Улица медных душ

Глава 1

Улица Медных Душ находится в самом центре портового города. Леденцово-желтые фонари освещают уютные дома. Покатые булыжники мостовой нагреваются за день и ночью остаются теплыми. Здесь приятно гулять, заходить в небольшие кафе и трактиры, покупать всякую мелочь у приветливых торговок или, если будет на то желание, развлечься любым другим способом. В сумерках на улице Медных Душ могут сбыться ваши мечты и желания. Постарайтесь только не слишком дорого за них заплатить.

– Молодой господин, не хотите поразвлечься?

Тимоти Хал обернулся, запахивая плащ, – ветрено что-то сегодня. И дождь начинается. У стены стояла худая брюнетка в позе «что угодно за пять золотых».

– Это с тобой-то?

– А что? Дешево, соглашайся!

– Во-первых, у меня другие планы. Во-вторых, ты неправильно себя ведешь.

– Это почему же?

– Никогда не говори клиенту, что цена низкая, пока он не клюнул на твои услуги. Веди себя так, будто всех его миллионов не хватит, чтобы тебя купить. Одного золотого – да не хватит. Пусть он почувствует эти свои миллионы. Даже если у него их нет. И пусть захочет отдать их все за ночь с тобой… Выстирай одежду хотя бы. И когда он попадется на крючок, сделай ему скидку. И возьми с него вдвое дороже, разумеется.

Девица прищурилась.

– Тимоти, вы, что ли? Не признала…

– Я, Карлита. А ты, раз в центр подалась, привыкай к новым правилам. Здесь твои старые истории не пройдут. Тут клиент должен заплатить немало и стать счастливым. Ненадолго.

– Кого другого и слушать бы не стала, но вы, вроде, плохих советов не даете…

– Вот именно.

– Спасибо…

– И не забудь помыть голову, – ворчливо добавил Тимоти, потирая браслет и разворачиваясь, чтобы продолжить путь к трактиру. – Урок окончен.

Но не прошел он и десяти шагов, как его окликнули:

– И с каких пор ты стал наставником заблудших душ?

Тимоти оглянулся:

– С тех самых, как заблудшие души начали портить репутацию моей любимой улицы. Здравствуй, Кати. – Действительно, что-то он разговорился сегодня не в меру.

Кати Шамон лучилась улыбкой, и это очень шло к ее круглым румяным щекам. Седые кудряшки выбивались из-под розовой шляпы, которую ветер то и дело норовил сорвать.

Одобрительно покивав, Кати привычным движением поймала шляпу и водрузила ее на место:

– Вот погодка… Слушай, раз ты готов быть наставником каждому, кто продает и покупает, я приглашаю тебя поужинать. Заодно и поболтаем. Пойдем в «Пшо»?

Мокрый ветер разогнал горожан по домам. Карлита и та ушла, не иначе – приводить себя в порядок. Ничего удивительного – обычно Тимоти Халу верили сразу.

Недолгий путь до трактира они прошли по пустой улице, и некому было оценить, как кругленькая пожилая дама, семеня еще довольно красивыми ногами, энергично тащит молодого господина за угол. Случись здесь приезжий, он бы непременно начал гадать – сын, угождающий мамаше? Бедный племянник? Любовник? Присмотревшись, он пожал бы плечами и отступился – внешность Тимоти не говорила ни о чем. Зато с Кати все было ясно с первого взгляда.

Кати Шамон. Вот уже много лет она держала лавку – совсем рядом, в двух кварталах отсюда. Лавка принадлежала еще ее отцу, старику Шамону, известному буйным нравом. Когда-то он объехал полмира, а потом осел в городе, прижился и стал торговать скобяными товарами. Выпить да поругаться – в этом он был мастак, зато и байки травил – заслушаешься. Младшая его дочь быстро выскочила замуж, а старшая, Кати, как начала торговать в лавке, так и продолжает до сих пор.

Тимоти в «сыновья» и «любовники» не годился. Никакого внешнего сходства и слишком независимо держится. Да и род занятий угадать трудно. Обычный темноволосый человек лет тридцати… сильный… довольно красивый… выбрит гладко… нос явно когда-то ломали… добротный плащ… на левой руке – толстый кожаный браслет. Случайный приезжий зашел бы в тупик. Но если бы вдруг озадачился он вопросом, куда пропал невидимый перстень стоимостью в тысячу монет, или, скажем, откуда на счетах регулярно берется подпись умершего партнера, рано или поздно он бы обязательно познакомился с Тимоти. В этих случаях мастер по деликатным поручениям просто необходим.

С Кати они смотрелись забавно. Впрочем, в портовом городе люди не склонны удивляться, а любопытных приезжих в этот вечер на улице не случилось.

Дождь усилился, но они уже пришли. Вот и трактир. Стоило им зайти, как снаружи зашумел настоящий ливень. А здесь было тепло, уютно и в воздухе витал терпкий аромат дальних стран. Хорошо… Ничего особенного с виду – скромная обстановка, витые колонны ржавого металла – таких трактиров в городе десятки. Но тут было особое меню, начертанное на настоящей бумаге и способное любого аскета превратить в обжору. Кроме рыбы и мяса, в списке значились и блюда подороже: икра сумасшедших ящериц, молодые побеги тумана, подводные груши и прочие деликатесы из Пшо. Никакой гарантии, конечно, город-то недосягаемый, закрытый, не проверишь. Но посетители не требовали подтверждений и который год с удовольствием отдавали дань диковинкам.

Пока Тимоти устраивал влажный плащ на лавке, Кати ухватила меню. Лицо у нее при этом было такое, будто ей не просто обещали все чудеса мира, но и выдали уже половину в безраздельное пользование. Он же довольно мрачно оглядел зал, сел прямо и приступил к выбору блюд, по привычке поглаживая браслет, который облегал запястье, как вторая кожа.

Без браслета его давно уже никто не представлял. Впрочем, что тут удивительного? Кто-то пьет кофе только по вечерам, кто-то ненавидит рыжих и не выходит из дому без своей кошки, а Тимоти Хал занимается деликатными делами и носит браслет, не снимая. Хороший браслет – тяжелый, кожаный, обшитый медью. Если что, можно и как оружие использовать. К тому же, ему не нравились шрамы на запястье. Переломанный когда-то нос его почему-то совершенно не беспокоил, а вот шрамы – нет, не нравились.

– Тимоти, мальчик мой, вечно ты пропадаешь! Теперь придется слушать, что нового у меня произошло за последний месяц, – Кати выбрала что-то особенно вкусное, сделала заказ и с удовольствием приступила к беседе.

Когда старик умер, она стала полноправной хозяйкой лавки. Как-то незаметно сходила замуж за моряка, да рано овдовела – сгинул ее моряк, не оставив после себя ни дочки, ни сына, так что всю свою энергию Кати по-прежнему отдавала любимому делу. А потом решила торговать и охранными амулетами, да не откуда-нибудь, а из самого Пшо. Не так уж это было просто, но кто бы устоял перед энергичной толстушкой? Уж точно не поставщики меди.

– Дела мои идут, раскупают все. Сейчас, конечно, не я одна охранками из Пшо торгую, но меня-то все знают, – щебетала Кати. – А, кстати, ты слышал, Эйтан совсем облысел. Курам на смех – лысый парикмахер! Жена его на днях ко мне заходила, муж, говорит, на парики поглядывает, но не решился пока, только кричит: «Я человек творческий! А как без волос? Без волос творческому человеку нельзя!» Она его, как может, успокаивает. Жалко, да все равно смешно.

Тимоти пожал плечами и, барабаня пальцами по медным бляшкам браслета, сурово поглядел в миску. Оно конечно, хорошо, но что это за еда – три листочка да овощ порезанный? И заказал вдогонку незатейливую «Острую радость» – жареное мясо со специями.

– Не смейся, но я решила передохнуть немножко, – без перехода продолжала Кати, энергично встряхивая кудряшками и придвигая к себе разноцветный салат, который ей только что принесли.

Воров в богатом центре в последние годы прибавилось, расчет ее оказался верным: теперь без охранок не обойдешься. От посетителей отбоя нет, хозяйка целыми днями торчит в лавке, да и живет этажом выше. Странно, что сегодня куда-то выбралась, Кати вообще-то от работы не устает.

– Разобрала старые сундуки, нашла кучу ненужных вещей и книги, еще от старика моего остались. Чего там только нет, я уж и забыла про них! А помощница моя – такая умница, меня заменила, ну я, как девчонка, сбежала наверх и давай книжки листать. Про путешествия, конечно, истории, сказки, правду от неправды не отличить, зато красиво как!

…в трактире оглушительно пахло жареной рыбой и пряностями, и все мысли Анны немедленно выветрились, вытесненные одним желанием: есть! Пройдя наискосок через почти пустой зал, девушка уселась у окна и проворно убрала ноги в потертых башмаках под стул. Надо будет обувку новую купить, а то как-то неприлично. Девушка попыталась вспомнить, что она носила раньше. Ботиночки… туфли… С бантами. Вот такие и надо купить. А вдруг они сейчас не в моде? Анна завертела головой, пытаясь разглядеть, кто во что одет и обут, но, как на зло, в зале не было ни одной девушки ее лет. Суровый господин с немножко крысиным лицом, древняя бабуля, увешанная бусами (как от нее духами-то разит), да симпатичный молодой человек с кудрявой пожилой дамой. «О, меню…».

Тимоти уже боролся с новым десертом. Башня из карамельных фруктов была построена на совесть и сдавалась неохотно. Ее венчал пышный желтый цветок – не то сам такой вырос, не то повара намудрили, но имел он восемнадцать крупных лепестков и упрямо тянулся ими к едоку. Тот шел напролом и вот, наконец, подводные груши были освобождены от слоя карамели, цветок отправился на блюдце, и теперь можно было приступить к кофе, сдобренному шафраном… и щебетом о книгах. Кати не умолкала. Не забывая кивать в особенно патетических местах, мастер размышлял. Ему не удавалось бы так блестяще вести деликатные дела своих клиентов, если бы не хороший слух и чутье – такое же знаменитое, как его шрамы. Люди всегда вовремя попадаются на глаза. И сегодня, видно, не зря он встретил Кати. Да и вон та блондинка за дальним столиком не просто так смотрит на него, раскрыв рот. Возможно, клиент. Будущий.

А круглолицая леди болтала, не подозревая о мыслях собеседника.

– Представляешь, я раскопала легенду о нашей улице. Такое романтичное название! Оказывается, давным-давно ходило поверье, что душа хозяина может перейти в его вещь. Конечно же, это связывают с Пшо! Покажи мне хоть одну таинственную историю, которая была бы про что-то другое.

Огромный город-государство Пшо на другом краю залива был любимой темой местных фантазеров. Мастер Хал предпочитал верить фактам: закрытый город, поставщик меди с особыми свойствами. Вот и Кати торгует охранными амулетами «оттуда», хоть и не часто тамошние жители шли на сотрудничество. Когда-то смельчаки рвались чуть ли не штурмом город взять, лишь бы одним глазком глянуть, что там творится. И сейчас иногда ребята помоложе пытают судьбу. Обычно возвращаются ни с чем. Но не все.

Кати наслаждалась ужином. Вкусная еда, приятный собеседник, чего еще желать? А что молчалив, так это хорошо даже. Был бы болтуном – как бы она столько всего рассказать успела? Да и не место разговорчивым в его деле. И мальчик милый, глаза цвета шоколадных стружек. Она когда-то здорово удивилась – волчонок ведь был, а с такими глазами. Будто в душу смотрит. С племянницей неплохо бы его познакомить, благо, она из деревни в город перебралась… Впрочем, это успеется. Да и Тимоти явно не готов жениться прямо сейчас… И Кати вернулась к любимой теме:

– С тех пор, как в Королевстве издали указ о запрете на калечащие амулеты, мои мирные охранки раскупаются мгновенно! Реагируют на темные мысли, вора оглушают, хозяина вызывают – что еще надо для счастья? Вот ты хмуришься, а зря. Для счастья всего-то и надо – немножко уверенности! Я и господам медникам это сказала, так они мне тут же скидку сделали! Видать, не приходило им раньше такое в голову…

Покончив с десертом, Кати начала зевать и вскоре распрощалась, оставив на столе горсть монет. В обычном трактире на эти деньги можно было накормить троих здоровых мужиков. Тимоти остался, чтобы перевести дух и немного подумать в одиночестве. Но не успел он допить кофе, как за столик присела девушка, та самая, что смотрела на него последние полчаса, не отрываясь. Довольно привлекательна, глаза из-под растрепанной челки сверкают голубым, но не в его вкусе: слишком худая, и какая-то вся… лихорадочная. Будто сейчас вскочит и побежит куда-нибудь. Прямо как он в давние времена. Правда, у него тогда не было дорогого теплого плаща...

Анна настороженно смотрела на господина с браслетом… Такой суровый. А пахнет от него приятно – чем-то таким свежим, духами, что ли? Пока ее не было, прямо все стали ими пользоваться, раньше только у вельмож была такая возможность. Человек с браслетом на вельможу не походил. Очень уж вид боевой. Может, офицер Стражи? Только не такой напыщенный. И без мундира. И лицо умное. Нет, все-таки не офицер. Девушка покашляла, пытаясь привлечь внимание задумчивого господина. Он вздрогнул и поднял на нее глаза. Подстрижена как-то неровно, на шее под распахнутым плащом – медные побрякушки. Амулеты? И не похожа на клиента, совершенно.

– Здравствуйте, – несколько напряженно сказала барышня. – Я к вам с деликатным делом.

– С другими ко мне не обращаются, – равнодушно заметил Тимоти, думая о своем.

– Я с необычным делом.

– Продолжайте.

– Не могли бы вы… – девушка собралась с духом, – продать мне ваш браслет?

Не клиент. Тимоти неспешно сложил вышитую салфетку (хороший трактир, не все готовы тратиться на такие излишества), бросил на стол десяток монет и поднялся:

– На сегодня прием окончен.

– Ну, пожалуйста! – взмолилась девушка.

Она еще пыталась что-то объяснить и, судя по выражению лица, врала. Кому нужен браслет, когда-то купленный им у старьевщика? Раньше сюда сумасшедшие не заглядывали, не пора ли сменить трактир?..

Под холодным взглядом странного господина щеки у Анны стали совершенно пунцовыми. «Как же так… Это тот самый браслет! Его нельзя не узнать. Сколько я о нем думала, сколько во сне видела!» Ушел. Подозвав слугу, она выяснила, что это постоянный клиент. Значит, может вернуться завтра… а что если нет? Анна резво вскочила и побежала за Тимоти.

Его спина маячила в самом конце улицы, благо, прохожих почти не было. Девушка припустила во весь дух, но Тимоти уже куда-то свернул. Она кинулась в одну, потом в другую сторону – нет, как будто и не было. Оставалось только одно – дождаться, когда он снова придет в трактир.

***

Мастера ждали бумаги. Закончить дело с тайным браком, отправить ответ магу с улицы Синих Мельниц… Дело шло вяло. Тимоти встал из-за стола и распахнул окно. Небо еще было затянуто тучами, но стало теплее. Фонарщик обходил столбы с факелом и неизменной длинной лестницей. Дождь кончился, еще когда Тимоти шел домой, и праздные гуляки постепенно выползали из трактиров, которых здесь было огромное количество. Зазывно вскрикивал лоточник, стая мальчишек бежала на торговую площадь, поглазеть на представление бродячих артистов. Одним словом, улица заполнилась людьми, жаждущими вечернего веселья. Тимоти, спиртное пьющий редко и без особого удовольствия, неодобрительно смотрел на подгулявшего прохожего, который выписывал затейливые кренделя, пытаясь перейти на другую сторону улицы. В конце концов, он все-таки шлепнулся в самую большую лужу, и Тимоти прикрыл окно.

Ладно, утром в голове прояснится, можно и пораньше спать лечь. Уже засыпая, Хал вспомнил давешнюю девушку. Кого-то она ему напоминала. Или что-то… Тимоти был уверен, что вот-вот вспомнит, но тут навалился сон.

Солнце клонилось к закату, когда ничего не понимающего Тимоти поставили на ринг. В прямом смысле – подняли и поставили. Он даже толком не знал, как здесь оказался. Он шел по переулку, кто-то набросил ему на голову тряпье, стукнул по затылку и вот…Вся одежда была перепачкана чем-то вонючим, руки в запястьях оказались перехвачены веревкой. Единственное, что крутилось в голове: выбраться, выбраться...

Эти бои были одним из самых любимых и очень доходных развлечений. Участников набирали из мальчишек, которые всегда толпятся в порту. Тех, что похуже одеты, – таких не будут искать. От желающих сделать ставку отбоя не было.

Первым противником Тимоти был Чаки-Метр-Сорок. Заслужил кличку, значит, дрался уже не раз. Значит, побеждал – неудачники званий не удостаиваются, никаких. Рев толпы глушил остатки мыслей. Было страшно, на запястья давила веревка, а в голове стучало: выжить, выжить...

Пробуждение оказалось неприятным. Тимоти сел на постели, закашлялся и начал рывками стаскивать с себя насквозь мокрую рубаху. «Завтра же надо купить новую». Тимоти распахнул окно. До рассвета было еще далеко, улица спала. Глубокая летняя тьма окружила дом, проникла в приоткрытое окно, и комната наполнилась мягкой последождевой влагой. Где-то на задворках заухала сова. Мажье отродье! Опять соседи живность на ночь во двор выпустили, мало им кошек, теперь еще и совы. Белые. Но эти хотя бы потише… Тимоти вернулся в кровать, с отвращением перевернул подушку, улегся, и скоро сон вернулся. Уже не кошмар, уже почти успокаивающая, знакомая по многим предыдущим ночам картина: он откуда-то со стороны видел себя, спящего, кресло у кровати, ворох одежды на нем. Ворох? С вечера все было аккуратно разложено. Узкая рука сдвинула щегольские фиолетовые штаны в сторону, и в кресло опустился старик. Повозился, устраиваясь, и сердито посмотрел на Тимоти. «Завтра у тебя важный день, слышишь?»…

Глава 2

В «охранной» лавке оказалось очень уютно. Стояли цветы в тяжелых глиняных кадках, тускло блестели на полках амулеты и еще какая-то медная мелочевка. Перекинувшись парой слов с хозяйкой, которая за две минуты успела расхвалить не только свой товар, но и соседей – парикмахера и торговца одеждой, Анна выбрала симпатичную охранку в виде бабочки. Да, надо бы и одежду купить… Хозяйка щебетала с другой посетительницей, крутя в руках связку ключей. Самую обычную связку. Но на ней болталась и отблескивала какая-то очень знакомая медная бляшка. Там насечки такие особые, складываются в буквы древнего алфавита. «Ну и совпадения…».

Анна как-то совсем растерялась. Не примут ли ее за сумасшедшую? Смутившись, она выскочила из лавки. Шагая, куда глаза глядят, как-то незаметно вышла на набережную и стала ходить взад-вперед, приводя в порядок мысли.

На город медленно опускалась ночь. Резко вскрикнула морская птица. «Вообще-то, хозяйка – не суровый посетитель трактира «Пшо». Она и выглядела куда приветливей. Можно же…». Кляня свою сегодняшнюю глупость, Анна побежала обратно, но пропустила поворот. Когда она вышла к нужному месту, света в окнах уже не было…

***

Тимоти проснулся от стука. Натянув штаны, заспанный мастер по деликатным поручениям распахнул дверь. На пороге переминалась маленькая служанка Кати. Он не помнил, как ее зовут.

– Господин, вас очень просит прийти хозяйка.

В такую рань? Значит, что-то случилось.

– Передай Кати, я буду через час.

Закрыв дверь за девчонкой, Тимоти потер переносицу. У кого-то кости ломит к перемене погоды, а у него ныл давным-давно переломанный нос. Нечастый случай. Тимоти отправился к шкафу. С тех пор, как боец-в-единственных-штанах-серого-цвета стал мастером по деликатным поручениям, одевание превратилось в приятный, неспешный ритуал. В конце концов, после дурных снов что-то такое было нужно. Что там старик про важный день говорил?.. Да ну его. «Не надеть ли вот эти зеленые штаны?» Хал мог позволить себе выбирать – в лавках одежды он был постоянным клиентом, почти с каждого гонорара что-то покупал, словно доказывая кому-то, что он уже не голодранец. Благо, на улице Медных Душ можно было найти отличные товары, это вам не портовый район, где и Тимоти не всегда мог разобрать, носила эту шерсть при жизни горная тонкорунная овца или драная кошка. О деле не забывал: дорогие цветные рубахи соседствовали с добротными куртками и штанами из практичных материалов. Плащи сплошь были темными. Лет пятнадцать назад ему бы и в голову не пришло, что плащей может быть много – у него и одного-то не было. Мажье дерьмо, сколько лет уже прошло, а все будто вчера пришел в себя в грязном бараке, и первой мыслью было: выжил! А второй – проиграл…

Так, сосредоточиться. Подумать о деле. Например, о Кати.

