Угли божественного алтаря: Зилоты южного Нерима

Угли божественного алтаря: Зилоты южного Нерима

Под южным жарким солнцем, среди изумрудных пальм, деревьев и пышного ковра кустарников, средь оранжево-песчаных скал и на берегу пленяющего взор лазурного моря, Остиан цветёт. Насколько это может себе позволить град, стонущий под деспотическим правлением Храма, правительства, созданного фанатичным Культом Творца, который раздавит любого, кто встанет на его пути, кто скажет слово ереси или же позволит себе вести себя «неблагочестиво». Проповедники и миссионеры в серых, солёных и мокрых от пота рясах идут сквозь узкие улочки и твердят яростные проповеди, призывая народ к слёзному покаянию и буквально ненависти к своей грешной плоти. С площадей, кафедр, начиная от простецких помостов в рыбацких и рабочих районов и заканчивая роскошными мраморными пространствами, разносятся оглушительные и пылкие словом проповеди, призывающие к деятельному раскаянию. Городская стража в кольчугах и стёганых доспехах несёт неустанное бдение со стен и неисчислимых башен колоссального града, что от портовых и трущобных кварталов, выросших подобно мху и воды, цепляется за каньон, внутрь которого идут каменные укрепления и устроены более хорошие и роскошные дома вместе с более богатыми и насыщенными рынками, и взбирается на скалы и поднимается вверх подобно старику. На самой вершине же устроены монументальные и устрашающие творения рук тысяч рабочих, подгоняемых свирепыми дьяконами в алых рясах с прутами и плетями. Дворцы и соборы, церкви и храмы, вместе с особняками высшего чиновничества и верховного духовенства, разместились на самом верху Остиана подобно драгоценному крему над всем торту или же жесточайшему надзирателю. Воздух пропитан не только разъедающим ароматом морской соли, но и дурманящей сладостью ладана, который истекает от тысяч кадильниц на сотнях жертвенников, из десятков часовен и храмов, которые вторят своим кварталам. От саманных и деревянных хибаристых покосившихся церквушек в трущобах и простецких каменных храмов в обычных районах, до роскошных и помпезных соборов, сложенных из гранита и мрамора в кварталах знатных горожан, могущественных торговцев и держателей капитала и духовенства. Оттуда возглашают о бедности, но не отвечают на вопрос, почему верховное духовенство и олигархат едва ли не питается серебром, но за такой вопрос могли обвинить в ереси и за вольнодумцем на охоту выходили инквизиторы. Храмы становятся центрами сбора десятины и местом имущественного перераспределения, споря с этим в эффективности с Государственным бюро, куда берут лишь монахов... только отличие в том, что в храме оставляют добровольность в выборе пожертвования, когда вот Бюро приходит с дубинками, алебардами и документами и забирает всё лишнее без особой добровольности. Дьяконы набивали сундуки собранным жертвенным, чтобы потом отправить их по спискам наверх, откуда потом высшие священники и жрецы из Храма решали, где нужнее ресурсы, что приводило к несколько нестандартным решениям – рыбаки получали луки, а охотники – удочки, каменоломням выдавали вместо денег на покупку кирок – металлолом и тонны хлеба для того, чтобы они сами придумали что с этим делать – отдать кузнецу или самим попытаться соорудить инструменты.

Остиан же ещё известен своими богатейшими рынками и портами, куда приплывали торговцы из Киле, Киры и Арктвенда. С севера многочисленные лесопилки и каменоломни с рудниками везли в порт железо, никель, серебро, дерево, камень и золото. Неисчислимые пашни создавали хлеб, рис и мясо со шкурами и шерстью. Всё это обменивалось на пряности, ткани и многие товары промышленности и ювелирные изделия и предметы роскоши, которые завозили кораблями. Единственная проблема, это редкое использование денег, ибо на отгороженном от всего Нерима юге нет достаточного количества серебра или меди, чтобы напитать рынки монетами. Вместо этого торговцы и представители крупных корпораций могли часами спорить о том, какое количество товаров на бартере является справедливым. Но любая сделка не обходится без дьяконов-надзирателей, что облачены в чёрно-красные рясы и внимательно взирают, чтобы с каждого акта торгового процесса остианские торговцы отдавали имущество в налог духовенством определённый.

Но установившемуся праведному и священному порядку в Остиане постепенно приходит конец, о чём стремится рассказать своему владыке один из ревнителей Культа Творца.

- Брат Намит, - обратился мужчина в сияющем стальном доспехе к фигуре в чёрной рясе, пропитанной потом и солью от нестерпимой жары.

Под южным солнцем, в раскалённом мареве, завязался разговор подле могучего, исполинского собора, вырубленного из оранжево-бежевой скалы и высящийся к небесам своими остроконечными башнями и пиками, возносясь молитвенно и высясь над жемчужиной Южного Королевства словно суровый и ревнивый надзиратель.

- Брат-паладин Мальбанит, - склонил главу Намит. – Нечасто встретишь воителя против нечисты и столь ревнующего в праведности в граде священном.

- Простите меня недостойного и грешного, отвергнутого своим Творцом и достойного забытья, - склонил главу мужчина в простых латных доспехах, на голову, на волнитстые длинные волосы легла рука.

- Создатель простит, - мягко произнёс мужчина, почесав седеющую светлую бороду. – Расскажи о своей миссии, как она прошла?

Паладин же молча поник, осторожно осмотревшись. Вокруг них на расчищенной площадке, умащённой брусчаткой шли люди. Бронзовокожие коринфяне смешивались со смуглыми южанами-неримлянами. Кое-где можно увидеть укутанных в лёгкие ткани арбаров и вербаров, жителей суровой пустыни. Каждый в смирении или настороженности кары опустил главу, дабы не вызвать праведного гнева особо благочестивых стражников, смотрящих за тем, чтобы люди не гордились, чтобы не проявляли напыщенности и не искушали других.

- Священнику[1] ли не отвечаешь? – возмутился Намит. – Я священнодействую у алтарей святых, возношу молитвы умилостивления Творца.

- Тут много лишних ушей, - проскрипел воин веры, обхватив кольчужной дланью железную рукоять меча.

- Молви. Они же ничего не скажут, и даже не услышат, ибо как сказано в «Вторых Наставлениях Храма» - «не смей подслушивать разговор жрецов и священников, дабы уши недостойные не восприяли информации святой».

