Усадьба Торфякова

Часть 1

Усадьба Торфяковых славилась в первую очередь своим необычным хозяином. Глава семейства – человек эпатажный, падкий на внимание, казалось, ставил целью всей своей жизни проживать каждый день так, чтобы о нем не умолкали сплетни.

Роскошные одежды, кричащие интерьеры, райские сады и огороды, лопающиеся от экзотического урожая – усадьба полнилась и разрасталась на радость Торфякову, приманивая к себе столь желанные, завистливые взгляды. Потому стоило ли удивляться, что под окном Анунциаты, единственной дочери, всегда стояли ухажеры.

На фоне всей той роскоши, которой окружил себя Торфяков, его дочь казалось вычурно простой. Как будто весь ее облик давал отпор всему блестящему вокруг. Даже столь необычное имя не придавало ей и толики необычности. И с этим отцу пришлось смириться.

***

Анунциата проснулась от неожиданного стука в окно, за которым вскоре последовал еще один, гораздо звонче предыдущего. Сердце девушки бешено заколотилось, руки вцепились в подушку. Донесся и следующий, последний стук. Окно разлетелось в дребезги, а нечто маленькое, но тяжелое пронеслось над самой головой, приземлившись позади. В свете только занимающийся зари тяжело было отличать очертания вокруг, но девушка сумела обнаружить предмет, который едва не влетел ей в голову- маленький булыжник.

Бледная как полотно Анунциата приблизилась к окну, тихо маневрируя между сверкающими в предрассветном свете осколками. Она прижалась к стене, чтобы ее не было видно снаружи, но ей ничего не удалось рассмотреть. Тогда, набравшись смелости и глубоко вздохнув, она выглянула в окно и тут же скрылась за стеной, стараясь осознать, что только что увидела: темный силуэт в цилиндре, сжимающих поникшие цветы и глупое выражение лица…

Страх тут же ушел, уступая место гневу. Анунциата двинулась в глубь комнаты, где в вазах стояли цветы. Резким движением она вытащила уже опустившиеся бутоны, схватила тяжелую вазу и направилась к окну.

Горе ухажер всматривался в разбитое окно, чувствуя неловкость и, если бы не надежда еще раз увидеть промелькнувшее лицо Анунциаты, он бы побежал прочь. И судьба вознаградила его за надежду. Посредине разбитого окна, как в раме, показалось прекрасное личико Анунциаты с взъерошенными волосами. И даже гримаса гнева не могла испортить это лицо.

Анунциата вытянула руки, стараясь не порезаться о торчащие осколки. Снизу казалось, что она хочет передать нечто ценное и оттого ее движения так осторожны. Ухажер также потянул руки к ней, но тут почувствовал, как его окатила ледяная вода. От неожиданности он отскочил, как бродячий кот.

—Белянкин, чем настойчивее я Вам отказываю, тем усерднее Вы стараетесь довести меня до нервного срыва! На этот раз вы решили напугать меня и лишить головы булыжником?!

Промокший и расстроенный ухажер поздно понял, что вопрос подразумевал не ответа, а действия. Единственно возможного действия в данном случае – уйти, не оглядываясь. Вместо этого Белянкин решил проявить настойчивость, несвойственную его характеру, но проявляющуюся во всем, что касалось Анунциаты.

—Дражайшая, Анунциата, — голос предательски дрожал. — От любви к Вам я совсем потерял сон. Бродя в предрассветных сумерках, я собирал этот букет для Вас и мне достаточно будет только Вашей улыбки…

Не успел он закончить, как рядом с ним раздался звук бьющегося стекла.

Анунциата выпустила вазу из рук.

—Следующая полетит Вам в голову, едва ли я услышу слово. Я столько времени терпела, но впредь не стану, — голос ее был грозен, а глаза сверлили несчастного, побледневшего юношу. Острый взгляд метнулся на помятый букет в его руках. Она с ужасом узнала цветы. — Это же из папенькиного сада. Это их Вы собирали в предрассветных сумерках?! — передразнила она. — Подите прочь, пока Вы его не разбудили иначе Вам действительно несдобровать.

Белянкин проводил взглядом скрывшуюся в разбитом окне Анунциату. Чувство стыда, горечи и отчаянья так переполняли его, что долгое время он не мог сдвинуться с места. Рука безвольно опустилась вниз, а из ослабевших пальцев на землю упал помятый букет.

***

Вновь уснуть Анунциате не удалось, потому она не без облегчения встретила утро и начала собираться к завтраку.

—Моя дорогая, сегодня Вы в центре скандала, — приветствовал ее отец, разодевшийся в ярко-красный костюм с оборками из-за чего трудно было не отметить сходство с распушившимся петухом. — Слуги уже во всю щебечут о твоем разбитом окне и таинственном убегающим силуэте, с ног до головы мокрым от слез, — уголки губ Торфякова потянулись вверх, а глаза заблестели, в предвкушении светских бесед с гостями.

Анунциата предпочла промолчать. Она понимала, что сегодняшнее событие интересно отцу лишь с точки зрения шумихи, которая должна затем последовать. К тому же, все начали уставать от исчерпавших себя выходок Торфякова, а потому скандал вокруг тихой дочурки мог вновь разжечь интерес и порадовать отца. Умолчать она решила и о том, что несчастным силуэтом был Белянкин, сын статского советника, который слишком часто одаривал усадьбу визитами.

С завтраком было закончено, Торфяков собирался уйти, но неожиданно остановился в дверях.

—Ах, да, Анунциата. Один из купцов, привез мне гостинец. Весьма странный, должен сказать, — Торфяков взял с комода гостинец купца и повертел в руках. — Похоже на ларец, но ужасно потрепанный и пыльный. Ни тебе росписи, ни резьбы. Я подумал, может внутри что интересное будет, однако увы, — Торфяков развел руками. —Выкинул бы без зазрений совести, но боюсь купца обидеть. Ты знаешь это народ злопамятный, как бы худо потом не было, — Торфяков поставил темную коробочку перед дочерью. — Храни у себя. Так хоть смогу выказать уважение купцу.

