам.

Все три лучника переглянулись с выражением изумления. Второй эльф прошептал что-то на древнем наречии, что прозвучало как молитва благодарности.

Ушастик начал медленно разминать ноги, и само это зрелище завораживало. Эльфийские лучники, уже готовые к отъезду, не могли оторвать взглядов от происходящего. Сначала он разогнул и согнул левую ногу — движение было величественным и неторопливым, словно подъём горной вершины. Массивные мышцы бедра перекатывались под серой кожей, создавая причудливые узоры теней в лунном свете.

Затем он принялся разминать правую ногу, которая получила самые большие повреждения, медленно выпрямляя и сгибая её. Каждое движение сопровождалось тихим рокотом — минотавр негромко урчал от удовольствия, ощущая, как восстановившиеся мышцы постепенно обретают подвижность. Его копыто оставляло глубокие отметины в земле при каждом движении. Суставы, встающие на свои места, издали глухие щелчки, отдававшиеся эхом по долине — звуки напоминали треск ломающихся стволов вековых деревьев.

Лирианнэль, привычно для себя, легко забежала по указательному пальцу его правой руки, всё ещё покоящейся на земле. Достигнув ладони, эльфийка уверенно встала посередине, балансируя на слегка изогнутой поверхности.

— Готова к подъёму! — весело крикнула она, и её голос прозвучал звонко в ночной тишине.

Ушастик осторожно оторвал руку от земли, оставив в почве глубокий отпечаток каждого пальца. Ладонь поднималась медленно и плавно — он давно научился двигаться так, чтобы не потревожить свою маленькую спутницу. Лирианнэль стояла в центре его ладони, слегка покачиваясь в такт движению, но держась с привычной уверенностью. Весь подъем занял менее половины минуты, эльфийские лучники наблюдали за процессом с зачарованными лицами. Элронд покачал головой:

— Подобное доверие меж столь различными созданиями... воистину, чудо достойное легенд.

Когда рука достигла уровня его головы, эльфийка лёгким прыжком перебралась на знакомое мягкое место между огромными рогами. Тёплая чёрная грива окутала её, создавая уютное убежище среди густых прядей. Она устроилась поудобнее, запуская пальцы в шерсть — за время их путешествия это место стало для неё почти родным.

— Вот и дома, — пробормотала она с улыбкой, поглаживая основание рога.

Эльфийские лучники отвели своих серебристых скакунов на безопасное расстояние — примерно метров на двести от минотавра. Но даже готовые к отъезду, они не могли упустить возможность понаблюдать за поистине уникальным зрелищем. Никто из живущих эльфов пока не видел ничего подобного.

— Это нечто невероятное, — прошептал третий лучник, чьи глаза горели любопытством. — Словно сама гора обретает жизнь.

Элронд кивнул, не отрывая взгляда от минотавра:

— Воистину. Сей момент достоин песен менестрелей.

Ушастик завершил разминку ног и теперь готовился к главному действу. Его левая рука всё ещё была прижата к земле, служа опорой. Мощные пальцы глубоко вгрызлись в почву, когти оставили длинные борозды. Вся тяжесть его торса приходилась на эту руку, и земля под ладонью прогибалась, образуя неглубокий кратер.

Медленно он начал подниматься. Напряглись мышцы спины. Плечи расправились, и массивная грива заколыхалась, словно тёмное море в штормовую ночь. Левая рука медленно оторвалась от земли. Теперь он опирался на левое копыто и правое колено, готовясь к следующему этапу подъёма.

Мышцы его ног заиграли под кожей, готовясь выдержать колоссальную нагрузку. Левая нога начала разгибаться, и почва осела под весом на несколько метров. Правое колено оторвалось от земли, и копыто заскользило, оставляя глубокую борозду. Звук был похож на скрежет гигантского плуга, вспахивающего каменистую почву. Лирианнэль чувствовала вибрацию, передающуюся по всему телу минотавра. Она крепче вцепилась в густую гриву, предчувствуя момент, когда он окончательно поднимется.

— Спокойно, большой мальчик, — тихо пробормотала она. — Не торопись.

Ушастик медленно распрямлялся. Его силуэт в свете двух неполных лун на небе выглядел поистине зловеще — словно древнее божество, поднимающееся из глубин земли. Тени от его рогов ложились длинными полосами на землю, а в его глазах отражался лунный свет, придавая им таинственное мерцание.

Раздались новые громкие щелчки — суставы гиганта вставали на свои места. Звуки эхом отражались от горных склонов, превращаясь в раскатистую симфонию. Правое колено щёлкнуло особенно громко. Позвоночник издавал серию меньших щелчков, словно камнепад в горах.

— Священные корни, — прошептал второй лучник, наблюдая процесс с нескрываемым благоговением. — Он словно просыпается после вековой дремы.

Элронд кивнул, его лицо выражало смесь восхищения и лёгкой тревоги. Ушастик полностью выпрямился. Его колоссальная фигура возвышалась над долиной, достигая пятидесяти метров в высоту. В свете двух неполных лун его силуэт казался порождением самой тьмы — мощная мускулатура, увенчанная массивными рогами, тёмная грива, развевающаяся на ночном ветру.

Эльфийские лучники невольно отступили ещё дальше, ощущая первобытный трепет перед такой мощью. Их серебристые кони нервно фыркали и пятились, чувствуя присутствие чего-то невероятно могущественного.

— Боги лесов... — выдохнул третий лучник. — Теперь я понимаю, что стало с целой орочьей армией.

Ушастик сделал первый, пробный шаг. Его правая нога поднялась, на мгновение зависла в воздухе, а затем опустилась на землю в нескольких метрах от предыдущего положения. Земля содрогнулась от удара копыта, а по долине прокатился глухой грохот. В месте приземления образовался глубокий отпечаток, а трещины разбежались в разные стороны лучами.

Сначала он слегка прихрамывал на правую ногу — раны всё ещё давали о себе знать. Но с каждым шагом движения становились всё увереннее. Демоническая регенерация работала быстро, и болезненные ощущения постепенно отступали.

Второй шаг был более уверенным. Третий — ещё увереннее. К четвёртому шагу его походка обрела ту плавную грацию, которая так поражала воображение — несмотря на колоссальные размеры. Лирианнэль, покачиваясь в такт его шагам между рогами, не могла сдержать улыбки. После всех испытаний этого дня видеть его снова в движении было настоящей радостью.

— Вот теперь ты снова мой грозный Ушастик, — пробормотала она с нежностью в голосе.

