Урат

Глава 1

В Мергосе, что раскинулся на по обоим берегам Восареи, жил Алмис из рода Дассален.

Сей род был одним из великих торговых домов, издревле правивших городом и слава его простиралась далеко за пределы Мергоса. Корабли Дассаленов были частыми гостями в портах Хеш-Мената и Нира, а караваны ходили по всей Аттальской империи, доходя временами до Иссеи и Итабана.

И всё же он был не слишком доволен своей участью. Его отец был младшим братом главы рода, а сам он - лишь третьим и последним из его сыновей. Имея немалые амбиции, юноша понимал, что едва ли может надеяться когда-либо возглавить Дом. В лучшем случае ему останется довольствоваться ролью капитана одного из кораблей, или вожатого каравана. Многие посчитали бы сей удел за счастье, но проклятье честолюбца в том, что он никогда не бывает доволен, имея многое, а всегда хочет большего. Так и Алмис, вытащив при рождении завидный жребий, возжелал поставить его на карту, чтобы совершить деяние, способное прославить его по всей империи и вознести к вершинам, что пока были ему недоступны.

В своей гордыне, решил он найти Урат.

Легенды ходили о сём месте, и неведомо было никому сколько в них лжи, а сколько истины. Одни говорили, что Урат есть город, другие, что остров в океане, а третьи – что Урат целая страна, где, вдали от известного мира, дальше Звёздного хребта, дальше Карса – страны мрачных туманов, живут тысячи людей, в неведении о существовании других стран, помимо их собственной. Но даже мудрецы, годами изучавшие книги и древние манускрипты в великой библиотеке Атол-Ака и путешественники, гостившие в Тарик-Таваре, где ведут свои беседы волки пустыни, и в землях Королевы-богини, правящей ведьмами джунглей, не могли подсказать Алмису, где ему искать Урат. Но как известно, ничто не может противиться упорству и силе воли, особенно если их подкрепляет золото. Не сразу и не легко, Алмис сумел найти помощника в своих поисках.

Иша была стара, но годы, забрав её красоту и лёгкость движений, принесли взамен знания и мудрость. Жила она посреди городских трущоб, в жалкой лачуге, казалось, в любой момент готовой обрушиться, погребя под собой свою сморщенную хозяйку. И всё же, даже лидеры банд головорезов, правивших городским дном, считали за честь быть принятым в её доме и удостоенным совета. Поговаривали, что была она колдуньей, но люди любят посудачить и посплетничать, а ведь всем известно, что в отличие от многих других земель, в Аттале колдовство запрещено и строго следят за сим Стражи Троицы и служащие им воины в зеркальных масках.

Возможно поэтому никогда Иша не подтверждала слухи о своём мастерстве в тайных искусствах. Сидя на убогой кровати, кое-как сколоченной из гнилых досок, она смотрела на Алмиса, словно пытаясь проникнуть в самые глубины его души.

- Урат, - беззубый рот старухи растянулся в усмешке, добавив ещё больше морщин и без того обильно испещрявших её физиономию, - Зачем тебе Урат, сын рода Дассаленов? Что ищешь ты в сём месте, куда опасались заходить и могущественнейшие из магов?

- Славу! – не задумываясь ответил Алмис, - А возможно богатство. И не волнуют меня страхи древних старух и книжных червей, корпеющих над манускриптами. Не трусостью мой род добился своего положения, не робостью добыл свои богатства. Найдя Урат, я преумножу величие Дассаленов и сам займу в роду место, достойное своих амбиций.

Зло расхохоталась старуха и её жирное, безобразное тело заколыхалось, подобно медузе. В гневе и отвращении Алмис невольно скривился, старуха показалась ему неким подобием гигантского слизня.

- Гордость – удел глупцов, - выкрикнула Иша, подавшись вперёд со своей лежанки, - А то, что в своей глупой гордыне зовёшь ты трусостью, лишь мудрость, приходящая с годами. Человек должен понимать свои пределы, жизнь учит этому и поистине она жестокий учитель. Но слушай же, Алмис из рода Дассаленов. Не в моих силах указать тебе путь. Но есть те, кто знает больше меня. Родом я из Хеш-Мената и там впервые услышала об Урате, месте то ли благословенном, то ли проклятом. Если хочешь знать больше, отправляйся туда. Среди храмов, из многих ступеней, найдёшь ты один, на самой окраине, что выглядит древнее и хуже остальных. Посвящён он богине, чьё имя уже забыто почти всеми, кроме самых верных. Статуя её стоит на самой вершине – тело женщины, а голова невиданного зверя. У жрецов Её спросишь об Урате и коль судьба благоволит к твоим поискам – получишь помощь на своём пути. Но дам тебе один совет, хоть ты в своей гордыне и посчитаешь его глупым бормотанием выжившей из ума старухи: бойся своих желаний, ибо могут они исполниться самым невообразимым образом. Иди же и хорошо поразмысли над тем, что я тебе сказала.

Алмис вышел из лачуги ведьмы, ощущая как сильно бьётся сердце. Предостережения Иши не только не напугали его, но напротив - заставили ещё сильнее желать осуществить задуманное. Не теряя ни минуты направился он к своему отцу, испросить благословения на путешествие и денег, позволявших его осуществить с должной подготовкой.

Непросто ему дался разговор. Как и ожидал Алмис, отец отнюдь не пришёл в восторг от его идеи и поначалу наотрез отказал сыну в выражениях, которые могли бы испугать человека менее уверенного. Но Алмис знал, что хоть его родитель и грозен с виду, душа у него скорее мягкая и если не терять решимости, а стоять на своём, в конце-концов он сдастся, уступив его доводам. Сыграло роль и то, что отец всегда баловал своего младшего больше, чем остальных братьев и, не являясь по натуре лидером, способным жёстко держать в руках дом, человеком был однако амбициозным и, подобно самому Алмису, тяготился участью младшего сына. Не раз и не два пришлось юноше возобновлять беседу, но в конце-концов, старик уступил ему, с условием, что путешествие будет служить не только амбициям отпрыска, но и интересам рода, позволяя Алмису найти новых поставщиков благовоний и пряностей, равно как и покупателей на изделия мергосских ювелиров и кузнецов.

Было ли его задание искренним, или лишь попыткой оправдаться перед старшим братом за столь необычную экспедицию, но спустя неделю Алмис взошёл на борт галеры, готовой доставить его к жрецам забытой богини. С ним было восемь наёмников - суровых, жилистых мужчин, привычных к ратному делу и девятый, что стоил минимум двух, а то и трёх - бритый наголо, чернокожий великан Ямар. Ещё когда Алмис был ребёнком, ему подарили раба - тогда ещё высокого, нескладного подростка с кожей чёрной, будто уголь. Ныне же, спустя много лет, Ямар стал ему не только преданным охранником, но и другом, давно получив свободу, он так и остался рядом с бывшим хозяином. Предвидя возможность долгого пути, Алмис взял с собой и настоящих рабов, полезных не только в качестве рабочих и носильщиков, но и как ценный товар, весьма ходовой в Кеш-Менате да и в любом другом городе известного мира.

