Убр

Глава 1

Был промозглый денёк. Погода для середины лета была не самая приятная. Мелкий дождь моросил, не переставая, ещё со вчерашнего вечера. Воздух был пропитан влагой. Местами висели ошметки тумана, закрывая от любопытных глаз те или иные части дикого пейзажа.

Была тишина. Только звук бесчисленных падающих капелек дождя. Вода билась с листьями деревьев, травой и поверхностью редких мелких луж. Настоящая фоновая симфония, но которая звучала тихо и не цеплялась за слух. Больше ничего. Ни птиц. Ни зверей. Ни дуновения ветра.

Под налившимися свинцом тучами окружающая буйная зелёная растительность казалось поблекшей. Света было мало, да и опять же царивший местами туман. Все это отнимало у пейзажа значительную часть её красоты. А обширные просторы вокруг будто ужались. Осталась лишь мелкая сценка, на которой разворачивалась скучная пьеса жизни. Иной драматург назвал бы её "Осень этим летом" или каким-то иным замысловатым образом.

И именно в этот момент на эту сцену вышел человек. Он возник из тумана подобно тени. Поначалу даже показалось, что это лишь органическая часть пейзажа, что ранее скрывалась за пеленой. Но фигура двигалась. Она рассекала застывшее море буйно растущей зелёной мокрой травы. И, подобно кораблю, оставляла за собой кильватерный след. Наверное, так назвали бы моряки то, что оставалось за незнакомцем. Тяжёлые полы давно выцветшего плаща волочились, собирая капли дождя со стеблей и листьев буйно цветущей растительности.

При первом приближении было видно, как дождь изрядно потрепал человека. В сапогах громко хлюпала вода. Насквозь промокшие штанины липли к телу. Накинутый на голову капюшон уже давно не спасал. Пряди волос и чёрной бороды, что выглядывали из-под неё, были такими же мокрыми. При каждом выдохе изо рта его вырывался пар.

Человек, однако, игнорировал невзгоды. И продолжал идти по одному ему ведомому маршруту. Если бы сейчас над ним пролетела птица, то она, вероятно, разглядела бы след древней натоптанной колеи, хорошо скрытой в зелени. Но птицы сейчас не летали, и потому невидимую дорогу чувствовали лишь ноги путешественника.

Путь человека пролегал через пространство между двумя лесами. То была узкая полоса, свободная от деревьев. Два массива медленно ползли навстречу друг другу, но до полного завоевания открытого клочка земли было ещё далеко. Впрочем, идущего мало волновало это обстоятельство. Он шёл, хмуро уставившись перед собой, лишь изредка осматривая окрестности. Правая его рука держала палку, которой идущий ощупывал слой твёрдой почвы перед собой, дабы не сойти с колеи.

Самый узкий участок между двумя лесами пролегал впереди. Молодые побеги рвались вперёд и вплотную уже подобрались к древней дороге. Человек подошёл сюда не останавливаясь. Лишь проходя его, внимательно осмотрелся, по очереди пронзив взглядом сначала деревья слева, а потом справа. Из-под капюшона мелькнули холодные серые глаза. Но стоило ему пройти участок, где лес с обеих сторон резко расступался в стороны, он остановился.

Впереди была река. Она вытекала из леса что слева, проходила по открытому полю и скрывалась в глубинах леса справа. Её берега утопали в густом зелёном камыше. Но не сама река привлекла внимание человека. Его глаза остановились на разрушенном мосту, что некогда был перекинут через неё.

Из земли торчали остатки каменных свай, рядом валялось немало каменных блоков, некогда бывших частью единой конструкции. А немного не доходя до самого моста, высился столб. До него было далеко, но даже так серые глаза смогли различить высеченные на нем буквы.

Холодный взгляд незнакомца скользнул дальше, уже за реку. Пройдясь по зелёным просторам, зацепился за расплывчатые фигуры, большей частью скрытые дымкой. Их рукотворное происхождение чувствовалось даже отсюда.

Мужчина двинулся дальше. Продолжая вышагивать по колее, скоро он очутился у того самого каменного столба. Большую часть его поверхности покрывали разнообразные письмена. Их кто-то очень давно вырезал ножом или иной другой железной штукой. Были тут и рисунки. Примитивное творчество, судя по содержанию, принадлежало таким же примитивным вандалам прошлого. Но ни эти записи, не различимые по прошествии стольких лет, ни рисунки были главным достоянием столба. Над всем остальным здесь господствовала другая надпись. Глубокие печатные буквы, до сих пор сохраняющие почти первозданный вид, выделенные рукой мастера.

Мокрые пальцы прошлись по этим буквам, а губы беззвучно проговорили каждый слог.

"Р. Дивная".

Человек повторил это слово дважды. Снова беззвучно. Вновь провел рукой по чётким буквам, с несколькими лишними сколами. Перевёл взгляд на остатки моста. И шагнул к древним сваям.

Он пересёк реку, ступая по каменным блокам, что в изобилии лежали в воде. Ощупывая палкой каждый следующий камень, мужчина шагал в воде. Некоторые из его опор шатались, разок он поскользнулся. От падения спасла свая, на которую он упёрся рукой. На другом берегу пришлось немного повозиться, карабкаясь по крутому скользкому склону.

Плащ за время преодоления реки стал ещё тяжелее. Сапоги хлюпали сильнее. Но человек пошёл дальше.

Дождь продолжался. Дальние фигуры выступили из дымки, приобретя очертания очень старых полуразрушенных домов. Да, перед путником лежали руины заброшенного селения.

Здесь царила та же тишина, что и везде вокруг. Ни зверя, ни птицы. Ни малейшего скрипа. Только фоновый звук дождя, да шагов единственного человека. Он осмотрелся. Селение оказалось заметно большим, чем показалось на первый взгляд. Хотя от большинства строений осталась лишь груда мусора, заросшая травой. Стояли стены домов из кирпича. Ни одной целой крыши. Только у одного из зданий оставалась половина древней кровли, не внушающая никакого доверия. Впрочем, незнакомец не стал церемониться и вошёл.

Внутри царил разгром. То, что было когда-то потолком сгнило и рухнуло вниз. Остатки кровли, каким-то чудом держащиеся наверху, прикрывали одну маленькую комнатушку, заваленную остатками потолка и заросшую каким-то колючим сорняком. Эта комната была единственным местом, что привлекла внимание гостя. Здесь он сбросил свой походный мешок и мокрый насквозь плащ.