Отец ушел, не дав возможности возразить. Анунциата рассматривала коробочку, явно древнюю, однако не представляющую никакой ценности. Она вытянула указательный палец и провела по неровной поверхности, но тут же отдернула, почувствовав, что занесла занозу. Небольшая щепка глубоко вошла в палец и Аннунциата поспешила достать ее. Тут же показалась кровь, как будто девушка уколола палец о иглу.

В этот момент со двора послышался стук копыт, громкое щебетание женщин и хохот мужчин – усадьба готовилась давать очередные визиты.

Более не обращая внимания на кровь, Анунциата забрала гостинец и, стараясь быть как можно тише, проскользнула на лестницу, ведущую в ее комнату. Разбитые осколки все также лежали на полу, напоминая о выходке Белянкина.

Девушке показалось, что голоса гостей раздаются совсем близко. Она выглянула в окно и лицо ее тут же залилось краской, отец привел всех сюда. Женщины ахали и выражали наигранное сочувствие, а мужчины хохотали, создавая ощущение, что это их единственная реакция на все, что происходит вокруг.

Анунциата выскочила из комнаты. Она привыкла к разным выходкам отца, но на сегодня с нее было достаточно и Белянкина.

Девушка поднялась на этаж выше, прошла до конца по темному коридору к двери с заржавевшими петлями.

Несмотря на все ее старания, дверь отворилась с резким скрипом. В голове промелькнула лишь одна мысль: «лишь бы ОНА не услышала». Никто во всей усадьбе так не страшил девушку, как гувернантка, происхождение которой Торфяков тщательно скрывал даже от своей дочери.

Анунциата проскочила внутрь, как мышь, и плотно закрыла дверь, оказавшись в темном и пыльном чердаке с небольшим грязным окошком в крыше, через которое плохо проникал солнечный свет. Однако это место казалось ей самым лучшим во всей усадьбе, ее личным убежищем. Здесь не было буйства красок, громких разговоров и раздражающих звуков, приносимых гостями Торфякова, манер и пристойного поведения, старательно прививаемых гувернанткой.

Подол платья поднял пыль, которая теперь хлопьями летала в воздухе. Анунциата прижала ладонь ко рту стараясь как можно тише чихнуть. Она уверено шла к окошку, около которого различила силуэт стула и небольшой чайный столик. Приходя сюда, Анунциата обязательно брала с собой свечи, но сейчас вместо них в руке оказалась темная коробочка, «подаренная» отцом.

Она поставила свою ношу на заляпанный воском столик и зажгла уже почти догоревшую свечу. Огонек мало что освещал, но придавал чердаку приятный полумрак. Со вздохом облегчения, Анунциата откинулась на спинку стула, взирая вверх, в казавшуюся бесконечной темноту.

Пламя плясало от сквозняка, создавая силуэты. Анунциата почувствовала, как проваливается в дрему, но сон смахнул резкий щелчок. Девушка замерла, но щелчок раздался вновь и совсем близко.

Медленно опустив голову, Анунциата прислушалась, но вокруг было тихо.

—Глупости все, —успокоила она сама себя. — Из-за этого Белянкина мерещится невесть что, — девушка вновь откинулась на спинку стула, но тут свеча зашипела, плюясь воском. Раздался еще один щелчок и тут стало ясно, что он исходит от коробочки. Анунциата почувствовала, как ее сковывает страх, а одиночные щелчки резко превратились в бесконечную трель.

Щелк-щелк-щелк-щелк.

Свеча, заплевываясь воском, зашипела еще сильнее.

Казалось против воли, руки схватили коробочку и сжали в ладонях, стараясь заглушить доносящиеся звуки. Но это не помогало.

Щелк-щелк, щелк-щелк. С каждым новым щелчком Анунциате казалось, что еще немного и что-то вырвется наружу.

Звуки сливались и поглощали все вокруг. Спустя несколько минут, девушка поняла, что готова сделать все лишь бы этот звук наконец затих. Коробочка подпрыгивала, то ли сама по себе, то ли от рук, пробиваемых дрожью. Негнущимися пальцами, Анунциата откинула крышку.

Тут же все звуки поглотила тишина.

Хоть света от окна и свечи было совсем мало, она с уверенностью могла сказать, что в коробочке ничего не было. Гостинец купца оказался совсем непримечательным как снаружи, так и внутри. Анунциата провела указательным пальцем по дну, желая убедиться, что коробочка пуста, но тут почувствовала, что дно немного сдвигается вбок.

—Двойное дно!

Интерес сменил страх. Анунциата достала фальшивое дно и нащупало нечто шуршащие в глубине. Ее пальцы сжимали клочок скомканного, пожелтевшего пергамента, из которого посыпались мелкие крошки. Она подставила ладонь, стараясь поймать их, и на руку упали совсем крохотные, черные шарики.

Анунциата сжала руку, чтобы не рассыпать находку, а второй принялась разглаживать пергамент на столе. Она немало удивилась, обнаружив, на клочке четверостишье:

Семена сажай в ночи—

в одиночку и в тиши.

Каплю крови не жалей—

семена взойдут быстрей.

Раздался оглушительный треск. На этот раз он исходил от двери, ведущей на чердак. Что-то снаружи молотило ее, угрожая разнести в щепки.

Будто сдаваясь, дверь сорвалась с петель.

—Наконец-то, я нашла Ваше убежище, юная леди, — в проеме стоял высокий, крупный силуэт, а строгий голос заставил Анунциату вжаться в стул. — Разве юной леди подобает прятаться на чердаке словно мыши, пока ее внизу дожидаются визитеры?

—Нет, мадам, — голос Анунциаты дрожал, то ли от только что пережившего, то ли от строгой гувернантки.

—Может Ваш отец не слишком строг с Вами, но я уж не дам Вам отбиться от рук, нет уж нет. Много молодых юношей приехали сегодня специально, чтобы увидеть Вас, и пока я здесь, дочь не посрамит честь отца, нет уж нет! — гувернантка переступила порог, явно намереваясь добраться до несчастной девушки.

—Я сейчас же спущусь! — неожиданно для себя закричала Анунциата срывающимся голосом. Ей казалось, что если только хоть кто-нибудь приблизится к ней сейчас, то исчезнет коробочка, а вместе с ней записка. Она сама не знала почему, но в глубине души, она этого не хотела.

Ее голос смутил гувернантку и прямой, грозный силуэт остановился.