Когда первые лучи взошедшего солнца окрасили воды Восареи в золотистый цвет, галера покинула порт, держа курс на север. Алмис стоял на корме, рядом с верным Ямаром. Глядя на удаляющийся город, он вдруг на миг почувствовал сомнение, но тотчас же отогнал его прочь, вновь наполнив свою душу решимостью и отвагой.

Путь в Кеш-Менат был лёгок, не омрачившись ни тягостями, ни потерями. Дважды судно застигал сильный ветер и оба раза галера пережидала его на суше, жертвуя скоростью ради безопасности. Лишь однажды путники испытали страх, когда на горизонте показался тонкий, остроносый корабль, похожий на хищную птицу. Чёрный и серебряный цвета говорили о том, что судно сие с мрачного Карса, где среди бела дня на улицах, затянутых туманом, жрецы в алом справляют свои ритуалы, а ночью простые жители города, опасаясь ходить по улицам, перемещаются по мостам, протянутым между домами. Люди с Карса, верят, что мир лишь грёза того, кто спит в рогатой башне возвышающейся в центре города и потому полагают все земли по праву принадлежащими им - его верным служителям, неустанно несущим своё бдение вокруг его усыпальницы. Считая мир своей собственностью, они не упускают случая захватить неосторожных путников, обращая их в вечное рабство, из которого уже никому нет возврата.

Но корабль Карса прошёл мимо, обратив на галеру не больше внимания, чем глава дворянского рода на уличного нищего. Большинство путников вздохнуло с облегчением, и лишь Ямар, возбуждённый возможностью скрестить клинок с достойным противником, показал явную досаду. Чёрный телом, но не душой, был он славным воином, и в битвах видел смысл своей жизни. И сейчас, когда враг прошёл мимо, уклонившись от боя, презрительно сплюнул за борт, огорчённый тем, что обстоятельства не позволили ему испытать себя против тех, кто внушал страх столь многим людям.

В Кеш-Менат путники прибыли в самый разгар дня, когда солнце стояло в зените, нещадно терзая прохожих обжигающими лучами. Словно раскалившись добела от ярости к людям, оно заставило жителей города убраться с улиц в убежища домов, оставив на время ежедневные заботы. Но Алмис, охваченный нетерпением, не мог ждать ни секунды и в сопровождении Ямара - единственного, кто был способен выносить чудовищный зной, направил свои стопы на поиски храма, про который говорила ему Иша. Обливаясь потом и с трудом дыша, он бродил у подножия ступенчатых пирамид, на вершинах которых жрецы в головных уборах из перьев творили гимны своим богам, расспрашивая редких встречных и напрягая зрение, пытаясь высмотреть в дрожащем от жара воздухе статую женщины с головой неведомого зверя.

Гнев солнца уже начал слабеть, когда друзья наконец нашли искомый храм, притаившийся на самом окраине священного района. Кеш-Менат славился тем, что боги сего края, в отличие от прочих богов, лично сходили из своих чертогов, представая перед почитателями во всём блеске своего величия и даже оказывая им помощь в битвах. Взамен требовали они великие жертвы из плоти и крови и кровь та была отнюдь не звериной. Так мирный народ Кеш-Мената, что некогда поселился в руинах города, когда-то построенного древней расой, давно оставившей сей мир, превратился в воинственных охотников за людьми, состязающимися за благосклонность богов и их служителей в уборах из перьев. Бог же, которому давно не приносили жертв, постепенно забывается, подобно умирающему человеку и всё больше ветшают его храмы, понемногу пустея и погибая, подобно самому божеству. Подойдя к подножию пирамиды, увенчанной потрескавшейся статуей женщины с головой зверя, Алмис понял, что кем бы ни была эта богиня, она давно оставалась голодной.

Поднявшись на вершину, он вошёл в маленькое святилище, столь же ветхое, как и вся пирамида. Масляные лампы, развешанные по углам давали не слишком много света, но Алмису не пришлось напрягать зрение - лучи солнца, пробивающиеся сквозь дыры в потолке, прекрасно освещали комнатёнку. У стены, напротив входа, стоял алтарь со статуей, схожей с располагавшейся на крыше. Разложенные на алтаре подношения - несколько фруктов, уже покрывающихся плесенью и дешёвые побрякушки, составляли видимо все дары, которые ныне приносили забытой богине. У самого алтаря прямо на полу сидел старик в одеяниях жреца, тут же вскочивший на ноги при виде гостя.

- Входите скорее, добрый господин, - скрипуче произнёс он, скорее с интонациями торговца, нежели священнослужителя, - Пришли ли вы для того, чтобы поклониться Темешез?

- Мне нет дела до твоей Темешез, - равнодушно ответил Алмис, посчитав, что хоть боги Кеш-Мената и могут ходить по земле, этой едва ли стоит бояться, - Я пришёл сюда за информацией и готов платить.

- Платить..., - глаза старика сверкнули мечтательным огоньком, - Чем же может помочь юному господину последний жрец разрушающегося храма? Некогда эта пирамида была велика, люди любили Темешез, а она охотно показывалась им, греясь в последних лучах закатного солнца - ведь закат её время. Но сейчас...возможно тень прежних владык сих улочек дотянулась до моей госпожи.

- Я точно не готов платить за твоё нытьё и пустые росказни, - хмуро оборвал старика Алмис, - Мне сказали, что ты знаешь, где находится Урат.

Старик помолчал какое-то время, словно собираясь с мыслями.

- Урат, - повторил он, пожевав губами, - Значит вы очередной безумец, алчущий запретного. Может вы скажете, что не нуждаетесь в моём совете, и всё же, считаю нужным его дать. Не ищите Урат, место это ужасно и чуждо людям.

- Ты совершенно прав, предположив, что я не нуждаюсь в твоём совете, - надменно произнёс юноша, - Но за информацию я готов платить. Четыре раба. Молодых, сильных раба. Лишь скажи мне где находится место, что я ищу?

- Четыре раба, - старый жрец закатил глаза, - Хорошая цена. Была бы, когда б ещё кто-то, кроме меня, владел знанием, что ты алчешь получить. Но я скажу - шесть рабов. Темешез добра, но всё же любит кровь, как и прочие боги. Такой жертвы хватит, чтобы она вновь явила себя людям, грациозно потянувшись в последних солнечных лучах. Я бы хотел увидеть это ещё хоть раз в жизни.

- Пусть будет шесть, - Алмис взглянул на старика с неприязнью, - Коль информация того стоит.

- Я буду честен с тобой, - старик улыбнулся беззубым, морщинистым ртом, - Мне неизвестно, где в точности находится Урат. Но мне известно больше, чем любому из людей. И мне известно, где найти того, кто знает где найти это место.