Минотавр направился к краю долины, где начинались горные тропы, ведущие к эльфийским землям. Каждый его шаг отдавался эхом в горах, создавая ритмичную симфонию мощи. Но теперь в этом звуке не было угрозы — только спокойная уверенность существа, знающего, куда оно идёт.

Эльфийские лучники всё ещё стояли поодаль, заворожённые зрелищем. Их задача была ясна — скакать вперёд и предупредить войска. Но отвести взгляд от этого величественного зрелища было почти невозможно.

— Пора, — наконец произнёс Элронд, встряхнувшись. — Нам следует опережать их, дабы избежать недоразумений.

Он ещё раз взглянул на клык Вурзага в своей руке, затем спрятал его в седельную сумку. Трофей действительно был впечатляющим доказательством произошедшего.

«Увидимся на границе», — показал напоследок он.

— Пусть ветер подгоняет ваших скакунов! — крикнула Лирианнэль им вслед.

Эльфы пришпорили коней и помчались прочь с невероятной скоростью. Их серебристые плащи развевались за спинами, а копыта коней высекали искры из камней. Кони буквально летели над пересеченной местностью, их силуэты постепенно уменьшались, превращаясь в движущиеся точки на горизонте. Вскоре даже стук копыт растворился в ночной тишине, и только облако пыли, поднятое их стремительным галопом, напоминало о том, что они здесь были.

Ушастик тем временем продолжал свой путь напрямик через пересеченную местность. Для него валуны, холмы и ущелья были лишь небольшими неровностями на пути. Там, где эльфы должны были искать тропы и обходные пути, минотавр просто перешагивал препятствия.

Лирианнэль наслаждалась путешествием. Ночной вид с пятидесятиметровой высоты был не менее потрясающим, чем днем — горные цепи простирались до самого горизонта, а долины лежали внизу как миниатюрные диорамы. Ночной ветер играл в ее волосах, а звезды казались ближе, чем когда-либо.

Но постепенно она начала ощущать странные вибрации, исходящие из глубины тела минотавра. Сначала это были едва заметные дрожания, передающиеся через кости черепа. Затем звуки стали отчетливее — глухое урчание, доносящееся откуда-то из области живота Ушастика.

Эльфийка нахмурилась, прислушиваясь. Звук повторился, на этот раз громче и протяжнее. Это определенно доносилось из пищеварительной системы минотавра — низкочастотное урчание, которое она могла чувствовать всем телом.

— Ушастик? — окликнула она, наклоняясь к его уху. — Что это за звуки?

Минотавр издал смущенное фырчание, и урчание в его животе повторилось с новой силой. На этот раз звук был настолько громким, что отозвался эхом от окружающих скал.

Лирианнэль вдруг поняла природу этих звуков, и ее губы расплылись в широкой улыбке:

— Ты голоден! — рассмеялась она. — Конечно же! После всех этих приключений, сражений и затрат энергии!

Урчание повторилось снова, подтверждая ее догадку. Ушастик явно смущался — она чувствовала, как он слегка опустил голову. Сначала Лирианнэль продолжала смеяться над забавностью ситуации. Грозный колосс, способный стирать с лица земли целые армии, беспокоился о таких прозаических вещах, как голод. Это было трогательно и страшно...

Её смех резко утих, а на смену ему пришло беспокойство. Эльфийка осознала пугающую реальность ситуации — она понятия не имела, чем может питаться Ушастик. А где-то впереди, у границ, их ждала целая эльфийская армия.

Желудок минотавра урчал все громче, требуя пищи. Каких масштабов должен был быть обед для пятидесятиметрового существа? Сколько пищи требовалось для поддержания такой титанической массы?

И самый страшный вопрос — а что, если Ушастик был плотоядным? Что, если его естественной диетой послужат разумные существа? В конце концов, он пришел из измерения, которое орки называли Бездонными Пропастями. Лирианнэль глотнула, представив, как Ушастик смотрит на приближающуюся эльфийскую армию не как на потенциальных союзников, а как на... обед.

— Милые корни Великого Древа, — прошептала она, внезапно ощутив себя очень маленькой и уязвимой на голове у голодного колосса. — Во что я ввязалась?

В этот момент Ушастик прервал её размышления. Достигнув небольшого холма, поросшего редкой травой и окруженного высокими соснами, исполинское создание остановилось, шумно втянув воздух массивными ноздрями.

— Что такое? — с тревогой в голосе спросила Лирианнэль, оглядываясь по сторонам.

«Еда…» — Ушастик издал довольное фырчание, от которого завибрировал сам воздух вокруг. Не дожидаясь дальнейших вопросов, он грузно опустился у подножия холма. Земля в очередной раз содрогнулась, а ближайшие деревья пригнулись к земле, от резкого порыва ветра.

— У меня есть пара эльфийских галет, — с тревогой в голосе произнесла Лирианнэль. — И мне почему-то кажется, ты их даже не заметишь. Чем ты вообще питаешься?

В ответ Ушастик неожиданно протянул свою колоссальную руку к ближайшей корявой сосне с особенно толстым стволом, чьи корни словно карабкалась по склону, а верхушка раздвоилась от когда-то давно ударившей в дерево молнии. Дерево, достаточно высокое по меркам эльфов, для минотавра было больше похоже на кустик. Когтистые пальцы обхватили ствол, и с лёгкостью, будто выдёргивая цветок из горшка, гигант вырвал сосну из земли вместе с корнями.

Лирианнэль ахнула, инстинктивно откинувшись назад. Такое проявление силы, даже после всего увиденного, всё ещё впечатляло. Корни дерева, покрытые комьями влажной земли вперемешку с булыжниками, напоминали щупальца диковинного морского существа.

— Эй, полегче с нашей флорой! — воскликнула она, но затем замерла в удивлении.

Минотавр неторопливо поднёс вырванное дерево к своей огромной пасти, усаженной черными камнедробилками. Одним движением челюстей он откусил раздвоенную верхушку сосны вместе с зелёной хвоей. Раздался оглушительный хруст, когда мощные зубы раздробили древесину, словно это был нежный стебель салата. Глаза гиганта закатились от очевидного удовольствия, а из ноздрей вырвалось облачко пара.

— Хвойные? Серьёзно? — Лирианнэль недоверчиво покачала головой. — Ты... травояд… древоядный?

«Угу», — Минотавр издал довольное мычание, продолжая методично пережёвывать ствол сосны. Он жевал с почти комической тщательностью, как гурман, наслаждающийся изысканным блюдом. Огромные ветви слегка торчали из уголков его массивной пасти, а капельки смолы выступили на губы, образуя блестящие дорожки, переливающиеся в лунном свете.

Эльфийка не могла сдержать смех, наблюдая за этой картиной.