Расчистив себе небольшое пространство, он с ножом наперевес прошёлся по дому, в поисках хоть одного куска сухого дерева. Единственное подобие нашлось в дальнем углу, где когда-то вырос кустарник, а потом засох. Обломав его ветви, путник притащил охапку в облюбованную комнату. Из походного мешка был извлечен кожаный мешочек с куском кремния. Искры упали на кусок обожженной ткани и мелкие щепки. Занялось пламя, и скоро маленький костёр весело трещал. Саму комнату поглотил едкий дым.

Пока дым нашёл себе путь, а огонь обрёл достаточную силу, человек прошёлся вокруг дома. Приходилось пробиваться сквозь заросли, что завоевали себе большую часть местности. Он игнорировал то, как на него льётся вся вода с листьев, дождь, холод. Окружающая тишина, в которой сам же поднимал шум тоже его не волновала. Он искал сухие ветви деревьев, кустов, ломал их и стаскивал в дом.

В один момент он очутился рядом с другим кирпичным домом. Остановился на мгновение, обратив внимание на остатки копоти на стенах. След пожарища. Подумав, он вошёл внутрь. Там от пепелища мало что осталось. Всё давно заросло травой. Но зоркий глаз незнакомца зацепился за что-то в гуще зелени.

Шагнув вперёд, он нагнулся и ковырнул ножом. Поднялся, уже держа в руках кость. Несмотря на то, что от неё мало что сохранилось, характерные черты все ещё присутствовали. Таз. Человеческий.

Человек осмотрел кость, место, откуда он её извлёк. Вернул на место. Снял кусок дерна в сторонке и накрыл им находку. А после вернулся к своим поискам дров.

К моменту, когда запас топлива оказался достаточным, костёр вошёл в полную силу. А дым, заполнивший всю комнату, выветрился. Мужчина занёс дрова сюда, разложил вокруг, чтобы они постепенно подсыхали. И только потом разделся и вывесил свои вещи сушиться.

На землю неожиданно опустилась ночь. В какой-то момент окружающий мир вдруг утонул во тьме. Дождь продолжал моросить. Вода капала с крыши в дом. А незнакомец сидел у костра, полностью раздетый, грелся и сушился. Все вокруг него испускало пар, а дым нет-нет, да заполонял все помещение. Но он не обращал внимания. Его рука изредка доставала из кожаного мешочка кусочки вяленого мяса и отправляла их в рот. Капли сверху порой били его в обнаженную широкую спину, полную шрамов, плечи, руки. Густая сальная шевелюра вилась на голове. Чёрная борода, кустистые брови и тени закрывали загорелое лицо.

За всю ночь он не сомкнул глаз даже на мгновение. Пока стихия продолжала властвовать снаружи, а часть её просачивалась внутрь, он лишь подбрасывал в огонь дрова. И следил, чтобы одежда сохла равномерно.

Под утро поднялся свежий ветер. Листья деревьев зашелестели, кровля угрожающе скрипела. Дождь затих. Уже после восхода, облака на востоке рассеялись, и солнечные лучи упали на землю. Молчавшие до этого птицы подали голос.

Израсходовав топливо, человек высушил большую часть свой одежды. Он оделся, обулся, и собрав весь свой скарб, оказался снаружи. Ноги привели его к следующему кирпичному дому. Осмотрелся. Такие же развалины. Следы давнего пожара на стенах. Большой скол на кирпичах, словно сюда ударил большой топор.

Осмотр руин занял около часа. Всюду царили следы падения дела человека. И торжества дикой природы над ним. Ещё несколько десятилетий, и победа станет ещё более отчетливой. Остатки черепков посуды окончательно исчезнут, то немногое целое - рухнет. Будет только дикая пуща.

На выходе из селения он забрёл в древнее кладбище. Пройдясь мимо почти стертых временем надгробий, человек на некоторое время постоял у незакрытой, заросшей кустарником могилы. Рядом лежал плоский камень с неразборчивой надписью, половину поверхности которого украшали отметины когтей.

Он опустился и провел рукой по бороздам. Подушечки пальцев ощупали заросший лишайником камень. Мужчина оценил глубину. Покачал головой. Что-то очень большое некогда было здесь и оставило свое клеймо. Будто этим своим действом оно остановило готовящиеся здесь когда-то похороны.

Побродив посреди старых могил, изредка пытаясь прочитать надписи на надгробиях, мужчина двинулся прочь. Солнце заливало землю своими лучами, свежий ветерок разгонял тучи все сильнее, а трава впереди колыхалась. Капли вчерашнего дождя падали с листьев, и совсем скоро влага должна была остаться лишь у самой земли. Впрочем, до этого было ещё далеко. И кожаные сапоги с мягкой подошвой блестели от воды. А штаны до колен были мокрыми. Совсем скоро внутри обуви предательски захлюпало.

Незнакомец шёл дальше. Его стопы ступали по твёрдой древней заросшей колее. Сама дорога уходила по открытому пространству вдоль леса. В отличие от вчерашнего дня, было много птиц. Их голоса заливали все, даже несмотря на ветер. Над головой проносились стремительные ласточки и стрижи. Где-то очень высоко раздавался пронзительный крик орла. Наверное, для него, этого повелителя небес, идущий внизу человек казался лишь жалкой точкой. Точкой, теряющейся на обширнейших цветущих просторах.

Мужчина шёл, следуя за петляющей дорогой. Шёл целый день, наблюдая за тем, как солнце медленно двигается по небосводу, смещаясь плавно к закату. Ветер не стихал, несмотря на то, что тяжёлые тучи ушли за горизонт, с востока все также шли густые облака. Река была постоянным спутником путешественника. Она, подобно змее, извивалась неподалёку. Её русло то поступало к колее, то, наоборот, отступало. Лес все также виднелся и слева, и справа.

Когда солнце закатилось, залив кровавым заревом небеса, восток погрузился во тьму. Подступал новый грозовой фронт. К тому моменту колея окончательно сбилась к реке и шла прямо вдоль её лесистого берега.

Двигаться стало много сложнее. Заросли местами были очень густыми. Человек же не останавливался. Несмотря на темноту, он продолжал двигаться, ощупывая палкой землю перед собой. Колея продолжала вести его. Тогда, когда облака полностью закрыли звёздное небо, он подступил к старым руинам.