- Всего-то! - гневно вскричал Алмис, - Ты шутить со мной вздумал старикашка?! За такое ты требуешь шесть рабов? Возможно ты лишился ума, или совести?

- Я уже говорил, что не найти тебе среди людей того, кто знает больше, - невозмутимо ответил старик, - Хочешь, попробуй и убедись. Шесть рабов и красота Темешез вновь озарит мир. Шесть рабов и её священные звери вернутся в Кеш-Менат, отогнав тени прежних хозяев города, что пугают людей в ночи. Разве это такая высокая цена?

- Мне плевать на Кеш-Менат и на, что там вас пугает, - Алмис смирил гнев, хоть внутри у него всё кипело от ярости, - Ты получишь шесть рабов, но горе тебе, если ты меня обманул.

- Жрец Темешез не может лгать даже чужеземцу, - в голосе старика послышались нотки торжества, - Слушай же. Невозможно доплыть в Урат по морю. Нельзя добраться до него и по суше. Ни на вершине самой высокой горы, ни в самой неизведанной глуши джунглей не найдёшь ты то, что ищешь. Ибо Урат не существует в нашей реальности, а является разрывом в её ткани, в котором, подобно карману на кафтане, находится мир иной. Он и называется Уратом - чуждое и ужасное место, где не действуют привычные законы нашего мира, а те, кто населяет его, лишь похожи на людей, однако отличаются от нас возможно даже сильнее, чем песчаные гули. Даже Карс во время восхода двух чёрных звёзд покажется тебе менее опасным, чем Урат.

- Довольно этих бабьих причитаний, - перебил Алмис, - Любые легенды как правило преувеличивают. Я собираюсь найти это место и опасность не страшит меня. Ты говорил, что знаешь, кто может помочь мне в поисках, но ты говорил и то, что об Урате знаешь больше, чем любой из людей. Как понимать твои слова?

- Темешез великая путешественница! - торжественно провозгласил жрец, - И Темешез бывала даже в Урате и даже там живут её звери. Но Темешез сейчас не говорит со мной и кто знает, появится ли она, несмотря на все мои усилия. Тебе придётся обратиться к другому?

- К кому же? - спросил Алмис, испытав неприятное предчувствие.

- Слушай, - голос старика внезапно стал жёстким, - К востоку отсюда, на самом краю пустыни Маррохт, есть город-лабиринт, носящий имя Мешлу. Им правит существо, древнее, как сама вселенная, пришедшее к нам из мест ещё дальше Урата. "Эргат" - зовут его в Кеш-Менате, а воинам Иссеи известно оно под именем "Тагар-Ашим". Коль сможешь ты договориться с ним, узнаешь где искать Урат, хоть я бы и не советовал тебе этого. Ещё по пути туда, пустыня соберёт свою дань, но Эргат ещё более жесток, чем пустыня. Я выполнил свою часть сделки. Выполнишь ли ты свою?

- Я исполню обещанное, - кивнул Алмис, - И найду Урат, чего бы мне это не стоило.

- Глупец, - с сожалением произнёс старик, - Что ж, да будет так.

Алмис вышел из храма, огорчённый потерей столь многих рабов, но в то же время и радостный, подобно гончей, взявшей след.

- Распорядись о том, чтобы в храм доставили шестерых рабов, - сказал он Ямару, вопросительно поглядевшему на него, - Я же найду провожатого, что знает дорогу в Мешлу.

Как ни старался Алмис, отправиться в дорогу путники смогли лишь через три дня. Немного средь жителей Кеш-Мената тех, кто знал путь в Мешлу, ещё меньше было таких, кто готов был направиться туда. Наконец нашёлся один, кто польстился на щедрое предложение Алмиса, почти полностью истощившее средства, которыми снабдил его отец.

Первую дань пустыня забрала спустя всего три дня путешествия. Кочевники - суровые волки пустынь, рыщущие на торговых путях в поисках добычи, не обошли вниманием и маленькую группу путников. День клонился к закату, когда вооружённые луками всадники на верблюдах окружили караван, подобно акулам, рыскающим вокруг неосторожного пловца. Избегая прямого столкновения, они осыпали наёмников Алмиса стрелами. И хоть те старались не оставаться в долгу, всё же не могли состязаться в меткости с воинами пустыни. Наконец Ямар с неимоверной яростью бросился на одного из кочевников, в своей неосторожности слишком близко приблизившегося к каравану и оттого не успевшего уклониться от схватки. И хоть был он пешим против конного, искусство и ловкость Ямара были столь велики, что из схватки он вышел победителем, заставив разбойников отступить в поисках более лёгкой добычи. Но всё же, хоть победа далась так легко, она стоила жизни также и одному воину Алмиса.

И вторую дань забрала пустыня, в середине пути. Заставшая караван песчаная буря едва не покончила как с амбициями Алмиса, так и с жизнями всех его спутников. И на сей раз троих забрала пустыня: одного наёмника и двух рабов, что бесследно исчезли погребённые под песками.

Третью дань взяла пустыня, когда караван уже подходил к цели. Двух воинов оставил Ямар во второй ночной страже, но когда пески озарили лучи солнца, оказалось что на месте лишь один из них, второй же, именем Зоран, ушёл в ночь, ни словом ни обмолвившись с товарищами. С изумлением и страхом взирали путешественники на цепочку следов, уходящую в пустыню и вдруг обрывавшуюся, словно воин в доспехах и полном вооружении, внезапно воспарил в небеса, оторвавшись от земли. Но куда больший страх вызвало то, что рядом со следами Зорана, были другие следы, оставленные явно женскими ногами, что также неожиданнно обрывались посреди бескрайнего песчаного моря. Ни Алмис, ни Ямар, ни кто-либо из наёмников, или рабов, никогда не слыхал о подобном, провожатый же, узнав о случившемся, также не обмолвился ни единым словом. Лишь начертил охранительный знак в воздухе, да пробормотал что-то посеревшими от страха губами.

Велика была дань, истребованная пустыней. И всё же, спустя пару дней, поредевший караван прибыл в Мешлу - город, что стоял посреди песков. Некогда был то обычный оазис, где, в тени высоких пальм, приютилось племя странников пустынь, числом не более трёх сотен. Так было пока однажды не появилось то, что известно в Кеш-Менате под именем Эргат, хоть имеет и множество других имён. Доселе свободное племя стало с тех пор служить ему, возведя на месте деревни город, а затем упрятав его за бесчисленными оборонительными сооружениями, составляющими огромный лабиринт. Постепенно город стал расти и хоть одни жители приходили туда сами, готовые сменить свою свободу на безопасность извилистых стен, а других приводили силой, конец у всех был один - беззаветно преданная служба Эргату и интересам Мешлу. Город рос, наливался силой и вызывал всё большее волнение как у племён пустыни, так и у властителей окрестных земель.

