Ученики своих учителей

1. Драко

— Драк, — робко, осторожно позвал смутно знакомый голос. А через минуту уже громче и с ноткой обеспокоенности: — Эй, Драк!

Драко вскинулся и в изумлении огляделся.

Как оказалось, он сидел за столом в каком-то кабинете, заставленном всякими непривычными предметами: в углу стояло мутное зеркало, в стеллаже рядом штабелями были уложены странного вида волчки, а по правую руку от Малфоя высилась какая-то странная звенящая конструкция из тонких серебристых игл. В остальном кабинет был оборудован в строгом, но при этом неуловимо роскошном стиле.

«Если не считать всяких странных приборов, то ни дать, ни взять — кабинет отца!» — отстраненно подумал Драко.

Но самым удивительным было то, что обстановка была какой-то… привычной, что ли? Например, он откуда-то точно знал, что, стоит сунуть руку под стол, и с нижней стороны столешницы, ровно в пяти дюймах от её центра, можно нащупать прикрепленную там запасную волшебную палочку. Не такую мощную, как основная его палочка, но достаточную, чтобы в случае внезапного нападения успеть занять противников и добраться…

…Добраться до стойки с тростями.

«Стойки с тростями?!» — чуть потряс головой Малфой, все еще пребывая в каком-то ступоре, и глядя налево, где стояло что-то вроде резной деревянной урны, сделанной в виде сплетенных в высокую колонну двух змееподобных фигур. Из неё торчала изящная трость черного дерева, покрытая резьбой в виде змеиной чешуи и венчающаяся серебряным набалдашником в форме головы дракона. И откуда-то Драко точно знал, что, потянув набалдашник, можно вытянуть…

Правильно, волшебную палочку. ЕГО волшебную палочку. Основную, так сказать. 10 дюймов, боярышник, волос единорога.

Драко тряхнул головой и лихорадочно потер лоб. Что это? Откуда это все?! И что вообще происходит?!!...

Тогда-то он и догадался поднять взгляд и посмотреть на… Блэйза Забини?

Ну да. Высокий, стройный, подтянутый, с длинными черными волосами и щегольскими усиками (когда только успел отрастить: и то, и другое?!!), но несомненный Блэйз, смотрел на Драко как-то… странно.

— Драк, ты как сам? Здоров? — произнес его друг густым, насыщенным, странным голосом. Но это был голос Забини. — Я готов прямо сейчас выпить эту твою отвратную хрень! — уловив пристальный взгляд Малфоя, выставил перед собой руки Блэйз, косясь на стойку возле входа. На ней стояли разноцветные пузырьки с зельями. Не отрывая взгляд от Драко, он схватил один из них, мутно-желтого цвета, и опрокинул в себя. Поморщившись, будто это была запредельная гадость, Забини все же проглотил содержимое флакона. — Видишь, — кашляя, бросил Блэйз. — Я именно тот, за кого себя выдаю! Не смей снова швыряться Непростительными!

Драко же стоял и тупо моргал глазами. Он? Непростительными?! Но как?…

И тут его накрыли воспоминания.

Шестой курс. Урок зельеварения. Голос профессора Слизнорта, отражающийся от стен подземелья:

— Зелье tempus futurum может показать вам определенный, причем крайне важный для вас момент времени в будущем! Но, как и в любом другом зелье, здесь правит Его Величество Намерение! То, с каким Намерением, — Слизнорт явно произнес последнее слово с большой буквы, — вы будете готовить зелье, так оно и подействует! Это определит, какой именно момент покажет вам зелье. Ну что ж… приступим!...

…Долгопупс. Ну точно, боггартов Долгопупс! Этот кусок дерьма умудрился в очередной раз «отличиться»: когда они с Поттером и Уизли опять сцепились, и дело уже явно шло к драке, рука Невилла дрогнула и он…

Что тот конкретно сделал, Драко не помнил. Помнил, что они стояли с Поттером возле котла. К ним стремительно подошел Уизли: ну понятно, они вдвоем с Поттером хотели за что-то набить ему лицо! Кажется, он опять что-то сказал про Грейнджер...

Внезапно какое-то странное, мерзкое чувство пронзило сердце. Костяшки кулаков засаднило. Снова эти недовоспоминания!...

И тут он понял.

«Недовоспоминания?! Ну конечно… Гребанное зелье! Вместо того, чтобы чуть-чуть понюхать его, а потом увидеть один момент в будущем, мы… Мы были ОБЛИТЫ им с ног до головы! И потому ПЕРЕНЕСЛИСЬ в будущее! Но что за?!...»

— Блэйз, — произнес Драко как можно спокойнее. Что вызвало у итальянца очередной приступ икоты: зелье nullum sacramentum действовало прекрасно, давая понять, что это действительно его лучший друг — Блэйз Забини — а не…

«А не какой-нибудь бывший Пожиратель Смерти, что решил отомстить Самому-Злому-Аврору-За-Всю-Историю-Британии»! — вдруг возникло в мозгу.

«Откуда этот сраный титул?! Я же не Тот-Кого-Нельзя-Называть?!!!» — мелькнула глупая мысль. А потом всплыли строгие, холодные… рациональные воспоминания.

Блэйз Забини. Первый Заместитель Министра Магии. Как говорят, будущий преемник Министра.

«Откуда эти гребанные недовоспоминания?!» — подумал Драко. «Нужно вспомнить. Нужно срочно вспомнить!»

— Блэйз. Я… неважно себя чувствую. Ну и…

— То есть, сыворотку правды глотать не нужно? — с надеждой спросил Забини.

— Эм… нет. Не нужно, — чуть усмехнувшись, сказал Драко. Его чертовски пробирало на смех. — Просто…

— Просто давай уже пойдем на гребанное торжество! — облегченно выдохнул Забини. — Черт, Драк! Спустя почти пятнадцать лет после Хогвартса ты куда больше похож на своего наставника, чем на отца! И, если честно, это напрягает многих чистокровных!

«Наставника?!» — воскликнул Драко мысленно, но на лице отразилось светское недоумение.

— Ну вот, опять, — побледнел Блэйз. — Драко! Ты понимаешь, что твои светские, холодные манеры, в сочетании со званием главы Аврората, ученика Грюма и с репутацией бывшего отмороженного Пожирателя Смерти, производят на окружающих совершенно убийственное впечатление?!

Драко молчал. Он находился в ступоре.

Глава Аврората?! Ученик Грюма?!!

«Бывший Пожиратель Смерти?» — подумал вдруг он. «Что значит «бывший»? Я не могу выполнить простейшее задание для Темного Лорда. Плачу в туалетах, как девчонка! Метка Пожирателя для меня — всего лишь клеймо! Я не то, что «бывшим» — я «действующим» Пожирателем не могу стать! Если бы не мама…»

Погодите-ка! Глава Аврората?! Ученик Грюма?!!

Видимо, его взгляд был настолько безумным, что Блэйз снова попятился и выставил перед собой руки:

— Драк, я готов пройти через все твои гребанные тесты на искренность и достоверность, но…

— Блэйз… Просто… Там, куда мы собирались… Там наливают?

— Да-а, — протянул Забини. Драко с еле скрываемой улыбкой заметил, что его друг приободрился. — А ты помнишь, хотя бы, куда мы идем?

— Кхм… Ну ладно… Куда? — Блэйз еще больше воспрял.

— Мы идем на свадьбу! — припечатал он.

— Чью? — равнодушно, уже смирившись со своей судьбой, произнес Малфой.

— По закону жанра, когда главный герой ведет себя странно, я должен бы сказать «На твою, Драко!» — вконец осмелел Забини. Но, видя нарастающее нетерпение на лице лучшего друга, он уточнил: — Да брось, Драк! Я пошутил. Всего лишь напоминаю, что ты должен там присутствовать!

— Где — там? — устал уже от полунамеков и боли от смутных, расплывчатых, чуждых воспоминаний. НЕ ЕГО воспоминаний! Точней… Вроде как… «не его» воспоминаний!

Откуда это дерьмо?!

— В общем, у нас приглашение на свадьбу Рона Уизли с Лавандой Браун. Да, я знаю, что ты думаешь! — Блэйз снова выставил перед собой руки, будто защищаясь от какого-то заклинания, которое Драко обычно насылал на неугодных или подозрительных ему собеседников. — Драк, просто успокойся! Все хорошо. И, я надеюсь…, — тут лицо Блэйза выпрямилось, когда Драко захохотал, как не в себе. — Что ты все-таки не станешь действовать на приёме как... как твой учитель. Ну... ты понял.

Малфой же, все больше убеждаясь, что он либо сошел с ума, либо...

«Либо я не знаю, что происходит!» — подумал он.

В общем, он расхохотался и спросил:

— Ладно! Когда выдвигаемся?

— Ну, если мне не изменяет память, твоя жена должна была зайти за нами через... да вот прямо сейчас!

А этот самый момент дверь кабинета снова отворилась и Драко напрягся. Слова про жену насторожили его. Кто она была? С кем он здесь, в будущем, успел связать свою судьбу?

В кабинет вошла... Гермиона Грейнджер.

«Этого просто не может быть» — невольно поднявшись со стула, ошарашенно подумал Малфой. «И что это за предательское тепло внутри при виде неё? Я что... действительно влюблен?!»

2. Гарри

Пушистые светлые волосы, сквозь которые пробивался солнечный лучик, пахли ромашками и колокольчиками. Мягкая кожа была теплой и бархатистой на ощупь. Глаза серебристого цвета, смотрящие так нежно, так любяще!

Покой и умиротворение — вот какие чувства заполняли Гарри, когда он глядел в эти глаза. Такие прекрасные. Такие родные…

Он резко скинул с себя сонливость и отчаянно заморгал, фокусируясь на лице склонившейся к нему девушки. Симпатичном, задумчивом… знакомом?

— Л… Луна? — ошарашенно проговорил Гарри. Полумна чуть отстранилась, и он с ужасом осознал, что они вдвоем лежали в кровати. И оба — абсолютно голые!

— Гарри? — в глазах девушки появилось легкое удивление и беспокойство. — С тобой все в порядке? — при этих словах она придвинулась к нему ближе, касаясь сосками его груди, отчего Гарри мгновенно вспыхнул и почувствовал характерное напряжение в низу живота.

— Луна? Что… Что ты?... Мы… ну… — не мог он сформулировать вопрос.

— Ты, кажется, мозгошмыга словил, — задумчиво проговорила она, устраиваясь поудобней на его груди и с интересом вглядываясь в лицо Гарри. Её рука скользнула к низу его живота и обнаружила напряжение парня. — А, — улыбнулась она так, что в её глазах мелькнули озорные огоньки, — кажется, я знаю, что это за мозгошмыг.

После этого, не давая Гарри опомниться, Полумна скрылась под одеялом. А уже через мгновение он и вовсе утратил способность связно мыслить: мягкие губки сомкнулись на его члене…

— Жаль, конечно, что мы так и не поймали ни одного наргла, — вздыхала Луна, расставляя тарелки с завтраком по столу. Гарри мечтательно угумкнул в ответ, а девушка, не обращая на его задумчивость внимания, продолжила: — Но надо забрать Альбуса у папы, а перед этим еще и посетить Косую аллею. Ты решил, что мы будем дарить Рону с Лавандой? — внезапно спросила она.

— Эм…, — попытался выйти из ступора Гарри. — Ну… смотря какой повод…

Он понял, что сказал что-то не так. Потому что Луна удивленно глянула на него и даже положила ладонь ему на лоб.

— Все-таки мозгошмыги…, — задумчиво протянула она. Уже спокойней она добавила: — Такое случается. Особенно у тебя, — тут она тепло улыбнулась, глядя, как он приступил к еде.

Гарри чувствовал странную раздвоенность сознания. С одной стороны, он оказался непонятно где, непонятно зачем, в компании Полумны Лавгуд, которая выглядела… потрясающе выглядела, в общем!

Куда делась тоненькая девочка, с затуманенным взором рассуждающая про разных мифических существ? Нет, туманный взгляд и странные разговоры остались. Но появилось и кое-что еще…

Симпатичная девочка превратилась в красивую женщину, задумчивость которой только придавала ей какого-то уютного шарма. Налитая грудь, стройные ножки, пушистые светлые, почти белые, волосы, которые привлекли его внимание сразу после пробуждения — все это вызывало у него невольное восхищение и восторг!

Восторг от осознания того, что она — его!

И в этом как раз и крылась раздвоенность. С одной стороны, он был уверен, что эта женщина — та самая Полумна, девчонка с Когтеврана на курс младше его самого, с которой они хоть и дружили, но не особенно часто общались. С другой — откуда-то появилось смутное воспоминание о том, что фамилия у неё уже давно не Лавгуд, а…

«Поттер» — сглотнул Гарри, медленно поднимая к глазам левую руку.

Так и есть. На безымянном пальце сверкнуло кольцо из белого золота. Почти такое же, только потоньше, красовалось на руке его… жены?!

«Полумна повзрослела. Она моя жена. И вообще, мы только что занимались…» — тут Гарри снова покраснел. «Что происходит?!»

Смутная догадка мелькнула в голове, и он ринулся к зеркалу, что стояло в углу волшебной палатки.

На него глянул мужчина лет тридцати или чуть старше, с коротко остриженными висками, зачесанными на бок волосами на макушке, а также густой бородой и усами! В ухо была вдета серьга с крупным рубином. Знакомые зеленые глаза были наполнены изумлением. На носу у странного мужчины покоились очки-половинки со страхующей цепочкой.

«А ведь для меня эти очки, кажется, настолько привычны, что я, когда надевал их, даже не заметил их отличия от обычных своих «велосипедов» — подумалось ему.

Мысль, только мелькнувшая в голове, обрела вполне реальные очертания.

Его перенесло в будущее.

«Зелье!» — догадался он. «Ну точно! Мы тогда с Роном хотели поучить Малфоя хорошим манерам, а Невилл споткнулся и опрокинул котел на нас троих. Но зелье должно было только показать будущее, а не переносить нас в него! Хотя…»

Ну да, Слизнорт же говорил, что зелье нужно только нюхать. Не пить, и уж точно не обливаться им с ног до головы!

И вот Надежда Магического Мира, Мальчик-который-выжил, стоял перед зеркалом и понимал, что пропустил больше пятнадцати лет своей жизни! За которые эта самая жизнь чертовски переменилась...

...— Мистер Поттер! — решился на очередной заход толстый краснолицый мужчина в болотно-зеленой мантии и желтом жилете — чиновник Министерства, приехавший к Поттерам по крайне важному вопросу. — Я прибыл по поводу вашей последней статьи в журнале… эмм… «Придира». Разумеется, я понимаю, что предыдущие публикации в «Еженедельном пророке» о вас и… о миссис Поттер были… эээ, несколько некорректными, но…

Толстяк отчаянно потел и то и дело вытирал дурацким клетчатым платком лысеющую голову. Гарри с вежливой улыбкой и взглядом, смотрящим будто бы сквозь собеседника, делал вид, что внимательно слушает приехавшего чиновника. На самом же деле он про себя откровенно потешался реакции Министерства в целом, и начальника Отдела регулирования магических популяций и контроля над ними — в частности.

Он уже успел проштудировать номера «Пророка» месячной давности и более ранние. И то, что Гарри прочитал в них, ему очень не понравилось!

Что-то подобное творилось на пятом курсе Хогвартса. И имя этому «подобному» было: травля! Полномасштабная травля «Мальчика-который-кажется-окончательно-спятил» (это была реальная фраза из статьи Риты Скитер!). Точно так же ушлые журналисты ехидно интересовались: а все ли дома в головах у четы Поттеров? Или последние остатки разума мозгошмыги съели (также реальная фраза из одного из номеров)?

О, Гарри бы не особенно переживал, если бы травили только его! Покопавшись в смутных «недовоспоминаниях» его-взрослого, он припомнил, что на протяжении этих пятнадцати лет журналисты не раз и не два вспоминали о «ненормальном Поттере», так что для него сложившаяся ситуация была вполне привычна.

Но на этот раз эти стервятники посмели задеть его жену — Луну! И, несмотря на то, что она вела себя, будто ничего не случилось, он чувствовал: её это задевало.

Он-взрослый, как Гарри уже понял, в таких случаях обычно просто старался отвлечь жену: дарил всякие чудные безделицы, водил в магловское кино, дурачился и так далее. Он-из-прошлого же скрипел зубами и подавлял в себе жгучее желание съездить в ухо сначала этому скользкому жирдяю, сидящему напротив, а затем — и его начальнику!

Но внешне эти эмоции никак не отражались на лице Гарри, скрытому, к тому же, густой черной бородой. Он лишь по-доброму щурил глаза поверх очков-половинок, и улыбался не от мира сего, заставляя чиновничка злиться.

А злиться толстому министерскому работнику, а тем более его начальнику, было от чего! В последнем номере «Придиры» Полумна обстоятельно и остроумно разгромила диссертационную работу мистера Бергарнера, которая была с помпой презентована общественности около двух недель назад. Начальник Отдела регулирования магических популяций и контроля над ними, Мариус Бергарнер, как знал Гарри, искренне считал себя гением магической зоологии, и к любому намеку на то, что это не так, относился крайне болезненно!

И то, что Полумна своими набирающими популярность статьями об экзотических зверях все больше затмевала его собственные, достаточно бездарные, работы, взбесило Мариуса.

Тогда-то и началась травля.

Но последняя статья Полумны, в буквальном смысле разгромная, заставила прессу умолкнуть. Точнее, она заставила Бергарнера осадить прикормленный им «Пророк» и прислать чиновничка с предложением обо всем забыть и достичь примирения.

— Мистер Поттер, — поджал губы чиновник. Он уже не скрывал своего раздражения томным поведением Гарри. — Так что вы об этом думаете? Новая статья по… известному вопросу… была бы крайне нежелательна!

— Вы злитесь? — недоуменно вскинул брови Поттер, будто не расслышав последней фразы. — Ну конечно! Где же мои манеры! Вонки!

Рядом с хлопком возник домовой эльф.

