Умирал дракон

Глава 1

Дракон умирал.

Он чувствовал это. Смерть ходила за ним по пятам уже несколько лет… или десятилетий? Дракон сбился со счета. Каждый новый день повторял предыдущий, а ему, дракону, все сложней было переставлять ноги. Ему хотелось лежать на большом теплом камне у входа в пещеру, и чувствовать, как ветер ласково щекочет ноздри.

Не идти было нельзя, и он шел. Спускался по узкой горной тропинке, брел через лес, слушал пение птиц. Ему нравилось пение птиц и запах хвои. И все-таки жертвенный столб следовало вкопать у подножья горы, думал он. Не пришлось бы идти так долго. Но разве мог он тогда, еще молодой, думать о таких мелочах? Оставалось только ворчать, и он ворчал, ругая лес, людей, и свои ноги.

Жертвенный столб торчал из земли на окраине леса. Первый столб сгнил лет за восемь, второй мужики выбрали на совесть: толстый, высокий, за годы он посерел, но стоял крепко. По велению дракона умелец вырезал на столбе, ближе к вершине, оскаленную морду. Морда была обращена в сторону деревни и неустанно наблюдала за происходящим.

Раз в год к столбу приводили девушку. Это делалось на закате, в день осеннего равноденствия. Ее ставили на колени, спиной к столбу, связывали руки и ноги так, чтобы не было возможности сменить позу. Так она проводила ночь. Наутро за ней приходил дракон.

Дракон подошел к столбу шаркающей походкой. С усилием стащил с головы рогатый шлем. Посмотрел на девчонку. Пухлые щечки, вздернутый носик… Видно – старались, выбирали. А она стояла на коленях и не сводила с него глаз. Ночь выдалась холодной, а на ней была только белая рубашка. Белая рубашка на молодом, сильном, красивом теле. Когда-то он настоял, чтобы церемония проходила именно так. Ему нравилось распалять воображение по дороге в пещеру. Нравилось…

Он смотрел на девчонку с тоской. Волнение, которое охватывало его, когда он шел за добычей, умерло первым. Теперь ему хотелось лишь покончить с этим всем как можно быстрее. Человеческое мясо давно вызывало у него несварение; возня на кухне давалась все труднее. Но с традицией ничего нельзя было поделать, к тому же он верил, что мясо помогает отсрочить смерть. Он смотрел на девчонку и размышлял, как бы справиться с ней половчее. Решение пришло внезапно. Он нагнулся, взял девушку за подбородок и произнес, глядя ей в глаза:

- Завтра общий сбор. В полдень. Пусть приходят сюда, все. С молодняком. Поняла? Кивни. Хорошо. Скажешь, чтоб воды тебе дали. Немного.

Он потрепал ее по волосам, и выпрямился. Надел шлем. Побрел прочь. Дракон давно не видел людей. Он предпочитал держаться от них подальше. Ему вполне хватало одной встречи в год, один на один, которая всегда заканчивалась одинаково. Отсутствие помогало ему наращивать власть. Главное – не давать людям о себе забывать. Остальное они додумают, и чем реже будут встречи, тем крупнее будет дракон, тем жарче его дыхание, тем могущественней его магия.

Обратный путь дался ему нелегко. Поднимаясь по горной тропинке, он ворчал, ругая горы, людей и свои ноги. Следовало выбрать пещеру пониже, у самого подножия, но разве мог он, тогда еще молодой, думать о таких мелочах?

* * *

Толпа затаилась, толпа цепенела, толпа обратилась в слух. Дракон скалил зубы, но толпа видела только железную морду на искусно исполненном шлеме. Он уже подзабыл, каково это – держать в кулаке толпу. Железная морда отражалась в сотне глаз, и заполняла собой целый мир. Я и есть их мир, подумал дракон, и повернул голову к старосте.

- Уговор был каков?

- Уговаривались на лучшую девушку…

- Ты на нее посмотри, посмотри.