Стена, окружавшая Мешлу была невысока - лишь три человеческих роста. Но кто был мудр, тот знал, что это лишь первая стена, за которой находился лабиринт бесчисленных стен поменьше. Ворота однако были открыты и застывшие у входа стражники, казалось, вели себя безучастно к происходящему вокруг, готовые пропустить внутрь любого желающего. Но мудрый знал и то, что в Мешлу и впрямь несложно войти, да только выйти позволено вовсе не каждому. Власть Эргата была велика и не было ему дела ни до богатства людского, ни до титулов.

- Думаю, правильно будет, если зайду лишь я один, - сказал Алмис, хотя за всё время путешествия, впервые испытывал великий страх, - Вы же ждите за воротами трое суток. И если не появлюсь я за этот срок - возвращайтесь обратно в Мергос.

Никто не возразил, втайне радуясь его решению. Даже могучий Ямар не возвысил свой голос. Готовый сразиться против любого смертного мужа, понимал он, что здесь на его пути могут встать противники совсем иного рода, против которых бессильно будет его оружие.

Алмис подошёл к воротам, держа ладонь на рукояти ятагана. Вооружённые копьями с обсидиановыми наконечниками и короткими мечами стражи стояли неподвижно, словно бронзовые статуи. Единственной защитой им служил обтянутый кожей щит, доспехов же не носили вовсе, напротив, были обнажены по пояс, и Алмис с тревогой оценил их мощные мускулы и высокий рост. Выглядели они словно созданными для битвы и пожалуй, даже Ямару пришлось бы попотеть, чтобы справиться с любым из них. Всё же могучие стражи, казалось, не обращали на пришельца никакого внимания и Алмис, приободрившись, хотел было уже пройти мимо них, однако в этот момент один из часовых заговорил.

- Почему ты хочешь войти? - голос звучал безжизненно и вместе с тем, угрожающе и Алмис невольно вздрогнул, тут же, впрочем, проклянув себя за показанную слабость.

- Я хочу увидеть Эргата! - ответил он, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо и небрежно.

- Почему ты хочешь увидеть Эргата? - стражник по-прежнему стоял не шелохнувшись, выглядя скорее диковинным механизмом, нежели человеком.

- Я нуждаюсь в его мудрости. В совете, что может дать лишь он.

- Хватит ли тебе мудрости, чтобы найти его?

- Я надеюсь на это, - Алмис слегка поклонился, - Но если это возможно, смиренно прошу предоставить мне проводника.

Стражник не дал никакого ответа, и Алмис уже решил было, что в его просьбе отказано, как неожиданно из ворот выбежал ещё один мужчина. Одетый лишь в набедреную повязку, с мощными плечами и грудной клеткой, он был однако куда ниже ростом чем стражники и сложен менее пропорционально.

- Следуй за ним, - произнёс стражник, всё также не поворачивая головы.

Алмис повиновался, терзаемый сомнениями. Не говоря ни слова, его провожатый побежал вперёд с быстротой, которую сложно было ожидать от человека подобного сложения. С трудом поспевая следом, Алмис пытался запомнить расположение поворотов и ходов в лабиринте, стены которого лишь немногим превышали рост человека, но быстро оставил эту затею, как полностью бесполезную. Оставалось положиться на добрую волю Эргата, поскольку лишь от него зависело позволят ли Алмису выйти обратно. Самому же ему оставалось только довериться судьбе.

Узкие закоулки, на которых едва расходились два встречных прохожих, между тем, сменились проходами, не уступавшими в ширине главным улицам крупных городов. То тут, то там навстречу Алмису бежали обитатели Мешлу, спешащие по каким-то одним лишь им ведомым делам. Некоторые были во всём подобны его провожатому, иные же выглядели как стражи у ворот. Были и другие, лёгкие, поджарые будто борзые собаки, а пару раз встретились даже женщины, пышнотелые, с широкими бёдрами и полными, тяжёлыми грудями. Алмис невольно скользнул по ним взглядом, но сопровождавший их воин в свою очередь посмотрел на него так, что Алмис счёл за лучшее отвести взор в другую сторону.

Наконец, проводник привёл его к некому зданию, у ворот которого также стояли стражники. Не сбавляя шага, он пробежал внутрь и последовавший за ним Алмис, увидел, что комната за вратами совершенно пуста, если не считать лестницы, ведущей внутрь.

- Дальше ты должен идти один, - провожатый произнёс эти слова с таким трудом, словно едва вспомнил искусство речи.

Со страхом всмотрелся Алмис в ступени, ведущие в чёрную тьму. Но зайдя так далеко, он уже не мог позволить себе отступить и потому начал спускаться, памятуя о том, что успех зачастую приходит к человеку лишь после суровых испытаний.

Всё ниже и ниже вели ступени. Темнота стала вовсе непроглядной, и Алмису приходилось двигаться буквально наощупь, нащупывая ногой следующую ступеньку, прежде чем перенести на неё свой вес. Шаг за шагом продвигался он по лестнице, казавшейся бесконечной, а затем его нога вдруг не смогла найти следующую ступень, и он понял, что пришёл в конец своего пути.

В этот момент бесчисленное количество фиолетовых глаз зажглись во тьме, разглядывая его так, словно он был букашкой, исследуемый пытливым взором учёного. Алмис сжался в комок, едва удержавшись от того, чтобы ринуться по лестнице наверх.

- Алмис из Мергоса, - шипящий голос послышался, казалось, отовсюду, словно ощупывая его перед тем, как попробовать на вкус, - Ты проделал долгий путь человечек. Пришёл для того, чтобы служить мне?

- Я пришёл не для служения, - с трудом произнёс Алмис, охвативший его ужас мешал выговаривать слова, - Но хочу получить ответ на свои вопросы и готов за это платить.

- Платить? - в голосе существа послышалась насмешка, - Что ты можешь дать мне, кроме своей плоти и крови ничтожество? И то и другое я могу забрать прямо сейчас. Я читаю твои жалкие мыслишки, как открытую книгу. Ты хочешь найти Урат. Какую цену ты готов назначить за эти сведения?

- У меня есть три раба, и я готов..., - начал было Алмис, но шипящий голос резко оборвал его, больно резанув по ушам.

- Мне нет дела до твоих измождённых невольников, едва переставляющих ноги. Плата должна быть достойной, каждый живущий в Мешлу должен приносить пользу. Подумай ещё прежде чем открыть рот. Я позволил тебе войти и позволю выйти, коль ты сумеешь преподнести достойный дар.

- Но у меня..., - Алмис осёкся, поняв, что требует от него ужасный собеседник, - Нет...

- Да, - шёпот стал почти вкрадчивым, а десятки фиолетовых глаз синхронно качнулись в сторону, - Могучий Ямар. Я увидел его ещё когда вы подошли к воротам. Да, я могу смотреть через глаза моих подданых, равно как и читать твои мелкие мыслишки человечек. Я знаю тебя лучше, чем знаешь себя ты сам, ведь о многих своих желаниях и замыслах ты боишься признаться даже сам себе. Ты жалок, как и все вы. И ты сделаешь то, что я скажу, ведь тебе так важны твои мелкие планы. Я знаю это и ты это знаешь. Приведи мне Ямара, и я расскажу тебе об Урате. Он станет отличным солдатом и производителем. С ним множество станет ещё сильней.