- Был я и мои братья на юге по благословению инквизитора-следователя Раморона, который получил соответствующие благословения от жреца[2] Корифея, руководителя Управления расследований зарубежной опасности. Скараггские племена стали вести неспокойно, - он хмуро взглянул на свой меч. – Они и раньше не отличались особой тишиной… все эти налёты и грабежи.

- К сути, не будем гневить Создателя многословием.

- Они стали возводить больше капищ, приносить больше жертв. Некоторые племена и группы всё ещё идут на контакт, но чем южнее, тем всё они более дикие и неуправляемые. Увеличилось число жертвоприношений. Среди представителей южных племён стали появляться странные существа, - речь запнулась, спустя пару секунд сомнений она продолжилась с ужасом. – Они страшные, непонятные. Словно бы не из этого мира. Это какие-то животные. И вот, - он достал обрывок кожи, на котором чёрные клинообразные несуразные письмена складывались в текст на непонятном языке. – Мы нашли это в одном из лагерей, прежде чем предать его святому огню. Он хранился в их капище.

- Хорошо, очень хорошо, - довольно сказал священник и одним движением стянул текст скараггов. – И я иду к нашему владыке, верховному брату и Первому Священнику, Джагалу, чтобы рассказать об угрозах южных и северных. И твоя информация будет положена прямо в его уши.

- Спасибо, - едва ли не вскрикнув от радости, широко улыбнулся и склонился мужчина. – Сам Джагал, сам наш великий владыка и свет светочей, милость Создателя будет внимать информации от нас недостойных?

- Именно. Он услышит всё. А теперь же, мне пора.

- Благословите, недостойного.

- Творец благословит.

Не успел он пройти и нескольких метров, как его ухо поймало разговоры местных мирян, что кучкуются у лавочек, помостов или колонн, где начерчено учение Творца и обсуждают дела собственного благочестия:

- Вчера жрец Имрот взял от меня жертву, три серебряника и красное вино. Серебро ушло в церковную казну, а вино принёс на угли. Он же заставил меня пожертвовать и три дня без еды, дабы меня не испытывала похоть, - женщина опустила голову. – И мужу моему тоже самое посоветовал, дабы пост священный мы держали крепко.

- И правильно! – ударила её в плечо полная женщина. – Правильно, ибо нечего нам грешным быть окончательно свиньями, неблагодарными к Создателю. Лучше воздержаться от этого самого, нежели нарушить пост.

Пройдя ещё пару метров и слышен другой разговор, который раскрывает сущность нравов Культа:

- Ой, больно мне, - держался за спину мужчина. – Мне священник наш, настоятель общины у западного рынка дал три сотни поклонов, а так же три десятка прутьев и заставил принести слёзы боли в жертву Создателю, - парень в простой рубахе потянулся назад, но боль едва ли не свернула его в рогалик, но изо рта вырвался не стон, а вздох облегчения. – Что ж, сие благо, что наш отец Тимриил усмирил меня и мой дух огненный, который, как он выразился – зажёг бы мою душу и плоть подобно тому, как солому зажигает огонь.

- За что это тебя так?

- Я при нём посмел возмущаться порядками. Сказал, что слишком большие жертвы и слишком болезненные наказания порой даются. Всё бы хорошо, только я в гневе бросил ему, чтобы он сам себя розгами как-нибудь отходил.

Намит чуть дальше слышал такую же историю, подтверждающую суровость религиозных канонов Южного Королевства:

- Вчера видел, как уличный дьякон едва ли не погнал кнутами местных девушек за то, что они надели слишком откровенные платья, которые были выше колен.

- И правильно! – подтвердил монарх в рясе, подняв руку к небу. – Ибо мы находимся на передовой борьбы со всеми известными мерзостями и похотями. Пока остальные народы погрязли в ереси и язычестве поклонения ложным богам, мы же истязуемы духами злобы поднебесной, дабы пали. Коварство, ложь, блуд, двуличие, лицемерие, алчность и жестокость пали на нашу голову, и наш долг им противостоять. Как писал наш древний учитель-книжник, Бен-Ифарот, противостоящий ереси сталиков[3], отрицавших Создателя, «должно и нам быть собранными, благочестивыми и тотально праведными, ограничивать каждое движение плоти своей, каждую потугу тела, дабы не осквернить душу свою.

С другой стороны несутся страшные истории, которые раскрывают, отчего жестокость и строгость Храма к подданным Королевства и Культа Создателя к своим чадам стала нормой:

- Рассказывали про служанку в доме держателя фабрик глины?

- Не-а, а что там случилось?

- Всё началось с того, что магнат Аферон перестал посещать каждую божественную службу и молебны. Потом стал спорить со священниками и жрецами по поводу догматов и канонов. А однажды, - парень опасливо осмотрелся, словно бы с его уст сейчас сорвётся ужасающая крамола… что и было ею, произнесённое полушёпотом. – Он посмел с епископом спорить о канонах и догматах.

- Так ш со служанкой то?

- Неделю тому назад пропала служанка у них, а её мама знала епископа, обильные жертвы в виде мяса от своего стада она ему носила. Но не суть. Она через епископа просил проверить её работу, а вот инквизитопы то охренели, прости меня Творец, когда вломились в его дом. Они нашли её на обеденном столе, когда от неё живой отрезали куски. Бабу несколько часов… не то, что ты подумал… они хотели использовать её как жертвенник для увеличения богатств, а посему кровью окропили сундуки с медными и серебряными монетами. Потом решили сожрать, ибо она отказалась отвернуться веры в Создателя. Вовремя спасли.

- Ужас, мне сейчас станет плохо, - фыркнул мужчина, потерев нос.

С другой стороны можно уловить ещё один разговор, который даёт понять, почему Храм решил быть деспотической властью, пронизывающей каждую деталь жизни человека:

- А ты не слышал историю Тимрайта? – вопросил зажиточного вида смуглый кареглазый парень, облачённый в добротный чёрный камзол.

- А что случилось с торговцем? Вроде нормальный мужик был, - ответил ему нордлинг в жилетке поверх рубахи.