Некогда это была маленькая деревня. И она оказалась заброшена гораздо позже, чем то селение, которое мужчина покинул поутру. Здесь ещё стояли вполне целые дома. Пусть и покосившиеся, но все ещё с живой крышей. Один из этих домов стал пристанищем путешественника.

Внутри дома царил бардак. Земляной пол был покрыт мусором. Останки посуды, ошметки одежды, прочей домашней утвари. Над головой был сплошной полог грязной паутины, ходивший ходуном от жуткого сквозняка.

Человек не тратил времени даром. Собрал остатки дерева вокруг и развёл костёр. Дым от чадящих дров нашёл себе выход через дыру на крыше. А пока огонь набирал силу, а путник рыскал вокруг в поисках дров, в крышу ударили первые капли дождя. Мир снова утонул в осадках.

Крыша протекала почти везде. Вода капала вокруг костра и засевшего у него мужчины. Но жаркое пламя скрашивало это обстоятельство. Яркий свет от него освещал этот брошенный дом, придавая этому неуютному месту капельку чего-то хорошего. Для любого человека, окружённого ночью и стихией и вынужденного сносить подобное в одиночку такое было важно.

Мужчина смотрел на огонь, подкидывая в него дрова. Его сапоги сушились рядом, а босые ноги тянулись к теплу. Он не смотрел вокруг, хотя на стене справа от него красовались отметины от когтей. Снова четыре борозды, оставленные давно на старых бревнах. Кто-то когда-то скребся здесь.

Дождь прекратился к середине ночи. Тогда же утих и ветер. Облака продолжали закрывать небеса, медленно плывя от востока к западу. Утренний свет не сразу смог пробиться сквозь эту пелену. Поэтому сумерки продлились дольше обычного. Мужчина не стал отходить от костра раньше, чем вокруг будет все ясно видно. Только после он прекратил подбрасывать в костёр хворост, накинул на себя плащ и, захватив мешок, вышел из дома. И взглянул на заброшенную деревню другим взглядом. Прошёлся по старой улице, осматривая стены домов, обросших плющом. Заглядывал в зияющие провалы окон.

Он остановился у одного из дальних домов, со стенами из белого известняка. У него не было крыши. И были следы чёрной копоти. Последствия пожара. Прошёл по выложенной камнем дорожке, топча проросшие между ними травинки. И застыл в дверном проёме.

Все внутри заросло травой. Но под ней, у самих корней легко угадывался пепел и чёрные потухшие древесные угли. Серые глаза внимательно оглядели чье-то некогда богатое жилище. В отличие от дома, в котором мужчина провел ночь, здесь изначально были дощатые полы. Стены изнутри оказались сплошь чёрными. Копоть от пожара. И снова след когтей. Сразу в нескольких местах.

Человек нахмурился. Он шагнул к этим отметинам и внимательно осмотрел. Опустил взгляд на землю под этими следами. Ковырнул землю носком сапога. Под слоем угля и перегнившей травы появился кусочек обгоревшей кости. Опустившись на одно колено, мужчина поднял его и осмотрел.

- Хм, - произнес он первое слово за все время этого путешествия.

Кость вернулась на место. А незнакомец прошелся по дому, оказавшись в центре здания. Здесь был провал в земле. Явно следы погреба, заросшего густой высокой травой. Среди этих зарослей внимательный взгляд зацепился за очередное инородное нечто. Мгновениями позже стало понятно, что это были человеческие ребра, выступающие из-под слоя углей.

Мужчина провел некоторое время в этом старом погребе. Осторожными движениями ножа он откопал кости далеко не одного человека. Среди этих костей нашёлся детский череп с двумя бороздами. След когтей. Глядя на них, человек мрачно сдвинул брови. Провел пальцами по костям. Оглянулся на отметины на стенах. Его взгляд стал ледяным.

В деревне он нашёл ещё несколько следов. Крупное нечто посетило три дома, оставив в них собственное клеймо. И в двух из них нашлись человеческие останки. И никто не стал их хоронить, бросив на произвол судьбы. Также, как и саму деревню.

Напоследок путник посетил местное кладбище. Но, в отличие от прошлого подобного места, здесь ничего особенного его не ждало. И потому он продолжил свой путь. Старая дорога снова лежала перед ним, а верная палка следила, чтобы ненароком с неё не сошёл. Небо оставалось пасмурным. Пусть дождя не было, но все равно день казался мрачным. Окружающая природа была под стать. Птиц было меньше, чем вчера. Звери все также не попадались.

Путь вёл его через лес. Когда-то давно рядом деревья были полностью вырублены. Но теперь заросшие мхом пеньки соседствовали с множеством молодых древесных стволов. Где-то неподалёку, тоже посреди лесной пущи, чувствовалось дыхание реки. Пару раз начинал накрапывать дождь, но быстро прекращался. Разок ему дорогу преградили заросли ежевики, где он провел около часа. Сладкие ягоды исчезали у него во рту, а его пальцы приобрели характерный фиолетовый оттенок от сока.

Было уже за полдень, когда дорога вывела его из леса. Здесь же река вновь сделала петлю, вырвавшись на простор и раздавшись вширь. Старая колея упиралась в воду, и, чтобы оказаться на том берегу, полагалось перейти её вброд.

Человек застыл у берега, обратив все свое внимание на камыши в противоположной стороне реки. Там воду рассекали несколько уток. Они заметили чужака, но не торопились улетать. Просто плавали и поглядывали на него. Взгляд мужчины устремился дальше. Колосистая трава за камышами привлекла его внимание больше, чем дичь.

Мгновения размышлений, и путник ступил в воду. Утки такого хода не оценили и стремительно начали отплывать вверх по течению. Он сопроводил их уход взглядом, после чего продолжил переход.

Вода здесь была неглубокой. И потому путь до камышей на том берегу занял мало времени. Но, оказавшись у них, он не спешил покидать воду. Вместо этого постоял в русле, изучая окрестности. Резкий шаг вперёд, и его палка с силой опустилась посреди побегов. Под водой забилось нечто крупное. Сильные руки нажали, сделали рывок. Из воды вырвалось извивающееся чешуйчатое тело и улетело на берег. Кровавые капли падали с кончика палки на ещё бурлящую воду.

Выбравшись на берег, человек подошёл к своей добыче, запуленную столь далеко. Жирный сом с пробитым боком ниже головы трепыхался среди высокой травы. Большую часть этой травы составляли ростки пшеницы с созревающими колосками. Пока рыба билась на земле, мужчина осмотрел поле перед собой. Его пальцы оторвали колосок и размяли его. Недозрелые мягкие зерна остались на его ладони.