Алмис открыл рот, чтобы с негодованием отвергнуть предложение.

И понял, что в этом случае скорее всего не выйдет из подземелья.

Он хотел было схитрить, притворившись, что покорился и, уже покинув пределы Мешлу, сбежать вместе с оставшимися спутниками, чтобы никогда не возвращаться в это место.

И вспомнил, что собеседник читает его мысли как раскрытую книгу и несомненно распознает обман.

Он хотел принести себя в жертву во имя жизни друга.

И раскрыв рот неожиданно для самого себя твёрдо произнёс

- Я согласен привести Ямара.

Алмис шёл по пустыне, с усилием переставляя ноги, вновь и вновь вспоминая тот страшный день в Мешлу. Милосердный разум будто стёр некоторые события, и юноша не мог вспомнить, как он добрался обратно к воротам. Не мог он и вспомнить, что именно наплёл Ямару, когда просил его пойти вместе с ним. Помнил лишь, что Ямар отнёсся к его словам с явным недоверием и всё же согласился, ведь он был ему не только господином, но и другом. Тогда он ощутил укол совести и подумал, что в сущности ничто не мешает ему бросить поиски, бежав от ворот, что было сил. Он почти решился на это и сейчас даже сам не мог вспомнить, что его остановило.

Но он прекрасно помнил, что произошло, когда вновь спустился в беспросветную тьму, на сей раз вместе с Ямаром, нервно сжимающим копьё, в надежде, что оно защитит его от ужасов подземелья.

Увы, надежды сии были бесплодны. Алмис ещё не успел сойти с лестницы, как в темноте вновь зажглись десятки фиолетовых глаз и нечто столь быстрое, что невозможно было углядеть за ним человеческим взглядом, молниеносно утащило Ямара прочь. Тот успел лишь издать безумный крик отчаяния, сразу же затерявшийся в плотной темноте.

- Я доволен тобой человечек, - прошипел Эргат, и в его голосе Алмис почуял откровенную насмешку, - Ты хорошо послужил мне. Ты заслужил свою награду, хоть вряд ли она тебя порадует.

Алмис молчал, охваченный ужасом. Уже тогда он понимал, что страшный крик друга будет преследовать его до конца дней.

И всё же, он нашёл в своём сердце достаточно храбрости, чтобы встретить взгляд бесчисленного количества глаз.

- Некогда жил человек именем Акалас. Он владел искусством, что вы, в своей глупости зовёте магией и для вас был как полубог. Он мог положить к своим ногам любой город, но ему было этого мало. В своей гордыне, возжелал он иметь целый мир, где мог править не как просто, человеческий правитель, но как божество. Всё глубже погружался он в изучение искусства, забыв о том, что жалкий человеческий мозг не в силах его вместить. Он стал совершенно безумен и своим безумием сумел заразить других. Был в то время город Хетем. Придя туда, Акалас подчинил своей воле тамошнего правителя и убедил его провести ритуал, что должен был послужить его плану. Глупец принёс в жертву и себя и всех жителей Хетема. Так появился Урат. Безумен был создатель его, безумен и сам это мирок, безумны и все его жители, пусть внешне и похожи на людей этого мира. Созданные из ошмётков разодранных в клочья душ жителей Хетема, и амбиций сумасшедшего, они живут игрушками в руках Акаласа и в большинстве своём даже не осознают этого. Вот место, куда ты хочешь попасть Алмис из Мергоса. Или возможно ты станешь мудрее и выберешь остаться здесь, в моём идеальном обществе? Посмотри, как оно гармонично. Каждый здесь знает своё место и находит счастье в служении. Каждый избавлен от сомнений, невзгод, мук выбора и сожалений. Быть может и ты станешь здесь счастлив? Подумай об этом.

- Я благодарен за твоё предложение, - пролепетал Алмис пересохшими губами, - Но всё же хотел бы найти Урат.

- Глупец, - прошелестел голос, словно отразившись от стен, - Глупец, глупец, глупец. Но если ты вдруг выживешь, то всё равно будешь моим. Все вы будете моими. Нашими.

- О чём ты? - дрогнувшим голосом спросил Алмис, - Что значит "вашими".

- Среди своего вида я один из низших, - с насмешкой послышалось из темноты, - Один из миллионов. Подумай, что будет, если в этом мирке появятся тысячи таких как я и неизмеримо более сильных. Сохранится ли ваш мирок в своём нынешнем виде? Пока же, иди, человечек. И торопись, ведь крошечный запас отпущенного тебе времени истекает с каждой секундой. Иди в город Торгот, в южном пределе того, что вы зовёте Аттальской империей. Там найдёшь ты Акаласа, там же найдёшь и Урат.

Встряхнув головой, Алмис отогнал от себя воспоминания. Из Мешлу он вышел беспрепятственно, но определённо оставил в нём какую-то часть своего разума.

Когда он вернулся к своим людям один, ёжась под вопросительными взглядами наёмников, то рассказал, что Ямар решил остаться, чтобы служить Эргату, и он, сколько бы не пытался, не смог отговорить его от этого решения. Ни один из воинов не произнёс ни слова, но по их лицам Алмис понял - ему не поверил никто. Даже рабы смотрели на него с презрением. Казалось, каждый говорит: Вот Алмис Дассален, который предал человека, верно служившего ему на протяжении многих лет.

Путь Алмиса отныне лежал на юг, и он намеренно повёл оставшихся людей через величественный Атол-Ак - самый большой из городов известного мира. Побывав здесь ещё ребёнком, он сохранил воспоминания о его стенах всемеро выше человеческого роста и дворцах из белого мрамора, раскинувшихся посреди пышных садов. Там, среди роскоши и величия, хотел он обрести достаточно духа для продолжения своего пути, там же хотел вновь вселить веру в своих людей.

Деньги, полученные от отца, почти подошли к концу, и ему ничего не оставалось, как продать оставшихся рабов, чтобы получить возможность завершить своё путешествие. Вернувшись с торговой площади к своим наёмникам, с туго набитым кошелем, звенящим звонкими монетами, он хотел купить их пошатнувшуюся преданность, но увидел, что из пяти воинов осталось лишь двое. Остальные покинули его, не простив предательства по отношению к Ямару.

Ныне он понуро брёл по Тристийской пустыне, покрывающей большую часть Аттальской империи, в компании двух оставшихся наёмников и верблюда, купленного на деньги, вырученные от продажи рабов. Люди, оставшиеся с ним, были, пожалуй, худшими в отряде и даже среди своих не пользовались уважением, и в обычных обстоятельствах, он предпочитал держать их подальше от себя, общаясь только по необходимости. Но сейчас ему не из кого было выбирать. Даже эти двое согласились следовать за ним лишь после того, как он удвоил их ежедневную плату. И всё же, ловя на себе внимательные, алчные взгляды, он не однажды думал, что возможно ему стоило отправиться в путь одному, несмотря на невзгоды и опасности, подстерегавшие его в пустыне.