— Вонки причесал паутину, но паутина все равно ходит непричесанная, — отсутствующим взглядом вгляделся в хозяина эльф, одетый в авангардно размалеванную наволочку. — Но Вонки попытается снова. Вонки еще не пробовал причесывать расческой…

— Вонки, принеси нам чаю! — про себя ухохатываясь над ситуацией, спокойно произнес Гарри.

Продолжая бормотать всякий психоделический бред, домовик исчез, сопровождаемый полным ужаса взглядом чиновника.

— Так, эээ…

— Точно! — вскочил Гарри и прыгнул к аквариуму, что стоял слева от его рабочего стола. — Флоббер-черви! Вы, как знаток, должны оценить!

Толстяк со страдальческим выражением лица пошел следом за Гарри, а тот, в свою очередь, увлеченно болтал всякую чушь про флоббер-червей, стараясь потянуть время.

К тому моменту, когда толстяк из Министерства прибыл в дом Поттеров, Гарри успел облачиться в костюм-тройку, в черно-белую продольную полосу. Такими же полосатыми были галстук, ремень часов и ботинки. А судя по тому, что и кабинет его-взрослого был обклеен обоями, напоминающими то ли пешеходный переход, то ли шкуру зебры, то можно было предположить, что Гарри из будущего очень любил эту расцветку.

Наконец, к несомненной радости толстяка, появился Вонки с огромным подносом на голове. Гарри мило улыбнулся и посмотрел на потеющего собеседника поверх очков-половинок:

— Лимонных долек?

3. Рон

— П-профессор? — вопросительно глядел на Рона паренек лет двенадцати со слизеринским галстуком на шее. Рядом с ним стояли трое его сокурсников: еще один слизеринец, гриффиндорец и пуффендуец. — С Вами все в порядке?

Рон сморгнул пару раз и попытался встать. «Попытался» потому что уже в следующий момент его копчик и голову пронзила острая боль!

— Ух! — только и смог вымолвить Рон, скрючившись и кое-как доковыляв до своего кресла.

«Преподавательского кресла» — мелькнула мысль.

Тряхнув головой с целью отогнать странные мысли, он оглядел выстроившихся перед ним мальчишек и недовольно пробурчал:

— Чего вам, мелкота?

Эти слова отозвались странным чувством неправильности. Обращаться так к своим ученикам — довольно бесцеремонно и глупо.

«Стоп! МОИМ ученикам?!»

Пока он пребывал в ступоре, все тот же белобрысый слизеринец (и кого он ему напоминает?!) все с тем же беспокойством вглядывался в лицо «профессора Уизли».

— Сэр?

— А? — обратил на собеседника взгляд тот. — Да, со мной все в порядке. А собственно… где мы?

Мальчишки весело переглянулись.

— Мы в Хогвартсе, сэр, — весело ответил гриффиндорец.

«Умник нашелся» — раздраженно подумал Рон.

— Профессор…, — робко начал пуффендуец, косясь на своих товарищей. — А по поводу нашего вопроса…

Рон похлопал глазами и не знал, чему удивляться в первую очередь: обращению «профессор», такой трогательной сплоченности разных факультетов или таким неуловимо знакомым, хоть и молодым, лицам?

— Мистер… Малфой? — наугад спросил он у белобрысого слизеринца.

Лицо мальчика выражало какую-то смесь обожания с ехидством.

— Да, профессор. Скорпиус Малфой, — нарочито терпеливо проговорил слизеринец, будто разговаривая с сумасшедшим. Его дружки тихо прыснули.

«Чертов Малфой!» — вскипел Рон. Правда, ярость быстро прошла, под напором все того же чувства неправильности. Да что творится-то?!

— Так что там за вопрос у вас возник? — решил немного подыграть мелкоте Рон. И на этот раз чувство неправильности не отозвалось в душе. «Значит, я все делаю правильно» — принял правила игры Уизли.

— Мы по поводу вампира! — хором воскликнули второкурсники.

— Эм…, — непонимающе проговорил Рон, пытаясь потянуть время. «Хотя… что это за странные образы в мозгу? На самом краю восприятия, но все же…» — нахмурился он и вдруг…

Будто вспышка. Воспоминания. Черный замок в Карпатах. Холодный, ленивый, до боли знакомый и ненавистный голос произнес:

— Именем Европейского Магического Союза! Выходи, вампир!...

Статная фигура с волной платиновых волос до плеч, аккуратная борода и щегольски топорщащиеся усы того же цвета. Серые глаза, черно-зеленая мантия поверх костюма-тройки.

Малфой. Драко Малфой собственной персоной!

А дальше была битва… Битва, в которой очередной Лорд-вампир, угрожающий безопасности Европы, был уничтожен объединенными силами волшебников континента.

И конечную точку поставил в этой битве именно он. Рональд Биллиус Уизли, дурак и неудачник, двоечник и обжора… А также специалист по Темным Искусствам и защите от них, тренер и высокооплачиваемый частный консультант Объединенного Европейского Аврората. Сначала оплачиваемый из личных средств нового лорда Малфоя, а потом уже — из казны Европейского Магического Союза…

«Что за чушь?!!!» — схватился за голову Рон. Но мысли и не думали останавливаться. Ко всему прочему он был еще и преподавателем Защиты от темных искусств в одной из лучших школ Чародейства и Волшебства. Хогвартсе.

— Сэр! А меня вы… помните? — с надеждой глянул ему в глаза паренек с Пуффендуя. Он был явно на год младше своих товарищей. Первокурсник. Со светло-русыми, с заметной рыжиной, кудрявыми волосами. Ну и с россыпью веснушек вокруг носа картошкой. «Сын?!» — мелькнула неосознанная мысль, сопровождаемая волной тепла. «Сын» — новая, подтверждающая, мысль.

— Мистер Уизли, — вспомнив тон Снейпа, решил немного пошутить Рон. «А фигли! Это ж явно сон, почему бы нет?». Мальчишка сжался в ужасе. И Рон внезапно сжалился, сказав мягко: — Уж тебя-то я точно не забуду. Правда. НО! — и этот тон отдавал сталью, которой Рон и сам от себя не ждал. — Еще раз вы решите усомниться в разумности вашего преподавателя, — тут он, сам не отдавая себе отчета в том, что делал, обвел грозным взглядом всех четверых, — и я сниму с вас чертовскую уйму баллов!

Два слизеринца, гриффиндорец и пуффендуец активно закивали.

— А теперь повторите ваш вопрос, — со вздохом проговорил Рон.

«Главное, не концентрироваться на гребанных «недовоспоминаниях», а то они реально выводят из себя» — подумал Рон. «Лучше поговорю со своим… сыном?!... и его, хм… друзьями».

— Мы хотели узнать насчет заклинания против акромантулов! — выпалил, не выдержав, гриффиндорец. Слизеринцы недовольно похмурились: ну еще бы, они-то хотели услышать историю про вампира — а маленький Уизли покраснел от предвкушения!

«Слизеринцы понятно — в их среде не принято так вот сразу вываливать всю информацию. К тому же, они вроде бы хотели услышать историю про вампира. А этот грифф — кстати, знакомая ирландская рожа! — вообще, как я понял, пришел за компанию».

— Заклинание от акромантулов…, — задумчиво проговорил Рон. В его памяти что-то такое копошилось. — Ах, да! Но…, — снова «недовоспоминания», воскрешающие в памяти длинный список заклинаний, доступных ему, — для этого нам нужны настоящие пауки. И тогда моим заданием для вас будет…

— Паук есть! Паук есть! — поднял руку малыш Уизли. — Вот он! — и пуффендуец указал на огромного тарантула, что тянулся к шее Рона в каких-то паре сантиметров от лица учителя.

«Так вот, почему копчик и голова болят» — подумал Рональд, падая в обморок. Видимо, предыдущее беспамятство было вызвано как раз видом домашнего животного его сына. Локхарта Уизли.

«Дерьмовое животное, но сын у меня явно прикольный. Стоп! От кого он?!» — мелькнула мысль прежде, чем преподаватель Защиты от Темных Искусств впал в небытие…

Очнулся он привычно: в Больничном крыле. Ну, по прошлой, студенческой, жизни, привычно. А «профессор Уизли» не особенно к такому привык. Скорей он сам привык отправлять на больничную койку всяких темных ублюдков. Навроде того лорда-вампира с его ордой инферналов!

«Откуда это?! Ну вот откуда?! У меня было все, о чем и мечтать нельзя: школа, любимый факультет, жратва, девушка…» — тут его мысли перекинулись на формы Лаванды Браун. «А что, если я…» — в панике подумал он.

«Нет! Я не мог оказаться в гребанном будущем! Или мог? Зелье?!...»

Ну точно. Зелье. Он как раз метнулся на помощь Гарри, чтобы уже вместе... «пояснить» Малфою пару моментов по поводу недопустимости слова «грязнокровка» в отношении девушек. А потом...

«Невилл. Невилл опять что-то начудил» — нахмурился Уизли. «Что там Слизнорт говорил по поводу того зелья? Взгляд в определенный момент будущего? Но почему я сам оказался в этом гребанном будущем?!»

Поглощенный паническими мыслями, Рон не сразу заметил мальчика в школьной мантии, что дремал, сидя на стуле рядом с его койкой.

«Мой сын. Мой и Лаванды. Сын…» — снова это тепло в душе. Дурацкая улыбка на поллица. «А судя по реакции учеников, я уже пару раз испытывал проблемы с памятью».

Мальчик на стуле каким-то образом почувствовал, что Рон очнулся, и, заворочавшись, распахнул глаза.

— Пап? — заспанно произнес он. — Эм… то есть… профессор…

— Да брось! Пока никого рядом нет, можешь звать меня… — слово «папой» застряло в горле, настолько оно было странным!

— А… Ладно, — как-то замялся паренек.

— Пап! — звонкий детский голосок пронзил его мозг, вызывая множество эмоций. — Скажи. Ты не разрешаешь мне называть тебя так… потому что я не-за-кон-но-рож-ден-ный? — произнес его сын. — Я… грязнокровка, да?! — уткнулся в колени отца Локхарт. «Локки» — вспомнил домашнее прозвище Рон. Волна нежности затопила его. А потом он вскинулся: — Кто тебя назвал грязнокровкой?! — лицо Рона перекосилось. — Малфой?! Да я его!...

— Нет! Пап! Я ж тебе говорил! — спешно и испуганно протараторил Локхарт. — Скорпиус ударил этого Гойла по лицу за те слова. И про тебя, и про маму, и…

— Погоди, эээ… сын, — попытался навести справки Рон. — Давай по порядку: как зовут твою маму?

— Эм… Лаванда Браун, — ответил первокурсник чуть удивленно.

— Отлично, — хотя ничего «отличного» он не чувствовал. — Мы… не женаты, так?

Он пожалел о сказанных словах. Лицо мальчика исказилась гримасой, но он все же ответил:

— Мне сказали. На моем факультете. Некоторые... — мальчик со смешными светлыми кудряшками и веснушками прямо и, зло посмотрев на отца, выпалил: — Шепчутся, что я сын гриффиндорской шлюхи Браун!

Глаза Рона застила кровавая мгла. Кулаки сжались. Он не знал, почему так реагировал на имя Лаванды. Да, они целовались по углам. Она, вроде как, была его девушкой.

Но внезапно пришло осознания, что ТОТ Рональд, что получил дозу зелья «Мгновение Прошлого» пятнадцать лет назад — это человек, совершенно не похожий на Рона нынешнего. Который ВНЕЗАПНО сотрудничает с Драко Малфоем. Который крутой спец в Темных Искусствах и защите от них. Который не просто сосется по углам, но реально… ЛЮБИТ Лаванду Браун?!!!

— Значит так, Лок, — проникновенно посмотрел в глаза сыну Рон. — Никогда — слышишь? — никогда не допускай, чтобы кто-то оскорблял тебя или твою семью! Твои друзья... эээ…, — Рон сбился с запальчивой фразы, вспомнив этих… друзей. Два слизеринца и всего один гриффиндорец — странная компания для маленького Уизли! — Твои друзья же тебя поддерживают?

— Скорп, Ал и Симус говорят то же, что и ты, — уныло проговорил Локхарт. — На Гриффиндоре меня все любят, да и Фред с Лили там. Скорпиус с Альбусом набили морду этому жиртресту Гойлу, так что на Слизерине вроде тоже никто не смеет ничего говорить. А вот остальные, — мальчик хлюпнул носом.

«Скорпиус Малфой, Альбус Поттер и Симус Финниган Младший» — возникли в голове имена из школьного журнала. «Твою мать! Поттер что — на Слизерине?! Мир сошел с ума…»

Обняв сына, он мягко произнес:

— Эй! Все будет хорошо.

— Ну да. Вы с мамой ведь скоро наконец поженитесь! — просиял пуффендуец. Рон же застыл, не зная, как реагировать на эту новость.

«А что мешало это сделать раньше?» — мелькнула мысль. «Мы что… почти пятнадцать лет жили в гражданском браке?! И как только мама это допустила… Она бы за такое мне плешь проела! Наверняка была какая-то особо заковыристая причина…»

— Пааап, — тем временем протянул настырный пуффендуец. — Мы на свадьбу не опоздаем?

— Свадьбу? –рассеянно проговорил Рон, но тут же, побледнев, «вспомнил».

«Моя свадьба. Свадьба с Лавандой. Той самой Лавандой. Увешанной кучей рюшек и фенечек. Бантиков и кружев. Дурочке, долбанной красивой дуре, которой все же хватило её гриффиндорской смелости… выйти за меня?!»…

И как только он подумал об этом, то всплыли и воспоминания, почему они женятся только спустя одиннадцать лет после рождения Локхарта.

«Проклятье Волан-де-Морта!» — вспыхнуло в мозгу.

4. Свадьба

Драко.

Из на него смотрел… Люциус Малфой!

«Не совсем» — возникла в голове мысль. «Все же отец не носил бороды с усами. И у него не было шрамов».

Шрамы действительно имели место. Один — на лице — проходил через левую бровь, продолжался на скуле и терялся в усах. Что же до упомянутой лицевой растительности, то элегантно изгибающиеся чуть вверх усы и аккуратно постриженная борода придавали ему какой-то особенно благородный, грозный шарм!

И глаза… Серо-стальные глаза смотрели холодно и жестко.

«Будто дракон с фамильного герба Малфоев» — подумалось Драко. «Все же Люциус больше напоминал змею. Хитрую, скользкую, коварную рептилию, способную лишь на удары исподтишка! А этот… этот… человек» — ему не хватило сил сказать «я». «Этот же… человек — самый настоящий дракон! Тоже рептилия, причем точно так же не чуждая коварства, но при этом величественная, могучая, и не привыкшая таиться по углам!»

С каким-то странным чувством он оглядывал свой торс. Широкие плечи, мускулистые руки, рельефный пресс. На плечи падает волна шикарных платиновых волос. И шрамы… снова шрамы. Все это бугрящееся мышцами тело было покрыто ими! Коротким и длинными, разной формы и фактуры, они, казалось, не оставили ни одного свободного места на бледной коже! Касаясь каждого из них, он чувствовал шевеление «недовоспоминаний» в голове, подсказывающих, откуда на нем та или иная отметина…

— Драко! — позвал его мягкий голос. Он нахмурился.

«Опять это странное чувство в груди! Чертова гря… Грейнджер!» — в последний момент проглотил привычное ругательство он. Опять зачесались костяшки пальцев — это «недовоспоминания» снова дали о себе знать, напомнив, как он бил кому-то морду после того, как тот назвал его жену… тем самым словом.

— Драко, — дверь в ванную комнату приоткрылась и вошла… она.

Драко снова сглотнул, разрываясь между своими реальным сознанием и памятью себя-взрослого!

«Мерлин! Как же она хороша!» — мелькнула мысль прежде, чем он успел понять: своя эта мысль или нет.

Грейнджер была одета в вечернее платье из волшебного шелка, густого темно-зеленого цвета. Оно струилось по ней вниз, придавая ей какую-то особую гибкость! Темно-каштановые волосы струились волнами по плечам, и в них он заметил фамильную диадему Малфоев, сделанную в виде двух серебряных, смотрящих друг на друга драконов, c крупным изумрудом посередине. Он отметил, что большие карие глаза обрамлены едва заметными морщинками. «Мы оба сильно повзрослели» — почему-то взгрустнул он.

— Герм, — вырвалось у него мягкое, домашнее слово, а губы невольно сложились в скупую улыбку. Впрочем, судя по реакции стоящей перед ним женщины, он всегда так улыбался ей. — Я тут… привожу себя в порядок.

— Да уж вижу, — улыбнулась она Драко, вздохнула и… обняла его. Малфой чуть не задохнулся от нахлынувшего на него невероятного, непривычного чувства… счастья?! — Драко, — произнесла она, уткнувшись ему в грудь. — Я много раз говорила тебе об этом — и скажу снова! Не вини себя, — она подняла голову, встретившись с ним взглядами. Драко боялся пошевелиться. — Всех не спасти! И тогда, в Ильверморни…, — её голос дрогнул. Он же почувствовал, как живот скрутило холодом, а зубы сами собой сжались. — Это была не твоя вина! Если бы американцы не заартачились и сразу дали тебе разрешение на въезд в страну… Ты просто не успел! Кэрроу и Джагсон уже начали убивать заложников, и… Просто забудь, ладно? — лихорадочно шептала она, глядя на его окаменевшее лицо.

Видно было, что она уже не раз перечисляла эти аргументы. И он был даже согласен с ними, но…

Драко пытался справиться с той бурей, что разразилась в его душе.

Вина… Жгучее, незнакомое ему-прежнему чувство всепоглощающей вины!