- Да он настолько отошёл от канонов нашего Культа, что сказал епископу, что есть иные силы. Инквизиторы нагрянули к нему в дальние фабрики и что ты думаешь? Этот урод использовал рабскую силу, в основном детей. Собирал обедневших крестьян и рабочих, чтобы некоторых буквально выжимать на своих рудниках, а других… приносил в жертву на алтаре из золота, а женщин сгонял в свой тайный бордель. Растил странное курево, которое потом втайне продавал и использовал в своих богомерзких ритуалах. У него инквизиторы, - парень в камзоле опасливо переглянулся. – Нашли тексты культа «трёх свобод», а в его подвале нашли алтарь богам богатства, интимной сферы и коварства. Но языческое поклонение не спасло его от очиняющего огня инквизиции.

Намит прошёл дальше, прислушиваясь к ревносностной речи, в которой находил суровую истину этих жестоких земель:

- Умерщвляйте плоть свою! – вещал проповедник со ступенчатого возвышения, поднимая иссушённые руки к небесам, на которых изумрудные чётки словно листья на сухом древе. – Иссушайте тело, ибо оно искушает нас потугами грешными. Руки тянуться к деньгам, уста же очерняются многословием и осуждением, а сердце пышет гневом. Да, всё это от нашей души чёрной, Творца недостойной, но именно плоть творит грех духа, становясь темницей осуждения души!

Сам Намит не успел и шага пройти дальше проповедника, как какая-то старая женщина схватила его и едва ли не криком обратилась:

- Священник Божий, - протянула руку старуха, закутанная в чёрные одежды, - благословите меня грязную сволочь, ибо я согрешила недовольством.

- Раскрой же свой грех, - остановил шаг Намит, пристально и грозно воззрев на старуху. – Мне нужно знать всё.

- Я подумала, что он слишком много берёт от жертвенника алтарного, не делая практически ничего. У него пара золотых колец, он не служит и не общается с нами, проблемы не решает, а виден уже третий подбородок. Каюсь грешная, что подумала против слуги Творца!

- Своей священнической властью назначаю тебе три дня великих поклонов, голода день и прижги язык свой прутом раскалённым у жрецов по епитимьи мученика Ектиафана. Ибо как говорили древние святые нашего культа в своём поучении: «всякий, кто злословит против церковного служителя Божия раскаяться жестоко должен, дабы более не повторять греха сугубого».

Намит самодовольно кивнул и поспешил дальше и, миновав несколько колец храмовой стражи в красно-белых одеяниях, которые взирали нисколько за правопорядком, сколько за тем, чтобы никто не смел нарушить законы здешней праведности. Среди них то и дело можно увидеть «городских хранителей благочестия», воинов-дьяконов в ало-чёрных рясах, вооружённых не мечами, копьями и топорами, а ужасающе покачивающими плетями или дубинами, коими они должны выбивать грешные мысли. Если кто посмеет надеть цветастые и пышные одежды, проявить недозволенную роскошь, оголить тела, поднять недостойный глас или же уйти в гоготство или пустословие, то дьякон быстро призовёт его к соблюдению канонов Культа.

В большой, но холодно и аскетично выполненной зале разносится холодок, несмотря на то, что снаружи самая настоящая жара. Кристаллы со льдом, созданные с помощью магии, исторгали холод, остужая довольно обширные пространства величественного собора. Место молитвы исполнено в монашеской сдержанности, даже пуританской настойчивости, в отличие от роскошных и чудесных церквей и храмов Светорождённых во всём Вине. Стены – серый камень, окна – максимально узкие, свет в основном распространяется от свечей на простых грубых железных кандилах, масляных лампад и магических ламп. Ни икон, ни украшений тут нет, есть лишь красные стяги с золотым восходящим солнцем, ставшие символом мрачного и печально известного Культа Творца, который правит всей жизнью в Южном королевстве.

Среди пустых лакированных лавочек, к закрытому каменной стеной алтарю, шаркая чёрной атласной сутаной, медленно шёл клирик, звеня замочками и цепочками на своей сумке, перекинутой через плечо. Сама стена богато украшена посеребрёнными строчками-цитатами из священных писаний и книг-догматов, расписана растительным орнаментом, усилена лепниной и изображениями ангелов, поднявших над собой подготовленные к ударам клинки. Поднявшись на амвон по высокой лестнице, проскочив через солию, священник припал к двери.

- Да будет Имя Твоё Создатель свято среди народов Вина, которые погрязли в грехе и разврате. Мы во истину недостойны Твоего взора, но прими хотя бы наши молитвы.

Произнеся и коснувшись губами священных строк, клирик осторожно отворил дверь и просочился внутрь, где его встретила не менее аскетичная архитектура главного жертвенника и места молитвы всего юга. Большой тёсанный базальтовый камень чёрного цвета, настолько тёмный и сверкающий, будто бы это воплощение самой бездны. Он украшен грубой лепниной у самого основания, которая чем выше, тем всё изящнее, превращаясь в серебряные листья и лианы, раскрытые книги и ангелов. В центре алтаря выбита чаша, умащённая золотом и заполненная красной жидкостью до самого края. А дальше за алтарём высится громадная статуя, олицетворяющая Творца – мужчина в роскошном балахоне, так же сотворённый из камня и очень сильно напоминающий изображения величественного Тира. Справа и слева у стен высятся пилястры и статуи грозных херувимов, среди которых также сверкает серебро священных строк. Большие и просторные пространства алтаря, омрачённые простым камнем, узкими оконцами, заставлены шкафами, где хранятся облачения, кадильницы, свечи, ритуальные сосуды и другие многочисленные предметы, необходимые для божественных служб.

Пред алтарём вознёс руки высокий мужчина, одетый в чёрную, словно уголь, рясу и подрясник, украшенную белыми и серебряными нитями, складывающимися в каллиграфическим подчерком написанные строки. На голове капюшон, полностью скрывший лицо, кожа рук же покрыта перчатками. С уст срывается молитва:

- О, Создатель, мы недостойные и грешные черви, что именуются людьми, возносим Тебе молитвы наши и просим, и молим, чтобы Ты подал нам достойное покаяние. Мы готовы бить себя плетьми, лить кровавые слёзы, пожертвовать все свои богатства, лишь обрати на нас Своё внимание и даруй крепость для гнилых душ, - мужчина простёр растопыренную длань над алтарём. – Просим Тебя, Создатель неисследимый, от начала мира и до его сотворения бывший, прими душу сию, данную на услужение Тебе.

