Удача Зирории

Глава 1

Хмм… Кхм-м.. кхммм..

(Небрежная надпись была глубоко выдавлена карандашом, явно указывая на то, что человек пребывал в раздумьях).

Начинаю вести этот дневник по просьбе Глории, чтобы привезти ей байки, как вернусь из плавания, и, как ты сказала, любимая, чтобы не сойти с ума. Хотя, думаю, сумасшедшим я стал еще в тот день, когда подписался на этот вояж. Экспедиционная ходка на некий жёлоб Лейден. Туда-сюда - займет месяц.

Чем я недоволен? Да многим, начиная от недружелюбных типов в составе экипажа и заканчивая фрегатом, с прогнившими мачтами и реями. Небольшой, но взрывной одиночный шквал может сорвать паруса к чёртовой бабушке.

И еще! Понимаешь ли, наш капитан, он… в общем ходят некоторые слухи, что это он настоящий безумец, а не я. У него даже имя кричащее: Харрис Поплывший. Но, несмотря на все перечисленные недовольства, мне предложили слишком щедрую сумму для обычного наёмника, да и платили сразу половину, так что, я решил пойти. Да и душа истосковалась по плаванию. И кстати, название у нашей посудины вполне сносное: “Удача Зирории”. Скоро начнется моя смена по парусам, как раз спрошу у ребят на палубе, откуда взялось это имя и кличка капитана.

Совсем забыл: сегодня вторник, двадцать девятое сентября. Через неделю мне стукнет двадцать восемь. Извини, что не рассчитал, но этот день рождения мне придётся отмечать с океаном. Надеюсь будет штиль и солнце.

Скоро я снова тебя обниму,

и знай

любимая, недруг, океан,

что я не умру.

Твой Томми.

…

Первый день октября. Среда. (Зачеркнуто). Четверг.

Время пролетает быстро, когда дел хватает. Я всегда был тем парнем, что просто любит делать свою работу. Выше головы не прыгаю и лишних вопросов не задаю. Знаю, ты меня за это часто осуждала. Но спасибо, что никогда не винила.

Однако за эти пару дней мне пришлось много с кем завести знакомство. Благо мой (слово “однофамилец” плотно зачеркнуто толстыми линиями и почти неразборчиво) дядя Рэй, помог мне с этим. Он тоже наемник на этом судне и по совместительству мичман, а не обычный матрос (значит, завоевал доверие у здешних?). Между прочим, это далеко не первая его ходка с этим экипажем, что оказалось полезно для меня. Именно по его наводке, что тут благоухает деньгами, я и нанялся на борт. Ну и,.. в целом я очень рад, что на борту есть близкий мне человек.

В первый день я спустился на нижнюю палубу и встретился с нашим коком, но на мое приветствие он ответил плевком под ноги. Потом Рэй мне сказал, что он немой. Кличка у него - Сказочник Хью, но он предпочитает просто Хью. Да, думаю, так и буду его называть (не хочу плевок в свою тарелку).

На второй день мои обязанности пересекли меня с корабельным плотником Робином. Робин Ловкач, не знаю, кличка ли это, ведь он хромой и ковыляет не сгибая правой ноги, которая скрыта за просторной плотной штаниной. Ходит он без трости, но ни разу не упал при достаточно резвом ходе корабля. Благо, для его работы много ходить не надо: сиди себе и ремонтируй детали. Кроме этого он ещё следит за санитарным состоянием судна (что у него хреново получается). Зато веревки чистые, словно новые.

Пользуясь коммуникабельностью моего дяди я познакомился и со штурманом Удди. Не помню как его фамилия, ведь всё мое внимание забрал его похмельный смрад. Рэй говорит, что он пьет для бравости и трезвым в море не ходит. Видимо, для верного курса, нужно чтобы корабль кренился в одну сторону, а Удди - в другую.

Ещё мне дали мальчишку в помощники, лет четырнадцати, по имени Джейк. Работа не пыльная, но я рад, что мои руки теперь свободнее. На наемника он не похож, будто родился и вырос на корабле, и всегда был частью настоящей команды, а на суше его будет укачивать.

…

(У почерка усилилась небрежность)

Мои опасения подтвердились: они все - бывшие пираты. Старые, потрепанные, “хранители безнравственности”. Может, это все мои предрассудки, но я задницей ощущаю напряжение на этом фрегате и пассивную агрессию с их стороны.

И какого, скажи мне, морского черта их потянуло в экспедицию??