И образы. Четыре детских тела в непривычной для британцев школьной форме. Три мальчика и девочка. Всем — от силы лет двенадцать. Рядом с ними — тело пожилого волшебника, видимо, учителя. И трое стреноженных убийц. Лица всех троих он прекрасно знает. Постаревшие, осунувшиеся, но такие знакомые лица Пожирателей Смерти: брат и сестра Кэрроу, а также Джагсон. Ублюдки, которые смогли ускользнуть из Азкабана и переправиться через Атлантику. Он не успел…

Потом он вспомнил, как, не дрогнув, добивался для них наказания. Не смерти, нет. Поцелуя дементора: участи, худшей, чем смерть!

«Вот почему меня называют Самым-Жестоким-Аврором» — горько усмехнулся он. «Даже Крауч был не столь радикален. Но, наверное, так и надо» — нахмурился он и неосознанно прижал притихшую Грейнджер к груди.

О, да. Он помнил. И это были уже стопроцентно ЕГО воспоминания. О том, ЧТО творилось в подземельях Малфой-мэнора, когда там гостил Темный Лорд. О том, какие жуткие вопли раздавались в темных коридорах. Маглы, полукровки, предатели крови. Мужчины, женщины, даже дети — ничто не могло разжалобить хохочущих ублюдков, забавляющихся мучениями и мольбами жертв!

Он впервые, пожалуй, начал осознавать, каким образом смог стать в этом странном будущем тем, кем стал.

И девушка… точнее, женщина в его объятиях? Каким образом эта… заучка с Гриффиндора стала леди Малфой?! Каким образом он смог её полюбить? Да что там! Как ОНА смогла преодолеть то отвращение, которое, он был убежден, испытывала к нему?!

— Эй, Драк, — тихо проговорила она. — Когда в очередной раз решишь запереться в ванной и предаться самобичеванию, вспомни тот момент, когда мы… ну, когда мы поняли, что между нами что-то есть.

«Она что, мысли мои читает?!» — напрягся Драко.

— И когда же это было? — усмехнулся он.

— Когда ты спас меня, — просто ответила она. И Драко поверил. Сразу и безоговорочно. Потому что он опять «вспомнил»…

Вспышки заклинаний. Истеричное, полубезумное шипение: «Круцио! Круцио!!!». И страшные, пронизывающие вопли девушки, корчащейся на полу.

Её, Гермионы, вопли.

А он, как истукан, стоит в стороне, наблюдая за этим. Но потом что-то обрывается в нем и Драко, вскинув палочку, кричит: «Авада Кедавра!»…

Жуткое воспоминание об убийстве собственной тетки не вызвало каких-то особых чувств. Слишком давно это было для взрослого Драко. Лишь перед глазами возникла воображаемая меловая доска с кучей нарисованных черточек, какими обычно заключенные отмечают дни, проведенные в заточении. Беллатриса Лестрейндж была самой первой черточкой на этой его личной доске…

Да. Он тогда спас Грейнджер. И Поттера. И остальных.

Драко тряхнул головой. Слишком много «недовоспоминаний» таранили его сознание одновременно.

— Ох! — внезапно отстранилась Гермиона. — Мы же опаздываем! Забини ждет нас в Аппарационном Зале! Так что у тебя ровно пять минут, чтобы одеться и прийти туда. А я пойду потороплю Скорпиуса, — бросила она через плечо, стремительно покидая ванную.

Драко же в очередной раз нахмурился и взялся за одежду. Какое-то время стоило дать отдых перенапряженному мозгу и просто плыть по течению…

Гарри.

Нора выглядела практически точно так же, как и в «оригинальных» воспоминаниях. Та же странная халабуда, разве что, чуть более обшарпанная.

Но это место, так же, как и тогда, много лет назад, вызывало в Гарри теплые и светлые чувства!

Торжество было организовано на совесть! Большая поляна, обрамленная вековыми дубами, на ветках которых висели волшебные огни, была еще не особенно заполнена гостями. А если быть честным, то до собственно банкета и свадьбы было добрых три часа, а потому по поляне носились только несколько фигур в свитерах и мантиях, подгоняемых Молли Уизли!

Уж эта женщина любому раннему гостю найдет занятие!

— Гарри! — в восторге воскликнула та, ринувшись к ним. Обняв и расцеловав их с Полумной, она с удовольствием ущипнула за щеку Альбуса и посюсюкалась с Лили. Мальчик лишь подыгрывал, чем вызвал еще больший восторг, а Лили смущенно покраснела.

«Мой сын — истинный слизеринец» — с непонятным чувством подумал Гарри. С одной стороны, известие о том, что его сын — один из слизней, ошеломило его! С другой…

С другой, он — его сын! И он, формально, чистокровный. Так что…

«С каких пор меня волнуют вопросы чистоты крови?!» — ужаснулся было своим мыслям Гарри. Но уже в следующую секунду успокоился.

«Мы с Луной начали беспокоиться о чистоте крови с тех пор, как Ал поступил на Слизерин. Потому что боялись, что там его начнут травить. Ну как же: сын «полоумных» родителей, к тому же с сомнительными корнями! Но Полумна — стопроцентная чистокровная. Я — полукровка. Все в норме. Вроде как…»

Эти «недовоспоминания» были обрывочными, как и все остальные. Но что-то подсказывало: то ли сам Альбус Поттер был сильным и волевым, то ли его друзья помогали ему, а то ли все это вместе — но его, Гарри Поттера, сын, был вполне способен справиться с теми испытаниями, что готовил ему Хогвартс!

Тем временем, таская столы и дурачась с Уизли (коих к тому времени собралось немало: близнецы, Билл, Чарли, поседевший Артур — все они занимались подготовкой к празднеству), он потихоньку стал понимать, что ему, черт возьми, весело! А уж учитывая бутылку огневиски, что они потихоньку за работой приговорили — так и вообще фантастика!

— Гермиона с мужем приедут позже, ну…, — тут миссис Уизли замялась и чуть напряженно продолжила: — Ну ты сам понимаешь. Эти их аристократические заморочки!

Гарри удивленно посмотрел на неё, но предпочел ничего не уточнять. Тем более, что он наконец-то нашел Рона!

— Ну, здравствуй, женишок, — тоном, достойным Дамблдора, произнес он. Разве что улыбка из-под черной бороды выдавала Поттера. — И как оно?

— Тебе лучше знать, — буркнул Рон, с завистью принюхиваясь к запаху алкоголя, что веял от Гарри. — Ты-то с Луной… того! Давно!

— И, кстати, счастлив от этого безмерно! — расхохотался Гарри. А потом вдруг оборвал смех. — Кстати, Рон… А кто муж Гермионы, ты знаешь?

— Она замужем?! — поперхнулся тот, но тут же поправился: — Хотя было бы странно, если бы она почти пятнадцать лет провела одна… Ну… я не знаю…

— Ну спросим, как приедет…, — отмахнулся Гарри.

Рон странно на него посмотрел.

— Эммм… ну, то есть… ты тоже не в курсе, кто муж Гермионы?

— Не в курсе. А что, ты...? — начал было Гарри, но тут до него дошло: — Ты тоже из прошлого!

— Охренительная дедукция, Гарри! — вздохнул Рон. — Прямо в яблочко! Нас облило тем зельем и мы…

— Мы, вместо того, чтобы увидеть главный момент своей жизни, погрузились в него!

— Надолго? — настороженно спросил Рон.

— Ну… Пока не кончится действие зелья, я думаю, — пожал плечами Гарри. — Ну или пока мозгошмыги не уйдут.

Последняя фраза явно заставили Рональда насторожиться. Он даже чуть отодвинулся от друга. Но тут раздался хлопок аппарации и тоненький голос домового эльфа провозгласил:

— Лорд и миледи Малфой!

— А что хорек-то здесь забыл?!... — начал было Рон…

Но, посмотрев в сторону аппарировавшей пары, резко утих. Слова застряли в горле.

Рон.

Он ожидал чего угодно. Но не того, что Гермиона, ИХ ГЕРМИОНА, явится под руку… с ним.

Нет, гребанные «недовоспоминания» вопили, что Малфой теперь вроде как хороший парень. И, более того, он не просто «хороший парень» для всех! Он хороший парень для конкретного человека: Рональда Биллиуса Уизли!...

И тому имелись конкретные причины.

Но больше всего его-прежнего поразила та, что шла под руку с этим гребанным элегантным хищником-Малфоем! Гермиона Грейн… Малфой?! Ну да… Гермиона Малфой.

«Леди Малфой. Теперь уже — леди» — почему-то грустно подумалось ему. Откуда эта грусть? Откуда эта… ревность?! Кто это чувствует: Я? Или взрослый Я?!»

И тут он понял.

«Я-взрослый любит её как сестру. Как лучшую подругу. Ревную её только Я-прежний. Шестикурсник с разыгравшимися гормонами!...».

Он вспомнил…

«Малфой! Если ты обидишь её, я тебя на части разорву!...»

Через год или два после окончания Хогвартса они с Гарри наведались как-то раз в Малфой-мэнор. И натолкнулись на холодный прием. Не Драко. Гермионы.

Гермионы, к тому времени находившейся на позднем сроке беременности. Гермионы, которая к тому времени уже год носила фамилию Малфой...

— Гермиона! — сердечно воскликнула Молли Уизли, ринувшись обнимать одетую в роскошное малахитовое платье и столь же роскошную черную мантию леди Малфой. Та же выглядела… величественно.

«Она — истинная аристократка!» — подумалось Рону, глядя на бывшую подругу, по-королевски вышагивающую рядом с мужем. «Происхождение, кровь… Дерьмо все это! Вот она — истинная порода! Даром, что маглорожденная, благородство не скроешь!»

— Рон? — знакомый голос Гермионы, чуть насмешливый и участливый. — Рон, ты.. в порядке?

— Уизли, — холодный голос вторит ей, возвращая Рона в реальность. — Мы рады присутствовать на данном… торжестве, — чуть заметная гримаса на лице этого статного аристократа заставляет младшего Уизли густо побагроветь.

«Недовоспоминания» Рональда-нынешнего были тут же вытеснены. Он бы, наверное, не выдержал и применил бы на Малфое что-то из его многочисленного взрослого арсенала заклинаний — благо, как он знал, они могли потягаться на равных! Но тут Драко кто-то грубо, панибратски схватил за плечо…

Томный, неспешный щеголь в длиннополой дорогой мантии всех удивил. Резкая череда движений, и несчастный дурак лежит в пыли: его наполовину придушили черной тростью, которой зажали горло, а волшебная палочка уперлась в висок!

— Драко! Какого Дьявола?! — воскликнула Молли Уизли, всплеснув руками. На что Гермиона, прыснув, ответила:

— Простите, Молли… Ох, простите!... — тут она чуть не расхохоталась. — Простите, — уже спокойней сказала она. — Просто мой муж… Он аврор… Высокопоставленный. И я решила внести… немного магловских нововведений…

Повисла пауза.

— Гермиона, — тепло начала Молли. — Артур кучу всего магловского притащил в дом. Он даже, — тут взгляд седеющей бабушки Уизли сделался ледяным, — принес в дом магловский атомный реактор, пользуясь положением в Министерстве, и попытался его разобрать!...

— Нет-нет! — поспешила успокоить леди Малфой Молли. — Я всего лишь нашла ему магла-учителя!

— Магла? Учителя?! — Рон удивился вместе с матерью. Он-шестикурсник и он-жених. Оба. «Чему магл может научить волшебника? Уму не постижимо…».

Но Гермиона только вскинула нос.

— Мой муж в совершенстве знает кунг-фу…

5. Разговоры под огневиски

Драко.

— Я... Малфой, я даже... ну, у меня нет слов, — пробормотал Уизли, со странным выражением лица глядя на Драко.

Тот лишь криво осклабился, уже привычной хищной ухмылкой. Он несколько раз уже пробовал ухмыляться перед зеркалом и с удивлением понял, что прежняя презрительная, чуть капризная усмешка у него не получается. Не с этой суровой физиономией, которая, казалось, была высечена из камня!

Поттер ничего не говорил, лишь прихлебывал огневиски, с озорной ухмылкой глядя на них поверх очков-половинок.

— О, Уизли, я не удивлен, если честно, — ответил Малфой, в обычной своей манере растягивая слова. — Ты и раньше не отличался особенным словарным запасом.

Рон покраснел, но ничего не ответил, теребя бокал со сливочным пивом в руке. Как понял Драко, гостям было позволительно выпить чего-то покрепче, тогда как жениху напиваться до собственно свадьбы было категорически нежелательно! О чем бедняге Уизли намекнули как его невеста, так и мать. Причем не по одному разу!

Вообще этот обычный для них в школе обмен «любезностями» здесь протекал как-то вяло. Намеки на тугодумие Рона выглядели откровенно жалко по сравнению с обычными оскорблениями Малфоя на тему «нищебродов и грязнокровок». Которые он, по понятным причинам, не собирался озвучивать. Хотя какая-то часть сознания, принадлежащая запутавшемуся в себе шестикурснику Хогвартса, недовольно ворчала где-то в глубине.

— Ладно, господа, — наконец решил нарушить затянувшееся молчание Малфой. Тем более что веселый и чуть затуманенный взгляд Поттера начинал откровенно раздражать. — Раз мы с вами выяснили, что все втроем являемся пришельцами из прошлого, то встает логичный вопрос: как нам вернуться в свое время?

— А тебя что, не устраивает жизнь тут? — хмуро буркнул Уизли. На что Драко нахмурился и невольно нашел взглядом Гермиону, которая как раз беседовала с Флер Делакур.

— Я... я не знаю, — в свою очередь нахмурился Драко. — Это... странно. Все это, — неопределенный жест кистью. — Мутные, неопределенные воспоминания никогда не заменят полноценной памяти! И потому я бы предпочел...

— Самому создавать эти воспоминания, — закончил за него Гарри, поднимая бокал.

— Точно, — ничего не выражающим голосом ответил Драко, в свою очередь салютуя Поттеру бокалом. Когда они выпили, он продолжил: — Я и Грейн.... Гермиона. Мне довольно любопытно, каким таким образом я с ней... ну, вы поняли. Нынешнее отношение — это одно! Но откуда... как это все получилось? Как вышло?! Не понимаю... И мордредова «недопамять» не дает ничего, кроме разрозненных образов и ощущений!

— Просто из-за переноса сознания мозгошмыги вышли из-под контроля! — авторитетно заявил Поттер, важно подняв палец. Драко приподнял бровь. — Вот! — протянул он Малфою какую-то дрянь, напоминавшую картофелину на веревочке. — Отличный амулет для того, чтобы держать их в узде!

Драко неверяще уставился на руку своего школьного врага. Рыжий только судорожно вздохнул.

— Гарри! Гарри! — донесся до них мягкий голос. К ним подошла... Полумна Лавгуд!

«Точнее, Поттер» — поправил себя Малфой. Высокая, стройная, с обычным своим потусторонним выражением лица, она была наряжена в странное платье, напоминающее цветок Колокольчика. Ну или голубой абажур — тут у кого какая ассоциация возникнет быстрее.

— Миссис Уизли сказала, что у них здесь водятся Картофячные Попячники! — с широко раскрытыми глазами выпалила она, глядя на мужа. — Мы обязательно должны сделать так, чтобы они показались! Пойдем, исполним Привлекающий танец!

И, схватив Гарри за локоть, Лавгуд уволокла его на танцплощадку.

— Эх... Он с самой нашей встречи... такой вот, — буркнул Рон.

— Вот интересно, это на него так жена повлияла, или он и в нашем времени таким был, просто скрывал? — пробормотал Драко в какой-то прострации, наблюдая, как чета Поттеров исполняет несуразный танец посреди поляны. На обоих были надеты какие-то странные шляпы, напоминающие чучела выхухолей.

— Не знаю, — грустно вздохнул Уизли, косясь на бокал с огневиски, который Драко задумчиво вертел в руке. — Но, если честно, это одна из причин, почему я так хочу вернуться в наше время! Гарри... он не должен быть таким.

— А как по мне, так ему очень даже идет, — усмехнулся Малфой, глядя, как его школьный соперник, размахивая руками, скачет по поляне. Уизли на это только буркнул что-то невнятное.

Драко снова обратил внимание на своего собеседника.

Уизли повзрослел. Заматерел! Он, в отличие от них с Поттером, не носил бороды, и был гладко выбрит. Все то же простоватое выражение лица, но лишенное подростковой рыхлости, и часто бывающее хмурым. В висках рыжие патлы были разбавлены седыми прядями.

— А еще, — внезапно сказал рыжий. — Я кое-что выяснил... по поводу того, почему мы с Лавандой... ну, того, не женились все это время.

Драко лишь вопросительно поднял бровь.

— Проклятие... проклятие Волан-де-Морта! — выпалил рыжий.

Малфой невольно вздрогнул от противоречивых чувств. Он из прошлого буквально задохнулся от ужаса при столь открытом озвучивании запретного имени! Он-взрослый, тоже задержал дыхание... но уже от застарелой, лютой ненависти!

— Что за проклятие? — внешне спокойно произнес он. Не показывать же истинных чувств этому... Уизелу.

— Ну... которое он наложил на должность преподавателя Защиты от Темных Искусств, — чуть недоуменно взглянул на Драко Рон.

Рон.

В нем боролись на равных две мысли, два чувства. С одной стороны, рассказывать МАЛФОЮ о столь личных проблемах было для Рона из прошлого равносильно самоубийству! С другой, взрослый Рон считал этого слизеринского хорька... другом?

Как все запуталось! Драко Малфой — их с Гарри друг, а Гермиона даже вышла за него замуж! Сам Рон — уважаемый профессор Хогвартса, признанный по всей Европе специалист по противостоянию Темным Искусствам. А Гарри — чудаковатый владелец эпатажного журнала «Придира», известный магозоолог и просто... странный парень.

«Такое будущее... Оно вообще возможно? Или я сплю?» — думал Рон. «Черт! Даже если это действительно будущее, думаю, ничего не случится, если я просто расскажу Малфою о проклятии».