Фигура под сенью статуи шевельнулась. Она так же скрыта за рясой с капюшоном, отчего нельзя различить её особенности и приметы, только то, что на плече вышит герб в виде раскрытой книги на фоне пламени.

- Да будет душа сия, несмотря на все грехи и страсти, пропитавшие её, служить Тебе праведно и свято в сообществе воителей славных и святых, которые оберегают нас от великой южной угрозы, если Ты проречёшь об этом через членов «Синода Праведности»[4], что правит богоизбранным уделом, страной святости и истинного поклонения.

Один из послушников, который облачён в чёрно-серебряный стихарь, явился из холодного липкого алтарного полумрака, звеня цепями и колокольчиками, прикрепленными к тяжёлому кадилу. Поцеловав руку владыки, он вложил богослужебную святыню в длань и то сверкнуло. На удивление, оно выполнено из золота, украшено жемчугом, медью и серебром. Клубы синего дыма сладким запахом церковного ладана наполнили

- Молим, молим и молим Тебя! – в один голос пропели собравшиеся. – Услышь молитвы наши, недостойниших и утопающих в грехах своих.

Владыка окадил алтарь, обойдя его три раза, буквально утопив в дыму. После этого послушники принесли целую чашу, наполненную серым пеплом, поставив её на сам алтарь. Предводитель культа опрокинул кадило и в чашу упал тлеющий красно-оранжевый уголёк, после чего запустил в холодный пепел руку и взял горсть, осыпав ею магистра, торжественно и одновременно минорно и печально говоря:

- Ты прахом был, прахом и станешь, из земли и брения сотворена плоть твоя, гнилью с землёй и станешь единым. Только душу свою береги, только душа твоя имеет значение, которую ты в руки Создателю отдашь.

- Недостойный раб Создателя и послушник ваш сделает всё, чтобы душа была достойна того, чтобы принять щит Магистра, которым защитит страну от южной угрозы и той скверне, которой они поклоняются.

- Сегодня мы посвящаем в должность Верховного магистра новую душу, - вернулся к алтарю и таинству Джагал. – Свидетельствуешь ли ты, Хранитель Чистоты Южного королевства[5], что Геллон ван Монфор, из уничтоженного дома Монфоров, достоин стать магистром «Стражи Завета»?

- Во истину свидетельствую об этом, - тихо прошептала фигура в рясе. – Он много постился, молился и каялся, чтобы его душа стала настолько чиста, чтобы возглавить Орден. Он знает догматы Культа Творца, исследовал Священное Десятикнижие[6], знает все постановления Великого Собора[7], а также применяет всё это в своей жизни.

- Сегодня мы посвящаем в должность Верховного магистра новую душу, - повторил Джагал. – Свидетельствуешь ли ты, Верховный капеллан Ордена «Стражи Завета», что Геллон ван Монфор, из уничтоженного дома Монфоров, достоин стать магистром «Стражи Завета»?

- Во истину свидетельствую об этом, - громко прошептала фигура в красно-чёрной рясе, перебирая чётки. – Он поступает по Завету Творца, знает психические приёмы противостояния скверне и внутренним демонам, он достаточно морально стоек и крепок, чтобы нести службу святую.

- Сегодня мы посвящаем в должность Верховного магистра новую душу, - повторил Джагал. – Свидетельствуешь ли ты, Хранитель Закона, что Геллон ван Монфор, из уничтоженного дома Монфоров, достоин стать магистром «Стражи Завета»?

- Во истину свидетельствую об этом, - ответил мужчина в рясе, украшенной гербовым щитком с изображением книги и пера. – Ибо он знает законы нашей страны, постановления судей остианских и кодекс Ордена своего. Он знает, что есть справедливость, закон и право, знает что есть суд и воздаяние за грехи и беззаконие.

- Тогда, имея свидетельство трёх верховных братьев[8] из Культа, брата из Ордена, я, Верховный Священник Культа Творца, главный брат Культа, Джагал Илаллиль, провозглашаю о том, что Геллон ван Монфор, из уничтоженного дома Монфоров, по благословению Творца, своего владыки, братьев Культа, становится Верховным магистром Ордена «Стражи Завета» с приставкой к имени – «де Кассорет», то есть «надзирающий» на древнем языке наших далёких предков, изошедших из Этер-Матара.

Джагал подошёл к алтарю вплотную и дал знак дланью. Двое священников, выделявшихся алыми стихарями поверх чёрных ряс, роскошными поясами, усеянными рубиновой крошкой и обвешанные лентами с письменами, положили на алтарь книгу, склонив лысые головы в страхе и почтении. Могучей рукой, прилагая усилие, Джагал отодвинул золотую обложку, буквально сверкающую бриллиантами и режущую глаза от красоты растительного орнамента, украсившего книгу. Перелистнув ветхие страницы, найдя нужные строки, написанные красивым каллиграфическим подчерком, он возгласил:

- Как требует традиция, я, недостойный, произнесу слова нашей священной истории, дабы наш брат, поставленный на новое служение, имел на сердце своём весь о начале пути Культа Творца в сих землях, помнил о его святых и героях, а так же понимал, что наше древо взросло из горчичного зерна, что было под благодатью Творца, - Джагал опустил голову и стал торжественно говорить. – Чтение книги первой из десятикнижия Культа Творца, главы шестой. Во дни мрачные, когда грех и разврат взяли души этер-матарцев древних и они отвергли любовь Творца, словно свиньи недостойные, Создатель отдал град в руки язычников из державы Ваибалионской. Но дабы оградить верных от истребления, он внушил своим пророкам взять часть народа и вести их в разные места Вина. В те дни жребий выпал пророку Кашриму вести часть народа на юг. Царь страны Ваибалионской был Творцом напуган во сне, что если он причин зло людям под руководством Кашрима, то будет страшно умершвлён. Пророк Кашрим вывел народ из Этер-Матара числом до тысячи верных, когда к нему подступили и взяли его орды из Ваибалионии, и повёл его на юг. На самом юге, южнее Остиана, куда же и повелел царь Ваибалионский Науви’Хадисорон отбыть части народа богоизбранного, они создали свою общину. Кашрим же не был столь жесток и твёрд рукой, отчего Община Завета с Творцом стала скатываться в пьянство, поклонение иным богам и разврат. И тогда был взят Кашрим Творцом через пророка Иггилиля, а сам пророк Иггилиль поставлен Творцом во главе Культа. И тогда пророк Иггилиль сделал из веток хлысты и бил себя, усмиряя грешную плоть, подавая пример, чтобы не грешили верные Богу. Всех нечестивцев, которые грешили сугубо, было принято решение казнить, и было их числом до сотни. Остальные же, усмирив плоть, на уделе небольшом, стали жить в общине святой, Создателем избранной для проповеди и жизни святой. Так начался путь Культа Творца в Остиане.