Но было ли причиной везение, или защита высших сил, ни разбойники, ни хищные звери, ни сверъестественные существа не вставали на пути остатков каравана. День за днём шёл Алмис к своей цели и казалось, что уже совсем скоро ему удастся её достигнуть.

С этими мыслями, окрылённый надеждой, что вновь разгорелась в его сердце из тлеющих, полупотухших угольков, заснул он однажды, согревшись у походного костра. А когда проснулся, то не обнаружил рядом ни одного их своих наёмников, равно как и верблюда. Оба спутника покинули его, прихватив заодно и всё имущество, включая пищу и воду. Даже кошель с оставшимися монетами срезали с его пояса так ловко, что во сне он не заметил пропажи. Всё что ему оставили, это перстень на пальце, ятаган, да собственную жизнь, то ли сохранив остатки совести, то ли просто опасаясь мести богатой родни нанимателя. Простиравшаяся вокруг пустыня, в которой он теперь остался один, сейчас казалась ему бескрайней. И всё же, исчерпав запас ругани и проклятий в адрес предателей, он медленно побрёл на юг, моля богов о том, чтобы найти Торгот раньше, чем пустыня выпьет его жизнь до капли.

До цели он добрался спустя два дня. Измождённый, едва стоящий на ногах от жажды, он доплёлся до городских ворот, рухнув прямо под ноги подбежавшим стражникам. На его счастье, жители Торгота, несмотря на жизнь в суровых условиях, всё же сумели сохранить в своих сердцах достаточно милосердия, чтобы оказать помощь умирающему путнику. Алмиса отнесли в таверну, единственную на весь город, и спасли от смерти, что неминуемо настигла бы его без участия со стороны.

Когда он вновь обрёл силы, он рассказал свою историю, умолчав, впрочем, о некоторых её деталях. И лишь тогда спросил он об Акаласе и великом Хетеме, ныне превратившемся в руины. И пожелал увидеть их, коль это возможно.

- Уж не шутишь ли ты? - добродушно спросил его тучный владелец таверны, великодушно позволивший Алмису разместиться в одной из комнат, что обычно пустовали, так как Торгот не принадлежал к числу тех городов, что любили посещать путешественники, - Я слышал про Акаласа. Сказители рассказывали про него, что был то могущественнейший из магов, скорее полубог, нежели человек, который открыл секрет вечной жизни. Возможно и сейчас бродит он по земле, но неужели ты и впрямь думаешь, что он мог бы поселиться в такой дыре, как Торгот? И Хетема здесь разумеется нет. Знаю я, что был то чудный город, где лишь стены были выше, чем в Атол-Аке, а дворцы и храмы заставляли ощутить себя песчинкой в тени величия богов, в честь которых они были возведены. Можешь ли ты, глядя вокруг, представить себе что-то подобное? Нет, друг мой, кто бы не посоветовал тебе идти сюда, могу совершенно точно сказать - они солгали. Уж прости, но весь твой путь был проделан зря, здесь ты не найдёшь ничего, кроме потрескавшихся стен, да усталых людей, проживающих жизнь впустую. Что бы ты не искал, здесь тебе суждено найти лишь разочарование.

- Что ж, - лежащий на постели Алмис, наконец ощутил в себе достаточно сил, чтобы подняться на ноги, - Похоже я сделал всё, что было в моих силах и остаётся только вернуться домой и молить отца и дядю о прощении. Из имущества остался у меня лишь перстень. Хватит ли этого, чтобы оплатить моё пребывание и пищу, пока сюда не забредёт какой-нибудь караван, с которым я смогу отправиться в путь?

- Перстня твоего мне не надо, вполне хватит, если ты будешь помогать мне в делах, - расплылся в улыбке тавернщик, - Оставь его на тот случай, если сюда и впрямь забредёт караван. Только вот боюсь, ждать его тебе возможно придётся не одну неделю, а может и месяц, как знать. Спустись пока вниз, пропусти кружку пива. Платы не надо, но может расскажешь гостям пару-тройку историй из большого мира. Это будет куда лучше любых денег, новые люди здесь бывают редко.

Кивнув, Алмис спустился вниз и сел за стол, подперев голову кулаком. Он ничего не заказывал, но спустя пару минут к его столу подошла девица лет двадцати, лицом весьма напоминающая тавернщика и столь же полная, как он сам. Улыбнувшись, она поставила рядом с ним полную до краёв кружку, одновременно будто случайно задев его бедром, отчего тот слегка вздрогнул, поспешив отодвинуться в сторону.

- Вот значит, какова моя судьба, - пробормотал он, убедившись, что девушка отошла на достаточное расстояние. Застрять здесь, жениться на дочери тавернщика, никогда не найти Урат. Впрочем, я виноват только сам, что погнался за идиотским мифом.

- Урат вовсе не миф, - скрипучий голос раздался совсем рядом, и Алмис с изумлением узрел рядом с собой иссохшего старика в обносках, выросшего словно из под земли, - Он существует конечно же.

- Что? - переспросил Алмис, невольно сморщив нос. Старик пах также плохо, как выглядел, - Откуда ты знаешь? Кто ты такой?

- О, я всего лишь бедный старый, слепой Малеас, - хихикнул старикашка, чьи глаза были закрыты повязкой, грязной, как половая тряпка, - Но я слышал про Урат. Я слышал истории. Много разных историй...

- Ты опять здесь, старый, вонючий мерзавец? - раздался негодующий голос тавернщика, чья могучая рука схватила слепца за ухо, - Сколько раз я тебе говорил, чтобы ты не смел заходить сюда?!

- Много, ой много, - испуганно захныкал Малеас, - Я помню, я помню, просто добрый молодой господин...

- Новичок в городе и потому ещё не знает, какую ничтожную пародию на человека ты собой представляешь, - с отвращением закончил тавернщик, волоча старика к дверям, - Вон отсюда и не смей появляться вновь.

Испуганно закивав, Малеас вышел за дверь, получив напоследок мощный пинок под зад, отчего жалобно взвизгнул.

- Извини друг, - сокрушённо произнёс тавернщик, обращаясь к Алмису, - Я уж и так его гнал и эдак, но это как дерьмо на обуви - просто так не отскребёшь.

- Ничего страшного, - вяло отозвался Алмис, - Кто это?

- Местный пьянчуга, самый убогий человек во всём городе. Не живёт, а существует, подобно растению, питается объедками, да клянчит на выпивку, больше ему ничего не интересно, он и ослеп похоже от неё. Ни семьи, ни детей, пустой и никчёмный. К тому же явно уже сумасшедший, местный дурачок. Ну да и не стоит о нём боле, скоро сюда придут почтенные горожане, им будет интересно тебя послушать. Ты ведь не откажешься рассказать о своём городе, как там его...