Поле было заброшенным. Пшеница росла из прошлогодних ещё зёрен, среди великого множества прочей сорной травы. В этом году это поле не вспахивали. Человек ковырнул носком землю. Прошлогодние полусгнившие стебли собрались в маленькую кучку. Кажется, осенью уборкой урожая тоже никто не занимался.

Холодным взглядом окинул окрестности. И зацепился за скрытую посреди нескольких деревьев постройку. Колея уходила в ту же сторону. Подхватив затихшего сома за жабры, мужчина двинулся туда. Топча стебли и оставляя слизистый след от рыбины на траве, он скоро оказался у старой ограды из заостренных кольев. Воротины, что когда-то закрывали вход внутрь обширного двора лежали на земле. Внутри возвышались несколько строений. Невысокий, но вытянутый в длину дом и ещё пара зданий поменьше. Они были целыми, но даже с расстояния чувствовалось, что они были заброшены.

Незнакомец прошелся по воротинам, чтобы попасть в двор. Трава, проросшая между щелями от кольев, едва-едва скрывала следы от ударов топора. А в самом краешке одной из дверей виделись две короткие борозды. След когтей, так много раз встречавшийся по пути. Он остановился и осмотрел их, также ощупав их пальцами.

- Хм...

Двор успел сильно зарасти травой, но в основном это был ползучий сорняк. Дорожки занесло пылью и прошлогодними листьями, но они были хорошо различимы. Люди здесь давно не ходили, но этот срок не тянулся на десятилетия. Обитатели этих мест бросили свой дом возможно лишь в прошлом году.

Мужчина прошёлся по двору. В глаза бросилась разбитая соха. Кости лошади. Ржавый топор. У стены дома лежали вилы. Из бревна торчал обломанный серп. Массивная дверь в большой дом, вырванная вместе с коробкой. Неожиданно глубокие следы когтей на бревнах там, где когда-то крепилась дверная коробка. Тот, кто оставил их, обладал недюжинной силой.

Дом встретил остатками разгрома. Внутри царил запах плесени и пыли. Чужое добро, разбитое вдребезги, разломанное и порванное, валялось повсюду. Большой стол, разломанный посредине. И огромное тёмное пятно на стене необычной формы. Словно художник пытался изобразить человека, но делал это швыряя в свой холст натурщика, измазанного краской. Гость коснулся пятна рукой.

Желтоватые ногти царапнули стену. Под ними образовались сгустки чёрной затвердевшей грязи и мелких древесных волокон. Человек поднёс пальцы к носу и понюхал.

Что именно смогли различить его ноздри так и остались тайной. Мужчина не стал озвучивать свои мысли и выводы. Возможно, он не смог распознать ничего, ведь руки его пропитало запахом рыбы. А, быть может, он учуял лишь запах древесной смолы. Ну или под его ногтями остался тонкий флёр крови с нотками металла. Он лишь вытер руки о плащ и продолжил осмотр дома. Где скоро нашёл изодранное в клочья заплесневевшее льняное платье с чёрными пятнами. И отметинами от когтей.

Вместе с ошметками одежды нашлись и оборванные пряди рыжих волос. Незнакомец мрачно потрогал их, покатал между пальцами, после потерял к ним интерес. Бросив находки там, где они валялись до этого, вышел из дома.

Он расположился у постройки по соседству. Некогда служившее местом хранения собранного урожая, оно не таило в себе следы разгрома. Люди и то, что пришло извне, обошли это место в день произошедшего стороной. Скоро у входа в здание запылал костёр, а человек чистил рыбину. По окрестностям быстро разлился аромат жареного сома.

Путешественник готовил себе обед, поглядывая по сторонам. Его взгляд бродил по заброшенному хуторку, соскальзывал на поле за оградой, касался нависших туч на небе. Всё это время выражение его лица оставалось одинаково угрюмым. Серые глаза под кустистыми бровями смотрели на мир с долей безразличия и мрачной обреченности. Лишь когда он проверял состояние рыбы на вертеле, казалось, что в них появлялись искорки жизни. Еда оставалась единственным, что могло принести хоть какое-то удовлетворение и смысл.

Ночь он провел здесь. Полностью съел не маленького сома. Обглодал все его косточки и покидал их в костёр. Грел руки с жирными после рыбы пальцами. Сушил сапоги. Поглядывал на небо, когда одна или две капли падали на землю. Но дождя как такового не было. Вскоре после полуночи поднялся ветер и разогнал тучи.

Только занималась заря, а путник уже был в дороге. Снова найдя знакомую колею, он отправился дальше. Осколки разбитой чужой жизни остались за его спиной. День же выдался солнечным. Ветер стих и впервые за все это время на землю опустилась настоящая летняя жара. Мир заполонил гул насекомых. Повсюду цвели цветы, а цветастые бабочки порхали над ними. В воздухе висели жаворонки и пели. Зоркий глаз человека заметил вдали среди деревьев выглянувшую на мгновение косулю.

Он учуял запах дыма задолго до того, как увидел первый дом. Нырнувшая в очередной раз в лес дорога неожиданно вывела его на широкий простор. Часть этого простора занимали засеянные поля. А деревенька стояла у самой границы леса, между двумя холмами и на берегу снова появившейся рядом реки. Именно оттуда и тянулся шлейф дыма с тонким ароматом свежего хлеба. В отличие от всех прочих селений, это место ещё населяли люди.

Мужчина зашагал прямо. Дорога как раз вела туда, разделяя одно засеянное ячменем поле на два. Скоро она должна была упереться на опоясывавшую деревушку ограду из заостренных пик. За ней виднелись дощатые крыши домов. Чем ближе он подходил, тем громче можно было услышать отдалённый крик одинокого петуха. Неизвестно почему этот пернатый так надрывался уже после полудня, но его голос вносил приятное разнообразие после дикой природы вокруг.

Вход в деревню должен был перекрываться массивными воротами, сколоченными из массивных досок. Видимо, их предполагалось закрывать к вечеру, поскольку сейчас они были настежь открыты. Для надёжности даже приставили большие камни, которые удерживали их от случайного закрытия. Здесь же лежало большое сточенное бревно - засов для ночного времени. Сразу за оградой начиналась единственная улица с домами по обе стороны. Улица была короткой, под стать маленькой деревне. Она упиралась в большой дом, встроенный из камня. И это было единственное каменное здание. Всё остальное - срубы.