— Ушастик, сравнявший с землей орду орков питается... соснами? — она покачала головой. — О, если бы наши хронисты это видели! Представляешь, что они напишут? «Как победить колосса: переехать в дубраву, он предпочитает хвойные»!

Минотавр прервал трапезу, чтобы издать низкий, вибрирующий звук, похожий на смех. Его огромные плечи затряслись, а из ноздрей вырвались две струи пара.

— Осторожнее, не подавись, — хихикнула Лирианнэль, — Это было бы слишком нелепо: «Великий демон Бездонных Пустошей погиб, подавившись сосновой шишкой».

Лирианнэль спрыгнула на плечо, чтобы рассмотреть процесс со стороны во всех деталях. Гигант продолжил своё неспешное пиршество. Он неторопливо обрывал ветви с корявого ствола своим длинным языком и отправлял их в рот, словно наслаждался деликатесом. Его мощные челюсти работали с удивительной методичностью, превращая твёрдую древесину в щепки. Особенно тщательно он выбирал молодые пушистые ветви, поедая их с видимым удовольствием, словно это были нежнейшие лепестки экзотических цветов.

— А я уж подумала, ты питаешься эльфийскими армиями, — заметила Лирианнэль, вытаскивая из сумки на поясе небольшую бутыль с водой и галету. — Приятно знать, что наши внутренности не входят в твой рацион.

Она сделала глоток, наблюдая, как минотавр запрокидывает голову, чтобы проглотить содержимое пасти. Его горло расширилось, пропуская древесину внутрь, а кадык размером с валун совершил мощное движение вверх-вниз. После этого Ушастик выпустил долгий, удовлетворённый вздох.

— Знаешь, что странно? — рассуждала эльфийка вслух. — Смола не прилипает к твоим губам. У меня одна смоляная капля на пальце — и полдня отмываюсь.

Минотавр в ответ высунул язык – массивный, серый орган размером с небольшую лодку. На его поверхности отчётливо виднелись многочисленные бугорки и углубления, создающие сложный рельеф. Язык пробежался по периметру пасти, собирая остатки смолы и хвои с удивительной тщательностью.

— Впечатляюще, — прокомментировала Лирианнэль. — Просто великолепно.

Ушастик издал звук, подозрительно похожий на смешок, и снова принялся за свою сосну. Методично покромсав передними зубами ствол, он добрался до корневой системы. Эту часть дерева он поедал с особой тщательностью, не обращая никакого внимания на комья земли и камни, пережевывая толстые и сочные корни.

— У тебя прекрасный аппетит, — заметила эльфийка, наблюдая за процессом. — Интересно, сколько сосен требуется, чтобы наполнить желудок твоих размеров? Пять? Десять?

Закончив с первым деревом, минотавр облизнулся и удовлетворённо похлопал себя по животу, издав звук, напоминающий далёкие раскаты грома. Его исполинское тело растянулось ещё комфортнее на склоне холма, и он прикрыл глаза, наслаждаясь видом звездного неба. Впрочем, это продлилось недолго — через несколько мгновений его взгляд снова обратился к ближайшим деревьям.

— О-нет, — Лирианнэль подняла руку в протестующем жесте. — Это же вековые деревья.

Минотавр проигнорировал её слова. Его рука, снова протянулась к деревьям, на этот раз, выбрав особенно стройную сосну, сверкающую в лунном свете.

— Я же сказала — нет! — повысила голос эльфийка, но не могла сдержать смеха, — мы же договорились не опустошать лес!

Ушастик повернул к ней свою массивную голову. В его глазах, казалось, плясали озорные искорки. Он издал протяжное, почти жалобное мычание, при этом бросая красноречивые взгляды на приглянувшееся дерево.

— О, только не это, — Лирианнэль закатила глаза. — И не смотри на меня так.

«Это не ваша земля…» — Ушастик снова зафырчал, на этот раз ещё более жалобно. Его нижняя губа, размером с небольшую лодку, слегка выпятилась, создавая почти комическую картину. Это выражение настолько не вязалось с его чудовищными размерами и демоническим обликом, что Лирианнэль не смогла сдержать смех.

— Клянусь Священной Рощей, ты невыносим! — воскликнула она, всё ещё смеясь. — Хорошо, хорошо! Ещё одно дерево – и всё! Последнее!

Глаза минотавра загорелись победным блеском. Он с радостным мычанием вырвал приглянувшуюся сосну и с видимым наслаждением вгрызся в её ствол, отправляя в пасть половину дерева сразу. Жевательные движения его могучих челюстей напоминали работу мельничных жерновов, перемалывающих зерно. С каждым укусом раздавался хруст, эхом разносившийся по окрестностям.

— В этом есть что-то. Как ты жуешь сосны, — задумчиво произнесла Лирианнэль, наблюдая за Ушастиком. — Ты как грозовая туча, остановившаяся полюбоваться цветочком.

Минотавр проглотил очередной ломоть древесины и вопросительно склонил голову в ее сторону.

— Я не то чтобы жалуюсь, — пояснила эльфийка. — Просто пытаюсь представить, какой должна быть растительность в твоём мире.

«Ага», — Ушастик мечтательно возвёл глаза к небу и издал серию низких звуков, в которых, казалось, звучала ностальгия. Он сделал неопределённый жест свободной рукой, словно пытаясь описать что-то невообразимое.

— Я так и поняла, — кивнула Лирианнэль. — Наверное, у вас там всё... больше. И, наверное, более... демоническое.

Она решила не мешать другу с его трапезой, и лишь молча наблюдала, как Ушастик доедает вторую сосну, методично пережёвывая каждую ветку. Его довольное урчание эхом отдавалось от горных склонов, создавая почти мелодичную симфонию насыщения. Когда последний кусок коры четвертого дерева исчез в его пасти, минотавр удовлетворённо вздохнул и потянулся всем своим исполинским телом.

— Ну что, наелся? — спросила эльфийка, удерживая равновесие на плече.

«Да», — фыркнул Ушастик, но его взгляд все ещё скользил по окрестным деревьям с заметным интересом.

— Вот и хорошо, — поспешно сказала Лирианнэль. — Хватит на сегодня лесоповала.

Минотавр тяжело выдохнул, но послушно отвёл взгляд от соблазнительных сосен. Лирианнэль почувствовала лёгкое чувство вины — в конце концов, он заслужил настоящий пир за то, что сделал.

— Ты извини, но раз уж застрял с нами на неопределённый срок, — начала она задумчиво, — то должен соблюдать правила. Никаких Священных деревьев в меню, понял?