На полках в умывальне были аккуратно расставлены коробочки и флаконы. Последнее время пошла мода – что мужчины, что женщины считали хорошим тоном пользоваться средствами, «умащивающими тело и радующими душу». Кое-кто из лордов вообще выливал на себя по флакону цветочного масла в день, но Тимоти предпочитал соблюдать меру.

В городе не было своих «живописных лугов, полных солнца и ароматов», как любили говорить торговцы снадобьями. Все везли из Царфата, где темноволосые девушки собирали цветы и фрукты в огромных садах, творили чудесные запахи для всего Королевства, давили босыми ногами вино – легкое, как песни, без которых ни один сбор урожая не обходился. Во всех портовых трактирах, где уже могли отличить вино от сивухи, предлагали царфатские вина, а портовые рынки полнились солнечными фруктами. Вот теперь и притирания с духами можно купить чуть ли не в любой лавке. Торговцы только радовались – всего день пути по реке, берущей начало в Царфате и впадающей здесь в Желтое море, и товар на месте.

Тимоти поплескал в лицо ароматической водой и глянул в зеркало. Пора бриться. Так, что особенного было вчера за ужином? Методично соскребая щетину, он глядел на свое серьезное отражение и вдруг сообразил, кого напоминала давешняя безумная девица. Физиономия в зеркале нахмурилась, – воспоминание было не из приятных.

Всего один раз он провалил дело. Да и какое – плевое! По крайней мере, так казалось поначалу. У одного знатного человека пропала дочь. Скорее, сбежала, но папаша волновался. Причина побега была ясна – дом вельможи походил на золоченый склеп, а его обитатели – на привидения. На портрете, который вручили мастеру поисков, хохотала белокурая девчонка с голубыми глазами. Вельможа, как показалось Тимоти, был даже рад, что девочка проявила характер, говорят, и сам в юности из дома сбегал. Но, видно, решил для очистки совести мастера нанять.

С тех пор прошло сколько?.. Лет пять. Она или нет? Определенно было что-то общее между тем ангелом с портрета и нервной барышней в черном плаще. Впрочем, раздумья потом. Тимоти мельком глянул на браслет, расправил плечи и отправился в лавку Кати.

Глава 3

– Что?! – орала Анна, сжав кулачки. – Я теперь не могу и на лошади кататься?

– Пора тебе взяться за ум, – с неопределенным выражением лица пробормотал лорд.

Упрямица с размаху грохнула тарелку о мраморный пол. Прислуга, как по команде, поклонилась и вышла. Она всегда так делала.

Отец барабанил пальцами по столу.

– Дорогая…

– Мне ничего нельзя! Ты прав, так больше продолжаться не может! Я уйду из дома!

– Хватит, – лорд несколько побелел, но сдержался. С грохотом отодвинул стул, вышел из столовой и заперся в своей комнате.

Часто моргая, чтобы не расплакаться, Анна сидела на подоконнике и теребила кружева на поясе любимого розового платья. Она уже жалела о своих словах. Ничего-ничего, можно будет поговорить за вечерним чаем. Он, конечно, думает, что она не заслужила права на собственное мнение. «Нет, я так это не оставлю!» Но тут пришла горничная с известием: лорд заболел и вниз не спустится. Анна велела отнести папе успокаивающий настой, сама сделала пару глотков и отправила горничную за новыми травками. На всякий случай.

Бездумно переставляя духи на туалетном столике, Анна хмурилась. Большие часы в холле пробили шесть. Девушка выглянула из комнаты. Все шло, как обычно. В гостиной убирали со стола, дворецкий звенел ключами, вернулась горничная – молчаливая какая-то, небось, тоже о здоровье лорда беспокоится…

Домоправительница раскладывала пасьянс. Девушка проворно забралась с ногами в кресло, не обращая внимания на укоризненный вздох почтенной дамы. Анна с детства обожала разглядывать старинные карты. Особенно хороши были короли и дамы. Такие красивые! У дам – чудесные платья, а короли – настоящие герои древности. Но сейчас и они не принесли покоя. Анна отправилась слоняться по дому

Из-за приоткрытой двери в людскую доносилась негромкая болтовня слуг. Анна остановилась в холле, глядя на свое отражение в большом старинном зеркале. «Может, волосы по-другому уложить?.. Что это за дурацкие кудряшки, прямо как у ребенка… И так еще висят, фу…».

– …не смейся!

– И что же такого гадалка тебе сказала?

– В том-то и дело! Жениха нагадала, и положительного во всех отношениях!

– Не меня в виду имела?

Дворецкий с горничной рассмеялись.

– Ты для меня староват, сам знаешь…

Анна показала язык своему отражению, кликнула горничную и потребовала новую прическу. Немедленно! Горничная быстренько нагрела щипцы, и явилась в комнату молодой госпожи.

– А что ты там про гадалку говорила? – Анна с любопытством глянула на горничную.

– Ой, барышня, я же вам как раз и не рассказала! Она мне такого жениха нагадала!

Гадалку звали Мартой, и жила она на соседней улице. Настоящая колдунья, уверяла горничная. Мол, чудеса творит в день по три штуки: на завтрак, обед и ужин.

– Так вот, Джельд, ну, хозяин кафе, что за углом, очень даже ничего. И здоровый, как бык, а то у моей бабушки три мужа было, и все от сердца померли. Ну, а я…

– Так, значит, на Джельда заглядываешься?

– Это он на меня заглядывался. А вчера, можете представить, сделал мне предложение! Права оказалась гадалка-то! Мне кажется, она вообще все знает…

Не переставая болтать, горничная проворно управилась со щипцами: локоны сделала покрупнее, волосы подняла. Барышня, покрутившись сначала перед своим, а потом и перед большим зеркалом в холле, результатом удовлетворилась, и горничная вернулась в людскую. Анна задумчиво возила пальцем по своему отражению, невольно прислушиваясь к разговору.

– Так что – ты скоро замуж выходишь? – осведомился дворецкий.

– Ну да, я же тебе и говорю, за Джельда! Все как гадалка напророчила!

– Кто бы мог подумать! Поздравляю.

– Если что, у него младшая сестра есть, очень миленькая. Придешь ко мне на свадьбу – познакомлю… Но Марта-то! У нее дома все такое таинственное, свечи какие-то особые, а она сама…

С достоинств гадалки разговор перешел на достоинства жениха. Анна еще немного послушала, потом решительно выпрямилась и отправилась в комнату за плащом. «Будто кто мысли мои подслушал и помочь решил». Крадучись, она прошла мимо людской и выскользнула через черный ход, замирая от собственной смелости. И не слышала, как утомленный болтовней дворецкий сказал:

– И хорошо, что Джельд на тебе женится. Я уже не в том возрасте, чтобы сносить твой характер, милая моя. Тебе же только слово скажи, уцепишься и весь день разговоры разводить будешь.

– Да меня просто хозяин как раз сегодня про Марту расспрашивал, а потом просил барышне рассказать. Ну, они, вроде, поругались сегодня, наверно, отвлечь хотел, а я...

– Вот-вот.

***

Лорд сидел в своей комнате и раздумывал, к чему приведет его затея. В конце концов, гадалка уверяла, что способ верный. Осталось только убедить в этом себя.

Глава 4

Дело действительно деликатное. Если в городе прослышат, что обокрали лавку охранных амулетов, можно прямо сразу и закрываться. Кто станет покупать охранки в таком месте? Кати держала себя в руках. Оставив в зале помощницу, она спокойно отвела мастера в дальнюю комнату и только после этого всхлипнула.

– И главное – ни деньги не тронули, ни мои драгоценности, ни амулеты! Только ключи. Значит, точно воровать собрались. Но ведь не стащили больше ничего!..

– Погоди. Ты уверена, что ключи украли?

– Конечно, уверена. Ночью они всегда лежат в одном и том же месте – за прилавком. Знаю, знаю, надо бы уносить их в спальню, класть в тайник… Да кому же взбредет в голову воровать в моей лавке?

– Значит, кому-то пришло. Какая охранка работала ночью?

Кати принесла из зала медный амулет в виде бабочки. Такие сейчас пользовались спросом. Недорогая, но надежная модель, слышит мысли вора и вопит на весь дом.

– Как включить?

– Сейчас покажу. Берешь вот эту монетку, – профессионально защебетала торговка, – я ее на ключах ношу, и говоришь: «Закройся, перекантарий-прантаниах-пантикус». Это, я так думаю, на каком-нибудь древнем языке. А когда открыть – «откройся», ну и так далее. Просто, удобно, никаких сбоев…

И осеклась.

Такого раньше и впрямь не было. Надо быть самоубийцей, чтобы полезть сюда с дурными намереньями, дураком, чтобы ничего не взять... и волшебником, чтобы отсюда выйти.

– Расскажи мне теперь, что за ключи. Как выглядели? Сколько их было?

– Много – от шкафов, что в зале, от кладовой, от шкатулки… вот такие, – Кати показала ключи. – Хорошо – вторая связка была, а то хоть и не открывайся с утра.

– Связка точно такая же?

– Да. Десять ключей, монетка от охранки… А, ну еще там штучка медная была, ничего особенного.

– А точнее?

– Медная. Я на улице как-то нашла, ну и прицепила на ключи. Круглая, с насечками, с дырочками… Вот как у тебя на браслете, только покрупнее.

Тимоти сдвинул рукав рубахи. По браслету узором шли медные бляшки разного размера. Одной, что побольше, не хватало.

– Похоже?

– Ой, ну точно – прямо как у тебя! – всплеснула руками Кати. – Не отсюда бляшка-то?

– Браслетов много, – задумчиво сказал Тимоти. – Бляшек тоже.

– И то правда.

– Расскажи-ка мне, что происходило в последние дни. Необычное что-нибудь было?

Кати только повод дай. Хал узнал все о лорде Дарти (а заодно о третьей жене лорда и новом дворецком), послушал про симпатичную племянницу (забегала на днях, ничего не купила, но готовит отменно и нрава тихого), потом ему подробно рассказали о мадам Лили (приобрела новый амулет для кондитерской, хотя чего там красть – шоколад да взбитые сливки?)…

Тимоти решительно почесал переносицу и прервал хозяйку. Можно было забирать задаток и приступать к поискам. Кати уже не раз говорила ему, что дружба дружбой, а всякая работа стоит денег. Он не возражал; правда, с нее брал все-таки меньше, чем с прочих.

Расследование началось.

Глава 5

Действительно, распогодилось, и солнце припекает, не зря переносица ныла. А вот поиски не двигались. Что Кати, что помощница ее спали всю ночь сном младенца. А соседи и постоянные клиенты только головами качали. Даже не потому, что истинная причина вопросов не называлась. Что-то тут было не чисто. И мастер вернулся с требованием еще раз припомнить всех посетителей, но назвать – нет-нет – только самых необычных. Список имен рос, Тимоти привычно фильтровал словесный поток, в который погрузила его Кати, и вдруг...

– Стоп. Повтори, что за девушка вчера приходила?

– Такая беленькая, глаза шальные, грустная, в плащ черный куталась. Странная немножко. И вся в побрякушках – я таких не видела раньше, то ли амулеты, то ли просто... Сказала, что приехала откуда-то, нужна ей охранка. Поздно уже зашла. Я стала показывать, она, вроде, выбрала одну, а потом чего-то задумалась, заволновалась… Так и ушла, ничего не купив. Может, денег с собой не захватила?..

– Слушай, Кати, а что у нее с прической?

– Стриженая, только вот неровно, не повезло ей с парикмахером. Я уж хотела прямо сказать, да неловко. Я тактично так порекомендовала Эйтана, ну, ты знаешь…

Да, таких совпадений не бывает. Либо среди молодых девушек вдруг образовалась повальная мода на черные плащи, неровно стриженые волосы и амулеты, либо… Тимоти глянул на свой браслет и поднялся. С соседями тут говорить не о чем… Эйтан. Юная особа долго не проходит с плохой стрижкой, побежит к парикмахеру, как миленькая. Но мастер причесок, живущий на той же улице, делу не помог.

– Нет, такая не заходила, – Эйтан потер лысину и заторопился обратно к клиенту – седому торговцу, недовольному проволочкой.

Тимоти прошел по гостиницам, расположенным в округе. У него практически не оставалось сомнений – он снова ищет Анну. Распогодилось, прохожие неспешно прогуливались по центру, раскланиваясь со знакомыми, но ни один лавочник, ни один хозяин гостиницы не вспомнил блондинки с амулетами. К вечеру Тимоти обошел чуть ли не весь район, но так и не напал на след. Это начинало раздражать. Что ж, пора отправляться в сердце города, уж туда-то стекались люди с самых разных краев света. Из поселений при Пшо, например, где больше всего было странных амулетов.

Некоторые думают, что самое важное место любого города – центр: городская ратуша, торговая площадь, но каждому мало-мальски осведомленному человеку известно: хочешь узнать важное и скрытое – иди в порт. Надо просто знать, к кому обращаться. Тимоти знал. Но это могло подождать и до утра. Пора домой заглянуть, для разнообразия. Но перед этим – поужинать.

Минуя Храмовый квартал, где располагались самые причудливые церкви, церквушки и часовни, Тимоти услышал вопли, но останавливаться не стал. Служители культов вечно находили повод для драки – когда им становилось скучно, они вспоминали, что сосед слева молится мерзкому зверю Самраху о пяти головах, а сосед справа жрет ядовитые грибы и общается с духами огня. Праведный гнев ничуть не противоречил святости: неделями длились словесные разборки, временами переходящие в мордобитие. Потом все мирились и некоторое время жили в полном согласии.

…После тарелки жареной телятины, поданной почтенной хозяйкой ближайшего трактира, жить стало значительно приятнее. Хорошая кухня. С церковниками не пошутишь, они люди капризные. Открыл здесь трактир – приходится стараться. Может, стоит сюда захаживать почаще? Впрочем, публика оставляет желать лучшего, «Пшо» куда пристойнее. Тимоти вспомнил Анну. Она его беспокоила, как больной зуб, такого уже давно не бывало. Иногда попадались дела сложные, иногда – полная чепуха, но и те, и другие его по-настоящему не трогали. Да и с чего бы тут волноваться, если в результате таинственная кража могла обернуться чистой нелепицей? Собственно говоря, с его самым первым делом примерно так и вышло.

Глава 6

– Я вот думаю, – сказала как-то раз Кати, – не начать ли мне торговать охранными амулетами?

– Ты будешь не первая, – ответил, жуя, Тимоти. Кати сегодня баловала его пирогами с мясом.

– Да знаю, знаю, – она отмахнулась. – Просто я подумала об охранках из Пшо.

– Хм… Насколько я знаю, этого пока никто не делал.

– Вот именно! И я думаю, товар хорошо пойдет. Простые-то, калечащие, везде делают, что у нас, что в Царфате, без разницы, а у меня особые будут. Ты как считаешь?

– Почему бы и нет.

– Вот и ладно, поговорю завтра, с кем надо, разведаю обстановку, а там, глядишь, и на поставщиков выйду.

– Угу.

– Ты как всегда. Болтун, каких поискать, – засмеялась Кати.

Тимоти улыбнулся и взял еще пирожок. Тут Кати всплеснула руками:

– Чуть не забыла! Ко мне приятельница заходила. У нее просто беда!

Подруга Кати, бывшая кухарка, удачно вышла замуж – это в ее-то возрасте! – за известного в городе торговца шелком («Такой милый господин, шутник, каких поискать», – щебетала невеста), по самой, что ни на есть, любви. Весь город об этой свадьбе говорил, но уже прошел год, и слухи поутихли.

Тимоти невозмутимо жевал.

– Ты даже представить себе не можешь! Я обещала, что никому не скажу, но ты-то уж точно не станешь по городу с новостями бегать. У них странные дела творятся. Стоит мужу уехать – по ночам кто-то по дому ходит.

– А что пропало?

– В том-то и странность – ничего!

– Мужу она сказала?

– Деликатное это дело. Муж у нее ревнивый, смех один. Стоит ей только заикнуться – он решит, что она любовника в его отсутствие водит, а тут следы решила замести.

– И где логика? Зачем бы она тогда рассказала?

– Какая там логика! Ну, решит он, что сначала любовника завела, а потом избавиться от него надумала. Не знаю я. Но жалко ее, страсть, она уже ночевать дома боится.

– И что?

– Я ей про тебя намекнула, ну, она и просила узнать: не мог бы ты за домом ее посмотреть? Сегодня как раз муж уезжает, она два дня одна будет. И, кстати, денег обещает, сколько попросишь!

Тимоти обдумал предложение. Отчего бы и не последить?

– Ладно. Только ей пока не говори.

Ночь он провел на свежем воздухе, познакомился с бродячей кошкой, двумя вполне респектабельными проститутками и увидел много интересного, а на утро поднялся по каменным ступенькам и пару раз дернул за витой шнурок у двери.

Звякнул колокольчик, и на пороге появилась заспанная тетушка в пестрой шали поверх халата. Разглядев, кто к ней явился, она откровенно обрадовалась:

– Ой, неужто вас Кати уговорила? Такой сильный мужчина! Любой грабитель, да что там – любой насильник испугается!

Тимоти оглядел седые волосы и пышные бока дамы.

– Разумеется, сударыня.

– А сегодня я как раз одна ночевала! И опять кто-то ходил. Не знаю, что и думать. А вы сегодня начнете, да?

– Я уже начал, сударыня. Не хотел вас напрасно тревожить.

– Ох, что же, что же? Вы их всех победили? – дама кокетливо поправила прическу.

– Понимаете, это были никакие не «они».

И Тимоти объяснил удивленной женщине, что этой ночью в дом никто не входил. За исключением ее мужа.

– Но он же в отъезде!

– Видимо, он не всегда в отъезде, – медленно сказал Тимоти, соображая, как подать новости. Тут он припомнил рассказы Кати, и его осенило. – Скажите, как он делал вам предложение?

– Ну, просто влез ко мне в окно, в плаще, в маске, и сказал: «Обручальное кольцо или смерть?» Я так перепугалась тогда! И сказала: «Кольцо! Кольцо!» А он снял маску и достал из кармана вот это, – тетушка, зарумянившись, продемонстрировала бриллиант на безымянном пальце.

– У вашего супруга исключительное чувство юмора. Похоже, он просто решил вас немножко попугать.

– Но зачем?

– Потому что волнение, сударыня, вам очень к лицу, – нашелся Тимоти.

Помолодевшая на радостях дама наговорила ему комплиментов. Это оказалось неожиданно приятно, – он уже и не помнил, когда его последний раз так хвалили. Пожалуй, что и никогда. А еще приятнее стало, когда она, не торгуясь, заплатила за беспокойство столько, сколько он сказал. Не много, но и не мало. В самый раз за одну бессонную ночь. Тимоти расправил плечи и решил, что может позволить себе покинуть кладовку Кати. По соседству как раз сдавался небольшой домик. Плата была невелика. Внеся первую сумму, он перетащил вещи и не позволил Кати помочь. У нее хватало дел в лавке, а он и сам мог все привести в порядок.

О той истории Тимоти никому не рассказывал, но скоро все, имеющие уши, знали, что он – мастер по деликатным делам.

Глава 7

После долгого дня сон пришел мгновенно. Для начала явился давешний сердитый старик. «Послушай, – сказал он, – хорошенько запомни то, что я тебе скажу…». Но сознание заволокло тьмой, и Тимоти провалился в привычный кошмар.

... Может, после первой неудачи его отпустят? Но нет, его слегка подлатали и снова поставили на ринг. Хозяин следил только за тем, чтобы все были более-менее живы, а желающие сделать ставку не переводились. Со временем Тимоти научился не вставать, – бой тогда останавливался, и можно было перевести дух. На ринге руки всегда стягивали веревкой, она врезалась в кожу, и вот уже несколько дней у мальчишки нестерпимо болели запястья, особенно левое, и он не мог думать ни о чем другом. И опять был бой, бесконечный, ни конца, ни края, только новое лицо, новый кулак и старая боль...