—В таком случае спускайтесь и примите гостей как подобает, — словно офицер, гувернантка развернулась на каблуках и зашагала прочь.

Анунциата бросилась к полу, в попытке собрать просыпавшиеся семена. Собранную горсть она завернула обратно в клочок пергамента и спрятала в темную коробочку, поставив потайное дно на место.

Девушка сбегала с лестницы вниз, когда грозный голос снизу прокричал ей «Манеры! У меня ощущение, что надо слон танцует», и она попыталась спустится быстро, но тихо. К счастью, на втором этаже, у дверей ее комнаты никого не было, поэтому она быстро вбежала внутрь и спрятала коробочку под кроватью, отметив, что осколки уже успели убрать и на солнце сияло новое стекло.

***

Оставшийся день не предвещал Анунциате ничего хорошего. Помимо того, что приехали потенциальные женихи – искатели большого приданного и важного статуса, так среди них оказался бледнеющий Белянкин, который явно боялся быть раскрытым из-за сегодняшней предрассветной выходки и все же осмелился явиться.

Гости приветствовали Анунциату. Сначала на их лицах отражались улыбки, но вскоре девушка почувствовала на себе недоумевающие взгляды. Гувернантка, стоящая в углу, запричитала и буквально вытолкала воспитанницу за дверь.

—Вся в пыли, вся в пыли! Еще и сажа! — она отчитывала и одновременно хлопала по подолу платья, чтобы смахнуть грязь. — Не прическа, а куриное гнездо на голове, — пухлые пальцы впились в волосы, с силой оттягивая локоны.

Возмущение гувернантки и недоумевающие взгляды заставили Анунциату залиться краской, поэтому, когда она во второй раз вышла к гостям, то прошла в угол комнаты, не поднимая глаз.

Однако визитеры вели себя непринужденно, будто ничего и не произошло. Юноши без разбору осыпали ее комплиментами, перебивая друг друга рассказывали истории и всячески старались угодить. Только тихий голос Белянкина совсем не был слышен. Бедняга не решался даже поднимать глаз на Анунциату и только краснел, когда чувствовал, что она смотрит на него.

Гувернантка, явно испытывающая к юноше жалость, протянула ему стакан воды, который теперь беспокойно дрожал в руках.

—Здесь так душно, — Анунциата развернула веер, слегка откидывая голову назад. Бесконечное щебетание начало ее раздражать, а недавняя неловкость совсем выбила из нее уверенность. —Мне кажется я упаду без чувств, —она прикрыла глаза и зашаталась, как будто в действительности теряла сознание, надеясь таким образом найти предлог скрыться от гостей.

—Воды! Скорее! — закричал один из ухажеров.

Белянкин растерялся и готов был бежать за служанками, когда обнаружил, что нетронутый стакан все еще был в его руках. Он приблизился к Анунциате, протягивая воду, и в этот момент споткнулся о чью-то выставленную ногу.

Анунциату окатило водой и глаза ее широко раскрылись. Белянкин густо покраснел, а затем побелел как полотно. Губы его шептали неловкие и неразборчивые извинения под дружный хохот ухажеров.

Гувернантка успела вмешаться до того, как Анунциата заговорила. Она отвела девушку в комнату, а визитерам сказала, что юной леди необходимо отдохнуть, прийти в себя и она будет безусловно рада почтить их своим вниманием в другое время.

***

Визитеры стали расходиться. Постепенно усадьбу наполнила тишина. Анунциата готовилась ко сну, когда Гувернантка, с явной настороженностью, протянула ей небольшую записку, в которой Белянкин приносил свои глубочайшие извинения и осыпал ее комплиментами, не смотря на сегодняшний выход к гостям. Воспоминание об этом, заставили Анунциату снова покраснеть и она со злостью скомкала записку и выкинула в угол комнаты.

—Очень зря, юная леди, могла бы выйти неплохая партия, —Гувернантка закрыла за собой дверь и Анунциата наконец осталось на едине.

***

За окном простиралась тьма. Анунциата ворочалась в постели и никак не могла уснуть. Взгляд ее обратился в незакрытое окно, к беззвездному небу. Казалось, что сам звук перестал существовать. Девушка слышала лишь биение своего сердца, когда под кроватью раздался уже знакомый щелчок.

Она совсем забыла про сегодняшнюю находку. Не сказать, что темная коробочка не пугала ее, но она вызывала какой-то трепет, желание узнать тайну купеческого гостинца.

Анунциата достала коробочку из под кровати. Небольшой клочок бумаги вновь поведал ей знакомый стишок:

Семена сажай в ночи—

в одиночку и в тиши.

Каплю крови не жалей—

семена взойдут быстрей.

Дрожа от страха и сгорая от любопытства, она тихо спускалась вниз. Свеча в ее руке тихо шипела, то и дело плюясь воском и обжигая ладонь. Аннунциата сдерживала вскрики, боясь разбудить гувернантку.

Оказавшись во дворе, она потушила свечу и оставила ее на ступенях, а сама словно белый призрак, мечущийся на фоне темных кустов, бежала к саду. В одной руке она крепко сжимала записку и семена, а в другой тонкую иглу.

На глаза ей попалась пустая лунка среди цветов, явно оставленная Белянкиным. Не думая ни о чем, она бросила все семена в лунку, аккуратно присыпала землей и замерла. Взгляд ее стал туманным и со стороны могло показаться, что она спит.

Ветер колыхал ее взъерошенные волосы и отливающую золотым блеском сорочку. Анунциата вытянула указательный палец и проткнула его иголкой. На пальце проступила красная капелька. Долгое время она не падала, а багровела и медленно увеличивалась. Анунциата стояла неподвижно. Наконец, капля сорвалась вниз. Черная земля впитала ее, и девушка внезапно почувствовала чей-то пристальный взгляд у себя на затылке. Она резко обернулась и, никого не найдя, бросилась обратно к дому.

***

Каждый следующий день казался ей сном. На протяжении шести ночей Анунциата возвращалась к земле, куда бросила семена. Протыкала иголкой указательный палец и отдавала все той же черной земле каплю своей крови.

Днем она обходила это место стороной, не решаясь даже приблизиться, но ночью неизвестная сила тянула ее обратно. Вновь и вновь, дрожа от страха, она спускалась вниз, ловила на себе пристальный взгляд невидимых глаз и убегала прочь.