Одним могучим движением Джагал перелистнул часть страниц, оказавшись практически в самом конце великой книги, став ещё торжественнее возвещать великую историю Культа Творца:

- Чтение книги десятой, главы двадцать первой. Последний царь из семьи Селекидов, чья Империя раскинулась от земель Этер-Матарских до аманских пределов был низложен королём Южным, князем Аманским и Треомарскими владыками. Первый король юга, Клюрикорн, правя королевством юга, понял всю слабость светского правления. Он же и дал многие властные полномочия Культу Создателя, позволив появиться Храму. Последний Король Юга, Намесес, был настолько неблагочестив, настолько погряз в грехе, что Творец передал всё правление в руки трёх храмовников Храма и Верховного Священника Культа Творца – Иппалиона, а прежний режим же пал. С тех пор Культ Творца и Южное Королевство есть едина суть и единая составляющая.

После сего, он закрыл Десятикнижие, и натужно подняв могучее писание, осенил им Геллона, после же вложил его в руки священников.

Церемония окончена, после неё могла наступить тотальная тишина, ибо в алтаре непозволительно говорить много не в молитве, дабы не осквернять его своими нечестивыми речами и проклятыми устами.

- Что ты хотел, недостойный? – спросил распорядитель церемониала, обернувшись к пришедшему, но лица главы не видно из-за низко опущенного капюшона.

- Владыка Джагал, ваш смиренный и недостойный вашего внимания послушник Намит явился пред вашим святым взором. Вы испрашивали информацию касательно северных рубежей. У меня есть информация и о происходящем на юге, в племенах скараггских.

- Геллон и Намит, отойдём в санктум алтаря, - призвал Джагал, махнув рукой и указав дальше, за статую олицетворяющую Творца.

Там, за алтарём скрывалось самое сокровенное и священное помещение, святая святых Культа Творца. Гексаграмматическое помещение, освящённое лишь свечками и масляными лампадами, свет течёт из шести внушительных литых медных кандил, расставленных по углам. В самой же середине вырастала огромная каменная чаша, внутри которой слабо светились вечнотлеющие угли, на которых слабым дымом шипели капли ладана, рассчитано падающие из подвешенной ладанницы над ней.

- Никогда не был посвящён в эту тайну, - тихо прошептал Геллон. – Что это за чудо Творца? Или неужто это не метафора – «и умалил Пророк сделать угли кострища, углями пламенного слова?».

- Всё верно, мы держим в тайне наличие этих углей, чтобы недруги не выкрали их и не навредили им. Тут хранятся священные угли прошлого, - ностальгически заговорил Джагал, проведя дланью над мистическим артефактом прошлого. – Я всегда восхищаюсь, читая историю о том, как Единый вложил в уста пророку угль, вместо языка, чтобы его скверный платяной язык не осквернил святого знания от Творца, а жёг сердца людей. Пророк смиловался над теми, кто придёт после него на дело проповеди и умалил Творца сделать угли костра благословенными. Каждая частичка этого угля соединяет тело с энергией и могуществом Творца, только самые праведные выдержат его воздействие, - Джагал встал возле чаши, сложив ладони в молитвенном жесте, крепко сказав. – Говорите.

- На севере активировались гнуснейшие еретики из Отступников Культа[9]. Они распространяют своё развращение в лесах и пустынях, - Намит поднял лицо, в глазницах отразились отблики света углей. – Их с каждым днём становится всё больше и больше.

- А как же… Каразал?

- Каразал окончательно ушёл в ересь. Он проповедует о том, что люди должны покланяться добрым богам, а не «демиургу-творцу». Они стали составлять свои тексты, у них стали появляться свои богомерзкие ритуалы. Как сообщают наши разведчики, их лже-жрецы под руководством Казала смеют на их мерзких молитвенных собраниях закармливать людей до одури, напаивать их до тошноты. Они всё полагают для удовлетворения позывов плоти.

- Хорошо. Мне нужно подготовить текст, - с тенью печали произнёс Джагал. – Он отступился, он ушёл с истинного пути веры и праведного религиозного поклонения. «Изгои Остиана» я его назову, дабы призвать народ Южного королевства к покаянию и истреблению отступников.

- А что делать с Каразалом?

- Никто не знает, что он был Мастером Веры, одним из самых ревнующих священников. Пусть же никто и не знает об этом, - Джагал сложил руки на груди. – Я скажу «Верховному архивариусу святости», чтобы он вычеркнул все записи о Каразале, как об одном из наших верных братьев. Пусть будет сыном рыбака, убогим от рождения и взбунтовавшемуся против нас от малого ума. А воины пусть начнут охоту на него.

- Хорошо, всевеликий владыка.

- Ну и сторонники Ордена Магов становятся всё опаснее, - обозначил новообращённый магистр. – Если их культы успеют разрастись, то они смогут угрожать власти Срединному королевству в его южной части. Их ересь вольнодумства может затронуть и наши земли.

- Север… север не представляет такой угрозы. На севере есть Неримская Империя, Срединное королевство, старые графства и автономии, администрация лояльных земель Северного королевства[10]. Треомар был разрушен, так что Наратзулу, повстанцам и прочему отродью до нас не добраться. Сам Наратзул гниёт в тюрьме, и надеюсь, там и отдаст Творцу свою душу недостойную.

- Хорошо, всевеликий владыка, - склонил голову Намит, осторожно посматривая на угли пророков.

- А что с нашим имуществом, Намит. Раз ты, эконом Храма, пришёл сюда, то расскажи, что с нашей экономикой?

- Всё в порядке, - стал кивать Намит. – Южный торговый путь делает нас богатыми, корабли из Киле и Киры, Эндерала и Арктвенда торгуют с нами. Казна Храма[11] пополняется товарами и монетами со всего мира.

