Унесенный демонами

Глава 1 - Повесть о герое прошлого

Глухой удар дерева о дерево эхом разнесся по поляне. Тренировка была в самом разгаре, когда мальчик совершил роковую ошибку. В пылу схватки он неудачно оступился на сухой траве и на мгновение потерял равновесие. Этой секунды хватило, чтобы защита рухнула: он не успел вскинуть свою учебную катану, оставляя бок совершенно открытым.

Четвертый Аркан среагировал мгновенно. Тяжелый деревянный клинок с глухим стуком врезался в ребра ребенка. От сильного толчка мальчик не удержался на ногах и повалился на землю.

Мужчина, чья фигура казалась незыблемой скалой в лучах заходящего солнца, медленно опустил тренировочный меч. Четвертый Аркан не выглядел рассерженным, в его движениях сквозило спокойствие мастера.

— У тебя неплохо получается, — произнес он низким, размеренным голосом. — Но движениям не хватает резкости. Тебе нужно не просто махать деревом, а направлять Поток.

Мальчик, потирая ушибленный бок и сглатывая слезы обиды, поднял голову:

— Поток?..

— Поток — это духовная составляющая бойца, — мастер протянул руку, помогая ученику встать, но тот упрямо проигнорировал жест. — Он прочно связан с твоим телом. Без Потока человек — лишь пустая оболочка, мертвец. Поток воина должен сливаться с потоком его оружия. Чем крепче эта связь, тем смертоноснее техники и тем прочнее твой клинок. Если ты не чувствуешь сталь как продолжение руки, она сломается в первом же бою.

Мальчик швырнул деревянную катану в пыль. Его плечи затряслись.

— Я ничего не чувствую! Никакого потока! У меня никогда не получится! — выкрикнул он, и по его щекам потекли предательские горячие слезы.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и бросился прочь с тренировочной площадки. 4-й Аркан лишь молча смотрел ему вслед. Он не стал догонять или окликать мальчика — путь воина каждый должен выбрать сам. Мужчина спокойно подобрал брошенное оружие и неспешным шагом направился в сторону города.

Мальчик бежал, пока не показался его дом. Это была невзрачная, вросшая в землю землянка с покосившейся соломенной крышей — скромное пристанище на окраине. Внутри пахло сушеными травами и теплым бульоном.

Бабушка, чье лицо было изрезано глубокими морщинами, как кора старого дуба, уже разливала по тарелкам ароматную лапшу. Заметив внука в слезах, она лишь печально улыбнулась.

— Снова неудача, маленький воин? — тихо спросила она, пододвигая к нему миску.

— Бабуль, я сдаюсь. Я слаб, у меня нет таланта, — всхлипнул мальчик, уткнувшись лицом в ладони. — У меня ничего не выходит.

Старушка присела рядом, ее старческая рука легла на его голову, поглаживая спутанные волосы.

— Сила не всегда рождается из таланта, внучок. Садись, ешь. Я расскажу тебе историю, которую нынешние правители стараются забыть.

Мальчик поднял заплаканные глаза. В памяти тут же всплыл образ высокой каменной стелы, стоявшей на центральной площади города — холодный, безмолвный памятник героям прошлого.

— Давным-давно, — начала бабушка, и её голос вдруг окреп, наполнившись странной силой, — мир спас Аркан, у которого не было врожденных техник. Он не родился избранным. Все, чего он достиг, было добыто невообразимым трудом, его собственной кровью и соленым потом. Он прошел через саму смерть, познал нечеловеческую боль и великие страдания, чтобы защитить нас всех. Это был Нулевой Аркан...

Мальчик замер, боясь пошевелиться, а за окном землянки сгущались сумерки, оживляя тени забытой легенды.

Голос старухи стал тише, почти переходя на шепот, и мальчику показалось, что стены землянки растворились, уступая место багровому небу и запаху гари.

В центре этого кошмара стоял он. Нулевой Аркан.

Его короткие синие волосы разметались, а в глубоких синих зрачках отражалось само отчаяние. В черном, изорванном в клочья кимоно, со смуглой кожей, покрытой копотью и кровью, он выглядел не как бог, а как человек, достигший своего предела. Рядом с ним, словно последний луч света в этом аду, стояла Первая. Ослепительная блондинка с аккуратной челкой и небесно-голубыми глазами, которые сейчас были полны решимости и боли.

Вспышка. Резкий, тошнотворный звук разрываемой плоти.

Огромный шип, выкованный из густой, затвердевшей крови, прошил воздух. Нулевой Аркан бросился вперед, закрывая собой сжавшегося в комок ребенка. Острый наконечник с хрустом вошел ему в спину, пробил грудь и, не теряя инерции, вонзился в тело Первой, которая прикрыла его собой сзади.

Они были нанизаны на это жуткое орудие, как бабочки на булавку.

Первая вскрикнула, но тут же стиснула зубы. Она вложила всю оставшуюся жизнь в свои руки и ноги. Напрягая мышцы до предела, она схватилась за кровавый шип, пытаясь замедлить его ход. Её подошвы сдирали слой земли, оставляя глубокие борозды, пока острие не замерло в считанных миллиметрах от лица напуганного дитя.

4-й Аркан, лежавший неподалеку в луже собственной крови, смотрел на это, не в силах пошевелиться. Его взору предстал истинный виновник резни.

Это было существо, сотканное из ярости и органического кошмара. Оно напоминало содранную человеческую кожу, ожившую и пропитанную пульсирующей венозной кровью. Оболочка существа постоянно двигалась, извиваясь, как живой мазут. Лица не было — лишь бездонная тьма там, где должны быть глаза. Монстр был закован в божественные цепи, сияющие неземным светом, способным удержать само божество. Цепи жгли его, сдерживали мощь, и, издав утробный рык, демон рванулся прочь, исчезая в тенях разрушенного города.

Силы Нулевого и Первой были на исходе. В следующий миг они просто исчезли, словно телепортировались в иное измерение, оставив после себя лишь тающую серую дымку.

Тишину разорвал топот сотен ног и крики. На площадь ворвались отряды воинов во главе с капитанами и самим Правителем. Пыль еще не осела, а воздух уже наполнился ядовитыми обвинениями.

— Это он! Это Нулевой! — кричали воины, глядя на масштаб разрушений. — Только он способен на такую резню! Смотрите, что он наделал!

Люди видели демона, но их разум, отравленный страхом, предпочел сотворить монстра из того, кто был слишком силен, чтобы его понимать. Правитель, стоя в лучах пожаров, официально провозгласил спасителей врагами государства.

Раненый 4-й Аркан слышал всё. Он знал правду. Видел шип, видел цепи, видел самопожертвование. Но он молчал. Он понимал: одно слово в защиту «предателей» — и его казнят вместе с ними. Страх сковал его сердце крепче, чем раны — тело. Тьма застлала глаза, и он потерял сознание, унося эту тайну в долгие годы своего восхождения к власти.

Прошла неделя с момента разрушения и зал заседаний Совета Мудрецов дышал тяжестью веков. В центре, за массивным круглым столом, уже расположилась Мицуха - 8 аркан. Она сидела, вызывающе закинув ноги на полированную поверхность, и лениво поигрывала кольцом своей кусаригамы — Радана.

— Мицуха, — раздался в её голове низкий, рокочущий голос оружия, который слышала только она. — Прояви каплю уважения. Ты не в трактире, ты на совете Арканов. Сядь ровно.

— Ой, да ладно тебе, Раданчик, — буркнула она под нос, едва шевеля губами. — Старики всё равно вечно опаздывают.

В этот момент двери распахнулись. Первым вошел Маркус - 4 аркан, как всегда спокойный и собранный. Мицуха отвесила ему шутливый поклон, не снимая ног со стола. Следом, опираясь на посох, шел Гоуэлл - 6 аркан. Старик улыбался, и хотя за его спиной не было лука, воздух вокруг него вибрировал от скрытой духовной энергии — его оружие всегда было наготове, хоть и оставалось невидимым. Последней вошла Анри - 5 аркан. Она мило улыбалась, но от её присутствия по залу поползла странная, давящая аура, от которой у Мицухи поползли мурашки по коже.

Обсуждение началось без прелюдий.

— Доказательства неоспоримы, — глухо произнес один из мудрецов. — Нападение совершил Джуго. Нулевой Аркан обратился против тех, кого клялся защищать.

Маркус молчал. Он знал правду, видел ту битву своими глазами, но, глядя на лица коллег, понял: сейчас истина — это кратчайший путь к эшафоту. Его сочтут предателем.

— Я согласен, — коротко бросил Маркус, принимая рациональное, хоть и горькое решение. — Его нужно найти.

— Но есть одна деталь, — раздался звонкий голос из тени колонн. Все обернулись. Там, прислонившись к стене, стоял Мелл - 7 аркан. — В ту ночь я видел, как метка Джуго изменилась. Он больше не «ноль». Теперь он Десятый. И ещё... Мира исчезла.

За столом пронесся шепот.

— Если дева-клинок покинула его, значит, он лишился своей главной силы, — заключил Гоуэлл. — Пока он слабейший из нас, это лучший шанс. Приказ ясен: найти Джуго. Взять под стражу или... устранить на месте.

После совета Мелл нагнал Маркуса в пустом коридоре.

— Эй, Маркус! — Мелл задорно улыбнулся, его глаза светились юношеской беспечностью. — Ну и скука эти ваши собрания, да?

Маркус внимательно посмотрел на парня. В отличие от остальных, Мелл казался искренним.

— Мелл, — Маркус понизил голос до шепота. — Послушай меня. В ту ночь... Джуго и Мира не нападали. Они защищали город от чего-то другого. А потом просто скрылись.

Улыбка Мелла на мгновение стала серьезнее. Он кивнул, принимая слова старшего товарища на веру.

— Я так и думал. Надо обсудить это в более спокойном месте. Встретимся позже.

Глубокая ночь. В трущобах на окраине города раздавалось чавканье. Человекоподобное существо, покрытое склизкой чешуей, вгрызалось в останки молодой девушки.

Внезапно за спиной монстра возник силуэт. Незнакомец в черной мантии. Его лицо скрывала белая маска с пугающими красно-черными пятнами, напоминающими следы крови. Прорези для глаз были узкими, а на месте рта застыл жуткий оскал.

Щелчок.

Незнакомец сделал молниеносное движение: катана вышла из ножен лишь на дюйм и тут же вернулась обратно. На рукояти покачивалась красная лента, завязанная в узелок.

Существо замерло. Через секунду его голова плавно соскользнула с плеч, и туловище завалилось в грязь.

Человек в маске подошел к растерзанному телу девушки. Он медленно опустился на одно колено, и его голос, тихий и полный печали, прорезал тишину:

— Я опоздал... Прости меня.

Он протянул руку и осторожно закрыл мертвой девушке глаза. Ветер колыхнул полы его черной мантии, оставляя лишь тишину и запах крови.

Вдалеке послышались свистки городской стражи. Неизаестный мгновенно исчез в тени. Когда солдаты вбежали в переулок, они увидели только изуродованную жертву и следы ботинок в крови. Никакого монстра. Никакой чешуи.

На следующее утро.

Город гудел от ужаса. Повсюду на рынках и площадях расклеивали новые указы.

— Еще одно убийство! — кричали в толпе. — Снова труп в трущобах, и снова никакого следа нападавшего!

— Говорят, это Джуго... Нулевой Аркан. Он сошел с ума и теперь мстит нам, убивая невинных по ночам!

На главном соборе вывесили огромный плакат с перечеркнутым гербом Джуго. Сумма награды за его голову была удвоена. Ставка теперь была так высока, что на охоту готовы были выйти не только Арканы, но и каждый наемник в стране.

Джуго превратился в главного врага человечества, а его попытки спасти людей лишь подтверждали его «вину» в глазах толпы.

Глава 2 - Человек в маске

Маркус и Мелл стоят на той самой башне.

— Ты видишь это, Мелл? — Маркус указал на новые плакаты внизу. — Смертей всё больше. Но я знаю Джуго. Он не стал бы убивать ради запугивания.

Мелл выглядел непривычно серьезным.

— Все думают, что это он. Даже если мы скажем правду, нам не поверят, пока нет трупа «монстра». А демоны, как назло, просто исчезают в никуда. Если мы не найдем его раньше толпы фанатиков и Анри... его просто разорвут на куски.

Место преступления в узком переулке пахло не столько смертью, сколько старой пылью. Маркус и Мелл присели над телом жертвы.

— Посмотри, — Маркус указал на бледную, сморщенную кожу. — Крови нет. Ни капли. Она не просто вытекла, её выкачали. Ткани сухие, как трухлявое дерево.

— И эти следы зубов... — Мелл поморщился. — Будто стая голодных псов терзала кости. Джуго бьет чисто и быстро. Ему не нужно пить кровь и уж тем более — жрать плоть. Это делают твари.

— Но твари исчезают в пепел, — подытожил Маркус. — А жертвы остаются. Идеальное преступление, чтобы подставить того, кто не может оправдаться.

Они решили: искать Джуго сейчас — значит привести за собой хвост из ищеек Совета. Лучше затаиться и самим выследить настоящего убийцу.

Вечер развел их по разным мирам.

Мелл вошел в ярко освещенный дом, и его тут же окружила семья. Десятки пар желтых глаз, точно таких же, как у него, светились радостью.

— Брат вернулся! — младшая сестренка, десятилетняя девчушка, повисла у него на шее.

Мать и отец суетились вокруг, накрывая на стол, расспрашивали о службе, переживали, не опасно ли сейчас на улицах. Мелл улыбался, помогал сестре с учебниками, и в этом кругу тепла он казался обычным парнем, а не элитным бойцом. Его клан процветал, и он был их главной гордостью.

В это же время на другом конце города Маркус отпирал замок пустой квартиры. Тишина здесь была такой густой, что её можно было коснуться рукой. Он механически снял тяжелый бронежилет, аккуратно убрал его в шкаф. В зеркале ванной отразился человек, который никогда не снимает маску. Она была частью его одежды, скрывая лицо до самых глаз.

— Где же ты сейчас, Джуго? — прошептал он в пустоту. — Дай знак...

Рядом с ним материализовался полупрозрачный силуэт. Акно, душа его оружия, коснулась его плеча призрачной рукой. Её голос был полон нежности и тревоги.

— Не вини себя, Маркус. Мы найдем его. Я буду твоим щитом и твоей силой, даже если весь мир обернется против нас. Я не дам тебе сломаться.

Маркус молча кивнул, съел порцию дешевой лапши и лег спать, не снимая маски. Его сон был чутким и тревожным.

На утро город снова содрогнулся — новые жертвы, еще более иссушенные.

Пока Маркус и Мелл выжидали, Анри решила действовать. Она вышла на охоту в одиночку, скрытая своими сильнейшими иллюзиями. Она скользила сквозь толпу, как призрак, выпытывая информацию у информаторов и подозрительных личностей в подворотнях.

«Десятый номер...» — размышляла она, поправляя волосы. — «Джуго, ты слишком велик, чтобы так просто упасть. Сила не испаряется за одну ночь. За этой цифрой стоит тайна, и я её выпотрошу раньше, чем ты успеешь взмахнуть мечом».

Она была готова к худшему. Она знала: если Джуго действительно скрывает свою мощь, её иллюзии — единственное, что может дать ей шанс выжить при встрече с ним.

Ночь была неестественно тихой. Маркус и Мелл затаились на холме, откуда окраина города была видна как на ладони. В лунном свете тени казались длиннее и острее.

Пока носители всматривались в пустоту улиц, их оружие вело свой тихий спор. Души Акно и Эми материализовались в виде едва заметных призрачных огоньков рядом с хозяевами.

— Ты слишком мягкая, Акно, — прошептала Эми, чей голос звенел как тонкая сталь. — В твоей духовной энергии я чувствую сомнение. Сможешь ли ты нанести последний удар, когда придет время? Твоя доброта погубит Маркуса.

— Сила — это не только жажда крови, Эми, — спокойно отозвалась Акно, её аура светилась ровным зеленым светом. — Я доверяю Маркусу. Его решимость — это моя решимость. Наша сила в связи, а не в ярости. Если он решит, что враг должен пасть, моя сталь не дрогнет. Но я не стану мешать ему оставаться человеком.

Маркус и Мелл не слышали этого спора, они шепотом распределяли сектора обзора.

— Если это демон, я беру на себя отвлечение, — шепнул Мелл, проверяя, легко ли выходит клинок из ножен. — Ты бей в основание шеи, как мы...

ХРУСТЬ.

Резкий звук ломающейся ветки заставил их замолчать. В кустах позади них кто-то был. В мгновение ока Маркус выхватил меч, а Мелл принял боевую стойку, его желтые глаза хищно сузились, копируя малейшее движение теней. Воздух зазвенел от концентрации духовной энергии. Каждый из них ждал, что сейчас из зарослей выпрыгнет иссушенное чудовище.

— Бу-у-у! Сдавайтесь, неудачники! — из кустов с диким хохотом вылетела растрепанная фигура.

Мелл чуть не нажал на спуск, а клинок Маркуса остановился в паре сантиметров от кончика носа... Мицухи.

Она стояла, согнувшись от смеха и держась за живот.

— Ха-ха-ха! Видели бы вы свои лица! «Великие Арканы» испугались маленькой девочки!

— Мицуха! Ты что здесь забыла? — прорычал Мелл, выдыхая и чувствуя, как адреналин медленно уходит.

Но не успела она ответить, как за её спиной раздался тяжелый, вибрирующий бас Радана. Его кусаригама вспыхнула гневным светом.

— ДУРА!!! — гаркнул дух оружия так, что Мицуха подпрыгнула и буквально задрожала всем телом, вжав голову в плечи. — Мы на задании! А если бы они тебя прирезали в темноте?! Безответственная девчонка!

Радан, чей призрачный облик выглядел как суровый воин, тяжело вздохнул и склонил голову перед Маркусом и Меллом.

— Простите её. Моя носительница... обделена здравым смыслом. Мы тоже следили за городом и заметили ваше движение.

Мицуха, всё еще дрожа под криком Радана, виновато шмыгнула носом, но ноги на землю так и не поставила, присев на корточки прямо на тонкую ветку.

Тишина окраины была разорвана мгновенным столкновением. Маркус едва успел вскинуть клинок, когда сталь неизвестного обрушилась на него. Звук удара был не звонким, а глухим, тяжелым, будто столкнулись две горы.

— Кто ты такой?! — прохрипел Маркус.

Ответа не последовало. Из-под белой маски исходила такая волна первобытной, сокрушительной силы, что Маркус на секунду замер, чувствуя, как предательская дрожь пробегает по коленям. Это была аура существа, привыкшего стоять над жизнью и смертью.

Незнакомец не стал продолжать честный бой. Одним плавным, почти танцующим движением на 360 градусов он скользнул мимо Маркуса, обходя его блок, и сорвался с места.

— За ним! — крикнул Мелл.

Погоня была безумной. Фигура в мантии двигалась неестественно: он не просто бежал, он маневрировал между домами и деревьями так быстро, что Мицуха, запутавшись в собственной цепи, тут же отстала, выкрикивая ругательства.

Мелл активировал свои желтые глаза. Его зрачки бешено вращались, пытаясь запечатлеть траекторию движения, но он был в ужасе — даже его взор едва поспевал за этим «призраком».

Внезапно пространство перед ними исказилось. Рывок — и вместо человека перед Маркусом возник массивный валун.

— Техника замещения?! — Маркус в последний момент ушел кувырком в сторону, избежав столкновения.

Незнакомец остановился на небольшой поляне под светом луны. Он понял: след того настоящего монстра, за которым он гнался, потерян из-за вмешательства Арканов. Он замер, его мантия едва колыхалась на ветру.

Маркус и Мелл приземлились напротив него, тяжело дыша. Через секунду из кустов, спотыкаясь, вылетела Мицуха и тут же вскинула Радана. Все трое замерли в боевых стойках.

Незнакомец медленно развернул корпус к ним. Его движения были лишены суеты. Он не вытащил меч полностью, но демонстративно положил ладонь на рукоять катаны, с которой свисала та самая красная ленточка.

— Вы... — голос из-под маски был приглушенным, но в нем слышалась странная, горькая интонация. — Вы только что дали ему уйти. Вы понятия не имеете, на кого подняли оружие.

Мелл прищурился, его копирующие глаза сканировали каждое микродвижение незнакомца.

— Ты напал на мирного жителя! Мы Арканы, и наша работа — останавливать таких, как ты! — выкрикнул он, хотя внутри всё сжималось от предчувствия.

Маркус молчал. Мицуха, оскалившись, крутанула Радана. Цепь запела в воздухе, создавая смертоносный барьер.

— Назад, ребятки! Я сама его скручу! — крикнула она, игнорируя предупреждения Маркуса.

Незнакомец в маске даже не вздрогнул. Он медленно поднял руку и указал длинным пальцем прямо на Мелла, который замер в нескольких метрах позади.

— Ты... — голос из-под маски был холодным, как арктический лед. — Ты мне пригодишься. Остальные лишь шум.

Мицуха взревела и бросила кусаригаму вперед, но незнакомец сорвался с места. Его движения были неестественными: два резких скачка назад, тело качнулось влево-вправо, сбивая прицел Радана, и он, словно соткавшись из самого воздуха, скользнул мимо Мицухи. Она даже не почувствовала потока ветра.

— Что?! — только и успела выдохнуть она, осознав, что противник уже за её спиной, даже не обнажив меча.

Маркус понял: времени нет.

— Акно! В БОЙ! — выкрикнул он.

Духовная энергия хлынула в клинок, и рядом с Маркусом возникли три идеальных клона. Они бросились наперерез незнакомцу, окружая его.

Время замедлилось до тягучей смолы.

Незнакомец двигался «бесформенно» — его тело изгибалось под невозможными углами, проходя между лезвиями клонов Маркуса. Первый клон промахнулся, второй разрубил лишь воздух. Незнакомец, не теряя инерции, закрутился в стремительном пируэте на 360 градусов и вложил всю силу вращения в удар ногой.

Хруст. Маркуса отшвырнуло назад, его клоны лопнули, как мыльные пузыри. А незнакомец уже стоял вплотную к Меллу.

Мелл застыл. Его желтые глаза бешено вращались, пытаясь осознать реальность, но тело не слушалось. Аура незнакомца — тяжелая, черная, подавляющая — столкнулась с золотистым сиянием Мелла и буквально начала пожирать её. Духовное давление было таким сильным, что воздух вокруг них затрещал.

— Вот это... скорость... — едва слышно проронил Мелл, чувствуя, как пот катится по лбу. Он, мастер копирования, впервые встретил технику, которую его глаза не могли даже начать понимать.

Незнакомец наклонился к его самому уху. Из-под маски вырвался тихий, полный разочарования шепот:

— Твои глаза... Твой талант... Ты — лишь жалкая пародия на того, кем должен быть Аркан.

Он схватил Мелла за ворот его формы, и в этот момент маска незнакомца на секунду оказалась прямо перед лицом парня. Красные пятна на ней казались свежей кровью. Кусаригама Радана, ведомая яростью Мицухи, прорезала ночной воздух с противным свистом. Стальное лезвие вошло точно в спину незнакомца, пробив его насквозь в районе сердца. Мицуха уже открыла рот, чтобы выкрикнуть победный клич, но звук застрял у неё в горле.

Незнакомец не упал. Он даже не вскрикнул. Его фигура под мантией вдруг подернулась рябью, как отражение в потревоженной воде. Вместо крови из раны повалил густой, ледяной пар. Незнакомец обернулся через плечо, и под прорезями маски Маркус на мгновение увидел холодную, почти разочарованную ухмылку.

— Слишком медленно, — прошелестел голос, и фигура растворилась, оставив после себя лишь запах озона и пустоту.

— Куда он делся?! Радан, ты видел это?! — Мицуха бешено закрутила цепь, оглядываясь по сторонам.

— Его здесь нет, — пробасил дух оружия в её голове. — Он ушел раньше, чем ты нанесла удар. Это была техника высшего замещения.

Мелл стоял, тяжело дыша и потирая горло. Его «желтые глаза» всё еще пульсировали, пытаясь уловить след, но воздух был чист. А Маркус... Маркус замер. Глядя на место, где только что стоял враг, он почувствовал, как реальность ускользает. Эта манера уходить с линии атаки, этот тяжелый дюймовый удар... Всё это пробудило в нем воспоминания, которые он хранил в самом темном углу своей души.

Воспоминание: 10 лет назад. Академия Арканов.

Пол в классе был залит рыжим закатным солнцем. Одиннадцатилетний Маркус, всегда прилежный и сосредоточенный, сидел на второй парте, выводя каллиграфические символы потока энергии. А на последнем ряду, закинув голову, спал Джуго. Его длинные волосы, тогда еще напоминавшие каре, были небрежно стянуты в пучок, пара прядей упала на лицо.

— Джуго! — Учитель, старый мастер Линь, с силой обрушил тяжелую линейку на стол.

Джуго подскочил, моргая заспанными глазами.

— А? Урок... уже всё? Домой пора? — спросил он с такой искренней надеждой, что класс покатился со смеху.

— Домой? Нет, на задний двор! Экзамен на вылет! — взревел учитель.

На тренировочном поле было жарко. Маркус легко одолел своего противника, показав безупречную технику владения деревянным мечом. Они обменялись крепким рукопожатием, как и подобало товарищам. Но затем настал черед Джуго и Сайкена.

Сайкен был одаренным. Он уже умел вливать «поток» в оружие, и его деревянная катана светилась голубоватым светом.

— Смотри и учись, бездарь! — Сайкен рванул вперед.

Джуго двигался лениво, почти небрежно. Один удар, второй — и Сайкен с силой впечатал Джуго в пыльную землю.

— Тьфу, — Сайкен навис над ним, придавив его грудь ботинком. — Ты просто отброс без капли таланта. В тебе нет «потока», ты просто мясо для битья. Неудачник.

Джуго лежал в пыли, глядя в небо. Он проиграл. Обидно, позорно, на глазах у всех.

Вечером Маркус задержался. Он видел, как за другими учениками пришли родители, слышал их похвалы. Джуго уходил один. Маркус, движимый странным чувством, пошел следом, скрываясь в тени деревьев.

Джуго привел его в самую глубь леса, на поляну, которой не было на картах Академии. Это было место боли. Самодельные снаряды: вкопанные бревна, обмотанные грубой веревкой, тяжелые камни с привязанными к ним лианами, скакалка из толстого каната.

Маркус ахнул. Джуго, тот самый «сонный бездельник», преобразился. Его движения были молниеносными. Он не использовал магию, только чистую, выточенную до блеска физическую силу. Он бил по бревну — и дерево трещало под весом его ударов. Отжимания на пальцах, пресс до судорог, бесконечный бег. В конце тренировки Джуго подошел к огромному валуну и замер. Один короткий удар, почти без замаха — дюймовый удар. Камень отозвался глухим гулом.

Маркус больше не мог прятаться. Он вышел из кустов.

— Ты... — Маркус не знал, что сказать.

Джуго обернулся. Лицо его было мокрым от пота, глаза горели лихорадочным огнем, но он тут же мягко улыбнулся и снова стал тем самым простаком.

— А, Маркус. Это моя площадка. Занимаюсь тут... понемногу. Скромно, да?

— Почему ты позволил Сайкену так унизить тебя? — выпалил Маркус. — Ты ведь сильнее его!

— Знаешь, — Джуго вытер пот рукавом, — на экзаменах я привыкаю к боли. Учусь терпеть, когда меня ломают. Главное не оценка, а опыт выживания. Да и... какой смысл бить тех, кто слабее? Это не делает тебя лучше.

С того дня они стали братьями. Маркус понял: пока остальные полагались на дар небес, Джуго выгрызал свою силу у самой земли.

Настоящее время.

Воспоминания оборвались, оставив во рту привкус дорожной пыли. Маркус стоял на колене, вонзив Акно в землю, чтобы не упасть.

— Похоже, вы встретили кого-то, кто не по зубам «великой троице», — раздался вкрадчивый, сладкий голос.

Из тени деревьев медленно вышла Анри. Её шаги были бесшумными, а на губах застыла та самая улыбка — вежливая, но вызывающая холод в животе. Она подошла к Маркусу и протянула ему тонкую ладонь.

— Не спи, Маркус. Вставай, — она смотрела на него сверху вниз, и в её глазах не было ни капли сочувствия, только расчетливое любопытство. — Вы живы только потому, что он этого захотел. И ты ведь понимаешь, кто это был под маской, не так ли?

Маркус посмотрел на её руку, потом на её ухмылку. Он чувствовал, как Анри пытается прощупать его иллюзией, залезть в мысли.В голове Маркуса раздался мягкий, вибрирующий голос Акно. Он почувствовал, как по жилам потекла прохладная энергия, снимая оцепенение и тяжесть в ногах.

— Маркус, дыши глубже. Я даю тебе свой поток, — прошептала душа меча. Она была обеспокоена не меньше его. — Послушай... здесь что-то не так. Тот Джуго, которого мы знали, не стал бы нападать на друзей ради забавы. Зачем было демонстрировать такую сокрушительную мощь и просто исчезать? Это не похоже на него. Он будто... уводил нас от чего-то.

Маркус сжал рукоять Акно, чувствуя, как силы возвращаются. Он окинул взглядом потрёпанных товарищей.

— Всем разойтись. На сегодня хватит. Идите по до...

Его слова оборвал леденящий душу крик. Это был не человеческий голос — это был хриплый, надрывный визг, полный первобытного ужаса. Звук доносился из глубины переулка, всего в сотне метров от них.

Арканы сорвались с места одновременно. Даже Анри, забыв о своей ядовитой ухмылке, мгновенно переместилась вперед.

То, что они увидели, заставило их замереть. На залитой лунным светом мостовой билось существо. Оно отдаленно напоминало человека, но его зрачки горели неестественным багрянцем, вены на шее и лице вздулись, став иссиня-черными, а рот был полон острых, как иглы, зубов. Вокруг него на камнях пульсировала кровь — она казалась живой, медленно переползая от трещины к трещине.

Это был демон. Но он не нападал. Он сжимался в комок, закрывая голову руками.

— Монстр! Он... он настоящий монстр!!! — завыло существо, захлебываясь собственным криком.

В ту же секунду ноги демона вспыхнули тусклым серым пламенем. Он начал стремительно превращаться в пепел. Огонь пожирал его плоть, но демон даже не пытался тушить его — он был слишком напуган тем, кого встретил мгновением ранее.