Другой интересный вопрос: а как их пропустили в гавань и не бросили за решетку? Они все прошли амнистию? У них какие-то связи с властью? Или это просто удача и их никто не заметил?

В общем, с помощью Рэя мне удалось навести справки про их кэпа Харриса. Он поднялся на каперстве и затем командовал одним из самых больших пиратских галеонов, и слыл тем, что ему вечно улыбалась удача. “Удачей” он назвал и свой корабль (Но что за “Зирория”?). Еще была у него странность: то ли от скуки, то ли от возбудившейся кукушки выдумал он себе какого-то бога и уверовал. Приносил ему жертвы, не знаю какие, но, говорят, порой ужасающие, а взамен получал необъяснимые способности для себя, своего экипажа и судна избегать неудач, и нарываться на крупную добычу. Кличка “Поплывший” была тогда на устах лишь ограниченного количества людей. Его настоящая фамилия то ли Маринборн, то ли как-то иначе. В общем Рожденный Морем. Так вот однажды его божок решил, что пора бы и капитанский галеон в жертву запросить. Харрис, недолго думая, отдал ему собственный корабль, спалив его и утопив. Ну, по крайней мере так говорят. В итоге он лишился всего, но зато кличку приобрёл: после этого он официально стал Поплывшим.

И что сейчас? С пиратским прошлым пришлось завязать? Или он тут для того, чтобы восстановить былую славу? В любом случае, команду тогда сильно потрепало, раз они теперь нанимают людей со стороны. Но оставшаяся часть пиратского костяка всё ещё хранит ему верность.

Странно всё это… Твою мать! Эх.

Сейчас сижу в носу на бушприте, свесив босые ноги над водой, предварительно привязав себя за пояс швартовым концом: ветер хоть и вежливый, но напористый. Он успокаивающе обдувает мою сухую, вечно бледную, пропитавшуюся солью кожу. Ход умеренный. Пейзаж приелся: голубизна уже выедает глаза.. Солнечно. Не знаю, что еще написать. Мне нужно всё это переварить, поэтому просто молча посижу.

…

Вторник. День моего рождения.

Позднее утро. Через две склянки перевалит за полдень. Сегодня мне двадцать восемь. Я всё ещё молод, но седина уже окропляет мои черные волосы, сливая все в серую, как рыбья чешуя, массу. Задаюсь вопросом, не впустую ли трачу свою жизнь.

…

Стоит немой штиль. Бирюзовое безоблачное небо сливается с горизонтом. В этой тишине скрип фрегата кажется громче и раздается эхом в моем черепе. Птицы тоже умолкли и не кружат над головой впередсмотрящего африканских кровей по имени Сэм. Он из тех людей, что отвечают за нашу навигацию. Плотно мы с ним еще не взаимодействовали, но я уже могу утверждать, что не чувствую от него враждебности. Пока для меня это единственный нормальный член пиратской команды.

Возможно ты удивишься, но, спустя неделю плавания, самого Харриса я еще не видел. Может, он лишь выдумка?

А так… На корабле обычная текучка, ничего интересного. Джейк умело штопает запасные паруса для троса. Робин по-старчески гудит себе под нос и тоже делает свою работу. Еда - дрянь.

…

Старые отцовские часы дали сбой. Они были со мной с того момента как… ну, ты знаешь. Рэй сберег их и подарил мне сразу как вернулся. Живым. Уже десять долгих лет прошло. Не знаю, удастся ли их починить, поэтому теперь солнце - мой главный ориентир. Благо, оно всю неделю с нами. Сейчас уже опускаются сумерки.

…

Последний луч огненного заката скрылся за краем океана. С приходом темноты устало приводнился тяжелый белый туман, через который, кажется, с трудом прорывается наш фрегат. В этом бескрайнем океане он выглядит таким крохотным, напоминая игрушечный кораблик, который способна опрокинуть внезапная настырная волна средних размеров. Да, черт возьми, поэтичность из меня так и прет…

…

Одиннадцатое октября. Воскресенье.

Извини, что долго ничего не записывал, просто голова была забита.., тревожными мыслями. Настали пасмурные дни. К тому же почти целую неделю мы идем наощупь через туман. Ничего дальше трех метров от борта не видно. Верхушки мачт тоже заслонило. Мы зажгли и развесили бортовые лампы, чтобы видеть, что происходит на судне.

Солнечный свет! (Размер букв значительно увеличился). Где же ты, милый мой трудяга?.. Твоё отсутствие плохо сказывается на эмоциональном духе всей команды.