Геллон опустил голову. Всем видом он словно бы давал понять, что слова Намита не совсем – правда, что является истиной. Страна всё сильнее уходит в кризис, ряды еретиков и культистов пополняются, орды гоблинов всё обильнее и обильнее роятся в тёмных уголках мира, совершая дерзкие нападения на шахты и рудники, выбивая оттуда шахтёров и стражу. Разорившиеся рабочие и фермеры из дальних хуторов уходят в бандиты и сколачивают преступные дружины, ибо товаров для юга необходимо всё меньше, а богатейшие урожаи Срединного Королевства Нерима и Эндерала куда более выгодны для Киле и Киры. Магическое заражение, подпитываемое сырой магической энергией, проистекаемой с юга, отравляет всё больше земель, делая их непригодными для пахоты. Дальнейшие глиняные и кирпичные фабрики так же оказались под ударом экономической реальности, которая диктовала более низкую цену кирийского и килейского кирпича для Арктвенда, да и сам Арктвенд приходил в себя после катастрофы. Оттого часть фермеров и крестьян вместе с рабочими и шахтёрами, да охотниками, в которых нужды всё меньше и меньше вынуждены бросить своё ремесло и сколотить новые варбанды и группировки преступного толка, пытающиеся грабить тех, кто ещё чем-то владеет. В стране уже дефецит наличных денег, ибо меди и серебра не хватает даже для простого литья монет, не говоря о качественной чеканке, оттого часть расчётов проводится в бартерном обмене. С враждебным севером торговать невозможно, даже если бы очень хотелось из-за завалов прохода, единственная торговая артерия, питающая страну – морские пути. Конечно, пока склады ломятся от товара, пункты переброски и центры накопления могут насыщать рынки, но храмовая экономика не справится с таким вызовом, серъёзность которого из месяца в месяц становится всё серьёзнее, всё гибельнее. Высокая религиозность и политизированность экономики не способна справиться с вызовами реальности, а может лишь писать записки о том, что всё хорошо, либо проблема решается. Да и доходы священства не зависят от того, сколько крупные торговцы и держатели мануфактур обменяют товара, ибо те получают более чем достаточно из натурального налога. Это крупным магнатам и держателям фабрик придётся напрягаться, чтобы не потерять доходы, но те не заявят о своих правах и проблемах, ибо посреди насыщенного фанатизмом края это будет всё равно, что объявить себя еретиком.

Геллон знает об экономике стране, но лучше промолчать, ибо всё должно быть хорошо, лишь добрые новости должны звучать пред высшими чинами, чтобы низшие саны смогли сидеть спокойно и не боясь лишиться мест. Он лишь смотрит в пол, надеясь, что рано или поздно ситуация изменится и Храму будет необходимо справится с нарастающим кризисом.

- А это что? – спросил Джагал, указав на сжатый в ладони свёрток, промокший от пота.

- Один странствующий паладин донёс, - протянул кожу Намит, склонив голову. – Примите от грешного, да не оскверняться очи ваши, ибо это есть скарражье наречие.

- Давай взгляну, - он развернул её, вчитался в символы и тут же расстроенным голсом выдал. – Грешники осквернённые, проклятые племена, на погибель определённые.

- Что же смутило вашу душу, всевеликий? – почтенно спросил Геллон.

- Это письмо от верховного шамана южных племён, - Джагал положил в ладонь Намита письмо, резко отмахнувшись. – Тут пишется, что к ним было воззвание «Великого духа», который призывает сплотиться скараггов. Он призывает их быть едиными, ибо скоро будут посланы пророка «Великого духа», которые поведут их в великий поход по всему миру и весь мир будет предан в их руки.

- Наступают большие перемены, - тихо вымолвил Джагал. – Я чувствую, что грядёт… нечто. Создатель ниспослал мне видения, в которых орды демонов огненной волной наплывают на Нерим. И я твёрдо уверен, что речь идёт именно о скараггах, - Джагал подошёл вплотную к углям, провёл ладонью над ними и тихо прошептал. – Создатель знает, как бы я хотел вложить угли в уста новых пророков и отправить их на проповедь, на север, чтобы привести к покаянию недостойных грешников севера, но сейчас нам должно готовиться к иному. Наше Южное Королевство пережило многое, а значит и переживёт вторжение скараггов. Наше Королевство, Храм… Культ Творца станет бастионом, первой линией обороны пред ордами скараггов.

- Всевеликий влыдка, не стоит ли объявить о создании новых армий?

- Страной правит «Святая триада Храма», - уверенно определил Джагал. – Только он имеет право принять самые важные и ключевые решение. Три храмовника определят судьбу Королевства, судьбу Храма… судьбу Культа Творца. Я расскажу им о том, что на юге готовится вторжение. Они уже всё решат.

- Всевеликий владыка, - с глубоким почтением обратился Геллон. – Нам всё равно что-то нужно предпринять. Мой Орден создан для того, чтобы противостоять угрозе с юга, чтобы противостоять демонопоклонникам и тем, кого призовут заклинатели.

- В таком случае, Геллон ван Монфор де Кассорет, новый Верховный Магистр Ордена «Стражи Завета», тебе следует взять своё воинство и отправляться на юг с благой миссией разведки, а так же сбором информации. Твой предшественник, Оферот Маркеллон де Цадикот, смог установить дипломатические отношения с некоторыми племенами. Сделай всё, чтобы предотвратить сплочение племён и пришествие «пророков». Ты был первым десяти паладинов, поэтому справишься. Если скараггов не остановить, то их пираты не просто перекроют наш южный торговый путь, они станут распространителями скверны.

- Всё будет исполнено, всевеликий владыка, - поклонился Верховный Магистр.

- А как же еретики из Ордена Магов? Как же отступники из Культа и прочие ячейки опасных ересей?

- Ими займётся Хранитель Закона, а так же Гроссмейстр Инквизиции[12]. Это их дело. Ты же, Намит, подумай о том, как проработать вопрос о накоплении средств. Если сюда придут скарагги, то нам необходимы пушки, порох, ядра, провиант, металл, дерево и многие другие ресурсы. Ты – Верховный Эконом Куль Храма, так что – дерзай.