Не успел человек дойти до ворот шагов сто, как собаки подняли вой. Их было немного. Всего шестеро. Но все они выскочили навстречу не с самыми добрыми намерениями. Верховодил ими всеми здоровенный пёс бурого окраса. За ним бежали звери помельче. Одна чёрная, две рыжих и один черно-белый. Позади всех трусила старая мохнатая собака с отвисшими ушами и грязной серой шерстью.

Главарь стаи набросился первым, грозно рыча, и немедленно отлетел, получив резкий удар палкой наотмашь. От его жалобного воя остальная стая резко утратила всю свою решимость. Вторым отхватил рыжий. Не остановившийся ни на мгновение человек ударил его просто возвращая свою палку в исходное положение. Ещё один взмах и очередной рыжий, жалобно вопя, отскочил назад. Остальные псы остановились поодаль, яростно рыча и лая, но не решаясь более атаковать.

Со стороны раздался пронзительный свист. От этого звука лай словно отсекло. Псы оглянулись назад. У ворот стоял седой старик со дубиной на плече. К нему со всех ног, шатаясь, бежал мужчина помоложе. В руке у второго также была дубина. Серые глаза путешественника быстро оценили людей, а после его взгляд скользнул чуть в сторону. Там у самой ограды был прислонен заряженный самострел. Острие на стреле блестело на солнце своими наточенными гранями.

- Кто такой? - крикнул старик, дождавшись, когда мужчина помладше добежит до него. Тот бросил дубину и взялся за самострел. Теперь блестящее острие стрелы смотрело на гостя.

Он разжал губы, кашлянул, будто проверяя работу своего голоса и произнес:

"Путник".

Голос его был хриплым, басистым и глубоким. Услышав его, местные только сильнее нахмурились. Вернее, это сделал старик. Его соратник помладше боролся со слезящимися глазами и одышкой. От этого самострел постоянно ходил из стороны в сторону.

- Ты не из наших краёв, - крикнул старик.

- Нет. Иду издалека.

- Откуда путь держишь?

- От Кабура. Иду по Дивной. Режу путь.

- От какого ещё Кабура? - подал голос второй местный. Его голос был дрожащий, со свистящими нотками. Сам он был не сильно велик ростом, с красным лицом и слезящимися же красными глазами. Любой человек заподозрил бы в нем страсть к хмельным напиткам.

- Кабур один, другого не знаю, - ответил путник, пожав плечами, - Стоит на истоке Холодного ключа.

- Какого ключа? - спросил второй, но старик махнул рукой.

- Я слышал о Кабуре. Далеко тебя занесло путник. До Кабура отсюда путь неблизкий, - сказал он. - Ты один его прошёл?

- Один.

Старик нахмурился сильнее.

- У нас по одному никто не ходит, путник. Храбрец ты или безумец, все едино.... Куда путь держишь? Что заставило тебя ступить на нашу дорогу?

Второй местный бросил взгляд на старика и прочистил горло. Его самострел немного покачивался из стороны в сторону. Собаки продолжали рычать, но они не мешали разговору.

- Самум. Ходит людская молва, что там можно найти снадобья, которых нет нигде. Но караваны туда не ходят. Пути закрыты. Я ищу туда дорогу.

Старик, услышав первое слово, удивился. Пока путник рассказывал о причинах своего путешествия, он озадаченно таращил свои глаза.

- Самум? Это же сказка! - воскликнул он. Его товарищ закивал, а его губы растянулись в снисходительной улыбке.

- Да-да, детская сказка! - загоготал он.

Путешественник не изменился в лице.

- Если это сказка, то так тому и быть. Я лишь дойду до того места, где он должен быть, найду доказательства, что его не существует, и вернусь обратно, - ответил он.

- Зачем? - озадачился обладатель самострела.

- Потому что мне так велели. Я должен найти Самум, таково желание Афзула, владыки Кабура, Хаттару, Зурафа и Вараду. Снадобье нужно ему, и, если оно существует в Самуме, значит, я найду его в Самуме. Если же Самум - это миф, значит, я должен принести властелину доказательства этого!

Старик от этой тирады вновь нахмурился, а его товарищ расхохотался.

- Ишь как заливает, а Хату! - смеялся он. От его смеха собаки окончательно затихли и теперь просто стояли и глазели на чужака. Между тем из домов начали выходить люди. Они не решались подходить, но любопытство брали верх.

- В Кабуре есть владыка? - между тем спросил старик. Его вопрос удивил второго стражника.

- Разумеется, есть, - кивнул путник, - Как бы иначе мы жили, без владыки-то!

Старик удивлённо посмотрел на него и покачал головой.

- А мы без владыки живём. Уже очень давно. Почти столько сколько себя помню, - с горечью сказал он.

- Я вижу, - кивнул путник. - Вы первая деревня, где живут люди за многие дни моего пути. Везде лишь одни руины.

Старик согласно закивал, но его товарищ насторожился.

- А как это тебе удалось пройти весь этот путь одному, а путник? - спросил он. Его самострел угрожающе метил в грудь гостю.

- Для меня не в новинку гулять по лесам. Что одному, что нет. Я состою на службе у Афзула, владыки Кабура и прочих жемчужин в его ожерелье, а до того у его отца, Хафсула потому, что способен на многое. За это мне всегда оказывали честь да почёт!

Человек добавил в свой голос нотки гордости. Его собеседник открыл рот, но замешкался. Тирада произвела на него впечатление.

- Давно ты на службе у владыки, путник? - спросил старик.

- Я служу ему почти столько, сколько себя помню. Меня учили, чтобы я был достоин своей службы!

- Что делать будем, Хату? - обратился к старику его товарищ, - Отправим его восвояси? Или примем? Или...

Что шло за этим "или" договаривать он не стал. Лишь кивнул на свой самострел. Старик на это внимания не обратил. Вместо этого поднял взгляд на небо и прищурился.

- Жарко сегодня солнце, - сказал он со странной интонацией. - Небось в плаще ты весь взмок там?

- Я привычен к жаре. Да и воздух у вас такой, что жар мягкий. Вот в Кабуре в плаще бы я уже не походил.

Старик усмехнулся. Смерив гостя взглядом, опустил конец дубины на землю.