Тимоти проснулся в поту. Иногда ему казалось, что прошлое давно ушло. А иногда – что оно никуда не делось и только ждет, когда он закроет глаза. Мажье дерьмо и десять альвийских хряков в придачу! К целителю, что ли, зайти? «Впрочем, – подумал он после первой чашки кофе в ближайшем кафе, – это всегда успеется».

«К целителю… Тоже мне, еще бы к гадалке пошел».

***

Марта была дома. И ничего страшного с виду – приятная пожилая леди, поверх бордового платья – темная шаль с кистями. «Мудрая и много повидавшая», – решила Анна, усаживаясь в кресло. Она не вполне представляла, что именно хочет узнать, смущенно хваталась за рюши на платье, теребила поясок. А гадалка не торопила: доставала карты, зажигала свечи – красивые, дымчатые, с переливами. Наконец, задернула шторы и села:

– На что гадать будем, милая?

– На будущее, – решительно сказала Анна, вспомнив рассказы домоправительницы.

– Что ж, можно и на будущее.

Замелькали карты в руках гадалки и легли на стол. Масти не узнать, даром, что Анна с детства на пасьянсы смотрела, как на сказку. Тут тоже, вроде бы, дамы были и короли, но уж больно непривычно выглядели, да и других фигур хватало – и все разных цветов.

Очень интересно, но и страшно очень, – а вдруг что плохое ждет? Марта вздохнула:

– Пять лет.

– Что пять лет? – окончательно испугалась юная клиентка.

– Через пять лет будет в твоей жизни важное событие. И как-то связано оно с болезнью твоего отца.

Анне припомнила сегодняшнюю бледность лорда.

– Что – сердце, да?

– Не знаю, милая, я не лекарь, чтобы болезнь назвать.

– И что мне теперь делать?

– А это тебе решать. От тебя вопрос – от меня ответ, остальное в твоих руках.

– Вы хотите сказать, я что-то сделать могу? Не обязательно все плохо будет? – Анна возбужденно заерзала.

– В мире вообще нет ничего обязательного. И уж точно – все плохо не будет, – улыбнулась Марта, отводя глаза.

…Анна едва не прошла мимо своих ворот, так задумалась. Ужас, ужас! Но ведь сказала же гадалка – можно что-то сделать! «Зря я его обидела, – метались мысли. – Он же теперь совсем заболеет. Сама виновата – самой и расхлебывать... Но ведь это все случится, наверное, только через пять лет!.. Что же делать? Да и не лекарь я, даже вон гадалка – и то не лекарь, хотя такая мудрая женщина».

Девушка скользнула в спальню и привычно забралась на подоконник. «Какие есть у нас врачеватели?.. М-м… Нет… А этот?.. Нет-нет, никто не годится. Для папы – не годится, мало ли кого они вылечили, у него-то, наверное, болезнь тяжелая, он умереть может!» Анна покрылась холодным потом. «Папа… да как он смеет?! Он что – просто так возьмет и умрет?! Ни за что!» К тому же, все в ее руках, она теперь это точно знает... «Что же делать, что же делать?..»

***

Проводив клиентку, Марта вздохнула. В конце концов, сумма большая. И плохим дело не кончится, это и карты говорят. Но все равно как-то не по себе от вранья. Даром, что уже тридцать лет гадалка, а все не привыкла.

Глава 8

Тимоти, скривившись, оглядывал комнату. «Н-да. Второй день бумаги не разобраны. И дом пора привести в порядок…». Дом был его особенной гордостью. Какой-нибудь лорд только мимо прошел бы и внимания не обратил, что там за строение на углу улицы Медных Душ и Кофейного переулка, но для бывшего бойца это серенькое здание с неожиданно дорогими витражными окнами было олицетворением всего, чего он добился. «Ладно, девица никуда не убежит». Своему чутью Тимоти доверял: сам себе не веришь – никто не поверит. Так что пока можно и уборкой заняться.

Тимоти, посвистывая, разложил бумаги и смахнул пыль. Полюбовался на дело рук своих, передвинул стопку писем и листок со списком дел положил на середину стола. Отдельно. Вот, теперь нормально. С тех пор, как он смог позволить себе все еще дорогую бумагу, работать стало значительно легче. Заглянул в умывальню – пора и тут навести порядок, да прачке грязную одежду отдать, но это потом, – неспешно оделся и отправился в порт.

В порту стоял неутихающий шум. Скрипели телеги, то тут, то там слышалась чужеземная речь, местные торговцы расхваливали свои товары, боцманы распекали опоздавших матросов. Бродячие пророки, закатив глаза, вещали о скором конце света. Но этих-то почти никто не слушал. Сквозь запах соли пробивались дивные ароматы – царфатские торговцы привезли фрукты и притирания. В центр спешили на выгодные дружеские попойки и их соседи из Норвы – торговцы лесом. Продав часть товара здесь, дальше они пойдут в поселения при Пшо. Встречались и низкорослые темноволосые альвы, доставляющие в город островное кофейное зерно и закупающие лес, уголь и медь. Помимо кофе, привозили они и нежнейшее просоленное сало. «Альвийский хряк» – не только ругательство, что бы там ни думали провинциалы. Хряки – звери полезные: невероятно вонючие при жизни, в соленом виде они приобретали несомненные достоинства.

Было тут и на что посмотреть. Смуглые и наивные горные жители становились легкой добычей карманников, заглядываясь на заморские диковинки и местных светловолосых девиц. Стражники зевали и почесывались, не обращая ни на что внимания. Редко, но все же попадались люди в одежде из звериных шкур, шарахающиеся от лошадей и шумных балаганов. М-шаны. Их путь лежал на Центральный рынок. Приплывали откуда-то с верховьев реки в узких долбленых лодках, привозили на продажу все те же шкуры, воск, деревянные поделки и особый лесной мед – прозрачный и терпкий на вкус. Любопытствующие их обычно не трогали, ну разве что стянуть пару шкур от особой нищеты, но это не так легко – у м-шанов отравленные дротики и верный глаз. Кому-то все же везло и даже удавалось заполучить амулет тёмного дерева с руки м-шана – штуковину сильную и бессмысленную – ну кому здесь нужен амулет от лесных насекомых?..

Когда торговцы начинали разбредаться кто куда – по трактирам да гостиницам, – выползал на улицы сумеречный люд. Шныряли сутенеры, парочками и поодиночке гуляли бледные торговки телом, опасные типы высматривали нищих подростков для подпольных рингов. Умельцы обчищать чужие карманы, отдохнув, выходили на третью смену – к этому времени здесь было полно подвыпивших матросов, желающих продолжать веселье.

В кабаке под названием «Невинная Медуза», как всегда по вечерам, было шумно. Мастер по деликатным поручениям брезгливо оглядел зал. Местная публика – разношерстный народ, от матросов до удачливых воров, – и ухом не повела. Но его, разумеется, заметили. Тимоти-Арестант был довольно известной фигурой, – что во время боев, что потом, когда он появлялся тут исключительно по делу. И теперь его никто не звал здесь Арестантом.

Тимоти перекинулся парой слов с барменом, получил ответ на интересующий его вопрос и направился к дальнему столику, за которым допивал пиво мрачный здоровяк в засаленной куртке. Взмах рукой, и в их сторону поплыли две кружки светлого. Здоровяк одобрительно кивнул и залпом выпил полкружки.

– Брамс.

– Тимоти. Ты со «Звезды Пшо»?

– Теперь с нее, родимой, – утвердительно крякнул Брамс, вытягивая ноги. – Раньше на «Буруне» ходил.

– Девица была на корабле? Плащ черный, волосы светлые, медные побрякушки.

– Ну, была. А тебе-то что?

Что ж, за последние пару дней других кораблей из Пшо не приходило.

– Надо. Откуда взялась и куда направлялась?

– А мне почем знать? – Брамс допил пиво и выжидательно покосился на Тимоти. Тот подвинул к моряку свою кружку. Брамс медленно выцедил треть, икнул и сказал:

– Вроде как из поселений, что возле Пшо. Сюда и направлялась. Симпатяга, а хмурая, не подступиться.

– Пробовал?

– Ну, так, чисто поговорить…

– А она что?

– Отшила. Да и черт с ней, тощая, как головастик, – Брамс хрюкнул и уткнулся в кружку.

– Не говорила, куда собралась?

– Вроде, ей кто-то из пассажиров гостиницу советовать стал, а она сказала, мол, город знаю, особенно центр. Я особо не слушал.

– Ясно.

Тимоти бросил на стол несколько монет и покинул кабак. Давненько не видели здесь «Звезду Пшо». Поговаривали, капитан теперь все больше в дальние рейсы ходит.

…Брамс потребовал еще пива. Девчонку бы он уломал, но не идти же против капитана? И что он в ней нашел? Вроде, и в койку не тащил…

Уже идя по Кожевенному кварталу, Тимоти почувствовал спиной чей-то взгляд. Остановился, разглядывая вывеску ближайшей лавки. Проститутка скучала у стены, два нетрезвых матроса выясняли отношения, да торговец вышел подышать воздухом. Никого. Тимоти свернул в тупик. Неприметная дверь вывела его на соседнюю улицу. И через пару кварталов он понял, что слежка прекратилась. Тем лучше. Со старыми знакомыми сейчас разбираться совершенно не хотелось.

Глава 9

По всей комнате были разбросаны кружевные шарфики вперемешку с флаконами духов, шляпки белые и розовые, на столике распахнутыми стояли шкатулки. Она связала в узелок пару платьев, все свои деньги, какие-то мелочи, толком не понимая, что с собой брать, и присела на край кровати. «Больше ничего я придумать сейчас не могу. Значит – что? Надо быстрее делать то, что намереваешься, пока не поздно и все спят». Она быстро переоделась в дорожный костюм, накинула плащ и вышла, не скрипнув дверью. На рассвете она была уже в порту.

Изо всех сил делая вид, что была здесь уже тысячу раз (один раз, днем и с папой) и ничего не боится, Анна отправилась в одну из многочисленных лавочек. На прошлой неделе в конюшнях болтали, что заклинание забвения можно купить, – торговец редкостями был двоюродным братом конюха. Но свиток с заклинанием нашелся только после того, как девушка показала, что у нее действительно есть четыреста монет. Зато теперь ее не вспомнит и торговец… да и вообще никто из этих, в порту. Анна вышла из лавки и сморщила нос, оглядывая грязные телеги, грязных людишек, причал, корабли...

Первый же капитан согласился подбросить ее в поселения при Пшо – то ли сумма оказалась достаточной, то ли внешность тому поспособствовала. Вовремя: уже на корабле заклинание действовать перестало. По правде сказать, сумма была немалая, не слишком дочь лорда в ценах разбиралась, а в середине пути капитан Лестер решил объяснить девушке свои истинные намерения:

– Дорогуша, – в открытом море капитан осмелел, – старый морской волк, может, и не знает особых подходов, но приятно провести время и он не прочь. Ты понимаешь, о чем я?

Как ни странно, Анна умудрилась его отшить – даром, что ли, дни напролет на конюшне проводила? Отец, наверное, в обморок бы упал. Да и капитан явно не ожидал такого отпора. К счастью, характер у него был отходчивый, так что подивился он на такое чудо природы, рассмеялся, и довольно скоро они поладили. Тем более что девица оказалась отличным пассажиром: вела себя тихо, не перечила, а капитанские вечерние байки о былых временах в кои-то веки имели огромный успех.

Когда девчонка сходила на берег, Лестер, смущаясь, вручил ей подарок – бутылку крепчайшего рома. Анна взяла с капитана клятву, что он не станет болтать. Капитан заверил, что ни он, ни команда не промолвят о пассажирке ни словечка. К тому же, он собирался загрузиться пряностями и отправиться на дальние острова. Расстались они почти друзьями, и Анна отправилась в поселение.

Некоторые искатели счастья оседали у стен Пшо. Выросли улицы, и даже храм тут был – небольшой, посвященный морским духам и богу удачи одновременно. Как-то умудрялись уживаться покровители поселка под хоть и красивой, но одной крышей. И, судя по благосостоянию населения, им здесь нравилось.

Местные наладили торговлю – тут оказался идеальный климат для некоторых сортов овощей, да и медные амулеты, и редкие пряности очень ценились на той стороне залива. А те же амулеты можно было сторговать у жителей Пшо по хорошей цене. Да и ученым тоже что-то иногда требовалось. Многое было в закрытом городе, но дерево, скажем, сюда доставлялось морем из самой Норвы. Предприимчивые поселяне оказывалипосреднические услуги и жили хорошо.

В гостинице оказался вполне приличный номер, с пятью зеркалами и шелковым постельным бельем. Но на этом везение кончилось: у ворот стояли стражники. И вход был только по каким-то хитроумным пропускам. Огромные голубые глаза, за которые Анне всегда доставалось лишнее пирожное, а потом – и восемнадцатая пара туфель, тут не помогали. Ворота оставались закрытыми: нет пропуска – нет входа.

Глава 10

Время в бараках летело и тянулось, его было много и все оно было боем или передышкой между боями. Сначала Тимоти просто дрался, но веревка все глубже уходила в кожу. Вообще-то, драться со связанными руками могли только очень сильные, ловкие бойцы, владеющие специальной «техникой арестанта». Тимоти никогда не сидел в тюрьме, и сейчас он вдруг подумал, что на запястьях останутся следы, как если бы сидел. Тут-то он и разозлился в первый раз. И с тех пор больше не проигрывал.

Он поклялся себе выбраться отсюда. Его переселили в почти приличную комнату, стали давать деньги – правда, совсем гроши – и раз в неделю отпускали гулять. Можно было сбежать, а толку? От хозяина и его громил не скроешься.

На ринге все теперь зависело от Тимоти: он выходил и вглядывался в противника. Иногда сразу, иногда через пару минут он начинал видеть все его слабые места. После этого остановить парня было невозможно. Хозяин, Шабати, был доволен – охотников поглазеть на Тимоти-Арестанта становилось все больше, и доходы росли. Боец упивался победами.

У хозяина тоже было слабое место – его сын Джек, которому прощались любые капризы. И Тимоти стал следить. Грехов у сынка, в его шестнадцать лет, оказалось довольно много. Но это ничего не давало – пока не давало.

Хозяин богател, привыкал к дорогому комфорту и, как приличный человек, завел официальную любовницу. Завалил подарками, домик купил, даже предложение сделал. Она отказалась, – женам такого внимания не достается. Судачили, что раньше она в публичном доме работала, но подобные разговоры Шабати быстро пресек...

Тимоти пришел в себя недалеко от Оружейного квартала. У него пересохло во рту, и он завернул в первый попавшийся трактир. В ожидании заказа бывший боец задумчиво потирал браслет. Когда принесли кружку кваса и здоровенное блюдо с мясными лепешками, Тимоти был уже бесстрастен, сосредоточен и о прошлом не думал. Что бы девица ни учудила, дело с кражей скоро закончится. Джек вон тоже считал, что непобедим…

***

У юных бойцов были простые желания, но, увы, в «Портовом рае» бесплатно не работали. Тимоти откладывал медяки до тех пор, пока не набралось достаточно, и теперь он мог – уже во второй раз! – отправиться в этот прекраснейший бордель. По дороге он насвистывал, обходя стороной слишком заманчивые прилавки с чужеземными товарами и перепрыгивая кучи мусора. Пригревало, солнце отражалось в медяшках на ближайшем лотке. Мимо спешили по своим делам торговцы. Хозяин заискивающе поздоровался, – видел Тимоти в деле.

– Может, что показать, молодой господин?

Молодой господин пробурчал что-то отрицательное, утер припухший нос рукавом и пошел дальше.

– Надо было добавить «спасибо», – послышался звонкий женский голосок.

Тимоти повернулся и увидел даму, кругленькую и веселую. Она поправляла седеющие кудри, выбивающиеся из-под шляпы, и с улыбкой разглядывала бойца.

– Шли бы вы за покупками, сударыня, – неприветливо отозвался Тимоти.

– Так я и иду, – охотно закивала тетушка. – Ты не подскажешь, тут где-нибудь товарами из Пшо торгуют?

– Да везде, – пожал плечами Тимоти.

– Нет, – рассмеялась дама, – мне бы настоящие.

Парень хмыкнул.

– У старого Салима спросите, вон он стоит, – Тимоти показал на давешнего торговца. Тот скучающе разглядывал матроса, который, икая и придерживаясь за стену лавки, пытался охмурить тощую брюнетку. Она хихикала и махала на матроса рукой. Нет, не согласится…

– Вот спасибо тебе, – обрадовалась тетушка. – Возьми.

И она протянула ему ароматную булку. Тимоти собрался уже возмущенно отвернуться, но почувствовал запах корицы и замер. Не так уж часто ему приходилось есть такое. Он с подозрением глянул на женщину. Та продолжала искренне улыбаться. Тимоти взял теплую булку и впился в нее зубами. А тетушка перехватила корзину поудобнее:

– До свиданья, мой мальчик. Не знаю, как тебя кличут, а я Кати.

– Спасибо, Кати, – неожиданно буркнул Тимоти с набитым ртом.

Кати звонко и совсем не обидно рассмеялась:

– Пожалуйста!

…Тимоти возвращался из борделя довольный, – красотка Джинни была сегодня на высоте, насколько он мог судить. У прилавка Салима толпился народ. Телегой, что ли, кого переехало? Да, вроде, нет… Народу собралось немного, но галдели громко. Особенно возмущенная дама в центре. Знакомая… Тимоти раздвинул людей плечом:

– Что тут стряслось?

– Да я кошелек достала, чтобы амулет купить, а потом другой увидела, так я кошелек обратно положила, потом решила все же тот взять, хвать – а кошелька-то нет! – затараторила Кати.

Толпа вокруг вяло зашумела – мол, да, нет кошелька-то.

Тимоти хмуро поглядел вокруг, и народу сразу стало меньше. Остались только участники событий и самые любопытные: Салим сулил клиентке скидку, если она сегодня же вернется за товаром, нетрезвый моряк, пользуясь случаем, пытался ухватить девицу под локоток, разевала рот торговка сластями. Рядом с ней стоял Джек Шабати, сын хозяина ринга. Про него ходили слухи, что он на досуге развлекается мелкими кражами, но за руку его не ловили, да и с отцом связываться охотников не было. Тимоти потер переносицу, которая все еще ныла после последнего боя, и шагнул к Джеку. Тот как-то сразу поскучнел и засобирался по своим делам.

– Отойдем.

Джек независимо расправил худые плечи, но пошел. За углом было потише.

– Сам отдашь?

Парень ощерился:

– И что ты мне сделаешь? Ударишь? Отец узнает – тебя в живых не будет.

– С сопляками не дерусь, – равнодушно ответил Тимоти. – А вот рассказать твоему отцу, кто без спросу облегчает его кошелек, – могу.

– Да кто поверит бойцовому мясу, – ухмыльнулся Джек.

– Ты не дослушал. Надо иметь терпение. Папочка тебя даже, может, простит. Если не узнает один секрет…

Джек насторожился.

– Он же понятия не имеет, что деньги пошли на его бабу, да?

Тут золотой сынок дернулся, как от удара.

– Молчишь? Хорошо. Вот и я буду молчать.

– Что за это хочешь? – процедил Джек.

– Зачем тебе этот кошелек? У тебя и папочкиных денег хватает. И еще одно. Тебе же не надо, чтобы я к твоему отцу приближался? Вот ты ему и скажи, что меня не любишь. Тем более что это правда.

Секунду поразмыслив, Джек достал кошелек и швырнул его на землю.

– Иди. И не забудь про второе условие.

Джек Шабати с ненавистью поднял глаза:

– Не сомневайся.

***

Народ расходился. Кати расстроено отмахнулась от торговца и зашагала в сторону центра. Боец догнал ее и вручил кошелек:

– Он под прилавок упал, вы бы его и не нашли. Темно, крысы, я сам еле углядел.

Кати пораженно смотрела на юношу. Потом, не веря, взяла в руки пропажу. Да, это был ее кошелек – малиновый, расшитый бисером.

– Вот я дура! Могла бы и сама догадаться. Вечно, как заболтаюсь, такая рассеянная делаюсь…

– Ничего, бывает, – пожал плечами Тимоти и развернулся, чтобы уходить.

– Постой! Как же мне отблагодарить-то тебя?

– Булка была вкусная, – хмыкнул Тимоти.

Кати рассмеялась:

– Будешь на улице Медных Душ, заглядывай в магазинчик на углу. Скобяные и медные товары старика Шамона. А булочки я просто так пеку, в свободное время. И пироги с мясом. Редко, правда. Теперь буду чаще.