…

Беспокоюсь за дядю. В таких условиях плавания появляется суматоха с неразберихой , и работы у него хоть отбавляй. Вчера за борт зацепился крупный кусок водоросли, который Рэй, не разглядев из-за тумана (или недосыпа), счел за тварь со щупальцами, что норовит сожрать доски и проделать дыру в корпусе. Он сделал выстрел в одно из “щупалец”, чем поднял на уши всех на палубе. Когда эту “конечность” выловили из воды, то она оказалась ничем иным, как зеленой слизкой травой. Товарищи по команде перекинулись взглядами и предложили Рэю отдохнуть несколько часов. Бортовой лекарь намолол ему каких-то трав и отправил в каюту. Мысленно желаю ему скорейшей поправки. Ведь он… так напоминает мне отца. И я люблю его.

…

Гедонизма в еде нет. Дают нам в основном кашу - сопливую безвкусную овсянку и черепашье мясо в придачу, от которого меня воротит. Я его никогда не ем, иногда оставляя и саму овсянку. Чтобы не обидеть Хью я всегда сдаю пустую тарелку, предварительно отдав свою порцию Сэму, который уплетает всё с треском за ушами. Интересно, что Сэм - единственный из пиратской команды кто ест с нами. У них такое правило: основная команда и наёмники питаются раздельно. Видимо Сэм тот еще обжора, что ест сразу и тут, и там. Ну, или просто обожает овсянку.

Для меня благо, что яблок на корабле хватает и ими я успешно перебиваюсь. Тем более их поедание помогает бороться с вонью изо рта.

…

(Буквы лениво расползались по странице, будто их писали из последних сил)

К позднему вечеру поднялись волны и заморосил дождь, так что нам пришлось свернуть паруса, а значит теперь я могу отдохнуть. Сквозь туман виднеются проблески молний. Гром, скорее всего, будет мешать спать. В связи с этим я подумывал выпить чего крепкого перед сном, но последняя бутылка рома была яростно допита старшим бортовым алкоголиком Удди. Похоже придется пить чай с пионом, который, возможно, поможет уснуть в эту штормовую ночь.

…

(Почерк стал резвым и взбудораженным, а текст - полным на детали)

После увиденного будет еще сложнее уснуть! Я спустился на кладовую палубу искать чай (безуспешно) и обнаружил, что из люка, ведущего в трюм, торчит ключ, будто его там кто-то забыл или нарочно оставил. Я недолго думая решил поискать и там. Я зажег керосинку, которая хоть как-то рассеивала сумрак трюма, в котором не было ни единой лампы. В потёмках по скрипучим доскам я доковылял до противоположного конца и, так и не отыскав желаемое, уже собирался двигать назад, как вдруг за моей спиной послышался лязг железа и шаги. По моей спине пробежала дрожь и я, обернувшись, глухо вскрикнул от неожиданности. В свете лампы я увидел часть клетки, опирающейся углами на косые стенки трюма, а в ней - женщину, ухмыляющуюся и смотрящую на меня безумными серыми глазами. Она была одета в какие-то тряпки, оставлявшие руки, часть живота и голени открытыми, на которых красовались свежие синяки. На ее плечах лежали густые грязные кудри цвета жемчужины.

Я еще сильнее впал в ступор, когда она, зловеще улыбаясь, поприветствовала меня по имени. Через силу я открыл рот, и сказал, извинившись, что не знаю ее и удивлен тем, что на корабле есть пленник. Она сразу ответила, что знать я ее не могу и что это мы ее пленники, а она вполне свободна.

Наверное более тупого выражения лица в своей жизни я еще не изображал. Я осторожно спросил, что она имеет в виду и кто она такая?

Она представилась Зирорией (совпадение?) и сказал, что она - богиня моря (но смахивает на демона). Капитан и команда поймали ее и теперь считают своей пленницей, но на самом деле они все зависимы от наркотика, который она им дает. И наркотик этот - исполнение желаний.

После этих слов она спросила, не хочу ли я, чтобы она исполнила мое желание? В ее глазах появился азарт и я почувствовал себя мышкой, с которой играет кошка. В бред про “наркотик” и исполнение желаний я не поверил, но мой сонный мозг выдал, что я бы с радостью съел что-нибудь съедобнее сопливой каши на обед. Она хихикнула, будто сочла меня за придурка, и сказала, что для исполнения желания нужно что-то дать взамен. Что-то ценное для загадавшего. Я окунул левую руку в правый карман штанов и достал сломанные отцовские часы, от которых, в последние пару дней, думал избавиться. Она с радостью схватила их и, еще сильнее улыбаясь, кивнула.