Никто из приезжающих ухажеров, казалось, не замечал ни бледности Аннунциаты, ни ее затуманенному взгляду, а гувернантка была слишком занята приемом гостей и потенциальных женихов, чтобы придавать хоть какое-то значение переменам в девушке. К тому же она знала, как ее воспитаннице претит находиться в обществе, навязанным ее отцом.

И только Белянкин, сам бледный как полотно, молчаливо стоял возле Анунциаты не решаясь ничего сказать.

А в седьмую ночь произошло нечто неожиданное. Нечто, что навсегда изменило ее жизнь.

Анунциата тихо спустилась вниз. Игла, как и всегда, была при ней. Невидимый взгляд прожег ей затылок едва она переступила через порог. Но она не смела остановиться, что-то толкало ее вперед.

Указательный палец вытянулся над черной землей, готовый к резкой, но мимолетной боли. Взгляд бегло скользнул вниз. Девушка замерла и, казалось, пришла в себя от увиденного. Из черной земли пророс красный плод.

Девушка наклонилась к земле, плотные листья с красными, словно вены, прожилками прикрывали округлую сердцевину растения. Тонкие пальцы аккуратно отогнули два крупных листа.

—Красная капуста, —сорвалось с губ

Она не успела заметить, как кто-то резко подкрался сзади и крепко схватил за плечо.

—Анунциата, что Вы здесь делаете? — раздался тревожный голос у самого уха.

В кромешной темноте виднелись только очертания, однако Анунциата тут же узнала голос Белянкина.

—Что Вы здесь делаете? Анунциата, Вы слышите меня? — Белянкин говорил тихо, но молчание со стороны девушки начали тревожить его, поэтому он слегка потряс ее.

Анунциата тут же отдернула плечо и отошла на несколько шагов назад, казалось, что разум ее прояснился.

—Белянкин, все это время это были Вы? —голос девушки был раздраженным, и она сама не могла объяснить себе почему. То ли потому, что почувствовала себя глупо из-за своих ночных вылазок, то ли от того, что ее прервали.

Белянкин глубоко вздохнул, набираясь смелости.

—Ничего не поделаешь, — мешкался он. — Мне придется признаться: последние несколько ночей я действительно наблюдал за Вами. Как вы приходили сюда в одно и то же время и укалывали себе палец, — Белянкин собирался с силами, чтобы продолжить. — Боже, я знаю, что я Вам никто, но я вынужден сказать. Мне это все не нравится, — увидев, что от девушки не последовало ответа, он продолжил уже смелее. —Да. Не нравится. Это странно и, говоря откровенно, опасно. Вас ведь могут увидеть или того хуже…Боже, да Вы вся побледнели!

Белянкин решительно взял Анунциату за кисть.

—Пойдемте, я отведу Вас к усадьбе и забудем обо всем этом, — он попытался увлечь ее за собой, но едва не наступил на капусту.

Анунциата с небывалой силой оттолкнула Белянкина, который тут же упал на землю лицом вниз.

—Не смей! — закричала она не своим голосом.

Белянкин, не вставая, повернулся к ней. Лицо его исказила гримаса страха: глаза округлились и, казалось, выпадут из орбит, нижняя губа затряслась, отчего слова превратились в невнятное бормотание.

За спиной Анунциаты высился темный силуэт, больше напоминавший дымку, которая колыхалась от любого дуновения. Силуэт окутывал девушку, в чьих глазах появлялся безумный блеск.

—Анунциата, бегите! — Белянкин вскочил на ноги, попытался схватить девушку за руку, но та отшатнулась в сторону. И Белянкину ничего не оставалось как убежать самому.

Девушка осталась стоять рядом с капустой, в голове будто поселился туман, а все тело окаменело, внутри все кричало «беги», но продолжала стоять. Она чувствовала движение у себя за спиной. А затем тихий, но вкрадчивый голос произнес:

—Милая леди, с Вами все хорошо?

Анунциата резко обернулась, отступая назад и пытаясь не задеть капусту. Перед ней стоял высокий и стройный господин с черным цилиндром.

Не в силах произнести хоть слово, она кивнула.

—Прошу простить мне мою бестактность, но думается темная ночь не лучшее время для прогулки молодой особы, еще и в одной сорочке, — незнакомец произносил слова четко, но с акцентом.

Анунциата залилась краской.

—Кажется, я ненароком спугнул вашего кавалера, — продолжал голос. — Теперь то Вы должны понимать какой опасности себя подвергаете.

Девушка не чувствовала угрозы в словах незнакомца. Напротив, он был вежлив и галантен. Но все же она не решалась с ним заговорить. Незнакомец посмотрел под ноги, где росла капуста.

—Какой же чудак живет здесь, — незнакомец окинул сады своим острым взором. — Имеет столько удивительных вещей, но совершенно не разбирается в них.

—Вам стоило бы аккуратнее говорить о моем отце! —Анунциата вскинула подбородок вверх, стараясь выглядеть уверено, но все ее тело пробивала дрожь.

—Тысяча извинений, моя леди, я совсем забыл о манерах. Давайте начнем наше знакомство с чистого листа, — и не дав Анунциате заговорить, он продолжил. — Граф Кабедж, — он поклонился, приподнимая цилиндр. — Моя семья приобрела земли недалеко от усадьбы Торфякова, но, увы, в дороге нас застала ночь, и мы сбились с пути.

—Сейчас Вы как раз находитесь в усадьбе Торфякова, — Анунциата старалась сохранять высокомерное хладнокровие, но дрожь в голосе выдавала ее.

—Это просто замечательно! — граф, казалось, намерено не предавал значения волнению девушки. — В таком случае моя дорогая семья скоро воссоединится и окажется в своих владениях, — в голосе графа читалось предвкушение. Он вновь посмотрел на капусту, а затем его взгляд устремился куда-то вдаль. Почти шепотом Кабедж продолжил, — Я должен идти. Однако, моя честь, не позволяет юную леди одну в такой час, —граф снял длинный сюртук и собирался накинуть его на плечи Анунциаты, но та отошла в сторону. —Я не приемлю никаких возражений, моя леди, Вы вся дрожите от холода, — Анунциата выразительно посмотрела на него, но сопротивляться не стала. — Я отведу Вас к усадьбе, а после мы расстанемся.