— Кого ты видел?! — выкрикнул Мелл, делая шаг вперед. — О ком ты говоришь?!

Демон поднял на них безумные глаза. Его челюсть уже начала осыпаться серыми хлопьями, но он успел прохрипеть последнее слово, прежде чем его голова окончательно превратилась в прах:

— Смерть... в белой... маске...

Пепел взметнулся вверх и развеялся на ветру. Осталась лишь живая кровь на камнях, которая замерла и быстро высохла, превратившись в черную пыль.

Арканы стояли в полной тишине.

— Вы слышали? — Мицуха попятилась, прижимая к себе Радана. — Этот демон... он боялся того человека больше, чем самой смерти.

Анри медленно повернулась к Маркусу. Её лицо теперь было мертвенно-бледным.

— Похоже, наш «Десятый аркан» зашел в такие дебри, о которых мы даже не мечтали, — тихо произнесла она. — Если он внушает такой ужас демонам... то кто он на самом деле?

Маркус посмотрел на свои руки. Он понял: Джуго не просто скрывается. Он ведет войну на таком уровне, который они, элита Арканов, даже не могут осознать. И та скорость, которую они видели — лишь верхушка айсберга.

Маркус тяжело дышал, опираясь на Акно. Его сердце все еще бешено колотилось от того давления, которое он ощутил во время боя.

— Анри... — он поднял взгляд на подошедшую девушку. — Ты вовремя. Еще немного, и этот... «Призрак» мог натворить бед.

Анри мягко опустила руку на его плечо. Её ладонь была прохладной, а в глазах читалось нечто среднее между сочувствием и легким превосходством.

— Я была неподалеку, когда почувствовала всплеск твоей духовной энергии, Маркус. Вы действовали смело, но этот человек... он на ином уровне. Хорошо, что он решил отступить, когда я вмешалась.

Мелл стоял поодаль, глядя на свои ладони. Его «копирующие глаза» все еще горели, но в голове была странная пустота. Он пытался воссоздать в памяти тот момент, когда незнакомец схватил его за горло, но картинка расплывалась, как акварель под дождем.

— Я не смог... — прошептал Мелл. — Я видел его скорость, но не смог ее запечатлеть. Будто смотрел на пламя через мутное стекло.

Мицуха ворчала, проверяя целостность своей цепи.

— Да он просто трус! — бросила она, хотя ее голос заметно дрожал. — Сбежал, как только запахло жареным.

Анри лишь загадочно улыбнулась, переводя взгляд с одного на другого.

— Главное, что все живы. Но, Маркус, тебе не кажется странным, что этот демон так кричал? «Монстр»... Монстр называет другого монстром...

Нам всем нужно отдохнуть. И обдумать то, что мы сегодня видели.

Где-то на границе света и тени.

Джуго стоял на крыше старой колокольни, глядя на то, как Арканы расходятся по домам.

— Нам пора уходить, Джуго, — раздался тихий голос за его спиной. Послышался голос Миры — Стража скоро будет здесь.

Джуго надел маску обратно. Белая поверхность с красными пятнами снова скрыла его лицо, превращая его в безмолвного палача.

— Они в безопасности, — коротко ответил он. — Но Анри... она что-то затеяла. Мы должны быть осторожнее.

Он в последний раз посмотрел на Маркуса, который внизу медленно брел к своей пустой квартире, и растворился в ночном тумане вместе с Мирой.

На следующее утро.

Город проснулся в липком страхе. Слухи о «Монстре в маске», который заставляет демонов кричать от ужаса перед смертью, разлетелись мгновенно. Совет Арканов созвал экстренное совещание.

Маркус стоял перед зеркалом в своей ванной. Он смотрел на свое отражение, на маску, закрывающую нижнюю часть лица, и вспоминал те слова Джуго из детства: «Какой смысл бить тех, кто слабее?»

Он чувствовал, что за вчерашним боем скрывается какая-то тайна, которую он пока не может нащупать. Что-то в движениях и зачем исчез незнакомец, не давало ему покоя.

Глава 3 - Тень зла

Полдень. Солнце в зените выжигало лесную подстилку, но под сводами старых дубов царил тяжелый, влажный полумрак. Отряд №117 под руководством капитана по кодовому имени Ястреб пробирался сквозь чащу. Красная повязка на левом плече капитана ярко выделялась на фоне маскировочной формы — знак элиты.

Они вышли к водопаду, где шум падающей воды заглушал всё остальное. Рядом, в скале, чернел зев пещеры, у входа в которую едва дымились угли костра.

— Нашли, — коротко бросил Ястреб, жестом приказывая подчиненным обнажить клинки.

Внутри пещеры царила абсолютная тьма. Один из ниндзя активировал технику молнии: голубые искры затрещали на лезвии, выхватывая из мрака жуткие детали. Под ногами хрустели обглоданные кости — свежие и уже пожелтевшие. И это были не остатки трапезы лесного зверя.

В глубине пещеры Ястреб наткнулся на железную клетку. Подняв взгляд, он похолодел: в ней сидела девушка-демон. Она была доведена до крайней степени истощения — кожа да кости, глаза ввалились, а в теле едва теплилась жизнь. Рядом с этим ужасом, на чистом матраце, лежали средства гигиены: мыло, щетка, полотенце. Кто-то методично и заботливо ухаживал за тем, кто держал в клетке это умирающее существо.

— На выход! Живо! — скомандовал капитан, чувствуя, как инстинкты кричат об опасности.

Они выскочили на яркий свет и тут же замерли. Перед ними стоял человек. Невысокий, обычного телосложения, в простой черной мантии. Его волосы были темнее самой глубокой тени, но по-настоящему пугали его глаза. В них, не угасая ни на секунду, бешено вращались и искрились черные молнии. Эти разряды тьмы не выключались, они пульсировали в его зрачках, излучая ауру такой мощи, что воздух вокруг него вибрировал.

За спиной незнакомца покоилась массивная катана, выкованная, казалось, из самого ядра упавшего метеорита. Черная сталь была испещрена багровыми прожилками, пульсирующими, как живая магма.

Под этим взглядом, полным черных искр, воля ниндзя была подавлена мгновенно. Ястреб и двое его подчиненных рухнули на колени, не в силах пошевелить даже пальцем. Духовное давление было невыносимым.

Незнакомец сделал шаг вперед и обнажил клинок. Черное лезвие с шипением коснулось горла капитана. Ястреб, из последних сил борясь с парализующим ужасом, поднял глаза на паренька.

— Кто... как тебя зовут?.. — прохрипел капитан, понимая, что это его последние слова.

Паренек не ответил. Он не дрогнул и не изменился в лице. Одним резким, филигранным движением вокруг себя он прокрутил клинок. Черная вспышка метеоритной стали рассекла воздух.

Головы трех ниндзя одновременно слетели с плеч. Кровь еще не успела коснуться травы, когда паренёк уже убирал катану обратно в ножны. Щелчок. Тела повалились в грязь, а красная капитанская повязка начала быстро темнеть.

Шуго посмотрел на трупы. В его глазах всё так же бешено плясали черные искры, отражая его внутреннюю, нечеловеческую тьму.

— Меня зовут Шуго, — произнес он в пустоту, глядя на то, как жизнь покидает тела тех, кто посмел нарушить его покой.

Лесная чаща сменяется скалистым ущельем, где эхо разносит тяжелый топот нескольких десятков ног. Капитаны 24-го, 96-го и 12-го отрядов вели скоординированную охоту. Их цель — демон-мужчина — двигался по отвесным склонам с пугающей грацией, разрывая дистанцию.

— Уходит! Не дайте ему уйти к перевалам! — взревел капитан 24-го отряда.

Он резко остановился, широко расставил ноги и выхватил свою нагамаки. Влив в массивное лезвие всю свою ярость, он нанес горизонтальный удар по воздуху. Огненная волна, похожая на серп раскаленного солнца, с ревом устремилась вперед. Снаряд настиг демона в прыжке. Раздался глухой хлопок, запах паленой плоти мгновенно заполнил ущелье. Удар был такой силы, что демону оторвало руку по самое плечо, а самого его швырнуло вниз, на острые камни с пятнадцатиметровой высоты.

Отряды окружили место падения, готовясь зафиксировать смерть, но пыль осела, открыв жуткую картину. Демон был жив.

Несмотря на чудовищные повреждения, существо поднялось. Половина лица была содрана до челюстной кости, обожженная кожа свисала лоскутами, а из обрубка плеча пульсировала густая черная жижа. В глазах войнов отразился ужас: раны демона задымились, и плоть начала извиваться, медленно регенерируя прямо на глазах.

— В атаку! — скомандовали капитаны одновременно.

Отряды хлынули на демона со всех сторон, создавая стальной вихрь.

Ниндзя 96-го отряда использовали цепи, пытаясь сковать уцелевшую руку и ноги существа. Десятки лезвий вонзались в его спину и бедра. Капитан 12-го отряда обрушил сверху серию вертикальных ударов, дробя камни под ногами демона.

Даже с одной рукой демон защищался с животной свирепостью. Он использовал свою уцелевшую конечность не для блоков, а для размашистых, рвущих ударов. Его когти удлинились, превратившись в костяные кинжалы. Когда его прижали к скале, он совершил мощный рывок корпусом, выбивая щиты у нападавших, и зубами вцепился в горло ближайшего бойца, используя его тело как живой щит от огненных стрел. Он крутился волчком, разбрасывая противников, и каждый его выпад сопровождался хриплым, булькающим рыком.

Однако численное превосходство было подавляющим. Капитан 24-го отряда вогнал нагамаки демону прямо в грудь, пригвоздив его к земле, в то время как остальные методично изрубили его конечности, лишая возможности двигаться.

Когда демон наконец затих, капитаны тяжело дышали, вытирая кровь с лиц.

— На обследование его. Живо, пока не восстановился, — приказал старший.

Но как только они коснулись изувеченного тела, оно начало вибрировать. Под кожей демона разлилось тусклое серое свечение. Плоть на глазах начала превращаться в тлеющие угли. Прямо на руках у бойцов демон осыпался мелкой пылью. Жар был таким сильным, что ниндзя отпрянули. Через несколько секунд на камнях не осталось ничего: ни костей, ни крови, ни даже серого пепла. Лишь выжженный след на скале.

В нескольких сотнях метров выше, на остром выступе скалы, стоял человек. Белая маска с красными пятнами безмолвно взирала.

Он ничего не сказал. Слегка поправив рукоять катаны, Человек в маске развернулся и мгновенно растворился в тени деревьев, исчезая прежде, чем отряды успели поднять головы к вершинам.

Зал заседаний Совета дышал холодом и официозом. Высокие своды отражали каждое слово Правителя Ронина, который бросал грязные доводы в стоявших перед ним капитанов.

— Десятки отрядов! Сотни лучших бойцов! И что я вижу в отчетах? — голос Ронина сорвался на рык. — «Пепел», «тлен», «исчезновение». Вы скармливаете мне сказки вместо доказательств!

Мицуха сидела в стороне, закинув ногу на ногу. Она демонстративно громко шуршала оберткой, а затем с громким «чпок» засунула в рот чупа-чупс, всем своим видом показывая, что политика её волнует меньше, чем вкус карамели. Маркус стоял неподвижно, как изваяние, глядя в одну точку перед собой. Мелл, хотя и сохранял идеальную осанку, то и дело переминался с ноги на ногу, борясь с зевотой.

— Мой господин, — не выдержал Мелл, прервав тираду Правителя. — Демоны самоликвидируются. Как только их жизнь угасает, срабатывает какой-то внутренний механизм сгорания. Притащить труп технически невозможно, а живая особь такого уровня просто вырежет конвой по дороге сюда. Это не риск, это самоубийство.

— Тогда грош цена вашим званиям! — отрезал Ронин. — Как вы смеете называться Арканами, если не способны обуздать даже низшую тварь? Свободны! Видеть вас не желаю, пока в этих залах не запахнет кровью врага, а не вашими оправданиями!

Когда тяжелые двери за спиной Арканов захлопнулись, Мелл с облегчением выдохнул.

— Старик совсем потерял связь с реальностью.

Маркус ничего не ответил, он лишь поправил перчатку и направился к выходу из цитадели. Но на площади их окликнул человек — обычный горожанин, охотник или собиратель трав, его одежда была испачкана землей, а руки дрожали.

— Господа Арканы! Умоляю, выслушайте... — он задыхался. — Я был там, у водопадов в секторе 117. Я видел... я видел, как отряд капитана Ястреба перебили.

Маркус резко остановился. Его взгляд стал острым.

— Капитан Ястреб? Его отряд считался одним из самых скрытных. Кто это сделал? Джуго?

— Нет... — старик замотал головой. — Паренек. Совсем молодой, в черной мантии. Он убил их одним взмахом, будто мух прихлопнул. Но страшнее всего были его глаза. Из них летели черные искры... черные молнии, клянусь! Они не гасли ни на миг!

Маркус побледнел. Его пальцы непроизвольно сжались на эфесе Акно.

— Ты уверен в том, что видел? Черные молнии?

— Как свою руку вижу, господин! — взмолился свидетель.

Мелл недоуменно переглядывал то на старика, то на товарища.

— Маркус, ты чего? Что еще за искры? Техника молнии — это база, любой капитан...

— Это не техника, Мелл, — перебил его Маркус, и его голос стал неестественно хриплым. — Это Отречение.

— Отречение? — Мелл нахмурился. — Я слышал это слово в архивах, но думал, это просто легенда.

— Это состояние, в котором боец перестает быть человеком, — начал объяснять Маркус, глядя куда-то вдаль. — Полное поглощение битвой. Когда твой поток и твое оружие синхронизируются настолько идеально, что ты перестаешь чувствовать их раздельно. Физические показатели взлетают до небес, объем потока увеличивается в десятки раз. Ты не просто видишь врага — ты чувствуешь всё боевое поле, каждое колебание воздуха. В это состояние могут войти лишь лучшие из лучших, те, кто прошел через ад. Но по-настоящему, в совершенстве, Отречением владели лишь двое. Джуго...

Маркус замолчал, его горло будто перехватило спазмом.

— И кто второй? — Мелл подался вперед, заинтригованный. — Кто этот монстр?

Маркус посмотрел Меллу прямо в глаза, и в его взгляде был настоящий, неподдельный страх.

— Шуго. Пожиратель богов - 9 Аркан.

Мелл запрокинул голову и рассмеялся, и этот звук эхом отразился от каменных стен цитадели.

— Пожиратель богов? — Мелл вытер слезу, выступившую от смеха. — Маркус, ты перечитал старых хроник. Шуго — это Девятый Аркан. Он слаб. Если бы он был так крут, он бы давно сидел в верхушке Совета, а не прятался по пещерам.

Маркус резко обернулся, и его взгляд был таким тяжелым, что смех Мелла мгновенно оборвался.

— Ты ничего не понимаешь в иерархии силы, Мелл, — холодным тоном произнес Маркус. — Шуго был Первым. Он занимал это место по праву крови и стали. Свой титул «Пожиратель богов» он получил не за красивые глаза — он в одиночку уничтожил Божественную сущность, и поглотил её. Любой другой на его месте, обладая такой мощью, сразу бы бросил вызов Джуго, чтобы занять место Нулевого.

— И почему он этого не сделал? — Мелл нахмурился, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— Есть две версии, — Маркус снова посмотрел на испуганного свидетеля, который всё еще стоял рядом. — Либо он по-настоящему боялся Джуго... либо, что более вероятно, ему было просто плевать. Шуго никогда не стремился к власти. Он — стихия. Ему не нужны были цифры и звания, поэтому он просто ушел, позволив судьбе присвоить ему девятый номер.

Мелл на мгновение задумался, потирая подбородок. Его глаза азартно блеснули.

— Слушай, если он так силен, как ты говоришь, и при этом официально числится в списках... может, нам стоит его выследить? Представь, какой куш мы сорвем, если приведем «Пожирателя» в Совет? Ронин нам ноги целовать будет.

— Даже не думай об этом, — отрезал Маркус, разворачиваясь и ускоряя шаг. — Шуго давно стал отступником. Он живет в одиночестве, пока его не трогают, вреда обществу не несет. Он как спящий вулкан: если ты решишь его «выследить», Мелл, город захлебнется в крови прежде, чем ты успеешь обнажить меч. Забудь это имя. Для нас сейчас есть только одна цель — понять, что за игру затеял Джуго.

Маркус уходил всё дальше вглубь улиц, но в его голове набатом стучали слова очевидца: «Черные искры». Если Шуго вернулся и начал убивать отряды Арканов, значит, равновесие, которое держалось годами, окончательно рухнуло.

Солнце окончательно скрылось за горизонтом, окрашивая небо в цвет запекшейся крови. Мелл шел по мостовой, всё еще прокручивая в голове слова Маркуса. В его душе азарт боролся с осторожностью, пока тихий, бархатистый голос Эми не прозвучал прямо в его сознании.

— Послушай Маркуса, Мелл, — прошептала душа его клинка. Она материализовалась на мгновение — призрачная дева, чьи пальцы невесомо коснулись его плеча. — Я живу на этом свете гораздо дольше тебя. Я видела, как рождаются и гаснут звезды Арканов. Ты не бессмертен, мой дорогой носитель.

Мелл замер, чувствуя исходящую от оружия печаль.

— Ты боишься, Эми?

— Я не хочу потерять тебя, — её голос дрогнул от нежности и скрытой любви, которую она пронесла через века. — Я хочу служить тебе до твоего последнего вздоха, но я хочу, чтобы этот вздох наступил в глубокой старости, а не на острие меча Пожирателя Богов. Не ищи встречи с Шуго. Пожалуйста.

В это же время в другом конце города Акно обратилась к Маркусу. Её голос был строгим и уверенным:

— Ты всё сделал правильно. Мелл слишком молод и горяч, он не понимает, что Шуго — это бездна. Остановив его, ты спас ему жизнь. Но ты ведь чувствуешь это, Маркус? Равновесие рухнуло.

Маркус лишь кивнул. Тяжесть на сердце не проходила. Чтобы хоть немного отвлечься, он зашел в бакалейную лавку и купил продуктов: хлеб, овощи, немного сыра. Бумажный пакет приятно шуршал, а привычные действия немного успокаивали нервы.

Ночь полностью вступила в свои права. Улицы опустели. Маркус шел в сторону своего дома, когда из глубокой тени за углом медленно вышла высокая фигура в черной мантии.

Белая маска с красными пятнами отражала свет луны. Маркус инстинктивно напрягся, его рука уже потянулась к эфесу Акно, но незнакомец сделал то, чего Маркус никак не ожидал.

Человек медленно поднял руки и снял маску.

Под ней оказалось лицо, которое Маркус не видел годами, но которое помнил каждую секунду. На губах незнакомца играл охотничий оскал — дерзкий, опасный, но лишенный той жажды крови, которую он демонстрировал на поляне. В глазах светился искренний, старый огонек.

— Давно не виделись, Маркус, — произнес он с легкой хрипотцой.

Бумажный пакет выскользнул из рук Маркуса. Продукты рассыпались по камням мостовой, но он даже не заметил этого.

— Ты... — только и смог выдохнуть он, глядя на Джуго.

Джуго всё так же смотрел на него своей фирменной, слегка нахальной улыбкой, словно они не были врагами по разные стороны закона, а всё еще были теми мальчишками на секретной тренировочной площадке в лесу.

Глава 4 - В память о Норт

Маркус стоял неподвижно, глядя на пустую мостовую, где только что исчез Джуго, а перед глазами, словно разбитое зеркало, начали собираться осколки прошлого. Этот дерзкий оскал... он ведь видел его сотни раз, когда они были совсем зелеными новобранцами.

Это было десять лет назад. Их, двух многообещающих юнцов, определили под командование капитана Норт. Она была легендой в узких кругах: высокая брюнетка с холодным взглядом, который таял только тогда, когда она смотрела на своих подопечных. Её стиль был безупречен — функциональный черный бронежилет поверх обтягивающей футболки подчеркивал её атлетичную фигуру, делая её похожей на опасную, но грациозную хищницу.

Норт не была тираном. Она стала им старшей сестрой, наставницей, которая верила в них больше, чем они сами.

— Слушайте сюда, салаги, — говорила она, поправляя перчатки перед их первым выходом. — В этом мире выживает не самый сильный, а тот, кто прикрывает спину напарника.

И они прикрывали. Первое задание прошло как по маслу. Второе — еще быстрее. К третьему месяцу о них шептались во всех коридорах Совета. Темпы, с которыми рос их ранг, пугали ветеранов.

Но именно тогда в рядах Арканов поползли гнилые слухи. Бывшие ученики из академии, которые когда-то задирали Джуго, не могли смириться с его успехом.

— Да за него всё делает Норт! — шипели они в столовой. — Или Маркус вытягивает. Этот смуглый выскочка просто удачно пристроился.

Маркус злился, слыша это, но сам Джуго лишь молча точил свой клинок, пропуская желчь мимо ушей. Ответ пришел официально: Совет присвоил Джуго ранг S — высшую категорию силы, поставив его в один ряд с самой Норт. Маркус же получил ранг A.

Для многих это стало шоком, но Маркус знал правду. Он видел, как в критические моменты Джуго двигался быстрее тени, как его удары становились пугающе точными. Пока Маркус полагался на технику и тактику, в Джуго просыпалось нечто инстинктивное, древнее.

Вершиной их совместного пути стал приказ, пришедший из самого штаба.

— Нам поручено невозможное, — произнесла Норт, разворачивая карту на брифинге. Её лицо было непривычно серьезным. — Слежка и захват 8-го Аркана, Досу.

Досу был безумцем, отступником, который превратил свои владения в кладбище для охотников. Никто не верил, что два молодых ранга и один капитан справятся с тем, кто входит в десятку сильнейших существ мира.

— Ну что, парни, — Норт посмотрела на Маркуса и Джуго, и в её глазах на мгновение промелькнула та самая гордость. — Покажем им, на что способен мой отряд?

Маркус тогда уверенно сжал рукоять меча, а Джуго лишь коротко кивнул, поправив свою кошачью маску.

Эти воспоминания жгли Маркуса изнутри сильнее, чем холод ночного города. Тот выезд в сектор трущоб, запах старой древесины и обреченность в голосе Досу... Всё это привело к катастрофе.

Маркус помнил, как они затаились в тенях, наблюдая за Досу. Восьмой Аркан не выглядел как монстр — он выглядел как отчаявшийся человек. Его шепот у окна сестры, обещания найти лекарство и горечь от того, как его подставили в Совете, заставив убить капитана Горнила... В тот момент Маркус на секунду заколебался. Но приказ есть приказ.

Когда Досу закрыл окно и ступил в чащу, тишину разорвал стальной голос Норт:

— Вперед!

Досу среагировал мгновенно. Его катана ушла в землю, и мир вокруг взорвался.

— Техника Густого Леса! — взревел он.

Гигантские корни вырвались из-под земли, сплетаясь в живой щит. Маркус завяз в древесине, но Джуго... Джуго был подобен молнии. Он не просто уворачивался — он танцевал между смертоносными отростками. Одним коротким взмахом он оставил кровавый след на плече Досу.

— Какая скорость... — прохрипел Досу, осознав, что перед ним не просто дети.

Норт не дала ему опомниться.

— Техника Яростного Темного Льва! — скомандовала она. Сгусток чистой тьмы в форме зверя обрушился на корни, испепеляя их. Это дало Маркусу шанс — он рванулся вперед и одним точным ударом отсек руку Досу.

Но Досу, даже теряя кровь, оставался Арканом. Ухмыльнувшись, он направил все оставшиеся силы на Джуго, сковав его движения корнями. Маркус был слишком далеко. Смерть уже тянула свои когти к Джуго, когда между ним и ударом возникла фигура.

Глухой звук плоти, пробитой насквозь. Корни прошли через тело Норт, задев плечо Джуго. Она стояла, захлебываясь кровью, но её взгляд был тверд. Последним усилием она направила поток тьмы прямо по корням в сторону Досу. Тот успел отпрыгнуть, но цена была заплачена.

Её катана — Акно — медленно выпала из слабеющих рук. Когда Норт испустила последний вздох, клинок не исчез. Он растворился в черном тумане и принял свой истинный облик — дух оружия, прекрасная и скорбная дева, предстала перед ними, глядя на тело своей хозяйки.

Для Джуго мир в этот момент перестал существовать. Он видел кровь на руках, видел неподвижное лицо Норт. Его дыхание, сначала частое и паническое, вдруг стало пугающе медленным. Лицо разгладилось, превратившись в восковую маску абсолютного спокойствия.

Маркус, застывший в ужасе, увидел это первым: в глазах Джуго промелькнула искра. Холодная, потусторонняя энергия окутала его.

— Отречение... — прошептал Маркус.

Досу, опьяненный схваткой, лишь расхохотался:

— Дава-а-ай! Покажи мне свою боль!

Вспышка. Для Маркуса время просто исчезло на долю секунды. Когда зрение вернулось, всё было кончено. Досу лежал безжизненной кучей тряпья, а над ним, тяжело дыша, стоял Джуго. Его взгляд был пустым. Он рухнул без сил рядом с телом капитана.

Маркус открыл глаза. Продукты так и лежали на мостовой. После похорон Норт Джуго больше никогда не улыбался той теплой улыбкой, которую знал Маркус. Он стал холодным, расчетливым и, в конце концов, предал всё, во что они верили.

Маркус стоял посреди пустой улицы, тяжело дыша. Имя, которое он не решался произнести вслух годами, сорвалось с губ едва слышным шелестом:

— Дж... Джу... Джуго...

Тень в переулке шевельнулась. Джуго сделал ленивый шаг вперед, его глаза хитро сощурились. Он мазнул взглядом по плечу Маркуса, где под тканью угадывалась татуировка четверки.

— Мой старый товарищ... Давно не виделись. Ты всё еще Четвертый? — произнес он с той самой дерзкой ухмылкой, которая всегда бесила и восхищала Маркуса одновременно.

Маркус напрягся, его лицо под маской исказилось в угрюмой гримасе, которую выдали лишь резко сошедшиеся к переносице брови.

— Я-то Четвертый, — голос Маркуса прозвучал глухо и подозрительно. — Но как ты за пару дней умудрился упасть до Десятого? После всего, что было...

Джуго тихо фыркнул, засунув руки в широкие рукава мантии.

— А ты так беспокоишься о моем номере? Неужто старина Маркус всё еще печется о моей шкуре?

— Ты столько сил положил на то, чтобы стать сильнее, — Маркус сжал кулаки, вспоминая их общие тренировки и кровь Норт. — А в итоге... просто бросил всё и скатился в конец списка?

Улыбка Джуго на мгновение стала жестче, в ней промелькнуло нечто пугающее.

— А в итоге я стал только сильнее. Цифры — это поводок для собак Совета, Маркус. Придет время, и ты сам это поймешь, мой старый друг. Мы еще встретимся, обязательно.

Он начал медленно отступать в густую тень, но перед тем как окончательно раствориться в ней, его голос изменился. В нем больше не было издевки — только странная, глубокая грусть и почти братское предостережение:

— И мой тебе совет... не гонись за Шуго. Ты не представляешь, какую бездну ты пытаешься разбудить.

В ту же секунду Джуго исчез. Не ушел, не прыгнул на крышу — он просто растворился в воздухе, словно его молекулы стали частью ночного тумана. Телепортация такого уровня была за гранью понимания обычных Арканов.

Маркус застыл, глядя в пустоту. Он еще долго стоял так, прежде чем смог заставить себя выдохнуть. Тяжело потянувшись к рассыпанным пакетам, он собрал остатки продуктов и медленно побрел в сторону дома.

Акно, покоившаяся в ножнах, чувствовала, как его душа буквально трещит по швам от нахлынувших чувств. Она не стала задавать вопросов. Она знала, что сейчас слова бесполезны. Дух оружия просто приоткрыла канал своей энергии, мягким, золотистым теплом вливаясь в тело Маркуса. Это было не боевое усиление, а тихая духовная забота — безмолвное обещание, что она будет рядом, что бы ни случилось.

Глава 5 - Совет шести арканов

Маркус сидел на кухне, тупо глядя в тарелку с остывающим рагу. Каждый кусок вставал поперек горла. В голове, словно помехи на старом радио, всплывал голос Джуго, ставший за эти годы чужим и хриплым: «Не гонись за Шуго.».

— Почему, Джуго? — прошептал Маркус в пустоту. — Потому что ты хочешь забрать его себе? Или потому что ты единственный из нас, кто видел эту бездну в лицо и выжил?

На следующее утро небо над городом затянуло тяжелыми свинцовыми тучами, обещавшими затяжной ливень. Маркус шел к месту встречи, чувствуя на плече привычную тяжесть Акно.

Мелл и Мицуха уже ждали у входа в бар. Мицуха, увидев Маркуса, буквально просияла. Она была тем самым лучиком света, который умудрялся не гаснуть даже в их мрачном мире. Она сорвалась с места и, не обращая внимания на прохожих, с разбегу прыгнула на Маркуса, обхватив его руками за шею.

— Марку-у-у-сик! Ты пришел! Ты выглядишь таким суровым, ну-ка улыбнись! — она начала теребить его за щеки через маску, сюсюкая так, будто они были в детском саду, а не на пороге потенциального самоубийства.

— Мицуха, угомонись! — Мелл, сохраняя лицо, подошел и за шиворот оттащил девушку от командира. — Мы здесь не для обнимашек.

Из-за ног Маркуса раздался низкий, грудной рык. Радан, огромный пес с глазами цвета янтаря, не разделил энтузиазма девушки. Он гневно буркнул, обнажив клыки, и в воздухе на мгновение сгустилась аура угрозы. Мицуха вздрогнула, её веселость как ветром сдуло — она знала, что зверь Маркуса никогда не рычит просто так.

Они устроились в самом дальнем углу бара, где пахло старым деревом и дешевым табаком. Мелл разложил на столе потертую карту сектора 117.

— Слушай внимательно, — Мелл перешел на шепот. — Старик-свидетель клянется, что отряд Ястреба наткнулся на пещеру, которой нет ни на одной официальной карте. Он сказал... они вошли туда гордыми охотниками, но вылетели оттуда в таком ужасе, будто увидели само Отречение во плоти. Шуго не прятался. Он стоял там, в глубине, и просто ждал, когда они зайдут поглубже.