Вблизи я смог разглядеть ее красивые, но дикие черты лица, и что она дрожит. Действительно, в трюме было сыро и достаточно зябко даже для одетого человека. Я быстро сбегал на грузовую палубу выше и принес ей шерстяное покрывало, в которое обычно заворачивают бочки с вином. Передавая его ей я спросил, не одиноко ли ей тут, на что она, укутавшись, покачала головой. Цитирую: “Я тут не скучаю. Вода мудрее, чем люди, поэтому океан - мой собеседник”.

Потом она подняла голову, прислушалась и сказала, что мне пора идти. И перед моим уходом дала совет, чтобы я не слушал дурака. Что бы это могло значить? Без понятия. Кого именно не слушать? Порой мне кажется, что всякий по-своему дурак.

…

Понедельник. Вчерашнее завтра.

Совпадение это или очередная случайность, но ранним утром ребята выловили из воды мешки с картошкой, фруктами и мокрым рисом. Похоже некое торговое судно пало жертвой вчерашнего шторма. Хью расщедрился и подал на обед запеченный картофель с яблоками. Всем остальным вместо яблок положил все то же черепашье мясо. Это первый случай, когда кок проявил ко мне любезность.

Сама картошка напомнила мне о доме и у меня из глаз покатились слезы. Пытаясь это скрыть я сильнее склонил голову над деревянной тарелкой и сделал вид, что набиваю рот. Я вспомнил о Зирории и, смутно, о нашем вчерашнем разговоре. После обеда я хотел принести ей пару запеченных картофелин, но в этот раз люк в трюм был заперт, а ключ пропал. Тогда отнесу их дяде. Не припоминаю, чтобы видел его на обеде.

…

Двадцать хер-знает-какого октября.

Всё скверно, из-за тумана мы сбились с курса. Похоже эта ходка будет стоить нам еще один месяц. Раньше это были лишь догадки, но сейчас на корабле поднимается паника. Кто-то винит Сэма, называя его тупым морским ежом (хотя он мне показался весьма умным), кто-то - вечно пьяного Удди, который уже трезв после того, как весь алкоголь закончился, и теперь испытывает постоянные головные боли.

…

(Буквы указывали на то, что их писали дрожащей рукой)

Твою ж мать! (Дальше шло такое многообразие бранных слов, в существование которых трудно поверить). Извини Глория, это помогает мне прийти в себя. Попробую передать все максимально детально.

Крики и ругань на палубе были прерваны громкой и властной фразой “Всем заткнуться!” и последовавшим за ней выстрелом в небо. Я обернулся, услышав незнакомый голос, и увидел как все члены экипажа шустро встают в строй. Я быстро подбежал и встал со всеми. К нам, тяжело шагая, приближалась огромная человеческая фигура, принадлежащая капитану Харрису Поплывшему. Мне показалось, что он был метра три ростом, с круглым, но плотным брюхом, широченными плечами и ручищами, словно медвежьи лапы. В правой руке он держал черную широкополую шляпу, а левой - все еще испускавший дым пистолет. Капитан был одет в бежевую рубашку и атласные брюки того же цвета. Коричневые потертые сапоги, шляпа и грозный вид были тем, что отличало его от обычного матроса.

Подозвав Джейка резким кивком головы он отдал пистолет мальчишке и тот принялся за перезарядку. Сам Харрис начал не спеша подходить и рассматривать каждого члена экипажа. Я смог разглядеть его черты лица, когда он подошел ко мне: круглые щеки и картофельный нос еле виднелись среди густой русой растительности; волосы средней длины неуклюже падали на лоб; усы были заплетены в косички и лежали на густой бороде. Под грозными глазами висели мешки, придавая ему усталый вид, словно всё это время он непосильно трудился со всеми на верхней палубе. Встретившись с его взглядом я почувствовал, что смотрю в глаза безумца: зрачки его голубых глаз были маленькими черными точками, словно он смотрел не на меня, а на две тысячи ярдов.