- Всё будет исполнено, всевеликий владыка, - поклонился Намит.

- Ступайте на своё послушание, недостойные света Творца.

Они оставили санктум, покинули алтарь, оставив храм в полнейшей тишине. Джагал обратил лицо на статую, воззрел на изображение Того, о Ком говорили во многих книгах, гимнах, песнях и псалмах. Южное Королевство стало самым огромным оплотом поклонения Единому Богу, вынеся эту веру, эту религию, из древнего и мистического Этер-Матара, только вот чистое поклонение столкнулось с мистикой юга, с жестокостью остианских земель, со свирепой суровостью и необычными философскими учениями, которые сильно преобразили Культ Творца. Он прошёл путь от общины, которая боролась за выживание среди других ересей и в языческой стране до колоссального Храмового Государства, которое пытается выжить в мире, окружёнными врагами. Культ выживал в мире, который манит величайшими искушениями, дарующими незабываемую сладость тела и опасными ересями, учениями, обещающими великое могущество и мощь. И он пытается выжить сейчас, превращаясь в бастион и стену для северного Нерима, останавливая распространение отравы, которая ядом течёт из скараггских островов и самых диких районов Арктвенда и Киры, куда не доходит свет просвещения. Светорождённые мнят себя великими государственными строителями, повергающими мрак и беззаконие, но со своими, практически бесконечными силами они не смогли привести весь мир к порядку, обломав зубы об скараггов, о южных аразеальцев, о многих дикарей и варваров. Не смогли они покорить и Южное Королевство, которое веками сдерживает скверну юга, что в глазах его жителей лишь подтверждает тезис, что они – богоизбранная страна.

- Создатель, - поднял руки Джагал, слабый свет углей осветил чёрную ткань и кожу перчаток. – Владыка, смилуйся над нами грешными и чёрными в своей грешной сути. Пошли нам искупление наших величайших грехов, исправления нашей грешнейшей плоти, дабы мы могли посвятить её Тебе в услужение. Наша плоть слаба, наш разум подвержен скверне, - стал сокрушённо молитвенно едва ли не рыдать Джагал. – Укрепи нас, дабы мы могли сражаться против врагов. История лишь подтверждает наше грешное состояние. Еретики Фарсот и Имект предали нас, послушав гласа, который обещал им золото. Отступник Орфет искусился на обещания бессмертия, а в итоге стал полуживым камнем. Еретики Хорафер, Эстелон и Аллиот отступились от Твоего святого учения, искусившись на потуги удовлетворения нужд грешной плоти, ибо сильно взалкали в дальних приходах. Прошу тебя, помоги же нам преодолеть потуги архиврага и выжить в этом мире.

Культ Творца а его южной ветви сильно запутался, исказился и испытал суровое влияние древней жестокости этих земель. Разные философские учения древнего юга вкладывались в его форму, манили разумы святых и учителей, которые были очарованы суровостью идей и тотальными ограничениями. Начиная от суровых храмовых запретов древнейшего Гипта и Осс’Тианскои деспотии вроде «Мархаат Эпет» или Саруршнамамии, и заканчивая последними культами царства Селекидов и государств Элладонских навроде Сталиков или Офиркастов. От них Культ подчерпнул идею ограничения плоти, мысль, что пред Творцом она может быть неприятна или стать источником великого греха. Ради собственного выживания, ради того, чтобы показать – «Создатель может благословить на куда более серьёзную аскезу», поклонники Творца решили исповедовать и радикальное самоограничение.

С другой стороны, Культ Создателя выжил среди учений, что манят золотом, богатствами, похотью, коварством, могуществом и иными растлениями плоти. Многочисленные языческие храмы древнего Гипта, Ассирота и Ваибалионии предлагали голодным и бегущим с родину членам Культа пищу, тепло и многие блага, лишь бы те отказались от поклонения Творцу. Держава Перасшани предлагала культистам великолепные дворцы и дома.

Культ впитал идею, вшил её в своё учение, что лишь атакуя суть тела человеческого и аэтернийского, отрицая его крайнюю чувственность, можно спастись от скверны. Храм противостоял потусторонним искусителям, философиям и другим культам, лишь превратив тело в поле боя, вечно умерщвляя плоть, считая её врагом. Они желали противостоять искушениям, что защитить свою связь с Богом, свою веру и религию, свою идентичность. И словно малые дети, желающие порадовать родителя своим рвением и исполнительностью, они превратили тела в жертву своей идеальности стояния пред Творцом, одновременно желая и отгородиться от мрачного и чёрного влияния религиозных сект. Они очень сильно хотят получить похвалу от «Отца», поэтому очень сильно себя и истязают, а иерархи с неописуемой свирепостью следят за соблюдением канонов, подгоняемые пропитавшим всё липким холодным страхом пред всеобщим распадом и мыслью, что они могут потерять даже тень внимания Творца. Так Культ выжил, но жить не стал, вместо этого продолжив выживание против любого, кого заподозрил в самом малейшем отклонении от «правильности».

С другой стороны южнонеримская ветвь Культа Творца, которая росла в бесконечном, непререкаемом и смертоносном противостоянии со всеми вокруг, едва ли могла быть стать иной и выжить. Культ преуспел там, где иные бы потерпели поражение, ибо именно они смогли как и удержать скараггских пиратов, так и остановить победоносное шествие языческого Культа Семерых Светорождённых и последние не стали трогать южных фанатиков, которым удалось отбиться от орд еретиков. Но цена этого слишком высока – извращённое, искажённое, травмированное и испуганное понимание человеческой плоти и тела, которое проповедует Культ, а Храм карает за любое отступление от мысли, что плоть можно и не умерщвлять сотнями ограничений… их держит страх, вековая травма, что сотвори они послабления и спустя месяц Южное Королевство утонет в неповиновении, анархии, оргиях, грабежах, пьянстве и бандитизме – каждый будет стремиться утолить дикий голод плоти. Храмовники и инквизиторы всё ещё слышат шёпот искушений в тенях, всё видят всюду врагов и развращающие секты, всё ещё слышат будоражащие плоть россказни об удовольствиях и не могут допустить крушения божественного порядка. Ни на йоту не отступятся от священного долга, ибо это приведёт к крушению миропорядка, священного порядка… как им говорят распалённые и накалённые души.