«Сдались мне ваши деревья», — фыркнул Ушастик, и посмотрел на неё с таким выражением, будто она считает его за обжору. Его массивные брови сошлись, создавая комическую гримасу недоумения.

— И вообще, — продолжила эльфийка строгим тоном, — никакого бездумного поедания и вытаптывания. Мы здесь живём в гармонии с природой.

«Почему?» — Ушастик фыркнул с такой интонацией, словно она сказала величайшую глупость.

Лирианнэль рассмеялась, качая головой:

— Понимаю твою точку зрения, большой мальчик. Но для нас каждое дерево — это живое существо со своей историей.

Минотавр покосился на неё скептически, затем перевёл взгляд на окружающий лес, словно пытаясь разглядеть в деревьях нечто большее, чем потенциальный обед.

— Впрочем, — эльфийка внезапно оживилась, — есть кое-что, что ты можешь есть сколько угодно! Валежник!

«Что?» — переспросил Ушастик с явным недоверием.

— Мёртвые деревья, упавшие стволы, сухие ветки, — пояснила Лирианнэль. — А в больных деревьях вообще водится много всяких жучков. Ммм… Вкуснятина. Источник белка!

Глаза минотавра расширились. Он посмотрел на эльфийку так, словно она считает его за глупое существо или издевается.

— Что, никогда не пробовал? — усмехнулась она.

«Очень редкие деревья», — недоверчиво фыркнул Ушастик. — «За них сражаются».

Лирианнэль едва не свалилась с его плеча от смеха:

— Редкие? Сражаются? Ушастик, валежник — это самая распространённая вещь в многих лесах!

Минотавр задумчиво пожал огромными плечами, создав лёгкое землетрясение. В Бездонных Пропастях описанные ей деревья найти было почти невозможно.

— Так вот, — продолжила эльфийка с энтузиазмом, — у меня есть отличная идея! Я знаю места, где скопилось много такого... э-э... деликатеса. И все они твои!

Минотавр не мог поверить в то, что такое может существовать, его массивная голова слегка покачивалась из стороны в сторону.

— К тому же, — добавила эльфийка, — больные деревья нужно съедать целиком, с корнями. Чтобы болезнь не распространялась.

Глаза Ушастика загорелись. Перспектива законного поедания деликатеса целиком явно его привлекала.

«Покажи», — профырчал он с крайней степенью заинтересованности.

— Обязательно! — Лирианнэль расплылась в улыбке. — Завтра же отведу тебя в старую рощу, где полно валежника. Увидишь, какой там пир тебя ждёт!

Минотавр издал довольное мычание и оторвался от склона холма. Его живот немного округлился после сосновой трапезы, и он выглядел очень удовлетворённым.

Лирианнэль вновь устроилась между его рогами, наслаждаясь ночной прохладой и видами. Приятный освежающий запах хвои и смолы доносился от морды минотавра — словно он превратился в ходячий сосновый лес.

— Знаешь, — заметила она, вдыхая ароматный воздух, — от тебя теперь пахнет, как от священного лесного духа, если бы они существовали.

Ушастик довольно фыркнул, его дыхание действительно стало напоминать свежий лесной бриз. Иголочки и мелкие щепки вылетели из его ноздрей.

— Только постарайся не чихнуть, — добавила эльфийка с усмешкой. — А то до границы осталось не так далеко.

Минотавр весело фыркнул, выпустив два облачка пара и прочистив нос. Они двигались размеренным шагом через ночную местность. Его копыта оставляли глубокие, но аккуратные следы. Лирианнэль чувствовала, как постепенно накапливается усталость после насыщенного дня. Даже её тренированное тело требовало отдыха.

Убаюканная ритмичным покачиванием и мерным стуком копыт, она незаметно задремала, уютно устроившись в тёплой гриве между массивными рогами своего необычного друга.

13. Награда.

Лирианнэль проснулась под звуки бурлящих потоков и от ощущения прохладных брызг на лице. Её изумрудные глаза медленно открылись, встречая первые лучи утреннего солнца, пробивающиеся сквозь горные вершины. Мгновенно она узнала местность — это была река Саэрон, любимая бурная река Ушастика с её ледяной горной водой и пенистыми порогами.

Эльфийка приподнялась, оглядываясь вокруг. Минотавр устроился в воде с явным удовольствием, но на этот раз проявил больше предусмотрительности. Он уперся спиной в массивную скалу, торчащую из русла реки, так что его голова с Лирианнэль оставалась над водой. Его исполинское тело полностью погрузилось в бурлящий поток, а руки раскинулись по сторонам, позволяя течению омывать их приятным потоком.

— Ты гений стратегического планирования, — пробормотала эльфийка, вытирая капли с лица. Наверху было сухо, но периодические брызги от особенно больших волн всё же иногда достигали её укрытия между рогами.

Ушастик отдыхал с закрытыми глазами, его массивная грудь мерно поднималась и опускалась над поверхностью потока. По его морде играла блаженная улыбка — он явно наслаждался прохладой горной воды. Из его ноздрей время от времени вырывались довольные вздохи, создававшие небольшие облачка пара над поверхностью реки.

Лирианнэль поймала себя на мысли, что их наверняка уже потеряли. Элронд и его спутники должны были добраться до границы ещё ночью, а где они сейчас — неизвестно. Возможно, эльфийские войска уже выдвинулись на поиски, а возможно, решили подождать ещё. Ушастик явно сделал незапланированную остановку для ночного купания, не став её беспокоить.

— Их проблемы, — сказала она себе. — Мы заслужили.

Ушастик, почувствовав движение на голове, медленно открыл глаза и довольно фыркнул.

— Доброе утро, мой водяной, — поприветствовала его эльфийка с усмешкой. — Хорошо спалось в прохладе?

«Я не спал», — промычал он в ответ, его гул отдавался эхом от скал по берегам реки.

Лирианнэль оглянулась по сторонам и почувствовала, как её собственная кожа липнет от вчерашней пыли, пота и чужой крови. После всех приключений — она выглядела и пахла далеко не лучшим образом. Её обычно безупречная коса растрепалась, плащ покрылся пятнами, а кожаная броня пропиталась запахом дыма и крови.

— Знаешь что, Ушастик, — сказала она задумчиво, — мне тоже не помешало бы умыться. Я больше похожа на орчиху, чем на эльфийку.

Минотавр, к её удивлению, осторожно сложил ладони лодочкой перед собой, создавая небольшую заводь в бурлящем потоке. Его массивные пальцы образовали живую дамбу, а вода между ними стала спокойной и прозрачной — идеальный импровизированный бассейн размером с небольшой пруд.

— Серьёзно? — недоверчиво переспросила Лирианнэль, изучая искусственный водоём. — Ты предлагаешь мне искупаться в твоих ладонях?