Маркус внимательно слушал, но его мысли были далеко. «Джуго предупредил меня именно об этом месте? Или он предупредил меня о самом Шуго?» — сверлило в мозгу. Вслух он произнес лишь:

— Нам нужно проверить эту пещеру. Если там логово, мы не можем ждать, пока он нанесет новый удар.

— Ты уверен? — Мелл пристально посмотрел Маркусу в глаза. — Ты сам не свой после той стычки в переулке. Мы можем доложить Совету и запросить подкрепление ранга S.

— Нет времени, — отрезал Маркус.

Внутри клинка, в мире вечных сумерек, Акно чувствовала каждое колебание сердца своего хозяина. Она была встревожена. Имя «Шуго» вызывало у неё фантомную боль в самой сути её духовного тела.

Она вспомнила ту ночь... ночь, когда Норт погибла. После похорон Маркус нашел Акно — тогда еще просто безжизненную катану в черных ножнах. Он взял её себе, хотя Совет предлагал сдать оружие в архив. Поначалу Акно ненавидела его. Она была верна только Норт и не хотела признавать этого юнца своим хозяином. Каждый раз, когда он брал её в руки, она обжигала его ладони холодом, отказывалась направлять энергию.

Но Маркус не сдавался. Он годами бережно ухаживал за ней, разговаривал, делился своей болью и одиночеством. Он защищал её так же преданно, как она теперь защищает его. Со временем его тепло растопило её лед. Она увидела в нем ту же чистоту, что была в Норт.

«Береги себя, Маркус...» — беззвучно молилась она. — «Я не переживу, если потеряю и тебя».

Пока друзья допивали кофе и проверяли снаряжение, в самом темном углу бара, за колонной, сидела фигура. На ней был глубокий плащ с капюшоном, полностью скрывающий лицо, фигуру и даже цвет волос. Девушка сидела неподвижно, её рука в кожаной перчатке едва касалась края стола.

Она не пропустила ни единого слова. Каждое имя — Джуго, Шуго, Пещера — впечатывалось в её память.

Когда Маркус, Мелл и Мицуха поднялись и направились к выходу, чтобы разойтись по домам для финальных сборов, фигура в капюшоне лишь слегка повернула голову вслед Маркусу. В её ауре не было враждебности, только холодный, профессиональный интерес.

Пока в одном районе города троица Маркуса планировала опасную вылазку в пещеру, на другом конце мегаполиса, на вершине заброшенной часовой башни, шел совсем другой разговор. Ветер трепал полы плаща Анри, которая только что вернулась из бара.

Навстречу ей из тени вышел Гилл. Его взгляд был тяжелым, а за спиной покоилось массивное оружие — огромная коса по имени Даруи.

— Ты слышала их, — констатировал Гилл, опершись на парапет. — Маркус и Мелл... они словно одержимы этим Джуго. Личные счеты ослепляют их.

— Именно, — Анри откинула капюшон, вглядываясь в ночные огни. — Пока они тратят время на поиски призрака прошлого, по окраинам расползается настоящая зараза. Демоны множатся, и нам нужно понять их происхождение, а не гоняться за дезертирами.

В этот момент воздух завибрировал от низкого, лязгающего голоса. Это заговорила Даруи — дух косы Гилла.

— Преследование Джуго погубит их, — проскрежетала она. — Я чувствую вкус его силы даже на расстоянии, и это не то, с чем справятся пара рангов A. Нам нужно сосредоточиться на демонах. И... Шуго. Его видели в пограничных секторах. Главное — при зачистке гнезд не столкнуться с ним лицом к лицу. Он — стихийное бедствие.

Анри задумчиво прикусила губу.

— Было бы неплохо натравить Джуго на Шуго. Пусть два монстра грызут друг другу глотки, пока мы делаем реальную работу. Только как это провернуть?

Гилл на мгновение нахмурился.

— Джуго нам не враг, Анри. По крайней мере, я так считаю. Мне до сих пор не дает покоя вопрос: какой смысл ему было нападать на страну, которую он защищал столько лет и которую, я знаю, он любил? Тут что-то не сходится.

— Смысл или нет, сейчас это неважно, — отрезала Анри. — Пока Маркус и его команда заняты своей игрой в догонялки, мы копнем глубже. У демонов должен быть «исток». Кто-то, кому они служат. Если мы найдем кукловода, всё это безумие прекратится. Но нам понадобятся силы.

Гилл кивнул, понимая, к чему она клонит.

— Ты хочешь привлечь его?

— Да. Нам нужен старик Гоуэлл. В битве один на один ему нет равных, его опыт перевесит любую грубую силу демонов. С ним наш отряд станет настоящим карающим мечом.

Даруи одобрительно звякнула лезвием о камни башни. Гилл выпрямился, и в его глазах вспыхнула решимость.

— Решено. Собираем снаряжение. Путь будет долгим, и я сомневаюсь, что мы вернемся в этот город в прежнем составе.

Пока в городе плелись заговоры и точились клинки, далеко за его пределами, в месте, где природа сохранила свою дикую, первозданную мощь, царила обманчивая тишина.

У самого края грохочущего водопада, чьи брызги переливались в лучах заходящего солнца, сидел Шуго. Он выглядел на удивление расслабленным, подставив лицо прохладному ветру. Его голос, бархатистый и спокойный, едва перекрывал шум воды:

— Воздух сегодня какой-то напряженный... к дождю видать, — прошептал он сам себе, прикрыв глаза. — Интересно, когда же ты придешь, Джуго? Я ведь чувствую, как ты кружишь рядом, словно ворон над добычей.

Он медленно поднялся и вошел в зев пещеры, скрытой за пеленой воды. Внутри пахло сыростью и чем-то металлическим. В глубине, за мощными прутьями клетки, сидела фигура. Это была женщина-демон, чья кожа была покрыта угольно-черными отметинами, а глаза горели яростным янтарным светом.

— Ну, ты еще не решила говорить? — спросил Шуго, останавливаясь перед клеткой. Его тон был вежливым, почти светским.

Демон с диким воплем бросилась на прутья, пытаясь достать его когтями. Она рычала, и в этом звуке не было ничего человеческого. Шуго лишь вздохнул. Он медленно вытянул из ножен свою катану из метеоритного камня. Клинок имел необычную зернистую текстуру, напоминающую ночное небо. Как только Шуго влил в него поток своей энергии, металл засиял холодным, пульсирующим светом.

Он коснулся лезвием прутьев, и демон тут же отпрянула, взвизгнув от боли — метеоритная сталь, заряженная его силой, обжигала саму суть демонической плоти.

— Не хочешь — как хочешь. Значит, сегодня ты останешься без еды, — спокойно заключил он, убирая клинок.

Демон забилась в угол клетки и издала звук, подозрительно похожий на всхлип или тихий плач. Но Шуго уже не смотрел на нее. Он смотрел в сторону выхода, туда, где небо стремительно наливалось свинцом.

В это же время в городе подготовка подошла к концу. Вечер опустился на улицы, принося с собой липкую тревогу.

У дома Мелла собралась вся семья. Его отец, суровый мужчина с натруженными руками, молча похлопал сына по плечу. Мама и младшая сестра суетились рядом, впихивая в его походную сумку свертки с домашней едой.

— Вернись только, слышишь? — шепнула сестра, крепко обнимая его напоследок. Мелл кивнул, его лицо было серьезным как никогда. Он знал, что за его спиной — их жизни.

Маркус выходил из своего пустого жилища в полном одиночестве. Никто не махал ему рукой, никто не давал еды в дорогу. Но когда он коснулся эфеса Акно, он почувствовал, как по венам разливается знакомое тепло. У них был общий боевой настрой — холодный, расчетливый, беспощадный.

Они встретились на окраине: Маркус, Мелл, Мицуха (которая по привычке жевала бутерброд прямо на ходу, пытаясь скрыть дрожь в пальцах) и Радан, чья шерсть на загривке стояла дыбом.

Они встали в круг, глядя друг другу в глаза. В воздухе повисло невысказанное: «Это может быть наш последний раз».

— Клянемся, — первым произнес Мелл, протягивая руку. — Друг за друга. До последнего вздоха.

— До последнего вздоха, — эхом отозвались Маркус и Мицуха, накрывая его руку своими.

Где-то в другом месте...

Комната была погружена в густую, почти осязаемую темноту, которую лишь слегка разгоняло дрожащее пламя одинокой свечи. В этом слабом золотистом ореоле двигались руки — уверенно и методично. Белоснежная ткань бинта ложилась слой за слоем, скрывая под собой кожу, сплошь покрытую татуировками в виде угольно-черных полос. Эти линии казались живыми в неверном свете, переплетаясь с каждым движением напряженных мышц.

Тишину разорвал низкий, чуть хриплый голос, обращенный в пустоту:

— Ты готов встретиться?

Человек поднялся. Деревянный пол под его ногами не издал ни звука. Он бросил остаток рулона на грубый деревянный стол, и глухой стук бинта стал точкой в долгой паузе.

— Прошло четыре года с нашей последней встречи, — произнес он, и в его интонации смешались ирония и затаенная ярость.

Он медленно, почти лениво, переставил стопы, занимая низкую, устойчивую стойку «дзэнкуцу-дати». Воздух вокруг него словно наэлектризовался. Камера — если бы здесь был объектив — должна была бы стремительно сократить расстояние, фиксируя финал.

Вспышка пламени свечи напоследок осветила его лицо. Короткие бордово-красные волосы пылали в полумраке, а по коже, пересекая переносицу и скулы, тянулись резкие татуированные линии. Но страшнее всего был взгляд: бордовые глаза светились безумным азартом, а губы растянулись в дерзкой, хищной улыбке, обещающей лишь одно — начало конца.

Глава 6 - Некоронованные короли

Дорога вилась серой лентой между холмов. Мелл, поправляя сумку, взглянул на идущих впереди товарищей.

— Слушайте, — начал он, — я всё думаю... Откуда вообще берутся эти души в виде оружия? Как человек превращается в клинок?

Мицуха замедлила шаг, дождавшись, пока Мелл поравняется с ней.

— Это тонкое искусство, — ответила она. — Когда человек умирает, его душа не исчезает мгновенно. Она какое-то время задерживается на земле. Если в этот момент мастер, обладающий нужным потоком энергии, успеет «задержать» её и запечатать в сталь, она останется в этом мире навсегда.

— И способности оружия напрямую зависят от предрасположенности самой души, — подхватил Маркус, поправляя перчатки. — Если у человека при жизни была особая сила или, скажем, уникальные глаза, то носитель этого оружия сможет использовать их способности как свои собственные.

Мелл удивленно поднял брови:

— Значит, если у души были те странные глаза, что я видел...

— Именно, — кивнула Мицуха. — Но не всё так просто. У каждой души есть своя «мощь». Не каждого можно удержать в оружии. Если сила души слишком велика, она просто вырвется или разрушит клинок. Чтобы запечатать её, нужно, чтобы общая сила носителя и его воля соответствовали силе этой искры.

Маркус остановился и серьезно посмотрел на Мелла.

— И самое важное, парень: душа должна быть согласна. Если запечатать её насильно, с помощью грубого потока, клинок станет мертвым грузом. Такой меч не разрежет даже тонкий лист дерева, потому что в нем нет жизни — только сопротивление и пустота.

Мелл на мгновение замолчал, осознавая, что каждое оружие в этом мире — это чья-то история и чья-то судьба.

Мелл внимательно выслушал объяснения, но любопытство взяло верх.

— А как же вы? — спросил он, переводя взгляд с одного спутника на другого. — Откуда ваши души?

В этот момент воздух рядом с Маркусом подернулся рябью, и из невидимого потока энергии соткался дух. Это была Акно — худенькая девушка с короткими зелеными волосами и печальным, но добрым взглядом.

— Я отвечу за Маркуса, — тихо произнесла она. — Когда-то я была капитаном их с Джуго отряда, сразу после того, как они закончили академию. Но в одном из сражений моя прошлая владелица, Норт, погибла. Я осталась одна, потерянная и слабеющая, но Маркус не оставил меня. Он заботился обо мне, пока не набрался сил, чтобы принять мою душу в свое оружие.

Маркус лишь молча кивнул, его взгляд на мгновение стал тяжелым от воспоминаний о тех временах.

Мицуха в это время задумчиво раскрутила свою кусаригаму, и цепь со свистом разрезала воздух.

— Моя история куда мрачнее, — начала она. — Я гуляла в лесу, когда на меня напало... нечто. Это был не человек и даже не обычный демон. Оно выглядело как жуткая, жидкая кровавая субстанция, обволакивающая человеческое тело. Будто кого-то вывернули наизнанку... огромные зубы, пустые глазницы.

Она сжала рукоять оружия крепче.

— Меня спас Радан, прошлый 6-й Аркан. Он пожертвовал собой, чтобы дать мне шанс. Я видела, как его жизнь угасает, и сразу влила его душу в эту кусаригаму. Только благодаря его силе мы смогли сбежать. Но тот демон... я чувствую, он всё еще жив.

Мелл опустил голову, вспоминая свою спутницу.

— Мою душу зовут Эми. Она немая... Она потеряла свои голосовые связки в битве с демоном, — он запнулся, и его голос дрогнул, будто он хотел сказать что-то еще, что-то очень важное, но не решился.

Заметив его волнение, Эми, чье присутствие всегда ощущалось рядом, мягко влила в него порцию своей духовной энергии. Теплая волна прошла по телу Мелла, успокаивая его сердце и помогая прогнать нахлынувшие тени прошлого.

В нескольких милях от города Анри и Гилл пробирались через густые заросли, следуя за Гоуэллом. Старик двигался на удивление быстро для своего возраста, его веки были плотно сомкнуты, но он видел мир иначе. Обладая невероятными сенсорными способностями, Гоуэлл «слышал» пульсацию душ на расстоянии нескольких километров.

— Он близко, — прохрипел старик, резко остановившись. — Я чувствую чистую, первобытную ярость. Она буквально выжигает воздух.

Анри проверил остроту своего клинка, а Гилл сосредоточился. У них была четкая задача: не убивать демона. Им нужно было усмирить его и выпытать информацию, которая могла бы пролить свет на планы их врагов.

Тем временем в столице нарастала паника. Слухи о том, что Арканы покинули свои посты, разлетелись мгновенно. Горожане чувствовали себя беззащитными, пока на центральную площадь не вышел Правитель. Его голос, усиленный магией, разнесся над толпой:

— Жители! Не сейте панику. Арканы — наши вольные защитники, но они не единственные.

Правитель сделал знак рукой, и за его спиной появились пять фигур в тяжелых доспехах.

— Познакомьтесь с Некоронованными Королями. Эта пятерка — сильнейшие воины после Арканов. В отличие от вольнолюбивых магистров, Короли принесли клятву верности и подчиняются только моему приказу. Их боевой опыт не уступает легендам.

Толпа затихла, разглядывая новых защитников. Однако следующая фраза Правителя заставила бы вздрогнуть наших героев, если бы они ее слышали:

— Наши основные силы уже вышли на след предателя. Джуго должен быть найден, и в город доставят лишь его бездыханное тело.

Правитель стоял на помосте, обводя взглядом ликующую толпу. Он говорил о чести, верности и защите, но истинная суть его слов предназначалась не для простых людей, а для тех, кто умеет видеть глубже. В тишине его кабинета или в мыслях стратега эта пятерка выглядела куда более пугающе, чем на параде. Ведь рассказывать о секретных техниках на публику — значит дарить врагу преимущество, поэтому истинные способности Некоронованных Королей остались скрыты за пафосными речами.

Вот кем они были на самом деле:

• Драгнилл — живой бастион отряда. Его артефактный щит не просто кусок металла; это объект, существующий вне привычных законов физики. Его невозможно пробить ни грубой силой, ни мощнейшими духовными всплесками. Сам Драгнилл обладает физической мощью, сопоставимой с Гиллом или Маркусом, что делает его идеальным фронтовиком.

• Соня — самый опасный противник для любого мастера душ. Она обладает уникальным талантом к запечатыванию. Её арсенал техник позволяет сковать любого демона, но истинный ужас внушает её контактный бой: одним касанием она способна насильно разорвать связь между душой-оружием и носителем, оставляя врага безоружным.

• Лоулайт — мрачный гигант с огромным горлорезом. Его клинок — это паразит, который высасывает духовную энергию (поток) противника при каждом ударе и передает её хозяину. Более того, это оружие практически невозможно уничтожить: Лоулайт восстанавливает повреждения металла, просто омывая лезвие в крови врага.

• Фуин — мастер разрушительного резонанса. Он не просто использует энергию, он сплетает свой внутренний поток с природным электричеством. Его молниевые атаки обладают невероятной скоростью и пробивной силой, так как подпитываются самой атмосферой вокруг него.

• Кай — опора и спасение пятерки. Будучи гениальным медиком, он способен на ходу регенерировать даже смертельные раны — как свои, так и союзников. Но его главная ценность в бою — манипуляция потоком: он может переливать свою энергию товарищам, мгновенно усиливая их техники в критический момент.

Пока город успокаивался, уверенный в своей безопасности, эта пятерка уже начала подготовку. Их цель была ясна, а методы — беспощадны.

Лес казался обманчиво спокойным. Мелл, Маркус и Мицуха двигались ровным бегом, но их мысли были тяжелее свинца. Разговор о Шуго не прекращался — это была попытка заглушить нарастающий страх.

— Мы не знаем его предела, — глухо произнесла Мицуха, перепрыгивая через поваленное дерево. — Как человек мог поглотить сущность Бога? Это противоестественно.

— Наша задача — не захват, — отозвался Маркус, его лицо было сосредоточенным и мрачным. — Мы идем на переговоры. Если мы обнажим клинки первыми, этот мир сгорит в его пламени.

Они были так поглощены этой стратегией отчаяния, что не заметили главного. В десяти метрах за их спинами воздух на мгновение исказился. Сверхъестественно быстрая фигура пронеслась сквозь подлесок, не коснувшись ни единой ветки. Ни шороха листвы, ни хруста сучьев — лишь ледяной сквозняк, мазнувший по затылку Мелла. Он обернулся, но увидел лишь колышущийся туман. Смерть уже прошла мимо, но они этого еще не знали.

В это же время Анри, Гилл и Гоуэлл вышли на край каменистого плато. Туман здесь был настолько густым, что казался осязаемым. Гоуэлл внезапно пошатнулся, схватившись за грудь. Его лицо побелело, а зрачки закатились.

— Нет... — прохрипел старик. — Это невозможно... Такой концентрации ярости не существует в природе. Она... она черная. Она душит всё живое в радиусе мили.

Из молочно-белой пелены показался силуэт. Он приближался неспешно, с пугающей уверенностью хищника, который знает, что добыче некуда бежать. Когда фигура полностью проявилась, Анри невольно отступила на шаг.

Перед ними стоял парень с обнаженным торсом, покрытым шрамами, которые казались живыми. Его ало-красные демонические глаза светились во тьме тумана, а рваные штаны хлопали на ветру. Это не был обычный одержимый. От него исходила мощь, сравнимая с Джуго, но лишенная всякого благородства — это была чистая, дикая злоба.

Парень остановился и медленно поднес к губам свое окровавленное запястье, облизывая рану с почти чувственным наслаждением.

— Ну привет, смертники, — его голос был низким и вибрирующим. — Меня зовут Кайгецу. Я — Четвертый демон. И знаете что? Вам сегодня чертовски не повезло. Вы все умрете.

Гилл мгновенно переместился вперед, заслоняя собой Гоуэлла. Его кулаки сжались, а мышцы вздулись, превращая его в живой щит. Анри вскинула веера, их стальные ребра хищно блеснули. Гоуэлл, превозмогая тошноту от чужого давления, закрыл глаза, входя в глубокий транс. Он стал их «глазами», передавая союзникам ментальный образ каждой мышцы Кайгецу, предсказывая его следующий вдох. Битва была неизбежна.

Маркус, Мелл и Мицуха вылетели на залитую солнцем цветочную поляну. Яркие краски цветов диссонировали с той тревогой, что они несли. Но внезапно небо над ними словно треснуло. С эпичным, оглушительным хлопком, от которого заложило уши, что-то рухнуло в самый центр поляны.

Ударная волна подняла в воздух тучи лепестков и пыли. Когда завеса осела, в центре воронки стоял он.

Джуго.

На его лице играла та самая дерзкая, колючая улыбка, которую Маркус знал слишком хорошо.

— Сколько тебе ни тверди, Маркус, а ты всё равно лезешь в пекло, — произнес Джуго, и в его голосе слышалась опасная прохлада.

— Уйди с дороги, Джуго! — выкрикнул Маркус, чувствуя, как внутри закипает горечь. — Мы должны остановить Шуго, пока не поздно!

— Дальше... — Джуго сделал шаг вперед, и трава под его ногами мгновенно пожухла от выплеска энергии. — Вы не пройдете. Ни на шаг.

Одним резким, картинным движением он схватил край своей мантии и сорвал её с плеч, разрывая ткань в клочья. Ошметки полетели по ветру, открывая его боевое облачение: темное кимоно и тяжелые щитки на предплечьях.

Маркус замер. Взгляд его приковало обнаженное плечо бывшего друга. Там, черная как клеймо, четко выделялась цифра 10. Слова Мелла, в которые Маркус так не хотел верить на совете, теперь жгли ему глаза неоспоримой правдой.

Джуго встал в боевую стойку. Десятый Аркан был готов к жатве.

Глава 7 - Непреодолимая стена

Поляна была залита светом, но для Маркуса, Мелла и Мицухи она стала клеткой. Впереди, перекрывая единственный путь к Шуго, стоял Джуго. Его поза была расслабленной, но само его присутствие искривляло пространство, создавая невидимый барьер.

— Нам нужно пройти, Джуго! — прорычал Маркус, активируя четырех духовных клонов. — Уйди с дороги, или мы проложим путь силой!

— Силой? — Джуго коротко и сухо рассмеялся, сорвав с плеч остатки мантии. — Чтобы пройти мимо меня, вам нужно хотя бы коснуться моей тени. Попробуйте.

Пятеро Маркусов (оригинал и клоны) рванули вперед синхронным клином. Их цель была ясна — прорваться сквозь Джуго, не ввязываясь в затяжной бой. Но Джуго двигался быстрее мысли. Он не атаковал их всерьез, он просто отбрасывал их назад. Каждым коротким ударом ладони или плеча он гасил их инерцию, заставляя отступать на исходные позиции.

Маркус, взбешенный тем, что его игнорируют, решил, что пора доставать главный козырь. Его рука легла на рукоять катаны. Он выждал момент, когда Джуго уклонялся от ядовитого Радана Мицухи, и начал обнажать лезвие. Сталь вышла на пару сантиметров, воздух вокруг меча начал вибрировать от духовного давления...

БАМ!

Джуго, даже не глядя в сторону Маркуса, вскинул ногу в молниеносном обратном ударе. Его стопа, окованная стальным щитком, с тяжелым лязгом обрушилась на гарду меча Маркуса. Клинок со свистом влетел обратно в ножны, защелкнувшись с издевательским звуком.

Маркус дернул рукоять, но Джуго продолжал удерживать ногу на его мече, перенеся на неё весь свой вес. Маркус оказался буквально пригвожден к земле собственным оружием.

— Я сказал: вы не пройдете, — холодно произнес Джуго, глядя в глаза Маркуса сверху вниз. — Ты даже меч не обнажишь без моего позволения. Твоя битва закончилась, не начавшись.

Мелл видел это унижение и понимал: классические тактики не работают. Он активировал свой дар, пытаясь скопировать ту сверхъестественную легкость, с которой Джуго удерживал их всех.

«Если я повторю его ритм, я смогу проскользнуть мимо!» — Мелл сделал рывок, его тело неестественно изогнулось, повторяя недавний финт Джуго. Но на середине пути его мышцы пронзила судорога. Он пытался прочитать «книгу» движений Джуго, но страницы были пустыми.

Джуго просто сделал шаг в сторону, и Мелл, потеряв равновесие от собственной попытки копирования, пролетел мимо, упав в траву.

— Ты пытаешься копировать стиль, которого нет, Мелл, — Джуго даже не обернулся. — Ты ищешь логику там, где есть только инстинкт. Невозможно понять книгу, если она еще не написана.

— Сейчас! — Мицуха выкрикнула команду, понимая, что это их последний шанс прорваться.

Маркус, наконец освободившись, бросился в лобовую атаку, отвлекая внимание. Клоны создали суматоху, закрывая обзор. В этот момент Мицуха ювелирным броском запустила кусаригаму. Цепь Радана, словно живая змея, трижды обернулась вокруг торса Джуго, намертво сковывая его руки.

— Дорога открыта! Мелл, вперед! — закричала она.

Мелл вскочил и рванулся в сторону леса, мимо связанного Джуго. Но он не мог уйти просто так — он хотел нанести один оглушающий удар, чтобы гарантировать их проход. Он вложил всю энергию в мощный выпад, целясь в плечо Джуго.

В глазах Джуго вспыхнул алый символ. Дар Мии.

Пространство на поляне сжалось и разжалось, как легкие великана. В долю секунды Мелл почувствовал, что его цель исчезла. Вместо твердого плеча Джуго его клинок встретил знакомый доспех.

Раздался сокрушительный удар и стон боли.

Мелл замер. Перед ним, связанный цепью Мицухи, стоял Маркус. Удар Мелла, предназначавшийся Джуго, пришелся прямо в плечо его товарища.

— Что... как мы здесь оказались? — прошептала Мицуха, глядя на Джуго.

А Джуго стоял ровно там, где секунду назад был Маркус. Он медленно вытащил свою катану, лезвие которой зловеще светилось красным в лучах заходящего солнца. Он не убил их, но он сделал нечто худшее — он заставил их ранить друг друга.

— Ваша цель была — пройти меня, — Джуго сделал шаг вперед, и под его ногой образовался кратер. — Моя цель — показать вам, что вы никуда не идете. Вы останетесь здесь. Навсегда или до тех пор, пока я не позволю вам уйти.

Он стоял один против троих, и вся поляна казалась его территорией. Путь к Шуго был закрыт окончательно.

Воздух в лесу закипел. Гилл и Айден превратились в два смазанных пятна — черное и багровое. Звук их столкновений напоминал пулеметную очередь: дзынь-клац-дзынь-бам! Айден двигался неестественно, изгибая позвоночник под невозможными углами. Его обзор в 359 градусов делал его неуязвимым для простых атак. Гилл обрушил на него каскад ударов косой Даруи, но демон просто скользил между лезвиями, выжидая момент.

И этот момент настал.

В короткой паузе между взмахами Айден резко сократил дистанцию. Его когти, острые как бритвы, взметнулись вверх. Гилл едва успел дернуть головой, но сталь демона оказалась быстрее.

ХРЯСЬ!

Три глубокие борозды прочертили лицо Гилла от лба до щеки, пройдя прямо по глазнице. Кровь брызнула на траву. Гилл вскрикнул, отпрянув. Когти вспороли веко и кожу, обнажив белую кость черепа, но чудом — лишь в миллиметре от самого зрачка — остановились. Правый глаз залило багровым, мир стал плоским, но воин выстоял.

— Гилл! — Анри сорвалась с места.

Она не просто поддерживала — она вступила в танец смерти. Её веера раскрылись с металлическим лязгом. Она закружилась вокруг Айдена, нанося серию жалящих ударов. Каждый взмах веера оставлял тонкие, но глубокие разрезы на сухожилиях демона.

— Получай, тварь! — выкрикнула она, совершая пируэт и подсекая Айдена под колено.

Гилл, вытерев кровь с лица рукавом, взревел. Метка на его теле пульсировала так сильно, что кожа вокруг неё начала дымиться.

— Сдохни наконец! — Гилл совершил мощнейший горизонтальный замах.

Лезвие Даруи, усиленное режущим ветром, со свистом прошло сквозь плечо Айдена. С чавкающим звуком правая рука демона отлетела в сторону, кувыркаясь в воздухе.

— Есть! — выдохнула Анри, на мгновение позволив себе улыбнуться.

Но радость длилась ровно две секунды.

Айден замер. Он не закричал от боли — он начал смеяться. Из его обрубка плеча с диким хрустом начали вырываться новые мышечные волокна и кости. Ткани переплетались, как клубок змей, и за считанные мгновения на месте отрубленной конечности выросла новая рука — еще более мощная, покрытая костяными наростами.

— Вы думали, это так просто? — прохрипел Айден, хрустнув новой шеей. — Моя плоть — это ваша смерть!

Гилл замер в шоке. Весь его боевой опыт кричал, что это невозможно. Но голос Гоуэлла в голове вернул его в реальность:

«Не стой! Он тратит колоссальную энергию на это! Бей, пока он не восстановил баланс!»

Гилл снова бросился в бой, его движения стали еще более агрессивными. Он не давал демону продыху. Даруи свистела, выписывая восьмерки, отсекая куски плоти, которые Айден едва успевал регенерировать. Анри работала в паре с ним: пока Гилл принимал на себя основные удары, она, словно тень, возникала за спиной демона, вскрывая ему бока и мешая сфокусироваться.

— Гоуэлл, сейчас или никогда! — закричал Гилл, блокируя удар когтей, который едва не раздробил ему предплечье.

Старик вскинул руку, и Купол Безмолвия рухнул на них, отрезая Айдена от чувств.

В этой серой мгле Гилл стал богом смерти. Он видел Айдена, который в панике метался, ослепленный и оглушенный.

— Стиль Ветра: Кровавое Торнадо! — взревел Гилл.

Он закрутил косу с такой неистовой силой, что ветер превратился в вакуумную пилу. Вихрь подхватил Айдена, поднимая его в воздух. Это не было просто торнадо — это была центрифуга из сотен невидимых ножей. Тело демона начало превращаться в фарш. Регенерация захлебывалась: рука отрастала и тут же срезалась ветром снова. Ноги превратились в кровавое месиво.

Айден издал последний, истошный вопль, вложив все остатки сил в магический взрыв крови. Ударная волна разорвала купол Гоуэлла.

Когда пыль осела, демон — или то, что от него осталось — представлял собой ужасающее зрелище. У него не было кожи, нижняя челюсть висела на одной связке, а из груди торчали обломки ребер.

— Я... я... найду вас... — прохрипел он кусками разорванного горла.

С неестественным рывком, используя магию крови как последний стимулятор, он выбросил свое изуродованное тело в гущу леса, пропадая в тумане.

