"Урлих и Смеховский: Пиковый валет в луже"

Глава 1

“Урлих и Смеховский: Козырной Валет”

Дождь стучал по жестяной крыше конторы Урлиха, будто водяные решили устроить там марш. Смеховский, сидя на подоконнике, разглядывал мокрое пятно на потолке, принимавшее очертания то ли осьминога, то ли начальника полиции.

— Опять пропажа? — спросил он, отрывая взгляд от потолка.

— Хуже, — Урлих швырнул на стол пахнущий тиной конверт. — В рыбном порту нашли бочку с селёдкой. Вся рыба — с одной картой в жабрах.

Смеховский поднял мокрую карту: пиковый валет с перекошенной улыбкой.

— Это же…

— Густав, — прошипел Урлих. — Единственный человек в городе, кто обыгрывал водяных в покер.

Заведение “Три карты” ютилось в подвале старой бани. Воздух там был густым от табака, лжи и селёдочного рассола. За столом, заваленным фишками и чешуёй, сидели двое:

— Старина Джо, — указал Урлих на лысеющего мужчину с лицом, как у заспиртованного сома.

— А это…

— Густав, — представился человек в выцветшем фраке. Он ловко перекинул карту между пальцев. — Слышал, вы ищете того, кто раздаёт мои карты рыбам?

Старина Джо закашлялся, роняя на пол короля червей. Карта тут же растворилась в луже.

— Он знает, кто стоит за водяными, — прошептал Густав. — Но скажет только тому, кто обыграет его в “Мокрого дурака”.

Правила были просты:

1. Карты бьются только по мокрому столу.

2. Каждая взятка — глоток солёной воды.

3. Проигравший отвечает на один вопрос.

— Ваш ход, детектив, — ухмыльнулся Джо, сбрасывая восьмёрку бубен.

Урлих почувствовал, как карты липнут к пальцам. Вода в стакане перед ним пузырилась, принимая очертания лиц пропавших.

— Я пас, — внезапно сказал Густав, откладывая карты. — Но вот вам подсказка: ищите того, кто никогда не мочит карты.

Старина Джо вдруг побледнел. Его рука потянулась к потрёпанному тузу в рукаве, но Смеховский уже хлопал его по плечу:

— Что-то вы, дружище, совсем не вспотели. Хотя здесь… — он ткнул пальцем в протекающий потолок, — даже водяные носят полотенца.

Капля упала на рукав Джо. Ткань не промокла.

— Вы… вы не человек! — выдохнул Урлих.

Старина Джо рассмеялся. Его кожа начала трескаться, как высохшая глина:

— Конечно. Я — то, что остаётся, когда вся вода уходит.

Густав резко вскочил, рассыпав колоду. Карты закружились в воздухе, складываясь в карту города — с семью сухими точками там, где должны быть фонтаны.

— До встречи в следующей раздаче, — крикнул он, исчезая в облаке рыбьей чешуи.

А на столе осталась одна карта: пиковый валет. На обороте — капля, которая так и не высохла.

Старина Джо размахивал перед носом Урлиха позолоченной фишкой, пахнущей дешёвым виски и безнадёгой.

— “Золотая акула” — не просто казино, — хрипел он, — там стираются границы между мирами. Водяные обожают рулетку.

— Я в азартные игры не играю, — Урлих отодвинул фишку, словно она была покрыта слизью. — Особенно с теми, кто может раствориться в луже при проигрыше.

Смеховский тем временем уже примерял смокинг, найденный в шкафу конторы (почему-то мокрый).

— Я бы сыграл, — сказал он, завязывая галстук узлом “удавка”. — Там же бесплатные напитки?

Казино “Золотая акула” сверкало, как чешуя дохлой рыбы под фонарём.

— Правила просты, — шептал Джо, ведя их мимо столов, — если зеркало за вашей спиной запотело — вы проиграли не только деньги.

Смеховский сразу же полез в карман за “волшебными” картами (купленными у водяного за три пачки соли). Урлих схватил его за руку:

— Ты что, собрался жульничать в заведении, где крупье могут утопить тебя в бокале?

Но было поздно — у стола с покером уже собиралась толпа.

— Господа, — Смеховский разложил веером свои карты, — королевский флеш!

Крупье (существо с жабрами под воротником) медленно повернулось к зеркалу. Оно запотело, проявив надпись: “Шулер”.

— Ой, — сказал Смеховский.

Водяные за столом зашипели. Один вытащил водяной пистолет, наполненный… вероятно, не водой.

— Я же говорил, — Урлих закрыл лицо руками.

Неожиданно зазвонил колокольчик. Все замерли.

— Господа, — раздался голос из ниоткуда, — согласно правилам, шулера либо тонут, либо… играют против Хозяина.