- Помоги нам, недостойным пережить грядущую бурю, - взмолился Джагал. – Защити нас от искушений будущего и врагов материальных и… нематериальных.

Храм остался в тишине. Пропитанный изнутри благовониями, намоленный и усыпанные кадильным пеплом Собор воплотил в себе всю суть южнонеримского Культа Творца, который оставил свой след в истории… который ещё послужит в грядущей истории мира, который медленно, но неумолимо подходит к своему апофеозу.

[1] Священник в Культе Творца это религиозный сан среднего положения. Только священники имеют исключительное право просить Творца о прощении грехов, просить Создателя освятить вещи, а так же только они возглавляют приходы и общины верующих и имеют право проповеди и руководства военизированными отрядами. Как и жрецы имеют право приносить жертвы Творцу. Во время храмовых служб, обычно молятся или возглавляют их.

[2] Жрец в Культе Творца это религиозный сан ниже среднего положения. Жрецы приносят жертвы Творцу, являются главными исполнителями обрядов и ритуалов. Во время служб обычно исполняют обряды, жертвоприношения, приношения жертв от народа к алтарям.

[3] Сталики – религиозное учение времён элладонских царств, которое распространялось далеко к северо-востоку от Остиана. Сталики именовали себя так, ибо считали, что человеческая плоть должна быть такая же бесстрастная и холодная как сталь и железо. Они проповедовали полное отречение от страстей, эмоционального самовыражения и считали чувства опасными проявлениями души. Они так же отрицали и Бога, полагая, что после смерти душа человека попадает в новый совершенный и полный духовный мир, лишённый богов или высших духов, ибо у духа ранга быть не может, поскольку ранг порождается силой, политической структурой или любой иной материальной детерминантной. Культ Создателя не соглашался с ними в части фигуры Бога и полного отрицания эмоций и вступил в философские диспуты. Когда Культ Творца набрал военно-политическую силу, он смог подавить сталиков физически.

[4] Синод Праведности – особая духовная комиссия внутри Храма Культа Творца. В её компетенцию входит одобрение кандидатур на высшие должности подведомственных Храму организаций, утверждение на высшие духовные должности внутри самого Храма. Так же Синод Праведности выступает судом для рассмотрения споров в области духовных нарушений и ересей, организует следствие по делам подозрений в ереси.

[5] Южное королевство – государство на юге Нерима. Некогда оно было королевством, образованным первым королём Клюрикорном, который был одним из придворных царя Империи Селекидов – Дратиотта. Клюрикорн получил эрофинское образование, выучил многие науки и был просвещён в гуманитарной сфере, а поэтому, вернувшись к Царство, буквально возненавидел тиранический режим в Империи. Со временем власть перешла к Храму, и Южное Королевство стало теократическим государством. Сейчас Южное Королевство это внешнее обозначение, внешняя личина для клерикального государства, в котором уже давно нет ни короля, ни королевского двора. Есть лишь Храм, Верховный Священник и три Храмовника, которые и правят страной со всем возможным деспотизмом и жестокостью.

[6] Священное Десятикнижие – главное Писание в Южном Королевстве, которое фиксирует богообщение между Творцом и Культом Творца на юге Нерима. Десять книг это и священная история, и духовный закон и светские предписания. Священники, судьи, жрецы и многие другие правоприменителя пользуются Священным Десятикнижием не только как духовным руководством, но и главным актом права, регулирующим многие жизненные сферы.

[7] Великий Собор – коллегиальный орган управления Культом Творца. Он правомочен принимать канонические решения, устанавливающие главные правила духовного поведения.

[8] Братья и сёстры – условное иерархическое обозначение членов внутри Культа, которые присуждаются в зависимости от возраста и должности, от которых зависит безусловный базовый доход внутри Культа и «близость к Создателю». Есть следующие ступени: неофит, аколит, младший брат, меньший брат, брат, старший брат, старый брат, старейший брат, брат над братьями, верховный брат, брат храма, главный брат.

[9] Отступники Культа – общее собирательное название для всех еретиков и раскольников, которые отделились от Культа Творца. За время существования клерикального режима, их было очень много, при этом отступниками могли именовать кого угодно – начиная от откровенных язычников и еретиков, которые искажают представление о Боге и Его деяниях в мире и заканчивая целыми внутрихрамовыми сообществами, которые оказались под подозрением инквизиторов за «вольнодумство».

[10] Администрация лояльных земель Северного Королевства – орган управления территориями восставшего Северного королевства, который сформирован Неримской Империей. Общее управление осуществляет военный губернатор. Территории, которые заняты лояльными войсками, либо которые сами проявляют лояльность правящим силам внутри Неримской Империи.

[11] Храм – орган экономического, политического и религиозного управления Южным Королевством, сформированный Культом Творца. Если Культ – это объединение всех верующих в Создателя, где полный примат власти имеет Верховный Священник, то вот Храм это правительство, которое находится под властью правящей триады – трёх храмовников, которые определяют всю внутреннюю и внешнюю политику Королевства. Три храмовника принимают бюджеты, три храмовника объявляют о мобилизации и назначают военачальников и высших чиновников, три храмовника подписывают и расторгают государственные договоры. Храм проводит деспотическую политику, введя тоталитарный надзор за подданными, развивая структуру тайной стражи, изымая избыточное имущество у подданных и жестоко карая за любое неподчинение. Храм состоит из Управлений, которые правомочный в политических делах и государственном управлении, из Духовных Управлений, которые регулируют духовную сферу, а также надзор за «благочестием», Экономических управлений, которые управляют ресурсами.

Если Культ Творца управляется Великим Синодом, Верховным Священником, Собором Епископов, епископами, священниками, приходскими соборами, то вот Храм это бюрократическая структура, призванная урегулировать политическую и экономическую жизнь страны. Храм создаёт хозяйственные подведомственные организации, вроде хозяйственных сообществ или Бюро перераспределения имущества.

[12] Инквизиция – Орден, созданный Храмом для ведения розыска, следствий и производства по делам еретиков. Если Орден «Стражи Завета» это специализированная ударная сила Храма, предназначенная для борьбы с демонами и демонопоклонниками, то Инквизиция это специализированный следственный отдел. Инквизиторы наделены особыми полномочиями, имеют иммунитет и право управлять отрядами городской стражи и армии в целях работы против еретиков.