«Не нравится?» — фыркнул Ушастик с таким видом, словно невероятно гордился своей идеей.

Эльфийка сомневалась несколько мгновений. Идея искупаться в ладонях пятидесятиметрового демона была... необычной, если выражаться мягко. С другой стороны, альтернативой было купание в бурном потоке, до которого ещё как-то нужно было добраться.

— Хорошо, — решилась она наконец. — Заботливый ты мой.

Ушастик издал звук, подозрительно похожий на смешок, и ещё более аккуратно придал форму своей импровизированной ванне. Вода в его ладонях была кристально чистой, и не казалась такой ледяной, как в потоке вокруг.

Лирианнэль осторожно спустилась по его руке к ладоням. Массивные когти правой руки, выстроившиеся в ряд, оказались удивительно удобными вешалками — она повесила на них свой изумрудный плащ, затем легкую кожаную броню с серебряными пластинами.

— Никогда не думала, что буду использовать демонические когти как гардероб, — пробормотала она с улыбкой.

Самое сложное решение касалось оружия. Клинок Падающих Звёзд и парные кинжалы следопытов были не просто инструментами — они были частью её сущности, защитой и уверенностью. Остаться без оружия на время купания в руках демона означало стать абсолютно беззащитной.

Она несколько раз принималась отложить портупею, затем останавливалась, всматриваясь в окрестности. Природа вокруг выглядела мирно, река вокруг ревела, но не представляла опасности, и всё же...

— Обещаешь не делать глупостей? — строго спросила она у Ушастика.

«Обещаю», — серьёзно фыркнул минотавр, его глаза выражали понимание важности момента.

Лирианнэль глубоко вздохнула и, превозмогая инстинкты, отпустила портупею с мечом и кинжалами. Повесив оружие на самый толстый коготь, она почувствовала себя странно лёгкой и уязвимой одновременно.

Лирианнэль осторожно ступила в импровизированный бассейн. Вода оказалась именно такой температуры, как нужно — освежающе холодной, но не шокирующе ледяной. Дно и стенки образовывали сложенные ладони минотавра и его согнутые пальцы. Ощущение было... необычным, но удивительно безопасным.

— Это определённо… самое странное купание в моей жизни, — заметила она, погружаясь глубже.

Ушастик наблюдал за процессом с явным интересом, его огромные глаза внимательно следили за каждым движением. Было что-то трогательное в том, как это исполинское существо, способное руками крушить скалы, с такой нежностью создавало безопасную заводь для крошечной эльфийки.

Лирианнэль начала смывать пыль и грязь вчерашних приключений. Холодная горная вода уносила остатки крови, копоти и въевшийся запах дыма. Она распустила волосы, избавляясь от спутанной косы, и тщательно промыла каждую прядь.

— Знаешь, — говорила она, наслаждаясь процессом, — в следующий раз, когда кто-то будет жаловаться на неудобства походной жизни, я расскажу им про персональный спа-сервис от дружелюбного колосса.

Минотавр тихо фыркнул, стараясь не создавать волн в своей импровизированной ванне. Его дыхание было медленным и осторожным — он явно концентрировался на том, чтобы держать руки абсолютно неподвижно.

Постепенно напряжение и усталость вчерашнего дня покидали тело эльфийки. Прохладная вода массировала мышцы, смывала стресс. Она почувствовала, как возвращается её обычная энергия и бодрость.

Закончив с собой, Лирианнэль принялась за снаряжение. Плащ она тщательно прополоскала, удаляя пятна и заставляя золотые нити созвездий снова сиять. Кожаную броню промыла особенно тщательно — серебряные пластины снова блестели на солнце.

— Эх. Что с вами стало, — пробормотала она, осторожно промывая клинки. Сапфиры на мече Падающих Звёзд наконец засияли после очистки от засохшей крови.

Ушастик терпеливо держал позицию, изредка издавая тихие звуки одобрения. Его глаза выражали что-то похожее на восхищение — его поражала эльфийская аккуратность и внимание к деталям.

Когда процедуры были завершены, Лирианнэль почувствовала себя обновлённой. Её кожа сияла чистотой, волосы струились шёлковыми прядями, а снаряжение выглядело как новое.

— Спасибо за ванну, — поблагодарила она минотавра, начиная одеваться. — Это было... неожиданно приятно.

Лирианнэль, стоя на предплечье минотавра и ощущая приятную свежесть после купания, вдруг почувствовала неловкость. Она посмотрела на массивную морду Ушастика, которая возвышалась рядом как тёмная скала, и её изумрудные глаза встретились с его огромными карими.

— Ушастик, — начала она, и в её обычно уверенном голосе прозвучали непривычные нотки смущения. — Мне... мне нужно кое в чём извиниться.

Минотавр слегка наклонил голову, выражая внимание. Его огромные уши подались вперёд, улавливая каждое слово.

— Я прошу прощения за все повреждения, — слова давались ей с трудом. За долгую жизнь эльфийская стражница привыкла брать ответственность за свои решения, но просить прощения всегда было для неё испытанием. — За клинки, за боль... За сражение с орками. Я... я не всегда принимаю верные решения.

Её голос дрожал от непривычных эмоций. Пальцы нервно сжимали край плаща, а взгляд метался между глазами минотавра и окружающим пейзажем.

— Это может показаться странным, — продолжила она, силясь сохранить достоинство, — но для меня... для меня это важно и... сложно.

В ответ Ушастик поднял свободную руку и с явным удовольствием начал чесать место у основания правого рога, где находился зудящий лишай. Его массивные когти деликатно скребли поражённую кожу, а из глубины груди вырвалось протяжное, блаженное фырчание. Звук был настолько довольным и ожидающим, что Лирианнэль мгновенно поняла его смысл.

— Да, да. Я не забыла. Лекарство, — рассмеялась она, качая головой. — И про валежник тоже.

«Да», — его довольное урчание подтвердило её догадку. В звуке не было ни тени обиды или гнева — только терпеливое ожидание исполнения обещанного.

— В очередной раз поражаюсь твоей разумности, большой мальчик, — искренне засмеялась эльфийка, чувствуя, как с души спадает груз вины. — Ты удивительный.

Ушастик довольно фыркнул. А Лирианнэль грациозно побежала по могучей руке вверх. Её движения были полны восстановленной энергии — свежесть после купания и облегчение от принесённых извинений вернули ей привычную эльфийскую грацию.

Достигнув плеча, она ловко перебралась в густую гриву и забралась на своё любимое место между массивными рогами. Тёплые пряди чёрных волос обвили её тело как уютное гнездо, удивительно, но запах смолы и хвои все еще ощущался.