— Ну, в общем..., — начал он. — В свое время Темный лорд, тогда еще просто Томас Марволо Реддл, хотел устроиться в Хогвартс на мою нынешнюю должность. А Дамблдор, — тут в душе поднялась волна застарелой горечи, но Рон тряхнул головой, отгоняя её, — Дамблдор не допустил его до преподавания. Ну и, вроде как, после этого над этой должностью нависло проклятье, что ни один учитель по Защите не сможет продержаться на этом месте дольше одного учебного года. Причем, часто их преподавание заканчивалось довольно трагично, что отпугивало претендентов на освободившуюся вакансию. Но профессору Дамблдору каким-то образом удавалось каждый год находить более-менее удовлетворительную кандидатуру.

Тут он ненадолго прервался, с нахмуренным лбом наблюдая за зарождающейся суетой на другом конце поляны. Похоже, скоро должно было начаться основное свадебное действо. Рон сглотнул и чуть дернул себя за воротник парадной мантии, почувствовав внезапно нахлынувшую духоту.

— Так вот, — заставил он себя вернуться к рассказу. Мельком глянув на сосредоточенно глядевшего на него Малфоя, Рон отметил, что тот внимательно слушал и не перебивал. — Я, после наших... эээ, приключений с Гарри и Гермионой, когда была... эээ, война с Темным лордом и мы вроде как победили... пошел на ускоренные курсы в Аврорат. Думал, Гарри пойдет со мной, он же так хотел... Но он заявил, что устал от всего этого, хочет пожить спокойно, попутешествовать, подумать... В общем, из нашей компании я пошел туда один. После всех... событий мне хотелось перестать быть вечной обузой для друзей и... ну, научиться чему-то полезному!

Малфой чуть усмехнулся и прихлебнул виски, но промолчал, за что Рон был ему чертовски благодарен. Не каждый раз ты по полочкам раскладываешь не только перед кем-то, но и перед самим собой, свои воспоминания, впечатления и мысли за целых пятнадцать лет! Которые, к тому же, прожил вроде как и не ты сам.

— Мы с тобой, кстати, там тоже не особенно ладили, — криво усмехнулся Рон. — Но постепенно вроде как пришли к некоему... перемирию. А потом... даже не знаю, как так вышло... Ты как-то вдруг пошел вверх по карьерной лестнице в Аврорате, а я... я внезапно стал считаться крутым спецом в теории и практике ГМО...

— Что такое ГМО? — чуть приподнял бровь Малфой.

— ГМО — Гражданская Магическая Оборона! — смущенно буркнул Рон. — Ну так вот. Постепенно меня, с моей подготовкой и прочими... эээ, заслугами, перевели в Отдел регулирования магических популяций и контроля над ними. Не помню, почему, вроде этот отдел считается пожиже Аврората... То ли Лаванда посчитала, что там безопаснее, то ли... Не могу вспомнить.

— «Недовоспоминания» вообще куда хуже контролируются и воспроизводятся, чем наши собственные, — ответил Малфой. Его суровое, пересеченное шрамом лицо не выражало привычной надменности и презрения. Лишь задумчивость и попытку понять!

— Ну и, слово за слово, МакГоннагал предложила мне место в Хогвартсе, — как-то неуверенно закруглил предысторию Рон. — С предупрежднением, что я, конечно, крутой спец, но мне нужно учитывать специфику этого... этой должности.

— Проклятая должность, на которой нельзя продержаться больше одного учебного года, — закончил за него Драко. — И как ты решил проблему?

— Снял проклятие, — просто пожал плечами Рон. Его разум затуманился от нечетких, но таких... привычных воспоминаний! — В общем, — тряхнул он головой, отгоняя наваждение, — я смог самостоятельно разгадать тайну проклятия! Ну..., — тут его взгляд метнулся в сторону суетящихся подружек невесты. — Вместе с Лавандой, конечно, — уточнил он. — Она..., — тут Рон сглотнул, почувствовав прилив какой-то нежности, — она смогла понять, почему я не хотел сразу на ней жениться. И она рискнула всем, что было ей дорого: жизнью, репутацией и душой, чтобы... ну, чтобы избавить меня от этого проклятья...

Рон стиснул зубы. Просто целоваться — это одно. А знать, что красивая дурочка, что обжимается с тобой по углам, станет для тебя ВСЕМ — очень странное чувство!

— Она... она не просто спасла меня, Малфой, — проговорил Рон. — Она ТЕРПЕЛА меня: все мои глупости, все мои недостатки, всё! — на протяжении всех этих лет. И потому я..., — тут Рон вдруг нахмурился и подумал, что уж очень разоткровенничался с Малфоем. Но тот лишь откинулся на спинку кресла и продолжил его собственную мысль:

— Ты любишь её.

Рону ничего не оставалось, кроме как кивнуть. И он не заметил столь же задумчивого взгляда, что мужчина с платиновыми волосами до плеч устремил в сторону женщины в изумрудном вечернем платье и серебряной диадемой в каштановых волосах...

Гарри.

Когда они с Луной, раскрасневшиеся, уставшие, но дико довольные, приземлились за столик возле главной поляны, Гарри был неимоверно счастлив!

Почему-то вспомнилась вся его жизнь до шестнадцати лет, до того момента, когда он волею разлитого зелья попал в это странное, невероятное... но такой родное и привычное будущее!

Детство у Дурслей, наполненное унижением, страхом и подспудной ненавистью...

Восторг от письма из Хогвартса...

Волшебство... Волшебство Нового Прекрасного Мира!...

Мир Магии. Такой великолепный, такой будоражащий, такой... справедливый?

Нет. Не справедливый.

С курса этак с пятого (а то и с третьего), мир магии показал себя во всей красе. Он оказался ничуть не справедливее мира маглов: та же подлая политика, шкурный интерес, цинизм и Его Величество Необходимость.

О, он-взрослый прекрасно изучил эти принципы! Но сознательно избегал их.

Ксенофилиус Лавгуд, его тесть, намеренно «сошел с ума», пытаясь дурачеством и рассказами о вымышленных существах отвлечь единственную и любимую дочь от жуткого шока — смерти матери.

И...

Он-прежний никогда бы не признался себе в этом, но Гарри действительно видел...

«Мозгошмыгов?» — подумал он. «Ну да, именно их! Видимо, присутствие Темного Лорда в сознании или что-то еще позволило... Но я увидел их, по-настоящему увидел, только после гибели Волан-де-Морта!» — вскричал он про себя, опрокидывая в глотку стакан огневиски.

«Это что-то вроде мелких, поверхностных... крестражей» — думал он. «Человек умирает, основа его личности — душа — устремляется... ну, куда там она устремляется?... Если он цельная, осознающая себя, сильная личность — то он в худшем случае останется в этом мире полноценным призраком. Вроде Почти Безголового Ника... Если нет — то душа распадается на основу-матрицу, которая уходит на перерождение, и кучу теней-воспоминаний. Недо-крестражей, жаждущих прицепиться к сознанию живого человека. Желательно — волшебника! Мозгошмыги...»

Он вынырнул из рассуждений под воздействием тоненького детского голоска:

— Пап. Па-ап! — тянула девочка лет десяти. — Привет. А скажи,— тут она покраснела, — Скорпиус сегодня приедет?

Гарри обратил внимание на девочку в платьице, что, казалось, было сплетено из весенней травы с вкраплением серебра. Её длинные, пшеничного цвета волосы, опускались чуть ли не до лодыжек.

«Лили. Лили Поттер» — всплыло в памяти.

— А что за интерес у мисс Поттер, — добрый, хоть и настороженный взгляд поверх очков-половинок, — к мистеру Малфою-младшему?

— Ну я, эм..., — засмущалась маленькая Лили. — Тётя Гермиона... то есть, кхм... леди Малфой, — поправилась девочка. — Она говорила, что Скорпи нравятся... эээ, книжки по Трансфигурации, ну вот я и... ну вот.

Она, вся раскрасневшаяся, и вынула то, что держала за спиной до сего момента.

Учебник по трансфигурации. За авторством Минервы Макгонагалл.

На душе потеплело в очередной раз. Но дочка снова его удивила:

— А в учебнике по зельеварению за первый курс какая-то странность...

— Какая же? — рассеянно спросил Гарри.

— Он на одной из страниц не открывается, — насупила брови Лили. — Проклятие? Говорят, что обычный производственный брак...

Гарри с огромным подозрением уставился на несчастный учебник.

Его терзали смутные сомнения...

6. Тайна принца-полукровки

Гарри

— Лили, — мгновенно посерьезнел Гарри. — Принеси-ка мне этот учебник… ну, со склеенными листами.

Девочка чуть нахмурила свои белесые бровки, но кивнула и убежала к дому.

— Гарри, — раздался рядом знакомый голос. Он обернулся и увидел Гермиону. «Леди Малфой» — на мгновение задержал дыхание Гарри. — Ты считаешь, что с этим учебником что-то не так?

Гермиона выглядела одновременно привычно и непривычно. С одной стороны, ничего в этой статной, строгой леди не напоминало девочку с растрепанным «птичьим гнездом» на голове. С другой стороны, он был абсолютно уверен: это та самая, ИХ Гермиона! Просто повзрослевшая, как и все они, на пятнадцать лет.

«Хотя, скорее всего, эта грация, аристократичность и женственность все это время были при ней» — грустно подумал Гарри. «А мы с Роном мельком что-то заподозрили только на четвертом курсе, во время Святочного бала. А потом… Потом Малфой нас опередил».

— Мало ли, что за проклятие может быть скрыто в книгах! Довольно странно, что новый, только что купленный учебник, уже скрывает в себе… нечто. Вспомни наш второй курс!

Леди Малфой улыбнулась, её лицо подернулось мечтательной дымкой.

— Дневник Реддла, — утвердительно кивнула она. К ним уже бежала Лили, несущая с собой упомянутый учебник. — Действительно, не стоит пускать такие вещи на самотек. Уж я-то за время замужества навидалась всякого, — покачала она головой. Но, увидев непонимающий взгляд Гарри, пояснила: — В Малфой-мэноре огромное количество заброшенных уголков, наполненных зловещей древней магией, темными тайнами и проклятыми артефактами. Мы с Драко лет семь назад решили, что пора устроить тотальную ревизию всего этого опасного барахла. Так что, поверь, я стала чертовски сведуща во всей этой темномагической чепухе!

Она улыбнулась, и Гарри ответил ей тем же. Все было почти так же, как в те времена, когда они были школьниками…

— Вот, папа, — протянула ему учебник Лили. — Страница сорок три.

— Спасибо, Лили! — мягко улыбнулся в ответ Гарри. — Иди пока поиграй с ребятами!

Девочке явно было любопытно, что так заинтересовало отца в обычной книге, но она была послушным ребенком и, кивнув, отошла.

Они же с Гермионой склонились над учебником.

— Ага… вот, вижу, — проговорила Гермиона, найдя нужное место. — Страница сорок три, а за ней — сразу сорок шесть. Хм…, — она попробовала разомкнуть страницы ногтями. — Явно чары…

— А не слишком ли опасно просто расцеплять их? — посмотрел на подругу Гарри поверх очков-половинок. — Может, покажем эту штуку нашим спецам. Тем более, что у нас их целых два! — кивнул он в сторону столика, за которым расположились Рон с Драко. Но у Гермионы уже разгорался в глазах знакомый огонек, с которым она вгрызалась в каждую тайну или тему в учебнике, непонятную ей.

— Да брось, Гарри! Проклятия и яды я чую на интуитивном уровне, — но, снова уловив вопросительный взгляд, вздохнула: — Я же вам с Роном уже десять раз… Ладно! Кому я это говорю? Проще объяснить… в очередной раз, — закатила глаза она. — Родовая магия Малфоев. Как только я официально вошла в Род, у меня появились определенные… способности. Ну, и обручальное кольцо кое-в-чем помогает, — повертела она у него перед носом серебряным колечком в виде змеи, кусающей собственный хвост.

— А, ясно, — неопределенно ответил Гарри, хлебнув еще виски, и наблюдая, как Луна о чем-то разговаривает с пухлым низкорослым человечком из Министерства, которого недавно так мастерски скрутил Драко. Гермиона проследила его взгляд и усмехнулась:

— Дариус Бергарнер, Заместитель начальника Департамента магического правопорядка. Терпеть не может нас с мужем, но при каждой встрече либо пресмыкается и грубо льстит, либо намекает на Черную Метку на руке Драко! — на этой фразе сердце Гарри ёкнуло, а глаза чуть не вылезли из орбит от изумления, но Гермиона будто не заметила этого. — Скользкий мерзавец! Впрочем, как и его брат… Кстати, его братца вы с Луной мастерски поставили на место! — улыбнулась она.

— Ага, — тоже усмехнулся Гарри, а уже через мгновение они оба рассмеялись. Но фразу про Черную Метку он запомнил и дал себе слово однажды спросить, что она означала.

Отсмеявшись, он фыркнул:

— Ладно, вернемся к тому, что хотели выяснить. Aperire! — воскликнул Гарри, направляя палочку на слипшиеся страницы. Ничего не произошло. — Хм… Странно. Вроде должно было сработать…

— Ну, не думаю, что тот, кто залепил страницы, не позаботился о том, чтобы обезопасить свою тайну от столь… общеупотребительных заклинаний, — насмешливо проговорила она. После чего, вскинув свою палочку в сторону книги, гортанно произнесла: — Apne Opp!

Зеленоватое свечение мелькнуло между страниц и они… разлепились.

— Ого! — восхищенно покивал головой Гарри. — Еще какая-то родовая магия?

— Ага, — рассеянно проговорила Гермиона. — Заклинание еще века этак девятого, досталось Малфоям от их предков-викингов…

Но Гарри уже не слушал её: они оба рассматривали страницу, что им открылась.

— Это же…, — вздохнула Гермиона.

— …Дневник, — продолжил Гарри за неё. Его брови поползли вверх: он узнал почерк, которым были исписаны две скрытые страницы учебника.

Тот же почерк был в его старом учебнике по зельеварению. Почерк принца-полукровки!

Рон

Он стоял у алтаря и смотрел на неё, вышагивающую под свадебный марш ему навстречу. Легкомысленное белое платье чуть выше колен, высокие каблуки, странная конструкция из цветов на голове, фата и длиннющий шлейф. Лицо пока было скрыто фатой.

Сердце Рональда гулко бухало в груди. Он не мог оторвать взгляда от своей невесты, что сейчас шла к нему по проходу между рядами скамей, заполненных гостями.

Локки сидел в первом ряду, в парадной мантии, раскрасневшийся и взволнованный, казалось, не меньше отца. С ним в первом ряду сидели родители Рона и мама Лаванды, а также Гарри и Гермиона с семьями.

Он сглотнул и снова обратил взгляд на приближающуюся под руку со своим отцом — круглым румяным волшебником в сиреневой мантии — Лаванду.

«Кто бы мог подумать?» — мелькнула отстраненная мысль. «Такая легкомысленная, вся в рюшечках и бантиках, а оказалась храброй, самоотверженной, решительной! К тому же — любящей женщиной и заботливой матерью. Терпеливой и понимающей».

Мелькали разрозненные картины событий прошедших пятнадцати лет. Его постоянные отлучки, путешествия в попытках снять проклятие. Её терпение и любовь — только благодаря им он сумел. Он справился.

«Мы справились» — чуть улыбнулся он.

Наконец, она встала рядом с ним и церемония началась…

Мягкий ванильный запах. Запах её кожи, волос... Этот запах еще витал вокруг Рона, когда он сидел за кухонным столом на первом этаже «Норы» наутро после свадьбы.

Наутро после Брачной ночи.

— Рон, — позвал смутно знакомый голос откуда-то издалека. — Ро-он! — чуть настойчивее позвал голос.

Он встряхнулся и недоуменно уставился на говорившего: мужчину с модной прической и густой черной бородой. На лбу мужчины красовался шрам в виде молнии.

— Э-э, Гарри? — наконец вынырнул из своих мыслей Рон. — Ты что-то сказал?

— Ну да, — протянул он, бросив на Уизли свой фирменный насмешливый взгляд поверх очков. — Я вообще-то уже минут пятнадцать перед тобой распинаюсь, рассказывая, что вчера мы нашли с Гермионой.

— А-а, — как-то бестолково протянул Рональд. — И что?

— Страницу дневника, — терпеливо проговорил Гарри. Уизли нахмурился и постарался сосредоточиться. — И, как я понял, написан он был тем самым таинственным Принцем-полукровкой. Ты помнишь?

— А…, — напрягся Рон, вспоминая. Запах ванили наконец-то отступил, позволяя ясно мыслить. — Тот твой странный учебник с пометками на полях!

— Именно! — откинулся на спинку стула Гарри, с удовольствием прихлебывая утренний кофе. — Правда, как я понял, истинное значение того, что написано на найденном нами листке, могу распознать только я. Гермиона прочитала его содержимое совсем по-другому. В её варианте это была страница из дневника какой-то недалекой школьницы, пишущей о щенках, ленточках и первом макияже, — весело фыркнул он.

Рон задумался.

— А почему вы не позвали нас с Др… с Малфоем, как только обнаружили этот листок? — спросил он недовольно. Гарри, видимо, заметил эту его оговорку и иронично поднял бровь, отчего Рон почувствовал, что краснеет. А потому торопливо продолжил, чтобы замять тему его отношений с Малфоем: — Пойми, Гарри! Это могло быть опасно!

— Да брось! У меня в распоряжении была жена одного из крутейших мракоборцев современности! — отмахнулся тот. А потом, будто о чем-то вспомнив, достал из-под стола книгу. — А вот собственно и тот учебник. На, — открыл он книжку на одной из страниц, — прочти. Интересно, какое содержимое откроется тебе?

Рон углубился в чтение. Но уже через минуту прекратил это бесполезное занятие.

— Похоже, ты прочитал то же, что и Миона, — полуутвердительно кивнул Гарри, снова отхлебывая кофе.

— Ага, — нахмурился Рон. — Рюшечки, цветочки…

— Во-во! — кивнул Гарри.

— А настоящее содержимое? — спросил Уизли. — Какое оно? И кто его написал?