Происходящее продолжало меня удивлять. Сэм, когда мимо него проходил капитан, язвительно заявил: “Выглядишь так, словно принес свои яйца в жертву за желание”. В строю послышалось перешептывание. Харрис склонился над Сэмом и, выдержав зловещую паузу, заржал повизгивая. В улыбке расплылся и сам Сэм, после чего начал заливаться смехом в такт с Харрисом. Капитан дружески хлопнул Сэма по плечу и отошел от шеренги на два метра. Его улыбка начала таять и он заговорил:

“Я - капитан этого корабля и беру всю ответственность за наше путешествие на себя. Никого винить не стоит, мы все тут первопроходцы, а паника на корабле к добру не приводит. Но также вы должны помнить, что это плавание и не обещало быть легким: вы все знаете куда мы идем и что получим …”, - басовитую речь Харриса перебил крик какого-то матроса: “Маяк! С наветренной!”.

Все в команде последовали стадному инстинкту и обернулись на свет маяка, рассекающего проклятый туман, и услышали карканье воронов. Очевидно, что там была пристань или бухта, а рядом - поселение людей. Капитан продолжил речь, вернув к себе внимания людей: “Но также вы должны помнить, что это плавание и не обещало быть легким. Тому, кто об этом забыл, или не рассчитал свои силы, я даю возможность сойти с корабля на этот берег. Я выдам вам лодку и на этом наши пути разойдутся. Но плату за работу вы, конечно, не получите. Есть желающие?”. Матрос, крикнувший про маяк, явно был озадачен выбором. Но всё же жадность оказалась сильна оставив его в строю.

“Томми, ты еще молод, наверняка тебя есть кому ждать. Я пойму, если ты решишь нас покинуть”, - обратился ко мне Харрис, но какая-то чуйка внутри меня быстро ответила “нет”. “Вот и славно”, - тихо и, слегка разочарованно, сказал Харрис, как вдруг из шеренги выступил человек и заявил, что хочет завершить для себя это плавание, и сойти с корабля.

“Рэймонд Сейлор…” - протяжно и тихо рыкнул капитан, и жестом отдал приказ подготовить лодку. Рэй стоял бледный, уставив глаза в доски под ногами, и всем своим измученным видом говорил, что ему необходим перерыв.

Мы обнялись на прощание и через десять минут бравые парни аккуратно спустили лодку вместе с Рэем на поверхность воды, и тот начал грести в сторону бухты, еле отдаляясь от корабля. Харрис, стоявший на краю палубы, обернулся и кивнул Джейку, после чего тот притащил пистолет. Раздался оглушительный выстрел и толстая пуля разорвала грудь моего дяди, не оставив ему шанса на выживание.

(Лист тетради насквозь продавлен кончиком карандаша).

Я заорал что-то невменяемое и хотел броситься на Харриса с голыми руками, но Сэм схватил меня за плечо и, пока кэп оборачивался, посмотрел мне в глаза слегка покачав головой.

(Дрожащими буквами.)

“Крысам и трусам не место на борту. И это - первое правило нашего фрегата. Сэм, теперь будешь вместо Рэя”, - прорычал Харрис и водрузил на голову шляпу.

“Так же, все помнят и про печально известное второе правило”, - хриплым, но более спокойным голосом продолжил Харрис, затем полез в карман штанов, достал и прикурил трубку. Моросил дождь. Его мелкие капли сталкивались с брызгами волн и оседали на шляпе капитана, которому это не мешало потягивать тлеющий табак. “Любую серьезную трудность мы решаем совместным загадыванием желания, чтобы она устранилась. И тот, кто будет приносить нечто ценное за это желание, выбирается по воле случая”. Джейк все это время стоял рядом с капитаном и уже держал наготове спички. “Всем встать в круг!”

Сэм, крепко державший мое плечо, мягко толкнул меня в сторону собирающихся в круг людей, намекая, что выбора у меня нет.

Мы начали по очереди тянуть спички, включая и самого Харриса, которому достанется последняя. Я не знал, что нас ждет, пока Робин не достал короткую. Харрис посмотрел на него и, недолго думая, приказал отрубить ему хромую ногу. “Нет, Харрис, прошу!” - трясясь взмолился Робин, но двое крепких пиратов заломили ему руки, завязали рот и потащили в кабинет лекаря. Один пират нес несколько кожаных ремней, а второй - большой кухонный тесак (и был он ни кем иным, как Сказочником Хью). Пираты стащили его вниз по лестнице и глухие вопли Робина скрылись вместе с ним.

“Все возвращайтесь к своей работе. С курса не сворачивать”, - промычал Харрис, добавил табака в трубку, и двинулся в капитанскую каюту.