Глава 11

Когда мясные лепешки кончились, Тимоти хмуро рассчитался и покинул трактир. Пора бы и домой. По дороге к нему привязался монах, семенил рядом, бубнил – не то желал обратить в свою веру, не то денег просил. Тимоти довольно быстро это надоело, и он остановился. Приободрившись, монах громче забормотал про помощь богоугодному делу, – все-таки, значит, деньги? – но Тимоти не слушал, ему проповедники всех мастей еще в порту надоели. Он просто повернулся так, чтобы свет фонаря падал на его лицо, и посмотрел на монаха. Молча. Монах как-то сбился с ритма и скоро замолчал. Тимоти развернулся и пошел своей дорогой. Этот взгляд работал всегда, – Кати говорила: «В душу смотришь». Видно, немало было пороков у святого человека, если от взгляда в душу ему нехорошо. Впрочем, действовало на всех. Разве что, кроме Кати.

Дома он рухнул на кровать. Выспаться бы. Но стоило закрыть глаза и задремать, как снова явился старик и забубнил прямо в ухо: «Сколько можно тебе сниться? Помогаю, поддерживаю, а ты? Запомни...».

И стало темно.

Утром он поднялся с тяжелой головой и смутными предчувствиями. Выпил воды и констатировал, что совершенно не готов к работе. Значит, для начала надо как следует позавтракать.

До сих пор любые дела только увеличивали список его побед. Что в центре, что в порту, где в чести были только большие деньги и сильные руки. Надо уже отыскать девчонку. Тимоти, одеваясь, глянул на свои окна – многоцветные, витражные. Хороший выбор. Стоили невероятную сумму денег, но теперь даже и сумеречный свет, проходя через зеленые, желтые, красные кусочки слюды, становился теплым, леденцовым, ягодным. Тимоти с удовольствием вспомнил расследование, после которого он смог, наконец, позволить себе такую роскошь. Дело, к слову сказать, оказалось пустяковое. И вообще, жизнь в ту пору была легка и прекрасна, и он даже позволял себе быть добрым, когда дело того не требовало. Хотя тогда уже начались кошмары.

***

…Это была его первая победа. Вокруг, будто в тумане, плавали лица, голоса, а новый противник, Дурында-Смит, ухмылялся напротив. Злость постепенно затопила голову Тимоти – от уха до уха. Он перестал видеть перед собой человека – только кулаки, локти, колени, голову – большую, как мишень. Тимоти сделал шаг, и, видно, Смит что-то такое увидел в его глазах, инстинктивно дернулся, пытаясь прикрыть пах… и открывая голову. Тимоти пружинисто качнулся и пошел вперед. С этой минуты он уже ни на что не отвлекался, только бил, бил в раззявленную рожу Дурынды-Смита, который становился все красивее, щедро поливая ринг собственной кровью.

Проклятье! Да сколько можно, уже третью ночь… Вот зачем, спрашивается, людям пять котов?.. Ор нечеловеческий.

Когда Тимоти пошел на противника, хозяин, лениво поглядывающий на табло, где мелом писали ставки, развернулся к рингу и так и застыл, разинув рот, у канатов. С последним ударом Смит лег. Хозяин встрепенулся, шагнул вперед, подал Тимоти полотенце. Толпа притихла. Шабати резко вздернул руки мальчишки вверх, и человеческая масса взорвалась многоголосым воплем. Когда удалось опустить руки, Тимоти осторожно вытер лицо и бросил полотенце на тело Дурынды-Смита, который, кажется, еще дышал.

Когда молодой мастер купил браслет и закрыл шрамы, ему казалось, что прошлое должно уйти из памяти. Зажил переломанный нос, на запястье уже через год остались только белые тонкие нити. Но боль стала стучаться в его сны. Днем Тимоти старался все это не вспоминать. Бывали и другие видения: он смотрел на себя спящего и слушал надтреснутый старческий голос; речи его были туманны. Тимоти не вникал, просто отдыхал от кошмаров. Как ни крути, это было лучше, чем всю ночь драться с воспоминаниями. Намного лучше.

Чья-то рука отодвинула лежащую в кресле одежду, и вот уже там сидит старик в темном одеянии, внимательно смотрит на спящего и что-то говорит, но слов не разобрать. Тимоти досадливо морщится, старик наклоняется к его руке, дотрагивается до браслета, и сон уходит.

Прямо с утра заявилась новая клиентка. Тимоти и так не выспался, а тут еще она со своими всхлипами.

– Он просто исчез! – дама высморкалась в платочек с монограммой. – Я встаю утром, а его нет. Нигде нет!

Тимоти переждал очередную волну рыданий и задал, наконец, вопрос:

– Кто именно исчез?

– Лорд, разумеется, кто же еще! – клиентка снова заплакала.

Обручального кольца нет, платье богатое, поджатые губы… Похожа на благоустроенную, но несколько заброшенную, как никому не нужное древнее поместье, старую деву. Значит, не муж. И не сын.

– И что же? – осторожно спросил Тимоти.

– Он мне очень дорог. Я все готова отдать, лишь бы вы его нашли! – она умоляюще смотрела на мастера.

– Расскажите подробнее, что было вчера.

– Я, как всегда, легла спать рано. Он попил молока и тоже пошел. Его ложе стоит у меня в спальне.

– То есть обычно он спит там?

– Да. Он так любит свою атласную подушечку и бархатное одеяльце! Иногда, правда, ему хочется поспать в шкафу, но это редко. К тому же, в шкафу ему неудобно – он такой большой, ему негде развернуться и вытянуть лапы!

Дело начинало проясняться.

– А сегодня… сегодня… Я уже и под столом, и в шкафу искала, и в кладовку заглянула! Пропал! Я – «Лордик! Лордик!», а он даже не мяукнул.

Вот и дошли до сути. И тут кошки.

– Скажите, сударыня, почему вы обратились именно ко мне?

– Ах, мне говорили, что вы лучший специалист в городе.

– Но я занимаюсь деликатными делами. Возможно, вам просто стоит расспросить соседей?

– Что вы! Представляете, что тогда будет? Лордика я купила три года назад за огромные деньги! Он же из Пшо! Представляете, сколько он стоит сейчас?.. Его просто поймают и запрут, и продадут кому-нибудь другому, а он… – конец фразы потонул в новых рыданиях.

Да, она была права. Искать следовало быстро, иначе и Тимоти мог не уследить, кто купит породистого кота из Пшо.

– И приведите ко мне виновного, – дама сжала платочек в кулаке. – Он у меня пожалеет!

Тимоти, поколебавшись, решил оставить браслет дома. Он еще не привык к нему.

Госпожа Мидора уединенно жила в богатом поместье в окружении троих слуг. Магическая защита была хоть куда, мастера ставили, так что чужие вряд ли отважились бы сюда полезть. Служанка отпадала, – взяв два выходных, она отправилась к тетушке на именины. Тимоти не поленился сходить на другой конец города и проверить – обе на месте. Даже в домик заглядывать не надо: стены сотрясались от музыки и плясок. Тетушка явно любила веселье. Соседи подтвердили, что в доме вторые сутки пляшут и поют песни. Оставались дворецкий и жена его, кухарка. Дочку можно не считать – хилая, вечно болеющая, она практически не выходила из флигеля.

…Не успело солнце склониться к деревьям огромного цветущего сада, как у Тимоти было достаточно подозрений, чтобы завершить дело.

Дворецкий наводил идеальный порядок в блистающей чистотой кладовке.

– Что желает господин?

– Мне нужна ваша помощь. Мы не могли бы пройти к вам во флигель?

– Разумеется, – дворецкий явно нервничал. – Я только предупрежу жену, вдруг она не совсем одета, вы понимаете…

Солнце заливало флигель теплым, яблочно-желтым светом. Тимоти усмехнулся, выждал минуту и распахнул дверь. Это был его любимый момент: они, конечно же, не успели. Да и трудно посадить огромного кота в маленький шкаф, когда он этого не хочет. Не шкаф, разумеется, а кот.

– Не губите! – бухнулся на колени дворецкий. Жена, охнув, прижала руки к пунцовым щекам. Дверь в соседнюю комнату была плотно закрыта. Кот с длинной струящейся шерстью, недовольно отряхиваясь, вернулся обратно на кровать, с которой его явно только что стащили, и принялся умываться.

– Прямо сейчас вы его берете и возвращаете хозяйке, – негромко проговорил Хал.

Дворецкий поднялся с колен и забормотал, сокрушенно дергая себя за седеющий чуб:

– Вы только не думайте, что я из-за денег. У нас дочка болеет очень, все больше лежит. Ей скучно, мы же все время на службе... Вот она кошку и захотела. Так просила, так плакала… Ну, я и подумал, хозяйка не заметит, если я Лорда позаимствую на часок, пусть поиграет. Некогда мне бегать по городу, котов искать. А дочка с ним расставаться отказалась, ну наотрез! Я уж не знал, что делать, думал – вот она заснет, я кота обратно и отнесу… Сударь, вы все-таки расскажете хозяйке?.. Лорду мы, право слово, ничего плохого не делали! Я же не по злому умыслу, мне дочку жалко стало, понимаете?

Тимоти, игнорируя последний вопрос, наблюдал в приоткрытую дверь, как солнечный луч путешествует по листьям деревьев. В конце концов, это выход.

– Пойдемте.

Жена дворецкого попыталась что-то сказать, но тот жестом остановил ее и, понурившись, отправился за Тимоти.

Они шли молча. Свернув на улицу Медных Душ, Тимоти косо глянул на дворецкого: по лицу было видно, какие именно ужасные догадки приходят ему в голову в данный момент. «Хорошо быть знаменитым бойцом … а мастером по деликатным поручениям еще лучше – никто не знает, чего от тебя ждать», – Хал улыбнулся собственным мыслям.. Но вот они миновали его обиталище и остановились у соседнего дома. Открыла растрепанная баба с поварешкой в руках.

– Здравствуйте. Мы по поводу кошек.

Баба возбужденно всплеснула руками, и Тимоти отодвинулся от поварешки подальше.

– Ой, да, знаю, опять они ночью орали. Совсем спать не дают? Но мы уж думали, думали – их, когда четверо, – еще ничего, а вот как пятый появился – дерутся, хотя он-то сам тихий, ласковый. Уж и не знаем, как быть. Вы нас простите великодушно.

– Я вам сейчас помогу. Вот этот господин, – Тимоти подтолкнул в спину дворецкого, – очень хочет взять вашего кота.

– Правда, что ли?

– Правда, сударыня, – поклонился дворецкий, успевший сообразить, что его, кажется, сегодня не казнят. – Я даже могу обещать, что с ним никто не будет драться.

– Вот хорошо-то! – обрадовалась баба. – Я его вам прямо сейчас и вынесу! Только вы о нем заботьтесь, а то мы его с улицы взяли, он и так намучился…

На обратном пути дворецкий со счастливой улыбкой прижимал к себе крупного серого кота. Тот не возражал. Кажется, ему даже нравилось, что его почесывают за ухом. И главное – никаких драк!

Семейство пришло в полный восторг, когда кот прошествовал к миске с молоком. Тимоти вернул всех на землю, напомнив о Лорде: тот забился под стол и в ужасе взирал на серого пришельца. Дворецкий хлопнул себя по лбу:

– Хозяйка меня уволит.

– Нет, если вы ничего не расскажете.

– А как же…

Тимоти перебил дворецкого:

– Я попросил вас показать мне сад. Там мы и нашли Лорда. Видимо, он решил поохотиться на мышь. Да, на мышь. Вон на той яблоне, – Тимоти показал на раскидистое дерево, которое виднелось в дальнем конце сада. – Вам самому нипочем было не снять кота. И я вам помог.

Потеряв, видно, дар речи, дворецкий безропотно прошествовал за Тимоти к хозяйке. Та была совершенно счастлива – Лордик даже не покидал пределы поместья, ничем не заразился и не успел набраться вредных привычек! Она рассыпалась в любезностях и без единого возражения выложила оговоренную сумму.

Дворецкий догнал Тимоти на пороге и попытался, непрерывно кланяясь, выразить свою благодарность, но Хал спешил домой, он и так сделал больше, чем собирался. Дело закончено, поесть бы и – теперь уже было можно – выспаться. Кстати, надо взять на заметку: отличное ругательство – «ну ты, мышь на яблоне». На юных, скажем, воришек должно производить неизгладимое впечатление…

Вернувшись домой, Тимоти все-таки надел браслет… так было почему-то спокойней. И в ту же ночь снова явился старик. На этот раз он успел представиться: его звали Арье, и он, видите ли, хотел Тимоти помочь. Что-то толковал про шрамы на душе, про силу чувств, но с первыми лучами солнца исчез.

С утра Тимоти опять был не в духе. Чего этот старик лезет в его сны? Помощь не требуется, всегда сам справлялся. Это, конечно, не кошмары, но... Ладно, хорошо хоть детство золотое сейчас не снится. Это было бы чересчур.

Глава 12

– Ужинать!

Мальчишка не реагировал. Камешек в его руке блестел, искрил на солнце, разгораясь цветными огоньками. Ни у кого таких нет, а он целый мешочек набрал. Сам.

– Кому говорю, мажье отродье! – мать стояла в дверном проеме, широко расставив ноги, чтобы не упасть. – Иди сюда!

Тимоти засунул мешочек за пазуху и нехотя подошел к матери. Не в настроении она сегодня. Как обычно. Тимоти шмыгнул в комнату и украдкой поглядел на подоконник. Утром в бутыли оставалась еще половина… Но это утром.

– Я сколько раз говорила, чтоб ты шел, когда тебя зовут?

На звук пощечины выглянули сестры, а младший братишка зашелся ревом.

– Быстро за стол, сто раз приглашать не буду. Чтоб вы все пропали…

Мать швырнула на скатерть обшарпанную посуду, выставила горшок с супом, едва не опрокинув его на Тимоти, пробурчала что-то себе под нос и удалилась. Через пять минут дом наполнился храпом. Суп опять жидкий и безвкусный... Теперь можно было разговаривать, хоть в полный голос, но все сидели, уткнувшись в миски.

Их было пятеро у матери, но ее это не особенно заботило. По крайней мере, сколько он себя помнил, мать обращалась к нему, только чтобы обругать или позвать обедать. Да и то не каждый день. Только старшая сестра иногда рассказывала малышам сказки о воителях, злых чародеях и ужасных морских чудовищах. Тимоти больше всего нравились истории про героев древности. Гордые и сильные, они никого не боялись, каждый день совершали подвиги и даже не просили награды. Хотя обычно ее, конечно, получали.

Тимоти потер щеку и сунул руку под рубашку – не выронил ли мешочек. Когда сестра начала собирать посуду, мальчик с облегчением выскочил из дома. Скоро мать уйдет, и будет совсем хорошо, – в свободное от дешевого вина время она служила посудомойкой на соседней улице. Отца Тимоти не помнил.

***

Ужасно. Все это совершенно ужасно. Анна плюхнулась на скамью и задумалась, как там поживает отец. О, опять кто-то мимо идет. Она проводила взглядом упитанного мужчину в расшитой одежде. Стражники его тоже заметили:

– До свиданья, сударь. Всего хорошего.

– И вам не болеть. Ну и погодка, верно?

– Верно, ветер так и свищет.

Весьма довольный торговец удалялся. На губах его расплывалась улыбка. Шутка ли – мешок монет за сушеные травы? Ну, скажем, часть сегодня осядет в карманах трактирщика…

– Сударь! Сударь? – грезы были грубо прерваны воплями какой-то девицы. Ну вот, оторвала от важных размышлений – заказать пиво темное или светлое?

– Здравствуйте, сударь. Простите, вы не могли бы мне помочь?

– Чем же?

– Понимаете, мне очень нужно попасть в город. Очень.

– Ну, это всем нужно.

– Но мне по важнейшему делу!

– Вот и я говорю – всем по важнейшему делу.

– Но, понимаете, пропуск…

– Понимаю, милая, понимаю.

А плащ неплохой у девицы. Был когда-то. До чего довела хорошую вещь... Светлое или темное?

– Не могли бы вы помочь мне с пропуском?

– Никак не могу, дорогая моя.

– Но вас ведь стражники уважают, я видела, как они с вами здоровались!

– А как же, конечно, не последний, чай, человек… – Пожалуй, темное.

– Помогите, пожалуйста, а?

– Да понимаешь, какая штука, – торговец благодушно осклабился, – я б тебе и соврать мог, да больно настроение у меня хорошее. Нет у меня пропуска-то.

– Как нет?..

– Да вот так и нет. Я товар у ворот и сдаю. Да с этой, с этой стороны.Человек приходит – я ему товар, а он мне деньги.

Анна ссутулилась и замолчала. Торговец похлопал ее по плечу:

– Да ты не печалься, милая. А то хочешь, пошли со мной в трактир. Я такую сделку сегодня провернул! Посидим, выпьем, а? – торговец пригляделся к девушке, поправил богато украшенный пояс и подмигнул.

– Нет, спасибо, – пробормотала девчонка и пошла прочь.

– Ну, как знаешь. Передумаешь – я в «Пышечке», за углом!..

…Пришлось переехать в дешевую гостиницу. Нет горничной, вообще никаких слуг нет, горячей воды – и то не дождешься. Анна пыталась заговаривать с выходящими из города, но они только отмахивались. Что им худющая замарашка, в которую превратилась дочка лорда? Волосы висели сосульками, на лице выделялись одни глаза. И деньги на исходе, а стража по-прежнему неумолима.

– Скажите, – допытывалась она, – но ведь как-то же люди пропуск получают?

– Идите себе, барышня.

– Да что ж такое… А если я отниму у кого? – наскакивала Анна. – Вот возьму, да ограблю! Тогда пропустите?

Стражники рассмеялись:

– Девушка, да вы сами не знаете, куда хотите пройти. Пропуск в Пшо отнять невозможно. У нас тут все, – стражник проговорил по слогам, как ребенку, – вол-шеб-но-е.

В гостинице ей сказали, что пропуска для свободного хождения выдают только жителям Пшо, а уж если возникает нужда внутрь кому чужому попасть, требуется разрешение от Главы. Но это не так уж часто: почти все необходимое создавалось и выращивалось в пределах городских стен, а письма и кое-какие товары принимали у ворот.

Девушка каждое утро проходила мимо Морского храма, где молились и духам, и богу удачи. Через неделю она начала подумывать – не зайти ли тоже? Но гордость не позволяла: что, неужто она сама, без всяких там духов, не может попасть в город?! Снова и снова приходила она к городским воротам. И не перелезть: стена гладкая, высокая. А поверху, говорят, магическая защита, – считай, все та же стена, только невидимая, были уже желающие проверить. Но Анна старалась не падать духом. Отправила с оказией отцу весточку, чтобы не волновался, и искала выход. Вернее – вход.

Когда и за дешевую гостиницу платить стало нечем, она переехала в комнатенку к какой-то старухе, которая брала постояльцев за пару монет. Но на еду оставалось совсем чуть, да и не привыкла дочка лорда жить впроголодь. Но и с этим смириться можно, если бы не отсутствие горячей воды. И не стадо старухиных внуков, которые будили ее воплями каждое утро. Противные мальчишки.

Глава 13

– Хорошие камешки.

Тимоти резво обернулся, пряча мешочек под рубаху. Интересно, и давно тут сосед стоит? Почти ровесники, они здорово отличались внешне: по сравнению с Кулаком Тимоти казался просто мелкой сушеной рыбкой-поскакушкой.

– Продашь?

Тимоти замотал головой.

– Ножик за них дам. У отца возьму, – веская фраза прозвучала совсем по-мальчишески: у парня ломался голос.

– Нет.

– Ну, раз по-хорошему не хочешь…

Парень сплюнул в пыль и пошел вперед, засучивая рукава. Он вообще не дурак был подраться, не зря его прозвали Кулаком. Тимоти вспотел, но не двинулся с места. Еще не хватало убегать. Потом вся улица смеяться будет. Кулак неспешно шагал вперед, не ожидая сопротивления. И вдруг Тимоти неожиданно для самого себя замахнулся и с силой ткнул рукой в лицо противника. Как попало, но Кулак схватился за нос, недоуменно посмотрел на перепачканную ладонь и побледнел. «Да он крови боится», – Тимоти уже видел однажды такое лицо – у сестры, когда та углядела в комнате мышь. Можно подумать, редкость… Не дав противнику опомниться, Тимоти толчком сшиб его с ног и бросился вниз по улице.

