Ученик в башне

Подчини заклятье

- Подчини заклятье, тайну мне открой…

Шёпот будто заполнял собой всю комнату, становясь материальным, заменяя собой воздух. В его кабинете вдруг стало очень душно, несмотря на простор и прохладу помещения. Удушающий холод.

«В тёмной башне на вершине старейшей горы, на которую уже десяток лет не ступала нога живого существа: ни человеческая, ни звериная, - ворожит Он. Тот, кто посмеет переступить порог Его владений, тот час же будет проклят. Лишь однажды удалось зайти живому в башню и не стать хладным трупом – то был юноша, совсем молодой, попросившийся в ученики»

Так говорят об этом месте. Пафосно, мрачно, загадочно. Но ведь надо же народу сказки сочинять? Пускай развлекаются, если есть возможность. Да и всё это было правдой.

Юнец стоял позади, вглядываясь в каждое движение, и, кажется, забыв, как дышать.

Ворожба.

Колдовство всегда оказывало большое влияние на людей. Оно влекло всех. Только кто-то это признавал – и становился восторженным искателем, как этот мальчишка, а кто-то прятал влечение под маской страха.

Волшебство.

Нет человека, который не желал бы обладать магией. Но мало кто понимал, чем должен будет пожертвовать ради крупицы могущества.

-Господин?.. – еле слышно выдохнул мальчик, боясь нарушить сосредоточение мастера. Он ждал ровно столько, сколько потребовало бы завершение заклинания. Оставаться долго в состоянии магического сосредоточения, транса, было опасно – уйдешь в глубины себя и магии, а там не найдёт твою душу ни Бог, ни Дьявол. Но ровно настолько же опасно было и резко выходить из забытья: потеряешь контроль над магией, и тут уже всё небо и вся Преисподняя не сыщут города, где ты был, а кости и подавно

-Господин… - чуть твёрже позвал мальчонка, нервозно сминая ткани своих одежд. Приходилось выбирать одно из зол – будить или оставить. Наконец, решившись, он вытянул руки, чтобы отдёрнуть ладони и лицо учителя от артефакта.

-Госпо-… -

В руки юноши вцепились мёртвой хваткой, на полпути останавливая. Запястья сковал чудовищный холод, прямо в том месте, где позже появятся синяки.

-Я слышу, мальчишка. Подойди ближе и посмотри, что вышло из заклинания.

Как же этот голос навевал мысли о шелесте плаща самой Смерти. Тихий, холодный, необратимый. Возможности не подчиниться ему просто не существовало.

-Загляни в чашу. – настойчиво потребовал очнувшийся мастер. Разумеется, тот подчинился. Но вдруг неожиданно вздрогнул, а его глаза расширились. Он дёрнулся, чтобы уйти, но ледяные пальцы удержали его, заставляя смотреть – Что ты видишь, мальчик? Говори!

Тон вдруг окреп, мгновенно обратившись в лёд, а пальцы сжались сильнее, заставив юнца вздрогнуть ещё раз.

-Я… Господин, нет, не заставляйте меня! Я не выдержу!

-Тогда зачем ты пришёл ко мне, раз так слаб? – сжав зубы прошелестел учитель, наконец оставив железный тон и хватку. Юноша наконец смог выдернуть запястье, растирая его и кривясь от боли.

-Рассказывай. Не можешь вспомнить все детали – смотри ещё раз. Или мне помочь тебе, а?

-Нет! – быстро проговорил тот, косясь на чашу. Чёрная гладь воды в неё будто поглощала свет, желая вобрать его в себя со всего мира, не оставив ни единого пятнышка блеска. В чаше плескалась Тьма. Первозданная Тьма, которая уничтожала всё сущее. Тьма, укротить которую могла только ещё большая Тьма… И сейчас абсолютное зло этого мира взирало на него в ожидании. Зло с ярко-голубыми глазами, насквозь распарывая душу одним лишь взглядом.

-Я… Господин, я видел Вас… В этой чаше были Вы.

-Вот как? – послышался еле различимый шелест. Значит, так выглядит его смех...

-Да… Господин, Вы смотрели прямо на меня. Вы держали в руке Ваш посох, из наконечника которого сочилась кровь. Будто сам посох напитался уже её и теперь просто высвобождает. А….

-Продолжай! – с усмешкой прошелестел голос.

-Я не могу…

-Ну же! Или я всё же должен помочь тебе вспомнить картину, юнец? – усмешка стала жёстче, а худые, обтянутые кожей прям поверх костей пальцы, напряглись, сжимая подлокотник, как если бы маг порывался встать.

-А на этом посохе, проткнутая насквозь, сидела голова воина… Помните легенду, в которой Вас убивает боец? Хотя, скорее, пророчество….

- «В час мрака и скорби восстанет избранный воин, клинок Господень, против Зла. Он пронзит копьём небесной стали слугу тьмы в обители скверной. Голова же его останется висеть, пригвождённая к полу башни, что закроется на веки вечные». Заметил ли ты, что в пророчестве не сказано, чья смерть предзнаменует закрытие башни?

-Но очевидно, что подразумевается...

-Замолчи. Я зря взялся обучать тебя, ответь?