- Привычен или нет, но добрых людей, что приходят к нам открыто при свете дня мы всегда рады видеть. Заходи к нам, будешь гостем. Чем богаты, тем и рады! Как твоё имя, путник?

- Сунар.

- Сунар. Я ещё не слышал такого имени. Много в Кабуре людей с таким именем?

- Нет. В Кабур оно пришло с моими предками. Только в моем роду дают это имя вторым сыновьям.

- Чудные обычаи, - сказал старик, рукой призвал опустить самострел своему товарищу. - Меня звать Хату. А это - Ирум.

Человек, назвавшийся Сунаром, сделал шаг к ним. Собаки было зарычали, но могучий свист старика Хату тут же остудил их пыл. Они оглянулась на хозяев и, сопроводив свое недовольство лаем, бросились обратно в деревню.

Когда он подошёл поближе, старик сдвинулся в сторону, давая ему дорогу. Его товарищ Ирум, опустивший самострел, продолжал хмуриться. Но препятствий он не чинил. Лишь шумно дышал. Проходя мимо него, путник учуял тяжёлый запах перегара.

- Пойдём, - сказал Хату и зашагал рядом, указывая дорогу. Дубина перекочевала на его плечо.

Они зашагали по улице. Ирум было дернулся за ними, но старик обернулся и выразительно посмотрел на него. Тот стушевался и отвернулся. Тонкий слух гостя уловил лишь его недовольное бурчание.

Тем временем впереди маячили люди. Местные жители так и не рискнули подойти до самих ворот, остановившись на половине пути. Их было немного. Сунар насчитал человек десять. В основном это были женщины разных возрастов, среди них более-менее молодых выделялось всего две. Они же были самыми красивыми из всего местного обедневшего цветника. Мужское население, помимо старика рядом и стрелка у ворот, составляли двое подростков и усатый загорелый тип с мутным взглядом. Если все остальные стояли и с любопытством изучали подходящего к ним человека, он сидел на лавочке у дома и шумно дышал.

- Встречайте гостя, - гаркнул Хату.

Толпа смотрела на Сунара полными интереса глазами. Они не торопились бросаться с вопросами, хотя волна решимости в них медленно поднималась. Особая любознательность была у подростков. Худые, загорелые, одетые в поношенную одежду, они больше всех тянулись вперёд. Но позади них стояла пожилая матрона, чьи руки придерживали не в меру активных малых.

- Приветствую вас! - сказал путник, когда они дошли до местных. Те стояли полукругом, смотря во все глаза. На их фоне чужак возвышался почти на две головы и оттого они даже немного задирали голову.

Местные жители мало отличались друг от друга. Это было очень хорошо заметно даже при беглом взгляде. Люди эти жили не богато. Вся одежда, чистая, простая и аккуратная, была, вместе с тем, старой и поношенной. Штаны у мужчин, выделанные из льна, кожаные башмаки, рубахи с незатейливым узором. Женские платья или отдельные юбки с рубахами. Платки, завязанные на голове причудливым образом, длинные косы, завязанные на кончике красной ленточкой. Простой, очень схожий фасон у всех. Одинаковый материал. Узоры.

Помимо одинаковой одежды выделялась худоба. Среди всех не было ни одного хоть сколько-либо полного человека. Впалые щеки, тонкие руки, прочие следы совсем ещё недавнего недоедания. Друг от друга они отличались разве что лишь возрастом, да чертами лица.

На его приветствие они отреагировали застенчивыми улыбками.

- Ну, здравствуй, гость! - заговорила старшая седеющая женщина, что до этого придерживала подростков. - Откуда путь держишь?

- С Кабура. Меня звать Сунар.

- Сунар... Какое необычное имя. Не слыхали мы такое ещё. Да и говор у тебя другой. Тяжёлый, - продолжила матрона.

- Мои предки пришли издалека, прежде чем нашли себе кров в Кабуре. От своего деда я слышал, что в тех краях говорили на причудливом языке. До сих пор остались следы.

Хату крякнул.

- Мы и сами давно не видели людей издалека. Как сказывали старики в наше время, одна и та же вода, пройдя разными путями, меняется.

- Опять ты мудришь, старый, - фыркнула женщина, чем вызвала смешки, - Ты там у ворот небось набалакался. Дай и честным людям лясы поточить.

- Кто же мешает. Но не здесь. Гость у нас. А гостя надо попотчевать сначала. За столом и потолкуем! Идём, Сунар, в дом. Там со всеми и познакомишься.

Толпа повеселела. Дело запахло неожиданным застольем, людям это понравилось. Половина из них тут же разбежалась. Остальные последовали вслед за Хату, что вёл процессию к каменному дому. Сунар, пока они преодолевали этот путь, успел узнать некоторые имена. Матрону, что следовала за ними, звали Диаш. Подростки откликались на Аку и Зату. Самая молодая из женщин, что строила ему глазки, представилась Душей.

Каменный дом как раз принадлежал старику. А Диаш оказалась его женой. Бойкий мальчишка Зату приходился им внуком. В сам дом они пошли не сразу. Уселись на лавках во дворе, в сени большой яблони. Здесь же путешественник подвергся расспросам. Хозяев интересовало все. Кто он? Куда идёт? Каковы причины, заставившие ступить на этот путь? Мало кто знал про Кабур, потому про него вопросов было не меньше. А пока шли расспросы, из самого дома потянулись запахи готовящейся пищи. Сам Хату ходил по двору, собирая доски, дабы соорудить большой стол.

Не прошло и часа, как начали подтягиваться прочие деревенские. Они тащили с собой горшки, свертки и корзины. Одежда у них переменилась на праздничную. Она оставалась простой, но узоров на ней было больше, женщины пришли с непокрытыми головами, украшенные красивыми костяными или деревянными гребнями.

Стол накрыли здесь же, во дворе. Хату не хотел пытаться уместить всех в своём доме, выбрав простор своего двора. Накрывали всем, что принесли. Свежий хлеб. Овощи. Рыба. Сливочное масло. Мясо. Каши. Пирог. Всё, что было у всех наготове, тем и собирались угощать гостя. И угощаться сами.

- Давай, Хату, своего золотого! - выкрикнул Ирум. Он тоже прибежал со своего поста, чем вызвал осуждающий взгляд старика. Но ничего говорить он не стал. И поставил на стол бочонок. Пахнуло медом.

- Щедро ты гостей встречаешь, всегда бы так! - воскликнула Душа.