— Его написал кто-то, кто хочет, чтобы его нашли, — побарабанил по столу пальцами Гарри. Рон снова нахмурился: ох уж эта новая, приобретенная не иначе, как от Дамблдора, привычка его друга изъясняться загадками! — Более того! Тот, кто хочет, чтобы его нашел именно я!

— Э-э…, — только и смог протянуть Рон. — И кто же это?

Гарри недоуменно глянул на него, будто ответ был очевиден:

— Тот, кто в курсе, что мы из прошлого.

В «Дырявом котле» их уже ждали. Два улыбчивых волшебника с такими знакомыми, хоть и постаревшими, лицами.

— Дин! Симус! — вырвалось у них с Гарри.

— А вы кого ожидали? — осклабился Симус Финниган, хлопая друзей по плечу. — Министра магии?

И они с Дином Томасом хохотнули этой незамысловатой шутке.

Когда они отошли за дальний столик, двое старых школьных друзей перешли практически на шепот:

— Извини, Рон, что не приехали на свадьбу, но Гермиона уж точно не могла пропустить её, так что и Драко нужно было присутствовать. А у нас сейчас плановые рейды в Лютном переулке, так что в отсутствие шефа пришлось отдуваться нам двоим. Так что…, — виновато развел руками Симус.

«Они авроры» — догадался Рон. «Служат под началом Малфоя».

— Не переживайте, парни, еще будет возможность посидеть и отпраздновать, — махнул он рукой. — А сейчас к делу. Мал… Драко сказал, что нарыл информацию по поводу того учебника.

— Точнее, мы нарыли, — весело переглянулись авроры. — В общем, слушайте и запоминайте. Учебник вышел из-под станка в маленькой типографии в пригороде. Магазины центральных улиц магических кварталов редко пользуются услугами таких контор, но в этот раз почему-то сделали исключение…

Дин фыркнул, пробормотав что-то вроде «а насчет уклонения от уплаты налогов во Флориш и Блотс еще запросец придет…».

— В общем, о том, кто и зачем вложил эту страницу туда, вам лучше узнать в той дыре. Шеф сказал, что будет ждать вас там лично в два часа сегодня.

— Погодите! — нахмурился Рон. — А как это место-то называется?

Симус хлопнул себя по лбу:

— Точно! Название-то не сказали!

— Это, по сути, лондонские трущобы, — проговорил Дин. — Не такое злачное место, как Лютный, но все же… Средней паршивости спальный район в магическом Лондоне. Называется Паучий Тупик.

Драко

— Круцио, — скучающе произнес он, наблюдая, как человечек перед ним корчится в агонии. В голове звучал обратный отсчет, по окончании которого пытку нужно было прекратить. Опытным путем Драко выяснил, с точностью до секунды, сколько и с какой интенсивностью можно было пытать человека Круциатусом таким образом, чтобы духовные оболочки не были повреждены слишком сильно. Ведь задачей пытки было оказать давление на жертву, а не покалечить!

До Драко Малфоя никому и в голову не пришло провести такое исследование. Ну еще бы! Поколения чернокнижников, практиковавших Непростительные заклинания, не задумывались над этим. Светлые волшебники просто запретили Круциатус. Драко Малфой нашел золотую середину…

Наконец, изящная черная палочка с серебряной рукоятью взметнулась вверх и извивающийся перед ним мужчина замер на каменном полу, натужно хрипя.

— Мистер Долохов, — раздался холодный голос Драко. — Я напоминаю, что все это утомительное действо вы можете в любой момент прекратить, подписав согласие на использование Сыворотки Правды.

— Ты... Ты! — просипел мужчина на полу. Его полубезумный, ненавидящий взгляд прожигал лицо Малфоя. — Ты... не представляешь, ЧТО со мной будет... если я...

— О, разумеется, я представляю, — раздраженно поджал губы Глава Аврората. — Непреложный обет, который вы дали, в случае его нарушения, ударит по вам... после чего вы, скорее всего, мгновенно умрете. Но есть шанс — небольшой, но вполне существенный! — что вы всего лишь станете сквибом. Думаю, легкая смерть или шанс отделаться лишением магии — куда лучшие варианты, чем дальнейшее общение со мной, — при этой фразе Драко зловеще ухмыльнулся, отчего мужчина на полу побледнел еще больше. — Ладно, вижу, что это бесполезно... Круцио, — и снова крики, крики, крики...

В своем кабинете он оказался уже через полчаса, разбитый и злой. Нужно было выпить. Срочно выпить! А потому, после пары судорожных вздохов, он устремился к неприметному шкафчику в углу кабинета, где располагался небольшой бар, хранящий самый лучший алкоголь как волшебного, так и магловского миров.

«Тесть на совесть научил меня разбираться в магловской выпивке» — подумалось Драко, пока он наливал себе самый, пожалуй, дорогой в мире магловский виски — The Macallan in Lalique, семьдесят тысяч галлеонов за бутылку. «Помнится, мы с Грейн... Гермионой купили его на каком-то магловском благотворительном аукционе. Но, признаться, этот виски того стоит» — подумал он, пригубив коричневую жидкость.

«Недовоспоминания» недовольно ворочались в голове, давая понять, что взрослый Драко хоть и не был заядлым трезвенником, но и пить после столь рядового допроса — не в его стиле. Но Драко-шестикурсника просто трясло!

Дверь скрипнула, отворяясь, и рука сама собой метнулась к запасной палочке под столом.

— Драк! Это я, Забини! Черт возьми! Ну сколько можно?! — проорал заместитель Министра магии, быстро заглатывая в себя проверяющие зелья. — Я пришел поговорить по поводу Долохова... О! Пьешь? А повод?

— Да так, вспомнил кое-что..., — неопределенно помахал рукой Малфой, не собираясь открывать лучшему другу все нынешние тонкости своей душевной организации. — Будешь?

— Когда это я отказывался? — усмехнулся Блэйз и уже в следующую минуту пригубил янтарную жидкость. — Ммм..., — с огромным удовольствием протянул он. — Что это?

— Магловский виски, — ухмыльнулся Драко, наслаждаясь меняющимся выражением лица друга.

— Мда, умеют, черти, умеют..., — пробормотал Замминистра. А потом вернулся к интересующей теме: — Драко, что ты собираешься делать с Долоховым?

— Экстрадировать, разумеется, — равнодушно ответил тот. Он собирался подумать совершенно о другом, а потому тема Долохова его раздражала.

— То есть, вот просто так отдать его парням с Лубянки? Драко, Долохов — внутрибританский преступник! Мы не можем...

— Мы можем, — поднял взгляд Драко. — Он — гражданин магической России, и там он наделал куда более мерзостных дел, чем у нас!

— Это политика!

— Мне насрать на политику! — отрезал Драко. — К тому же, это МГБ* в свое время завербовало Долохова и натаскало его в боевой магии! Официально выдав его им, мы заставим русских признать, что они в ответе за подготовку одного из самых опасных темных магов! Ведь то, что эта мразь перекинулась на сторону Темного Лорда — тоже их недочет!

— А еще говоришь, что тебе насрать на политику..., — пробормотал Забини. — Вон как шпаришь, хоть сейчас в Министры... Ладно, — тут Блэйз, нахмурившись, допил свой бокал и повернулся к выходу. — Я подумаю насчет твоей позиции.

Когда Забини ушел, Драко решил, что пора подумать и о том, как ему-прежнему вернуться в свое время.

Трое в лодке

— Поттер, Уизли, — пронзил темноту грязного переулка холодный голос. — Вы опоздали.

Элегантный, импозантный, но при этом донельзя суровый мужчина с волной платиновых волос и с тростью в руке, странно смотрелся среди замусоренного переулка где-то в пригороде Лондона. Как, впрочем, и его собеседники: выглядящий как хипстер черноволосый мужчина в полосатом черно-белом костюме и в очках-половинках, а также одетый в просторную черную мантию угрюмый рыжий здоровяк с сединой в висках.

— Заткнись, Малфой, — огрызнулся рыжий. — Ты нашел этого странного... Принца?

— Пока нет, — криво усмехнулся обладатель светлых волос. — Но зато я теперь точно знаю, где он живет. И мы можем прийти и вместе познакомиться с ним... лично, — хищно усмехнулся Глава Аврората. — Готовы?

«Хипстер» и рыжий переглянулись и синхронно кивнули. Аристократ с черной тростью молча развернулся и зашагал, предполагая, что его спутники последуют за ним.

И вот перед ними дверь нужного дома. Все трое вынимают волшебные палочки.

Чернобородый «хипстер» в полосатом костюме, последний раз оглянувшись на своих товарищей, тянется к кнопке звонка.

Но не успевает он на неё нажать, как раздается лязг многочисленных замков и дверь распахивается.

Мгновение висит изумленная тишина.

— ПРОФЕССОР СНЕЙП?! — восклицают все трое.

— Да... Да, я ждал вас! Наконец-то вы явились... И да, за то зелье на шестом курсе — минус двадцать баллов каждому!!!...

7. Наслаждаться жизнью

— Эм, профессор, — осторожно проговорил Драко, с опаской поглядывая на кружку с перечным чаем. — Скажите, а как вы узнали, что мы… ну…

— Что вы — пришельцы из прошлого, чье сознание было перенесено в ваши взрослые тела под действием зелья tempus futurum? — отстраненно спросил Снейп, с удовольствием прихлебывая пахнущее разнообразными пряностями варево. — Я это просто знал.

Драко пару раз моргнул и не нашел ничего лучше, как в очередной раз оглядеть нового Снейпа.

Бывший профессор выглядел… странно.

Развалившийся перед ними на подушках человек почти ничем не напоминал того Снейпа, которого они знали. Когда-то сальные волосы были умащены маслом и аккуратно уложены под сетку. Некогда холодное и злое лицо теперь светилось какой-то потусторонней отрешенностью. Одет Снейп был в просторный восточный халат, расшитый золотыми письменами, лунами и звездами.

Квартира бывшего профессора тоже выглядела соответствующе.

При взгляде на увешанную коврами, утопающую в ароматном дыме комнату на ум приходила профессор Трелони. Но даже у неё в кабинете не было настолько… медитативной обстановки.

Периметр небольшой гостиной был устлан мягкими креслами-мешками и огромными подушками. Между ними стояли пара кальянов, а в углу дымилась бронзовая курильница. Откуда-то лилась нудная, медитативная музыка, какие-то индо-буддийские мотивы.

— Точнее, — с удовольствием хлебнул своего странного чая бывший профессор, — после того случая с обливанием вас опасным зельем, профессор Дамблдор наказал мне не спускать с вас троих глаз, ища признаки перенесенного сознания. Чтобы, как он сказал, «мальчики не разрушили себе жизнь с перепугу».

Драко иронично поднял бровь, Рон нахмурился, Гарри понимающе усмехнулся.

— Но Альбус зря беспокоился, — Снейп выдохнул большое розовое кольцо дыма — все время разговора он курил один из кальянов. — Из-за того, что вы перенеслись в столь… отдаленное будущее, ваши сознания не смогли заполучить полный контроль над телами и разумами вас-взрослых. И потому вы не просто попаданцы в будущее. Вы отчасти — коренные жители этого будущего! Ваш пятнадцатилетный опыт, знания и память слишком сильны, чтобы можно было просто отмахнуться от них! А потому адаптироваться в новом мире для вас оказалось куда легче…

— Но, профес… то есть мистер Снейп, — поправился Рон. — Вы не сказали, как нам вернуться назад.

— А надо ли, вот в чем вопрос? — поглядел он на Уизли задумчивым взглядом. — Это же яркий пример кармического вмешательства! Это же так… тантрично!

Драко с Роном молча хлопали глазами, вытаращенными на профессора. Гарри же с удовольствием прихлебывал перечный чай, заедая его выуженными из внутреннего кармана пиджака лимонными дольками.

— О, — видя их недоумение, махнул рукавом пестрого восточного халата Снейп, — не заморачивайтесь! С тех пор, как я начал на профессиональном уровне изучать восточную философию и Прорицание, — на этом месте проняло даже Гарри, так, что тот поперхнулся очередной долькой, — мало кто из прежних знакомых понимает меня.

— Оно и понятно, — тихо буркнул себе под нос Рон, так, что его услышал только Гарри.

— Что касается вас троих, — выпустил новое колечко дыма Снейп. — То у вас все наладится само собой.

— То есть, само собой?! — не выдержал Уизли. — И нам что — просто сидеть и ничего не делать?! И… и что…

— Жить, мистер Уизли, — поджал губы Снейп, отчего на его лице на мгновение проступило то самое раздраженное выражение, к которому они привыкли в школе. — Просто жить своей жизнью и по возможности наслаждаться ею. И скоро ваши взрослые сознания начнут все больше доминировать над сознаниями шестикурсников. И в конце концов вы будете оттеснены обратно в прошлое!

— Слово «оттеснены» мне не очень-то нравится, — снова буркнул Рон, в то время как Гарри с Драко задумчиво уставились в пространство перед собой. Малфой хмурился и неосознанно пристукивал по полу тростью. Гарри же безмятежно смотрел перед собой, не замечая, что вместо лимонной дольки макает в чай салфетку.

— Не обращайте внимания на термины, — махнул рукой Снейп, снова возвращаясь к своему образу из будущего. — «Оттеснены» всего лишь значит, что все вернется на круги своя. Вы вернетесь в свое время, в момент переноса. Только и всего. А до тех пор, как я уже говорил… наслаждайтесь жизнью! Работайте, общайтесь с друзьями, познакомьтесь со своими семьями…

— Семьями! — воскликнул Драко. — Я до сих пор не могу понять, как так вышло, что я женат… женат на Грейнджер! Мерлин, на Грейнджер! — в голосе Малфоя явственно мелькнули капризные нотки, обычные для него в школе, но звучащие крайне неестественно из уст сурового, покрытого шрамами аврора.

— Я вот тоже хотел бы это знать! — окрысился на него Рон. Казалось, он готов хоть сейчас кинуться на Малфоя с кулаками.

— Тише, господа, тише! — поморщился Снейп. — Не стоит устраивать потасовки в чужом доме! Это, как минимум, невежливо. Что касается мистера Малфоя и мисс Грейнджер… Помнится, она была чуть ли не единственной, кто не отвернулся, не бросил тебя, Драко, когда все волшебное сообщество Британии требовало крови бывших Пожирателей Смерти! И твои заслуги перед светлой стороной на завершающих этапах войны не сыграли бы никакой роли, если бы не заступничество мистера Поттер и искренняя поддержка нынешней миссис Малфой.

Драко снова нахмурился и откинулся на кресло-мешок, на котором сидел. Его лицо выражало крайнюю степень задумчивости.

— И…, — на этот раз начал говорить Рон. — Сколько нам ждать, пока… пока нас не «оттеснят»? Месяц? Год? — посмотрел рыжий в глаза бывшего профессора. — И как вы это себе представляете? Я ведь теперь гребанный учитель! Но все, что у меня есть — куча смутных воспоминаний и гора знаний, которые самому бы перебрать по полочкам, не то что передавать другим! Как я смогу преподавать?!

— Так, как я вас учил, Уизли! — снова в голосе Снейпа лязгнула сталь. — Если вы дадите себе труд покопаться в своей «недопамяти», то вспомните, что именно я натаскивал вас на пост преподавателя ЗОТИ! А теперь, прошу меня простить! — раздраженно отложил мундштук кальяна в сторону Снейп. — Меня еще ждет ежедневная медитация и занятия по йоге. Так что, если вопросов у вас больше нет, попрошу покинуть мой дом!

Рон

«Бон-бон! С Рождеством тебя, любимый! Хочу, чтобы этот свитер напоминал тебе о том тепле, что дарят тебе мои объятия!...»

Красный, как рак, Рон перечитывал письмо от Лаванды. Смесь раздражения от свойственного ей слащавого тона и уютного тепла от искренней заботы, что читалась между строк, заполнила его. Он перечитывал это письмо по третьему разу, пытаясь разобраться, что же он чувствовал по-настоящему.

Затем, вздохнув, он отложил испещренный витиеватым почерком пергамент. Бесполезно! Дикий коктейль противоречивых эмоций плохо поддавался расшифровке. Для этого нужно было вернуться в прошлое и самостоятельно, день за днем, прожить те пятнадцать лет, что он пропустил.

Профессор Рональд Биллиус Уизли, одетый в бежевый с розовым узором свитер, вернулся к рабочему столу, где его ждали стопки эссе второкурсников, требующих проверки. Вздохнув еще раз, Рон погрузился в работу…

— Мистер Поттер! Оценка «удовлетворительно». Мистер Малфой — то же самое! От Поттера я не ожидал особых чудес по своему предмету, но вы, мистер Малфой…, — холодный взгляд рыжего преподавателя задержался на вжавшем голову в плечи светловолосом мальчике в слизеринском галстуке. — Вы сын одного из лучших авроров за последний век и умнейшей ведьмы современности! И не можете написать футового эссе по Красным Шапкам, простейшей теме? Красные Шапки! Я считаю это позором, а вы как считаете?

На маленького Малфоя было жалко смотреть. Он весь покрылся красными пятнами, особенно заметными на бледной аристократичной коже. Сидящий рядом с ним Альбус Поттер и вовсе старался прикинуться ветошью, чтобы гнев профессора Уизли не перекинулся и на него.

Но грозный преподаватель уже шел дальше по проходу между парт.

— Томас — «превосходно»! Финниган — «хорошо», к следующему занятию подтянуться! Лонгботтом…

О, он неплохо порылся в своих «недовоспоминаниях»! И теперь с ужасом наблюдал сам за собой будто со стороны, понимая, что видит перед собой рыжую версию Снейпа! Того самого, злобного нетопыря, пугающего младшие курсы и именуемого старшими не иначе как «профессор Злюка» или «мистер минус-баллов-этак-двадцать».

Он сначала подумал, что в его варианте снейповского преподавания будет доставаться слизеринцам. Ни черта подобного!

Став преподавателем, он понял, что главное и самое ценное в стенах школы — это дисциплина! А самыми недисциплинированными были… Правильно, гриффиндорцы!