Гилл хотел броситься следом, но ноги подкосились. Правый глаз полностью заплыл кровью, а метка на теле медленно гасла, оставляя после себя жуткую слабость. Он вогнал косу в землю, чтобы не упасть.

— Пусть ползет к своему хозяину, — Анри подошла к нему, её одежда была изорвана, а веера погнуты. — Он не жилец. Если и выживет, то останется калекой до конца своих дней.

Гоуэлл молча подошел к ним, его взгляд был тяжелым. Он смотрел не на лес, а туда, где небо над поляной Джуго начало темнеть.

— Мы выиграли битву за жизнь, — тихо сказал старик. — Но я боюсь, что Мелл и Маркус проиграли битву за душу.

Часть 10: Последний барьер

На цветочной поляне воздух дрожал от жара и пыли. Маркус, несмотря на глубокую рану в плече, скрежетнул зубами и снова сложил пальцы в печати. Рядом с ним материализовались четыре новых духовных клона.

— Мы пройдем, Джуго! Любой ценой! — взревел Маркус.

Он пошел в атаку с хирургической точностью. Пока двое клонов заходили с флангов, отвлекая внимание широкими взмахами мечей, третий клон совершил безумный прыжок, пытаясь захватить Джуго со спины в «замок». В этот же миг оригинал Маркуса наносил колющий удар прямо в сердце.

Джуго даже не изменился в лице. Когда руки клона почти сомкнулись на его шее, он резко присел, и клон по инерции влетел прямо под меч своего хозяина. Джуго перехватил запястье оригинала Маркуса, вывернул его и, используя Маркуса как живой щит, оттолкнул ногой второго клона так, что тот рассыпался в пыль от удара о землю.

Мелл, видя брешь, рванулся вперед, его клинок свистел, выписывая сложные дуги.

— Ты открыт!

Джуго лениво, почти играючи, уклонился от серии выпадов, а затем, поймав момент, когда Мелл раскрылся для мощного удара, просто всадил ему подошву сапога в грудь. Мелл кубарем покатился по траве, выплевывая пыль.

— Всем назад! Уходите! — закричала Мицуха, её глаза налились ядовито-зеленым светом.

Она сделала глубокий вдох, её грудная клетка неестественно расширилась. Когда она открыла рот, из него хлынул плотный, бурлящий поток фиолетового тумана. Это была концентрированная эссенция яда Радана, которую она вырабатывала внутри себя. Мгновенно всё пространство вокруг Джуго заволокло дымом. Один вдох этой смеси вызывал мгновенный паралич нервной системы.

Джуго остался в самом центре ядовитого облака. Он замер. Маркус и Мелл поспешно отступили, наблюдая за тем, как фиолетовый туман поглощает силуэт врага.

Джуго слегка согнулся, закашлялся и сплюнул густую алую кровь на землю.

— Получилось... — прошептала Мицуха, вытирая губы от остатков яда. — Ни один человек не способен дышать этим и жить.

Дым начал медленно рассеиваться. Джуго стоял спиной к ним, опустив голову. Но вдруг его плечи начали подрагивать. Раздался тихий, вкрадчивый смех. Он медленно повернулся, и на его лице сияла та самая дерзкая, пугающая улыбка.

— Ой... — Джуго картинно приложил руку к животу, проглотил остатки яда в легких и облизнулся. — Кажется, я его переварил. Кисленько, но бодрит.

Мицуха побледнела так, что стала белее своей мантии. Её коронная техника, её внутренняя природа была просто... съедена.

— Мое тело прошло через такие бездны, Мицуха, что твой «яд» для меня — не более чем терпкий воздух, — отрезал Джуго.

В этот момент издалека, со стороны леса, донесся глухой, сокрушительный взрыв. Земля под ногами дрогнула, а в небо поднялся столб дыма и щепок. Это Гилл и демон Айден заканчивали свою кровавую мессу.

Джуго мгновенно посерьезнел. Он повернул голову в сторону взрыва, и его глаза сузились.

— Похоже, там стало весело. Пора заканчивать эти танцы, — его голос стал холодным, как лед.

Он исчез.

Мицуха не успела даже моргнуть, когда Джуго, пролетев в сальто над её головой, с разворота всадил ей сокрушительный удар ногой в бок. Девушка пулей пролетела через поляну и с глухим звуком впечаталась в скальную стену, мгновенно потеряв сознание.

Маркус попытался поднять меч, но Джуго уже был перед ним. Движения Десятого Аркана были настолько быстрыми, что казались телепортацией. Джуго вытянул два пальца и с молниеносной точностью нанес пять ударов по точкам давления на торсе Маркуса.

— Техника сковывания духа, — тихо произнес Джуго.

Маркус застыл, его глаза закатились, и он рухнул мешком, отключившись прежде, чем его тело коснулось земли.

Остался один Мелл. Он сжал рукоять меча, его руки тряслись от ярости и бессилия. Он хотел крикнуть, нанести последний удар, но Джуго уже стоял вплотную. Его лицо было в паре сантиметров от лица Мелла.

— В следующий раз сразимся серьезно, Мелл, — прошептал Джуго. — Когда ты перестанешь читать чужие книги и напишешь свою.

Джуго нанес резкий удар ладонью в воздух перед лицом Мелла. Созданная волна давления была такой силы, что мозг Мелла просто «выключился» от перегрузки.

Трое воинов лежали без сознания среди цветов, которые теперь были примяты и сожжены. Джуго вытер кровь с подбородка, убрал светящуюся красным катану в ножны и, не оборачиваясь, рванул в сторону леса — туда, где еще витал запах демонической крови и гари. Ему нужно было увидеть, что осталось от Айдена.

Гилл, окончательно лишившись сил, рухнул на землю. Анри едва успела подхватить его, стараясь удержать обмякшее тело, в то время как Гоуэлл, охваченный отчаянием, сбивчиво извинялся за свою беспомощность. Осматривая раны Гилла, Анри с ужасом заметила, что кровь совершенно не сворачивается — повреждения были слишком глубокими, и их нужно было немедленно зашивать. Понимая, что медлить нельзя, она начала искать глазами любое подходящее убежище.

Тем временем Джуго стремительно бежит сквозь лесную чащу, его дыхание сбито, а в голове пульсирует одна навязчивая мысль:

«Только бы они не наткнулись на Гору... Если это случится, я не успею им помочь».

На бегу он мысленно обращается к тем, кого оставил позади. В его душе горит чувство вины, и он беззвучно просит прощения у Мицухи, Маркуса и Мелла. Джуго корит себя за то, что поступил так резко, но в глубине души он уверен: он не мог позволить им вступить в бой с Шуго без должной подготовки. Это была бы верная гибель, и этот груз ответственности гнал его вперед быстрее ветра.

Мицуха с трудом открыла глаза, и первой мыслью было, что удар врага ощущался как попадание огромной кувалды. Превозмогая жуткую боль, она буквально вырвала себя из каменного плена — глубокого кратера в скале, который образовался от её падения.

Она не сдавалась. Понимая, что времени нет, Мицуха поползла к Маркусу. Она знала технику, которую применил противник, и понимала, как нейтрализовать её последствия. С трудом добравшись до него, она начала приводить Маркуса в чувство, используя остатки своих сил. Вдвоем, шатаясь и спотыкаясь, они подхватили бесчувственного Мелла и потащили его за собой, пытаясь отыскать хоть какое-то укрытие после этого сокрушительного боя.

В воздухе повисло тяжелое чувство вины. Акно, чей голос дрожал от раскаяния, обратился к Маркусу, прося прощения за то, что они не смогли защитить его должным образом. Радан тоже не остался в стороне — его дух возник рядом с Мицухой, принося свои извинения за всё произошедшее. Мицуха, несмотря на свои раны, нежно обняла душу Радана, показывая, что не держит зла. В этот момент рядом с Меллом показалась Душа Эми; глядя на его израненное тело, она не выдержала, и одинокая призрачная слеза скатилась по её щеке.

Глава 8 - Воспоминания о тренировках

Мрачный зал, скрытый глубоко под фундаментом столицы, тонул в запахе старой пыли и догорающего воска. Шесть фигур в тяжелых мантиях замерли вокруг массивного дубового стола. Тот, что стоял в центре, медленным движением откинул капюшон, обнажив лицо Правителя — изрезанное морщинами власти и усталости. Следом, один за другим, открылись остальные. Пятеро «Некоронованных королей» — те, чьи имена не произносят вслух, но чьи приказы двигают армии.

— Наше присутствие здесь — государственная измена, если о нем узнают, — голос Правителя прозвучал как хруст сухого льда. — Арканы... Эти цепные псы сорвались с поводка. Они опасны, потому что их сила не знает границ, а верность — переменчива. Мы уберем их. По одному.

Он обвел присутствующих тяжелым взглядом.

— Главные цели: Джуго, скрывающийся в туманах, пропавшая Мия и Шуго, затаившийся в долине Водопадов.

Пятерка синхронно поднялась. Кулаки ударились в грудь с глухим стуком.

— Есть! — их голоса слились в единый стальной гул.

Правитель задержал взгляд на самом молодом и резком из них.

— Драгнилл. Ты знаешь, что делать.

Драгнилл лишь хищно прищурился. Его целью был Джуго.

Гул падающей воды здесь превращался в умиротворяющую музыку. Шуго сидел на поваленном стволе, окруженный лесной живностью. Маленький олененок доверчиво ткнулся мокрым носом в его ладонь.

Внезапно воздух задрожал, и из марева, словно соткавшись из самих брызг воды, возник Джуго. Птицы с криком взмыли в небо.

— Тише ты, распугал всех, — Шуго даже не обернулся, продолжая чесать олененка за ушком. — Зачем пришел? Проведать старого друга или снова занудствовать?

— Отряд 117, Шуго. Зачем ты их вырезал? — Джуго стоял неподвижно, рука покоилась на эфесе.

Шуго горько усмехнулся, глядя на свое отражение в воде.

— Они забрели в пещеру. Как раз когда я ушел на охоту. Увидели её... Увидели демона. У меня не было выбора, Джуго. Оставь я их в живых — завтра здесь была бы армия.

— Поздно. Кто-то тебя сдал. За тобой уже идут трое: Маркус, Мелл и Мицуха.

Шуго замер, его пальцы впились в кору дерева.

— Вот же дьявол... Придется уходить. А ведь здесь я почти почувствовал себя человеком.

Джуго сделал шаг вперед, его голос стал тише:

— Шуго, это тело... твоя сестра. Почему ты не добьешь её? Или не накормишь, чтобы она окончательно переродилась? Зачем эта пытка?

— Она мне больше не сестра, — отрезал Шуго, и в его глазах блеснул холодный огонь. — Демон внутри сожрал всё родственное. Я держу её, чтобы выпытать правду. У них, у высших, общее сознание. Она знает, откуда они пришли. Но эта тварь молчит...

Джуго ничего не ответил. Он развернулся и исчез так же внезапно, как и появился. А Шуго остался сидеть, глядя на водопад, и в голове его впервые промелькнула крамольная мысль: «Может, Джуго прав? Может, пора дать этому телу покой?»

Джуго сидел на толстой ветке древнего дуба, глядя на закат. В памяти всплыла Норт. Её предсмертный хрип до сих пор преследовал его по ночам. Спустя неделю после её гибели он отправился в путь, который все называли самоубийством.

Он искал миф. Нулевого Аркана. Легенду, чье оружие могло возвращать с того света.

Он помнит, как шел через ледяной шторм, как кровь замерзала на ранах после схваток с низшими демонами. Когда силы окончательно покинули его, и он рухнул лицом в грязь, последним, что он услышал, был скрип тяжелых шагов по снегу.

Проснулся он от запаха трав и печеного хлеба.

На веранде маленькой хижины в кресле-качалке сидела девушка невероятной красоты. Её длинные черные волосы отливали синевой, а пронзительные голубые глаза смотрели с легкой насмешкой. Платье подчеркивало её идеальную фигуру, но во взгляде читалась мудрость веков.

— Живучий ты, однако, — она перевернула страницу книги. — Я думала, такие раны не заживают за три дня.

— Кто ты? — прохрипел Джуго, пытаясь встать.

— Иона. Просто Иона, — улыбнулась она.

В этот момент дверь хижины с грохотом распахнулась. На пороге вырос гигант. Его доспехи были избиты и покрыты ржавчиной, а за спиной он волочил чудовищный меч — кусок черного металла ростом с человека.

— Очнулся? — голос воина был подобен камнепаду. — Тогда проваливай. Мне лишние рты не нужны.

— Гароу, постыдись! — всплеснула руками Иона. — Куда он пойдет в таком виде? Пусть поест.

Джуго, пошатываясь, вышел к столу. Пока он жадно поглощал похлебку, Иона участливо спросила:

— Зачем ты забрался так далеко, малец?

— Я ищу Нулевого Аркана. Героя, который умеет обманывать смерть.

Иона хитро прищурилась и кивнула в сторону воина, который точил свой гигантский меч на заднем дворе. Джуго замер. Челюсть его едва не коснулась стола. Он вскочил, опрокинув стул, и бросился к Гароу, рухнув тому в ноги.

— Прошу! Научите меня! Дайте мне эту силу!

Гароу даже не обернулся. Он продолжал водить точильным камнем по щербатому лезвию.

— Быть Арканом — это не сила, парень. Это проклятие, которое сожрет тебя изнутри. А ты... ты просто дурак, который ищет способ страдать еще сильнее. Уходи.

Джуго вышел на скрипучее крыльцо. Утренняя прохлада бодрила, а впереди, на ступенях, сидела Иона. Она смотрела вдаль, туда, где туман цеплялся за вершины скал, и казалась частью этого безмолвного пейзажа.

— Я прошел через ад не для того, чтобы просто развернуться и уйти, — тихо, но твердо произнес Джуго, вставая рядом.

Иона обернулась, её голубые глаза светились печалью.

— Гароу прав, Джуго. Быть Арканом — это не титул и не почет. Это тяжелая ноша, которая сгибает спину до самой земли. Тебе это не нужно. Живи своей жизнью.

— Я тренируюсь не ради славы, — Джуго сжал кулаки. — Я хочу защитить тех, кто мне дорог. Чтобы больше никто не погибал так, как... — он осекся, но в его голосе прозвучала такая боль, что Гароу, стоявший в тени кухни и кромсавший мясо огромным ножом, замер, прислушиваясь.

Джуго подошел ближе к девушке:

— Иона, скажи... как им становятся? Как получить свой номер? Как заставить его проявиться на теле?

Иона вздохнула и отложила книгу.

— Это путь изнурительного, упорного труда. Судьба сама ставит клеймо, Джуго. Номера не выбирают. Это может случиться после смерти предыдущего носителя, или если твоя воля станет настолько непоколебимой, что само мироздание признает твою силу. Число — это воля самой судьбы, а не твоя прихоть.

Джуго внезапно вскочил на подгнивший пень перед домом. Он выпрямился во весь рост и, решительно указав пальцем на Иону, провозгласил:

— Тогда смотри! Я стану великим Арканом! Тем, кто искоренит зло в этом мире, даже если ценой будет моя собственная жизнь!

Он произнес это с такой чистой, сияющей детской улыбкой, что Иона на мгновение лишилась дара речи. В этом мрачном мире такая искренность была редкостью. Она невольно улыбнулась в ответ и негромко похлопала в ладоши.

— Хорошо, что такие, как ты, еще остались, Джуго... Те, кто по-настоящему верит в добро.

Наступил вечер. Гароу, не проронив за весь день ни слова, с глухим звуком воткнул свой гигантский меч в землю прямо перед порогом и ушел спать.

Утро началось внезапно. Гароу буквально вышвырнул Джуго из хаты прямо на пыльное поле. Джуго, заспанный и всё еще в пижаме, недовольно проворчал:

— Эй! Я же сказал, что ухожу!

Вместо ответа Гароу швырнул ему под ноги тяжелую деревянную катану. Пыль взметнулась в воздух.

— Посмотрим, чего стоит твоя «сияющая улыбка», — пробасил гигант, становясь в стойку. — Покажи мне, на что ты способен на самом деле.

Тренировки превратились в бесконечный цикл боли и хруста костей. Гароу не просто учил — он вколачивал мастерство в плоть Джуго.

На каждый неумелый выпад мальца Гароу отвечал пятью сокрушительными ударами. Деревянная катана в руках гиганта двигалась с быстротой молнии, и Джуго, чья скорость на тот момент была лишь тенью его будущего величия, просто не успевал за этим ураганом. Кости трещали, мышцы выли от усталости, а синяки покрывали тело сплошным слоем.

Сон длился всего четыре часа — короткое забытье в углу хаты, после которого снова наступало утро и новый виток ада. Гароу был безжалостен: как только Джуго становился хоть на каплю быстрее или сильнее, удары гиганта тут же прибавляли в мощи.

Однако в перерывах между стычками, тяжело дыша и вытирая пот, Гароу начал замечать нечто странное.

Малец менялся.

Его удары было почти невозможно предугадать. Он не просто копировал движения Гароу — он адаптировался. Если в начале боя Джуго пропускал всё, то к середине дня он уже уклонялся от тех выпадов, которые утром сбивали его с ног. Его движения стали обретать странную, рваную, но при этом невероятно плавную текучесть. Это не было классическое фехтование. Это была импровизация, напоминающая дикий, смертоносный танец.

Иона, наблюдавшая за ними с крыльца, прикусила губу. Она видела многих, кто стремился к силе, но этот парень...

«Он не просто учится», — пронеслось у неё в голове. — «Он впитывает саму суть боя. Этот малец и правда особенный. Судьба не зря привела его к нашему порогу».

Гароу сплюнул на землю, крепче перехватил свою деревянную палку и снова встал в стойку.

— Чего застыл? — пробасил он. — Танец только начинается. Живее!

Дорога к храму Аманы была испытанием сама по себе. Скалистые тропы, омываемые ледяными ветрами, казались бесконечными, но Джуго шел след в след за тяжелой поступью Гароу. Для гиганта это место было священным — последние пятнадцать лет он поднимался сюда в одиночестве, чтобы в тишине молиться за павших побратимов и невинные души, забранные войной.

Внутри храма пахло старым камнем и благовониями. Они сели друг напротив друга, скрестив ноги. Гароу, чей голос обычно напоминал рык, заговорил тихо и спокойно, наставляя своего ученика.

— Закрой глаза, малец. Перестань видеть глазами, начни чувствовать нутром. Твоя сила — это не просто мышцы. Это Поток. Распредели его ровно. От макушки до кончиков пальцев рук и ног. Ты должен стать сосудом, в котором энергия течет беспрепятственно, как вода в спокойной реке.

Они провели в медитации несколько часов, пока дыхание Джуго не выровнялось, а его аура не перестала хаотично пульсировать. Когда они вышли из храма, солнце уже клонилось к закату, окрашивая скалы в багряный цвет. Перед ними лежал огромный, покрытый трещинами, но всё еще монолитный валун.

Гароу легко, словно пушинка, запрыгнул на вершину камня и сверху вниз посмотрел на Джуго.

— Теперь разрушь его. Направь весь свой Поток в кисть. Сожми его в одну точку.

Джуго недоверчиво посмотрел на свою ладонь, затем на каменную глыбу.

— И что это даст? — спросил он. — Я могу ударить со всей силы, но кулаки просто разобьются о такой гранит.

Гароу скупо усмехнулся, и в его глазах блеснул опыт сотен битв.

— Дури в тебе хоть и много, парень, но этот камень тебе не сломать обычной грубой силой. Если ты просто ударишь — ты сломаешь руку. Но если ты ударишь Потоком — ты сломаешь саму суть камня. Пробуй.

Солнце нещадно палило, сменяясь внезапными ледяными ливнями, но Джуго не двигался с места. Пустой желудок сводило судорогой — Гароу был непреклонен: «Поешь, когда камень рассыплется». Кулаки парня превратились в кровавое месиво, каждый удар отзывался колющей болью в предплечьях, а гранит оставался безучастным.

Сзади, в тени храма, Гароу невозмутимо прихлебывал ароматный, наваристый суп. Запах мяса и специй дразнил обоняние Джуго, заставляя его злиться, но эта злость лишь делала удары хаотичными.

Обезвоженный, измотанный жарой и влагой, Джуго рухнул на колени. Тяжелые капли дождя смешивались с потом и кровью, стекая по лицу. В ушах эхом отозвались его собственные слова: «Я стану великим Арканом... уничтожу зло ценой жизни». И следом — спокойный бас Гароу про Поток.

Джуго прикрыл глаза. Гнев ушел, уступив место звенящей пустоте. Он медленно поднялся, выровнял дыхание и почувствовал, как энергия внутри него, до этого метавшаяся как раненый зверь, послушно потекла по венам, концентрируясь в разбитой кисти.

— Ну что же... попробуем, — тихо прошептал он.

Удар. Раздался не глухой стук плоти о камень, а звонкий хруст. По поверхности валуна, прямо под его пальцами, змеей побежала первая тонкая трещина. Джуго слабо улыбнулся. Дождь омывал его ладони, смывая алую кровь, но он уже не чувствовал боли.

Второй удар. Третий. Трещины расходились всё шире, как паутина на лобовом стекле. Джуго вкладывал в каждое движение не силу мышц, а волю. С последним, яростным выкриком он обрушил кулак в самый центр — и монолит сдался. Огромный валун с грохотом рассыпался на тысячи мелких осколков, превратившись в груду щебня.

Джуго, потративший последние крохи сил, просто повалился на землю рядом с обломками и мгновенно провалился в глубокий сон под шум утихающего ливня.

На следующее утро Гароу вышел из храма. Увидев разрушенный камень и спящего среди камней мальца, он замер. На суровом лице великана промелькнуло редкое выражение умиротворения и гордости. Он молча подошел, поднял Джуго на руки, словно ребенка, и зашагал по тропе обратно к их хатке на поляне, где Иона уже ждала их с завтраком.

Проснувшись от резких, ритмичных звуков ударов, Джуго первым делом бросился к окну. На пыльном поле перед хаткой Гароу тренировал другого парня. У него были огненно-красные волосы, всё тело покрывали причудливые татуировки, а в голубых глазах читалась холодная уверенность. Это был Рьюга.

Джуго вышел на улицу, завороженный их спаррингом. Рьюга не уступал ему в скорости, но его техника была безупречной. Каждое движение — отточенная классика боевых искусств, идеальная стойка, ни одного лишнего вздоха.

— Здарова. Меня зовут Рьюга, — бросил он, протягивая руку Джуго после окончания сета.

Рьюга был воплощением эстетики боя. Его татуировки на руках, казалось, пульсировали в такт его дыханию. Он двигался по канонам: каждый шаг выверен до сантиметра, спина прямая, взгляд холодный и аналитический. Его удары были не просто сильными — они были своевременными. Рьюга ловил Джуго на вдохе, подсекал в момент переноса веса, бил точно в открытые зоны. Его стиль называли «стилем тысячи истин» — ни одного лишнего движения.

— Ты слишком много думаешь, Джуго, — бросал Рьюга, нанося хлесткий удар по ребрам. — Твои мышцы напряжены раньше, чем ты решишь атаковать. Я вижу твой замах по тени в твоих глазах.

Джуго рычал, поднимаясь из пыли. В начале года он пытался копировать Рьюгу. Он старался ставить блоки так же четко, бить так же прямо. Но это была ловушка. Пытаясь стать вторым Рьюгой, он всегда оставался лишь его бледной тенью.

К середине года что-то надломилось. Джуго перестал пытаться быть «правильным». Он начал чувствовать.

В одном из спаррингов Рьюга пошел в классическую связку: обманный выпад в голову и переход в мощный круговой удар по ногам. Обычно Джуго прыгал назад, подставляясь под следующий выпад. Но в этот раз он просто... провалился. Он не стал блокировать. Он позволил своему телу обмякнуть, пропуская удар Рьюги над собой, и, коснувшись земли ладонями, выбросил ноги вверх, как брыкающийся зверь.

Рьюга едва успел отпрянуть. Его лицо впервые выразило недоумение.

— Что это было? — спросил он, восстанавливая стойку. — В какой книге ты видел этот прием?

— Ни в какой, — выдохнул Джуго, и на его лице впервые появилась та самая странная, «танцующая» улыбка. — Я просто почувствовал, что там тебя нет.

С этого момента их поединки превратились в столкновение двух философий.

• Рьюга — это Архитектура. Крепкая, логичная, предсказуемая в своей идеальности.

• Джуго — это Пожар. Он менял направление вместе с ветром, он пожирал пространство, подстраиваясь под любую преграду.

Рьюга начинал серию атак, рассчитывая на логичную защиту, но Джуго контратаковал из самых немыслимых положений. Он мог начать падать, и в падении, почти касаясь лицом земли, нанести сокрушительный удар снизу вверх. Рьюга пытался сложить пальцы в печати, чтобы призвать магию, но пальцы Джуго уже были там — они вплетались в его ладони, ломая структуру жеста, превращая сакральную технику в бессмысленное махание руками.

Наблюдая за ними, Гароу видел трагедию. Рьюга достиг потолка своей техники. Он был идеальным солдатом, но Джуго становился стихией.

Вскоре Рьюга не выдержал. Ночью он собрал вещи. Джуго догнал его у кромки леса.

— Эти тренировки — пустая трата времени, — бросил Рьюга, не оборачиваясь. — Я иду искать истинную силу, а не танцевать на полянке.

— Гароу надеется на нас! — крикнул Джуго вслед, но красный затылок скрылся в тени деревьев. Рьюга ушел навсегда.

Прошло еще полгода. Джуго возмужал, его плечи раздались, взгляд стал тяжелым. В спаррингах с Гароу он уже уверенно блокировал град ударов, технично уворачиваясь от выпадов, которые раньше раздробили бы ему кости. Гароу всё еще доставал его — мощные удары в живот и грудь сбивали дыхание, заставляя Джуго кашлять кровью, но тот упрямо поднимался и шел вперед.

Однажды вечером они сидели на крыльце. Гароу позвал Иону.

— Подготовься, — коротко бросил он ей. Иона побледнела, её руки задрожали, но она кивнула, понимая: время пришло.

— Я верю в тебя, Джуго, — Гароу смотрел на закат. — Ты станешь продолжением моей воли. Но знай: мир ненавидит Арканов. Я защищал эту страну, но на меня смотрели как на прокаженного. Однажды я совершил ошибку... я убил невинных. Этому нет оправдания. Мне пришлось выбирать между моим оружием — Ионой — и жизнями сотен людей. Я выбрал её. Правительство обвинило меня в резне, и мне пришлось исчезнуть. Ты всё еще хочешь этого?

Джуго молча поклонился. Иона, слыша это, уронила одинокую слезу.

— Ты готов защитить близких любой ценой? — снова спросил Гароу.

— Да, — твердо ответил Джуго.

И в этот миг, без предупреждения, Гароу резким движением вонзил стальную катану прямо в живот Джуго. Холодная сталь прошла насквозь. Джуго замер, не понимая, почему из уст наставника исходит такая жажда крови. Тьма накрыла его. Джуго умер.

Иона, сложив руки над его телом, прошептала заклинание. Свет окутал рану, и Джуго снова открыл глаза, судорожно вдыхая воздух.

— Что происзо... — не успел он договорить, как новый удар отсек ему голову. Снова смерть. И снова воскрешение.

Гароу атаковал в полную силу, без тени жалости. Это было не обучение, это была экзекуция. Он избивал Джуго железной катаной, ломал ему конечности, наносил раны так, чтобы тот умирал медленно и в мучениях. Он глумился над его болью, провоцируя в нем демоническую ярость. Джуго орал от невыносимой агонии, умирая десятки раз за неделю, и каждый раз Иона возвращала его из небытия.

К концу недели Джуго перестал кричать. Его инстинкты обострились до предела. Когда Гароу наносил свой коронный нисходящий удар, способный расколоть скалу, Джуго больше не блокировал его — он плавно смещался на миллиметр, пропуская лезвие мимо уха, и одновременно контратаковал.

Гароу сделал резкий выпад в горло, но Джуго, извернувшись в воздухе, ушел от линии атаки, прокрутился на пятке и в мгновение ока оказался за спиной наставника. Сталь холодно прижалась к горлу Гароу.

Тишина воцарилась на поляне. Гароу замер. Он увидел в глазах ученика то, чего и боялся, и желал: перед ним стояла машина. Идеальное оружие, которое будет почти невозможно остановить.

— Ты стал им, — хрипло произнес Гароу. — Теперь я лишь надеюсь, что эта мощь не будет служить твоей корысти.

Глава 9 - Знакомый

Лес еще дрожал от недавнего сражения. Гоуэлл, сохраняя ледяное спокойствие, быстро увел Гилла и Анри вглубь скал, где среди камней скрывался вход в старую пещеру. Как только они оказались в относительной безопасности, Анри принялась за работу.

Она достала бинты и целебные мази, глядя на глубокие раны на теле Гилла с плохо скрываемым гневом.

— Ты непроходимый дурак, Гилл! — сорвалась она на крик, разворачивая повязки. — Ты хоть понимаешь, как рисковал? Еще пара сантиметров, и...

— Перестань, — Гилл слабо улыбнулся, прислонившись спиной к холодному камню. — Я не сражался и в половину силы. Эти раны... они выглядят страшно, но почти не нанесли мне урона. Это просто царапины.

Анри сердито выдохнула и уже потянулась, чтобы промыть одну из глубоких ссадин, но Гилл резко перехватил её запястье. Его взгляд в мгновение ока стал стальным.

— Не трогай кровь, Анри. Никогда.

— О чем ты? Я просто хочу помочь...

— Если моя кровь попадет на твой порез или просто впитается в твой организм — ты погибнешь. Моя община... у нас ядовитая кровь. Это наша защита и наше проклятие.

Анри замерла, её лицо побледнело от осознания опасности. В этот момент заговорило оружие Гилла — Даруи. Голос клинка прозвучал глухо в пустоте пещеры:

— Не беспокойся, девочка. Моя метка на его теле скоро активируется. Она ускорит регенерацию, и он восстановится сам. Просто дай ему время.

Гоуэлл, стоявший у входа в пещеру и вглядывавшийся в сумерки, поправил воротник.

— Я скоро вернусь, — бросил он, не оборачиваясь. — Мне нужно понять, куда ушел этот демон. Судя по всему, это лишь пятый из них. Значит, есть еще четверо, и они куда опаснее. Мне нужно взять образцы крови, изучить их. Возможно, мы найдем слабость. И... я всё еще надеюсь узнать, можно ли превратить это существо обратно в человека.