Все в облике графа завораживало Анунциату: его едва заметный акцент; тихий, но вкрадчивый голос; стройный стан. Кабедж держался с достоинством, но вел Анунциату к усадьбе с ненавязчивой осторожностью, едва придерживая за локоть на неровных тропинках.

На ступенях усадьбы Анунциата остановилась, сняла с себя теплый сюртук и протянула графу.

—Я Вам премного благодарна.

—Вы можете оставить его себе.

—И дать всем повод для порочащих сплетен.

Кабедж понимающе улыбнулся. Анунциата подошла к входной двери, собираясь тихо открыть ее, но в последний момент обернулась.

—Мы еще встретимся? — вопрос вырвался из ее уст неожиданно даже для нее самой.

—Зависит от Вашего желания, моя леди, — Кабедж приподнял цилиндр, развернулся и зашагал прочь.

Часть 2

Анунциата вновь стояла возле капусты, которая теперь не имела никакого значения. Ее темно-синее платье сливалось с ночным небом, а волосы свободно развивались на ветру.

—Вы любите искушать судьбу, моя леди, — услышала она голос за спиной.

—Не хорошо так подкрадываться, — в глазах Анунциаты все еще читался испуг, но одного взгляда на графа было достаточно, чтобы лицо озарилось улыбкой.

—Моя леди, только не говорите, что Вы ждали здесь меня, — Кабедж с интересом разглядывал ее наряд, так разительно отличающийся от вчерашней сорочки.

Анунциата засмущалась, но с гордостью, достойной девушки ее сословия, ответила.

—Уж не хотите ли Вы сказать мне, любезный граф, что вновь находитесь в нашей усадьбе ради цветов, а быть может урожая? — Анунциата посмотрела вниз. — Скажите еще, что ради капусты.

Она звонко засмеялась, а граф как-то неожиданно помрачнел, но спустя несколько секунд поддержал ее смех. Его рука потянулась вперед, предлагая идти за ним:

—И что же Вы намерены делать столь темной ночью?

***

Все последующие дни Анунциата проводила в ожидании ночи, в ожидании, когда они с Графом Кабеджем устремятся вдаль, будут болтать о всем и ни о чем, когда на прощанье он поцелует ее в щеку и скажет, что с нетерпением ждет следующей встречи.

Девушка сидела в беседке и мысли ее блуждали где-то далеко.

—Анунциата, Вы стали очень, очень бледны.

Девушка поймала на себе взгляд Белянкина. Этот тревожный, вечно бегающий и робкий взгляд. Казалось, что за каждое произнесенное слово ему становилось неловко. Даже после той ночи, когда он сбежал, он не переставал приходить и портить своим присутствием настроение.

—Со мной все хорошо. Просто за-ме-ча-тель-но, — Анунциата отвернулась в сторону и раскрыла веер, будто пытаясь прогнать назойливую муху.

—Это все из-за Ваших ночных прогулок с приезжем графом, ведь так?! – вспылил Белянкин. Казалось, что его голос готов разнестись по всей усадьбе. — Да, мне и это известно! Я Вас видел! То, что граф потакает Вашим капризам лишь говорит о его низменности. Я ни за что не стал бы подвергать Вас опасности и позору, потому что…

—Молчите! — зашипела Анунциата. Веер в руках опасно сложился и готов был ткнуть Белянкина в лоб. —Ради себя Вы готовы погубить меня, мое счастье, —каждую свою нападку Аннунциата сопровождала толчком веера в грудь Белянкина. — Опорочить мое имя и имя моего папеньки! Зачем бы Вы еще пришли сюда с этими речами. Замолчите! Не смейте и слова произносить о низменности и любви.

Белянкин замер в растерянности, внутри него все сжалось. Резким движением он отодвинул от себя веер и ровным, четким голосом произнес:

—Мои чувства от ваших острых слов никуда не ушли. И я нисколько не беспокоюсь о себе, Анунциата, мне страшно за Вас. Вы не оставляете мне никакого выбора. Я сообщу все Вашему папеньке.

Белянкин устремился к усадьбе. Анунциата подобрала подол платья и побежала за ним.

—Так это шантаж?! — девушка старалась чтобы ее голос звучал как можно тише.

—Никакого шантажа

—Ах вот как. Раз уж мы говорим теперь так, то вынуждена Вас огорчить, я сама обо всем расскажу отцу.

***

В кабинете Торфякова было необычайно тихо, настолько, что казалось каждое слово отскакивает от стен. Отец внимал речам дочери, скрестив руки на груди. Рассказ Анунциаты отвлек главу семейства от составления комичных и поэтичных рифм, которые он придумывал до приезда гостей с целью, как он выражался, «поражать воображение своим блистательным умом». И уже по одному этому признаку Белянкин понял, что Торфяков очень заинтересован.

—А потому, папенька, я прошу Вашего позволения нанести сегодня визит графу Кабеджу, —Анунциата смотрела вперед себя, стараясь сохранять ровное дыхание. Белянкин же то и дело переводил взгляд с отца на дочь.

—Моя дорогая Анунциата, — руки Торфякова были по-прежнему скрещены на груди. —Я вынужден сказать свое решительное нет. Ты ни за что не поедешь к нему, — Белянкин энергично кивал головой в так словам Торфякова. —Ты сбежишь к нему!

Белянкин побледнел как полотно и губы его дрожали, но он не находил слов.

—Где говоришь обосновался этот граф Кабедж?

—О, он говорил, что его усадьбу можно найти, если идти вслед за уходящим солнцем.

Торфяков потер руки. Рассказ дочери жутко интриговал его.

—Я уж боялся, Анунциата, что своей заурядностью ты пошла в мать, но видимо взыграла моя порода! Так, какой у нас план? Ах, знаю-знаю! Поезжай, как начнет темнеть на самой черной кобыле, что у меня есть. Никому ни слова, точно тень. И не забудь лицо прикрыть! — губы Торфякова растянулись в мечтательной улыбке. — То-то шуму мы с тобой наделаем. Я скажу гостям, что тебе нездоровится и ты решила не покидать своей комнаты, а они будут видеть, как на коне мчится таинственный силуэт. Светские сплетни, без капли позора. Замечательный план, — тут он остановился и строго посмотрел на дочь. — Но, моя дорогая, к обеду следующего дня Вы должны предстать перед гостями.