Он никому ничего не сказал. Несколько дней ждал, что Кулак явится мстить, и не один. Раздумывал даже, не сбежать ли в порт? Или вообще в Пшо податься... Это были привычные мысли, но Кулак не появлялся. «В конце концов, никто же не видел, как мы дрались?» – размышлял мальчик. – «Значит, и позора никакого». И расслабился. Но когда через неделю он шел по Старому переулку, от стены отделилась знакомая тень.

– Ну, – насмешливо сказал Кулак, выщелкивая из ладони ножик, – и что ты теперь скажешь?

Тимоти что-то не помнил, чтобы раньше Кулак брал в руки нож. И вокруг никого.

– Теперь-то не сбежишь, – злорадно ухмыльнулся Кулак.

Не отводя глаз от блеснувшего лезвия, Тимоти набрал воздуха и затараторил:

– Не трогай меня, пожалуйста, ну, пожалуйста, не трогай!

Кулак захихикал:

– Ой, не могу! Наш смелый красавчик подал голос!

Тимоти, медленно приближаясь к Кулаку, продолжал умолять:

– Я тебя очень прошу! Хочешь, я тебе камушки отдам? А хочешь, у матери деньги стащу?

Кулак, упиваясь победой, картинно потер подбородок, не выпуская ножа. Лезвие ткнулось в кожу, и Кулак отдернул руку. Тимоти рванулся и оказался у него за спиной. Кулак завертелся, как укушенный, но поздно – правая рука была уже заломлена за спину, и нож вывернулся из пальцев. Мальчишка попытался ударить ногой, но лезвие появилось у самого его лица. Он замер.

– Чувствуешь, Кулак? – хрипло сказал Тимоти, переводя нож ближе к горлу. – Посмотрим, какого цвета у тебя кровь? Обещаю, ты тоже увидишь.

Кулак что-то просипел.

– Не хочешь? Ну, говори! – Тимоти слегка отодвинул лезвие. Кулак рваным шепотом проговорил:

– Нет, отпусти!..

Тимоти отшвырнул парня к стене ближайшего дома:

– Помни: я знаю про тебя все. Будешь сидеть тихо – все будет хорошо. Не будешь – все будет плохо, хоть в Пшо сбеги. Усек?

Кулак сполз по стене и молча смотрел на Тимоти, сглатывая и не зная, чего ждать. Тимоти сделал шаг вперед:

– Я задал тебе вопрос.

– Усек, усек, – торопливо проговорил Кулак, поднимаясь, затравленно глянул на победителя и вдруг бросился наутек.

Тимоти, часто дыша, посмотрел ему вслед. А потом сунул нож в карман и дрожащей рукой вытер лицо.

***

Лорд заметно осунулся. Ему уже не казалась блестящей идея с мнимой болезнью. Ну и что, что девочка интересуется только танцами и катанием верхом? В ее возрасте это нормально. С другой стороны, лорд чувствовал, что прав… Но все равно корил себя за жестокость.

Попытка нанять мастера ни к чему не привела, зато пришло известие от Анны. Уже что-то. И лорд на некоторое время замкнулся в собственном мирке, полном больших денег и большой скуки…

***

…Все было зря. Самые ученые люди живут в Пшо, это всем известно, да только... Анна без сил сидела у ворот. Чего тут было в достатке – так это скамеек. Хотелось есть. Хотелось булочек! Пирожных! Ягодного десерта!! Вчера она отдала за комнату последнее – бутылку рома, подаренную капитаном.

– Апчхи!! – Анна достала из кармана грязноватый кружевной платочек.

Стражники вели бесконечный диалог. Он не содержал ровно ничего интересного и постепенно уводил в дрему:

– И тут она, понимаешь, заявила: «Да я с тобой и говорить-то не хочу!»

– Ну, а ты?

– А я ей: «Кто ж тебе разговаривать-то предлагает?»

Стражники заржали.

– Эх, хороша девица Аделина, да не по нашу душу.

– Может, и не по твою. Но у меня-то с ней сладится, дай только срок.

– Да ладно. Ты на нее смотрел?

Ветер усиливался, и девушка, кашляя, плотнее запахнула плащ.

– А как же! Волосы – чистая медь, глазищи – во! А уж все остальное…

– Ага. Думаешь, ей стражник нужен? Да она в два счета ученого какого окрутит – побогаче, да поумнее. Куда нам с тобой, когда тут полно важных господ…

– Вот вечно так! Уж и помечтать нельзя! С таким подходом ты не то что Аделину, ты посудомойку из «Пышечки», ту, что в дверь не пролазит, не охмуришь…

Тело затекло и не слушалось. Девушка, дрожа, стала подниматься со скамьи, чтобы хоть немножко пройтись. Но голова закружилась, и ноги стали вдруг ватными. «Как небо близко…». Последнее, что слышала Анна, был негромкий смех стражников.

В это время из ворот вышел старик.

Глава 14

«Где это я?» Высоко над головой переплетались темные потолочные балки. Анна перевела взгляд на стену и зажмурилась – у нее слегка закружилась голова. То ли от мыслительных усилий, то ли от сложного разноцветья линий на ковре. Девушка повернулась на другой бок, зевнула и задремала.

На следующий день ее навестил старик-лекарь. Неизвестно, чем бы закончилось приключение, если бы он в тот день не вышел за травами. Это была огромная удача, – он редко покидал город. Последний раз – уж и сам не помнил, когда. Но понадобились ему кое-какие заморские ингредиенты (какой-то мох, какие-то летучие плавунцы, – Анна не поняла), и он пошел их заказать к торговцам в поселение. И первое, что увидел, выйдя за ворота, – лежащее на земле тело. Молодое, красивое, но основательно перепачканное и совершенно больное.

Веяло от девушки тяжелым теплом, при каждом вздохе слышались хрипы. Пульс не сулил ничего хорошего. Напрягшись, лекарь перетащил ее на лавку, выудил из сумки маленькую рубиновую бутылочку и влил пару капель в сжатые губы. Через минуту девица дышала уже ровнее.

У ворот прощался с поставщиками очередной торговец. Целитель дождался, когда тот закончит, и окликнул его:

– Добрый день, сударь!

Торговец кивнул и собрался уже пройти мимо, как взгляд его упал на лежащую без сознания девушку. Замедлив шаг, он перевел взгляд на старика, на раскрытую сумку с бутылочками и сушеными травами.

– Здравствуйте… господин лекарь.

Торговец Перес, довольно молодой, но хваткий, зарабатывал на жизнь, поставляя лекарям города редкие травы из Царфата и Норвы, а бывало, что и с далеких предгорий. Для особо важных клиентов ингредиенты доставлял сам. Его ценили.

Старик с трудом поднялся.

– Да, я лекарь, и меня зовут Арье. Вы не поможете донести ее до моего дома? Она в очень плохом состоянии. – Он достал из кармана золотистый пропуск.

– Почему нет, сударь, – не моргнув, ответил Перес. Ему приходилось бывать внутри городских стен. Один раз, во сне. И он ни минуты не сомневался, что добрый поступок обернется хорошей прибылью. – Мое имя Перес, сударь. И я, конечно, вам помогу.

Золотистый пропуск позволял провести с собой двух чужаков. В данном случае – одного провести, а другую – пронести. Если бы не торговец, лекарю пришлось бы нелегко: Анна, по ее меркам, голодала, но и старик давно уже не был атлетом. Перес тащил барышню, стараясь не слишком глазеть по сторонам, и, пока дело было на мази, завел разговор:

– А зачем к нам пожаловали, в поселения?

– Да вот, – с досадой проговорил старик, поудобнее перехватывая руку девушки, – понадобился мне синий мох. Теперь еще раз идти придется, черт-те что.

– Сегодня удача вся ваша, сударь, – довольно улыбнулся Перес. – Я торгую синим мхом уже не первый год. Когда прикажете доставить?

Арье откровенно обрадовался, и они быстро договорились.

…Старик, ворчал, пичкал больную горькими лекарствами, которые она с детства терпеть не могла, но Анна все ему простила, когда начала вставать и обнаружила умывальню. Вода в лохани даже подогревалась магическим способом, всего за пару минут! Тот факт, что умывальня, лекарь и она сама находились по другую сторону неприступной стены, Анна оценила несколько позже.

***

…Лорд выслушал торговца Переса и щедро оплатил совершенно не нужный ему мешочек с травами. Девочка в безопасности, оставалось только ждать.

***

Девица, которая отшила Брамса (а это не так просто), вполне могла остановиться у Мамаши Джил. Если рассуждать логически, она, конечно, должна была это место за три квартала обходить, но, похоже, логику надо было на время забыть. Или сменить. И желательно – еще тогда, пять лет назад. Впрочем, о прошлом жалеть глупо: не можешь исправить – забудь.

Это место приличные граждане обходили стороной, зато очень ценили все прочие. После рыжих фонарей и покатых булыжников улицы Медных Душ тесный проулок казался перенесенным с окраины города. Сюда забредали люди, которым хватало небольшого комфорта за небольшие деньги. И это было, пожалуй, слишком мягким определением.

У порога лежало тело. Когда Тимоти через него переступал, тело зашевелилось, распространяя аромат дешевого вина, и попыталось спеть куплет игривой портовой песни, но дальше первых двух слов не продвинулось и снова захрапело, уютно ткнувшись мордой в порожек.

Мамаша была занята – распекала постояльца. Тот бледнел и покачивался, стараясь не смотреть в лицо, украшенное усами – рыжими и пышными, как и сама хозяйка. Хал постучал в приоткрытую дверь.

– И чтобы плату – через час! – прогрохотала Мамаша напоследок и повернулась. Как только она расплылась в улыбке, постоялец воспользовался случаем и испарился.

– Какая встреча! С чем пожаловал?

– Девушка. Черный плащ. Побрякушки, – коротко изложил Тимоти.

– Как же, как же. Девица боевая, не побоялась к нам зайти, – захихикала Мамаша, потряхивая двойным подбородком.

– Дома?

– Ушла. Подождешь? Может, вина? – ухмыльнулась хозяйка.

Мастер Хал как-то раз здорово ее выручил. Не то чтобы специально, но она подозревалась в убийстве, и все было против нее, а он просто работал на своего клиента и настоящего убийцу нашел. С тех пор Мамаша всегда готова была помочь. И, хотя мастер старательно этого не замечал, даже как-то робко с ним заигрывала.

Тимоти, как обычно, отказался от угощения и пообещал заглянуть позже.

Глава 15

В детстве Тимоти пару раз бывал на представлениях бродячих актеров. Там тоже иногда лилась кровь – бычья, с ближайшей бойни. Настоящие бои оказались куда грязнее. Тут и кровь своя, и ноги скользят по полу, а после удара не так-то просто встать и поклониться.

Чаки – крупнее. У него сбитые кулаки, и он запросто прикончит любого. Он медленно выходит из своего угла и кивает публике. Толпа кричит и смеется, она любит наглых. Чак не спешит – хватит и одного удара, и время еще не настало. Поклон. Начали! Тимоти закрывается, когда Чаки бросается вперед. Тимоти неуклюже отшатывается, и в полете к грязному полу его настигает кулак. Хозяин, грузный и жестокий Шабати, рявкает и машет рукой. Что-то взрывается в голове, и орущая толпа растворяется в серой дымке.

Если Тимоти-Арестант начинал с поражений, то мастер Хал побеждал всегда. Только с Анной были проблемы: он с ног тогда сбился, но девчонка как в воду канула. В порту ее следы обрывались. Вот и думай – в море утопилась или на небо взлетела, ведь никто не видел, чтобы она садилась на корабль, а так не бывает. Когда юная бунтарка прислала отцу весточку – дескать, «прости, дорогой папа, мое внезапное исчезновение, умоляю не беспокоиться, но отныне собираю жить сама», – вельможа вздохнул, да и отменил поиски. Аванс оставил – за хлопоты и молчание. А сам пустил слух, что отправил дочь на учебу в дальнюю страну. Городские сплетники вполне самостоятельно решили, что Анна в Пшо. Сперва об этом шептались, с опаской и уважением, а потом, как водится, забыли.

Что ж, можно было выкинуть дело из головы, но Тимоти не любил проигрывать. Ему вполне хватало тех поражений, которые чуть не каждую ночь приходилось заново переживать во сне. Хоть бы раз приснилась победа. Их ведь было куда больше, и не только в драках! И с Джеком расчет оказался верен. Почему это никогда не снится?

…Джек тогда месяц ходил за отцом и канючил, как ему не нравится этот мерзкий урод. Шабати и сам не слепой был, видел: стоило им столкнуться, сына аж передергивало. Поначалу хозяин отмахивался, советовал не обращать внимания, но, в конце концов, рассердился:

– Ну что, что ты хочешь, чтобы я сделал?

– Выкинь его на улицу, папа!

– Да что ты говоришь-то? Он нам деньги приносит!

– Папа, да ты посмотри на него! Он сдал уже, он скоро ложиться начнет. Публике нужны новые бойцы! Он который год побеждает?

В это время мимо прошел Тимоти, и Шабати проводил его взглядом. Надо присмотреться. Может быть, сын прав?

В следующем бою Тимоти лег. Противник сам не понял, как это у него получилось завалить чемпиона. Но вот же, только что стоял, а теперь лежит, за голову держится. Правда, пока парень разевал рот, Тимоти встал и легко его срубил, но Шабати задумался.

Когда назавтра Арестант прилег чуть ли не в самом начале боя, хозяин принял решение. Они расстались мирно: хозяин при всех объявил, что чемпион получает солидную сумму и свободу. Мальчишки восторженно смотрели на бойца. Теперь они будут драться вдвое лучше. Каждый. Тимоти поблагодарил хозяина, собрал вещи и покинул барак.

Конечно, в дареном кошельке оказалось совсем не много денег. Но на первое время хватит. Тимоти, недолго думая, пошел к Кати и нанялся к ней на работу. Надо же кому-то ящики таскать? А после расчистки кладовки там и место для спанья нашлось. И время снова полетело, но теперь все было по-другому.

***

Чей-то взгляд щекотал спину. Тимоти замедлил шаг. Что ж, ладно. Не оборачиваясь, он дошел до «Пшо» и занял место в углу, у окна. Ждать пришлось недолго. Когда напротив уселась девица в черном плаще, мастер не слишком удивился. А вот она волновалась.

– Простите за беспокойство, но не могли бы вы все-таки продать мне браслет?

– Лучше вы мне – бляшку, – спокойно сказал Тимоти.

Девица вскочила со стула, но тут же опустилась обратно.

– Вы!.. Вы ничего не понимаете!.. – с отчаянием прошептала она.

– А вы объясните, – предложил Тимоти и подозвал слугу. Начнем с морса.

Барышня глубоко вздохнула, попросила стакан воды и приступила к рассказу. Когда она добралась до визита к гадалке и принялась описывать свои метания, Тимоти усмехнулся и, не глядя в меню, заказал «Алый веер». Под претенциозным названием скрывалась приличная порция тушеного мяса с гарниром из красных овощей. Теперь можно и послушать. Мастера мало волновало, что за историю она припасла, чтобы вымолить браслет, но он в любом случае собирался выяснить, куда подевалась строптивая беглянка, которая умудрилась испортить список его побед.

– И тогда я совершила самый смелый поступок в своей жизни, – улыбнулась девушка и стала рассказывать о побеге, горделиво поглядывая на собеседника.

***

…Под присмотром строгого и внимательного лекаря болезнь уходила быстро. И через несколько дней старик приступил к расспросам.

– Теперь ты достаточно окрепла, и, я надеюсь, можешь внятно отвечать. Расскажи, что с тобой случилось? Как дошла до такой жизни?

– Понимаете, – говорила Анна, старательно отводя глаза и вышагивая по комнате, – я хочу стать врачевательницей. Как вы!

Арье посмотрел на нее скептически.

Она торопливо продолжила:

– Мне очень нужно! А у нас в городе достойных учителей днем с огнем не сыщешь! Вот я и отправилась в Пшо.

Арье усмехнулся:

– Я так понял, ты не великая чародейка. Может, ты великий воин? Ты же собиралась штурмовать стену, я угадал?

Анна окончательно смутилась и оттого отвечала довольно сердито:

– Но ведь я попала, попала сюда!

– С моей помощью, – строго заметил старик.

– С вашей, – поспешно согласилась она. – И я вам очень-очень благодарна. А вы не могли бы взять меня в ученицы?

Лекарь думал. Он был уже стар. Все сложнее становилось содержать в порядке дом, даже с помощью соседки, лечебные снадобья давно пора разобрать, да и на рынок стало трудно ходить. Конечно, от учеников одни беды, но…

Анна, боясь нарушить его размышления, ступала как можно тише. Арье поднял глаза и сурово сказал:

– Прекрати бегать.

Она немедленно присела на стул. Слушается. Можно рискнуть, вдруг окажется полезной.

– Хорошо. Но имей в виду...

Анна вскочила и захлопала в ладоши.

– Прекрати скакать, я тебя просил!..

Глава 16

…Тимоти слушал, не перебивая и не торопя. Дочь лорда не слишком повзрослела за последние пять лет, где бы она их ни провела. Когда она перешла к путешествию, мастер мысленно скривился: «Заклинание забвения… Мог бы и догадаться». Он поднялся из-за стола и приоткрыл окно. Анна плела какую-то сентиментальную чепуху про спасение отца, а мимо трактира, покачивая бедрами, прошла Роза. Надо будет потом посетить «салон». Сто лет не заглядывал.

***

С Розой он познакомился в то прекрасное время, когда до многих уже дошло: иногда надо звать именно мастера Хала и платить, не споря. Вот и торговец пряностями это понял. И теперь, радуясь, что не только жив остался, но и получил обратно свои драгоценные мешки, все кланялся и кланялся. А Тимоти мысленно вычеркнул дело из списка, взял гонорар и отправился в «Букет наслаждений».

Джинни, Карлита и прочие обитательницы «Портового рая», с их манерой ковырять в носу и болтать о тряпках прямо в процессе, остались в прошлом. Здесь цены были существенно выше, но и обслуживали куда лучше – за десяток монет можно было получить чистое белье, вежливость до и, хотя на взгляд Тимоти без этого вполне можно было обойтись, цветочный чай после. И девушки тут старались.

Нет, эта не подойдет… И эта… Он холодно оглядел всех и выбрал новенькую, Розу. Она приехала сюда «из далекой горной деревни». Какая разница? Главное – здоровый цвет лица, отличная фигура и все положенные умения.

Роза его не разочаровала. А когда Тимоти перешел к чаю, вытащила из шкафчика трогательную коробочку леденцов, взбила подушки и завела светскую беседу. Расслабленный Тимоти слушал в пол-уха. И чуть не взвыл, когда девица с жаром заявила, что «в порту третьего дня прямо у всех на глазах в воздухе растворились десять мешков с золотом». Во-первых, не десять, а всего два. Во-вторых, не с золотом, а с пряностями, правда, дорогими. В-третьих, это, конечно, было у всех на глазах, но никто не заметил, кто огрел торговца по темечку и куда подевались мешки. Вор где-то достал редкое заклинание забвения. Тимоти пришлось бы нелегко, если бы этот идиот не напился вусмерть и не рассказал обо всем первой попавшейся проститутке, Карлите. А она поделилась со старым знакомым.

Роза подарила клиенту томный взгляд из-под ресниц и захрустела лимонным леденцом. Тимоти не стал делиться с ней своей версией событий – с чего бы? Натянул штаны, куртку, потрепал девушку по щечке и отправился домой. Выйдя за порог, он мгновенно выбросив из головы салон, Розу, пряности и торговца. Его ждали новые таинственные дела.

***

…Первое время Анна была не слишком полезна. Готовить она не умела совсем, а веник и тряпка ее пугали не меньше летучих плавунцов. От плавунцов она шарахалась месяца три, даром, что они были размером с муху и хранились в сушеном виде. С готовкой дело шло быстрее, но не намного.

– Откуда ты свалилась на мою голову, – ворчал Арье и звал Марию, соседку, которая раньше помогала ему по хозяйству. Несколько уроков и вот уже девица, сияя, поставила перед лекарем собственноручно приготовленный завтрак.

Арье посмотрел на источающее пар месиво и ехидно поинтересовался:

– Могу я узнать, что это?

– Яичница, – радостно ответила девчонка. – С овощами.

– Вот это, – Арье неопределенно пошевелил пальцами над миской, – яичница?

– Да.

– Деточка, съешь это сама. И попроси Марию, пусть она тебе разъяснит: яичницу готовят без скорлупы.