— Дом, милый дом, — довольно пробормотала она, устраиваясь поудобнее.

Ушастик медленно поднялся в бурном потоке реки. Вода каскадами стекала с его исполинского тела, создавая множество водопадов, которые с грохотом обрушивались обратно в реку. Солнечные лучи преломлялись в падающих потоках, создавая десятки радуг вокруг его фигуры.

Лирианнэль ахнула от восхищения. На его теле не осталось и следа от вчерашнего сражения — шрамы побледнели и почти исчезли, а мокрая серая кожа блестела в лучах утреннего солнца как полированный металл.

— Ты выглядишь как живое произведение искусства, — заметила эльфийка, любуясь игрой света на его коже. — Не вздумай снова лезть через те топи!

Она указала рукой на видневшиеся впереди заболоченные низины, с чернеющим каналом, оставленным его чихом.

— Сделаем небольшой крюк, — предложила она, показывая направление к особенно поросшему небольшими деревцами участку болота. — Там должно быть мелко.

Ушастик послушно изменил курс, направляясь к указанному Лирианнэль «броду». Его копыта осторожно нащупывали мягкое дно среди переплетения корней небольших деревьев и кустарников, поднимая лишь небольшие всплески грязной жижи.

К середине дня они вышли на эльфийские земли, достигнув границы редколесья. И тут Лирианнэль поняла, что слух об их приближении явно опередил их самих. Казалось, половина эльфийского народа собралась здесь, чтобы увидеть это невероятное зрелище.

Между стройными деревьями виднелись бесчисленные палатки военного лагеря. Шёлковые знамёна развевались на ветру, а доспехи сверкали в отфильтрованном листвой солнечном свете. Но это была не просто армия — это было зрелище, достойное королевского смотра.

Ушастик остановился на опушке, его массивная голова медленно поворачивалась, оценивая раскинувшееся перед ним воинство. В его карих глазах читалось изумление — различие с орочьей ордой было разительным.

Где орки представляли собой грязную, неорганизованную массу, эльфийская армия сияла дисциплиной и красотой. Ровные ряды воинов в серебристых доспехах стояли как живые скульптуры. Их эльфийские копья образовывали лес острых наконечников, а щиты отражали солнце тысячами бликов.

— Впечатляет, правда? — спросила Лирианнэль, заметив его реакцию. — Вот это — эльфийская армия в полном блеске.

Увидев неподдельный интерес, она начала объяснять ему структуру войска, указывая на различные подразделения:

— Видишь тех, в лёгких доспехах с длинными луками? Это наши лучники. Они могут поразить цель на расстоянии в полкилометра, — её палец указал на группу эльфов в зелёных плащах. — А те, с серебряными мечами и круглыми щитами — мечники. Их клинки заколдованы против нежити и демонов.

Ушастик внимательно изучал каждую группу, которую она описывала. Его взгляд задержался на кавалерии — знакомых эльфийских всадниках на серебристых конях, чья грация даже на расстоянии завораживала.

— А вон те на конях — наша кавалерия, — продолжала Лирианнэль. — Их скакуны могут развить невероятную скорость. А всадники... они сражаются как продолжение своих коней.

Но особое внимание минотавра привлекла группа эльфов в белых одеждах, вокруг которых мерцал едва заметный магический свет.

— Это наши боевые маги, — пояснила эльфийка с гордостью в голосе. — Они владеют силами природы. Могут призывать молнии, управлять ветром, заставлять землю дрожать под ногами врагов. А ещё — исцелять раны и развеивать тёмную магию.

Воздух вокруг эльфийского войска буквально пульсировал магической энергией. Ушастик чувствовал её — тысячи заколдованных клинков, сотни защитных амулетов, магические доспехи и артефакты создавали сложную сеть переплетающихся заклинаний.

Минотавр остановился, его глаза выражали сомнение. Войско действительно выглядело опасно — не грубой силой орков, а отточенной смертоносной эффективностью. Каждый эльф был профессиональным воином, прошедшим столетия тренировок. А магическая энергия, исходившая от войска, могла стать серьёзной проблемой даже для существа его размеров.

— Эй, — Лирианнэль почувствовала его колебания и ласково похлопала по голове. — Не волнуйся. Они не враги. Элронд должен был всё объяснить.

Она показала на едва различимые фигурки у командного шатра — среди эльфийских знамён виднелись знакомые силуэты.

— Видишь? Наши друзья-лучники там. Они всё рассказали. Эта армия собралась защищать границы от орочьего вторжения, но теперь они знают, что угроза миновала.

Ушастик всё ещё сомневался. Его огромные ноздри раздувались, втягивая воздух, насыщенный магическими энергиями. Запах был незнакомым и потенциально опасным — не агрессивным, но настороженным.

— Послушай меня, большой мальчик, — тихо сказала Лирианнэль, её голос звучал уверенно и спокойно. — Если бы они планировали атаку, я бы это знала.

Рунические узоры на её предплечьях оставались тёмными, не излучая своего предупреждающего голубого свечения.

— К тому же, — добавила она с лукавой улыбкой, — они явно не хотят проверять твой чих.

Ушастик фыркнул — звук получился почти смешливым. Его мощные плечи расслабились, а в глазах появились искорки юмора. Воспоминания о вчерашнем триумфе явно придали ему уверенности.

Лирианнэль встала в полный рост между массивными рогами минотавра. Её тело застыло в идеальной стойке, а изумрудный плащ красиво распустился на ветру, словно знамя победы. Одной рукой она подняла вверх Клинок Падающих Звезд — легендарный меч засиял, как звезда, а солнечные лучи, отразившись от сапфировых инкрустаций, создали ослепительную игру бликов.

Ушастик почувствовал всю силу её гордости и торжества. В ответ он издал такой громкий рык, что земля задрожала, птицы взметнулись в небо, а эхо прокатилось по всей долине. Древесина, которая уже начала тлеть в одной из камер его огромного желудка, вырвалась наружу мощным потоком — языки пламени взметнулись на десятки метров вперед и вверх, создавая фантастический огненный столп, усыпанный золотыми искрами, которые кружились в воздухе, словно упавшие с небес звёзды.

— Ого! Что новенькое, — одобрила Лирианнэль, грациозно стоя на самом верху. — Покажем им, как выглядят настоящие герои.

Минотавр выпрямился во весь свой пятидесятиметровый рост, его величественная фигура заслоняла часть неба. Солнце играло на его пепельно-серой коже. Чёрная грива развевалась на ветру, словно боевое знамя, а массивные изогнутые рога устремлялись в небо как древние монолиты, воздвигнутые самими богами. В этой позе он выглядел не как разрушитель городов и сеятель хаоса, а как величественный хранитель, древний защитник этих земель, чья сила служит справедливости.