Остальное толпа додумала сама. Ему не пришлось объяснять, потребовалось лишь дать им немного времени. Дракон отодвинул старосту в сторону, ткнул костлявым пальцем в толпу. Толпа откатилась волной, оставив перед пальцем дородную бабу. Баба оцепенела, выпучив глаза.

- Приведешь свою.

И – старосте:

- Эту – оставить. Заберу двух. В назидание. Понятно?

Конечно, им было понятно.

* * *

Третий день – третий поход к людям. Дракон, кряхтя, встал с теплого камня. Солнце светило так ярко, будто уговаривало его остаться, ветер нашептывал «зачем?», щекотал ноздри. Действительно, зачем? Зачем чувствовать холодные объятия доспеха, зачем ползти через лес? Он вздохнул, и через полчаса уже спускался с горы. Он шагал, но почти не видел дороги: дракон погрузился в воспоминания о славной молодости.

Мир тогда рушился, а он искал в нем свое место.

Он бежал, будто заяц, да и не был еще драконом. Драконом он стал, сняв с трупа на обочине дороги красивый доспех. Он думал продать его, но шлем с маской очаровал его, он смотрел и пытался представить, кем был тот, кто сумел выковать такую красоту. Какой жизнью жил обладатель доспеха, пока смерть не настигла его? Будущий Дракон тогда посмотрел на труп, над которым вились мухи. Лица не было, кто-то размозжил его тяжелым ударом.

Будущий Дракон примерил доспех, убедился, что он сидит как влитой, и снял до лучших времен. Бежать следовало налегке, налегке проще настичь лучшие времена.

И он нашел место, где его поджидали лучшие времена: деревню в богом забытом угле.

Дракон умыкнул первую жертву, а кости подбросил в колодец. Со второй прошло не так гладко: она кричала, за ним сквозь чащу гнались разъяренные мужики с кольями. Он бросил ее с обрыва, а сам спрятался в кроне старого дерева. Ливень смыл пот, страх, слезы; смыл он и пыл мужиков, потерявших след. Затем Дракон поджег дом. Оставил записку: "Я буду забирать человека каждый месяц, или вы можете сами приносить мне одного человека в год". Они не поверили. Пытались поймать и выследить. Дракон чувствовал себя канатоходцем, покачивающимся над пропастью. Он исхудал, просыпался от каждого шороха, но не отступал. Отступать было некуда: дракон сам загнал себя в этот богом забытый угол. А возвращаться туда, откуда пришел, было еще страшней: там его ждал кол, петля или топор. Потому дракон продолжал следовать своей цели: он взращивал страх.

Дракон был везде и нигде, дракон занимал думы сельчан. Дракон появлялся средь грома и молнии. Его след отыскали у сожженного дуба. Он стоял на высоком берегу реки во время наводнения, и люди, корчась от ужаса, видели его силуэт в лучах рассветного солнца.

Люди вызывали недовольство дракона, но дракон никогда не спешил с наказанием. Зато всегда показывал, что за карой стоит именно он. Каждое несчастье обращалось в драконью кару. Несчастья необязательно было устраивать – это было слишком опасно – но следовало подталкивать людей к правильному выводу.

Некоторые уехали, но большинство – осталось. Некоторые говорили, что чужак никакой не дракон, а удачливый пройдоха, и на него найдется управа, но большинство поверили в его силу. Немудрено: Дракон ведь и сам поверил, что он Дракон. Волшебный доспех дарил ему силу, волшебный доспех нашептывал, каким должен быть следующий шаг.

* * *

Лица в толпе были в основном немолодые. Молодые кончались. Но на его век еще хватит, подумал дракон. Вчерашняя баба стояла рядом со старостой. Ветер шевелил растрепанные седые пряди, во взгляде, помимо страха, дракон заметил еще и гордость. А как иначе: она исполняет долг. Дракон помнил ее еще девчонкой. Она росла, впитывая рассказы о нем. Когда он забрал ее сестру, она наблюдала за ним из зарослей в лесу. Теперь пришел черед ее дочери. Новая девчонка уже была связана. Первая выглядела откровенно плохо: третий день у столба – это не шутки. Ну, подумал дракон, значит, ты и станешь обедом.