Тело к домашней работе приспособлено не было. Но Анна старалась не реветь, даже когда ломались ногти и руки загрубели, как у простолюдинки. Ногти можно обрезать покороче, руки – намазать маслом. Ученица с большим рвением принялась за раскладывание трав, притираний и микстур. А как ее манила библиотека! Всякий раз, делая там уборку, жадно поглядывала на стеллажи с таинственными манускриптами, но Арье строго-настрого велел начинать с основ.

Шли дни, и девушка как-то незаметно научилась и веник, и тряпку в руках держать. Ведь если не сотрешь пыль, как понять, что за зелье перед тобой?

– Я думаю, ты уже должна их различать. Которое от кашля? – Арье показывал пальцем на две стоящие в стороне кварцевые бутылочки. Анна положила тряпку. Какого цвета была та горькая жидкость, которой поил ее лекарь?..

– Хорошо, а от ломоты в костях?

Хм, бутылочки похожи, как две капли воды. В одной что-то серое… и в другой тоже, только чуть потемнее.

– Ты, вроде, опять кашляла сегодня? Не угадаешь, заставлю на себе пробовать. Надо же тебе лечиться, – хихикнул Арье.

Она нерешительно дотронулась до бутылочек. На пальцах остались серые следы. Девушка взяла тряпку, которой протирала подоконник, когда ее позвал Арье, стерла пыль, и бутылочки засияли – одна синим, а другая – рубиновым светом.

– Красная! Красная! – завопила Анна и закашлялась. Видимо, сказывалась уборка, которой она занималась со вчерашнего дня, распахнув окна.

– Рубиновая, – назидательно поправил лекарь. – Вот и выпей три капли, чего стоишь?..

Что-что, а скучать не приходилось. Знания сыпались из уст Арье, перемежаясь язвительными замечаниями. Иногда, правда, он кричал, что ему все надоело, и требовал, чтобы глупая девица убиралась немедленно. Тогда действительно было трудно. И жалобный взгляд, который всегда помогал дома, тут почему-то не действовал. Приходилось бежать за успокаивающим. Уж это снадобье Анна научилась смешивать очень быстро.

Глава 17

Он не всегда был таким. Первые сто пятьдесят лет своей долгой даже для Пшо жизни Арье слыл милейшим человеком. Он охотно помогал любому, кто приходил за помощью или советом, торговки на рынке знали его как словоохотливого и веселого господина. Он любил вкусно поесть и вкусно пошутить. А еще он любил знания. Читал уйму книг, и даже когда поглощал индейку под белым соусом, листал фолианты. И постоянно задавался вопросами. Как улучшить порошок для полосканий? Что добавить в настой крапчатой герани, чтобы полезные свойства не исчезли и через двадцать лет? Его снадобья ценились в городе, многие врачеватели жаждали перенять опыт. Арье охотно делился знаниями – он считал, что источник их неисчерпаем, и каждый может лечить, как он.

Но ученики постигали основы, выучивали состав притираний и удалялись, довольные собой. Многие использовали полученное для блага, некоторые могли повторить рецепты учителя, но никому не удавалось так талантливо создавать новое и подвергать сомнению общеизвестное. Даже мудрые старшие лекари признавали, что смелость Арье приносит только пользу. Кто, например, еще в юности придумал добавлять крылья бабочек в лекарства для стариков – для долголетия? Арье. А потом и нашел особый вид насекомых, которые при должном кормлении сбрасывали крылья и отращивали новые без вреда для себя. И это было не единственное новшество. Когда лекаря заинтересовали полезные свойства меди, все врачеватели, чародеи и маги города стали ожидать открытий, хотя считалось, что местная медь давным-давно изучена, особенности ее перечислены и известны всем мало-мальски ученым людям.

Как-то раз Арье рылся в собственной неисчерпаемой библиотеке и обнаружил свиток, заполненный странными символами. Лекарю были отчасти знакомы эти письмена. Его покойный дед был родом из легендарной страны Латинии, где говорили гортанно и долго, где царствовала нега, и под сенью вековых дубов создавались магические традиции. Многие из этих традиций на тысячелетие пережили своих создателей, – страна давным-давно была разгромлена соседями при помощи обыкновенных мечей и постепенно исчезла – не только с карт, но и из людской памяти.

И вот, пожалуйста. С трудом разбирая текст, Арье понял, что перед ним хитроумный рецепт изготовления медных амулетов. Не все поддавалось расшифровке, буквы расплылись от старости, но разве это могло остановить ученого лекаря?

Только на расшифровку рукописи ушел год, а потом началась настоящая работа. Потратив на опыты несколько лет, множество усилий и гору сырья, Арье получил небольшой кусок меди. На первый взгляд, медь как медь. Такую, например, применяли для усиления внимания. Арье поломал голову и позвал на помощь лекарей и чародеев. Разбирались долго, разобравшись – схватились за головы.

Эта медь упоминалась в древних книгах. Сделанный из нее амулет усиливал способности, заложенные в человеке. Более того, со временем в него могла частично переселиться душа хозяина. Исчерпываются ли этим свойства меди – не знал никто из ныне живущих.

…Для Анны ученый лекарь оставался, конечно, уважаемым, но ужасно вредным старикашкой. И уж конечно, она не задумывалось, что лекари не только лечат ломоту в костях. Серьезные проблемы решались на совете врачевателей, но Арье этим больше не занимался, а другие лекари ее не волновали.

***

Глава города, и сам в прошлом чародей из великих, совет возглавлял и во времена «медных» изысканий.

Выслушав всех, он помрачнел:

– Я настоятельно рекомендую хранить рецепт в секрете.

– Но ведь это великое открытие! Оно прославит наш город! – вскричал юный лекарь Варим. Любимый ученик Арье, он был милостиво допущен на совет с позволения учителя.

– Оно же его и уничтожит, – отрезал Глава.

Лекари дружно закивали: никто не узнает покоя, если открытие перестанет быть тайной. Но Варим волновался, – ему казалось, что скрывать такое недопустимо.

– Я приведу тебе пример, который ты сможешь понять, – сказал Глава. – Представь, что будет, если любой крестьянин узнает, как получить мудрость и силу своего соседа – прославленного лекаря?

Варим хмурился. Да-да, осторожность не бывает излишней. И Глава не зря занимает пост правителя могущественного города. Ученик все понимал. Но его страстная натура требовала бурной деятельности и великой славы. Не для себя – для города, для учителя, в конце концов!

Все согласились с Главой, и Варим промолчал. Но не сдался, и остался рядом с Арье. Лекарь уединился, чтобы изучить свойства новой меди. Перестал принимать гостей, больных спровадил к другим врачевателям, а последователям велел начинать свою практику. Разве что Варима допускал в дом, все-таки любимый ученик.

Чтобы узнать все тайны меди, нужно было проверить ее в деле. Арье решился. Вызвав мастера, давнего знакомца, он заказал простой магический амулет в виде браслета – кожа, медь, заклинание. Мастер получил чертеж, пожал плечами и заказ исполнил.

Браслет усиливал не только внимание, как многие другие амулеты, но и память, и лечебные умения – все то, что Арье было присуще. С душой было сложнее. Никаких особенных «душевных» ощущений лекарь не испытывал и заключил, что пока ничего никуда не переселилось. Интересно, как происходит переход? В результате смерти? Или достаточно сменить владельца? Арье перечитал все книги по теме и выяснил, по крайней мере, что в амулет должна переходить часть души только первого хозяина. А как? И потом – как она будет взаимодействовать, скажем, со вторым? И будет ли?..

Глава 18

Уборка, зелья, магические книги, амулеты – это, конечно, прекрасно. Тимоти не понимал одного: зачем Анне понадобился его браслет. Вещь хорошая, успокаивает, но таких у любого торговца навалом.

***

– Я думаю, молодой господин желает что-то купить, – Фалькон невозмутимо набивал трубочку, древнюю, как все то, чем он торговал.

Тимоти в нерешительности стоял у прилавка. Груды одежды, разноцветные бусы, левая кожаная перчатка тонкой работы… Глаза разбегались, но первый серьезный гонорар стоило потратить на что-нибудь полезное. Посуда есть, штаны тоже… Плащ еще один не помешает... Вот домик пока толком не обустроен, это да. И амулеты бы пригодились. А тут старьевщик. С одной стороны, на прилавке лежали ненужные мелочи, а с другой – кто его знает, этого Фалькона. По словам Кати, у него и волшебные вещи попадаются.

– А откуда ты все это берешь? – спросил Тимоти, крутя в руках небольшой медный подсвечник.

– По-разному, – Фалькон уселся поудобней. – Нахожу, отдают, продают… иногда и сам не знаю.

– Это как?

– Ну, вот подсвечник, который ты взял. Он тебе не нужен, кстати. Я как-то товары разбирал, гляжу – а он среди бус валяется.

– Сам, что ли, вырос?

– Выходит, так. И кольцо тебе это не понадобится, я знаю, что говорю. Ты лучше сюда посмотри.

Фалькон покопался в груде украшений и достал крупный кожаный браслет.

– Вот. Это явно твоя вещь.

Толстая кожа, медные бляшки. То ли оружие, то ли украшение. Скорее, и то, и другое.

– С чего ты взял, что он мне нужен?

– Просто знаю и все. У меня бывает. Иначе как, ты думаешь, я бы жил? Я знаю, кому что пригодится. И никогда не ошибаюсь.

– Да он на меня не налезет.

– А ты примерь.

Тимоти защелкнул застежку. Кожа плотно охватила запястье, будто своя. И полностью закрыла шрамы.

– Подходит…

– Ну вот. Он только тебя и ждал.

Тимоти потрогал браслет. От кожи исходило едва заметное успокаивающее тепло.

– Беру, – решил он. – Сколько просишь?

– Шесть золотых.

– Много.

– Зато такого ты нигде не найдешь.

Тимоти глянул на руку. Что ж…

– Уговорил. Держи.

Сначала он снимал браслет на ночь. Потом перестал. Стоило оголить запястье, как невозмутимый, уравновешенный мастер деликатных поручений становился раздражительным и беспокойным. Ему будто чего-то не хватало. Когда браслет возвращался на место, сразу становилось легче. Кошмары, правда, никуда не уходили, а потом еще и бубнящий старик стал являться. Зато днем можно было сосредоточиться, не отвлекаясь на шум, обрывки слов, эмоции, всплески гнева и слезы – досадные помехи в работе.

Вот и сейчас – Анна сверкала глазами, руками размахивала, а Тимоти помешивал кофе, кивал, отмечая важные детали, и терпеливо ждал финала. Все-таки история и его касалась, и не только из-за «ограбления» Кати. Но пока слишком многое оставалось не ясным.

***

Лето в городе Пшо сменилось осенью, осень – зимой. И вот наступила весна, а за ней – новое лето.

– Здравствуй, Анна!

– Доброе утро! Такое чудесное, правда?

Мария стояла на пороге и вытирала руки полотенцем.

– Конечно. Как там дела у вас?

– Да все хорошо, – улыбнулась Анна, приостановившись у калитки. – Я вчера библиотеку разбирала.

– Молодец, а то у меня все руки не доходили. Спасибо тебе, что от хозяйства меня освободила. А то ж у меня вот, – Мария махнула рукой в сторону. По двору бегали трое ребятишек, нестройно распевая любимую считалку. Анна давно выучила ее наизусть: «Раз-два-три-четыре-пять, вышли маги погулять…». Вокруг носилась крупная кошка с длинной, до земли, шерстью. В Пшо почему-то все кошки были такими. – За внуками поди уследи, да обед сготовь, да рубаху зашей.

– Хорошие они у тебя. А как муж поживает?

– Болеть стал. Спину вон как гнет.

Муж Марии выращивал прекрасные вечноживые орхидеи. Анне один раз такую на именины подарили, давным-давно, в прошлой жизни. Орхидею из Пшо! Как она тогда прыгала…

– Так пусть заходит!

– А чего по пустякам беспокоить? Мы как-нибудь сами. Да и полегче ему.

– Ну, смотри. Арье сейчас не очень занят. Я его попрошу, если что…

Распрощавшись с Марией, Анна пошла дальше, помахивая пустой корзинкой. Надо успеть на рынок: кончились сушеные крылья бабочек. А как без них пожилых людей лечить? Да никак – они же почти везде в таких случаях добавляются. Мало ли, что Арье редко выходит, вдруг кого прямо сегодня надо будет на ноги поставить? А она тогда – р-раз, и вручит ему коробочку с крыльями.

– Доброе утро!

– Доброе!

Торговки приветливо улыбались ранней покупательнице. Приятная девушка, всегда поговорит, всегда улыбнется. Городской-то народ, все эти ученые – они же тихие, на улицу нос без нужды не кажут, уединение любят, не просто же так от мира закрылись, – чтобы никто не мешал.

Азартно поторговавшись, Анна получила в полное свое распоряжение коробочку крыльев и отправилась обратно, тихонько напевая себе под нос: «Раз-два-три-четыре-пять… Раз – это крылья, два – это свежевымытые, все в капельках, нежно-зеленые стебли поющего тростника, три – а тут продают медные кольца и браслеты, но сегодня они нам не нужны… Может, рыбы купить?» Старый Сальхар, настоящий лорд рыбных рядов, уже разложил свой товар…

Как минимум, половина жителей города занималось «волшебством», как раньше бы она это назвала. Хотя хватало, конечно, и торговцев, и ремесленников. Но и от самых простых вещей здесь за версту веяло магией. Многие делали медные амулеты на продажу. Кое-кто, как муж Марии, выращивал сады, где росли прекрасные цветы и фрукты, каких не было больше в мире: подводные груши, сон-трава, желтые пушелки с восемнадцатью лепестками (семнадцатилепестковые считались браком – такие не станут поворачиваться за человеком, а ведь в этом весь смысл). Раньше бы Анна весь город обежала, все бы перепробовала, везде бы от восторга вопила… А сейчас, если выходила куда, так только по делу. И давно уже не удивлялась при виде поющих сандалий или медных сережек тонкой работы, продлевающих, между прочим, жизнь владелице. Да и зачем они ей?

Торговцы медью вальяжно обсуждали поставки медных охранок за пределы города: на той стороне залива изменились законы, и это было хорошо. У Анны всколыхнулась, было, тоска по дому, но она приказала себе об этом не думать. Всего раз в неделю она выбиралась на улицу за покупками, и следовало торопиться. За городские ворота Анна вообще практически не выходила – еще не все труды прочитаны, не все рецепты освоены, скорей-скорей.

Она старалась угодить Арье – в хорошем расположении духа он готов был часами рассказывать о лекарских тайнах. Иногда, правда, увлекался и начинал вещать на восемнадцати языках сразу, включая четыре мертвых. Когда ученица в очередной раз запуталась и попросила его пояснить, что имелось в виду, он раздраженно послал ее в библиотеку. Анна зарылась в книгах, иногда даже не слышала, как лекарь зовет. Бывало, что и засыпала прямо на полу у стеллажей, подложив под голову коробку или фолиант потолще.

Тут были рецепты зелий, написанные на обрывках кожи, книги магические и книги древние, тонкие свитки, исписанные странными знаками. Некоторые фолианты, похоже, сами перемещались по полкам – стоило оставить какой-то из них, поближе к краю, чтобы завтра продолжить чтение, как с утра он мог обнаружиться на самом верху, так что без лестницы и не достать. Тяжеленного пятитомника «Ужасные последствия магических ошибок» Анна даже побаивалась – он то и дело норовил свалиться на нее откуда-то с потолка. На Арье-то даже первый, особенно вредный том, никогда не падал!

Ученица с удовольствием копалась в свитках. Самую главную тайну она уже постигла: нельзя все делить на волшебное и не волшебное. Да и было ли волшебство в том, что медь, скажем, обладает и охранными свойствами, и лечебными? Кошка – и та лечит, без всякого волшебства…

Болели в городе не так чтобы часто, но все же болели. В тяжелых случаях приглашали Арье, и он стал брать с собой ученицу. Анна таскала тяжеленную лекарскую сумку и старалась запомнить побольше. А когда готовила обед (больше она уже не пыталась поджарить скорлупу вместе с яйцами), приноровилась одновременно читать книжку. Зато совсем забросила старые привычки, и толком перестала за собой следить. Разве что горячую воду не разлюбила. Зато никаких сложностей с прической, никаких завивок и укладок: волосы мешают? ножницами махнул и готово.

И чем дальше шло ученичество, тем больше Анна узнавала о том, как лечить болезни горла, что помогает при ушибах и как часто можно принимать отвар синего мха. Но, сколько ни рылась она в библиотеке, сколько ни расспрашивала старика, ни разу не приблизилась к ответу на вопрос – что же ей делать с главной проблемой. До девушки стало доходить: убегая из дома, она забыла выяснить, что за болезнь постигла ее отца. И о чем она раньше думала... На всякий случай Анна постаралась как следует изучить все тяжелые болезни…

…Тимоти только головой покачал. Быстро же до нее доходит. Удивительно, как он ее вообще в первый раз упустил, – с таким умом она и на корабль-то сесть не должна была. Надо же, какое везение у барышни. Почти как у него. Или не почти. Нет, все же «почти», иначе браслет давно переместился бы на ее запястье. Он-то его отдавать не собирался, мало ли что девица там придумала. Ему не так давно уже пришлось оценить – каково это, остаться вдруг без браслета.

Глава 19

Сточную канаву прикрывали чахлые кусты каких-то чересчур колючих растений. Два часа – мордой в грязь: те, за кем он следил, вели переговоры в пустынном портовом проулке, и больше укрыться было негде. На город медленно опускался вечер, и ощутимо свежело. Когда переговоры закончились, стало уже совсем темно, и Тимоти мрачно пошел домой. Дорогое заклинание чистоты, похоже, оказалось поддельным.

Дома он с отвращением стащил с себя одежду, швырнул ее в корзину и с сомнением посмотрел на запястье. Браслет снимать не хотелось, но вымыться следовало по-человечески. А еще он здорово расцарапал руку, пока продирался через кусты. Тимоти нагрел воды, пересилив себя, расстегнул браслет и со стоном забрался в лохань. Мыло попадало на царапины и зверски щипало, но это было уже совершенно не важно. Когда через полчаса он вяло начал подумывать, не поспать ли в более комфортных условиях, в дверь постучали.

– Иду!

Тимоти неспешно вылез, завернулся в новый синий бархатный халат и распахнул дверь. На пороге стояла Кати. Вид у нее был чуть ли не испуганный – для нее дело немыслимое. Хал поднял бровь, пропустил торговку в дом и поинтересовался, что привело ее в такой поздний час. Обычно она ложилась рано.

– Понимаешь, какое дело, – расстроено сказала Кати, – за мной кто-то следит.

– Прямо день слежки. Тебе не почудилось?

– Ой, ты же знаешь, какая я рассеянная. Я бы в жизни не заметила, но, к сожалению, это так и есть. Весь день за мной ходит какой-то... И вчера тоже.

– Разглядеть успела?

– Не много. Мужчина в темном плаще, таких пруд пруди. Но, куда ни пойду, он там же оказывается. А последние дни я как раз по городу носилась, ну, улаживала всякие дела с разрешениями. Сегодня, кстати, закончила, так что можешь заодно поздравить.

Всем торговцам города пришлось последнее время побегать – вышел новый указ, требующий какого-то очередного разрешения на торговлю. Формально – для упорядочивания процесса, на самом деле – чтобы город смог заработать хорошую сумму денег. Точнее, некоторые представители городской верхушки. Все суетились, Кати в том числе. Правда, она-то все улаживала быстро – ей обычно никто не мог отказать.

– Ты не мог бы с ним разобраться? А то у меня как-то сердце не на месте. Знаешь, очень отвлекает. Да и мало ли что…

– Он и сюда за тобой дошел? – Тимоти отломил краюху хлеба и плеснул себе морсу.

– Мне кажется, да.

– Ладно, сейчас посмотрим.

– Только ты не зверствуй, я тебя умоляю, узнай хоть сначала, чего хотел. И вот еще, мальчик мой, – строгий голос Кати донесся до Тимоти, который отправился в соседнюю комнату, надеть что-нибудь потеплей халата. – Ты не думай, что я тебя среди ночи бесплатно отвлекать буду.

– Да ладно тебе, – проворчал Тимоти, возвращаясь в комнату уже полностью одетым. – Что ж я, просто так помочь не могу?

– Дружба дружбой – а работа работой, – несколько удивленно ответила Кати. Раньше у Тимоти таких порывов не наблюдалось.

– Хорошо, потом разберемся. Посиди у меня, морсу вон выпей. Сейчас вернусь.