В зеркале появилась фигура в маске — тот самый Хозяин.

— Ваша ставка? — спросил он, и в голосе булькало что-то древнее.

— Правда, — неожиданно сказал Урлих, вытаскивая из кармана мокрую фотографию. — Кто стоит за исчезновениями?

Хозяин засмеялся. Вода в бокалах забурлила.

— Сыграем. Если выиграешь — узнаешь. Проиграешь… — он посмотрел на Смеховского, — заберём твоего друга.

Джо нервно облизнул губы. В его глазах отражались карты — и что-то ещё.

Зеркальный Хозяин разложил на столе пять карт. Каждая пульсировала, как живая.

— Ваш ход, детективы, — булькнуло из-под маски.

Урлих сжал в кулаке свой последний козырь — ржавый ключ от водокачки №4.

— Ставлю… правду, — он швырнул ключ на стол.

Карты перевернулись сами:

1. Туз червей — лицо банкира

2. Дама пик — горничная

3. Валет треф — священник

4. Король бубен — сам Урлих

5. Джокер — пустота

— Вы проиграли, — зашипел Хозяин.

— Не спеши, — Смеховский вдруг достал из рукава мокрого джокера — карту, украденную у Густава.

Зеркало треснуло.

Хозяин вскрикнул, как чайка на сковородке. Его маска упала, revealing…

— Пустоту? — ахнул Смеховский.

Из разбитого зеркала хлынула вода. В последний момент Урлих схватил напарника и старину Джо.

— Бежим!

Они вылетели из казино прямо в грязный переулок. “Золотая акула” позади исчезала, как мираж.

Джо отряхнул пальто. Неожиданно на боку блеснул серебряный значок.

— Ты… шериф?! — выдохнул Смеховский.

Старина Джо грустно улыбнулся:

— Бывший. Из Аризонского водного департамента. — Он достал потертый кольт. — Этот ствол стреляет солевыми пулями.

Урлих присвистнул:

— Значит, ты охотился на Хозяина…

— Десять лет, — кивнул Джо. — Он сбежал через зеркало в ваш мир.

Где-то в темноте забулькал голос:

— Игра не окончена…

Три недели странствий по мокрым дорогам превратили наших героев в подобие заблудившихся дождевых капель.

— Мы идём по кругу, — проворчал Урлих, выжимая воду из шляпы. — Этот дуб я уже видел.

— Он плачет, — заметил Смеховский, указывая на смолу, стекающую по коре.

Старина Джо вдруг остановился, принюхиваясь:

— Пахнет чернилами и революцией.

За поворотом, у костра, сидели двое. Один — щуплый, в помятом пиджаке, яростно что-то пишущий в блокноте. Другой — мощный, в цилиндре, декламирующий стихи дождю.

— …а строки должны рваться, как плотина! — гремел Маяковский, размахивая руками.

— Тише, Владимир, — бормотал автор, — ты же видишь — они пришли.

Урлих кашлянул. Костер внезапно погас.

— Мы ищем…

— Себя? — усмехнулся автор. — Я вас уже нашёл. Даже слишком.

Маяковский встал во весь рост, заслонив луну:

— Ваша история — это кривое зеркало, товарищи! В нём тонет правда!

Автор начал таять на глазах, как промокашка:

— Мне пора… вода зовёт…

— Подождите! — крикнул Смеховский. — Кто такой Хозяин?

Но автор уже растворился в ночи. Осталась только мокрая страница с надписью: “Он боится рифмы”.

Маяковский шагал впереди, расталкивая туманы, как занавесы.

— Ваш враг, — сказал он вдруг, — это забытое слово.

— Какое? — насторожился Джо.

— То самое, которое автор не дописал в третьем томе “Мёртвых душ”.

Смеховский полез в карман за блокнотом, но оттуда выплыла русалка и скрылась в канаве.

— Чёрт! Мои записи!

— Не беда, — Маяковский достал из-за пазухи ржавый ключ с гравировкой “Г.У.”. — Вам нужен этот?

Урлих побледнел:

— Откуда…

— Вопрос не “откуда”, а “куда”, детектив! — поэт размахнулся и швырнул ключ в реку.

Всплеск сложился в слово: “Баку”.

Глава 2

"Урлих, Смеховский и Октябрьские сны"

Маяковский стоял на краю обрыва, где река превращалась в водопад. Его плащ трепетал на ветру, как страницы рваной книги.

— Вот ваш путь, — он указал вниз, где вода выбивала в камне странные узоры. — Читайте между капель.

— Это же самоубийство! — Смеховский отступил от края.

— Нет, — поэт обернулся, глаза горли как угли, — это рифма судьбы.