Его план был прост: одна девица приготовит другую, а потом прыгнет в озеро с камнем на шее. Он чувствовал облегчение и лишь упрекал себя, что не додумался до этого десятью годами раньше.

Дракон поднял руку, и все пали ниц. Дракон смотрел на распростертые тела, на дрожащие от страха зады. Финальный аккорд: забрать девчонок и уйти. Люди останутся в поле надолго: он учил их, что так они демонстрируют уважение. Когда-то давно он придумал это, и неизменно смеялся, оказавшись в пещере и думая: я так долго шел, а они ведь до сих пор там, в поле, гнут спины!

Но что-то было не так. Дракон отвлекся от девчонок, краем глаза заметив движение. К нему кто-то шел сквозь толпу. Мимо спин, задов и закрытых глаз.

К нему шел воин. Чужак, пришелец. Он явно был из тех, кого не научили бояться. Это чувствовалось в походке, в осанке, в усмешке. Во взгляде, пробивавшем насквозь. Он был в полном доспехе, но с непокрытой головой.

- Ты, что ли, дракон?

Ладонь воина легла на эфес меча. Он будто приглашал дракона сделать первый шаг; мир сжался до блеска клинка, который нарочито медленно доставали из ножен. Он смотрел, не в силах пошевелиться, и только губы беззвучно шлепали что-то неразборчивое, потому что у него перехватило дыхание. Клинок, переливаясь на солнце, описал дугу и уткнулся в нагрудную пластину его брони. Воин что-то сказал; дракон не расслышал. И когда старый дракон окончательно уверился, что век его прошел, баба поднялась с камнем в руке и ударила воина в висок. Отвратительно хрустнуло, воин рухнул, распластался на траве. Клинок выпал из ослабевших пальцев. Баба испуганно посмотрела на струйку крови, тянувшуюся через щеку к земле, на остекленевший взгляд, и рухнула ниц.

Повисло напряженное молчание. Дракон чувствовал, как на нем сошлись взгляды, как толпа, потерявшая ориентир, пытается осознать, что произошло. Следовало наполнить момент правильным смыслом, и как можно скорее.

Дракон принялся действовать. Он шагнул к бабе, приподнял за подбородок, а другой принялся нещадно хлестать по щекам.

- Это. Тебе. За. Медлительность, - говорил дракон, подкрепляя каждое слово ударом. - В следующий раз сожгу выскочку вместе со всеми вами. Понятно тебе? Понятно?!

Он быстро выдохся; слабость нельзя было показывать, так что он рывком заставил бабу подняться с колен, поставил рядом и зычно крикнул в толпу:

- Смотрите! Человек доказал преданность!

Его крик подхватил гул одобрения, кто-то в задних рядах захлопал в ладоши. По лицу бабы было понятно: довольна. Теперь она будет самой важной, самой уважаемой. Исполнила долг дважды. Толпе все стало понятно. Дракон явился за тем, что полагалось ему по праву, и мимоходом доказал свою силу прохожему бродяге. Смутьян получил по заслугам.

Пора было уходить. Дракон обернулся к связанным девушкам, скомандовал им подняться и идти в сторону леса. Он шел позади них, зная, что толпа провожает его взглядом. Восхищенным взглядом. Не каждый же день увидишь дракона. Не каждый день познаешь на своей шкуре его справедливость. Когда до леса было совсем немного, он поравнялся с той, что была сзади и спросил:

- Ты слышала, что он сказал? Рыцарь этот.

Она кивнула, но будто не решалась сказать. Под его настойчивым взглядом прошептала чуть слышно:

- Он сказал «Ну сделай хоть что-нибудь, жалкое ты ничтожество. Я же не палач».

А хорошо, что не палач, подумал дракон. Пусть смерть шла за ним по пятам, но он был рад, что она не настигла его сегодня.

Дракон умирал, но уходил с добычей.