Гоуэлл исчез в лесной чаще так же бесшумно, как и появился.

Тем временем Джуго, ведомый инстинктами и воспоминаниями о жестоких уроках Гароу, медленно приближался к месту недавней битвы. Увиденное заставило его сердце сжаться: вырванные с корнем деревья, огромная воронка в центре поляны и повсюду пятна густой, темной крови.

Он знал, кому принадлежит эта кровь. Айден. Пятый демон.

Джуго вспомнил их первую встречу. Айден тогда был «новорожденным» — хаотичным сгустком ярости, не контролирующим свою силу. В момент рождения высшие демоны почти сразу принимают монстроформу, превращаясь в чистый кошмар. Их ранг напрямую зависит от того, сколько демонической крови им позволили испить при перерождении. Остановить такое существо, не уничтожив всё вокруг, было почти невозможно. В те годы Джуго пришлось хитростью уводить его в самую глубь страны, подальше от людей, чтобы дождаться, пока демон истощит силы и вернет человеческий облик.

Джуго стоял посреди руин, погруженный в свои мысли, когда из тени за его спиной раздался знакомый голос:

— Монстроформа, значит?

Джуго резко развернулся, рука машинально легла на рукоять.

— Учитель?! — выдохнул он.

— Я уже не твой учитель, Джуго, — Гоуэлл медленно вышел на свет. Его лицо казалось старше, чем при их последней встрече. — Ты давно стал гораздо сильнее меня.

Джуго замер на секунду, а затем медленно и глубоко поклонился. Они знали друг друга много лет. Именно Гоуэлл принял Джуго, когда Гароу отправил его в «открытый мир». Именно этот человек научил его ювелирному контролю Потока и открыл в нем способности сенсора, позволяющие чувствовать мир кожей.

— Да брось ты, — старик слабо махнул рукой. — Против тебя я просто дряхлый старик, который когда-то показал тебе пару старых приемчиков...

— Учитель, — Джуго поднял голову, его голос был полон искреннего уважения. — Вы научили меня, что сила — это не главное. Главное то, что внутри. Вы научили меня понимать мое тело. Без ваших уроков я бы никогда не стал тем, кто я есть сейчас.

Гоуэлл горько усмехнулся и отвел взгляд.

— Прости меня, Джуго. У нас есть приказ — поймать тебя. Но я реалист. Моих сил не хватит, даже если я призову весь свой опыт. Давай сделаем вид, что я тебя не видел. Просто разойдемся сегодня.

— Учитель, берегите себя, — Джуго сделал шаг к нему. — Пожалуйста, уйдите в отставку. Эта война не для вас.

— У меня осталось одно незаконченное дело... — Гоуэлл посмотрел в сторону пещеры, где остались Гилл и Анри. — Как только управлюсь, так сразу. И ты береги себя. На тебя объявлена полномасштабная охота. Даже Гилл и Анри теперь выступают против тебя.

Джуго почувствовал, как внутри что-то оборвалось.

— А... Маркус? И Мелл? — тихо спросил он.

— Этого я тебе не скажу, — отрезал Гоуэлл. — Но знаю одно: они зачем-то шли по следу Шуго. И твоему тоже.

Глубоко в недрах скал, за иллюзорной стеной, имитирующей древний камень, царил запах серы и запекшейся крови. Айден ввалился внутрь, волоча за собой обрубок руки. Его тело судорожно пыталось регенерировать: плоть на лице стягивалась рваными лоскутами, обнажая челюсть, а ребра срастались с противным влажным хрустом.

Он рухнул на колени, захлебываясь собственной кровью, перед фигурой, восседавшей в центре зала.

— Я их видел! — прохрипел Айден, оставляя багровый след на полу. — Арканы... они вышли за пределы стран. Они ищут нас!

— Ну и? — раздался холодный, отстраненный голос. — Ты просто сбежал?

Неизвестный медленно развернулся, глядя на искалеченного слугу свысока. Его облик внушал первобытный ужас: шесть глаз, расположенных симметрично на бледном лице, смотрели не мигая. Длинные черно-бордовые волосы были собраны в тугой пучок, а фиолетовое кимоно контрастировало с кроваво-красной катаной, покоящейся на его коленях.

— Господин... там было трое арканов, — Айден задрожал, чувствуя, как воздух в пещере тяжелеет. — Один из них... тип с огромной косой. Он невероятно силен. Это был Второй Аркан, Гилл...

— Гилл, значит... — голос Неизвестного внезапно сорвался на чудовищный, басовитый рык. Его челюсть на мгновение трансформировалась, увеличившись и покрывшись хитиновыми наростами монстроформы, но тут же приняла обычный вид. — И ты просто сбежал!

— Господин, прошу! — Айден потянулся к нему уцелевшей рукой. — Дайте испить больше вашей крови! В следующий раз я...

Договорить он не успел. Воздух свистнул. Красная катана даже не покинула ножен полностью, но в следующее мгновение тело Айдена превратилось в груду расчлененной плоти.

— Ты опозорил мою честь, — ледяным тоном произнес обладатель шести глаз. — Пятый демон, бегущий с поля боя... Позор. Лучше бы ты сдох там, забрав с собой хотя бы одного из них. От твоей смерти было бы больше толку.

Айден, еще живой в этом кровавом месиве, пытался издать звук.

— Но... господин... пожа... — его остатки вспыхнули черным пламенем и за секунду растворились в пепел.

Из теней, окружавших трон, медленно вышли остальные.

• Ёру (Первый): Худой, жилистый, каждая мышца на его теле казалась стальным тросом. Черные волосы спадали на лицо, скрывая спокойный, почти безразличный взгляд хищника, который уже знает исход битвы.

• Татсу (Второй): Гора мышц. Он выглядел как античный бодибилдер, чья кожа едва сдерживала напор неестественной мощи. Его присутствие заставляло стены пещеры вибрировать.

• Рьюга (Третий): На его губах играла та самая дерзкая, хищная улыбка. В голубых глазах не было страха, только жажда реванша и безумный азарт.

• Изаму (Четвертый): Демон-альбинос. Его белые волосы, брови и ресницы ярко выделялись на фоне кимоно цвета сочной сирени. Красный зрачок светился в темноте, словно уголек.

Неизвестный убрал руку с эфеса катаны и обвел своих элитных бойцов всеми шестью глазами.

— Место предателя не должно пустовать, — произнес он. — Встречайте нового Пятого Демона.

Из темноты самого дальнего угла вышла фигура. Это была девушка с волосами до плеч. Её лицо скрывала черная кошачья маска, а облегающая черная форма делала её почти невидимой в тенях. В её походке не было страха, только холодная готовность убивать.

Дождь смывал пыль с разбитых доспехов. Мелл, Маркус и Мицуха, тяжело дыша, укрылись в пещере у подножия горы после столкновения с Джуго. Мелл медленно открыл глаза, чувствуя, как каждая клетка тела вопит от боли. Мицуха прикладывала холодную ладонь к его лбу, её взгляд был полон тревоги.

— Вот это удар... — прохрипел Мелл, держась за грудь. — Будто кувалдой в грудину прилетело.

Он прикрыл глаза, анализируя бой. Страх закрался в душу: он даже не успел считать движения Джуго. Шанса скопировать его технику просто не существовало.

Позже, в тронном зале, их встретил ледяной смех Правителя. Он смотрел на них как на сломанные игрушки.

— Бездарности, — выплюнул он, лениво подпирая щеку рукой. — Столько ресурсов потрачено на ваше обучение, а вы не смогли поймать одного отступника.

Мелл сжал кулаки так, что побелели костяшки.

— Ни один нынешний воин не сможет его одолеть, — твердо произнес он, глядя Правителю прямо в глаза. — И в смерти мирных жителей виноват не он. Это демоны. Джуго борется с тем, что внутри, пока вы ищете виноватых.

Правитель лишь махнул рукой, отпуская их. Маркус, угрюмо молча, сразу ушел к себе. Мелл и Мицуха остались вдвоем. Улицы ночного города были пусты.

— Этот Правитель... он мутный, — тихо сказала Мицуха. — Человек должен оставаться человеком. Мы не обязаны служить тому, кто не ценит жизнь своих людей.

Мелл посмотрел на неё. В лунном свете её глаза казались особенно глубокими. Между ними проскочила искра — не просто союзников, а людей, которые нашли друг в друге опору в этом безумном мире.

Резкий хлопок!

Воздух взорвался. Мелл не успел даже моргнуть, когда невидимая волна ударила его в бок, впечатывая в кирпичную стену. Зрение на мгновение поплыло.

На площади стоял человек с волосами цвета свежей крови. Рьюга. Не дав Мицухе прийти в себя, он рванул вперед. Его движение было не бегом, а размытым росчерком.

Удар! Тяжелый кулак Рьюги вонзился Мицухе в грудину. Радан, почувствовав угрозу, метнулся из её рук, обвивая руку демона стальными кольцами. Цепи зашипели, пытаясь выкачать Поток, но Рьюга лишь утробно хохотнул.

— Пусто, — выплюнул он.

С диким звоном, напрягая жилистые мышцы, он развел руки в стороны — звенья Радана лопнули, как дешевые нитки. Мелл, уже вскочивший на ноги, метнулся в атаку. Его катана рассекла воздух, но Рьюга, изогнувшись всем телом в невероятном пируэте, ушел с линии атаки.

Демон топнул ногой, и земля взорвалась: из-под мостовой вырвались алые, пульсирующие щупальца-хлысты. Мелл закрутился в вихре стали, перерубая отростки один за другим. В воздухе стоял звон металла и влажный хруст плоти.

Пауза на долю секунды.

Мицуха, перехватив обломок кусаригамы, сделала выпад. Лезвие Радана пробило грудь Рьюги насквозь, выйдя из спины. Мелл замер, ожидая падения врага, но Рьюга лишь дерзко улыбнулся — та самая улыбка Джуго, но с хищным блеском в глазах. Он схватился за лезвие голыми руками, вырвал его из своего тела и отбросил в сторону. Рана затянулась с шипением за считанные мгновения.

Мелл увидел просвет в обороне. Он рванул со спины, вкладывая весь Поток в один удар.

Тонг! Рьюга, даже не оборачиваясь, отбил лезвие предплечьем. Начался ад.

Демон развернулся, обрушивая на Мелла град ударов. Локоть в челюсть — Мелл блокирует. Прямой в корпус — Мелл уходит в сторону. Рьюга двигался как мастер высшего пилотажа: связка из лоу-кика, подсечки и сокрушительного апперкота. Мелл отбивался из последних сил, его техника была хороша, но Рьюга... его движения были отточены веками битв.

Хруст! Рьюга перехватил руку Мелла в полете и резким рывком вывернул её — сухой треск кости утонул в грохоте сбитого дыхания. Не давая Аркану вскрикнуть, демон в прыжке пробил мощнейшую «вертушку» прямо в висок Мелла.

Мелл отлетел на несколько метров, пропахав лицом землю. Перед глазами всё плыло, но он заставил себя поднять голову. Рьюга уже стоял над Мицухой.

Мицуха попыталась увернуться, перекатившись по земле, но Рьюга был быстрее. Он занес кулак для финального удара в солнечное сплетение. Радан, из последних сил защищая хозяйку, бросился под удар.

Дзинь! Древнее лезвие пошло глубокими трещинами. Сила удара была такой, что Мицуху буквально вбило в землю.

Рьюга рывком схватил её за горло, приподнимая, как тряпичную куклу. Он посмотрел на пытающегося встать Мелла и оскалился.

— Она пойдет со мной, — его голос вибрировал от демонической силы. — Хочешь вернуть её живой? Приведи мне Джуго. И не заставляй меня ждать долго.

Вспышка алого света — и улица опустела. Только обломки Радана остались лежать в луже, отражая чистую, холодную луну.

Глава 10 - Плохая весть

Маркус видел десятый сон (возможно, о чем-то мирном, чего в «Аркане» давно не случалось), когда реальность бесцеремонно выбила дверь.

— Вставай, придурок! Подъем! — голос Мелла сорвался на сиплый крик. Он выглядел паршиво: одежда в лохмотьях, лицо в ссадинах, в глазах — дикая смесь ярости и отчаяния.

Маркус подскочил, едва не запутавшись в плаще.

— Ты чего орешь?.. — начал он, протирая глаза, но Мелл схватил его за грудки и встряхнул так, что зубы клацнули.

— Мицуху похитили! Рьюга забрал её! Пока ты тут дрых, её утащили, как мешок с крупой!

Тем временем Рьюга действительно тащил Мицуху на плече, будто добычу с охоты. Девушка, окончательно придя в себя, самозабвенно колотила его кулаками по спине.

— Пусти! Живо поставь меня на землю, козлина! — Мицуха извернулась, пытаясь достать его локтем до почек.

— Слушай, — Рьюга даже не сбил шаг, — ты там не запыхалась? У меня спина железная, только кулаки отобьешь. Угомонись уже.

— Хрен тебе! — она вцепилась зубами в его плащ. — Даже если ты решишь меня прикончить прямо сейчас, я и слова не скажу! Ты ничего от меня не узнаешь, понял?!

Рьюга остановился на секунду, тяжело вздохнул и покосился на неё через плечо:

— Убивать? Ты серьезно? Сдалась ты мне — марать руки об мелкую занозу. Жить будешь. Просто посидишь в логове как приманка.

— Приманка?! Для чего?! — возмутилась Мицуха.

— Не «для чего», а «для кого», — хмыкнул он, перехватывая её поудобнее. — У твоего «спасителя» слишком обострено чувство долга. Прибежит как миленький. Так что расслабься и наслаждайся бесплатной поездкой.

А в нескольких милях от них, в абсолютной тишине лесной поляны, Джуго лежал на траве. Он задумчиво вертел в пальцах крохотный синий цветок, вдыхая его аромат.

— И как же нам поступить, а? — прошептал он, обращаясь то ли к цветку, то ли к самому себе. — На нас ведут охоту, это факт. Я не убийца по натуре... Но, боюсь, в сегодняшнем меню жертвы неизбежны. Звезды так встали, что без крови не обойтись.

Он медленно поднялся. Одним резким движением вогнал катану в землю, оперся на её рукоять, глядя куда-то за горизонт, где небо окрашивалось в тревожные тона.

— Ну что ж... — Джуго едва заметно усмехнулся. — Пойдем. Нам нужно кое-куда сходить. Пора напомнить охотникам, что добыча тоже умеет кусаться.

Логово встретило их могильным холодом. Рьюга бесцеремонно сбросил Мицуху на каменный пол и коротким жестом активировал Технику Кровавых Пут. Алые нити, пульсирующие темной энергией, обвили ее тело, стягиваясь в такт ее дыханию.

— Не дергайся, — бросил Рьюга, не глядя на нее. — Чем активнее твой поток, тем сильнее они тебя задавят. Просто лежи.

Из тени начали проступать фигуры. Четыре демона, четыре тени, от которых веяло первобытным ужасом.

— Ну здравствуй... — прохрипел Ёру, чей голос напоминал скрежет костей.

— На кой хрен ты её сюда притащил? — пробасил Татсу, огромный демон с тяжелыми кулаками.

Изаму лишь окинул девушку взглядом, полным ледяного презрения, и промолчал. Четвертая — девушка в черной маске — замерла в стороне, изучая пленницу как диковинное насекомое.

— Это Восьмой Аркан, — коротко ответил Рьюга.

Атмосфера мгновенно изменилась. Ёру подался вперед, в его глазах вспыхнул азарт:

— Восьмой Аркан? А ты не промах, Рьюга...

Но Татсу не был склонен к разговорам. Его взгляд наполнился дикой яростью.

— Уничтожить! — рявкнул он и обрушил сокрушительный удар на Мицуху.

Воздух свистнул, но удара не последовало. Между ними, как стена, вырос Рьюга. Он перехватил кулак великана и, перенаправив инерцию, впечатал руку Татсу в каменную стену. Скала разлетелась вдребезги. Татсу взревел, готовясь вцепиться в горло Рьюги, но ледяное слово разрезало шум:

— Стоп.

Это был Гору, Король Демонов. Татсу замер на месте, будто парализованный. Гору медленно подошел к ним.

— Рьюга, ты превзошел ожидания, — спокойно произнес Король. — Но если ты хочешь стать Вторым, тебе всё равно придется сразиться с Татсу.

Татсу, осклабившись, положил тяжелую ладонь на плечо Рьюги и сжал так, что послышался хруст доспехов.

— Трус, — прошипел он в лицо сопернику.

Рьюга медленно перевел на него взгляд. В его глазах не было страха — только холодное обещание.

— Настанет момент, когда я убью тебя, — тихо сказал он.

Гору тем временем склонился над Мицухой. Начался допрос: где остальные Арканы, каковы их планы, сколько их осталось? Мицуха молчала, глядя на Короля со смесью злобы и готовности к смерти.

— Молчишь? — Гору едва заметно улыбнулся.

Он взмахнул рукой, и посреди зала разверзся черный портал Бездны. Из него вышли четверо Высших демонов-палачей.

— Допросите её. Вырвите зубы, ногти, соберите кожу лоскутами. Она заговорит.

Мицуха сжала зубы, готовясь к неминуемому. В этот момент в глазах Рьюги промелькнул шок. Он сделал шаг вперед.

— Господин... так нельзя. Я нашел её одну на поляне. Она вряд ли знает, где остальные. Пытки бессмысленны, — голос Рьюги слегка дрогнул, но он продолжал лгать.

Гору замер. Тишина стала абсолютной. В мгновение ока его рука трансформировалась — когти выросли, предплечье покрылось чешуей. Он наотмашь ударил Рьюгу, вбивая его в каменную стену так, что по залу пошли трещины.

— Даже если ты мой любимчик и один из сильнейших, — прорычал Гору, нависая над ним, — я не позволю тебе ставить свое «Я» выше моих решений.

Он отпустил Рьюгу. Тот, тяжело дыша, медленно опустился на одно колено и склонил голову. По его лицу было видно, как тяжело ему дается покорность.

— Я понял... мой повелитель, — выдавил он.

Остальные демоны тут же повторили жест, склонившись перед мощью Короля.

Шикарная сцена! Теперь у нас есть конфликт внутри стана врага (Рьюга против Гору и Татсу) и смертельная опасность для Мицухи.

Луна заливала крыльцо мягким серебром. Гилл, кутаясь в просторный халат, неспешно прихлебывал обжигающий пуэр, наслаждаясь тишиной. Спокойствие продлилось недолго — тишину разорвал топот спешащих ног и тяжелое дыхание.

На пороге возникли Маркус и Мелл. Вид у них был такой, будто они только что выбрались из мясорубки.

— Гилл, нам нужна помощь! — выдохнул Мелл, едва держась на ногах. — Мицуху похитили.

Гилл поперхнулся, закашлялся и с недоумением выставил чашку перед собой:

— Помощь? На кой она мне сдалась? Мы с ней даже толком не знакомы.

Мелл опустил голову, сжимая кулаки до белых костяшек.

— Она... она дорога мне. Это всё, что от неё осталось, — он протянул Гиллу сломанное оружие девушки.

Гилл нахмурился, его взгляд стал серьезнее.

— Кто её унес? Рассказывай всё, как было.

Мелл, глотая слова от ярости и стыда, описал схватку. Гилл слушал молча, а когда рассказ закончился, он медленно встал, в его голосе прозвучало холодное пренебрежение:

— Значит, ты просто не смог её спасти...

— Он был чертовски силен! — взорвался Мелл. — Я пытался предугадать его движения, копировать их, но моего мастерства не хватило. Он на другом уровне — физически мощнее любого, с кем я сталкивался до этого.

Гилл на мгновение задумался, глядя на луну.

— Я тоже недавно столкнулся с нечто подобным. Пятый Демон... если бы не Анри и Гоуэлл, я бы сейчас тут чай не пил.

— Рьюга, который забрал Мицуху, был Третьим, — вставил Мелл.

Гилл резко обернулся, и остатки его расслабленности испарились.

— Третьим? Что ж, это уже не игрушки. Нужно поднимать всех наших и готовиться к настоящей бойне.

Маркус, до этого хранивший молчание, сделал шаг вперед:

— Нам нужно разделиться на группы. Команда поддержки и команда атаки. Переть на них в лоб без подготовки — это самоубийство. Нам нужен план.

Гилл молча зашел в дом и через минуту вернулся. В его руках была длинная, хищно изогнутая коса. Он привычным движением закинул её за плечо, и в его глазах блеснул опасный огонек.

— Я с вами. Давно мы так не собирались... Пора вспомнить, как выходить на задания, из которых можно не вернуться.

Крики Мицухи, еще недавно разрывавшие своды логова, сменились тяжелым, надрывным хрипом. Палачи ушли за новыми инструментами, оставив её одну в липкой темноте. Она была буквально прибита к каменной стене — железные гвозди прошли сквозь ладони, удерживая её тело в распятом положении. Лицо в ссадинах, ожоги жгли кожу, а сознание то и дело ускользало, но она не проронила ни единого слова о других Арканах.

Внезапно тьма в углу шевельнулась. Из тени бесшумно соткался силуэт.

— Ты удивительно сильная, — раздался знакомый голос. Рьюга стоял в паре шагов, его глаза в полумраке светились холодным огнем. — Я повидал многих, но никогда не видел, чтобы кто-то так упорно хранил молчание под пытками Высших.

Мицуха с трудом, превозмогая жгучую боль в шее, приподняла голову. Её взгляд, затуманенный кровью, встретился с его взором. В её голосе, несмотря на слабость, всё еще звенела сталь и пафос:

— Что... пришел добить? Чтобы не мучилась?

Рьюга подошел вплотную. Его дыхание коснулось её лица. Он наклонился к самому её уху и едва слышно прошептал:

— Я пришел спасти тебя.

Зрачки Мицухи на мгновение расширились от шока, а затем сузились. В голове вихрем пронеслись мысли: «Ловушка? Очередная игра Гору? Или...» Она смотрела на него, не понимая, почему тот, кто только что притащил её в это адское место и бросил к ногам Короля Демонов, теперь рискует головой ради её спасения.

Драгнилл затянул капюшон. Черная безрукавка не стесняла движений, а в голове пульсировала одна мысль: «Зачем сражаться самому, если можно стравить льва и тигра?». Оранжевая вспышка молнии — и он растворился в ночи, оставив после себя лишь запах озона и едва заметное свечение.

В доме Мелла царил уют. Мать, утомленная дневными хлопотами, прильнула к мужу.

— Ты сегодня совсем без сил, иди приляг, — нежно прошептал отец, обнимая её. — Я сам закончу на кухне.

Короткий поцелуй, тихие шаги по коридору — и в доме воцарилась тишина, нарушаемая лишь шумом дождя за окном.

Отец Мелла аккуратно повесил фартук. Но когда он поднял взгляд на остекленную дверь, отражение в стекле заставило его сердце пропустить удар. Вспышка молнии осветила фигуру, висящую вниз головой прямо за дверью.

Лезвие катаны ворвалось в дом, целясь в шею, но мужчина среагировал мгновенно. С жестким блоком он перехватил руку убийцы и мощным ударом отбросил его к раковине. Грохот посуды смешался с раскатом грома.

— Не думай, что если я в отставке, я стал слаб! — процедил отец Мелла, вставая в боевую стойку.

Но Драгнилл не собирался играть честно.

— Что за шум?.. — в дверях кухни появилась мама, протирая глаза.

Убийца, облаченный в форму, до боли напоминающую одежду Джуго, обнажил клинок. Одно неуловимое движение, рывок, имитирующий стиль «спокойного охотника»... Тишину не нарушил даже крик. Только резкий, влажный звук, и алые брызги веером украсили окна, по которым стекали струи дождя.

Драгнилл исчез так же быстро, как и появился. Он оставил после себя смерть и ложный след, зная, что когда Мелл вернется домой и увидит этот кошмар, его разум затуманит только одно имя — Джуго.

Группа собралась в тени старого дома Гилла. Воздух был пропитан тревогой, но решимость в глазах каждого была тверже стали. План созрел быстро: демонов нельзя атаковать скопом в их логове — это самоубийство. Нужно выманивать их по одному и уничтожать.

Гилл, чьи чувства были обострены до предела, вышел вперед. Его называли «ищейкой» не за красивые глаза — он мог учуять след даже сквозь шторм. Гоуэлл, сохраняя старческое спокойствие, протянул ему запечатанную стеклянную пробирку. Внутри густела темная, почти черная кровь Айдена.

Гилл откупорил сосуд и сделал глубокий вдох. На мгновение он замер, прикрыв глаза.

— Есть... — прохрипел он. — След слабый, ведет на север, через старые пустоши. Путь будет неблизким.

Маркус, сохраняя ясность ума, перехватил инициативу:

— Идти всей толпой — значит обнаружить себя раньше времени. Делимся. Гилл, ты идешь с Анри. Твое чутье и её мастерство — идеальный дуэт для выслеживания. Мелл, ты идешь со мной.

Анри проверила крепление своих клинков и коротко кивнула, но в её голосе прозвучало предостережение:

— Что бы ни случилось там, на пустошах, мы не должны терять связь. Если одного зажмут в угол, остальные должны знать об этом мгновенно.

Маркус достал из сумки несколько пожелтевших свитков, исписанных магическими знаками. Он раздал их каждому.

— Свитки сопряжения, — пояснил он. — Если кто-то напишет на своем, слова тут же проступят на всех остальных. Это наш единственный способ координировать действия на расстоянии.

Затем Маркус подошел к Гоуэллу. Старик стоял чуть в стороне, опираясь на свой посох.

— Гоуэлл, — мягко начал Маркус, — я думаю, тебе лучше остаться здесь. Не пойми неправильно, никто не считает тебя обузой... Просто время берет свое, и все мы когда-нибудь постареем.

Гоуэлл лишь слабо улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли обиды. Он посмотрел на молодых воинов взглядом человека, который видел сотни сражений.

— Я не в обиде, Маркус. Вы правы. Я прожил свою жизнь ярко, и мой огонь уже не так горяч, как ваш. Я останусь здесь и стану щитом для мирных жителей. Если демоны решат ударить в тыл, они встретят меня. Теперь ваша очередь писать историю.

На этом они разошлись. Гилл и Анри растворились в лесной чаще, следуя за едва уловимым запахом крови, а Мелл и Маркус направились по другому следу, не подозревая, какая страшная весть ждет Мелла в его родном доме.

Глава 11 - Знакомство из прошлого

Детство Маркуса было вымощено золотом и признанием. Пока другие дети только учились чувствовать тепло внутри себя, маленький Маркус уже спокойно манипулировал базовыми формами потока. В Академии его называли «Архитектором» — его IQ бил все рекорды, а теоретические знания структуры энергии были на уровне профессоров.

Он был абсолютной противоположностью Джуго. На занятиях Джуго казался пустым местом: он не мог сотворить простейшее заклинание, не понимал формул и вечно выглядел отрешенным. Для Маркуса, привыкшего к логике и порядку, Джуго был недоразумением, ошибкой системы.

Однажды, после окончания занятий, отец Маркуса забирал сына из Академии. Путь домой пролегал через тренировочные площадки окраины. Там они и встретили их — отца Джуго и самого мальчишку.

Вид Джуго был пугающим для ребенка: его ладони были до мяса стерты и перемотаны окровавленными бинтами, на ногах — тяжелые мозоли, а одежда пропиталась потом так, что потемнела. Он едва стоял на ногах, но в глазах горело странное, тупое упрямство.

Пока отцы обменивались любезностями и обсуждали бытовые дела, Маркус скрестил руки на груди, свысока поглядывая на «неудачника».

— Увидимся у Правителя на совете? — спросил отец Маркуса.

— Обязательно, — кивнул отец Джуго, закидывая тренировочный меч на плечо.

Когда они начали расходиться, отец Маркуса внезапно остановился.

— Сын, — негромко сказал он, — обернись. Спроси, как его зовут.

Маркус нахмурился, но послушался.

— Эй! Как тебя зовут? — окликнул он сверстника.

Джуго вздрогнул и обернулся. На его лице отразилось искреннее удивление — за годы в Академии он привык быть невидимкой. Он вытер пот со лба и внезапно широко, почти по-детски счастливо улыбнулся:

— Меня зовут Джуго!

Когда они отошли на приличное расстояние, отец Маркуса положил тяжелую ладонь на плечо сына. Его голос стал серьезным:

— Запомни этот день, Маркус. Его отец — один из величайших мечников, которых я знал. Уважай его и его сына. Учитывая то, как этот мальчик истязает себя тренировками... наступит день, когда он станет сильнее тебя.

Маркус промолчал, но внутри него всё кипело от возмущения. «Сильнее меня? Того, кто не может даже зажечь искру потока?» Он не верил в силу мышц и мозолей. Для него мир строился на расчетах и таланте, и в этом мире для такого «неудачника», как Джуго, не было места на вершине.Маркус проводил отца взглядом. Тот направился к резиденции Правителя, а у Маркуса было еще несколько часов до заката. Ноги сами принесли его к открытой тренировочной площадке, где занималась секция боевых искусств Академии. В воздухе стоял запах пота, пыли и азарта.

Маркус поднялся на трибуну и сел в тени, сложив руки на груди. Теорию он знал в совершенстве, но наблюдение за живой практикой всегда давало новую пищу для ума. Его взгляд сразу выхватил из толпы мальчика с растрепанными красными волосами. Рьюга.

Он двигался неестественно легко, словно гравитация не имела над ним полной силы. Спарринг за спаррингом Рьюга одерживал победы, тратя на противников не больше минуты. Его техника была безупречной, удары — выверенными, а реакция — молниеносной. Он был техничнее и быстрее всех остальных... кроме одного. Кроме Мелла, который стоял чуть в стороне, лениво наблюдая за боем.

— Следующий спарринг: Мелл против Рьюги! — объявил инструктор.

На площадке воцарилась тишина. Это был бой, которого ждали все. Ученики расступились, образуя круг. Рьюга встал в агрессивную стойку, его глаза горели боевым азартом. Мелл же, казалось, даже не напрягся, принимая расслабленную, но обманчиво опасную позицию.

Бой начался без предупреждения.