Из эльфийского лагеря донеслись возгласы изумления и неподдельного восхищения. Воины, привыкшие к утончённой красоте и изяществу своего народа, не могли не оценить первобытную мощь и истинное величие демона. А Лирианнэль, стоящая между его рогами с развевающимися на ветру чёрными волосами, дополняла эту картину, превращая её в живую легенду, в сказание, которое барды будут воспевать века.

— Добро пожаловать в эльфийские земли, Ушастик, — тихо сказала она, и в её голосе звучала искренняя теплота. — Думаю, тебе здесь понравится.

* * *

Весть о появлении Ушастика разнеслась по эльфийским землям со скоростью лесного пожара. Уже через три дня после их триумфального прибытия к границе, священные рощи начали наполняться невиданной активностью.

В Башне Звёздного Света, древнейшем центре магических знаний, архимаг Селиндар склонялся над раскрытыми фолиантами. Его обычно безмятежное лицо выражало крайнее возбуждение — то, что они считали невозможным, внезапно обрело вполне осязаемые формы.

— Метаэль, взгляни сюда! — воскликнул он, указывая дрожащим пальцем на древние письмена. — «Когда чужеземная сила прорвёт завесу между мирами, врата могут отверзнуться вновь»!

Молодая эльфийка-исследовательница Метаэль подбежала к столу, её серебристые волосы развевались от спешки:

— Учитель, но ведь это всего лишь гипотеза древних. Никто никогда не подтверждал...

— А что, если не гипотеза? — перебил её Селиндар, его глаза горели фанатичным блеском открытия. — Что, если наши предки знали нечто, что мы забыли?

В соседней лаборатории маг Элариан калибровал сложнейшие измерительные артефакты. Кристаллы различных размеров и форм парили в воздухе, пульсируя разноцветными огнями. Магические формулы проецировались прямо в пространство, создавая трёхмерные диаграммы невероятной сложности.

— Энергетический выброс вчерашнего чиха составил 847 тысяч единиц магической силы, — бормотал он себе под нос, записывая показания. — Это в миллионы раз больше, чем может выдать наш самый мощный боевой маг!

Он повернулся к своему ассистенту:

— Представляешь? Если мы правильно сфокусируем такую энергию...

— Получится либо портал, либо кратер размером с половину нашего королевства, — мрачно заметил Галион.

— Оптимизм, друг мой! — рассмеялся Элариан. — Магия требует жертв!

И в Башне Артефакторов разворачивались не менее грандиозные работы. Старейший артефактор королевства руководил созданием особого кольца для рога Ушастика.

— Мифрил недостаточно прочен, — объяснял он своим помощникам. — Нужен адамантин, усиленный заклинаниями нерушимости!

Молодой артефактор недоверчиво покачал головой:

— Мастер, кольцо такого размера потребует целое месторождение адамантина!

— Тогда найдём! — решительно заявил Мастер. — Свобода разума важнее любых сокровищ!

Работа кипела день и ночь. Над кольцом колдовали лучшие мастера, вплетая в металл заклинания защиты от ментального воздействия. Каждая руна тщательно проверялась на семи различных артефактах.

А Лирианнэль получила от верховного командования особое задание, которое привело её в невероятный восторг. Генерал Эрегион Справедливый вызвал её в свой шатёр на третий день после прибытия.

— Следопыт Лирианнэль, — торжественно произнёс он, — Совет единогласно постановил поручить вам особую миссию.

Эльфийка выпрямилась, приготовившись к очередному опасному заданию.

— Вам предстоит быть постоянным связующим звеном между нашим народом и... э-э... Ушастиком, — генерал явно с трудом произносил это прозвище. — Изучайте его повадки, потребности, возможности. И самое главное — следите, чтобы он случайно не причинил вред нашим землям.

Лирианнэль едва сдержалась, чтобы не подпрыгнуть от радости:

— Слушаюсь, генерал! Это будет... очень ответственно.

— И очень опасно, — строго добавил Эрегион. — Помните — вы отвечаете за безопасность всего королевства.

Выйдя из шатра, Лирианнэль не смогла скрыть широчайшую улыбку. Никогда ещё патрулирование границы не обещало быть настолько захватывающим!

На следующее утро она привела Ушастика в старую рощу, где годами скапливался валежник. Минотавр сначала скептически обнюхал сухие стволы, но после первого укуса его глаза расширились от изумления.

— Ну как? — спросила Лирианнэль, устроившись на валуне поблизости.

Ушастик издал такое блаженное мычание, что птицы снялись с ближайших деревьев. Он принялся методично поедать упавшее дерево, время от времени издавая довольные звуки.

«Другой вкус», — профырчал он между укусами. — «Сладкий».

Ушастик с энтузиазмом принялся выкорчёвывать больное дерево. Но к удивлению Лирианнэль, он ел не так много, как она ожидала. За весь день он съел всего четыре больших дерева и несколько упавших стволов.

— Странно, — заметила она. — Я думала, тебе нужно гораздо больше.

«Сыт», — довольно профырчал он, и сделав огненную отрыжку.

Но не это больше всего поразило эльфийку, а то, что Ушастик больше ничего не ел почти целый месяц. Это открытие невероятно обрадовало эльфийку. Значит, Ушастик точно не станет опустошать их леса! Наоборот — он поможет очищать их от больных деревьев.

* * *

Через два месяца после их первой встречи Лирианнэль стояла на вершине небольшого холма, наблюдая, как целая процессия эльфов направляется к поляне, где отдыхал Ушастик. Впереди шествовали целительницы из Серебряной Обители в белоснежных одеяниях. За ними следовали артефакторы. Позади белые лошади в резных повозках везли массивное адамантиновое кольцо и большие керамические горшки с целебной мазью.

— Наконец-то, — пробормотала эльфийка с облегчением.

Ушастик лежал на спине посреди поляны, раскинув руки и блаженно щурясь от солнца. Его массивная грудь мерно поднималась и опускалась, а из ноздрей время от времени вырывались довольные вздохи. При виде приближающейся процессии он приподнял голову и заинтересованно фыркнул.

— Та-дам! — торжественно объявила Лирианнэль, спрыгивая с валуна. — Обещанное лекарство прибыло!

Старшая целительница Амариэль грациозно поклонилась минотавру:

— Благородный Ушастик, мы приготовили для тебя особый состав согласно древним рецептам, — её мелодичный голос звучал торжественно. — Сей бальзам излечит недуг, что тревожит основание твоих великолепных рогов.