…

Мне трудно передвигать карандашом. Трудно дышать. Трудно осознать случившееся. Мой дядя… Не пересечемся мы с ним больше, его путешествие окончено. Но оплакивать его буду после того, как выберусь отсюда. Я заложник этого плавания. Черт…

Любимая. Недруг. Океан. Вы ведь помните? Вы помните, что я не умру!? Ответьте мне!!!

…

Спать я сегодня не смогу, это уж точно. Я хочу разобраться с тем, что здесь происходит. Мне нужно к Зирории.

…

Я только что вернулся. Вход в трюм был закрыт, как и ожидалось, так что я вошел через самодельный вход, отодрав пару гнилых досок из пола.

Зирория удивилась увидя меня. Она все так же была закутана в покрывало, все так же таинственно улыбалась. Я сразу вывалил ей историю сегодняшнего дня и потребовал рассказать мне все о капитане, и о цели нашего плавания. И так, попробую написать выжимку из нашего двухчасового разговора.

Она сказала, что знает все сегодняшние события. Несколько часов назад ей пришлось исполнить желание капитана: выбраться из тумана и сразу оказаться на Лейдене. Так же она сказала, что те жертвы, которые приносит Харрис, не обязательно должны быть такими жестокими. Это все больной разум капитана.. И он считает, что за все нужно платить кровью. Но Харрис не всегда был таким.

Харрис Маринборн. Раньше он командовал каперским галеоном, тоже под названием “Удача Зирории”, и сама Зирория была там в плену уже несколько лет. Однажды он неудачно (как иронично) наткнулся на военный голландский флот. Его загнали в угол, как крысу, намереваясь убить и разнести его бандитский галеон в щепки. Харрис побежал к Зирории со одним желанием - выбраться из этой передряги живым, на что Зирория запросила нечто, что было бы ценнее жизни капитана.

Вражеские корабли приближались и Харрис сделал мучительный выбор, который впоследствии перевернул его судьбу - он отдал жизни своих жены и сына, находившихся на корабле, как плату за исполнение желания.

Голландцы распотрошили корабль, часть команды была убита. Оставшаяся часть, включая самого Харриса, вышла целой и невредимой на другом конце острова, и залегла на дно в глубине джунглей. Зирория тогда запуталась в сетях, из-за чего снова попала в руки к Харрису.

Так же они выловили из воды тела его родных.

Харрис молил Зирорию вернуть к жизни его семью, осыпал ее золотом, приносил головы своих врагов, но этого не хватало, нужно было нечто более ценное. Тогда они заключили сделку: Харрис доставит Зирорию к ее родному племени и освободит навсегда, а взамен их вождь Нингена, обладающая большей силой, чем Зирория, вернет к жизни жену и сына.

Но, чтобы мотивировать команду отправиться в это опасное путешествие, капитан также попросил наградить каждого члена его шайки (и его самого) бессмертием, а само путешествие назвал экспедиционным (к некоему несуществующему желобу).

Каждый день этого путешествия Харрис спускается в трюм и подолгу сидит около двух больших мешков с рисом, перемешанным с солью, в которых хранятся тела его родных. Он то молиться, то просто чахнет. Если впадает в отчаяние, то отпирает клетку и просит Зирорию о женской ласке.

Я был ошеломлен.

…

Я почувствовал отлив сил и меня потянуло ко сну. Перед уходом я вспомнил про запеченный картофель и искренне поблагодарил Зирорию. И затем для интереса спросил, мог ли я отменить выполнение своего желания?

“Да, наш договор будет расторгнут, если ты сам откажешься от своего желания”, - ответила она.

Напоследок я хотел загадать “свалить отсюда живым”, но запнулся под конец, ведь у меня не осталось ничего ценного взамен, а калечить себя я не собираюсь. Зирория лишь молча посмотрела на меня и, отвернувшись, ушла в сумрак.

…

Утро.

С первыми лучами солнца я подскочил как ужаленный, ощущая сильную тревогу в груди. Вчерашние события смутно мелькали перед глазами от чего я задавался вопросом, не сон ли это.

…

Выбежав на палубу я потер глаза: солнце! Яркое, теплое солнце на безоблачном небе! Слезы сами проступили с уголков моих глаз, словно я снова научился радоваться простым вещам. На палубе собрались почти все из экипажа и, жмурясь, жадно смотрели в ослепляющее небо.

Милый мой трудяга.. Такой сладкий момент тишины и счастья, что ощущаешь, как он вот-вот закончится.