- Да, - Алмис невесело вздохнул, вспомнив Мергос и своё семейство, - Я расскажу.

На улице уже стояла ночь, когда Алмис вышел из таверны. Душный аромат таверны из смеси пота, алкоголя и дыма курительных трубок, казалось, пропитал его насквозь. Несмотря на поздний час, он чувствовал необходимость вдохнуть хоть немного свежего воздуха.

Узкие улочки Торгота окутывала тьма, слегка освещённая лишь редкими звёздами, едва заметными на небе, покрытом слоем низких облаков. За исключением таверны ни в одном из домов не горел свет, отчего город казался мёртвым. По сути он и был таковым. Несколько десятков домов, из которых заселена была едва ли половина, да гарнизон имперской пограничной стражи на холме, как успел выяснить Алмис, укомплектованный от силы наполовину и давно уже почти не получавший ни оружия, ни доспехов. Непонятно было почему этот город до сих пор не разорили разбойники пустыни, или чернокожие дикари из джунглей, находившихся сравнительно недалеко. Вполне возможно, что он попросту был столь убог, что на него не позарились даже они.

- Так что же, - скрипучий голос раздался совсем рядом, и Алмис подскочил на месте, наполовину вытащив из ножен ятаган, - Всё ещё верен своей цели? Всё ещё хочешь найти Урат?

- Откуда ты взялся, недоумок? - увидев знакомую согбенную фигуру, Алмис отпустил рукоять меча, в сердцах едва не ударив Малеаса кулаком, - Какое тебе дело до меня и моих поисков?

- Может и никакого, - отозвался старик, и Алмис с недоумением заметил, что его дрожащий голос вдруг обрёл твёрдость, - Но я слышал о тебе Алмис из Мергоса. Тебе и твоих поисках. Ты ведь искал Хетем? Так я готов показать тебе.

- Ты пытаешься меня провести, старый дурак? - Алмис угрожающе шагнул вперёд, - Кто ты такой, чтоб знать то, чего не знают другие?

- Как кто? Я Малеас, старый, никчёмный, местный сумасшедший, - захихикал старик, с притворным испугом отступив назад, - Но иногда сумасшедшие могут видеть то, что неведомо нормальным. Всё ещё хочешь найти Хетем? Узреть Акаласа? Войти в Урат? Тогда следуй за мной.

С этими словами старик повернулся и с неожиданной бодростью зашагал к воротам города, открытым, судя по всему, в любое время суток.

Поколебавшись, Алмис последовал за ним, рассудив, что в любом случае ничего не потеряет. Кем бы ни был старик, вряд ли ему по силам справиться с молодым, вооружённым мужчиной, а ночная прогулка хотя бы немного отвлечёт его от мрачных мыслей.

Выйдя за ворота, старик направился в глубь пустыни, прямиком к гряде холмов, тянувшейся цепочкой, едва заметной в свете звёзд. Несмотря на слепоту, тот шагал весьма уверенно, словно видел лучше самого Алмиса, который с трудом ориентировался в темноте.

Спустя полчаса, когда Торгот потерялся вдали, став неразличимым, а небо окончательно заволокло тучами, погрузив местность в беспроглядную тьму, Алмис окончательно потерял терпение. Прогулка со смешным стариканом, что должна была его развлечь, начала вселять в него страх. Куда вёл его этот старый слепой безумец? Как он мог до сих пор так легко идти, словно вокруг было светло, как днём.

- Это для тебя, - слепой старик неожиданно зажёг факел, хотя Алмис готов был поклясться, что секунду назад в руках у него не было ни факела, ни тем более, огнива, - Мои глаза и так привычны к тьме, но твои.... Да, твои зрячи. Не находишь ли ты в этом некой иронии, что я, будучи слепым, сейчас вижу больше тебя?

- Слушай, - Алмис старался говорить грозно, но его голос предательски дрожал, - Если ты завёл меня в ловушку, то...

- Какой же ты дурак, - презрительно, захохотал Малеас, - И трусливый к тому же. Уверен, что хочешь найти Урат, будучи таким трусом? Смотри! - вскинул он руку, как раз в тот момент, когда Алмис в бешенстве уже хотел броситься на своего странного проводника, - Ты хотел найти Хетем? Так вот он.

В свете факела Алмис увидел наполовину занесённый песком остаток стены, высотой менее полуметра. Протянувшийся от силы на десяток шагов, он ничем не отличался от развалин, нередко встречающихся посреди пустынь континента и, если не подходить вплотную, пожалуй, мог быть принят за некое природное образование.

- Стены высотой в десятеро выше человеческого роста, величественные дворцы, достойные полубогов, - насмешливо произнёс Малеас, - И вот то немногое, что осталось. Такова судьба творений человеческих. Потому-то некогда хотел я быть подобным не людям, но богам и творить миры по своей воле и разумению. Мною двигала гордыня и жажда славы, прямо как тобой сейчас. Сия гордыня дала мне силы обрести знания, полученные в мирах, где правят истинные боги, управляющие всем сущим. Но иметь знания, не всегда значит иметь силу. И в поисках этой силы пришёл я в Хетем - самый величественный город из тех, что в те времена стояли на земле. Хитростью и колдовством добился я того, что жители города, до последнего человека добровольно принесли себя в жертву моим страстям. Так погиб Хетем. И так родился Урат. Мир, внутри мира. Мой мир, где всё устроено по моим законам. Там тоже живут люди, похожие на тех, что ты видишь каждый день и в то же время совершенно иные. У них тоже есть мысли, чувства, даже мечты, вот только в них нет искры, дарованной первородным хаосом, силы, которой обладает любой из нас. Мир их потому так непохож на наш, лишённые истинного знания, они пытаются строить собственно общество, странное и безумное. Многие догадываются об истине и собирают крохи силы, что иной раз просачиваются в мой мир отсюда, или из других уголков мироздания. Подсознательно они чувствуют, что находятся в тюрьме и всю свою жизнь ищут выхода, или пытаются наполнить смыслом своё существование. Пытаются даже создавать некие общества, посвящённые охоте за силой, я иногда подкидываю им знания. Истинные, или ложные, по своему усмотрению. Они даже смогли узнать моё имя. Парочку, или тройку из моих имён. Иногда, по странному капризу судьбы, там рождаются люди, в которых есть некая тень истинной души, но чаще внутри их только пустота, которую они тщетно пытаются заполнить на протяжении своих жалких жизней. Куклы, которыми я играю как мне вздумается.

Алмис слушал его с нарастающим ужасом. Лишь теперь понял он, кто стоит перед ним.