—Но, Ваше высокородие, а как же безопасность Анунциаты?! Граф приезжий, кто знает их порядки, — Белянкин единственный не разделял энтузиазма от затеянной авантюры.

—А что граф? По рассказу он весьма милый и славный человек. Анунциата не стала бы врать, — будто очнувшись от приятных мыслей Торфяков строго посмотрел на растерянного юношу. —А Вы уж держите рот на замке, голубчик, испортите все дело.

***

Анунциата сидела на черной кобыле и смотрела вслед заходящему солнцу. Сердце ее трепетало от предвкушения скорой встречи. Рука сжимала корзинку. Аккуратно поправив плащ и капюшон, которые прикрывали всю ее фигуру, она выехала за пределы усадьбы Торфякова.

За спиной оставались светские беседы, глупые шутки, нескончаемая музыка. Ночь более не казалось Анунциате мрачной. Тьма сбивала со всего ненужную мишуру, обнажала истинное нутро. Ночь — это время откровений. Их время.

«Я потерял голову от любви к Вам, но даже боюсь представить, что будет, если ее потеряете Вы», — вспомнились девушке слова графа.

«И пускай теряется. Рядом с тобой она мне не нужна», — отвечала она призрачному голосу.

Но тут кобыла встала на дыбы, едва не скинув Анунциату.

—Анунциата, останься, Богом тебя заклинаю, останься! — Белянкин загородил дорогу и, казалось, готов упасть на колени.

Анунциата поправила плащ и покрепче сжала корзинку, с нескрываемой злобой и раздражением, она смотрела сверху вниз на несчастного юношу:

—Белянкин, Вы самый худший и мерзкий человек каких я только знаю. Трус. В ту ночь Вы оставили меня с графом, а теперь имеете дерзость мешать нашим чувствам. Убирайтесь с дороги!

—Ты можешь презирать меня, Анунциата. Да я малодушен, да я струсил, но ты дорога мне. Так было и будет. Я… я чувствую что-то нехорошее, что-то плохое случится, если я не остановлю тебя.

Белянкин был сама нежность. Слова его доносились из самой глубины души.

Но Анунциата дернула поводья.

-Для Вас может и случится что-то нехорошее, но не для меня.

Кобыла рванулась с места, поднимая пыль. Анунциата улыбалась приближающейся ночи.

***

Имение графа успел окутать ночной мрак. Кабедж встречал гостью у живой изгороди, укрывающей владения от всего мира. Анунциата откинула плащ, открывая свое сияющее от счастья лицо. Она спрыгнула с кобылы так быстро, что граф не успел предложить свою помощь.

—Любовь моя, каждый день я только и живу в ожидании этой встречи, — Анунциата крепко обняла графа.

—Я тоже, моя леди, я тоже, — Кабедж поцеловал Анунциату в макушку. — Идем же в дом.

Анунциата наконец разжала объятия и окинула взглядом усадьбу графа, которая больше напоминала дворец.

—Никогда не слышала об этом именье. Кто тут раньше жил?

—Увы, моя леди, о предыдущих владельцах мне не ведомо ничего, — Кабедж осторожно повел Анунциату к усадьбе. Краем глаза он заметил в руках девушки корзинку, которая сверху была прикрыта платком. — Скажите лучше, что это Вы там так усердно прячете.

—Мне так неловко, боюсь показаться глупой, — Анунциата поправила платок на корзинке. — Я привезла капусту, ведь именно благодаря ней мы и встретились тогда.

Кабежд рассмеялся своим мягким, беззлобным смехом.

—Вы не перестаете меня удивлять, моя леди. Я тронут Вашим подарком.

Сердце Анунциаты забилось сильнее. Она была готова кричать от радости, но внезапно поймала на себе холодный, жестокий взгляд. Из окна первого этажа на нее взирал мрачный, похожий на дымку силуэт. Кабедж заметил эту перемену в девушке.

—Кто… кто это там? — голос Анунциаты дрожал, а палец указывал на притаившийся силуэт.

Кабедж посмотрел в окно усадьбы и быстро обернулся на Анунциату.

—Ах, моя леди, я ведь рассказывал, что переехал сюда со своей семьей. Эта строгая женщина - мадам Кабедж. Моя мать. Старости свойственна строгость, не пугайтесь так ее взгляда.

Кабедж забрал из рук Анунциаты корзинку и повел к дверям, которые, казалось, открылись сами по себе.

—Прошу встречать нашу очаровательную гостью, — голос графа разнесся по всему дому.

Анунциата ступила за порог и оказалась в просторной гостиной с горящим камином. Она вновь почувствовала на себе прожигающий взгляд и, повернув голову, увидела статную женщину в углу. Мадам Кабедж казалась молодой, даже слишком, чтобы быть матерью графа. Морщины почти не тронули ее лицо. Только около бровей выделялись две складки, которые явно отражали грозный нрав.

Из другого угла послышался шепот. Там стояли маленькие дети. Мальчик и девочка были поразительно похожи друг на друга. Они держались за руки и о чем-то перешептывались между собой.

Анунциата заметила, что все они избегают выходить на свет от камина.

Мимо пролетела белая бабочка, закружив над головой мадам Кабедж. Лицо женщины тут же исказила гримаса отвращения. Она схватила бабочку и резким движение оторвала ей крылья.

—Принимайте гостинец, — Кабедж, будто ничего не заметив, передал женщине корзинку и казалось ее грозный взгляд на секунду смягчился и в нем появилось что-то светлое. Мадам Кабедж выхватила гостинец из рук сына и ушла прочь. Близнецы последовали за ней.

—Простите, моя леди, за такой прием. Моя семья всегда сторонилась общения, — Кабедж попытался сгладить неловкость от поведения своих родных. — Пройдемте наверх.

Анунцита поднималась по лестнице вслед за графом. Подъем казался ей бесконечным, и она решила заполнить неловкую тишину.

—В Вашем доме нет слуг?

—Нет, моя леди, —казалось вопрос смутил графа. — В нашем прежнем доме были слуги, но здесь… Мадам Кабедж не доверяет иностранцам.

Чувствуя, что граф испытывает большую неловкость и даже стыд, Анунциата взяла его за руку.