Оставив Кати изумленно качать головой – она прекрасно знала, что парень терпеть не может, когда в доме долго торчат посторонние, даже прислугу себе не берет, все сам, разве что одежду прачке носит, – Тимоти вышел и огляделся. Где-то вдалеке грохотал сапогами ночной патруль, на задворках сильно нетрезвый голос пел о привольном ветре и жене его – морской буре. «Да», – мысленно согласился мастер. – «Погода не ах». Соглядатай жался к стене под вывеской ювелирной лавки и просматривался отовсюду. «Прямо даже жалко беднягу». Тимоти запахнул плащ и быстрыми шагами пересек улицу. Незадачливый «хвост» и охнуть не успел, как земля вдруг ушла из-под ног. Бывший боец небрежно приподнял его на вытянутой руке и аккуратно приложил об стену. Человек издал придушенный писк и, сделав попытку освободиться, провякал:

– Позвольте!

– Не позволю.

– Но по какому праву?..

– Не люблю, знаешь ли, когда подозрительные личности шляются по моей улице.

– Но я просто разглядывал вывеску!

– Ночью? В такую погоду? Или ты сейчас же рассказываешь мне, что тут делаешь, или я из тебя душу вытрясу!

– Хорошо! Хорошо!

Тимоти на всякий случай еще разок встряхнул сговорчивого собеседника и поставил его на место. Тот шарахнулся, но сзади оказался дом. «Какая незадача». Человек поправил сбившийся воротник и с достоинством откашлялся:

– Я… простите… торгую амулетами. Ну там, внимание, память, обострение чувств...

– Сегодня амулеты тебе не понадобятся. Ближе к делу. Следил?..

– Нет, нет… Да!.. Только не надо снова меня трясти! Я все объясню!

Торговец протестующе помахал руками и продолжил:

– Понимаете, я недавно начал торговать… раньше вообще другим занимался. И тут этот указ! А я в этом ничего не понимаю! И терплю чудовищные убытки! Ну… я решил посмотреть, как другие улаживают это дело. И вдруг вижу – дама, что сейчас к вам зашла, уложилась буквально в три дня! Вчера у нее уже половина была готова, а сегодня – вообще все. А у других-то нет! Ну, я и подумал – вдруг она секрет какой знает или амулет у нее есть. В любом случае, терять мне было нечего… Я просто решил за ней походить. Сознаю, глупо, но уж как есть. Мне больше ничего в голову не пришло.

Тимоти неожиданно рассмеялся. Торговец робко улыбнулся в ответ и подышал на замерзшие руки. Это смутно напомнило о чем-то важном, о чем-то совершенно другом, но Хал сам себя перебил:

– Послушай, я знаю, как тебе быть.

– И как? – торговец с надеждой посмотрел на собеседника.

– Купи завтра шоколадных пирожных. С корицей. Лучше в кондитерской мадам Лили. И навести Кати. Но много не бери – она сладкое любит, а располнеть боится. И расскажи все, как есть. Нет у нее никаких особых амулетов, она только охранки и признает. Зато, может, подскажет, как тебе быстрее дела уладить.

– Я как-то не подумал, – смущенно проговорил торговец, – что есть такой простой метод.

– В следующий раз подумай. Неплохое занятие, рекомендую. А теперь отправляйся-ка ты домой, а то замерзнешь еще.

Торговец, бормоча благодарности, удалился. Тимоти хмыкнул и вернулся в дом, удивляясь сам себе. Кати успела выпить морсу и задумчиво теребила бахрому на скатерти.

– Все, закончилась твоя слежка, – Тимоти с удовольствием потянулся.

– Ой! Спасибо тебе! Но кто ж это был? И чего хотел?

– Не бери в голову. А, да, завтра жди гостей, придет твой соглядатай сдаваться. Ты уж его не обижай. Он дурак, конечно, но ничего плохого не замышлял.

Кати разглядывала его, будто видела впервые. Никак подменили мальчика?

– Ладно… Ох, что-то засиделась я совсем, пора мне домой… Сколько я тебе за хлопоты должна?

– Да нисколько, дел-то на пару минут.

– Но, может, все-таки…

Тимоти было как-то не по себе. И не из-за Кати вовсе. Он налил себе морсу и привычным жестом потянулся к запястью. Браслет-то! Он метнулся в умывальню и защелкнул еще не обсохший браслет. Жесткая мокрая кожа привычно обхватила руку, и Хал вернулся в гостиную. Кати, рассеянно наблюдая за его перемещениями, достала кошелек:

– Так как?

– В этот раз можешь не платить, дело действительно было пустяковое. – Он поправил скатерть и нахмурился. Тревога ушла, и теперь он уже не понимал – а почему, собственно, он возился с тем мужиком? Советы еще давал...

– Что ж, тогда заходи на пироги. А в следующий раз, если вдруг чего, непременно бери плату – это все же твоя работа, мой мальчик.

– Договорились.

Тимоти закрыл дверь за Кати, впавшей в глубокую задумчивость, погладил браслет, одним глотком допил морс и повалился в постель.

***

Старик сурово погрозил пальцем: «Браслет тебе уже мешает! Ты понимаешь?».

«Почему мешает?» – возмутился Тимоти, – «Наоборот, я без него мягчею не по делу». Но старик покачал головой, и мастер уснул теперь уже без сновидений.

Он все еще не придавал значения снам. Еще не хватало.

Глава 20

Пока Тимоти учился разыскивать невозможное и справляться с эмоциями, Анна изучала науку врачевания. Про медь, изготовленную в стенах города, девушка узнала всякие чудесные вещи, когда Арье рассказывал о действии разных амулетов, хотя травам и настойкам он уделял куда больше внимания, – наверное, это ему казалось более важным. Пару раз в разговорах всплывал некий браслет.

– Да, был у меня такой, – старик в такие моменты будто смотрел внутрь себя. – Сильный амулет... А скоро, наверное, стал бы еще сильнее...

Амулет наверняка был напитан силой хозяина – Анна слышала, что у магов это случается. Впрочем, в подробности Арье не вдавался. Ей сначала страсть как было любопытно, но Арье завалил ее заданиями, и стало не до того.

Ученица скоблила, драила, читала, носила, бегала, скучала по танцам, по вечерам любовалась на живую изгородь из фигурных кустов тумана, окаймлявшую двор… и знать не знала, кого вспоминает Арье, когда смотрит на нее так мрачно. Бывает же у людей плохой характер? Ничего не поделаешь… В простодушии своем Анна ни разу не поинтересовалась – где другие его ученики, неужто она одна удостоилась чести? Да, целитель выбрал хорошую ученицу – она не задавалась слишком сложными вопросами. Варим был иным.

***

Он совершенно измучил себя – как помочь учителю и при этом прославить город? И противоречит ли одно другому? Места себе не находил, глядя, как Арье бьется над загадкой перехода души. Может быть, все тот же браслет помог бы ученику что-нибудь понять? Но учитель либо носил амулет сам, либо запирал в ларце. Использовать что-нибудь еще для повышения интуиции Вариму в голову не пришло – для него к этому моменту существовал только один амулет – тот, о котором он думал все время.

Как-то раз лекарь, утомленный изысканиями, лег спать, а Варим разыскивал в завалах Арье средство от головной боли и наткнулся на небольшую бутылочку. Голубая жидкость внутри слабо светилась. Кто-то из молодых лекарей рассказывал ему об этом чудодейственном средстве: человек, не знающий ответа на какой-то вопрос, мог выпить буквально несколько капель и быстро прийти к решению. Верного ответа не обещалось, но такое «ускорение ума» позволяло умным людям в краткий срок решать важные задачи. Главное было – правильно сформулировать вопрос.

Торопливо, чтобы не передумать, Варим глотнул зелья. Но сгоряча плеснул в рот слишком много. «Теперь-то я узнаю, как оно там происходит». Через минуту он почувствовал легкое головокружение и внезапно понял, что надо делать. Он был способным учеником, и магическая защита ларца поддалась довольно быстро...

Боясь погони, он выбежал за стены города. Поплутал по темным переулкам, спугнул какую-то парочку и обнаружил себя на пороге одной из невзрачных портовых гостиниц. И заплатил за сутки, не зная, что жить ему осталось всего несколько часов.

Доза выпитого зелья превышала нормальную примерно раз в десять. К утру Варим соображал уже плохо – бедная его голова не выдержала. И когда на рассвете непутевый ученик, покачиваясь, вышел из гостиницы и побрел по улице, сжимая браслет в руке и силясь остудить горячий лоб морским ветром, его без всяких усилий оглушил и обобрал местный воришка. Привлеченная шумом, появилась стража. Вор убежал, но одного удара Вариму оказалось достаточно…

Когда Арье проснулся, то ощутил смутное беспокойство. Он списал волнение на тяжелый вчерашний день и заставил себя, как положено, для начала умыться, выпить кофе, съесть пару кусочков ветчины – не годится настолько погружаться в работу, чтобы обо всем остальном забывать. И только потом подошел к ларцу. Там было пусто. И эта пустота, казалось, взорвалась у Арье внутри, заполнила его целиком… и осталась. Тогда он еще не понимал, в чем дело. Просто видел, что браслет исчез.

Лекарь начал лихорадочно соображать, что же случилось. Но тут в дверь постучали. Равнодушный стражник сообщил, что Варим найден мертвым за городскими воротами.

***

Целитель клял себя последними словами: не пресек вовремя излишнюю пытливость ученика, не образумил и не объяснил. Мало ли какие воздушные замки мог нагородить мальчик в своем воображении? Теперь на совести Арье была, как минимум, одна смерть. Он чувствовал, что вместе с учеником из его жизни ушло что-то важное. Или вместе с браслетом? Но Арье приказал себе об этом не думать, – чего уж, когда такая беда. Да и поделом.

Он забросил все и превратился в угрюмого затворника. Когда в гости зашел один из старейших лекарей города, обеспокоенный исчезновением коллеги, Арье резко ответил, что больше глупостями не занимается, и выпроводил визитера. Вскоре навещать его перестали, да и он не выходил из дома. Ладил только с Марией, соседкой, – ей дела не было до врачебных тайн, интересовала ее только уборка. Но и Марию лекарь допускал до холостяцкого своего беспорядка не чаще раза в неделю.

Спустя несколько лет по городу прокатилась эпидемия простуд с тяжелыми осложнениями: больной взмывал в воздух, невысоко, всего на полметра, но терял ориентацию в пространстве и, чихая, падал; нередко дело заканчивалось травмами. Знахари бились с болезнью, не покладая рук, но просто не успевали. К Арье пришел сам Глава и умолял помочь. Целитель нехотя уступил. Хворь словно боялась одного его вида, и вскоре эпидемия сошла на нет. С тех пор он все-таки стал иногда принимать больных. Но к нему отваживались обращаться далеко не все – не так-то просто было поладить с угрюмым и желчным стариком.

Он утратил обычную живость и постепенно дряхлел. И тут появилась Анна. Лекарь впервые за долгое время задумался об ученике и помощнике. Она стала его правой рукой: разбирала книги, ходила с ним к больным, готовила… носилась по всему дому, не задавала лишних вопросов и очень забавно обижалась. Арье стало казаться, что даже смерть перестала дышать ему в затылок.

Глава 21

Год сменялся другим. Анна отказывалась верить глазам, но вечно обманывать себя было невозможно: Арье умирал. Последнюю неделю он лежал, не вставая. Она целыми днями сидела у его постели и иногда даже плакала, – успела привязаться к старому ворчуну. «И зачем я вообще сюда приехала…», – терзалась девушка. К этому моменту она успела себя убедить, что в Пшо оказалась совершенно самостоятельно.

Глядя на лекаря, слабеющего, тающего, как воск, она вспоминала отца. «Как он там? Волнуется, наверное… А я-то хороша – сколько времени в Пшо провела, а так ничего и не узнала». Анна даже учителю не рассказывала свою историю целиком, отделывалась общими фразами.

Перед смертью Арье говорил бессвязно, но как-то раз пришел в себя, и голос его прояснился:

– Мне жаль, девочка, что мой браслет украли давным-давно. Может быть, он бы тебе помог…

Настало время, и глаза его закрылись. Девушка плакала, держа руку Арье, но он этого уже не чувствовал. Плакала, не понимая от чего: то ли от боли первой своей утраты, то ли потому, что часть ее жизни ушла навсегда, не принеся ответа…

Арье оставил ученице все – дом, снадобья, книги. И немного денег. После похорон Анна решила привести в порядок лекарское хозяйство. Что еще она могла сделать?.. Так и попал ей в руки незнакомый свиток с рабочими записями Арье…

– Там были и чертежи, – Анна кивнула на браслет. – Амулет усиливает то, что развито в человеке... А еще было написано, что в него может переходить душа хозяина.

…Тимоти очнулся и перевел взгляд с давно опустевшей чашки на свою руку. Что у него развито? Чутье на людей? С этим и до браслета было неплохо. А душа... Чушь. Слишком отдает легендами. «Интересно, что бы сказали церковники Храмового квартала? Передрались бы, не иначе, – такой повод». А девица вообразила целый мир на пустом месте, это она, похоже, умеет лучше всего.

***

…Пусто стало в доме. Анна, как всегда в минуты волнения, бродила по комнатам. «Ах, как не вовремя умер лекарь… Но ведь браслет-то, браслет где-то существует? Не зря же Арье его поминал, значит, помочь хотел! Да с таким амулетом я папу от любой болезни вылечу! Надо просто браслет отыскать. Всего-то…». Но радость быстро сменилась отчаяньем, – нет браслета и не найти его. Выхода нет. Но и оставаться дольше в Пшо Анна не могла – мало ли что там с отцом приключиться может, пока она тут сидит. Девушка взяла с полки небольшое овальное зеркало, заброшенное и пыльное, взглянула на свое растрепанное отражение и вдруг осознала, что прошло почти пять лет.

***

На будущей неделе в местный порт зайдет корабль капитана Лестера. А за домом, как когда-то, последит Мария. Все будет в порядке. Анна думал об отце, старом лекаре и паковала вещи.

Наступил ее последний день в Пшо. Странно было вот так взять – и поехать домой. По правую руку привычно тянулась городская стена, туманные изгороди источали аромат меда и сырости. Прохожие, спешащие по своим делам, приветливо раскланивались с девушкой – и когда она успела завести столько знакомств? Анна повела рукой по стене, едва касаясь пальцами теплых камней. Почти пять лет назад она сидела по другую сторону, без сил, без денег и без надежды. Если бы не Арье, кто знает, чем закончилась бы история? Как рано он умер, слишком, слишком рано… Снова одна, все тот же ветер с моря, и тот же вопрос – что же делать? Но сейчас у нее есть теплый плащ, деньги, амулеты, есть все то, чему она успела научиться. И, значит, теперь есть надежда. И везение! Ведь вышел Арье из городских ворот, когда она потеряла сознание? Значит, и сейчас повезет, – внезапно решила упрямая ученица лекаря. – Не может не повезти.

Капитан рад был встрече, тем более что стала девушка ни много, ни мало – чародейкой. Это же сразу видно, иначе с чего бы на ней висело столько амулетов? Он окончательно утвердился в своем мнении, когда девица с видом знатока накапала ему в стакан какой-то красной дряни, Лестер выпил – и прошел его застарелый кашель. Когда Брамс вздумал намеки делать, капитан его осадил – нечего тут. И окончательно растаял, когда Анна не только оплатила дорогу, но и талисман подарила, защищающий от штормов. Да не простой, каких у торговцев хватало, а долгий: не месяц – много лет прослужит.

В порту Анна об отце ничего не узнала и отправилась к Мамаше Джил, – капитан немало про ночлежку рассказывал. Правда, он же и говорил, что место не ахти. Зато, мол, там чужими делами никто не интересуется.

Мастер Хал ухмыльнулся, представив себе Анну с ее манерами в притоне Мамаши. Ему нередко приходилось там бывать, и хозяйка не зря смотрела на него с восторгом – были причины.

Глава 22

Как-то утром в дверь Тимоти постучал человек. Лицо его было скрыто капюшоном. Посетитель, не отвлекаясь на разговоры о погоде, с которых часто начинали нерешительные клиенты, заявил:

– Убили моего брата. Назовите мне того, кто это сделал.

Мастер спокойно кивнул:

– Детали?

Человек, не пожелавший представиться, скупо сообщил:

– Ахрам занимался продажей краденого. Два дня назад он получил большую сумму денег и остановился у Мамаши Джил. Его никто не видел, кроме хозяйки. Утром тело нашли в комнате. Его зарезали. Дверь была заперта.

– Городская Стража в курсе этого дела, – Тимоти не спрашивал. Он знал.

Об этом говорили. Стража на многое закрывала глаза, но недавно вышел негласный указ, и особо обнаглевших преступников арестовали. Собирались посадить за решетку и Ахрама, но накануне он успел помешать кому-то еще. Убийство наделало в городе много шума – еще бы, подозревалась сама Мамаша Джил! И все было против нее.

– Я чувствую, что хозяйка не имеет к этому никакого отношения. Ваша задача – привести ко мне убийцу.

– Цена?

Клиент назвал сумму. Она оказалась достаточно большой, чтобы не раздумывать.

Раньше Тимоти и Стража не пересекались. Ну, по крайней мере, по работе. Мастер обычно занимался частными делами, о которых и знают-то, как правило, два человека – он да клиент. На этот раз дело обстояло иначе, и, проводив посетителя, Тимоти решил навестить одного старого знакомого...

Пилькун рос хлипким ребенком, да и, повзрослев, не изменился – худой, невысокого роста, ножки и ручки тоненькие. Он в жизни бы не поднял ничего тяжелее чернильницы, а в детстве с ним даже в догонялки не играли – никакого интереса, все равно он всегда проигрывал. Но у него была мечта, – как водится, недостижимая: он хотел служить в Городской Страже. Искать и настигать, охранять покой и маршировать по улицам в шикарном мундире, небрежно кивая на поклоны торговцев. В конце концов, он хотел драться! Но мог только запоминать и записывать, хранить и опознавать – хилый организм оказался носителем абсолютной памяти. И, приложив невероятные усилия, Пилькун все-таки стал работать в Городской Страже на новой, совсем недавно образовавшейся должности – хранителем архива. Он помнил все: имена, даты, куда класть синюю папку и как трактовать последний указ. Иначе говоря, он был незаменим и счастлив.

Однажды Тимоти помог ему выпутаться из неразрешимой ситуации – разыскать завещание его покойной тещи. При жизни старуха никому не доверяла, измотала Пилькуна капризами, да еще и упрятала бумагу так, что никто не мог ее найти. Все бы ничего, но архивариус недавно выкупил домик, в котором жил с женой и двумя ребятишками, весь был в долгах, а теща всегда говорила, что он в завещании значится. Была у него надежда, что это правда.

Пропажа нашлась в сундуке, под старым хламом. Текст был начертан невидимыми магическими чернилами. Такие проявлялись, стоило только вслух произнести полное имя написавшего. В этом-то и была загвоздка: отец покойной когда-то бывал в стране, где считалось, что сложное имя должно защищать ребенка от злых духов. Отец тогда просто в восторг пришел и, вернувшись, назвал дочку без затей – Мария-Хальдегерда-Ханна-Фрида-Авиталь. Обычно ее звали просто «тетя Ави». Никто, кроме нее, уж и не помнил, что за имя она носила при рождении. Но Тимоти разыскал ее подругу детства, которая, несмотря на весьма преклонный возраст, вспомнила полное имя «малышки Ави» (она была на целый месяц старше пилькунской тещи и всю жизнь поглядывала на нее свысока). Подруга получила по завещанию от «малышки» одно серебряное кольцо, даже и без магических свойств и слишком большого размера. А вот Пилькун мгновенно раздал долги – теща все-таки не забыла, как он каждые две недели отпрашивался со службы, чтобы купить ей говорящую белку, отнести гору белья прачке или перевесить картину. Архивариус был в восторге от талантов мастера, и обещал оказать любую помощь, если, конечно, когда-нибудь она потребуется.

Кажется, это был тот самый момент.

Пилькун был на месте и с готовностью поведал Тимоти обо всем, что знал. Мамашу ждала виселица, это было только вопросом времени. В комнате, где нашли убитого, замок был магический – не лишняя предосторожность для такого места, – и открывался на два голоса – постояльца и хозяйки. Денег в помещении не оказалось. Исчез и золотой перстень с руки убитого.

Пока Мамаша отдыхала в тюрьме, обязанности хозяйки выполняла ее дочка – юная, но уже вполне необъятная. Услышав об убийстве, девица залилась слезами. Матушка была, конечно, не сахар, но сиротская участь еще хуже. Когда Тимоти подчеркнул, что ищет настоящего убийцу, девица с готовностью показала ему комнату.