Дверь со скрипом отворилась и из капитанской каюты тяжелой поступью вышел Харрис. Широкая шляпа бросала тень на его уставшие глаза. Он чиркнул спичкой, намереваясь прикурить, чем привлек внимание собравшихся на палубе.

“Мы прибыли, господа. Жёлоб Лейден”, - сквозь сжатые губы, держащие трубку, процедил капитан и ухмыльнулся, ведь никакого желоба Лейдена не существует. Он - выдумка.

“И где же племя этой твари?!” - Из толпы послышался громкий голос Сэма, начинавшего что-то подозревать.

“Ее племя находится глубоко под водой. И, чтобы наш уговор был исполнен, нам нужно передать Зирорию лично в лапы их вождю. Для этого придется погрузиться на несколько километров под воду. Добраться туда без загадывания желания, как вы понимаете, невозможно”, - роняя последнюю ноту сказал капитан и протянул руку со спичками, скрывая большим пальцем их длину. “И снова нам предстоит вернуться к нашему второму правилу”, - протяжно и тихо прорычал Харрис Поплывший. “Всем построиться!”

На этот раз от толпы отстал Сэм, находясь в некой растерянности. Нахмурив брови он негромко обратился к капитану: “Но ведь это самоубийство, Харрис. Под столь огромной толщей воды расплющит нас и наш фрегат! А этой твари только этого и надо! Ты понимаешь, что она водит тебя за нос?! Я волнуюсь за тебя, старый ты крети…”. К концу фразы Сэм перешел на крик, как вдруг по его кудрявым волосам с шелестом пронеслась пуля, неожиданно выпущенная капитаном, и заставившая Сэма оцепенеть. “Тяни чертову спичку или проваливай с корабля”, - спокойно сказал Харрис своему другу.

Проглотив ком в горле и придя в чувство Сэм встал со всеми и мы начали ритуал. Пираты, наемники, молодые, старики - все равны перед волей случая. Честно, я трясся, как гафель в штормовую ночь, когда пришла моя очередь, но удача мне беззубо улыбнулась: один за другим мы продолжали вытягивать длинные спички, пока не осталась последняя в руках капитана. Харрис распахнул широкую ладонь, на которой красовался обрубок спички. Он хмыкнул, раздосадовано повернулся и, уходя в сторону трюма, резким движением руки выбросил свою трубку за борт.

…

Он вернулся уже без правой кисти. На ее месте красовался крюк, грубо обмотанный тугими ремнями, через которые едва сочилась кровь. Харрис принёс очередную жертву. Его глазные яблоки наполнились красным оттенком, указывая какую сильную боль он пережил. Набравшись сил он крикнул, приказав одной половине команды перенести бочки, светильники, инструменты и все, что не прибито к полу, на нижнюю палубу. Второй половине - собрать длинные веревки и раздать всем членам экипажа, и каждому привязаться за что-нибудь неподвижное.

“Мы отправляемся на глубину. Сбросить якорь!” - Крики капитана заглушили шаги незаметно подкравшегося Сэма, который держал в руке нож. В последний миг перед атакой Харрис обернулся, из-за чего нож вошел ему в плечо вместо горла. Здоровяк капитан хрюкнул от испуга и неожиданности, и махнул руками так, что зацепился крюком прямо за правую глазницу Сэма, из-за чего тот взвыл, и выронил нож из трясущейся в агонии руки. Харрис, сориентировавшись, быстрым движением убийцы потянул голову Сэма на ствол пистолета и выстрелил в упор. Мотнув головой, чтобы стряхнуть брызги крови с лица, Харрис рассмеялся: “Я всегда тебя любил за бесстрашие! Бесстрашный, но тупой. Как собака кидаешься на медведя”. Он обнял Сэма, сказав: “Ладно, дружище, еще как-нибудь свидимся”, и перекинул тело через борт.

“Сбросить чертов якорь!” - грозно повторил приказ капитан. Игнорируя рану и не привязываясь он схватился левой рукой за такелаж, и в захватывающем ожидании уставился на поверхность воды.

…

(Возбужденный корявый почерк, будто его владелец записывал свои впечатления по ходу их появления)

Не, ну это магия, черт ее дери!

За наш якорь нечто потянуло, накренив весь фрегат вперед, и мы постепенно начали погружаться носом в воду. Очень страшно. Палуба стремилась принять вертикальное положение и те, кто не успел ухватиться за что-нибудь, повисли на веревках, которыми себя опоясали, и болтались словно сушеные рыбешки. Забавно.