- Не каждый день такие гости приходят, - отмахнулся тот, разливая медовуху, - Ты то куда руки тянешь, Ирум! Сначала гость!

Напиток налили всем. Последовала первая чарка и первый тост.

- За нашего дорогого гостя! За вести из далёких земель! - крикнула Диаш.

- Эх, а ведь раньше Кабур не казался таким далёким, - тихо покачал головой Хату.

- Хватит тебе, старик! - шикнула его жена, вызвав волну смешков, - Сунар, расскажи нам ещё про свой край. Откуда там узнали про Самум?

Путник вытер рот после выпитого и начал свой рассказ.

- Кабур - это город, подобных которому мало. Благородный Афзул, наш государь, управляет и другими городами. Хаттару, Зураф и Вараду. Но все они меркнут в сравнении с Кабуром. Кабур велик, люда там больше чем в иных краях, полно мастеровых, что могут изготовить все, что душе угодно. Лучшие кузнецы, ткачи, резчики, каменщики. А сколько купцов! Они снаряжают караваны, и те уходят во все стороны. По торговым путям к нам приходят чужестранцы со своими товарами....

Он взял паузу, оглядев застывших местных. Его рассказ породил искренний интерес. Слушали затаив дыхание. Разве что тот самый усатый мужчина с мутным взглядом был словно не от мира сего. Он равнодушно жевал, не забывая прикладывать губами к чарке. Глядя на него создавалось впечатление, что его разум угнетен неизвестной хворью.

- Кабур велик, - продолжил свой рассказ Сунар, - Он красив, богат, полон жизни. Он растёт, строят новые дома.

Лучшие люди города возводят себе хоромы под их стать. Но Афзула, нашего владыки, радеющего за наш город и его люд, настигла беда. Хворь приключилась в его доме, заболели домочадцы его. Наследник его, благо, был с делами вдали, но он любит всех своих детей. И оттого не жалеет сил, дабы найти лекарство. Тогда и нашлось предание о Самуме - родине снадобий, что поднимут на ноги от любой хвори, даже самой тяжелой. Тогда призвали меня, чтобы я отправился по старой дороге и нашёл путь в забытый край.

- Почему твой владыка отправил тебя одного? - возмутился Ирум, жуя кусок пирога с рыбой, - Путь давно не хоженый, край чужой.

- Да! Глупость несусветная, - поддержал его немолодая уже женщина, которую звали Ая.

- Отчего же одного? Поначалу я шёл с малой дружиной. Но на пятый день пути мы наткнулись на заблудший караван, что в бурю забрёл в пустынный край. Я отправил моих людей сопроводить караван до Кабура. Сам я не стал дожидаться их возвращения. Я хорошо знаком с лесами. Не первый раз брожу среди диких зверей да птиц.

Мужчина вдохнул поглубже, втянув в себя аромат супа, что разливала хозяйка дома.

- Один я и быстрее управлюсь, - закончил свою мысль он, - Дружина ходит не так шустро, как нужно. Для многих людей нужно больше провианта. Оттого до вас добрался уже один.

- Отчаянный ты человек, Сунар, - воскликнула Душа, вызвав согласные кивки всех присутствующих.

- Владыка Афзул не просто так поручил мне это дело. Если бы я не был способен делать то, что делаю, на моем месте был бы кто-то иной.

- Хорошие слова, Сунар, - сказал Хату, разливая новую порцию медовухи, - Выпьем же друзья, за смелость!

Застолье продолжалось несколько часов. Но с приближением заката люди начали расходиться. Хозяйство требовало внимания, оставлять эти дела до темноты было нельзя. Ещё сильнее захмелевший Ирум не хотел уходить дольше остальных, пока волевая Диаш не прогнала его. Понурив голову, мужчина зашагал к воротам. Уже потом гость увидел, как он закрывает их и запирает на засов. Но не сторож привлёк внимание. Сунар смотрел в спину вяло плетущегося усача. Ещё во время застолья он разглядел на мгновение обнажившейся груди шрам от когтей.

Ещё когда люди сидели за столом, Аку и Зату отвлеклись на подготовку бани. К моменту завершения застолья она была готова. И Сунар отправился туда, смывать с себя всю грязь с дороги. Хозяйка предложила постирать его вещи, но он ответил отказом.

- Свое белье я постираю сам, - сказал он/ - Так у нас заведено.

Диаш попыталась спорить, но наткнулась на категоричность. Хмыкнув в ответ, она ушла готовить ему постель.

После заката они засиделись с Хату на лавке. Обернутый в хозяйское белье (в то, что налезло), Сунар сидел, грызя яблоко. Старик уместился рядом, поглядывая на шрамы, что обнажились на руках мужчины.

- Видать, не проста твоя работка, Сунар, - сказал он, указав на один из них/ - От чего этот след?

Путник оглядел очень старый рубец.

- Нож. Лиходей на большой дороге пытался ограбить добрых людей. Вот мне он свою метку и оставил.

- Неужто убег?

- Нет, жизнь его оборвалась в тот день. Но его лезвие меня тогда достало. Долго я эту рану залечивал.

- Меня как-то тоже зверь цапнул, - похвастал Хату, и показал след чьих-то зубов на ноге. - Волчара! Но я его топором! Нога потом болела, думал, отнимется. Гноилась рана, видать грязь попала. Но обошлось. А шкура того зверя послужила добрую службу. Грела нас в холода.

- Волк - зверь опасный, - кивнул Сунар. - Но в ваших краях он не один такой страшный. Я видел много отметин когтей, пока шёл сюда. Таких следов в других местах не встречал ни разу.

Старик поменялся в лице. Но он не успел ответить.

- Это ты видимо, говоришь о убре, - прозвучал женский голос со стороны. Мужчины посмотрели в сторону. Это была Аури, самая молодая женщина в деревне, наряду с Душей.

- Убре? - спросил Сунар.

- Зверь из сказок, который, как оказалось, совсем не сказочный, - она прошла к ним с самым серьезным видом.

Упоминание неизвестного зверя сильнее встревожила старика. Он посмотрел на женщину тяжёлым, немного напуганным взглядом. Но она проигнорировала его. Вместо этого её взгляд остановился на госте. Она оценивающе оглядела его и в её глазах зажглись искорки.

- Сказочный зверь? Чудные дела творятся в ваших краях, - хмыкнул мужчина, - Хату, что скажете?