—Я думаю, она скоро привыкнет. Вам всем необходимо время, - она улыбнулась. И эта улыбка смахнула напряжение с лица графа.

Ануциата сама не заметила, как оказалась около двери.

—Прошу, — граф отворил дверь и жестом пригласил Анунциату войти.

Девушка была немало поражена, когда оказалась в простой комнате. Покои графа, вопреки ее ожиданиям, ничем не выделялись. В них не было ничего необычного: ни иностранного лоска, ни кричащей роскоши. Покои напомнили ей ее тихий чердак. Анунциата поняла, что сумела найти того самого.

***

Граф и Анунциата болтали без умолку, позабыв обо всем. Также как и во все предыдущие ночи граф поражал воображение Анунциаты своими рассказами о жизни за границей и удивительных историях, которые больше походили на байки. Девушке хотелось слушать их еще и еще. Она сама не заметила, как придвигалась к Кабеджу все ближе и ближе, пока не стала ощущать его дыхание у себя на щеке.

В какой-то момент их взгляды встретились. Губы потянулись друг к другу. Это был первый поцелуй Анунциаты и ей хотелось, чтобы он длился вечность. Но тут она случайно прикусила губу Кабеджу.

Раздался хрустящий звук и граф моментально отстранился.

—Ой, простите, — Анунциата принялась извиняться, когда почувствовала, что что-то стекает по подбородку. Она облизнула губы. «Сладко» - подумала она.

—Все в порядке, моя леди, не думал, что Ваш поцелуй может быть так опасен, — голос Кабеджа казался веселым, но ладонь по-прежнему прикрывала губы.

—У тебя кровь? — заволновалась Анунциата.

—Пустяки.

И тут дверь с грохотом отворилась. В комнату влетела мадам Кабедж, ее лицо перекосилась от гнева, а на щеках застыли слезы. В руках она держала корзинку.

—-Ты кромсала ее?! Резала?! Рвала на куски?! — женщина истошно вопила, выплевывая каждый вопрос в лицо и приближаясь к Анунциате.

Кабедж заслонил девушку собой и резко схватил мать за руки.

—Успокойся, — шипел он. — Что у тебя случилось?

—Что у меня случилось? У меня?! — из глаз женщины брызнули слезы. — Это что случилось у нас!

Мадам Кабедж швырнула корзинку и следом за ней упала на колени. На пол вывались куски пирога с капустой. Анунциате показалось, что листья капусты стали еще краснее, чем когда их готовила кухарка. Но настоящий ужас охватил ее, когда она заметила, что из пирога сочится красный сок.

—Что мы будем теперь делать, —причитала женщина, едва не бившись головой об пол. —Его больше нет. Больше нет! Что я скажу Сиду и Сидлинг?! — тут ее безумный взгляд вновь метнулся к Анунциате. — Это ты во всем виновата!

На четвереньках она ползла к перепуганной и побелевшей как полотно девушке. Ее длинные руки тянулись, а пальцы выставили длинные когти, готовые вцепится и разодрать на кусочки. Но, тут Кабедж резко отбросил женщину в дальний угол

—Не трожь ее!

Из угла донесся обозленный, обезумевший голос:

—Кровь за кровь. Смерть за смерть. Вместо того, чтобы сделать дело, ты предпочел поиграть в любовь и вот, что произошло. Не отдашь девчонку, я и тебя убью.

—Нам нужно все обсудить, — голос графа взывал к разуму и в тоже время был настойчив.

Взгляд мадам Кабедж прожигал из тьмы, словно мышь, она на четвереньках одним движением юркнула за порог комнаты.

Граф Кабедж подошел к Анунциате и присел на кровать.

—Моя леди, мне жаль, что все так получилось. Я попытаюсь сделать все, что в моих силах, — он поцеловал Анунциату в макушку, но девушка никак не отреагировала. — Прошу, не делай глупостей.

Кабежд вышел из комнаты и закрыл дверь. В замочной скважине послышался звук поворачивающегося ключа.

***

Анунциата не слышала ничего кроме звуков истерики мадам Кабедж, доносившихся снизу. Бежать было некуда: дверь не поддавалась, а комната графа находилась высоко.

Она сжалась в комочек и с ужасом ожидала своего приговора. За окном стоял непроглядный мрак и Анунциате стало тошно, казалось, что день не наступит никогда.

Ожидание исказило время, превращая его в вечность, поэтому девушка не сразу поняла, что дверь отворилась. На пороге стоял Кабедж.

—Моя леди, мы так напугали Вас, —граф шагнул в комнату и протянул руку, но Анунциата вскочила и вжалась в стену. — Вам больше ничего не угрожает. Вы будете свободны, и мы будем вместе. Мне нужно лишь Ваше согласие.

—Согласие на что? — Анунциата скользила по стене в сторону, будто могла обогнуть графа и выбежать в двери.

Кабедж резко приблизился к ней так, что Анунциате некуда было отступать.

—Моя леди, — он провел рукой по ее волосам. — Отдайте свою голову.

В руках Кабеджа сверкнула сталь.

—Не-е-ет!

Девушка думала, что крик разорвет ей горло. Она закрыла голову руками и села на корточки.

Раздался звук битого стекла, а следом что-то глухо и тяжело упало, покатившись вперед. Анунциата почувствовала нечто теплое у своих ног. Рядом с ней лежала краснокочанная капуста. Точная копия той, что недавно выросла в их усадьбе.

Кабедж лежал на полу, а над ним возвышался тяжело дышавший Белянкин с топором наперевес. Анунциата посмотрела на графа и только сейчас поняла, что у его тела нет головы.

—Анунциата, — Белякин сжимал топор и с ужасом взирал на кочан красной капусты у ног девушки. — Бежим!

Анунциата не успела подняться на ноги, тело Кабеджа встало, преграждая путь. Руки графа подняли кочан и опустили его на плечи.

—Моя леди, теперь я буквально потерял голову от любви к Вам, — кочан преображался, приобретал черты знакомого лица. И вскоре перед Анунциатой вновь стоял Кабедж без единой царапины. —Неужели Вам сложно сделать то же и для меня. А Вы, — граф повернулся к Белянкину. — Своей выходкой Вы погубите всех нас.

Кабедж взял Анунциату за руку.