-Нет, господин, но…

-Заруби себе на носу, завяжи узелок на память, запиши на шесте и всегда носи его с собой: в магии нет слова «подразумевается». Если это не проговорено конкретными, толкуемыми лишь единым образом словами, то это может означать что угодно.

-Да, господин. – юнец стал белее мела и опустил голову, изучая причудливый орнамент на каменном полу.

-Как ты понял, что это именно тот воин? – маг наклонился, еле заметно улыбаясь в полумраке. Что-то было в этом изгибе губ такое, что заставляло съёживаться и думать, о чём будет твоё завещание.

-Я… - юнец замялся, будто пытаясь ответ создать, а не вспомнить – Я просто знал. Это знание само появилось в моей голове. Господин мой… - после долгого замешательства наконец нарушил тишину мальчик, видимо, совсем потеряв страх. – А что… Видели Вы?

Маг усмехнулся, пристально глядя в упор, а мальчик вдруг понял, что он сказал.

-П-простите меня, господин! Я не ведаю, что творю! – пролепетал он, низко склонив голову.

-Прекрати бледнеть, как девица. Ты знаешь, я не выношу раболепства – проскрежетал мужчина, глядя на ученика в упор, не отводя взгляда и, кажется, не моргая.

Спустя пару минут, когда мальчик начал обдумывать просьбу о том, чтобы удалиться, новый шелест голоса разорвал звонкую тишину.

– Тебе не положено знать, что видел я. То, что отражает эта чаша, предназначено лишь для одного человека. Люди не должны владеть этим проклятьем, а если и обнаружили его, то не должны распространяться. Я вижу возмущение на твоём лице, мальчик, не пытайся его скрыть. И я понимаю тебя. Но ты всё ещё не осознал: ты попросился ко мне в ученики. Ты обязан слушать меня во всём и во всём подчиняться мне.

У людей могут быть секреты друг от друга, даже если была принесена присяга. У нас с тобой секретов быть не может. Ты не должен ничего умалчивать по одной простой причине: если есть что-то в твоём разуме, о чём не догадываюсь я, ты можешь умереть. Или сойти с ума, заманённый демоном заклятия, которое ты не смог проконтролировать. Я же не должен ничего таить от тебя, потому что можем умереть мы оба, а вместе с нами и весь остальной мир. Допустишь ошибку ты, она повлечёт последствия, которые не смогу убрать я. Тебе ясно? Так слушай.

Маг вздохнул и встал со стула, неспешно начав прохаживаться по лаборатории. Остановившись у окна, он улыбнулся. Это была настоящая, не отравленная сардонической насмешкой улыбка. Чуть усталая, немного грустная. Если существует Бог, то улыбку чародея он задумывал именно такой.

-Выгляни в окно, малец. Что ты видишь?

-Река, лес, поле… Дым костра… Большого, погребального. Или ведьмовского – опять горожане заподозрили кого-то в колдовстве – парень выдавил скупую улыбку, будто отметив, что вспомнил что-то, о чём предпочёл бы забыть

-Что ещё?

-Но, господин, я перечислил всё, что заметил. Остались лишь отдельные кустарники на поле, да пара луж.

-Луна, мальчик. Луна. - маг навалился спиной на холодную каменную стену и закрыл глаза, оставив узкую полоску, через которую мог наблюдать за каждым движением стоящего перед ним. - Ты пришёл ко мне точно в такую же ночь, тебя освещала такая же полная луна.

Мастер чуть приоткрыл блестевшие глаза. На губах красовалась уже привычная усмешка, только теперь наполненная жестоким озорством.

-Я видел твоё предательство, мальчик мой.

-Господин, я не посмел бы..!

Парень почувствовал чудовищную силу, которая могла бы раздавить его, если бы он не подчинился и не встал на колени. Маг же элегантно опустился против него и жёстко схватил за волосы, зашипев на самое ухо:

— Слушай внимательно, ничтожный червь, — глаза его пронзительно сверкали голубым, будто светясь в полумраке. Голос же был подобен скрежету металла. — Ты стоишь на пороге великой силы, но прежде должен доказать свою готовность умереть за неё.

Чародей грубо отпустил голову мальчишки, а сам медленно поднял руку, и в воздухе заклубилась тьма.

-Смотри на меня, - продолжал он с ледяной усмешкой. – Каждое моё движение – приказ для тебя. Повторяй мои действия, если хочешь получить хоть каплю той мощи, что течёт в моих венах. Так мне хотя бы будет интересно убивать тебя после предательства.

Маг начал чертить в воздухе символы древней магии, и каждый его жест сопровождался вспышками чёрного пламени. Мальчик будто со стороны увидел, как его тело, без приказа мозга, повторяет движения колдуна. Он не знал этих слов, он даже не видел такой магии..! А сейчас нет возможности даже заплакать, ведь Он не отдавал приказа.

-Это не просто ритуал, - прошипел маг, освобождая от одежды запястья, своё и юнца напротив. В руках блеснула сталь кинжала, возникшего словно из ниоткуда. – Это связь, которая навеки привяжет твою душу ко мне. И помни: любой, кто пойдёт против меня, умирает в муках.

В его голосе звучала такая непреклонная уверенность, что у мальчика не оставалось сомнений – попытка нарушить клятву означало подписать себе смертный приговор. И тут его руку резанул холодный металл, а разум застлало чёрным покрывалом.