Он достал из кармана три предмета:

1. Сломанный карандаш — Урлиху

2. Пузырёк с чёрными чернилами — Смеховскому

3. Серебряный звёздный значок — Джо

— Когда дойдёте до сухих земель...

Внезапно порыв ветра сорвал его цилиндр. Маяковский, смеясь, сделал шаг назад — и исчез в тумане, будто стёртая метафора.

Трое путников молча спускались по мокрым камням.

— Он ведь специально... — начал Смеховский.

— Конечно, — проворчал Урлих, разглядывая карандаш. На нём была выцарапана буква "Б".

Джо вдруг остановился:

— Ребята, вы слышите?

Тишина. Совершенная, ненатуральная тишина. Даже вода перестала шуметь.

Перед ними лежала долина абсолютно сухих рек — русла без единой капли, трещины в земле, складывающиеся в буквы:

Смеховский достал пузырёк с чернилами — жидкость внутри бурлила, пытаясь сложиться в знакомые черты...

— Нам нужен пароход, — сказал Урлих.

Где-то вдали, будто эхо последнего стиха, прозвучал гудок корабля.

Кремлёвские аквариумы оказались ловушкой. Когда герои ворвались в зал, заставленный стеклянными ёмкостями, они увидели:

— В каждом — законсервированный город:

- Одесса в бутылке из-под шампанского

- Ленинград в лабораторной колбе

- Баку в нефтяном пузыре

А за столом сидел Сталин, вытирая руки о красное полотенце.

— Автор не забыл главного, — ухмыльнулся он. — Злодей должен быть достойным.

В его трубке дымилась не махорка, а страницы "Мёртвых душ".

— Зачем?! — рявкнул Урлих, выхватывая пистолет.

Сталин спокойно подошёл к карте:

— СССР был идеален. Как аквариум. Ни одной лишней капли. — Он ткнул пальцем в Москву. — Но они расплескали воду.

Оказалось:

1. Водяные — бывшие чекисты, не принявшие развал Союза

2. Зеркальный Хозяин — проект 37-го года по контролю за реальностью

3. Сталин собирал страну буквально — город за городом в стеклянных ловушках

— Вы — последняя лужа, — сказал он, доставая золотой револьвер.

Бой был коротким:

1. Смеховский выплеснул чернила — они сложились в слово "Предатель", но растворились

2. Урлих выстрелил — пуля за

стряла в "Правде" от 1953 года

3. Джо бросился вперёд с криком: "За Аризону!"

Выстрел.

Старинный ковбой рухнул, превращаясь в соляной столб. Его последние слова:

— Он боится... слёз...

Сталин поправил усы:

— Автору передайте — финал я пишу сам.

Когда герои выбежали, Кремль уже плавал в гигантском аквариуме.

Глава 3

"Урлих и Смеховский: Последняя страница"

Пустынное кладбище на окраине Москвы. Ни дождя, ни слёз — только горсть соли в сухую землю.

— Он бы ненавидел это, — хрипло сказал Урлих, бросая в могилу пустую флягу из-под виски.

Смеховский положил на холмик покерный набор — подарок от Густава.

— Мы не можем его так оставить...

Ветер донёс шёпот страниц.

Они нашли его **на задворках сюжета** — в домике из исписанных черновиков.

Автор сидел за машинкой, печатая новую главу.

— Вы сломали все правила! — закричал Смеховский, хватая со стола красный карандаш правки.

— Он убил Джо!

Автор вздохнул, снял очки:

— Я знаю. Но Сталин... он теперь часть истории. Как и вы.

Урлих хлопнул кулаком по столу:

— Исправь это.

Сталин вошёл без стука — его тень залила всю комнату.

— Ты забыл, кто здесь главный? — прошипел он, доставая перо из кости.

Автор встал:

— Нет. Это МОЙ текст.

Началась битва слов:

1. Сталин вывел в воздухе "СССР" — буквы вспыхнули кровавым.

2. Автор стёр их ластиком и написал "Но".

3. Сталин зачеркнул — "Будет".

4. Автор добавил — "Не".

Комната дрожала. Сюжет трещал по швам.

Вдруг Сталин засмеялся — и положил перо.

— Ты выиграл, писака.

Он посмотрел на Урлиха и Смеховского:

— Но они — твои герои. А значит, их ждёт...

Автор дописал фразу:

"Финал. Но не конец."

Сталин рассыпался в архивную пыль.

Эпилог

Эпилог: Новая глава

На столе остались:

- Фотография Джо с надписью "Шериф"

- Незаконченная рукопись

- Билет на пароход — маршрут "В никуда"

Смеховский поднял чернильницу:

— Что теперь?

Урлих надел шляпу:

— Теперь — прилив.

Занавес.

"Иногда, чтобы победить, нужно переписать правила. Или того, кто их придумал."