Это была вспышка. Рьюга бросился вперед, его кулак целился в челюсть Мелла. Удар был отбит жестким блоком предплечья. Секунда — и Рьюга уже наносил серию прямых ударов ногами, которые Мелл перехватывал, сбивая траекторию ладонями. Звуки ударов — глухие, частые, как дробь барабана — разносились по всей площадке.

Рьюга атаковал с неистовством шторма, меняя уровни атаки: лоу-кик, хай-кик, прямой в корпус. Мелл не отступал ни на шаг. Он двигался в такт атакам Рьюги, его руки работали как отлаженный механизм, блокируя, перенаправляя энергию ударов, ловя каждое движение противника. Это было похоже на безумный танец на безумной скорости.

Маркус на трибуне подался вперед, его мозг лихорадочно анализировал происходящее. Техника Рьюги была отточена годами тренировок, каждый его шаг был выверен. Но Мелл... Мелл просто копировал его стиль прямо в бою. Он видел движение Рьюги и через секунду воспроизводил его, но с большей эффективностью, с лучшим таймингом. Гений адаптации против мастера техники.

Схватка перешла в партер. Они сцепились, пытаясь провести болевой прием. Рьюга был силен, но Мелл, благодаря своей пиковой физической форме, вырвался и, использовав инерцию противника, перебросил его через бедро. Рьюга рухнул на пыльную землю, тяжело дыша. Спарринг был окончен. Мелл победил, но с минимальным отрывом. Маркус видел, что Рьюге не хватило совсем чуть-чуть, чтобы переломить ход боя.

Мелл, несмотря на усталость, улыбнулся и, сделав шаг вперед, протянул руку лежащему противнику.

— Отличный бой, Рьюга, — искренне сказал он.

Но Рьюга не принял жест. Он смерил протянутую руку яростным, полным унижения и ненависти взглядом. Одним резким, презрительным движением он отмахнул руку Мелла.

— Не нужна мне твоя подачка! — выплюнул он, поднимаясь на ноги самостоятельно, не обращая внимания на боль. Рьюга развернулся и ушел с площадки, оставив Мелла в недоумении.

Именно в этот момент Маркус понял, что слова отца о Джуго были лишь частью правды. Сила не всегда рождается из пота. Иногда она рождается из упрямства, а иногда — из жгучей, черной зависти, которая заставляет человека ломать свои пределы снова и снова, лишь бы превзойти того, кого он считает своим главным соперником.

Рьюга вошел в пустую квартиру. Гулкое эхо шагов по голому полу — единственный звук, который встречал его каждый вечер. Он швырнул сумку в угол, даже не глядя, куда она упала.

В этом доме не пахло ужином. Здесь пахло пылью и старыми тайнами. Его мать погибла мгновенно, когда демоны прорвали заслон, а отец... отец стал тем самым чудовищем. Он предал человечество, обратившись в демона и выкосив сотни невинных жизней, прежде чем его удалось остановить.

Для всей общины Рьюга не был героем или жертвой. Он был «сыном монстра». На него смотрели с опаской, шептались за спиной, а учителя в Академии подсознательно ждали, когда в этом мальчике с красными волосами проснется отцовская жажда крови. Это презрение жгло его изнутри сильнее любого ожога.

Рьюга подошел к стене и с размаху ударил по ней кулаком. Штукатурка треснула, костяшки оцарапались в кровь, но он не почувствовал боли. Его зрачки сузились до точек, а в широко раскрытых глазах плескалось безумие и обида.

— Неужели талант и вправду не одолеть? — прошипел он в пустоту комнаты. — Мелл... этот выскочка просто «копирует» то, что я оттачивал годами?

Он снова ударил в то же место.

— Может, я недостаточно тренируюсь? — Его голос сорвался на хрип. — Или эта тупая Академия просто не способна дать мне настоящую силу? Все эти правила, кодексы, формы... они только сдерживают меня!

Он прислонился лбом к холодной стене, и по его лицу пробежала судорожная ухмылка.

— Я найду способ. Я стану сильнее. Даже если мне придется пойти по стопам отца, я не проиграю этому «гению».

Детство Шуго — это не тренировки и не наставления. Это сплошное, бесконечное гонение. Его поселение было костью в горле государства, маленьким клочком земли, который отказался жить по общим правилам и реформам. За это их планомерно стирали с лица земли.

Маленький Шуго видел это изо дня в день. Карательные отряды приходили как по расписанию: они не задавали вопросов, они просто грабили. Уводили последний скот, выгребали все деньги до последней монеты и поджигали дома, оставляя людей на пепелище.

Шуго стоял среди дыма, сжимая кулаки, и смотрел, как горит всё, что его окружало. В эти моменты, глядя на спины уходящих солдат и плач разоренных соседей, он познал всю боль и страдание этого мира. Глядя на то, как сильный забирает у слабого, он пришел к единственному выводу, который определил его жизнь: люди никогда не смогут договориться друг с другом и жить мирно. Мир — это ложь, а насилие — единственный язык, который понимает человечество.

Всё, что он умеет — он вырвал у этой жизни сам, проходя через ад, пока другие сидели в уютных классах.

За неделю до того, как поселение Шуго должно было нанести удар по стране, тишину рассвета разорвал грохот копыт. Лучшие отряды империи вошли в деревню с приказом: «Стиреть с лица земли». Огонь не выбирал виноватых — он пожирал всё. Отец Шуго пал в дверях своего дома, пытаясь дать сыну лишнюю секунду, чтобы тот успел забиться под тлеющие обломки.

Там, в сером пепле, его нашел Сукумо — отец Джуго. Самый верный и грозный клинок Правителя. Он поднял меч, чтобы исполнить приказ, но замер. В глазах ребенка он увидел не врага, а отражение той боли, которую сам боялся познать. Вопреки клятве, вопреки закону, Сукумо спрятал Шуго под своим плащом. Он привел его в свой дом и растил как брата для своего сына, Джуго.

Годы шли. Сукумо обучал их обоих искусству боя, деля хлеб и знания поровну. Но Капитан разведки Кайгаку, правая рука Правителя, не прощал ошибок. Проверка архивов показала: в тот день в поселении не хватало одного ребенка. Последним, кто не прошел проверку на верность, оказался легендарный Сукумо.

Сукумо, обладая чутьем великого воина, понял, что за ним пришли. Он не стал дожидаться ареста на глазах у сыновей. Он отправил Джуго и Шуго в странствия, веря, что вместе они справятся с любым хаосом.

— Найдите выход там, где я зашел в тупик, — были его последние слова.

Вернувшись в пустой, притихший дом, Сукумо сел за стол. Он выпил стакан воды и съел свой последний ужин, не зная, что яд уже начал разъедать его изнутри. Когда он соскользнул со стула, тяжело дыша и опираясь спиной о холодную стену, дверь с грохотом распахнулась.

В комнату вошли Правитель и Кайгаку. Капитан разведки, чеканя каждое слово, зачитал приговор умирающему:

— Разведка установила, Сукумо: ты годами прятал отродье предателей и обучал его нашим техникам. Твое милосердие — это государственная измена. Приговор — смерть.

Сукумо слушал это сквозь кровавую пелену в глазах. С пеной у рта, теряя сознание, он видел лишь лица своих мальчиков в памяти. Через минуту его сердце замерло.

Весть о «предательстве» Сукумо разлетелась по городу ядовитым туманом. Джуго и Шуго, услышав страшные слухи, вернулись. Переодетые в рваные плащи, низко опустив капюшоны, они пробирались сквозь ликующую толпу. Люди вокруг кричали: «Смерть изменнику!», не зная, что человек, которого они проклинают, был их щитом долгие годы.

Они вышли на центральную площадь и застыли.

В центре, на тяжелой ржавой цепи, раскачивался массивный железный крюк. На нем, выставленное на позор всему миру, висело безжизненное тело Сукумо. Дождь омывал его бледное лицо, а ветер раскачивал цепь, издавая тоскливый, надрывный скрип.

Джуго смотрел на своего отца, и его мир, построенный на чести и преданности, превратился в прах. Рядом стоял Шуго — тот, ради кого Сукумо пожертвовал всем. В этот миг на площади, под взглядами сотен равнодушных глаз, два брата по судьбе осознали: честности больше нет, есть только боль и страдание.

На площади города время словно застыло. Глядя на безжизненное тело Сукумо, Шуго не выдержал — по его щекам потекли беззвучные слезы. Вся боль сожженной деревни и гибель второго отца вырвались наружу. Но Джуго, стиснув зубы до скрежета, мужественно сдержал крик. Он знал: если они выдадут себя сейчас, жертва отца будет напрасной. Схватив Шуго за плечо, он силой увел его в тени переулков, прочь от торжествующей толпы.

Они ушли глубоко в лес, туда, где шум небольшой речки заглушал звуки жестокого мира. Там, разведя небольшой костер, они сидели в тяжелом молчании, пока на огне шипела пойманная рыба.

— Знаешь... — первым заговорил Джуго, глядя в пламя. — Как отец он был той еще недотепой. Вечно в своих приказах, вечно в долгах перед страной. Но у него было сердце. Он оступился там, где другие прошли бы мимо, и я не виню тебя в этом, Шуго. Теперь ты мне как брат.

Шуго поднял голову, его глаза всё еще были красными.

— Это из-за меня он там, на крюке, — глухо отозвался он. — Если бы он убил меня тогда в пепле, он был бы жив.

— Мы должны тренироваться, — отрезал Джуго, не давая брату утонуть в вине. — Всякая власть, что стоит на трупах, рано или поздно падет. Мы вернемся, когда всё утихнет.

Шуго резко покачал головой:

— Я презираю эту страну. Она выжгла мою деревню и убила человека, который стал мне вторым отцом. Я не хочу возвращаться в их «мир».

Джуго промолчал, но в полумраке костра он заметил в глазах Шуго не просто ярость, а пугающее стремление.

— Возможно, ты прав, — мягко улыбнулся Джуго. — но я люблю народ этой страны.

Тогда Шуго доверил ему свою тайну. В тот день, когда его поселение пало, его сестра исчезла. Нападавших было пятеро или семеро — странные люди без оружия, чьи движения были заточены на чистое убийство.

— Я должен найти её. И я должен узнать, кто они такие.

Месяцы в лесу превратились в бесконечный марафон выживания. Они спарринговались каждый день. Шуго не был таким быстрым и техничным, как Джуго, но в нем открылось нечто иное — его запасы потока казались бездонными. В рукопашной схватке Джуго, даже не вкладываясь в полную силу, уставал быстрее, пораженный выносливостью брата.

В один из дней, во время затяжного прыжка, Шуго провернулся вокруг своей оси и инстинктивно выплеснул энергию. Вместо обычного сияния воздух заполнила тяжелая черная дымка. Она на мгновение сложилась в жуткую, неестественную улыбку. Атмосфера вокруг стала липкой и давящей.

Это был редчайший вид энергии — поток, рожденный из смеси чистой боли и негативных эмоций. Черный оттенок стал клеймом его страданий.

Когда пришло время решать, что делать дальше, их пути разошлись. Джуго решил вернуться в цивилизацию, чтобы действовать изнутри, а Шуго выбрал путь странника, идущего по следу похитителей сестры. На опушке леса они крепко пожали друг другу руки.

— Береги себя, брат, — эхом разнеслось между деревьями.

Джуго не успел даже коснуться ручки двери своей Академии. Едва он появился на горизонте, как его окружили элитные отряды. Его скрутили, заламывая руки, и бросили на холодный пол в тронном зале.

Перед ним стояли двое: Правитель с его приторной, тошнотворной улыбкой и Кайгаку, чей взгляд был острее любого клинка.

— Оставь его, Кайгаку, — пропел Правитель, глядя на прижатого к полу мальчика. — Этот малец нам еще послужит. Пусть продолжает учиться в своем классе. У нас на него большие планы. Но... глаз с него не спускать.

Джуго, чье лицо было вжато в пол, не ответил. Он лишь злобно смотрел на сапоги Кайгаку, чувствуя, как внутри закипает бессильная ярость. Его физической подготовки еще не хватало, чтобы разорвать эти путы, но его разум уже начал строить план мести.

После гибели капитана Норта и устранения Аркана, совет и Кайгаку увидели в Джуго то, что им было нужно — идеальное оружие. В возрасте, когда другие курсанты только учились командной работе, Джуго зачислили в элитные отряды специального назначения. Но он не был частью команды. Он был «Чистильщиком».

Ему давали свитки с именами и координатами. Он не знал их историй, не знал их вины. Он просто приходил из ночи и уходил, оставляя за собой лишь холодные тела. Предатели, политические оппоненты, дезертиры — для Джуго они были лишь мишенями, за которыми стояла тень Правителя.

Однажды пришел приказ: «Устранить цель в южном квартале».

Джуго нашел его в старом кабинете, заваленном бумагами. Когда мужчина обернулся, сердце Джуго пропустило удар. Высокий рост, резкие, но благородные черты лица и длинные синие волосы, собранные в хвост... Перед ним стоял человек, который до боли напоминал Сукумо. В полумраке комнаты Джуго на секунду показалось, что отец вернулся, чтобы спросить его: «Что ты делаешь, сын?»

Мужчина не был воином. Он забился в угол, прижимая к груди какие-то документы. Его глаза расширились от первобытного ужаса.

— Пожалуйста... — прохрипел он, глядя на маску Джуго. — У меня семья... Я просто хотел рассказать правду о налогах... Не убивай!

Рука Джуго, сжимавшая рукоять катаны, задрожала. Его палец коснулся гарды, а в голове, как заезженная пластинка, всплыли последние слова отца, сказанные в ту последнюю ночь:

«Будь верен своей стране до конца, даже если она не права, стой до конца. В нашем мире даже самого сильного задавят... Самое главное — береги тех, кто рядом».

Джуго закрыл глаза. Эти слова, которые Сукумо произнес из любви к сыну, теперь стали для него кандалами. Он интерпретировал их по-своему: чтобы уберечь Маркуса, чтобы выжить самому в этой прогнившей системе, он должен быть верным псом. Даже если этот пес должен рвать глотки невинным.

Рывок. Холодная сталь вошла точно в сердце.

Мужчина обмяк, его глаза застеклились, отражая безмолвный вопрос. Джуго стоял над ним, не вынимая клинка. По его щеке, скрытой под маской, скатилась одинокая горячая слеза. Он ненавидел себя. Он ненавидел Кайгаку. Но больше всего он ненавидел то, что стал точной копией тех солдат, которые когда-то сожгли деревню Шуго.

В этом сером мире, пропахшем гарью и приказами, деревушка на окраине казалась галлюцинацией. Здесь не было шпионов Кайгаку, не было криков — только ослепительно белые волосы местных жителей, которые на солнце сияли так, будто каждый из них проглотил по маленькой звезде.

Джуго, привыкший к маскам и засадам, чувствовал себя здесь как медведь в посудной лавке.

Он присел на старую скамью у пышной клумбы. Его рука по привычке лежала на рукояти катаны, но вид девушки в белом фартуке, которая с крайне серьезным видом сражалась с непослушным шлангом, заставил его замереть. У неё была длинная челка и глаза цвета ясного неба. Она поливала грядки с таким умиротворением, будто во всем мире не существовало ничего важнее этих несчастных помидоров.

Джуго смотрел. Долго. Слишком долго для человека, чей IQ обычно направлен на вычисление траектории удара.

Когда она закончила и, вытирая лоб, плюхнулась на скамью рядом с ним, Джуго едва не подпрыгнул. В элитном отряде его учили, что сближение с объектом — это угроза. Но объект пах не порохом, а лавандой и свежей землей.

Он замер, уставившись в одну точку перед собой. Девушка поймала его взгляд, забавно наморщила носик и начала оглядывать себя.

— Что? — спросила она, вертясь во все стороны. — Я где-то испачкалась? Опять на носу пятно?

Джуго покраснел так, что его лицо могло бы служить стоп-сигналом для каравана.

— Н-нет... — выдавил он, чувствуя, как всё его «элитное» хладнокровие испаряется. — Просто... здесь так спокойно. Кажется, что всех проблем в мире просто не существует.

Девушка расплылась в белоснежной улыбке.

— Ну, раз так, то это место теперь и твое тоже. Приходи, когда захочешь! А хочешь чаю? Или блинчиков? Бабуля утром напекла столько, что мы их до зимы не съедим!

Через десять минут на маленьком столике под открытым небом развернулось настоящее сражение. Джуго, человек, который мог в темноте перерезать нить с расстояния в десять шагов, внезапно обнаружил, что фарфоровая чашка — это самый опасный противник в его жизни.

Он пытался выглядеть мужественно и загадочно, как и подобает воину-одиночке. Но когда он потянулся за вторым блинчиком, рука дрогнула.

Плюх!

Светло-коричневый чай живописным пятном расплылся по его безупречной форме.

Джуго застыл с открытым ртом, глядя на мокрое пятно. В голове пронеслись варианты: «Сбежать через окно», «Использовать технику испарения потока», «Сделать вид, что так и задумано».

Девушка на мгновение замолчала, а потом звонко, по-доброму рассмеялась, прикрывая рот ладошкой.

— Ой, ну ты и неуклюжий! Настоящий грозный воин, а с чашкой не сладил! — она потянулась через стол с салфеткой, и Джуго окончательно превратился в пунцовый памятник самому себе.

— Я... я просто... — пробормотал он, чувствуя, как в груди что-то потеплело.

Так у элитного убийцы появилось самое важное задание в жизни: каждое воскресенье, ровно в полдень, прокрадываться мимо постов разведки, чтобы снова пролить чай под звонкий смех девушки с голубыми глазами.

Глава 12 - Немофилы

Рынок в субботу напоминал растревоженный муравейник, но Джуго двигался сквозь толпу. В его списке покупок значились лишь базовые продукты, но мысли были заняты совсем не калориями.

— Эй, осторожнее с хурмой! Она нежнее, чем кажется! — раздался звонкий, до боли знакомый голос.

Джуго замер у прилавка. Там, выбирая самые спелые плоды, стояла она. Увидев его, девушка просияла так, будто солнце решило спуститься поближе к земле.

— Опять ты! — рассмеялась она. — Выбираешь фрукты с таким видом, будто готовишься к диверсии. Смотри, здесь нужно брать те, что чуть мягче у основания. Кстати... я ведь так и не представилась. Меня зовут Мира. А тебя?

— Джуго, — коротко ответил он, чувствуя, как уши предательски начинают гореть.

Они провели вместе около часа. Мира, как заправский эксперт, водила его по лабиринтам торговых рядов, отгоняла наглых зазывал и учила отличать «настоящий мед от подкрашенного сахара». Джуго молчал, но внутри него разливалось странное, почти забытое чувство спокойствия.

Когда корзины наполнились, Джуго вызвался проводить её. Однако, приближаясь к внутреннему посту общины, он замедлил шаг. Для него патрульные в форме наемников были коллегами или потенциальными врагами, но никак не добрыми соседями.

— Мне, наверное, пора... — пробормотал он, кивая в сторону караула.

— Глупости! — Мира бесцеремонно схватила его за локоть. — Патрульные — это дядя Сато и его команда, они мухи не обидят, если их не злить. Пойдем, я обещала тебе блинчики. Не заставляй меня есть их в одиночестве, это вредно для фигуры!

Дом Миры встретил их ароматом ванили и свежевыстиранного белья. Это был запах «дома» — тот самый, который Джуго почти стер из памяти. Он замялся у порога, боясь наследить своими тяжелыми сапогами. Мира убежала на кухню, на ходу скидывая фартук, а Джуго, вешая свою куртку, случайно заглянул в приоткрытый платяной шкаф.

Там, среди гражданской одежды, висела испачканная землей и чем-то подозрительно темным форма элитного наемника. На плече виднелся знакомый узор. «Кто-то из семьи только что вернулся с миссии высокого ранга», — профессионально отметил мозг Джуго, пока сердце твердило: «Беги отсюда, здесь опасно».

— Ты один здесь? — спросил он, присаживаясь за деревянный стол, пока Мира весело гремела сковородками.

— Нет, отец дома. Вернулся недавно с работы, спит без задних ног, — она начала ловко разливать тесто по сковороде.

— А кем он работает? — полюбопытствовал Джуго.

Мира внезапно замерла. Её плечи дрогнули. Она стояла спиной к нему, продолжая помешивать тесто, но ритм сбился. Джуго заметил, как в миску упала крохотная прозрачная капля.

— Я... я сказал что-то не то? — он подался вперед, чувствуя себя последним подлецом.

Мира быстро вытерла глаза тыльной стороной ладони и обернулась. Её улыбка была грустной.

— Все хорошо. Просто... он часто уходит на задания. Я мало что в этом смыслю, папа говорит, что это «государственные дела». Но иногда он возвращается таким... израненным. Мне пришлось выучить все медицинские техники, какие только были в нашей библиотеке. Знаешь, Джуго, я каждый вечер зажигаю свечу и боюсь, что однажды она погаснет раньше, чем он откроет дверь.

В этот момент в кухню вошла женщина. Она была воплощением грации: стройная, с такими же белоснежными волосами, как у дочери, и пронзительными, но добрыми глазами. Её звали Микабу. Несмотря на домашнее кимоно, Джуго сразу узнал эту выправку — так держат спину только те, кто годами сжимал рукоять меча.

— Ой, Мира, а у нас что... гости? — Микабу лукаво прищурилась.

Мира вспыхнула ярче, чем конфорка на плите.

— Мама! Это Джуго, мы познакомились у клумбы!

— У той самой, которую ты поливаешь трижды в день, даже если идет дождь? — рассмеялась Микабу. — Помочь вам, молодежь? Или я здесь третья лишняя?

Мира, заикаясь, отказалась от помощи, и Микабу, мягко улыбнувшись, ушла в свою комнату. Там она подошла к застекленной стелле, где покоились обломки её старой катаны. Она ласково провела пальцами по стеклу.

— Надо же... кажется, у нашей Мирушки и правда появился мальчик. Лишь бы его руки не были такими же холодными, как наши, — прошептала она в пустоту.

Вечер пролетел незаметно. Они вместе мыли посуду, и Джуго, привыкший убивать одним движением, снова чувствовал себя неуклюжим подростком, когда Мира брызгала на него водой.

Когда они вышли в ночной сад, дверь позади них скрипнула. Из дома вышел мужчина. От него исходила такая плотная аура силы, что Джуго инстинктивно напрягся. Мужчина нес сумку на сгибе локтя, и когда он поправил её, Джуго увидел на его коже татуировку — цифру 5.

«Пятый Аркан», — пронеслось в голове. Легендарный мастер маскировки и тихих убийств. Кай.

— Так-так, — Кай остановился, оглядывая Джуго. — Это и есть тот самый "молодой человек", о котором шептались на кухне?

Мира снова спрятала лицо в ладонях. Кай подошел и протянул руку для рукопожатия. Джуго ответил. Хватка Кая была стальной, прощупывающей.

— Ого, — поднял бровь Аркан. — Крепкое телосложение. Ты не из изнеженных городских парней. Где так натренировался?

— Работа сделала меня таким, — уклончиво ответил Джуго.

— Интересно, что за работа такая, — Кай рассмеялся, но в его глазах блеснула искра профессионального интереса. — Ладно, мне пора. Служба не ждет.

Джуго провожал его взглядом. Кай шел прямиком к резиденции — единственному зданию в общине, где окна горели ярким, тревожным.

Они дошли до небольшого сквера, засаженного удивительными цветами.

— Это Немофилы, — прошептала Мира, присаживаясь на корточки. — Мы называем их «Синими глазами леса». Они расцветают только там, где нет зла.

Она ловко сплела венок из ярко-синих бутонов и, встав на цыпочки, надела его на Джуго. Синие цветы идеально сочетались с его волосами. Джуго замер, боясь даже вздохнуть.

— Мой папа... он очень добрый, — продолжала она, глядя на звезды. — Он готов жизнь отдать за наш народ. Но в последнее время он сам не свой. Постоянно эти миссии... Мама говорит, что это ради нашего будущего. А ты, Джуго? Чем занимаешься ты?

Джуго замешкался. Сказать «Я элитный убийца на службе у Кайгаку» было бы равносильно тому, чтобы ударить её ножом.

— Я... странствующий волонтер, — выдавил он. — Помогаю старикам по хозяйству, развожу лекарства больным. Ничего особенного.

— Значит, у тебя доброе сердце, — Мира прижалась к его плечу. — Я знала это.

Когда они дошли до поста, за которым начиналась территория города, пришло время прощаться.

— Пора по домам, — улыбнулась Мира. — Родители не поймут, если я оставлю своего парня на ночевку в первый же день знакомства.

— П-п-парня? — Джуго чуть не выронил сумку.

Мира быстро, почти невесомо чмокнула его в щеку. От неё пахло ванилью и немофилами.

— Буду ждать тебя в следующие выходные. Не вздумай потеряться! — она застенчиво развернулась и побежала в сторону дома, напоследок помахав рукой.

Джуго стоял под светом фонаря, касаясь пальцами щеки. Венок из синих цветов всё еще был на его голове. В этот момент он был готов сжечь весь мир, лишь бы эти выходные никогда не заканчивались.

Для Джуго наступила эпоха, которую он окрестил «Белой полосой». Это было время, сотканное из солнечного света, аромата свежей выпечки и нежного голоса Миры. В его жизни, которая до сих пор напоминала бесконечный, пропитанный кровью и порохом поход, вдруг воцарился мир. И этот мир был воплощен в Мире.

Она окружила его заботой, о которой он, выросший в тени клинков, даже не смел мечтать. Каждое утро начиналось не с сигнала тревоги, а с тихого стука в дверь и подноса с чаем и рисовыми колобками. Мира сшила ему новую куртку из мягкой, но прочной ткани, и когда он надевал её, ему казалось, что он окутан её теплом. Она залечивала его старые шрамы своими медицинскими техниками, но гораздо важнее было то, что она залечивала шрамы в его душе.

Джуго, в свою очередь, старался быть для неё опорой. Он помогал ей в саду, таскал тяжелые лейки, чинил крышу. Он дарил ей цветы, которые находил во время своих редких вылазок за пределы общины, и каждый раз, когда её лицо озарялось улыбкой, его сердце делало кувырок. Он учился готовить (хотя его кулинарные шедевры поначалу напоминали подошву сапога), и они вместе смеялись над его неудачами.

Их община процветала. Люди в ней были настолько добрыми и открытыми, что Джуго поначалу искал в этом подвох. Но подвоха не было. Это было общество, построенное на взаимопомощи и уважении. Кай и Микабу относились к Джуго как к родному сыну. Кай часто приглашал его на тренировки, делился своим опытом, и Джуго чувствовал, что его боевые навыки выходят на новый уровень. Микабу же окружила его материнской заботой, готовя его любимые блюда и расспрашивая о его жизни.

Джуго впервые за долгие годы почувствовал вкус «семьи». Но это счастье было отравлено гнетущим чувством лжи. С каждым ласковым взглядом Миры, с каждым теплым словом её родителей, камень на его сердце становился всё тяжелее. Он знал, что его работа, его прошлое, его связь с Кайгаку — всё это ложь, которая рано или поздно вскроется. И когда это случится, он потеряет всё.

После долгого отсутствия, вызванного очередной «работой», Джуго наконец пришел в гости. Это было задание на другом конце страны, и он не видел Миру больше недели. Весь этот период он жил лишь мыслью о её улыбке.

Джуго подошел к её дому. В окнах горел теплый, уютный свет. Он постучал, и дверь мгновенно распахнулась. Мира стояла на пороге, и в её глазах, синих, как ночное небо, читалась такая радость, что Джуго на мгновение замер. Она, не сдерживая эмоций, бросилась ему на шею.

— Джуго! Ты вернулся! Я так ждала! — прошептала она, прижимаясь к нему.

Он обнял её в ответ, вдыхая её аромат — ванили и полевых цветов. Этот запах стал для него синонимом дома.

После ужина, когда сумерки сгустились над садом, они сидели на веранде, наблюдая за светлячками. Разговор тек плавно, они делились новостями, смеялись. Но Джуго чувствовал, что между ними витает что-то большее, чем просто дружба. Он поймал её взгляд, и время замедлилось. В её глазах он увидел не только нежность, но и желание. Он едва заметно кивнул в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Мира, вспыхнув, кивнула в ответ, взяла его за руку и потянула за собой.

В её комнате, освещенной лишь лунным светом, воцарилась тишина. Они остановились, нежно сжав ладони друг друга. Джуго бережно положил ладонь ей на затылок, притягивая к себе. Секунда, когда их лбы соприкоснулись, показалась вечностью. Он чувствовал её горячее дыхание на своих губах. А потом был поцелуй — неистовый и нежный одновременно. Это был поцелуй, в котором слились воедино все их чувства: любовь, страсть, страх потери, надежда на будущее.

В эту ночь они не просто стали ближе физически; их души сплелись в единое целое. Джуго, привыкший к боли и разрушению, впервые почувствовал, что его руки могут дарить не только смерть, но и жизнь, нежность, любовь. Мира же, отдавшая ему свою невинность, увидела в нём не только сильного воина, но и ранимого человека, нуждающегося в защите. Их любовь стала тем якорем, который удерживал их в этом жестоком мире, стирая границы между прошлым и настоящим, ложью и правдой.

Утром Мира проснулась от ощущения пустоты рядом. Открыв глаза, она увидела Джуго. Он стоял у окна, полностью одетый, и смотрел на неё. Солнечный свет заливал его фигуру, делая её похожей на силуэт из сна.

— Джуго? — прошептала она, натягивая одеяло до подбородка.

Он подошел к кровати и опустился на одно колено. В его руках было ожерелье из ракушек Лазурного моря — невероятная редкость. Ракушки отливали мягким, загадочным голубым оттенком, который идеально сочетался с цветом её глаз. Джуго бережно застегнул украшение на её шее.

— Это тебе, — прошептал он. — Чтобы они всегда напоминали тебе о том, как я тебя люблю.

Мира провела пальцами по ракушкам, и в её глазах заблестели слезы счастья.

Спустившись вниз, они увидели Микабу, которая уже хлопотала у плиты. Увидев их, она лукаво улыбнулась:

— Ну что, молодежь? Завтрак готов. Кстати, Мира, а когда мне ждать внуков?

Мира, вспыхнув до корней волос, выкрикнула:

— Мамааа!

Джуго, неловко улыбнувшись, пробормотал, что «еще немного рановато». Микабу, рассмеявшись, сказала, что не будет их смущать и пойдет к себе.