Ушастик с любопытством склонил массивную голову, рассматривая эльфиек. Целительницы расставили горшки в ряд — каждый был размером с бочку и источал приятный травяной аромат с нотками меда и горных цветов.

— Загвоздка в том, — пояснила Амариэль, обращаясь одновременно к минотавру и Лирианнэль, — что твоя демоническая регенерация не распознает лишай как чужеродное вторжение. Посему организм не борется с заражением самостоятельно.

«Угу», — фыркнул Ушастик с таким видом, словно понимал каждое слово.

— Но наш состав обманет твою регенерацию, — продолжила целительница с гордостью. — Мы добавили специальные компоненты, которые заставят организм «увидеть» лишай и начать активное исцеление.

Лирианнэль не могла сдержать смеха, наблюдая, как Ушастик с энтузиазмом ложится на спину и поворачивает голову, чтобы пораженные участки стали доступны.

— Приготовься к самому расслабляющему дню в твоей жизни, — подмигнула ему эльфийка.

Амариэль зачерпнула из первого горшка порцию мази — густую, зеленоватую субстанцию, переливающуюся золотистыми искрами. Аромат усилился, наполнив воздух запахами целебных трав.

— Может ощущаться лёгкое покалывание, — предупредила она, осторожно нанося состав на пораженную кожу у основания правого рога.

Ушастик мгновенно расслабился. Его глаза закатились от удовольствия, а из груди вырвалось протяжное, блаженное мычание. Звук был настолько довольным, что заставил улыбнуться даже самых серьёзных эльфов в процессии.

— Кажется, ему нравится, — рассмеялась одна из молодых целительниц, осторожно растирая мазь вокруг левого рога.

— «Приятно», — прогудел минотавр, его огромное тело обмякло в полном расслаблении.

Лирианнэль устроилась на соседнем валуне, наслаждаясь зрелищем. Пять эльфиек методично обрабатывали поражённые участки, их тонкие пальцы с удивительной нежностью массировали грубую демоническую кожу. Ушастик лежал неподвижно, лишь изредка издавая довольные звуки.

— Через полчаса начнёт действовать, — пояснила Амариэль, отступая и вытирая руки специальной тканью. — Зуд исчезнет, а регенерация уничтожит лишай в течение нескольких дней.

— А теперь, — торжественно объявил главный артефактор Талион, — время для второго подарка!

Группа мастеров подкатила к поляне массивное кольцо на специальных деревянных катках. Кольцо было произведением искусства — адамантиновый обруч толщиной с могучий дуб, покрытый сложнейшими рунами защиты. Металл переливался серебристо-голубым блеском, а вырезанные символы пульсировали мягким внутренним светом.

— Кольцо Свободной Воли, — с гордостью произнёс Талион. — Ни одно заклинание контроля над разумом не сможет пробиться через его защиту. Ты навсегда останешься свободным от чужого влияния, благородный Ушастик.

Минотавр приподнялся, с интересом рассматривая артефакт. Кольцо действительно было внушительным — идеально подходящего размера для его правого рога.

— Позволь? — вежливо спросил Талион.

Ушастик лежал неподвижно, давая им полную свободу воли. Артефакторы осторожно надели кольцо на рог, и оно мгновенно изменило размер, идеально подстроившись под диаметр. Руны вспыхнули ярким светом, затем потускнели до едва заметного мерцания.

— Готово! — удовлетворённо объявил мастер. — Теперь ты защищён от любого ментального воздействия.

Ушастик осторожно потряс головой, проверяя, как сидит кольцо. Оно не мешало движениям и почти не ощущалось.

— «Хорошо», — одобрительно фыркнул он.

— А теперь, — Лирианнэль встала с валуна, — у меня для тебя новости. Помнишь, я обещала узнать о возможности открыть портал домой?

Уши Ушастика насторожённо приподнялись.

Эльфийка глубоко вздохнула:

— Маги изучили все древние тексты и провели множество исследований. Портал между мирами можно открыть, используя твою силу как катализатор...

Минотавр приподнялся, в его глазах загорелась надежда.

— Но, — продолжила Лирианнэль, — они смогут попытаться это сделать только через... один или два месяца. Нужно ещё время для подготовки ритуала и настройки артефактов.

Ушастик задумчиво покивал. Два месяца для существа его возраста были мгновением.

— «Подожду», — спокойно промычал он.

— А до тех пор, — Лирианнэль лукаво улыбнулась, — мне поручили быть твоим официальным проводником и связным с эльфийским народом. Так что мы ещё поколесим по окрестностям!

Она указала на лесистые холмы вдалеке:

— Я знаю места, где растёт особенно вкусный валежник. И ещё есть целая роща больных деревьев, которые надо бы убрать...

Глаза минотавра загорелись интересом и предвкушением.

— А ещё, — добавила эльфийка, — наши исследователи хотят изучить твои способности. Ничего болезненного, просто понаблюдать, как ты используешь силу.

Целители начали собирать пустые горшки, а артефакторы убирали инструменты. Процессия готовилась к обратному пути.

— Искренне благодарим за доверие, благородный Ушастик, — поклонилась Амариэль. — Да принесёт тебе исцеление радость и покой.

— «Спасибо», — морда минотавр расплылась в улыбке, и его благодарность была настолько искренней, что эльфийки не смогли скрыть улыбок.

Когда процессия скрылась среди деревьев, Лирианнэль забралась на своё привычное место между рогов Ушастика. Новое кольцо слегка переливалось в солнечных лучах, но совершенно не мешало.

— Знаешь что, большой мальчик, — задумчиво сказала она, устраиваясь в густой гриве, — а может ты будешь приходить в гости?

Ушастик удивлённо фыркнул.

— Ну подумай сам, — продолжила эльфийка. — Здесь тебя уважают, кормят деликатесами, лечат, дарят подарки. Никто не пытается тебя контролировать или использовать как оружие.

Минотавр задумался. Здесь действительно было интересно и весело.

— «Может быть», — неуверенно промычал он.

— А я бы не возражала против такого напарника, — призналась Лирианнэль. — С тобой патрулирование границ стало гораздо интереснее. И безопаснее, если честно.

Она потянулась и зевнула. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в тёплые оттенки золота и розового.

— Но это решение потом, — сонно пробормотала она. — А пока у нас есть время изучить все окрестности, найти лучшие рощи валежника.

Ушастик довольно фыркнул, выпустив небольшое облачко пара. Его глаза были устремлены к горизонту, где садилось солнце, но в них читалось не тоска по дому, а спокойное удовлетворение настоящим моментом.