—Моя леди, если Вы не согласитесь они убьют Вас. А с каким трудом мне удалось отстоять Вас. Вы должны занять место того, кого по незнанию погубили. Моя семья так давно мечтала о воссоединении, но теперь это в прошлом, — Кабедж сочувственно улыбнулся и тихим, вкрадчивым голосом произнес. — Здесь небольшой выбор, моя леди. Умереть или стать одной из нас. Обещаю, дражайшая, я позабочусь обо всем пока не прорастет капуста.

С криком Белянкин подбежал к графу и вновь снес топором голову. На пол все также полетел кочан красной капусты. Анунциата истошно закричала, казалось, она только сейчас поняла смысл слов Кабеджа и этого «согласия».

Белянкин попытался разрубить кровавый кочан, но топор застревал, оставляя лишь неглубокую царапину. Руки графа потянулись к «голове» и тогда Белянкин пнул кочан в сторону, а затем поднял и выкинул в окно.

Раздался оглушительный треск бьющегося стекла, кочан упал в зелень сада. Тело графа стояло посреди комнаты и, казалось, размышляло. Торс повернулся к Анунциате. Указательные пальцы показывали вниз, прося девушку остаться здесь. И тут же тело выпрыгнуло в окно на поиски головы.

Анунциате стало дурно, мир вокруг нее закружился, проваливаясь в мрак, но Белянкин резко схватил ее за руку, заставляя бежать за ним.

Девушка перестала понимать, что происходит и погрузилась в небытие. Она не слышала вопросов Белянкина, глаза ее были стеклянны и пусты. Только яркое пламя заставило Аннунциату прийти в себя. Она вновь оказалась в гостиной с камином.

Белянкин отпустил ее руку и приблизился к входной двери, которая была заперта. Он замахнулся топором, намереваясь прорубить путь на свободу, когда со спины раздался истерический, заливающий все имение семейства Кабедж смех.

—Анунциата, — юноша хотел успокоить ее, но увиденное отняло у него дар речи.

За спиной Анунциаты стояла женщина. Она держала нож у горла девушки и блеск от стали отражался в ее безумных глазах.

—Бросай топор к лестнице, — приказала она и Белянкин не мог воспротивиться. — Ну и ну, у нас еще гости. Что же ты, дорогуша, не предупредила нас, мы бы подготовились как следует. Как видишь для тебя мы постарались, даже камин разожгли, — сказав это, женщина посмотрела на огонь и передвинулась подальше от него, все также держа нож у горла Анунциаты. —Кто бы мог подумать, что ты, дорогуша вскружила голову не только моему сыну.

Только теперь девушка заметила, что посреди гостиной нарисован белый круг, а рядом, на небольшом столике, стоит графин, стакан и горсть маленьких, круглых семян, так знакомых Анунциате.

—Огонь, семена и вода. Думаю, ты понимаешь через, что тебе придется пройти, — Мадам Кабедж говорила с нескрываемым наслаждением, видя страх девушки. —Я не желаю принимать тебя в нашу семью, — продолжала женщина. — Особенно теперь, когда ты, дорогуша, лишила меня мужа, — лезвие ножа теснее прижалось к горлу. Но ему удалось убедить Сид и Сидлинг и теперь они настаивают на этом, а потому надейся, что, когда прорастет твоя капуста, я не сделаю из нее пирог.

В этот момент на лестнице появился Кабедж, голова вновь была при нем. Его суровый взгляд заставил мать ослабить хватку. И в этот момент Анунцита толкнула мадам Кабедж.

Пытаясь удержать равновесие, женщина оперлась рукой о каминную полку, но ладонь ее соскользнула и языки пламени вмиг заплясали по руке.

Раздался пронзительный крик, от которого все в гостиной пришли в оцепенение. Мадам Кабедж юркнула в темный угол, с ее уст не переставая срывались проклятья.

Анунциата схватила разгорающееся в камине полено, готовая защищаться, когда заметила, что рука мадам Кабедж постепенно превращалась в золу, пока и вовсе не рассыпалась. Белянкин подбежал к девушке, заслоняя ее.

—Моя леди, Вам некуда бежать, — голос графа был спокоен и тверд. Его рука потянулась к оставленному у лестницы топору. — Одним броском, я могу снести голову этого юноши, а справиться с Вами мне не составит труда. Давайте покончим с этим без лишней крови.

Анунциата чувствовала жар огня у себя за спиной. Все двери вокруг были закрыты и наверняка заперты, рядом с лестницей стоял Кабедж с топором на перевес и отступать было некуда. Любое ее движение и граф начнет действовать.

—Белянкин, — Анунциата дотронулась до спины, что заслоняла ее. — Простите, что была с Вами груба.

Ее голос звучал как прощание. Белянкин обернулся на девушку и увидел в ее глазах решительный блеск. Анунциата бросила горящее полено на ковер, который вспыхнул как солома. Следом она нашла кочергу и начала выбрасывать из камина горящие угольки. Отскакивая от стен и лестницы, попадая в длинные шторы, они начинали разгораться.

Граф отшатнулся назад, ища спасение в углу, как и его мать, а Анунциата склонилась над камином и продолжила метать угольки во все стороны, пока вся гостиная не заполнилась дымом и пламенем.

***

Незнакомец окинул взглядом некогда величественную усадьбу, чей хозяин славился свой эксцентричностью, а ныне, как и его владения пришел в запущеннее и теперь, казалось, никогда не снимал своих черных одежд. Из прислуг осталась лишь одна гувернантка и та, слонялась по саду без дела причитая «нет уж, нет!» и грозя указательным пальцем призрачному силуэту, который видела лишь она.

Незнакомец не стал задерживаться, он поспешил вслед за уходящим за горизонт солнцем. Туда, где по заверению местных сплетников, в один день появилось пустое, обгоревшее поле, посреди которого выросло единственное, а от того наверняка проклятое растение — краснокочанная капуста.

Значение имен персонажей

Торфяков – фамилия образована от слова торф. Удобрение, имеющее богатый состав.

Белянкин – фамилия, образованная от названия бабочки Белянки, которая является одним из главных вредителей капусты.

Ка́бедж – «cabbage» в переводе с английского капуста

Сид и Сидлинг – «seed» и «seedling» в переводе с английского семя и саженец