Замки такого типа можно открыть голосом, либо уж выломать из двери. Но дверь цела, и дочь хозяйки утверждала, что это ровно тот же замок. Может, какая-нибудь новая магия? По крайней мере, раньше Тимоти с подобным не сталкивался.

Никто ничего не видел, это он уже знал от Пилькуна. В ту ночь в притоне из постояльцев были, кроме неудачливого торговца Ахмара, только двое пьяных матросов да портовая девица, ночь они проводили бурно и на мелочи не отвлекались. Так что Стража просто забрала Мамашу и успокоилась. Дело верное, чего бегать-то? Но оставались соседи…

Дом слева пустовал. Зато в доме справа много лет жила непьющая посудомойка. Она, правда, все равно никак не могла вспомнить нужный день, для нее они все были одинаковыми. К счастью, Тимоти, уходя, споткнулся о корзину с овощами. Тут женщину и осенило – в тот день был выходной, она как раз собиралась на рынок, но пришлось заменить напарницу. Ночью, когда возвращалась, видела хозяина лавки, торгующего зельями в квартале отсюда. Еще подумала, что он-то, небось, спешит на ужин, а у нее – шаром покати.

Тимоти знал это место: под гордой вывеской «Снадобья радости» почти открыто торговали контрабандой.

***

За стойкой, заваленной мелким товаром, скучал хозяин. Днем тут было тихо. Не отбрасывая капюшона, Тимоти приценился к паре мелочей и завел разговор об убийстве. Торговец икнул и заявил, что знать не знает, что там было:

– Ясно же, кто убийца и весь сказ!

Глаза хозяина нездорово блестели, кожа отливала зеленью. Похоже, зельями для увеселений он не только торговал. Это хорошо.

– Тебе-то она чем насолила?

– Да ничем. Вы на бабу-то эту гляньте! Там и доказывать ничего не надо, руки у нее загребущие!

– А как дела у тебя в лавке идут? – сменил тему Тимоти.

Торговец, покачиваясь, силился переключиться:

– Дела-то… Дела идут. А сейчас еще лучше пойдут.

– А что так?

– Сделку выгодную заключил, – ощерился торговец.

– Что ж… Есть у тебя что-нибудь интересное для меня?

– Разное есть, смотря что господину надо. Я смотрю, как-то вы не решитесь, о пустяках все.

– Так и есть. Не знаю, сможешь ли достать.

– Говорите.

– Перстень хочу. Золотой, – наугад бросил Тимоти.

– Так что ж ювелиру не закажете? – усмехнулся хозяин.

– Я старинный хочу. И чтоб из дальних стран.

– Что ж, посмотрим, что у нас есть…

Торговец достал из-под прилавка коробку с перстнями. Сделанные из самых разных металлов, новые и довольно древние, они могли привлечь какого другого покупателя, но увы – перстня Ахмара среди них не было. Что ж, такие вещи у себя оставляют редко.

– Нет, мне не нравится. Найдешь вещь, достойную меня – скажи. Полсотни выложу.

– За древний перстень?!

– Ты найди сначала, а там поговорим.

– Непременно. Больше господин ничего не желает? – торговец икнул и попытался сфокусироваться. Со второй попытки это ему удалось, но он все никак не мог вспомнить: где же он видел этого господина? В порту, что ли?..

Тимоти решил рискнуть:

– Желаю. Мне средство нужно, чтобы голос запоминало. Говорящее письмо хочу отправить.

– Скажете тоже… Такие если только в Пшо есть.

– Неужто достать не сможешь?

– Могу поспрашивать, конечно, но где ж тут обещать…

– Три сотни золотом.

– Даже не знаю…

– Пять.

У торговца на лице отразилась работа мысли. С одной стороны, опасная сделка, этот господин тут раньше не показывался. А с другой – пять сотен…

– Шесть, – выдавил торговец.

Тимоти подумал. Это было много. И если не выгорит… Он украдкой, через рукав плаща, дотронулся до браслета.

– По рукам. Когда?

– Сегодня приходите, после заката…

***

К вечеру Тимоти вернулся в «Снадобья радости», спугнув пару м-шанов. Эти-то чего здесь забыли? Тоже решили повеселиться? Вообще-то они обычно такими вещами не интересуются. Ну, значит, начали. Главное, чтобы с непривычки с лодок не попадали, хлебнув какого-нибудь «муравьиного сока». Впрочем, неважно.

Лицо хозяина переливалось уже всеми цветами радуги.

– Готов заказ, готов, – слегка покачиваясь, торговец принес из задней комнаты сверток. В нем оказался бугристый зеленый камень. Что-то совсем новое, раньше о таком даже и в порту не судачили.

– И как это работает?

– Очень просто, – забубнил хозяин, – сжимаете камень в руке и говорите. А потом еще раз сжимаете – голос ваш и звучит.

– Покажи.

– Да он пустой сейчас.

– Так прямо сейчас пусть и запомнит.

Торговец не тронулся с места.

– Я, конечно, могу, но вы ж сами его потом не возьмете. Он неделю голос помнит. Пока не забудет – ничего другого вы от него не добьетесь.

Тимоти изобразил муки выбора, после чего махнул рукой:

– Должен же я знать, что покупаю. А вдруг ты меня надул?..

Торговец что-то пробурчал о чересчур разборчивых клиентах.

– Впрочем, постой. Вот, допустим, захочу я… через неделю, ты сказал?.. так вот, захочу я через неделю, чтобы он мой голос запомнил. Твой-то оттуда точно исчезнет? Мне он ни к чему. Не останется твой, нет?

– Не должен, – торговец почесал в затылке и решительно закончил: – Нет, точно.

Тимоти быстро прикинул: даже если в ближайшие дни больше ничего выяснить не удастся, откладывать встречу с клиентом не стоит.

– Ладно, тогда показывай. Сам давай, а то мало ли что эта штуковина делает…

– Скажете тоже… Вот, глядите, – торговец сжал камень. – Это я, – и нажал снова. Раздался его же голос, но на этот раз – из камня: «Это я».

– Хорошая вещь. Значит, неделю продержится?

– Ну да. Даже тише не станет. Только на седьмой день – р-раз и все. Сами увидите.

– Хорошо… А знаешь, я бы еще взял, ну, чтоб сразу использовать.

Хозяин потер висок.

– Нет. В городе такой один, – с сожалением сказал он, отводя глаза.

– Жаль. Но если попадется – ты мне скажи. Я еще, может, завтра зайду. В два раза больше дам, если найдешь!

Мастер расплатился и вышел. Полдела сделано...

…Ночь была душной, и окно в задней комнате осталось открытым. Торговец принимал посетителей, то и дело отбегая приложиться к бутылке. Что в ней было, Тимоти не слишком интересовало – мало ли снадобий попадает в порт? Здесь каждый имел возможность употреблять все, что заблагорассудится, – от вина до настойки черных грибов. Когда перевалило за полночь, хозяин запер лавку и погасил все свечи, кроме одной. Пройдя в дальнюю комнату, он повозился у полки со всякой дребеденью и достал из тайника небольшой сверток. Нерешительно потоптался, но помотал головой, сунул сверток обратно и ушел наверх, в спальню.

Тимоти прислушался. Ни шороха. Влезть в окно было нетрудно… Когда мастер, в полутьме ощупывая стену, нашарил нужный выступ, замок неприятным, но, к счастью, довольно тихим голосом осведомился: «Кто здесь?». Тимоти усмехнулся и достал из кармана собственный сверток. Какой легкий вопрос… И нажал на камень.

***

«Откройся, зараза», – басовитый рык Мамаши Джил трудно спутать с каким-то другим. Полюбовавшись на зеленый бугристый камень, клиент думал недолго. Мастер получил свое и удалился.

С утра город шумел: Мамаша Джил на свободе! Настоящий убийца найден! За обедом Кати пересказала Тимоти слухи: оказывается, в участок Городской Стражи ночью подбросили магический камень, которые только в Пшо и делают. А в камне был голос Мамаши Джил. Прилагалось и письмо, написанное хозяином «Снадобий радости» (проверили, почерк его), где он во всем признавался: как голос камнем запомнил, как убил... Вот только писавшего нигде не было. Но за ночь ушло в море несколько кораблей… Городская Стража «преступницу» выпустила, сдала закрытое дело на хранение Пилькуну и впала в обычную спячку.

Каким-то образом Мамаша Джил догадалась, кто вытащил ее из тюрьмы, благодарить прибежала, но Тимоти ее выпроводил. Свое заработано, волшебный камень занял место рядом с прочими полезными вещами в кладовке, а бесплатно ахи и вздохи он выслушивать не собирался. Но с тех пор Мамаша готова была на Тимоти молиться, и это было очень полезно для дела.

С Анной Мамаша держалась, разумеется, совершенно иначе.

Глава 23

– Это кто к нам тут зашел? Вы, сударыня, часом, адрес не перепутали? – нависая над посетительницей, хозяйка насмешливо крутила рыжий ус.

Анна глянула из-под капюшона и молча бросила на стойку увесистый мешочек с монетами.

Мамаша приподняла бровь. Чародейка, что ль? Вся в амулетах... Девушка молча ждала.

– Тысяча чертей! – Мамаша взвесила мешочек в руке. Неплохо. – Ну, выкладывайте.

– Комнату. Приличную. На неделю.

– Ну, что ж… – Мамаша задумчиво ковырнула ногтем в зубах. Интересно, и что это чародейке тут понадобилось? – Есть одна, да только вот не знаю, подойдет ли.

– Показывайте.

Комната была на втором этаже. Да, ее держали для особых гостей: на кровати даже виднелось грязноватое подобие постельного белья.

– Горячая вода есть? – с некоторой безнадежностью в голосе спросила девушка.

– Лишнего не держим, – Мамаша жутковато улыбнулась. Анна покорно вложила в руку хозяйки еще пять монет. – Но для вас, пожалуй, найдется. Как приспичит, на кухне возьмете. Хоть целое ведро. Скажете, я велела.

Мамаша ушла, скрипя ступеньками и что-то бормоча себе под нос. Анна огляделась. В конце концов, необязательно здесь жить целую неделю. Надо только немножко подумать…

За стенкой послышалась отборная ругань. «Да, и вещи здесь особенно не бросишь…». Анна замерла перед раскрытой сумкой и досадливо махнула рукой. Вот ведь, охранку-то с собой не захватила. Одежда… лечебные снадобья, травы, амулеты… для повышения внимания… от головных болей… «ночная бодрость»… кольцо скрытности… «штормовку» капитану отдала… Сумка отправилась в шкаф, кошелек – в карман, на шее разместилась пара амулетов. Без охранки нельзя.

В двери даже был замок! Очень смешно, если учесть, кто здесь останавливается. Реагировал, правда, на голос, это лучше. Анна тихонько сказала пару слов, язычок щелкнул, и она спустилась по лестнице, поправляя на ходу волосы. Интересно, как долго замок продержится в закрытом состоянии?

Вечернее солнце тонуло в огромной туче, наползающей с моря, накрапывал мелкий дождь. Но один упрямый лучик все-таки выбрался из темноты и заиграл на цветных кусочках слюды в доме напротив. Анна засмеялась и тут же себя одернула: охранка сама не появится, надо бежать в лавку.

Дорогу ей объяснил первый же прохожий, но идти, ни на что не отвлекаясь, было невозможно. Сколько же появилось новых лавочек и кафе! «А дома какие здесь красивые!» – подумала Анна, шагая по улице, и поправилась: «Здесь, у нас». Приезжему человеку было на что посмотреть, даже и в пасмурный день: разноцветные дома, резные наличники, блестящие дверные ручки – медные, берегущие жилище от сглаза, маленькие колокольчики у дверей…

«Ух ты!» На большом доме из прекрасно обработанного камня, желтого и зеленого, красовалась нарочито потертая вывеска со знакомыми воротами. Нарисовано не слишком талантливо, но узнать можно. Сверху надпись – «Пшо». И ворота на вывеске приоткрыты. Девушка заулыбалась и с любопытством потянула на себя массивную дверь, – она не помнила такого заведения. Точно, трактир. В животе отчетливо заурчало. «Ну, конечно, с самого корабля ничего не ела. И ветер какой холодный...». После недолгого колебания девушка решительно вошла в зал.

Суп из голубой фасоли оказался недурен. Но вот красные звездочки повар положить забыл… И зря, они же оттеняют вкус! За стенами трактира шумел ливень. Значит, можно пока никуда не бежать, а поесть как следует. «Так… «новый десерт». Ха, с пушелками! Нет уж, пушелки пусть сами едят, знаем мы, как они лепестками двигают, того и гляди – во рту начнут шевелиться…». То есть, не должны, конечно, во рту-то, но Анна на всякий случай и в Пшо-то их не ела, а тут мало ли какие пушелки?.. Она выбрала ягодное желе, которое вело себя мирно, не прыгало, лепестков не имело и вообще было исключительно прекрасно.

Молодой господин, сидящий с кудрявой дамой, как раз заказал десерт с пушелкой. Анна, с любопытством наблюдала, как он пытается добраться до фруктов, минуя живой цветок, когда вдруг… Человек поднял руку, подзывая слугу. На запястье блеснул медью браслет. Как такое может быть? Она вытянула шею, пытаясь разглядеть… кажется, да. Девушка разволновалась не на шутку. Что сказать-то? В голову ничего не шло, кроме глупого: «Здравствуйте. Отдайте, пожалуйста, браслет!».

Когда спутница Тимоти ушла, Анна быстро, чтобы не передумать, встала и подошла к незнакомому человеку…

…Получив отказ и так и не догнав Тимоти, она вздохнула, расплатилась и поплелась покупать охранку. Надо же сделать хоть одно дело! «Хорошо хоть с неба лить перестало…». Анна зашлепала по лужам в поисках кого-нибудь, кто знает, как отсюда попасть к лавке. Но события на этом не кончились.

Глава 24

Тимоти слушал историю «хитроумного ограбления» и мысленно ругал беспечную Кати. И себя заодно.

…Лавки запирались редко – с такими-то амулетами, поэтому, когда Анна вернулась, ей надо было просто толкнуть дверь. Анна зашла и обнаружила, что никого нет. Вспомнила, что хозяйка брала ключи из-за стойки, и нашарила их в полутьме.

– Я ни о чем таком не думала… Хотела только с хозяйкой поговорить, но она ушла, – шептала Анна. – Я наткнулась сначала на монетку, покрутила… Испугалась, что это какая-то другая связка, но все равно ее взяла…

…С утра, сунув ненужные ключи в карман, она попыталась почувствовать заключенную в медном кругляше силу. Но без браслета бляшка не работала.

Боги будто смеялись над Анной: когда она по обыкновению бродила по улицам, ей показалось, что вдалеке мелькнул тот человека из трактира, но именно в эту секунду дорогу преградила пьяная компания. Пока моряки, заслоняя проход широкими спинами, шумно выясняли, куда бы им направиться дальше и какую девицу они могли бы снять, если бы еще помнили, что это такое, Тимоти уже скрылся из виду. В следующий раз они почти столкнулись у притона Мамаши Джил. Анне и в голову не могло прийти, что Тимоти тоже ищет ее. Она просто пошла за ним и опять оказалась здесь.

– И вот я снова прошу вас продать браслет. Ведь мне так нужно вылечить отца! Теперь же вы все знаете, – закончила девушка, комкая салфетку.

Тимоти покачал головой:

– Для начала верните ключи. Я передам их хозяйке.

Анна нервно полезла в карман, достала ключи и положила их на столик.

– Это не все.

Девушка прерывисто вздохнула, бросила на стол бляшку и прошипела:

– Нет у вас совести, жалости, понимания, разума – ничего у вас нет!

Тимоти убрал связку в карман и взял в руки медяшку. Подумал и приложил ее к браслету. Да, похоже, действительно отсюда. Секунду ничего не происходило, только всхлипывала глупенькая дочка лорда. А потом нахлынуло…

…После всех бесконечных боев в порту он выжил. А следы на запястье остались. Его еще долго звали «Тимоти-Арестант». Когда он стал мастером по деликатным поручениям, клиентам пришлось усвоить: этот парень может выполнить что угодно, но о следах на запястье его спрашивать бесполезно – не ответит. А потом он и браслет купил. Шрамы хранили боль, а браслет не позволял ей выбраться наружу…

Десяток лет он провел на улице Медных Душ. Здесь был этот прекрасный трактир и еще множество других, лавка Кати и совсем рядом – его дом. Здесь продавали лучшие плащи в городе, нежнейшие духи и затейливые ювелирные украшения. Ему казалось, что он словно и не сходил никогда с теплых камней мостовой, нигде больше не был, нигде и никем. Всегда был вечным мастером, хладнокровным и уравновешенным. Как древний герой, ежедневно срубающий пару вражеских голов до завтрака.

Он отправился в порт в день своего пятнадцатилетия. Раньше он здесь бывал, но всегда недолго – малышню гоняли. А с сегодняшнего дня он по всем законам считался взрослым. И искать его никто не будет… На причале шумно ссорились торговки телом. Голоса со всех сторон призывали поглядеть на диковинные товары, купить говорящую сову, выпить янтарного пива... Пахло рыбой, гарью и еще чем-то терпким и пряным. По сравнению с мамашей, порт был прекрасен.

Мальчишки постарше рассказывали всякие жуткие байки об этом месте. Кое-что было правдой. Шумные торговцы с недобрым взглядом не только продавали рыбу, пряности, веселящие зелья, но и с прочими развлечениями готовы были помочь за определенную плату. Поговаривали, что есть здесь и торговцы рабами, знакомящие красивых мальчиков, которые разевают рты на заморские чудеса, с некоторыми капитанами. Поэтому, как парню ни хотелось увидеть побольше, он старался все-таки смотреть, куда идет… А вокруг было здорово. Может, удастся наняться на какой-нибудь корабль? В Пшо уехать…

– Во что человек верит, то он и видит, – чужой голос будто заслонил прошлое; порт затуманился и отступил обратно в дальний угол памяти. – А прочее не имеет значения. Не надо бояться. Бой кончился. Все это больше тебе не понадобится.

Часть Тимоти осталась в порту, та часть, о которой он старался забыть: страх и ненависть, жестокость Шабати и боль в запястьях. Жизнь стала куда интереснее, комфортней, богаче… бесцельней. Ведь и страстные эмоции, и сильные желания тоже ушли в прошлое. Остался только набор умений и длинный список побед. Думал, победил? Думал, герой? Дур-рак.

Тимоти-Арестант смотрел на дочь лорда. Та сидела на краешке стула со смесью злости и тоски на лице. Белая прядь, выбившаяся из встрепанной прически, то и дело падала ей на глаза, и девушка механически убирала ее за ухо. «Она считает, что амулет ей поможет. Что ж, может быть».

Тимоти медленно расстегнул браслет и протянул его Анне вместе с бляшкой. Та, не веря своим глазам, схватила, стала подниматься из-за стола, одновременно пытаясь справиться с застежкой... Наконец, ей это удалось. Но почему-то, вместо того, чтобы бежать к отцу, она опустилась обратно на стул.

Туман в глазах Тимоти еще не совсем рассеялся, когда девушка начала смеяться. Смеялась она так долго, что Хал пришел в себя и махнул слуге, чтобы принес воды.

– Что случилось? – спросил Тимоти и сам усмехнулся такому вопросу.

– Ничего особенного. Просто я только что поняла, что мой отец совершенно здоров.

– Выздоровел? – думая о своем, переспросил Тимоти.

– И даже не болел. Вся эта история с его болезнью… Он просто ее придумал. Чтобы мне было… чтобы мне было, к чему стремиться, – решительно закончила Анна и криво улыбнулась. – По-моему, нам с ним есть, о чем поговорить.

– Но ведь он добился своего?

– Пожалуй, да, – помолчав, ответила Анна.

Тимоти посмотрел на голую руку. Отвел взгляд, а потом посмотрел еще раз.

Шрамы исчезли. Теперь ему предстояло учиться жить не только без браслета.

Улица Медных Душ находится в самом центре портового города. Леденцово-желтые фонари освещают уютные дома, лавочки и питейные заведения. Покатые булыжники мостовой нагреваются за день и ночью остаются теплыми. Здесь приятно гулять, заходя в небольшие кафе и шумные трактиры, покупать всякую мелочь у приветливых торговок или, если будет на то желание, повеселиться любым другим способом. В сумерках на улице Медных Душ сбудутся ваши мечты и желания… Может быть, вам даже удастся не слишком много за них заплатить.