День прошел в идиллии. Они гуляли по саду, Джуго рассказывал ей истории из своих странствий (конечно, сильно приукрашенные), дарил цветы. Он чувствовал себя самым счастливым человеком на земле, и ему хотелось, чтобы это мгновение длилось вечно.

Но на обратном пути их покой был нарушен. Прямо перед ними возник силуэт. Джуго замер. Это был Рьюга. Они узнали друг друга мгновенно, хотя с их последней встречи прошло много лет. Рьюга поднял лицо, и Джуго увидел ту самую ухмылку, которую помнил с детства — хищную, лисью, улыбку человека, который наслаждается чужим страданием.

Джуго сделал шаг вперед, закрывая собой Миру. Все его инстинкты убийцы вопили об опасности.

— Иди, куда шел, Рьюга. Если хочешь разобраться, то не здесь и не сейчас.

Рьюга лишь усмехнулся:

— А я и не собирался драться, «братишка». Я здесь по другому поводу. Просто хотел убедиться, что ты нашел себе «тихую гавань». Смотри, не утопи её в своей лжи.

Он прошел мимо, даже не взглянув на Джуго, продолжая смотреть вперед с этой своей невыносимой улыбкой.

Мира с тревогой посмотрела на Джуго:

— Кто это, Джуго? У тебя такой вид... Словно ты увидел призрака.

Джуго изо всех сил старался сохранить самообладание. Его сердце колотилось, как сумасшедшее.

— Давний знакомый, — выдавил он. — Ничего страшного, просто старые мужские разборки. Не бери в голову.

Мира кивнула, но в её глазах читалось сомнение. Она чувствовала, что это ложь. И эта ложь, словно тонкая трещина на ледяной поверхности их счастья, грозила рано или поздно расколоть всё.

Проклятие Микабоши: Ужасающая Тайна Пятого Аркана

Вернувшись домой, Мира ушла поливать Немофилы, а Джуго остался в гостиной. Его мысли были заняты встречей с Рьюгой. Что он здесь делает? Как он нашел их общину? Неужели Кайгаку послал его?

Кай подошел к Джуго, и его лицо было серьезным как никогда. От него исходила aura тревоги.

— Сядь, Джуго. Нам нужно поговорить. Это серьезно.

Они сидели за столом, Кай долго молчал, глядя в чашку с чаем. Казалось, он подбирает слова.

— Мира рассказывала тебе об их общине? О геноме?

— Она упоминала, но сказала, что сама мало знает. Я не стал расспрашивать.

— И слава богу, — вздохнул Кай. — Но тебе это знать необходимо. Ты теперь часть нашей семьи, Джуго. И твоя безопасность зависит от этой тайны.

Кай поднял взгляд, и Джуго ахнул. Белок глаз Кая стал черным, а зрачок — пульсирующим красным. По височному отделу от глаз пошли ярко-красные, набухшие вены.

— Это не дар, Джуго. Это проклятие. То, что ты видишь — Глаза Микабоши. Уникальная способность нашего генома, которая активируется в минуты запредельного гнева или боли. Наша способность — пространственная телепортация. Левый глаз создает дыру в пространстве, правый — замещает. Фактически, мы мгновенно меняемся местами с любым предметом в радиусе видимости. С людьми это тоже работает. Эта способность делает нас практически неуязвимыми в бою.

Джуго был поражен.

— Так в чем проклятие? Это же ультимативная способность!

Кай горько усмехнулся.

— Проклятие не в самой способности, а в цене, которую мы за нее платим. Эта способность расходует колоссальное количество потока. После ее использования человек чувствует себя опустошенным, словно из него выкачали всю жизнь. Но беда не в этом. Мира не знает об этом проклятии, потому что Глаза активируются только у тех, кто испытал запредельную боль. В нашем организме есть так называемые ПМ-клетки. В гневном состоянии они переходят из пассивного режима в активный. Они живут ближе к мозгу, в районе глаз. Но самое ужасное... чем больше человек находится в состоянии гнева, тем больше ПМ-клеток распространяется по его организму. И когда их становится слишком много... остановить этот процесс будет невозможно. Человек теряет себя, превращаясь в безумного монстра, одержимого жаждой крови. Увеличивается физическая сила, регенерация, выработка потока... но цена — полная потеря своей личности. Я боюсь, Джуго, что эмоции Миры могут взять верх. Её гнев, её боль... они могут пробудить ПМ-клетки. Береги ее. Не давай гневу захватить её. Наша община — это не просто убежище, это место, где мы стараемся оградить друг друга от мира, который может причинить нам боль.

Джуго встал и низко поклонился. Весь ужас услышанного прошел сквозь него.

— Я буду оберегать её любой ценой. Обещаю.

Кай положил руку ему на плечо и протянул ладонь. Они обменялись крепким, мужским рукопожатием, скрепляя этот безмолвный договор.

Глава 13 - Техника против свободного стиля

Вечер в поселении выдался тяжелым. Кай вернулся домой с докладом, который изменил всё. Дождавшись, пока Мира уйдет во двор заниматься цветами, он тяжело опустился на татами рядом с Микабу. Его лицо, обычно спокойное и задумчивое, сейчас казалось высеченным из камня.

— Микабу... — Кай заговорил тихо, не глядя на жену. — Я получил приказ. Это задание в приграничье. Оно из тех, откуда возвращаются не все.

Микабу замерла. Воздух в комнате будто мгновенно выкачали. Она медленно повернулась к нему, и в её голубых глазах отразился первобытный ужас.

— Кай... нет. Пожалуйста, скажи, что ты откажешься, — прошептала она, и её голос надломился. — Ты обещал, что мы закончили с этим. Ты обещал ради Миры!

— Мне будет спокойнее там, — Кай наконец поднял на неё взгляд, полный горькой решимости, — если я буду знать, что здесь, что бы ни случилось, ты не отстранишься. Что ты останешься заботиться о Мире и продолжишь жить. Для неё. Для нас.

Микабу впала в ступор. Слезы крупными каплями покатились по её щекам.

— Я не переживу твою смерть... — Она схватила его за руки, её пальцы дрожали от отчаяния. — Прошу тебя, не уходи!

Кай нежно обнял её, прижимая к себе, чувствуя, как она содрогается от рыданий. Затем он осторожно отстранил её, положил ладонь ей на голову и, соприкоснувшись лбами, произнес слова, которые когда-то сказал ему отец перед своим последним походом:

— Не бойся смерти, Микабу. Бойся непрожитой жизни.

На следующий день Джуго зашел к ним под вечер. Мира, как обычно, выбежала встречать его, радуясь гостю, но Джуго кожей почувствовал неладное. От дома веяло тяжелым, липким отчаянием. Внутри стояла гробовая тишина.

— Где твоя мама? — спросил Джуго, оглядываясь.

— Она прихворала, — Мира виновато опустила глаза. — Сказала, что хочет поспать. Проходи, я сейчас заварю чай.

Джуго сделал вид, что ему нужно отойти, но вместо этого бесшумно поднялся на второй этаж. За дверью спальни доносился надрывный шепот и глухие всхлипы.

— Я не хочу... не хочу, чтобы с ним случилось то же самое, что и с тобой... — доносилось из-за двери. — Я не смогу... я не смогу его удержать...

Джуго чуть приоткрыл дверь. Микабу резко обернулась. Увидев его, она не стала скрываться — она бросилась к нему и обняла, словно тонущий хватается за обломок корабля.

— Джуго... молю тебя... может, хоть ты сможешь его остановить? — она буквально задыхалась от слез.

Она подвела его к стене, где в почетном месте на стеле лежала разбитая катана.

— Это — моя сестра, — прошептала Микабу. — Несколько лет назад она была его Оружием. Она отдала свою жизнь за него, приняв на себя удар, который предназначался Каю.

Микабу закрыла лицо руками.

— С тех пор он так и не смог найти себе другое Оружие. Ни один клинок не признает его, а он не может предать её память. Именно поэтому я ушла в отставку — я не могла выносить этой пустоты. Но теперь он уходит на верную смерть совершенно один, без пары...

Прошло три дня. Джуго возвращался с задания в сумерках. На лесной тропе он столкнулся с Маркусом — одним из лучших оперативников Кайгаку. Тот стоял, опершись на дерево, и явно кого-то ждал.

— Опять задерживаешься, Джуго? — Маркус кивнул, его взгляд был цепким. — Как дела на твоем участке?

— Спокойно. А у тебя? — Джуго остановился.

— Паршиво, — Маркус подошел ближе. — Слышал про шпиона? Кто-то методично пробирается к границе столицы. Собирает данные о патрулях, а вчера из хранилища пропали свитки. Запретные техники, информация об Оружии, списки тайников... В этих свитках всё, что делает нас сильными.

Джуго на мгновение сжал эфес своего меча, но лицо осталось непроницаемым.

— Нет, я об этом не знал.

— Ну, теперь знаешь. Будь начеку, — Маркус поправил ремень на плече. — Я иду на перехват. Говорят, шпиона видели в секторе старых доков.

Они разошлись, но Джуго, отойдя на пару десятков метров, обернулся. Внутри него нарастало странное предчувствие. Он решил узнать, кто именно осмелился на такую дерзость.

Маркус тем временем вышел на позицию. Он обнажил свою катану — Акно. Сталь меча блеснула холодным синим светом.

— Техника Раскола: Пять Теней! — негромко произнес он.

Пространство вокруг него исказилось, и из его тени один за другим отделились пять совершенных клонов. Они бесшумно рассредоточились по лесу, готовясь захлопнуть ловушку на шее любого, кто посмеет шевельнуться в тени.

Голова Джуго резко дернулась. Инстинкты воина, отточенные годами битв, закричали об опасности прежде, чем разум успел осознать увиденное. Тень. Едва заметная, рваная полоса тьмы, метнувшаяся между покосившимися зданиями разрушенного города. Она была слишком быстрой, слишком маневренной для обычного человека.

— Крыса... — процедил Джуго, и в ту же секунду его тело сорвалось с места.

Джуго превратился в размытое пятно. Каждое соприкосновение его подошв с битым кирпичом и бетоном отзывалось глухим ударом. Скорость была сумасшедшей. Здания проносились мимо, сливаясь в нечеткую серую стену. Воздух свистел в ушах, раздирая легкие, но он не сбавлял темп.

Тень впереди, облаченная в рваный капюшон, двигалась с неестественной легкостью, словно скользила над землей. Она виляла, перепрыгивала через завалы, используя ландшафт разрушенного города как полосу препятствий. Джуго чувствовал, что преследует что-то чужеродное. Но самое странное — он чувствовал, что Тень знает о погоне. На периферии его зрения, в моменты, когда Тень оглядывалась, за капюшоном вспыхивал лихий, дикий оскал. Это не было бегством от страха. Это была игра. Приглашение на охоту, где он, Джуго, мог оказаться добычей.

Тень резко свернула в сторону старого парка, который за годы запустения превратился в густой, мрачный лес. Деревья смыкали свои кроны, поглощая скудный свет twilight. Погоня стала еще более опасной.

Джуго понял: пора кончать с этой игрой.

Смертельный пике и звук разрушения

Перед ним высилось уцелевшее трехэтажное здание. До него было добрых десять метров, но Джуго не колебался. Он сконцентрировал всю свою энергию в ногах. Удар о землю был настолько сильным, что под ногами поползли трещины. Словно выпущенный из катапульты, он взлетел в воздух, пролетая над Тенью, которая только-что скрылась за деревьями.

В воздухе Джуго перевернулся, оказываясь прямо над лазутчиком. Гравитация и инерция работали на него. Он обнажил катану, направляя её острием вниз. Вся его воля, вся его жажда поймать шпиона были вложены в этот удар. С высоты трех этажей он падал, как смертоносный метеорит, готовый пронзить грудь врага.

Оставались считанные сантиметры. Джуго уже видел текстуру ткани капюшона, чувствовал, как воздух вокруг него сжимается. Но в самый последний момент Тень сделала то, чего он не ожидал.

Она не уклонилась. Она не заблокировала удар. Она просто... повернулась.

Это движение было молниеносным, плавным и пугающе легким. Капюшон слетел, обнажая лицо, искаженное хищной улыбкой. В ту же секунду рука Тени, бледная, с когтями вместо ногтей, взметнулась вверх. Легкое, почти небрежное касание по плоскости падающего лезвия.

КРАК!

Звук был сухим, резким и оглушающим. Это не было звоном металла о металл. Это был звук разрушения самой сути стали. Осколки катаны Джуго, сверкая в лунном свете, брызнули во все стороны, осыпаясь на сухие листья, как смертоносный дождь.

Джуго, ошеломленный, потерял баланс, но успел сгруппироваться и приземлиться на ноги, с трудом удерживая равновесие. В руке у него остался лишь эфес с обрубком лезвия.

Они оба замерли, приземлившись друг напротив друга на небольшой поляне в глубине леса. Шум погони затих, уступая место зловещей тишине, нарушаемой лишь тихим шелестом падающих листьев. Джуго медленно поднял взгляд, и его сердце пропустило удар.

Перед ним стоял человек, которого он не видел много лет. Человек, который должен был быть мертв. Но он был жив. И он изменился.

— Здравствуй, Джуго! — голос был знакомым, но теперь в нем звучали хищные, вибрирующие нотки.

Это был Рьюга.

Джуго не мог поверить своим глазам. На лице Рьюги сияла та самая хищная улыбка, полная жажды крови. Но самое ужасное — это его глаза. Они были неестественно большими, хищными, налитыми кровью, с узкими зрачками, которые, казалось, прожигали Джуго насквозь. Длинные, острые когти вместо ногтей, обнаженные в улыбке острые клыки... Всё это выдавало в нем не человека, а демона.

Но страшнее всего было другое. Как воин, который всегда полагался на чувство потока, Джуго не чувствовал в Рьюге ничего. Ни малейшего колебания воздуха, ни движения духовной энергии. Словно перед ним была пустота, одетая в кожу старого друга. Пустота, которая только что одним движением сломала его лучший меч.

Рьюга медленно встал в боевую стойку, его тело было расслабленным, но полным скрытой угрозы.

Они сорвались с мест одновременно. Два размытых силуэта, серый и черный, столкнулись в центре поляны с таким звуком, будто столкнулись два локомотива. Удар! Предплечье Джуго врезалось в блок Рьюги. Ударная волна разметала сухую листву в радиусе пяти метров.

Они разошлись так же молниеносно, как и сошлись. Джуго приземлился на одно колено, его взгляд был тяжелым, холодным и пугающе спокойным. Рьюга же замер, победно оскалившись, но его торжество длилось лишь секунду. Он попытался поднять правую руку, и та безвольно повисла — кость была раздроблена в щепки от одного единственного столкновения с Джуго.

Рьюга едва успел перевести взгляд на свою изуродованную конечность, как тени вокруг него ожили. Джуго уже был в воздухе.

— Слишком медленно, — прошептал он, закручиваясь в горизонтальном штопоре.

Удар с разворота! Тяжелый сапог Джуго впечатался точно в висок Рьюги. Сила была такова, что голова демона неестественно дернулась и провернулась на два полных оборота, ломая шейные позвонки с сухим треском, похожим на выстрелы. Тело Рьюги рухнуло в пыль, как тряпичная кукла.

Джуго мягко отступил на пару шагов, тяжело дыша. Он смотрел на неподвижное тело, надеясь, что этого запредельного урона хватит, чтобы остановить это чудовище.

Но тишина длилась недолго. Из кучи тряпья и сломанных костей донесся леденящий душу хруст. Джуго вздрогнул. Он увидел, как раздробленная рука Рьюги сама собой выпрямилась, кости внутри заходили ходуном, срастаясь за доли секунды. А затем голова... Она медленно, с влажным хрустом суставов, провернулась обратно.

Рьюга поднялся, лениво отряхнул пыль с плеча, и его глаза вспыхнули еще ярче. В них не было боли — только животный азарт.

— Моя очередь, — выдохнул он.

Рьюга метнулся вперед. Его движения стали дергаными, неестественными. Он нанес два размашистых удара когтями, от которых воздух засвистел. Джуго, не теряя самообладания, уклонился от первого, а во время второго поймал Рьюгу за запястье. Используя инерцию врага, Джуго рванул его на себя, одновременно вскидывая колено.

БАМ!

Колено Джуго вошло точно в переносицу Рьюги. Весь лицевой скелет демона сложился внутрь с оглушительным треском. Нос превратился в кровавое месиво, челюсть вылетела из суставов. Джуго оттолкнул его, совершив красивый пируэт в воздухе, и приземлился в стойку.

Он обернулся, готовый к следующему выпаду, но замер. Лицо Рьюги на глазах «выталкивалось» обратно. Впадины заполнялись плотью, кости носа с громким щелчком вставали на место. Демон лишь облизнул окровавленные губы, и его сломанное лицо снова стало гладким и пугающе красивым.

— Твои удары великолепны, Джуго, — Рьюга хрустнул шеей, и этот звук эхом разнесся по лесу. — Но как ты убьешь то, что отказывается умирать?

Лес наполнился тяжелым, металлическим запахом крови. Рьюга резко вскинул ладонь, и земля под ногами Джуго буквально взорвалась багровыми всполохами.

— Магия крови: Оковы Тлена! — выкрикнул Рьюга.

Тонкие, как бритвы, но прочные как сталь кровавые щупальца змеями вырвались из почвы, мгновенно сковывая запястья и щиколотки Джуго. Он не ожидал такой атаки — магия была чужеродной, лишенной привычного ощущения потока. На долю секунды Джуго оказался распят в воздухе, обездвиженный и открытый.

Рьюга не стал медлить. Он не побежал — он просто исчез. В один миг он стоял в десяти метрах, а в следующий — от него не осталось даже смазанного следа или колыхания воздуха. Словно пространство схлопнулось, и он телепортировался прямо вплотную к Джуго.

— Я тоже кое-чему научился, старый друг! — его голос прозвучал как шепот самой смерти прямо перед лицом Джуго.

Удар в грудь! Мощнейший физический импульс прошил тело Джуго насквозь. Кровавые нити, удерживающие его, лопнули от давления, и Джуго пушечным ядром отлетел назад. Глухой, сокрушительный удар — и он всем телом впечатался в отвесную скалу, оставив на камне глубокую паутину трещин. Рьюга, вновь мгновенно оказавшись на высоте, одним резким движением вбил ногу в грудь Джуго, окончательно загоняя его в каменную породу.

Пыль и каменная крошка поднялись плотной завесой. Рьюга плавно опустился на землю, лениво отряхивая рукав кимоно.

— Похоже, ты ничему не научился за эти годы, Джуго, — бросил он в сторону осевшей пыли, собираясь уйти. — Всё та же смертная хрупкость.

Но из облака пыли не донеслось ни стона, ни хруста костей. Джуго чувствовал лишь легкое онемение. Его тело, закаленное в бесконечных столкновениях со смертью, выдержало атаку, которая стерла бы обычного человека в порошок. Скрежеща зубами, он резким рывком вырвал впечатанные руки и ноги из камня и легко спрыгнул вниз, приземлившись прямо за спиной уходящего демона.

Рьюга замер. Его чуткий слух уловил мягкое касание подошв о землю. Он медленно обернулся, его красные глаза сузились.

— Ты... что, стал демоном, Рьюга? — голос Джуго был низким, в нем не было страха, только холодный, исследовательский интерес.

Рьюга окинул взглядом невредимого Джуго. Ни единого перелома, ни единой серьезной раны после такого удара. На губах демона расплылась та самая хищная, безумная улыбка, обнажая острые клыки.

— У меня встречный вопрос, — Рьюга чуть склонил голову набок, и его взгляд стал нечеловеческим. — Ты человек?

Рьюга начал бой как гроссмейстер. Одним резким движением он выплеснул струю собственной крови в воздух, и та, подчиняясь его воле, не упала, а мгновенно кристаллизовалась в Кровавые путы. Это были сотни тончайших, пульсирующих алым светом нитей, натянутых между деревьями и камнями.

Это была его идеальная среда. Рьюга не просто перемещался — он скользил по этим нитям со скоростью звука. В одну секунду он стоял перед Джуго, а в следующую — пространство между ними схлопывалось, и Рьюга наносил идеальный «Удар тысячи журавлей» в незащищенную спину. Но это было лишь начало.

Рьюга продемонстрировал весь арсенал Магии Крови:

Кровавые стрелы: нити крови выстреливали из своих концов формируя стрелы.

Багровый капкан: Стоило Джуго коснуться ногой земли рядом с нитью, как «путы» оживали, пытаясь обвить его лодыжки и вонзиться в кожу, чтобы выкачать поток.

Джуго же был воплощением энтропии. Его потенциал раскрывался в том, что он не имел позиции. Каждый раз, когда Рьюга наносил эталонный удар из каратэ или дзюдо, Джуго ломал логику боя.

Когда Рьюга использовал «путы», чтобы зайти сверху и обрушить сокрушительный удар пяткой, Джуго не стал блокировать. Его тело вдруг стало «текучим»: он прогнулся в пояснице так низко, что коснулся затылком земли, и в этом же положении, опираясь на одну руку, выбросил вторую ногу вертикально вверх. Этот «удар из ниоткуда» вошел точно под подбородок Рьюги, подбрасывая демона в воздух.

Стиль Джуго был бесформенным, потому что он не использовал заученные движения. Его мозг генерировал ответ на атаку быстрее, чем Рьюга успевал её завершить:

Обман инерции: Джуго мог бежать вперед, а затем, не сбавляя скорости, просто «провалиться» вниз, пропуская над собой град кровавых игл, и тут же вынырнуть в контратаке, используя локоть как таран.

Адаптивная защита: Когда Кровавые путы пытались его связать, Джуго использовал вращательные движения — он крутился как волчок, создавая вокруг себя вихрь, который не давал нитям зацепиться за плоть.

Рьюга был в бешенстве. Он изучил все стили мира, он знал идеальную защиту от каждого приема, но Джуго не использовал приемы. Он бил головой, хватал Рьюгу за пальцы, выкручивая их в неестественные стороны, использовал колени и зубы.

В какой-то момент Рьюга создал вокруг Джуго сферу из Кровавых пут, сжимая её как тиски. Это был финал для любого мастера. Но Джуго сделал немыслимое: он рванул прямо на нити, приняв на себя несколько глубоких порезов, и, используя боль как топливо, пробил серию ударов «молотом» по воздуху. Давление его кулаков было настолько мощным, что создаваемая ими воздушная волна просто разорвала магические нити.

Рьюга исчезал и появлялся, его удары были быстрыми, как вспышки молнии, но Джуго всегда был на миллиметр в стороне. Он не уворачивался — он проскальзывал сквозь атаку, как вода сквозь пальцы.

— Ты — мастер всего, Рьюга, — прохрипел Джуго, уклоняясь от очередного кровавого лезвия, — но ты раб своих знаний. А я... я просто хочу дойти до дома.

Первый час закончился тем, что Рьюга, несмотря на всю свою магию и идеальную технику, не смог нанести ни одного смертельного ранения. Джуго же, действуя исключительно на инстинктах и «бесформенной» воле, превратил тело демона в сплошной синяк, который регенерировал лишь для того, чтобы получить новый удар.

Если первый час был дуэлью стратегий, то второй превратился в жестокую проверку на прочность. Пейзаж вокруг бойцов окончательно перестал существовать — столетние дубы были вырваны с корнем и превращены в труху, а земля под ногами напоминала лунную поверхность, испещренную кратерами.

Рьюга понял, что «идеальные» стили не работают против хаоса Джуго, и сменил тактику. Он перестал играть в мастера и стал Хищником.

Кровавые путы теперь не просто висели в воздухе — они стали продолжением его нервной системы. Рьюга наполнил нити таким количеством энергии, что они начали вибрировать, издавая низкий, сводящий с ума гул.

Кровавые узы: Рьюга посылал нити в сторону противника, которые при контакте с врагом выкачивали из него поток.

Кровавое перемещение: Используя путы, Рьюга буквально внедрял себя в нити. Он исчезал в одной точке и мгновенно возникал в другой, он перетекал в доль кровавых нитей.

Джуго начал сдавать. Человеческое тело, даже такое закаленное, как его, имело лимит. Его «бесформенный» стиль требовал колоссальной концентрации: мозг должен был генерировать сотни решений в секунду, чтобы уклоняться от ударов, которые невозможно предсказать.

Ссадины превращались в рваные раны. Одежда Джуго пропиталась его собственной кровью, смешанной с пылью. Его движения стали чуть тяжелее, дыхание — прерывистым и свистящим. Каждое уклонение теперь давалось ему ценой невероятного усилия воли.

Когда Рьюга, скользнув по нити, нанес сокрушительный удар ногой сверху, Джуго не успел полностью уйти. Он принял удар на предплечье. Хруст! Кость выдержала, но мышцы прошило судорогой. В ту же секунду Джуго, не обращая внимания на боль, вывернул свое тело под немыслимым углом, пропуская вторую ногу Рьюги мимо головы, и из положения «мостика» ударил кулаком снизу вверх, точно в печень демона.

Рьюга согнулся, его внутренности превратились в кашу, но через секунду он уже стоял прямо, и его лицо снова было гладким и спокойным.

Рьюга начал сужать кольцо Кровавых пут. Он создал вокруг Джуго настоящий лабиринт из режущих струн. Джуго приходилось двигаться как безумному акробату: он совершал сальто, пролетая в узкие щели между нитями, скользил по земле, делал резкие рывки в стороны.

Это был пик его потенциала. Джуго перестал думать. Он стал чистым инстинктом.

Контратака через боль: Когда одна из нитей полоснула его по плечу, Джуго не отпрянул — он схватил эту нить голой рукой, разрезая ладонь до кости, и дернул Рьюгу на себя, сокращая дистанцию для мощного удара лбом в лицо врага.

Адаптивное разрушение: Джуго заметил, чем чаще Рьюга регенирирует, тем дольше идет исцеление и его удары становятся слабее и медленнее.

К концу второго часа Джуго выглядел как призрак: бледный, залитый кровью, с затуманенным взглядом. Он чувствовал, что его сердце колотится в ребра, как пойманная птица. Он знал: если он даст слабину хоть на миг, Рьюга разорвет его. Демон же стоял напротив, окутанный багровым туманом своей магии, абсолютно не уставший, готовый продолжать эту кровавую жатву вечно.

— Ты скоро сломаешься, Джуго, — прорычал Рьюга, его голос вибрировал от жажды крови. — Твое тело — твоя клетка.

Джуго лишь сплюнул кровь и снова встал в свою странную, лишенную логики стойку.

Это был уже не бой. Это была бойня, растянутая во времени, где один участник отказывался умирать, а второй — признавать поражение. Лес вокруг превратился в выжженную чашу, заполненную пылью и запахом жженого озона.

Джуго стоял, пошатываясь. Его левый глаз заплыл от крови, ребра ныли при каждом вдохе, а мышцы горели так, словно в жилы залили расплавленный свинец. Человеческое тело кричало: «Хватит!», но разум Джуго выстроил вокруг этого крика стену. Он больше не чувствовал боли — он чувствовал только цель.

Рьюга же был воплощением кошмара. Его Кровавые путы теперь пульсировали в такт его бешеному сердцу, заполняя всё пространство вокруг Джуго.

— Твоя искра гаснет, Джуго, — прошипел Рьюга, и его голос раздался одновременно со всех сторон. — Демоны не знают усталости. А ты... ты всего лишь мясо и кости.

Пик безумия и Ударный хаос

Рьюга рванул в атаку, используя путы для мгновенных зигзагов. Он наносил удары такой силы, что воздух вокруг его кулаков сжимался в вакуумные хлопки. Но Джуго... Джуго перешел грань. Его бесформенный стиль достиг абсолюта. Он перестал уклоняться «от ударов» — он начал двигаться «вместе» с ними.

Когда Рьюга бил прямой в лицо, Джуго не отступал. Он подавался вперед, ловя кулак плечом и одновременно всаживая короткий, как выстрел, апперкот в печень демона. Хруст ребер Рьюги стал фоновым шумом этой битвы.

В какой-то момент они оба оказались в центре кратера. Пространство сузилось до расстояния вытянутой руки. Никаких маневров. Никакой магии. Только плоть против плоти.

БАМ!

Синхронный удар. Правый кулак Джуго и правый кулак Рьюги одновременно врезались в челюсти друг друга. Вспышка боли ослепила обоих. Время замедлилось. Брызги крови и пота застыли в воздухе, как рубиновые капли. Оба ошеломленно замерли на долю секунды, глядя друг другу в глаза. В глазах Рьюги была пустота и жажда, в глазах Джуго — пылающий образ дома.

— Я... должен... вернуться к Мире! — прохрипел Джуго, и этот хрип превратился в рев раненого зверя.

Джуго сорвался. Его руки превратились в размытые полосы. Скорость его атак начала расти вопреки всем законам биологии.

Рьюга наносил один идеальный удар — Джуго принимал его на корпус, выплевывая кровь, но в ответ всаживал три, четыре, пять ударов.

— Вернусь! — Удар локтем в висок Рьюги, ломающий черепную коробку.

— Даже если придется сдохнуть! — Удар коленом, превращающий таз демона в крошево.

Началось то самое месиво. Джуго бил без остановки, вкладывая в каждый замах не силу мышц, а силу своего нежелания умирать.

— Пофиг на регенерацию! — кричал Джуго, вбивая кулаки в грудь врага. — Я уничтожу тебя быстрее, чем ты успеешь исцелиться!

Рьюга впервые за столетие почувствовал животный ужас. Он видел, как его тело не справляется. Раны не затягивались — Джуго наносил новые на те же места. Челюсть не успевала встать на место, как новый удар дробил её снова. Энергия крови Рьюги начала иссякать, его регенерация захлебнулась, не в силах переварить такой объем урона.

Рьюга начал сдаваться. Его блоки стали вялыми, движения — неуклюжими. Он пропускал град ударов: в горло, в глаза, в солнечное сплетение. Под конец Джуго схватил его за ворот и, вложив в последний замах всю свою ярость и всю свою любовь к Мире, нанес сокрушительный удар сверху вниз.

КРАК!

Земля под Рьюгой лопнула. Он рухнул на дно кратера, и Джуго, не давая ему и шанса, обрушился сверху финальным, ставящим точку ударом обеих рук.

Когда пыль осела, наступила оглушительная тишина. Рьюга лежал в центре воронки — полностью раздробленный. Его тело было буквально вмято в скальную породу, грудная клетка пробита, конечности вывернуты. Он был еще жив, его красные глаза тускло мерцали, но он не мог даже пошевелить пальцем. Регенерация окончательно остановилась. Энергия крови была выжжена до капли.