Вода уже наполовину поглотила судно, как вдруг тысячи и тысячи пузырьков с воздухом поднялись откуда-то из глубины прямо к нашему кораблю, образовав один большой шар, защищавший нас от воды. В этой воздушной скорлупе наш корабль полностью погрузился под воду и, ведомый неизвестно кем или чем, начал погружаться в бездну.

Лучи солнца проникали в синеву океана, причудливо освещая рыб вокруг, … тело Сэма, а рядом с ним и трубку капитана. Якорная цепь корабля исчезала где-то впереди, вернее внизу, в темноте, где из-за огромного количества воздушных пузырьков ничего было не разобрать.

…

Опустившись еще ниже, мы увидели пропитавшееся солью, размякшее тело Робина. Видимо бедняга скончался ночью от потери крови и на рассвете его тело отдали океану.

…

Прошло около двух часов с начала нашего вертикального путешествия. Солнечный свет едва маячит высоко над головой. Вокруг нас темнота, не ночная, а словно поздние сумерки. Я уже начина… О, ЧЕРТ! МОРСКОЙ! Не знаю, что за…

…

(Буквы стали гораздо больше, а почерк еще нескладнее).

В общем, наш корабль остановился и перед палубой возник огромный, мать его, гуманоид, размером с двух китов! На макушке у него имеется длинный отросток, как у удильщика, который своим бледно-мертвым светом слепит глаза целому экипажу. Похоже он и тянул наш корабль на дно.

На одной из матч в центре стоит Харрис и крепко держит Зирорию за предплечье.

“Зииии-роооооо-рияя”, - словно стая китов взвыл монстр (намекая нам обделаться в и без того грязные штаны) и потянул огромную когтистую руку к кораблю.

“Не так быстро!”, - бесстрашно крикнул Харрис и приставил острый крюк к горлу Зирории. “У нас договор, Нингена! Ты выполняешь свою часть, я отдаю тебе пленницу и мы уходим целыми, и невредимыми!”

Жуткое порождение глубин замерло, уставившись круглыми мутными глазами на Харриса, который приказал Джейку и Сказочнику Хью развязать веревки, и притащить мешки из трюма, в которых лежали мертвецы.

Все вокруг, включая чудовище, застыли в напряженной паузе. Исход решится с минуты на минуту.

…

Дневник обрывается и дальше идут сплошные белые листы. На последней странице стоит имя владельца.

– “Томми Сейлор”, - прочел хриплый женский голос. Морщинистые руки закрыли толстую мокрую тетрадь. Пожилая женщина хмыкнула и обратилась к Зирории, сидевшей на деревянном обломке фрегата:

– “Что с Маринборном?”

Медленно и с удовольствием Зирория ответила:

– “Этот безумец был слишком наивен в своих желаниях. Ты, Нингена, и вправду вернула к жизни его жену и сына, но каким образом?” - зловеще ухмыльнулась она. “Ты обратила его родных в глубоководных монстров! Их кожа покрывалась чешуей на глазах у Харриса, который в ошеломлении завопил, чтобы ты прекратила и оставила их мертвыми, и что он отказывается от своего желания. Дурака никто за язык не тянул, так что пузырь с воздухом лопнул и вода под огромным давлением разнесла фрегат на щепки. Увидев, как корчится от боли и задыхается Харрис, я решила подарить ему быструю смерть: по щелчку пальцев он оказался на поверхности, где разница в давлении разорвала ему вены. Весь остальной экипаж остался погребенным в темных абиссальных глубинах.”

Нингена, ничего не ответив, перевела взгляд на тело Томми, находившегося в глубокой отключке. Его голова лежала на коленях Зирории.

– “Зачем ты его спасла?”

– “Он загадал желание вернуться живым из этого путешествия.”

– “Вот как. И что же ценного он дал взамен?”

– “Он дал то, что люди часто обесценивают, или забывают, что это у них есть”, - задумавшись сделала паузу Зирория и мягко продолжила: “Он подарил мне свою человечность и чуткость.”

Нингена отвернулась и уставила взор к горизонту.

– “В любом случае, это было твое последнее желание и теперь ты свободна. Куда сейчас направишься?”

Ответа не последовало. Зирория молча смотрела на веки Томми и начала слегка поглаживать его серые, как рыбья чешуя, волосы. Нингена еще раз взглянула на обоих, после чего шагнула в воду, устремившись в темно-лазурную бездну океана.