- Разве это не смешно? - захихикал тот, кто называл себя Малеасом, - Целый мир, где жалкие существа томятся в заточении, обычно даже не понимая этого, строя себе костыли и сбиваясь в огромные муравейники, ютясь буквально на головах друг у друга? Где безумцы пытаются упорядочить собственное существование, но то и дело впадая в массовый психоз, иногда по моей воле, а иной раз, в силу собственной ограниченности. Мирок диковинных безумцев, созданный безумцем, разве это не смешно Алмис из Мергоса?

- Так это ты и есть Акалас? - произнёс Алмис скорее утвердительно, - Урат твоё творение?

- Мой мир, что живёт ныне по собственным законам, - самодовольно кивнул старик, - Хотя и не знаю, сколько ему ещё отпущено. Возможно, что если умру я, умрёт и Урат, но может быть дело обстоит как раз противоположным образом. Но знаешь, Алмис, мне нравится моё творение, пусть даже оно способно вызвать ужас у большинства жителей наших земель. Я нередко посещаю его и люблю по-своему, как уникальное произведение моего искусства. Иногда я развлекаюсь, вызывая в нём войны и катаклизмы, хотя обычно лишь наблюдаю за течением дел. Это, знаешь ли, успокаивает. И я люблю послушать молитвы тех, кто населяет Урат. Знал бы ты, как истово они молятся и о какой несусветной ерунде обычно просят. Порой я думаю, вдруг тот, кто создал наш мир в действительности жив и смотрит на нас сейчас? Возможно прямо в этот момент он наблюдает именно за нами?

- Ты жесток, - Алмис посмотрел на восток, где уже занимался рассвет, пока ещё едва заметный в ночном небе, - И мир твой, не сомневаюсь, столь же жесток, как ты сам. И всё же я хочу войти туда.

- Подумай ещё раз! - старик идиотски захихикал и Алмис поёжился, не понимая как он мог раньше не заметить, что этот смех похож не на хныканье презираемого нищего, а скорее на зловещий хохот опасного безумца, - Урат непохож ни на одно место, где ты был раньше. Во всём мире нет такого причудливого края, как Урат. Одно лишь пребывание в Урате может свести человека с ума. Ты можешь погибнуть. Ты можешь никогда не вернуться, или вернуться таким же сумасшедшим, как бедный, старый Малеас, хихихихи.

Алмис почувствовал, как его охватывает гнев.

- Мне надоели глупые сказки и предостережения! - крикнул он, вложив в свой голос всю горечь своих потерь и обманутых надежд, - Я прошёл через опасности бурного моря и бескрайней пустыни, бродил по лабиринтам Мешлу и говорил с ужасным Эргатом. Жертвовал имуществом, людьми и самым лучшим другом. Пережив такие испытания, потеряв всё, что у меня было, я ни за что не поверну назад! Веди меня в свой Урат старик, попробуй напугать меня ужасами своего мира, но нет таких кошмаров, что смогли бы меня устрашить!

Жестокий смех был ему ответом. И в этом смехе слышалось издевательское торжество.

- Что ж, самоуверенный юнец. Я исполню твою просьбу. Ты неправ, что потерял всё. Сама жизнь и душа пока ещё при тебе, но вижу, что ты хочешь потерять и то и другое. Что ж, я открываю тебе дверь в Урат.

Старик топнул ногой и прямо перед Алмисом вырос из земли портал, мерцающий холодным, голубоватым светом. Напрасно юноша вглядывался в него, пытаясь различить в свете очертания Урата. Всё, что он мог видеть - это клубящийся туман, манящий и в то же время отталкивающий.

- За этой дверью предмет твоих поисков, - произнёс Малеас, заметив, что Алмис колеблется, - Пройди же, если не боишься.

Словно некая сила заставила Алмиса сделать шаг и туман мягко обволок его, унося прочь из привычного мира.

- Предоставляю тебя отныне собственной участи, - послышался издевательский голос, и лишь тогда Алмис понял, что не спросил у старика, как ему вернуться обратно.

Но было уже поздно. Придя в себя, юноша обнаружил, что стоит посреди города. И поистине был то самый диковинный город из всех, что довелось ему видеть.

Высокие здания из стекла и бетона, превосходившие по размерам величайшие дворцы Атол-Ака, нависали над ним подобно горам. В двух шагах от него, по мостовой, размером с реку, неслись диковинные механизмы из железа быстрее самой быстрой из лошадей. Та же часть улицы, где он стоял, была буквально покрыта пёстрым ковром из людей в разноцветных одеждах, некоторые из которых уже успели заметить его и теперь бросали взгляды полные недоумения. Всё это столпотворение порождало неимоверную какофонию лязгов, скрежетов и разноголосого говора и Алмис едва подавил в себе желание заткнуть уши, не выдерживающие жуткого шума.

В этот самый момент сверху раздался звук, перекрывший даже остальные. Юноша поднял глаза и замер в изумлении. Над ним летело нечто, похожее то ли на гигантскую стальную птицу, то ли на механизм, удерживаемый в воздухе прозрачным, вращающимся кругом.

Это было уже слишком, и Алмис шарахнулся в сторону, прижавшись к столбу. Всё его тело сотрясала дрожь, разум отказывался принимать окружающий его чужой мир, а сердце колотилось, словно он только что пробежал несколько миль по горячему песку пустыни. В ужасе закрыл он глаза, пытаясь привести в порядок свои мысли.

Когда он открыл их вновь, то заметил, что некоторые жители города, до сей поры спешащие по своим делам, столпились вокруг него, постепенно подходя всё ближе. Один из них - высокий мужчина в странной одежде, чем-то напоминающей униформу, обратился к нему на языке, непохожем ни на один из тех, что Алмису доводилось слышать. Он протянул руку и в этом жесте, юноша явственно узрел угрозу.

"Те, кто населяет его, лишь похожи на людей, однако отличаются от нас возможно даже сильнее, чем песчаные гули" - вспомнил Алмис слова жреца в Кеш-Менате и в испуге выхватил ятаган, направив острие на толпу. С вскриками, жители Урата подались назад и лишь мужчина в униформе, среагировал иначе. Вытащив что-то, находящееся у него на боку, он направил это на Алмиса, произнеся резкую команду.

Алмис не стал дожидаться дальнейшего развития событий, бросившись бежать. От испуга, он не заметил, как выскочил прямиком на широкую мостовую. Лишь услышав пронзительный скрип, повернулся он направо и узрел железную громадину, надвигавшуюся прямо на него. Затем же, мощный удар, заставил его душу покинуть тело, подлетевшее над мостовой, словно кукла, подброшенная заигравшимся ребёнком.

Таков был конец Алмиса Дассалена из Мергоса. И пусть судьба его послужит предупреждением любому из нас. Мир сей стар и видел многое. Застал он рождение и смерть богов, расцвет и закат древних рас и цивилизаций. Оттого он полон древних тайн, но не все они предназначены для простых смертных, ибо есть средь них такие, что могут уничтожить человека, с той же лёгкостью, с которой он сам уничтожает муравья.