Джуго стоял над ним, пошатываясь. С его разбитых в кровь кулаков капало на землю. Он был измотан, он был на грани обморока, но он стоял.

Мир вокруг поплыл. Адреналин, три часа удерживавший Джуго на грани невозможного, начал стремительно испаряться, оставляя после себя лишь выжженную пустыню боли. Колени подогнулись, и он начал заваливаться вперед, в серую пыль кратера.

Но земли он не коснулся. Чьи-то крепкие руки перехватили его поперек груди.

— Я здесь, брат. Держись, — раздался над ухом знакомый голос Маркуса.

Маркус, чей взгляд обычно был холодным и расчетливым, сейчас с нескрываемым ужасом смотрел на то, что осталось от поля боя. Но еще страшнее было то, что происходило на дне воронки.

Там, где секунду назад лежало раздробленное тело Рьюги, началось жуткое шевеление. Кровавое месиво и осколки костей не просто срастались — они пульсировали, вскипая багровой пеной. Из этой живой жижи начала формироваться голова. Это не был Рьюга. Это было нечто первобытное: ярко-красная безволосая плоть, огромные, пустые белые глаза без зрачков и оскаленная пасть, полная бритвенно-острых зубов.

Существо издало мерзкий, стонущий крик, от которого кровь стыла в жилах. Сгустки крови вытягивались, формируя мощные, бугристые мышцы рук и когти, способные разрывать сталь. Было видно, что монстру не хватает энергии, чтобы завершить трансформацию полностью — его тело то и дело опадало кровавыми хлопьями, регенерация работала на последнем издыхании.

Монстр поднял свои пустые белые глаза на Джуго и Маркуса. Тяжелым, вибрирующим басом, который, казалось, исходил из самой земли, он прорычал:

— Это... не последняя... встреча...

В следующую секунду демоническая сущность Рьюги, потеряв плотную форму, просто просочилась сквозь трещины в земле, как чернильная вода, и исчезла в недрах скалы.

Маркус стоял в ступоре, всё еще поддерживая обмякшее тело друга. Он видел сотни сражений, но то, что Джуго выстоял против этого три часа в рукопашную и довел демона до состояния кровавого железа, не укладывалось в голове. Физические данные Джуго были запредельными — он буквально вступил на территорию монстров и вышел оттуда победителем.

— Джуго... как ты вообще еще дышишь? — прошептал Маркус, чувствуя, насколько тяжелым и горячим стало тело товарища от перенапряжения.

Джуго с трудом разлепил окровавленные веки. Его взгляд был мутным, но в нем всё еще горел остаток той железной воли. Он вцепился в плечо Маркуса, его голос был едва слышным шепотом:

— Помоги... отведи меня домой... — он судорожно сглотнул кровь. — Только не к Мире. К старому убежищу у окраины... Она не должна видеть меня таким. Она никогда не должна знать... чем я занимаюсь на самом деле.

Маркус молча кивнул.

Глава 14 - Танец со Смертью

Тяжелое молчание, прерываемое только хрипами Джуго, взорвал настойчивый, почти яростный стук. Дверь ходила ходуном, угрожая сорваться с петель.

— Джуго! Открывай, я знаю, что ты там, паршивец! — из-за двери донесся знакомый, звенящий на высоких нотах голос Миры.

Джуго подскочил на циновке, едва не выплюнув легкое от боли.

— Мелл, прикрой меня! — прошипел он, пытаясь запихнуть окровавленные бинты под подушку. — Не открывай! Скажи, что я уехал в бессрочный отпуск на тот свет! Живо!

Поздно. Раздался оглушительный КРАК, и верная дубовая дверь, пережившая два поколения жильцов, влетела в комнату вместе с Мирой. Она замерла на пороге, воинственно сжимая кулаки, но её боевой запал испарился в секунду, когда она увидела Джуго — больше похожего на фарш, чем на человека.

— Что здесь… проис… — её глаза стали размером с чайные блюдца. — Джуго, ты что, решил помериться силой с камнедробилкой?!

Она бросилась к нему, снося по пути табуретку. Джуго только и успел выдохнуть «Ой», как она впечаталась в него с объятиями.

— Кх-х-х… Мира, если ты хотела меня добить, то могла просто приготовить свой фирменный пирог, — простонал он, чувствуя, как искры сыплются из глаз.

— Заткнись и не дыши! — рявкнула она, прижимая ладони к его распоротому плечу.

В комнате разлился мягкий бирюзовый свет. Теплое сияние окутало рану, и Джуго почувствовал, как дикая боль превращается в терпимое «будто покусали муравьи». Кожа начала стягиваться, а синяки на глазах меняли цвет с фиолетового на нежно-желтый.

— Так, а теперь колись, герой, — Мира прищурилась, не прерывая поток магии. — Кто превратил тебя в этот шедевр абстракционизма? Кто напал?

Джуго мучительно пытался сообразить, как объяснить дыру в плече и отсутствие половины зубов. В голове было пусто, как в кошельке после выплаты налогов. На помощь пришел Мелл, который всё это время пытался незаметно спрятать сломанную катану под кровать.

— Да это… грабители, — быстро ляпнул Мелл, чеша затылок. — Напали в переулке. Куча народу, все в масках, человек десять… нет, двадцать! Требовали мелочь на обед, а Джуго, сам понимаешь, жадина. Вот и не договорились.

Мира на мгновение замерла.

— Двадцать грабителей? — она скептически посмотрела на Джуго. — И они отобрали у тебя всё?

— Всё до нитки, — подтвердил Джуго, возвращая на лицо привычную маску пофигизма. — Даже веру в человечество прихватили. Ты бы видела их главаря — настоящий зверь, у него была даже обученная белка-убийца.

Мира ахнула, прикрыв рот ладошкой:

— О ужас… В нашем городе грабят средь бела дня?! Джуго, ты же мог погибнуть из-за пары медяков!

Джуго облегченно выдохнул, когда она снова уткнулась носом в его плечо, причитая о падении нравов. Ложь была наглее некуда, но она сработала.

В темном зале, высеченном в самом сердце черной скалы, замерло само время. Гору, Король Демонов, стоял неподвижно, словно древнее изваяние. Его рука покоилась на рукояти катаны, а длинные огненно-красные волосы, казалось, медленно шевелились сами по себе, напитанные первородной демонической силой.

Рьюга стоял перед ним на одном колене, склонив голову так низко, что его лоб почти касался холодного камня.

— Я не смог одолеть его, мой повелитель, — голос Рьюги дрожал от смеси ярости и стыда. — Мне не хватило сил сдержать Джуго. Он… он не человек. Он монстр. Вместо того чтобы корчиться от боли, он впитывает каждый удар, превращая раны в топливо. Он становится быстрее с каждой каплей пролитой крови. Я подвел Вас и готов принять смерть как единственное достойное наказание.

Гору медленно открыл глаза. Все шесть. Три пары багровых зрачков сфокусировались на Рьюге, пронзая его насквозь.

— Смерть? — голос Гору рокотал, как далекий обвал. — Ты единственный, кто зашел так далеко, приняв лишь крохотную долю моей сути. Ты не подвел меня, Рьюга. Ты показал мне предел своей человеческой оболочки.

С сухим звонком Гору обнажил клинок. Одним коротким движением он рассек собственное запястье. Из раны хлынула густая, почти черная кровь, от которой исходил жар, способный плавить сталь. Он поднес руку к лицу Рьюги.

— Пей. Перешагни черту.

Рьюга замер в благоговейном ужасе, а затем, припав к руке Создателя, испил божественный дар до последней капли.

Тишину зала разорвал первый крик.

Это не было обычным превращением. Тело Рьюги начало буквально выворачиваться наизнанку. Раздался жуткий хруст — кости предплечья лопались, пронзая мышцы и выходя наружу, становясь внешним скелетом. Мясо, сухожилия и кровь бурлили, переплетаясь в неестественном танце. Трансформация пожирала его: рука превратилась в чудовищное сплетение багровых мышц и огромных обсидиановых когтей.

Рьюгу выгибало дугой, его человеческий облик осыпался, как старая шелуха, обнажая нечто первобытное и страшное. Гору смотрел на это зрелище с едва заметной, хищной улыбкой. Когда крики сменились утробным рыком, Король Демонов просто развернулся и вышел, оставив Рьюгу наедине с его новой, кошмарной силой.

Едва встав на ноги, Джуго первым делом отправился не в холодные залы резиденции, а туда, где пахло домом и миром. Мира встретила его у порога, и долгое время они просто сидели в тени старого дуба. Она говорила много, её голос дрожал от волнения.

— Пообещай мне, — шептала она, сжимая его здоровую ладонь. — Если снова станет страшно... если враг будет сильнее — просто беги, Джуго. Героизм не стоит твоей жизни.

Джуго молча кивал, глядя вдаль, но его покой нарушила тень. Мимо проходил Кай. Его взгляд, острый и подозрительный, заставил Джуго внутренне напрячься. Кай замер, а затем медленно направился к ним.

— Откуда такие раны, Джуго? — спросил он без предисловий. — Не похоже на тренировку.

Джуго криво усмехнулся, уже заготовив историю про грабителей, но не успел он открыть рот, как Кай негромко рассмеялся.

— Да брось. Я же вижу... ты работаешь на правительство. Пойдем со мной, нужно поговорить.

Мира осталась помогать Микабу с уборкой, проводив их тревожным взглядом. В кабинете Кая пахло старой бумагой и чем-то неуловимо древним. Кай сел напротив и заговорил так тихо, будто стены имели уши.

— Слушай внимательно. Ронин — это не те, за кого они себя выдают. Они не служат нашему народу. Нам достоверно известно, что Ронин медленно умирает, и кто-то — или что-то — поддерживает в нем жизнь. Это не медицина, Джуго. Это сделка.

Джуго нахмурился, вспоминая странное поведение Ронина в зале.

— Ты заметил? — продолжал Кай. — До его прихода ни один демон не мог пробить наш купол. А теперь? Случаи участились, твари проникают в селения, как к себе домой. И самое страшное — пропавших людей никто не ищет. Их просто вычеркивают из списков живых.

Джуго вспомнил Рьюгу, её хищную улыбку и то, как легко она уничтожила его клинок. В словах Кая был смысл, который пугал сильнее любого демона.

— Наша община готовит переворот, — Кай подался вперед. — Мы находимся у самой границы купола, и правительство нас ненавидит. Им не нужны союзники, им нужна наша сила и секреты наших глаз. Они хотят забрать то, что наши предки хранили веками. Я не требую ответа прямо сейчас, Джуго. Просто пойми: так долго продолжаться не может.

Джуго долго молчал, переваривая услышанное. Перед глазами стояли лица матери, Миры, холодный взгляд Кайгаку и кровавый шепот Тени.

— Я... я согласен с тем, что ты говоришь, — глухо ответил он. — Я подумаю над твоим предложением, Кай.

Оставив позади уютный дом и тревожные слова Кая, Джуго направился в самое сердце резиденции. В кабинете Кайгаку стояла мертвая тишина. Хозяин кабинета застыл у окна, заложив руки за спину, и долго, мучительно долго всматривался в очертания города под куполом.

Джуго стоял напротив, чувствуя, как фантомная боль в заживающем плече напоминает о недавнем кошмаре. Наконец, Кайгаку медленно повернулся. Его взгляд был холодным и проницательным, как лезвие новой катаны.

— Джуго, — голос его звучал вкрадчиво, почти мягко. — Ты ведь знаешь, я никогда не был фанатичным сторонником Ронина. Он мне, честно говоря, и сам не слишком симпатичен. Старик засиделся на троне.

Он сделал паузу, прохаживаясь вдоль стола.

— Но мне еще больше не нравится, что ты стал слишком часто заглядывать в одно… специфическое место. В общину на окраине. Не подскажешь, что именно тебя туда так тянет?

Джуго молчал. В голове пронеслись образы Миры, Кая и их разговора о перевороте. Сказать правду означало подписать им смертный приговор. Солгать Кайгаку было почти невозможно — он читал людей по малейшему движению зрачков. Джуго просто смотрел в ответ, сохраняя свою привычную маску пофигизма, хотя внутри всё сжималось от напряжения.

Кайгаку снова отвернулся к окну, и его силуэт на фоне закатного неба казался зловещим.

— Знаешь, Джуго, в жизни ниндзя, особенно в рядах правительства, наступает момент, когда нужно сделать выбор. Один-единственный.

Он замолчал, глядя на то, как последние лучи солнца касаются крыш домов общины.

— Этот выбор может принести тебе невыносимую боль и страдание. А может — глубокое удовлетворение. Всё зависит от того, на чью сторону ты положишь свой меч. Подумай об этом… прежде чем сделаешь следующий шаг.

Параллельно, после тренировок с Джуго, Шуго чувствовал, как внутри него зреет холодное понимание. Мир стоял на пороге войны. Люди, ослепленные собственной глупостью, уничтожали друг друга, но это была лишь верхушка айсберга. В тени ждали демоны, у которых были свои, куда более жуткие планы. Шуго знал: чтобы выжить в грядущем хаосе, ему нужна сила. Не та, что дается долгими годами упражнений, а первобытная, абсолютная.

Шуго плутал несколько дней. Жажда превратила горло в раскаленный песок, а голод выжигал внутренности, но его решительность была запредельной. Когда ноги окончательно отказали, он рухнул на колени среди острых камней. Обычный человек на его месте давно бы впал в кому, но Шуго демонстрировал нечеловеческую, почти пугающую живучесть.

В этот критический момент, когда жизнь начала утекать из него по капле, сработал защитный механизм его крови.

Это не было просто высвобождением энергии. Весь накопленный поток, которым так славилась его община, в мгновение ока сменил полярность. Его глаза вспыхнули мертвенно-черным светом, а из пор кожи начал сочиться плотный, тяжелый поток, похожий на жидкую тьму. Это была высшая форма борьбы за жизнь через отказ от самой жизни. Воздух вокруг него задрожал и похолодал на десятки градусов, камни под коленями начали трескаться от избыточного давления его ауры. Но цена была велика: Шуго медленно умирал, выжигая свои каналы этим бесконтрольным выбросом.

В момент, когда сознание почти погасло, он заставил себя в последний раз открыть глаза.

Перед ним стояло костлявое существо.

Мир застыл. Прямо перед лицом Шуго неподвижно замерли гнилые до костей, иссиня-черные ноги. Шуго, превозмогая жуткую слабость, медленно поднял голову. Над ним возвышалось трухлявое черное тело, окутанное настолько густым и плотным дымом, что он казался живой, пульсирующей броней.

Вместо лица у существа был обглоданный черный череп. Тварь смотрела Шуго прямо в зрачки, и её челюсть медленно разошлась в жуткой, сухой усмешке. В этом взгляде не было сострадания — чудовище смаковало каждое мгновение его агонии.

Мир вокруг Шуго моргнул и преобразился. Боль в истощенном теле исчезла, уступив место неестественной, пугающей легкости. Он больше не лежал на острых камнях под палящим солнцем.

Шуго очутился в месте, которое не было похоже ни на что, виденное им прежде. Это был… рай. Бескрайние изумрудные поля простирались до горизонта, залитые мягким, золотистым светом, который исходил словно отовсюду и ниоткуда конкретно. Животные, мирно пасущиеся на лугах, казались абсолютно счастливыми. Шуго с изумлением наблюдал, как огромный лев приблизился к трепещущей антилопе, но вместо того, чтобы вонзить клыки в её плоть, он лишь ласково ткнулся носом в её бок. Мир, лишенный жестокости, лишенный самой сути выживания.

Шуго застыл, пытаясь осознать происходящее, когда почувствовал легкое, прохладное прикосновение к своему плечу.

Он резко вздрогнул и обернулся. Перед ним стояла девушка неземной красоты. Её густые, как смоль, черные волосы ниспадали на плечи, обрамляя лицо с кожей белее мрамора. Глубокие черные зрачки смотрели на него с нескрываемым любопытством, а на тонких пальцах поблескивали безупречные черные ногти. На ней был простой, но элегантный черный халат, который, казалось, поглощал свет вокруг неё.

— Нравится? — спросила она голосом, который звучал как тихий шелест листвы перед бурей.

Шуго с трудом сглотнул, чувствуя, как сердце колотится в груди.

— Кто… кто ты? — выдохнул он.

Девушка хитро улыбнулась. В этой улыбке не было той жуткой, сухой усмешки черепа, которая преследовала его мгновение назад. В ней было что-то древнее, мудрое и… принимающее. Ничего, что могло бы встревожить Шуго, только бесконечный покой.

— Меня называют Богиней Персефоной, — ответила она, не сводя с него глаз. — Правительницей Царства Мертвых. — Она сделала паузу, и её улыбка стала чуть шире. — Но для тебя… можно просто Смерть.

Шуго оглядел свои руки — они казались целыми, но какими-то полупрозрачными в этом золотистом свете. Горло больше не горело от жажды, а желудок не сжимался от голода, но странное чувство пустоты внутри никуда не исчезло.

— Я умер? — голос Шуго прозвучал тихо, почти бесплотно.

Персефона медленно качнула головой, и её черные волосы коснулись ткани халата с едва слышным шорохом.

— Нет, — ответила она, и в её глазах промелькнула искра чего-то похожего на уважение. — Есть тонкая грань, едва заметная нить между жизнью и смертью. Обычно люди пролетают её мгновенно, но ты... Ты слишком долго задержался в этом «междумирье».

Она сделала шаг к нему, и Шуго почувствовал холод, исходящий от её присутствия, — не ледяной, а скорее успокаивающий, как прохлада ночного леса после долгого зноя.

— Твой голод и эта запредельная, нечеловеческая живучесть... ты буквально вцепился в существование зубами, — продолжала Богиня. — Ты стоял на пороге так долго, что я пришла сама. Пришла, чтобы просто закончить твой путь. Чтобы добить тебя.

Шуго замер, глядя в её непроницаемые черные зрачки.

— Но я почувствовала твои цели, — Персефона хитро прищурилась, и её черные ногти слегка коснулись подбородка Шуго. — Удивительное стремление жить, даже когда каждая клетка твоего тела кричит о смерти. Ты хотел силы, чтобы защитить свой мир? Что ж... я забрала тебя к себе. Не как мертвеца, а как гостя.

Она обвела рукой цветущий сад, где лев продолжал мирно лежать рядом с антилопой.

— Здесь нет боли, Шуго. Но если ты хочешь ту силу, о которой грезил, тебе придется вернуть её в мир живых. И цена этой силы будет пахнуть так же, как этот сад — вечным покоем.

Персефона сделала шаг назад, и её черные глаза сузились.

— Ты хочешь знать цену этой силы, Шуго? Позволь мне показать тебе её отголосок.

Она не открыла рта. Её губы остались плотно сжаты, но воздух вокруг неё вдруг стал невыносимо тяжелым и холодным. Мирный, золотистый свет сада начал меркнуть, словно поглощаемый невидимой воронкой.

Из глубины её существа, из самого горла, раздался звук, который не был похож ни на что земное. Это был не крик, не рык. Это был резонанс. Низкочастотная, утробная вибрация, от которой задрожали камни под ногами Шуго, и его собственные зубы заныли. Звук нарастал, превращаясь в призрачный, дьявольский гул, сотканный из тысяч безмолвных криков усопших.

И в этот момент, когда вибрация достигла пика, реальность вокруг неё на секунду исказилась. Человеческое лицо Персефоны, её прекрасная улыбка и черные губы — всё это словно подернулось рябью. Сквозь плоть, сквозь её кожу проступило оно.

На долю секунды Шуго увидел истинный облик Богини Мертвых. Вместо её рта на него взглянула чудовищная, бездонная пасть. Это был черный скелет, иссиня-черный, как обугленное дерево, усаженный бесконечными рядами острых, как иглы, обсидиановых зубов. Щель её рта растянулась неестественно широко, обнажая эту жуткую бездну. Черный, плотный дым, пульсируя, вырывался из этой пасти, смешиваясь с тем, что окутывал её тело.

Вибрация оборвалась так же резко, как и началась. Искажение исчезло, и перед Шуго снова стояла прекрасная Персефона, хитро улыбаясь, как ни в чем не бывало. Золотистый свет вернулся в сад.

Персефона позволила Шуго отдохнуть. В садах Смерти время текло иначе: усталость уходила не через сон, а просто растворялась в золотистом воздухе. Когда он пришел в себя, Богиня привела его к источнику. Над водой поднимался густой, тяжелый пар, а сами камни вокруг берега казались раскаленными.

Шуго недоуменно посмотрел на бурлящую воду.

— Зачем мы здесь? — спросил он, вытирая пот со лба.

Персефона обернулась, её черные глаза в свете пара казались бесконечными колодцами.

— Как думаешь, зачем? — она хитро улыбнулась. — Неужели ты решил, что мы пришли просто смыть пыль с твоих колен?

— Вряд ли, — буркнул Шуго, чувствуя исходящий от воды жар.

— Верно. Послушай меня внимательно, Шуго. Я живу уже тысячи лет. Я видела, как первый человек открыл в себе Исток, — она начала медленно обходить источник. — Поток неразрывно связан с плотью. Он рождается в сердце, циркулирует по жилам, как кровь, и защищает тебя. Любой удар, который ты пропускаешь в бою, забирает часть твоей энергии, потому что поток пытается «залатать» поврежденное тело.

Она остановилась у самой кромки.

— Обычные бойцы заперты в рамках одной стихии. Но есть те, кого вы зовете Арканами — таланты, способные сплетать нити разных сил в нечто новое, куда более мощное. Но чтобы дойти до этого, нужно понять базу.

Персефона сделала легкий шаг вперед. Шуго ждал всплеска, но его не последовало. Её ноги, обутые в изящные черные сандалии, коснулись бурлящей поверхности воды и... замерли на ней. Она стояла на воде, словно на твердом граните, хотя под ней бушевал кипяток.Персефона легко сошла с поверхности воды, даже не замочив края своего черного халата. Она подвела Шуго к отвесной скалистой стене, верхушка которой терялась в золотистом мареве сада.

— Принцип тот же, но ставки выше: здесь ты не сваришься заживо, а просто расшибешься в лепешку

Шуго сглотнул, глядя на вертикаль. Он сделал первый шаг, попытавшись «впечатать» поток в подошву, но камень словно оттолкнул его. Удар, пыль, глухое чертыхание. Он пробовал снова и снова, концентрируя энергию в стопах, но поток вырывался рваными толчками. Ему удавалось пробежать два-три быстрых шага на чистой инерции, прежде чем гравитация безжалостно впечатывала его в землю.

— Возвращайся, когда научишься, — бросила Персефона. Её фигура внезапно потеряла четкость, превращаясь в густую черную дымку, которая растаяла в воздухе прежде, чем Шуго успел что-то возразить.

Прошло четыре часа. Весь в поту, перепачканный в каменной крошке и тяжело дышащий, Шуго замер. Злость на самого себя застилала глаза, но он заставил себя успокоиться. В этой тишине его внимание привлекло едва заметное движение.

По стене, абсолютно игнорируя законы физики, полз маленький паук. Он двигался легко, словно пушинка, не борясь со скалой, а становясь её частью. В его движениях было пугающее спокойствие.

«Я пытаюсь покорить стену силой, — озарило Шуго. — Бежать сломя голову — не выход. Нужно стать легким. Нужно не давить на камень, а позволить потоку сцепиться с ним».

Он закрыл глаза, выравнивая дыхание. В этот раз он не стал «взрываться» энергией. Шуго поставил ногу на вертикальную поверхность так же уверенно и спокойно, как если бы это был обычный пол. Он оттолкнулся, чувствуя, как поток в стопах становится мягким, но цепким.

Один шаг. Второй. Третий.

На середине пути нога соскользнула, сердце привычно ухнуло вниз, но Шуго не запаниковал. Он мгновенно вернул концентрацию, перераспределив поток, и продолжил путь. Медленно, шаг за шагом, он уверенно шел к самой вершине.

Внизу, за кроной раскидистого дерева, черный паук внезапно подернулся рябью. Крошечное тельце растворилось в темном тумане, который за мгновение соткался в высокую фигуру. Персефона стояла в тени, сложив руки на груди. На её лице застыла хитрая, почти довольная улыбка. Она видела, что Шуго не просто овладел техникой — он начал понимать саму суть энергии.

Прошла неделя.

Шуго замер на кончике высокого, тонкого бревна, которое едва заметно покачивалось на ветру. Его дыхание было ровным, почти неслышным. Весь мир сузился до одной точки.

Резкий выдох — и он сорвался с места. Прыжок на второе бревно был молниеносным. В воздухе Шуго коротким, едва уловимым движением выхватил танто. Клинок блеснул, описывая дугу, и вонзился в четвертое бревно. Шуго, уже совершая сальто назад, в высшей точке полета подхватил рукоять ножа, словно тот сам прыгнул ему в руку, и камнем ринулся вниз.

Земля приближалась стремительно, но страха не было. За мгновение до столкновения Шуго направил поток в стопы, создав невидимую упругую подушку. Он приземлился бесшумно и мягко, как пушинка, едва коснувшись коленями земли, и тут же выпрямился.

Персефона, стоявшая поодаль, едва заметно повела пальцем. Земля под ногами Шуго задрожала, и из неё, сочась густой черной дымкой, начали вырываться мертвецы. Их лица были обезображены, сквозь истлевшую плоть проглядывали желтые кости и пустые глазницы черепов.

Один из мертвецов ринулся вперед, занося костлявый кулак. Шуго не дрогнул. Его движения стали филигранными: он не просто блокировал, он перенаправлял инерцию врага. Мягкий увод руки в сторону, резкий разворот корпуса — и мертвец пролетел мимо. Следующий противник попытался схватить его со спины, но Шуго, даже не оборачиваясь, поставил жесткий блок предплечьем, в который влил ровно столько потока, сколько нужно, чтобы кости нападавшего хрустнули при контакте.

Шуго нанес ответный удар. Это не был просто замах — рука двигалась по кратчайшей траектории, концентрируя всю мощь «Отречения» в одной точке. Кулак вошел в грудную клетку мертвеца, и в момент контакта произошел микровзрыв черной энергии. Тварь не просто отлетела — она мгновенно рассыпалась в серый, безжизненный прах, который тут же развеял ветер. Шуго двигался среди них, как тень: удар, уклон, захват. Каждый его выпад был фатальным, каждое движение — эстетически совершенным.

Прошло два года.

Время в садах Персефоны не имело власти над старением, но оно имело власть над духом. Шуго изменился. Он заметно возмужал: плечи стали шире, взгляд — тяжелее и спокойнее, а в движениях появилась та пугающая уверенность, которая бывает только у тех, кто заглянул за край и вернулся обратно.

Он научился всему. Он овладел телом так, что чувствовал движение каждой мышцы. Он подчинил себе поток, заставив его течь по жилам покорной, но смертоносной рекой. Его лицо больше не отражало ни голода, ни жажды — только холодную решимость Аркана, познавшего секреты Смерти.

Персефона смотрела на своего ученика, и в её черных глазах читалось нечто большее, чем просто удовлетворение учителя.

— Ты готов, Шуго, — тихо произнесла она, и в этот раз резонанс в её голосе звучал почти торжественно. — Твой мир заждался своего монстра.

— Этот мир умирает, Шуго, — тихо произнесла Персефона, и в её голосе впервые прозвучала человеческая печаль. — Как умираю и я. Я последняя из своего рода, последняя Богиня этого Царства. И я искала того, кто сможет нести это бремя дальше.

Шуго замер, осознавая масштаб её слов. Она не просто учила его — она готовила преемника.

— Ты станешь единственным, в ком течет сила Бога Смерти, — продолжала она. — Даже когда твоя живая оболочка рассыплется прахом, ты останешься здесь, истинным хозяином этих садов.

— Я не хочу, чтобы ты уходила, — глухо отозвался Шуго. Эти слова, искренние и лишенные страха, заставили Богиню замереть.

Она подошла вплотную, её черные глаза заблестели.

— Рада слышать это напоследок, — прошептала она. — Обычно меня ненавидят. Обычно меня молят о пощаде. Но ты... ты другой.

Она приблизила своё лицо к его лицу. В этот миг золотистый рай Персефоны начал стремительно гнить. Цветы чернели, небо затягивалось грозовыми тучами, а воздух стал густым, как смола. Шуго почувствовал, что теряет контроль над телом — неведомая сила сковала его мышцы, пригвоздив взгляд к её устам.

На его глазах прекрасное лицо Персефоны начало искажаться. Кожа лопалась, обнажая иссиня-черный череп с острыми, как бритвы, зубами. Её длинные волосы змеились на ветру, а черные руки, ставшие костлявыми и сильными, легли на плечи Шуго. Она надавила, заставляя его упасть на колени.

Чудовищный рот Богини раскрылся, и из этой бездны вырвался ультразвуковой крик, раздирающий саму ткань реальности. Шуго был в сознании, он видел этот кошмар в деталях, но не мог даже вскрикнуть. Его челюсть раскрылась против его воли в безмолвном резонансе.

Черная масса, густая дымка и концентрированная энергия Смерти мощным потоком хлынули изо рта Персефоны прямо в нутро Шуго. Он чувствовал, как его тело наполняется первородной гнилью, как черная энергия выжигает старые каналы потока, заменяя их вечной тьмой.

В его правой руке из пепла и теней начал коваться клинок. Катана, черная, как сама бездна, с пульсирующими магмовыми прожилками, которые светились багровым гневом. Мир вокруг погрузился в абсолютный хаос.

Когда последний сгусток тьмы покинул тело Богини, перед Шуго остался лишь безжизненный скелет, который тут же рассыпался в пыль. Оцепенение спало. Шуго, всё еще стоя на коленях, медленно поднял голову.

Контроль вернулся, но это было уже другое тело. Его глаза разгорелись черными искрами, а состояние «Отречения» стало его вечной сутью — теперь ему не нужно было входить в него, он сам был этим состоянием. В его руке покоилась тяжелая, жаждущая крови катана.

На подсознательном уровне, вместе с энергией, в него вошли знания тысячелетий. Он чувствовал нити, связывающие его с каждым усопшим, он знал, как запечатывать души и как призывать легионы мертвецов. Он больше не был Шуго из общины.

Он был Смертью. И теперь пришло время вернуться к живым.