Учитывая, что Рон вдобавок был еще и их деканом…

Второкурсникам он задал большую домашку, а некоторым, «особо любимым» студентам — еще и переделать предыдущую работу по Красным Шапкам. После этого был обед и его ждали пятикурсники…

В этот раз была сдвоенная пара Гриффиндор-Пуффендуй. И за одну из парт уселись... близнецы.

«Снова Малфои?» — нахмурился Рон, разглядывая высоких девушку и парня с длинными, платинового цвета волосами, бледной кожей и глазами цвета горячего шоколада. На лицах — фирменное малфоевское выражение равнодушной надменности. Но в зрачках нет-нет да и промелькивают озорные огоньки!

«Гриффиндорцы» — почему-то сглотнул Рон, увидев красные галстуки на их шеях. «Близнецы Малфой. Как говорят на алом факультете — «достойные преемники Дреда и Форджа». И почему, при виде них я сразу начинаю настороженно искать, в чем подвох на этот раз?!»

Кинув последний настороженный взгляд на гриффиндорских близняшек, Рональд начал урок. Проходили корнуэлльских пикси*, которых Рон выпускал по три штуки на каждого студента, после чего смотрел, как те справляются. Когда вышла одна из близнецов — Нарцисса, кажется — Рон напрягся. Это была непроизвольная реакция тела, и «недопамять» подсказывала, что так напрягались все учителя, стоило одному из старших Малфоев выйти отвечать на их уроке.

Бросив лукавый взгляд карих глаз («Гермионины глаза» — нахмурился Рон еще больше) на учителя, девушка изящным, даже небрежным движением разделалась разом со всеми троими пикси, чуть поклонилась и вернулась в начало очереди.

— Хорошо, — все еще настороженно произнес Рон. — Пять очков Гриффиндору. Следую…

Он понял, что что-то не так, когда Нарцисса чуть задержалась возле толстой пуффендуйки, очередь которой была следующей. Но не успел он среагировать, как пикси в зачарованной клетке будто взбесились! Рон попытался привычным движением наложить преграждающее заклинание на створку клетки… но тут развалилась сама клетка!

Рой синих чертенят накинулся на взвизгнувшую пуффендуйку, напрочь игнорируя других студентов! Начался хаос…

В итоге несчастная Пульхерия Бергарнер — так звали пострадавшую пуффендуйку — оказалась в больничном крыле с переломом ребра. Рон же попросил близнецов Малфой задержаться в кабинете ЗОТИ. Попытавшегося как бы невзначай остаться с ними Тедди Люпина (лучший друг и сообщник во всех шалостях близнецов — подсказала «недопамять») он решительно выставил за дверь.

— Мисс Нарцисса Джейн Малфой. Мистер Абраксас Генри Малфой, эсквайр. И как вы намерены объяснить мне вашу в высшей степени возмутительную выходку? — он сложил руки на груди, сверху вниз глядя на склоненные белобрысые головы.

— Какую выходку, профессор? — поднял невинный взгляд на него Абраксас. — Мы разве что-то совершили?

— Может, вы тогда мне объясните, каким образом мисс Бергарнер оказалась облита феромонами пикси? — задал вопрос рыжий профессор. И в тот момент понял, что доказательств виновности близнецов у него, по сути-то, и нет! Ну, замешкалась гриффиндорка немного, пока шла в конец очереди — ну и что?

«Фирменный стиль Фреда и Джорджа: все знали, что они виновны, но доказать никак не могли».

Рон был полностью уверен, что шедший перед Нарциссой её брат Абраксас каким-то образом ослабил крепления клетки, а сама Цисса обрызгала бедняжку Пульхерию феромонами, заставившими пикси взбеситься.

Вздохнув, Рон потер переносицу кончиками пальцев:

— Ну, хорошо… Скажите хотя бы, что вам сделала несчастная мисс Бергарнер, что вы её так… не любите?

— А нечего распускать всякие мерзкие слухи! — прошипела чуть слышно Нарцисса, но тут же потупилась. Но, под заинтересованным взглядом Рона чуть зарумянилась и ответила: — Ну, мисс БеЗДАРнер частенько употребляла всякие нехорошие фразы вроде «отродье Пожирателей», «змеиное семя» и прочее, в отношении нас с братьями. Ну, еще про нашу маму…, — на этой фразе Цисса залилась гневным румянцем. За неё продолжил брат:

— Думаю, «подстилка Пожирателя» — не самое вежливое выражение, как вы думаете, профессор? — поистине малфоевским ледяным тоном произнес мальчик. — А её мерзкая подружка Амбридж ей поддакивает и чуть что грозится наябедничать своей тетке в Министерстве!

У Рона дернулся уголок рта. Но все же он успокоился и продолжил:

— И тем не менее. Хоть и повод более чем достойный, но вы подвергли здоровье, а возможно и жизнь сокурсницы опасности! Не утруждайте себя оправданиями, мистер Малфой! — поднял руку Рон. — Разумеется, доказательств у меня нет, но подумайте вот о чем, — он наклонился, приближая свое лицо к лицам близнецов. — Что скажут ваши родители, если вас после очередной подобной выходки поймают и исключат?

На этот раз зарумянился и Абраксас. Брат с сестрой упрямо наклонили головы.

«Ну точно гриффиндорцы» — вздохнул про себя Рон.

— Что ж, вы свободны, — наконец проговорил он. Когда же близнецы уже приближались к дверям, он добавил: — Но с каждого эссе о пикси на два фута пергамента к концу недели! — когда же Малфои попытались возмутиться, добавил: — Три фута и минус два очка Гриффиндору за пререкания!

Ворча, близнецы удалились, а профессор Уизли устало опустился за свое место. Кажется, на сегодня уроки окончены…

Драко

Он лежал на шелковых простынях, глядя на сводчатый потолок спальни, и задумчиво наматывал на палец прядь вьющихся каштановых волос. Волос стройной, несмотря на рождение троих детей, женщины, что сейчас дремала на его плече.

Гермионы Малфой. Его жены.

Несмотря на «недовоспоминания», их разговор тогда в ванной, а также слова Снейпа, он до сих пор не мог до конца поверить в такой поворот в своей жизни! Гермиона Грейнджер — теперь его жена.

Впрочем, он, как и несколько раз до этого, просто чуть тряхнул головой, отгоняя лишние мысли.

«Снейп сказал не заморачиваться и наслаждаться жизнью» — подумал Драко. «Вот и последую его совету. Что касается вопроса, откуда все пошло так, как пошло… вернемся в прошлое и разберемся».

Гермиона от его движения головой заворочалась и чуть слышно простонала:

— Драко? Что-то случилось?

— Ничего, — поцеловал он её в макушку. — Просто задумался.

— Хм? — окончательно стряхнула с себя дрёму она. — И о чем же?

— Да так…, — неопределенно повертел пальцами он. — О всяком разном.

— Дра-ако, — наклонила голову набок она, приподнимая бровь. — Когда ты так говоришь, значит, опять думаешь либо о работе, либо о всяких вселенских проблемах! Которые в той или иной степени связаны с работой. Тебе напомнить, что кое-у-кого законный выходной?

— Герм…, — поморщился было он, но она перебила его:

— Ни слова больше! Я знаю, как отвлечь тебя... мой дракон! — произнесла она таким страстным тоном, что у Драко перехватило дыхание. А уж когда их губы слились в поцелуе, а тонкие женские пальцы скользнули к низу живота, у него и вовсе все мысли вылетели из головы...

— Рон прислал письмо, — проговорила Гермиона чуть позже, расчесывая волосы перед своим зеркалом. «Недовоспоминания» подсказывали, что она имела привычку это делать утром и вечером, перед сном.

«Ну или сразу после секса. Как сейчас» — чуть покраснел Драко, благодаря Мерлина и всех святых за то, что его жена отвернулась в этот момент.

— Близнецы опять выкинули фортель! — жестко сказала Гермиона.

— Близнецы? — поднял бровь Драко.

— Да! Ты представляешь: натравили на сокурсницу корнуэлльских пикси! Они много чего творили, но это уже переходит всяческие границы!

А Малфой с усмешкой вспомнил, как на втором курсе этот придурок Златопуст Локонс выпустил из клетки рой пикси, предоставив ученикам, не имеющим малейшей подготовки, справиться с ними. И только благодаря Грейнджер в тот раз обошлось без жертв...

-Драко! Ты слышишь меня? Ты должен серьезно с ними поговорить! — строго смотрела на него Гермиона.

-Эм... Пошлем вопиллер? — почему-то снова вспомнился второй курс Драко. И тут же прикусил язык: жена посмотрела на него так, будто он сморозил что-то не то.

-Драко... Ты хорошо себя чувствуешь? — настороженно спросила она. — Ты же сам сто раз повторял, что негоже Малфоям выносить свои разборки на всеобщее обсуждение, и что необходимо решать семейные проблемы в узком кругу?

-А... эээ... Я просто, — мозг лихорадочно метался, ища выход. Но Малфой не был бы Малфоем, если бы не умел изворачиваться в самых безвыходных ситуациях. — Просто ты упомянула пикси и я тут же вспомнил второй курс в Хогвартсе, — нашелся он. — Ну и возникла дурацкая мысль, что, если прислать вопиллер, то сходство с тем годом будет окончательное, — кривовато усмехнулся он. Гермиона лишь вздохнула, подошла к нему и обняла:

-Все же вы, мальчишки, никогда не взрослеете...

Он стоял в одном из залов Малфой-мэнора, и разглядывал огромную фреску, изображавшую родовое древо Малфоев, начиная со времен Вильгельма Завоевателя. Сотни ветвей, оканчивающихся портретами членов Рода. Некоторые из них были соединены разноцветными цепочками — символами брачных уз. Цвет мог быть золотым, серебряным или бронзовым: в зависимости от того, насколько чистокровным получалось потомство от такого брака.

Начиная века этак с пятнадцатого подавляющая часть цепочек была золотой — символ абсолютно чистокровного брака. До этого частенько попадались серебряные цепочки, а в паре мест и бронзовые. Последние, правда, никуда не вели, а портреты Малфоев, заключивших такие браки, были выжжены с фамильного древа.

Пара подпалин виднелись и в ветвях более поздних поколений: два предка Драко, соединенных серебряной цепочкой с соседними портретами, были изгнаны из рода, а их имена преданы забвению.

«Если раньше Малфои были противниками только однозначно грязнокровных браков, то после того, как волшебники взяли курс на изоляцию, предки окончательно помешались на безусловной чистоте крови» — грустно подумал Драко.

Затем он нашел свой собственный портрет, расположенный в самом верху Древа. Он был соединен серебряной цепочкой с изображением красивой девушки с копной каштановых волос и подписью «Гермиона Грейнджер». От этой развилки отходило три ветви.

«У меня трое детей» — отстраненно подумал Драко. «Младшего сына — Скорпиуса — я уже видел. Ага, а это, стало быть, близнецы. Нарцисса и Абраксас» — его взгляд уперся в портреты девушки и парня лет пятнадцати, похожих друг на друга как две капли воды. Разница была только в длине волос, пожалуй. «Названы в честь моей матери и моего деда. Вторые имена — в честь родителей Грейнджер. Хм... как мило» — усмехнулся он и, развернувшись, вышел из зала. Нужно было собираться на прием в особняке Забини, связаться с подчиненными, утвердить план охранных мероприятий и так далее.

Драко улыбнулся. Он окончательно определился со своим отношением к такому будущему...

Гарри

К поместью Забини они аппарировали после полудня. Неподалеку им уже махали рукой Молли, Артур и остальные Уизли, приехавшие на прием в честь пятых именин своего внука.

«Женительные сюрпризы продолжаются» — отстраненно подумал Гарри. Он уже ничему не удивлялся. «Джинни — жена Блэйза Забини. Ну кто бы мог подумать!»

На их с Луной лицах светилось обычное потустороннее выражение. Альбус и Лили вместе с ними поприветствовали Уизли и других гостей, трансгрессирующих у ворот. Ворота были распахнуты и домовые эльфы в изящных сюртуках с поклонами провожали вновь прибывших к парадному входу, где мистер и миссис Забини приветствовали гостей.

— Тетя Джиневра такая красивая! — вздохнула Лили. И Гарри был с ней полностью согласен. Шестикурсник внутри него грустно вздохнул, когда увидел её: повзрослевшую, с роскошными рыжими волосами, уложенными в высокую прическу.

«Интересно, когда мы с ней поняли, что у нас ничего не выйдет?» — подумал он, приближаясь с женой и детьми к дверям поместья. «Еще тогда, на шестом курсе? Или позже, во время войны? Не помню… Да и надо ли?» — он покрепче сжал локоть жены. «В конце концов, я ведь теперь люблю Луну. А что было… что было, то прошло. Как там Снейп сказал? Наслаждаться жизнью?»

Немного отступив от официального протокола, Джинни тепло обняла их с Полумной, а также потрепала Ала и Лили по головам. Забини с улыбкой кивнул, проговорив:

— Гарри, привет! — чернявый итальянец, с зализанными волосами, смотрелся эффектно. Дорогой фрак и строгая черная мантия придавали ему величия и лоска. — Через полчаса официальная часть, буду произносить приветственную речь перед всеми этими индюками из Министерства, — вполголоса проговорил он. — Да и Министр обещал прибыть… Ну так вот, после этого предлагаю собраться в моем кабинете узким кругом, ты как?

Конечно же, Поттер ответил согласием, после чего они с женой прошли в главный зал. Эльфы с поклонами проводили Ала и Лили в комнату для детей.

Взгляд Гарри сразу же уцепился за стоящую в дальнем конце зала пару волшебников, беседующих с какой-то седой, одетой в нелепо-розовую мантию, женщиной. Подойдя ближе, Гарри узнал всех троих.

С четой Малфоев они недавно виделись, поэтому узнать их было не трудно. А с Драко они даже предприняли путешествие к Снейпу.

Что касается их собеседницы…

От неожиданности Гарри моргнул, а левое предплечье яростно зачесалось! Перед ним стояла, слащаво улыбаясь, постаревшая Долорес Амбридж!

— Ох, мистер Поттер, я так рада, так рада вас видеть! — затараторила она. В душе шевельнулось острое отвращение, и Гарри не мог понять, из какого оно времени и какому из двух Гарри Поттеров принадлежало. — Такое событие, такое мероприятие! Вы уже говорили с Министром? — щебетала она, пока Гарри пытался разобраться с нахлынувшими эмоциями. От необходимости отвечать его спас холодный голос Малфоя:

— Миссис Амбридж, думаю, мистер Поттер потом ответит на все ваши вопросы. Но сейчас, — глаза Драко чуть сощурились, отчего лицо женщины резко побелело, как полотно, — мне необходимо обсудить с ним несколько неотложных вопросов!

С этими словами он вежливо поклонился и увел чету Поттеров от раздосадованной чиновницы.

— Уф, — выдохнул Гарри, прожевав эклер, взятый с фуршетного стола. — Я уже даже не знал, что ей отвечать. Спасибо… Драко, — быстро глянул он на Малфоя. Луна с Гермионой отошли в сторону группы женщин, увлеченно обсуждавших что-то свое, и Гарри с Драко остались относительно наедине.

— Чертова жаба! — прошипел Малфой. — А я, как дурак, на пятом курсе радовался, когда она стала Генеральным инспектором Хогвартса!

— Ты вообще изменился… радикально, — хмыкнул Гарри в ответ, слегка прихлебнув эльфийского вина из своего бокала. Драко предпочитал какой-то компот, который полагалось черпать большим половником из хрустальной кастрюли.

— Ты тоже, — насмешливо смерил его взглядом Малфой.

Гарри улыбнулся. Он знал, как выглядит. Подвернутые брюки, стильный ярко-алый костюм, рубин в ухе…

— Что это за прическа такая вообще? — пробилось изумление в бесстрастной физиономии Драко.

— Популярный нынче у маглов стиль! — ответил Гарри. — Хипстерский**.

— О, Мерлин, ничего не хочу об этом знать! — помассировал переносицу Малфой. — Так, прошу меня простить, надо обойти посты.

— Посты? — удивленно вскинул брови Гарри.

— Да, посты авроров охранения, — вздохнул Драко. — Поттер! Это прием у Замминистра магии! Тут куча больших шишек! Сам Министр вскоре прибудет. Как думаешь, чем на таком мероприятии занимается глава Аврората? Правильно — обеспечивает безопасность. Тем более, что…, — тут Малфой резко замолчал. — Так! Пойду-ка я, посмотрю, как Нотт с Финниганом расположили своих людей…

Гости все прибывали. И вот наконец…

— Министр Кингсли! — объявил эльф-мажордом. Все зааплодировали. Щелкнула колдокамера, а красивая полногрудая колдунья с пышным бантом в волосах уже терлась возле Министра с пергаментом и прытко пишущим пером наголо.

— Министр Кингсли! — щебечущим голоском произнесла журналистка. — Пару слов для читателей Ведьмополитена?

— Э, мисс..., — чуть опешил Кингсли.

— Миссис, — мило пояснила журналистка. — Миссис Уизли!

Гарри криво усмехнулся. Он узнал Лаванду с большим трудом: больно уж её вид отличался от того, что был на свадьбе. Конечно, стиль был примерно тот же: бантики, рюшечки и прочие изыски — но теперь он носил какой-то... деловой, целеустремленный характер! Пухлый волшебник с колдокамерой еле поспевал за энергичной миссис Уизли, которая, когда Министр с трудом от неё отвязался, взялась за других гостей.

Наконец, после речи Блэйза и официальной части (сильно сокращенной, как понял Гарри), начались танцы.

Он повел Полумну в центр зала и закружил в вальсе. Легкая, воздушная, в пышном бежевом платье, она казалась облаком, цветочным полем, мечтой...

«Джинни, Гермиона, остальные... Они были скорее боевыми подругами. Но любовь... Нет. Если сейчас, на шестом курсе, я уже начинаю потихоньку уставать от вечного напряжения, беспокойства за близких людей, от этого бремени всеобщего спасителя — то что же будет после войны? Даже эти «недовоспоминания», смягченные барьером не прожитых пятнадцати лет, причиняют душевную боль! Что же будет, когда я действительно переживу все это?»

Да, он знал, что будет. Усталость. Усталость и горечь! Боевитая Джинни, умная Гермиона — никто из них не сможет исцелить его раны. Только Луна.

Девочка не от мира сего, она покажет ему, что совсем не обязательно каждый раз кидаться с головой в омут, вступаться за всех и вся, нести ответственность за все подряд. Можно просто жить. ЖИТЬ! Заниматься всякой чепухой, вроде поиска морщерогого кизляка или наблюдения за мозгошмыгами. Есть странные блюда, которые готовит чудаковатая жена. Писать статьи в «Придиру», одеваться как фантазия подскажет, бесить жирных чинуш из Министерства.

Ну и кружить хрупкое девичье тело в танце, вдыхая дурманящий аромат ромашкового поля, исходящий от пушистых светлых волос.

Он уже точно знал, что это будущее ему определенно нравится...

Трое в лодке.

-Род моей матушки происходит с Сицилии, — говорил Забини. — И потому она у меня ярая католичка! Тамошние волшебники все верующие — пережиток еще со времен до установления Статута о Секретности. Прибавьте нравы и воспитание со стороны Уизли — и вуаля! — улыбнулся Блэйз, глядя с галереи на обширный зал, где играла толпа ребятишек. Чернявых с голубыми глазами — детей хозяина дома — было около десятка! — Благо, я могу себе позволить большую семью. Да и в самом деле: не в этом ли счастье?

— Как ты их всех по именам-то помнишь? — бесстрастно хлебнул компота Драко. Его взгляд то и дело сканировал окружающее пространство в поисках возможных угроз.

— Да чего там помнить? — удивился Забини и начал тыкать пальцем вниз, на бегающих детей и быстро перечислять: — Луиза, Лизетта, Артур, Молли, Джульетта, Мария, Антуанетта, Билл, снова Артур, снова Луиза... Мордред, они носятся как угорелые!

Из глубокого кресла позади них раздался еле слышный смешок: там сидел Гарри с бокалом эльфийского вина. Их жены вместе со старшими Уизли остались с гостями внизу, тогда как друзья ждали прибытия последнего из их близкого круга — Рона Уизли, который немного задерживался в Хогвартсе.

С ними также сидели Невилл Лонгботтом и Билл Уизли, весело болтавшие с Гарри о том, о сем.

Наконец, Драко вздохнул:

— Ладно, пойду обойду посты еще раз. Работу никто не отменял, — он поставил недопитый бокал на столик, как вдруг...

Огромный особняк явственно содрогнулся, а внизу, в общем зале, послышались грубые выкрики и испуганный визг!

-Что за?! — кое-как сохранив равновесие, кинулся к двери Малфой. Но та уже распахнулась, впуская белого как мел Симуса Финнигана.

-Шеф! — выпалил он. — Там Долохов со своей бандой! Они взяли в заложники Министра. Ваша жена...

Но Драко уже не слушал. Он рванул к двери с такой силой, что полы его черной мантии взметнулись, подобно крыльям нетопыря. Гарри стремительно вылетел вслед за ним...

8. Дракон на гербе, дракон в небесах

Рон.

Едва аппарировав, он почуял неладное, а уж узнав у нескольких сумевших вырваться из поместья людей, что случилось, и вовсе припустил со всех ног ко входу!

Рон пробирался сквозь толпу перепуганных волшебников, что собралась в просторном холле поместья Забини. Несколько человек в аврорских мантиях пытались навести порядок, но у них это не особенно выходило: люди были напуганы не на шутку, звали родственников и то и дело спрашивали о детях. И, казалось, сейчас толпа взорвется паникой, как вдруг по холлу разнесся громкий и холодный голос:

— Спокойствие! — все присутствующие замерли, глядя на возвышающуюся над всеми фигуру человека с длинными платиновыми волосами, с тростью в руках и в черно-зеленой мантии поверх строгого костюма. — Все дети на момент нападения находились в отдельных покоях и сейчас в полной безопасности под усиленной охраной. Соблюдайте спокойствие и порядок, скоро мы начнем эвакуацию!

На удивление, толпа тут же притихла, терпеливо наблюдая, как авроры по очереди выводят из детского зала отпрысков гостей и сопровождают воссоединившиеся семьи к выходу. Рон снова начал пробиваться сквозь толпу, стремясь приблизиться к Малфою.

— Сэр! Сюда нельзя! Дождитесь своей очереди и…, — начал было здоровяк в бордовой форменной мантии, но Рон прокричал:

— Малф… Драко! Где Лаванда, Гермиона и Гарри с Луной?

— Уизли, — на рыжего профессора обратился колючий взгляд серых глаз. Впрочем, в глубине этих двух льдинок колыхалось нешуточное беспокойство, тщательно скрываемое за жесткостью и холодностью. — Пропустите его!

— Ну так что? — уже тише спросил Рон. Драко нахмурился:

— Они остались в бальном зале. Эти ублюдки каким-то образом телепортировались прямо в его центр! А я говорил Забини: гостей необходимо проверять, обыскивать и тестировать на оборотное зелье! Но нет, кто слушает параноика Малфоя? Никто! В итоге один из Пожирателей под личиной гостя протащил туда телепорт!

— Что. С. Гарри. И. Девочками? — раздельно, жестко спросил Рон. Малфой будто встряхнулся.

— Не знаю, — тихо ответил он. — Зал оцеплен моими людьми, наложены антипортальные и антиаппарационные чары: ни один из ПСов не сможет уйти оттуда. Помимо первых жертв, пострадавших вроде нет. Большая часть гостей здесь, но нескольких взяли в заложники…, — он сглотнул. — В том числе Кингсли, Полумну, Лаванду и Гермиону.

— Чего они хотят? — сжал зубы Рон.

— Пока не знаем, — мотнул головой Драко, уже двигаясь в сторону коридора, ведущего в сторону бального зала. — Помимо требования «не суйтесь или заложникам конец», других не выдвигали. Они к чему-то гото…

— Шеф! — рядом возник худощавый аврор, в котором Рон узнал одного из слизеринцев его времени: Теодора Нотта. — Они вывели заложников во внутренний двор и требуют тебя!

— Что ж, — сжал губы в тонкую линию Малфой. — Вот и началось…

Когда они пришли во внутренний двор, Пожиратели уже вывели туда всех заложников. Самих нападавших насчитывалось около двадцати, заложников — десяток. Фигуры в черных пожирательских мантиях выставили перед собой пленников, закрываясь от нацеленных в их сторону палочек авроров, что расположились полукругом, не давая ПСам пространства для маневра. Когда Малфой с Уизли и Ноттом ступили на залитый солнечным светом газон двора, вперед выступил взлохмаченный, полностью седой Пожиратель с совершенно безумным взглядом.

— Вы только посмотрите! — насмешливо протянул он, глядя на Драко. — Кто же это у нас тут? Неужто сам Драко Малфой, Предатель Крови и цепная собачка Министерства?

— Антонин Долохов, — спокойно произнес Драко, но Рон видел, как взгляд блондина быстро метнулся к фигуре в роскошном струящемся платье — Гермионе. Надо сказать, леди Малфой умудрялась выглядеть величественно, несмотря на потрепанный вид и синяк на скуле. Рядом с ней сидела Лаванда, гордо вскинув нос кверху. Её блузка была порвана, обнажая бюстгалтер, но туфли с длинным каблуком она каким-то образом не потеряла. Вид, как и Гермиона, она имела крайне независимый. Полумна же выглядела как всегда: отсутствующий взгляд, блуждающая улыбка, но нет-нет на её лице и промелькнет хмурое выражение. Гарри среди заложников видно не было. — Чего ты хочешь?

— Я? — как-то даже обрадовался Пожиратель. — Я много чего хочу. Например, чтобы все грязнокровки и те, кто с ними якшается, сдохли в муках! — его голос сорвался на истеричный визг. — Но с этим я разберусь попозже… Пока же… Пока я всего лишь хочу, Драко, чтобы ты, предатель, страдал!

Рон видел, как напружинилось тело Малфоя, как он сжал зубы, когда Долохов дернул Гермиону, заставляя ту встать на ноги. Еще парочка ПСов таким же образом заставили встать Полумну и Лаванду.

— Ну и заодно не откажусь посмотреть, как страдают твои новые приятели: Поттер с Уизли! Мальчик-который-вроде-бы-победил, ха! — издевательски хохотнул Антонин. — А по мне, так это Мальчик-который-сбежал-едва-запахло-жареным!

«Значит, Гарри все-таки цел и невредим. И где-то прячется до поры до времени» — подумал Рон, быстро оглядывая окружающее пространство. Мысль о том, что его друг мог сбежать, бросив жену и друзей, рыжему профессору даже в голову не пришла.

Тем временем Пожиратель, что держал Лаванду, издевательски хохотнул и запустил руку в разрез на её блузке. Девушка взвизгнула, а Рон, сжав зубы, попытался сделать шаг вперед. Но был остановлен рукой в черной перчатке — Драко внешне был по-прежнему спокоен. Только глаза приобрели какой-то странный оттенок. Желтый, будто у рептилии.

«Показалось?» — неуверенно покосился на него Рон.

А Долохов, прижав к себе Гермиону, на лице которой застыла маска равнодушного презрения, зашипел ей на ухо, но так, чтобы слышали все вокруг:

— А может нам сделать с вами то, что этот сопливый мальчишка не позволил нам тогда, в подземельях Малфой-мэнора? А что, раз такой весь из себя благородный Драко Малфой может трахать грязнокровных шлюшек, то почему нам нельзя? А, Малфой? Чего молчи…

Дальше произошло одновременно несколько событий: Лаванда, бешено взвизгнув, с силой опустила длинную шпильку на ступню лапающего её Пожирателя. Тот, взвыв, отпустил девушку и рухнул на траву.

Окружающие его товарищи спохватились было, но тут позади них раздался голос:

— Catena Fulgur! — и сразу десяток ПСов были поражены цепной молнией, вырвавшейся будто бы из пустоты.

Только и ждавшие этого авроры рванулись вперед, загораживая собой заложников и скручивая Пожирателей. Раздался громкий хлопок и толпу сцепившихся между собой людей окутал густой дым.

Вместе с волшебниками в бордовых мантиях рванул вперед и Рон, на ходу вышибив «Петрификусом» дух из попавшегося на пути Пожирателя. Подхватив Лаванду, он потащил её прочь из дымного облака.

Когда дымовая завеса рассеялась, открылась картина прошедшего сражения. Парочка авроров были серьезно ранены, но смертей, благодаря невидимой атаке Поттера (ну а кто еще, по мнению Рона, это мог быть?), удалось избежать. Заложники отделались испугом.

Единственное, что беспокоило Рона: он не видел ни Драко, ни Долохова, ни Гермионы с Гарри, ни Полумны. К тому же авроры не досчитались парочки Пожирателей …

Гарри

Долохов и еще трое ПСов тащили Луну с Гермионой по коридорам поместья. Он едва поспевал за ними, прячась под мантией-невидимкой.

«Хорошо, что я до сих пор имею привычку таскать её с собой» — подумал Поттер, прибавляя шаг: Пожиратели двигались все выше и выше, явно пробираясь к одной из площадок для аппарации.

Наконец, они вышли на открытую каменную площадку на вершине одной из башен поместья. И тут же Долохов заорал, раздавая распоряжения своим подчиненным, чтобы те шевелили задницами и продавили антиаппарационные чары авроров.

Гарри усмехнулся: даже если бы у них что-то и вышло, он собирался им помешать!

Но только он двинулся в их сторону, Долохов резко развернулся:

— Не в этот раз, Поттер! — и луч заклинания врезался в Гарри, обездвиживая его.

«Невербальный Петрификус Тоталус» — подумал Мальчик-которого-раскусили, глядя на то, как к нему приближается один из ПСов и сдергивает с него мантию-невидимку.

— Не думай, мальчишка, что можешь дважды застать меня врасплох! Ну уж нет, не после пятнадцати лет игры в догонялки с аврорами всей Европы! — хихикал Долохов, поигрывая палочкой. Луна широко раскрытыми глазами, полными слез, смотрела на мужа. Он бы ободрил её, хотя бы кивком, но не мог пошевелиться.

— Ты все равно не уйдешь, Антонин, — раздался спокойный голос. Леди Малфой спокойно и надменно смотрела на своего похитителя. И, несмотря на то, что она сидела на каменном полу, а Долохов стоял на ногах, было ощущение, будто глядит она сверху вниз. — Мой муж очень скоро будет здесь.

— Я бы не был так уверен, грязнокровка! — прошипел Пожиратель прямо в лицо Гермионе. — Кроме идиота Поттера никто не догадался, куда мы пошли, и хвоста не было! Так что к тому времени, как твой муженек догадается… О, мы с тобой будем развлекаться где-то о-очень далеко! Ну а через пару недель, когда вы нам надоедите, мы отправим ваши изуродованные трупы Малфою с Поттером!

Гермиона расхохоталась. Искренним, но каким-то… холодным, злым смехом.

«Малфоевским» — про себя вздрогнул Гарри.

— Долохов, ты еще тупее, чем в свое время были Крэбб с Гойлом! Моему мужу и не нужно следовать за нами по коридорам. Он прекрасно разглядит нас с воздуха.

— Что ты несешь, шлюха? — непонимающе глянул на неё Пожиратель. Остальные ПСы начали нервно поглядывать на небо, видимо ища всадника на метле.

— Ты же знаешь, почему моего мужа называют самым страшным аврором за последние сто лет? — усмехнулась леди Малфой. — Думаешь, потому что он пытает заключенных Круциатусом и не брезгует другими… методами? Так Крауч в свое время действовал так же, но «страшным» его никто не звал.

— Что ты имеешь в…, — непонимающе зашипел Долохов, как тут…

Откуда-то со стороны зубцов, окружающих площадку, раздался далекий рев. Воздух взвыл, будто его рассекали могучие крылья.

— Мой муж — анимаг, Антонин, — злобно улыбнулась Гермиона. — Анимаг-дракон!

На площадку опустилась огромная тень, а в следующее мгновение на зубцы приземлилось черное шипастое чудовище!

«Венгерская хвосторога» — побледнел Гарри.

Поблескивающая черная шкура, вся в изогнутых зазубренных шипах, могучие крылья, извивающийся хвост — дракон впечатлял! Лишь рога на его голове отличались от цвета остального тела: они серебрились чистой платиной.

Желтые злые глаза уставились на Долохова, который открывал и закрывал рот в безмолвном ужасе.

Гермиона в это время, пользуясь ступором Пожирателей, схватила Луну и рванула в сторону по-прежнему обездвиженного Гарри и, кое-как подхватив его, нырнула с ними обоими в люк, из которого все они ранее вылезли. За их спинами раздался громоподобный рев и пахнуло адским жаром: Малфой дохнул пламенем, в мгновение ока превращая остатки банды Долохова в пепел…

— О, Мерлин, друзья, с вами все в порядке? — подбежал к спустившимся с аппарационной площадки Гермионе, Гарри и Луне Блэйз. Видок у него тоже был потрепанный: мантию он где-то потерял, один рукав дорогого смокинга висел на одной нитке, а сорочка щеголяла подпалинами.

— Мы в норме, — улыбнулся Гарри, обнимая жену и поддерживая Гермиону.

— А Долохов?

— Мертв, — раздался сбоку голос Малфоя. — Как и оставшиеся трое ПСов.

— Поверю на слово, — внимательно поглядел на Драко Забини. — Джинни сейчас успокаивает пока не уехавших гостей и контролирует, чтобы дети никуда не выходили, пока авроры прочесывают поместье.

«Походу, замминистра в курсе способностей Малфоя» — подумал Поттер, глядя, как Гермиона подходит к мужу и, забыв про все и всяческие этикеты, утыкается носом ему в шею.

— Ну всё, всё, — обнял Драко жену, дрожащую у него в руках. — Всё позади. Ты держалась молодцом! Ты у меня героиня. Самая настоящая леди Малфой!

Гарри улыбнулся, прижимая к себе Луну.

«Гермиона прошла жестокую войну, пережила множество испытаний после неё, теперь вот бесстрашно дерзила в лицо Долохову и его ублюдкам. Но все равно, как любая другая женщина, иногда хочет побыть слабой и беззащитной».

Прикрыв глаза, он поставил лицо яркому солнцу, что светило в ясных осенних небесах. Небесах прекрасного будущего…

Трое у камина

— Ну так что, есть у кого-то идеи? — произнес он, покачивая бокал с огневиски в руке.

В полутьме одной из гостиных Малфой-мэнора сидели трое: сам Драко, а также Рон и Гарри. Они с Уизли попивали виски, Поттер отдал предпочтение эльфийскому вину.

— А какие могут быть идеи? — поморщился Рон. С инцидента в особняке Забини прошло два дня, в течение которых, как знал Драко, Уизли не возвращался в Хогвартс и боялся отпускать от себя Лаванду, которая рвалась устроить журналистское расследование по горячим следам. — Я вообще не уверен, что… эээ, а мы вообще сейчас о чем говорим?

Малфой усмехнулся и хлебнул обжигающей жидкости. Он и сам уже не был совсем уж уверен, что понимает суть разговора. Вроде бы они хотели обсудить что-то важное. Что-то, касающееся всей их жизни в целом. И, почему-то, шестого курса в Хогвартсе. Он уже не был ни в чем уверен.

Уизли в свою очередь тоже сделал глоток виски, после чего натужно отрыгнул.

— Черт, Малфой! Угощать нас огневиски после того, как заставил выпить Сыворотку Правды и Проявляющее Зелье — конечно, в твоем духе, но ты не думаешь, что это перебор? И почему мы не пригласили Забини, Нотта и остальных?

— Что касается первой части вопроса: то нет, Уизли, не перебор. И случившееся два дня назад тому доказательство! А почему не пригласили остальных…, — он задумчиво переводил взгляд с Рона на Гарри и обратно. — Напомните, что мы хотели обсудить?

-Tempus futurum, — так же задумчиво проговорил Поттер. — Не помню точно что это и зачем, но, кажется, что-то связанное с нашим обучением в Хоге…

— С шестым курсом? — нахмурился Рон.

— Да-да! — просиял Гарри, будто рыжий только что все объяснил. Драко поморщился. Опять эти два чертовых гриффа дурака валяют.

— То есть… Вы тоже помните… что-то подобное? — осторожно уточнил он. — Шестой курс, зельеварение… Кажется мы тогда повздорили…

— Мы тогда вечно грызлись, Драк! — отмахнулся Уизли. — Ты тогда, наверное, в который раз назвал Гермиону гря…

— Попрошу не выражаться в моем доме! — резко отрезал Малфой.

— Прости, прости, забылся! — покраснел Рон. — Ну а дальше мы полезли к тебе, ну и…

— Невилл что-то напортачил, — проговорил Гарри.

Они переглянулись. Озадаченно так переглянулись. Но дальше отдельных образов и фактов из прошлого, почему-то всплывших одновременно в памяти троих друзей, дело не продвигалось.

— А вы помните, как пару недель назад мы посещали Паучий тупик? — проговорил Малфой.

— Ну да… Снейп явно не ожидал, что мы придем его навестить! — усмехнулся Рон. — Он-то думал, что мы считаем его мертвым!

— А как мы…, — поднял брови Поттер. — Как мы узнали о нем?

— Э-э… кажется, он нам написал, — потер затылок рыжий.

— Ну да… написал…, — еще более задумчиво протянул Гарри.

Каждый задумался о своем. Память о злосчастном уроке зельеварения на шестом курсе, а также о событиях последних недель тускнели, занимая свое законное место среди остальных, ничем друг от друга не отличных, воспоминаний о прошлом…

Эпилог. Ученики своих учителей

— Как думаешь, а Малфой что-то помнит? — осторожно спросил Гарри, поглядывая на Рона, когда они шли в Большой зал на завтрак.

— Ты… про то зелье на уроке Слизнорта? — так же осторожно глянув на друга, переспросил тот.

— Ну да.

— Наверняка. А ты сам… что-то помнишь? — спросил рыжий.

— Я и сам не уверен…, — покачал головой Мальчик-который-выжил. — Но точно помню… Полумна и я…, — тут он густо покраснел.

— Ага, — нервно хихикнул Рон. Но тут же вслед за Гарри залился багрянцем, глядя на стайку девчонок в гриффиндорской форме. Среди них виднелась светловолосая девушка в кокетливом бантике. — Прикрой меня, срочно!

Девчонки прошли мимо них, хихикая, но ни одна не остановилась.

— Уф, — выдохнул Рон.

— То есть, спрашивать, помнишь ли ты сам что либо, излишне? — хмыкнул Гарри.

— О, заткнись! — буркнул в ответ Уизли и зарделся с новой силой.

Остаток дня прошел довольно буднично: занятия сменялись переменами, те снова занятиями. Затем обед, две оставшиеся пары и ученики могли быть свободны!

Но двое гриффиндорцев обещали Гермионе, что придут после занятий в библиотеку и займутся домашним заданием, накопившимся за последнюю неделю.

— Может, пойдем к озеру? — неуверенно спросил Рон. Ему такой тон был не слишком свойственен. Обычно, если был выбор между учебой и бездельем, он с непререкаемой уверенностью выбирал безделье! А сейчас он хмурился, будто прилагал усилие, делая обычный для себя выбор.

— А? Что? — встрепенулся Гарри, до этого с каким-то потусторонним выражением лица рассматривавший стоящий перед ним рыцарский доспех. — А… нет. Мы же обещали Мионе, верно? Так что…

— Ладно, пошли, — облегченно выдохнул Рон, обрадованный тем, что его внезапные сомнения разрешил кто-то другой.

В библиотеке было немноголюдно, и Гермионы они не увидели. Зато нашли кое-кого другого.

— Малфой, — прошептал Уизли, хмурясь.

И действительно: за одним из столов, склонившись над каким-то толстым фолиантом, сидел не кто иной, как Драко Люциус Малфой, их давний и непримиримый школьный враг!

Он настолько был поглощен своим занятием, что даже не заметил, как они подкрались и заглянули ему через плечо.

«…За много поколений до прихода Малфоев в Британию вместе с Вильгельмом Завоевателем, слава одного из них гремела по всей Европе. Имя ему — Фафнир Хрейдмарссон, по прозвищу Смертокрылый. Он был известен как свирепый воин, могущественный колдун и харизматичный лидер. Одно лишь появление его драккаров у побережья тогдашней Англии и Северной Европы заставляло дрожать в страхе как магглов, так и волшебников! Главное же, чем Фафнир отметился в истории, было…»

— Поттер, Уизли, а вас не учили, что подглядывать не очень-то прилично! — в какой-то момент захлопнул книгу Малфой.

Гарри с Роном одновременно отпрянули, глядя, как Драко плавным, изящным движением встает из-за стола и скрещивает руки на груди. Повисла пауза.

Двое друзей внимательно изучали лицо своего старого врага, ища в нем признаки произошедших изменений. Но тщетно: знакомая презрительная гримаса искажала бледные черты Драко Малфоя, а глаза ничего не выражали. Конечно, он не торопился проявлять какую-то агрессию и не осыпал их презрительными комментариями, как он делал обычно, но все же…

— И долго мы тут будем…? — начал было блондин, как раздался звонкий голосок Гермионы:

— Гарри, Рон! И Малфой! Что вы опять задумали?!

— А тебе какое дело, гря…, — тут слизеринец покраснел и сбился. — Грейнджер! — нашелся он.

Рон с Гарри весело переглянулись.

«Он помнит, точно!» — промелькнуло у обоих в головах.

Малфой же, глядя на это, побагровел еще сильнее — только уже от ярости — и, обогнув еще не пришедшую в себя после его слов Гермиону, рванул на выход.

Гарри и Рон последовали за ним, оставив ошарашенную девочку в одиночестве.

— Малфой! Постой!

Они нагнали его у самого входа в подземелья. Драко не особенно-то и убегал. Но не успели они открыть рот, как он обернулся к друзьям.

— Поттер! Если ты думаешь, что то… то, что мы увидели, что-то меняет, то ты ошибаешься! — выпалил он.

— Погоди, Драк…

— Не. Смей. Так. Меня. Называть! — по словам прошипел мальчик в слизеринском галстуке, угрожающе нависая над Гарри. Наконец, его лицо чуть смягчилось, а глаза потухли. — Ты меня не знаешь, Га… Поттер! И не знаешь, НА ЧТО мне приходится идти. Так что отвали, понял?! Ничего не изменилось, ничего!

Какое-то время они стояли молча, пока позади Драко не возникла фигура кого-то из студентов.

— Драко, что-то слу…, — произнес выходящий из подземелий Забини, кладя руку Малфою на плечо.

Зря он это сделал.

Блондин молниеносным движение перекинул чернявого итальянца через плечо, заломил одну руку за спину и запрокинул голову, перекрывая горло бедняги бицепсом.

Опомнился он только когда Блэйз уже начал сипеть. Отскочив назад, красный как рак, Драко смотрел, как его друг, хрипя и ругаясь, пытается встать.

— Ничего не поменялось, а, Драко? — подмигнул Гарри и улыбнулся. — А как же кунг-фу?...

Драко

Память о том, что происходило во время переноса, была хоть и помутневшей, но вполне явной. Он четко помнил увиденные картины, события и свои мысли в это время. А вот «недовоспоминания» стерлись почти полностью. Так, мутные, неясные картины еще не наступившего будущего.

Исключениями являлись лишь некоторые странности, вроде откуда-то усвоенного удушающего захвата.

Ну и Грейнджер.

«Она единственная, кто не оставит тебя…» — бились в мозгу слова Снейпа.

Драко прокручивал их и так, и эдак, бесцельно бродя по пустым коридорам Хогвартса. Он и сам не понял, как оказался на восьмом этаже, перед Выручай-комнатой.

«Ах, да» — тут же помрачнел он. «Мое гребанное задание».

Мать… Как много в этом коротком слове. Для него это слово с некоторых пор вмещало в себя почти все то хорошее, доброе, светлое, что еще оставалось в его жизни. Все то, что он должен был защитить во что бы то ни стало! И если ценой жизни его матери будет жизнь старого дурня Дамблдора — значит, так тому и быть. Драко готов! Готов…

Странная мысль пронзила голову. Воспоминание о видениях, окружавших его там, в том странном будущем. Белобрысые головенки его детей. Каштановые кудри, разбросанные по шелковой подушке.

«Драко… Мой дракон!...» — нежный шепот в полумраке спальни.

Он стиснул зубы, в бессилии прислонив лоб к шершавой каменной стене.

Было еще кое-что, ради чего он готов был сражаться. Да, теперь, спустя почти три года душевных метаний, он готов был наконец-то признаться себе в этом.

Грейнджер… Чертова гриффиндорская заучка. На первом и втором курсах он просто, как попугай, повторял слова отца по поводу чистоты крови и прочего. А курса с четвертого, а то и с третьего, в его оскорблениях появились и собственные чувства.

«Я ведь просто хотел привлечь её внимание» — думал Малфой. «Как последний идиот доставал её, мучил, оскорблял. И все только лишь для того, чтобы она обратила на меня внимание. Чтобы я был для неё… особенным. Ну молодец! С задачей ты справился на «Превосходно»! Ты для неё действительно особенный! Особенно мерзкий, особенно злобный, особенно ненавистный слизеринский хорек! Браво!»

А всего-то и надо было, чтобы все это понять, так это облиться опасным зельем по вине растяпы-Долгопупса!

В последующем все пойдет почти так, как и шло. Разве что…

…Разве что за несколько часов до того, как через Выручай-комнату в Хогвартс ворвутся Пожиратели Смерти и Дамблдор будет убит, он возьмет слово с Рона Уизли, что тот не выпустит Гермиону из гостиной Гриффиндора в эту ночь.

…Разве что он не позволит Долохову и его компании изнасиловать пленниц, что томились в подземельях Мэнора.

…Разве что, когда Беллатриса будет на его глазах пытать Грейнджер, он все-таки решится и произнесет два роковых слова, рисуя на своей воображаемой меловой доске первую черточку.

…Разве что он, вместе со своей матерью, во время битвы за Хогвартс, будет выводить школьников из-под обстрела.

…Разве что он в конце концов докажет, что Малфои всегда получают только самое лучшее! В его случае — руку и сердце умнейшей ведьмы современности.

…Разве что, к удивлению многих, он станет единственным, кого старик Грюм признает тем, «…у кого есть яйца! И вам должно быть стыдно, что слизняк Малфой обошел вас по всем статьям!»

Ведь он не скользкий змей, как его отец. Он — дракон и потомок дракона!

«…Главное, чем Фафнир отметился в истории, была его способность превращаться в дракона! На данный момент это единственный пример анимага-дракона за всю историю магического мира. Ни последующие поколения Малфоев, ни другие волшебники не могли похвастаться такой могущественной анимагической формой…»

Рон

Сам того не замечая, Рон стал куда серьезней относиться к своим обязанностям старосты Гриффиндора, что не могло не удивить Гермиону. А уж когда Симус пнул портфель какого-то слизеринца в коридоре, и Рон фирменным снейповским тоном громко прошипел «мистер Финниган, минус пять очков!», то и вовсе заставил окружающих выпасть в осадок!

Конечно, Симус еще долго не мог простить его, как тот ни извинялся.

Куда спокойней он воспринял и попытки Джинни встречаться с кем попало. Просто в один прекрасный момент он намекнул ей, что история с обливанием опасным зельем действительно имела место быть, и кратко описал ей действие самого зелья. А потом намекнул, что они с Гарри видели её будущую семью, чем нарвался на многочисленные расспросы и истерики со стороны младшей сестры. В итоге, когда она уже готова была расплакаться, лишь улыбнулся и ответил: «Подробностей не раскрою — Дамблдор просил не говорить. Скажу лишь, что он не с Гриффиндора, у вас десяток детей и живете вы в огромном поместье!»

Шокированная Джинни наконец-то отстала от него и через какое-то время он, к своему изумлению, увидел её в компании Забини! Но как?!…

Подслушав вместе с Гарри один из их разговоров, они выяснили, что к чему. Этих двоих просто очень заботило, какая муха укусила друга одного и брата другой. И оба были убеждены, что виной тому — странное зелье!

Рон с Гарри в тот момент лишь ретировались, скрываясь под мантией-невидимкой.

Когда он сумел достойно выступить на своем первом матче по квиддичу, и Лаванда засосала его в поцелуе, то девушка явно была потрясена его умением целоваться. Это было то умение, которое он «унаследовал» у себя-из-будущего. И Рон ничуть не стеснялся его применить!

Глядя в тот вечер, и в последующие, на Гермиону, он испытывал искреннюю грусть. У них действительно слишком мало общего. Конечно, как выяснилось, он тоже когда-нибудь подтянет свои знания, усидчивость и трудолюбие до её уровня, но сейчас… Сейчас он просто рыжий придурок Уизли, и рядом с этой не по годам умной, целеустремленной девушкой ему было явно не место.

Поморщившись на то, как он сам же себя и назвал, Рон вздохнул. Найдя взглядом Лаванду, он двинулся к ней. Он решил, что их отношения должны быть серьезными с самого начала. Он сделал свой выбор.

В последующем все пойдет почти так, как и шло. Вот только…

…Вот только он не станет встречаться с Браун лишь для того, чтобы позлить Гермиону. И не ограничится обжимашками по углам, начав выяснять, что нравится Лаванде, чем она увлекается и так далее. Удивительно, что внешне похожая на бестолковую куклу девушка имеет цепкий ум, острый язычок и явную склонность к писательству!

…Вот только он все же заставит себя учиться, делая особенный упор на Защиту от Темных Искусств, боевые заклинания и даже ненавистное зельеварение. Он знал, часы тикают, и война разразится уже очень скоро!

…Вот только он не покинет Гарри с Гермионой во время поиска крестражей, и пройдет с ними весь путь до конца.

…Вот только он найдет Снейпа, выжившего в той битве, и уговорит натаскать его в зельеварении и ЗОТИ, чтобы суметь снять проклятье, нависшее над школой. И к тому времени, когда зельевар таинственно исчезнет, он будет готов стать тем, кем должен стать.

Потому что ему, Рональду Биллиусу Уизли, надоело быть дураком, ноющим слабаком и балластом для своих друзей. Он, наконец-то, поверил в себя.

Гарри

Первые дни после «оттеснения» он был крайне задумчив. Бродя по коридорам Хогвартса, он то и дело ловил себя на том, что все время приходит ко входу в гостиную Когтеврана. Ожидая…

А чего он ожидал?

«Не чего, а кого» — поправил он себя, нахмурившись. Закрывая глаза, он как будто наяву чувствовал прикосновение пушистых волос к лицу и нежный запах ромашек.

Тряхнув головой, Гарри решил, что пока рано поддаваться этому наваждению! Он ведь помнил и то, что чувствовал во время переноса.

Усталость. Застывшую в душе свинцовую усталость от любого намека на то, что он опять должен быть Героем. А время для этой усталости сейчас было совершенно неподходящее!

Дамблдор действительно убедительно попросил их троих не распространяться о деталях своего путешествия во времени. Нет, конечно, они помнили только то, что происходило на том небольшом отрезке в несколько недель, пятнадцать лет вперед. Они не помнили ничего из «недовоспоминаний» своих взрослых копий. А потому и предсказывать более близкие им события не могли. И все же…

Рон как-то предложил проследить за тем, о чем шушукаются Джинни и Блэйз Забини. При этих словах Гарри было нахмурился, но…

«Но и ты, вспомни, ошивался все это время у когтевранской гостиной. А во время трапез в Большом Зале нет-нет да и бросал взгляд на стол синего факультета, ища глазами светловолосую макушку. А потому… Потому не смей осуждать Джинни! В конце концов, в том будущем она выглядела счастливой…»

Кстати, про Джинни и Блэйза. Когда эти двое обсудили странное поведение Драко и Рона, разговор как-то сам собой перешел на другие темы. В какой-то момент Забини завел знакомую шарманку про свои сицилийские корни и о том, что хочет действительно большую, в итальянских традициях, семью. В этот момент, глядя из-под мантии на лицо младшей Уизли, Гарри с грустной улыбкой увидел… нет, не какую-то особую симпатию, а, скорее, интерес. Нечасто встретишь в современном мире подобные взгляды на семейные ценности! Столь близкие Уизли, надо сказать.

Гарри в тот раз предпочел ретироваться. И пообещал себе, что все-таки признается Полумне до конца этого года. Узнает у неё побольше про весь её странный бестиарий, мозгошмыгов и морщерогих кизляков, подпишется на «Придиру» и будет его внимательно читать. Все же что-то такое в этом журнале было…

В последующем все пойдет почти так, как и шло. Но…

…Но он не станет с места в карьер верить в безоговорочную виновность Снейпа. В конце концов, очень уж странно вел себя Дамблдор в ту ночь.

…Но он тщательней и куда лучше подготовится к поиску крестражей, в том числе благодаря Рону, который вгрызался весь год в любые материалы по Темным Искусствам.

…Но он самолично составит план обороны Хогвартса и не позволит умереть очень и очень многим. Так, Джордж не будет горевать по потерянному брату, а маленький Тедди Люпин получит любящих и живых родителей.

И все же, в итоге он откажется от славы и на несколько лет исчезнет из поля зрения волшебного сообщества, пустившись вместе с Полумной и её отцом в увлекательную экспедицию по поиску морщерогих кизляков, нарглов и прочей странной нечисти. Которая, как он поймет, далеко не всегда являлась выдумкой его будущей жены!

Он не хотел быть Мальчиком-который-стал-героем. Он был Мальчиком-который-устал. Мудрым, все понимающим и готовым дать совет своим детям.

Лимонную дольку?