- Дай и мне слово сказать, для начала, - усмехнулась Аури, - того и глядишь, расскажу я тебе правдивую сказку, что тебе придётся по душе. Ну или нет, ведь тебе ещё идти дальше по нашему лесу.

- Раз ты так хочешь, расскажи, Аури, - улыбнулся Сунар, ещё сильнее раззадорив женщину. Хату поморщился, но возражать не стал.

- В сказках сказывают, что Убр - это зверь, коих поискать. Большой, сильно больше и здоровее человека. Ты сам не малый, рядом с нами истый великан. Быть может он такой же. Тут не сказать ничего. Говорят, он бледный, как поганка, глаза у него красные, волосы на голове густые, аки грива, а клыки выпирают изо рта. Ходит он на четверых ногах, но бывает встаёт на две. А когти у него острые, что лезвие твоего ножа.

Она сощурилась, следя за реакцией. Хату сидел, понуро смотря перед собой. А Сунар следил за рассказчицей.

- Зверь существует, - сказал он, - значит, не сказка это.

- Да, зверь сказочный, но уже не сказка это, а быль. Говаривали, что он терзал соседей наших оттуда, где ты прошёл. Мы страшились, но жили как жили. Помнили старые обиды, что они чинили, а кто нас обижал не был честным человеком. А мы ведь честные люди. Даже если зверь чудной есть, то это ведь напасть на головы за прегрешения.

Женщина задумалась. Хату покачивал головой, угрюмо молчал. Гость ждал.

- А потом зверь появился и в наших краях. Хасу повезло, он смог спастись. А вот Хатея.... Её с того дня никто не видел.

Она замолчала. Хату тяжело выдохнул и зарылся пальцами в седые волосы. Сунар следил за ними. И за тем, как к ним подкрадывается Зату. Разговор привлёк его внимание, а подойти открыто он не решался. Поднятая тема видимо не казалась ему достаточно для него подходящей.

- Значит шрамы Хасу остались после встречи со зверем? - спросил мужчина некоторое время спустя.

Хату удивился, он вряд ли ожидал, что гость разглядел следы с таинственным зверем во время застолья. А вот Аури покивала.

- Мы думали, не выживет. Раны были слишком глубокими. Выхаживали всей деревней. Обошлось. Он здоров, насколько удалось побороть хворь. Ты должен был заметить.

- Я заметил. А Хатсея?

- Хатея. То была его младшая сестра. Совсем ещё ребёнок.

- Ужас! Неужто зверь охотился на дитя, раз не добил Хасу?

Женщина скривилась. А подкравшийся мальчишка вдруг подал голос.

- Слышали мы, что ему нужны были девочки, - сказал он. Старик вздрогнул, поскольку не услышал его прихода.

- Зату! Не подкрадывайся! Хочешь послушать, подходи открыто, подобно мужчине! - отчитал он внука.

- Прости, деда! - повинился тот. А уже через мгновение продолжил.

- Тебе нужно быть осторожным в пути. После Хатеи пропали ещё двое мужчин. Они искали её, но не вернулись.

- Мужчины? Охотники? - спросил Сунар.

- Все здесь охотники, - бросила Аури, - Но мы охотники на простое зверьё. Волки, зайцы, олени, лоси. Бывало, добывали медведя. Но убр - зверь особенный. Сказочный. Следов он не оставляет. Только отметины от когтей там, где он охотился. И кровь.

- Вы нашли место, где пропали те двое?

- Да, - ответил Хату, - мы подобно гребню прошлись по окружающему лесу. Нашли лишь кровь да стоптанную траву на пути к горе.

- Гора? Вы про гору, что я видел, пока шёл к вам? Та, что на севере?

Все местные кивнули как один. Наступило мрачное молчание. Сунар размышлял о том, что ему рассказали, а деревенские молча погрузились в свои воспоминания.

- Вы думаете, зверь живёт на севере? - спросил гость некоторое время спустя.

- А кто же знает, молодчик, кто же знает, - прозвучал голос жены Хату. Она стояла на крыльце, вытирая руки. Диаш сердито посмотрела на мужа, - нашли о чем говорить на ночь глядя! Гостю спать пора после долгого пути, а они вон о чем толкуют. Убр вам не сказка на ночь!

- Да, само как-то получилось, - начал оправдываться старик, вызвав хихиканье Аури.

- Не серчай, тётушка, поговорили и хватит, - весело сказала она, стрельнув глазами на путника.

- Ты это брось, дочурка! Никуда гость ночью не пойдёт! - фыркнула матрона.

- На что ты так намекаешь? Я тебе кто! - возмутилась младшая женщина, но глаза её были полны веселья.

Но все же она ушла, когда увидела, что хозяйка серьёзна, а муж её выразительно смотрел на неё.

- Ты извини, Сунар, но сегодня мы тебя никуда отпускать не будем, - сказала женщина, - отдыхать надобно. Тяжёлая дорога у тебя была.

- Как скажете, - ответил Сунар, посмотрев вслед Аури, - действительно, я сильно устал.

Ему постелили в самой большой комнате дома. Большое, пусть и простенькое ложе оказалось весьма удобным. Мужчина улегся и закрыл глаза. Поворочавшись немного, он застыл. Скоро же из хозяйской спальни раздались звуки могучего храпа и сердитое сопенье.

Встали все с ранними петухами. Хозяева занялись утренними делами, а гость, полежав для вида еще немного, поднялся. Он не стал говорить никому, что ночью не спал. Просто лежал на мягкой постели и слушал.

- Не стоило вскакивать ни свет, ни заря, - возмутилась Диаш, готовя завтрак.

- Долго лежать не могу, - спокойной ответил тот, - впереди долгий путь.

Хозяйка удивилась.

- Ты уже сегодня собрался уходить?

- Да. Не могу долго задерживаться. Владыка Афзул ждёт!

- Как же так!

Хозяева причитали, но накрыли богатый стол, устроив пышный завтрак. Увидев это, прибежали некоторые другие местные, для которых подобный скорый отъезд гостя оказался большим сюрпризом. Аури, кажется, была расстроена больше всего. А ещё зла. Она смотрела на Диаш полным недовольства взглядом.

Как бы там ни было, прощальная трапеза прошла быстро. Сунар дождался, когда его вещи высохнут на жарком солнце, оделся и наполнил свой походный мешок. Местные не пожалели и подкинули провизию. Кто сколько смог. Мужчина сердечно их поблагодарил.

- Будешь идти обратно, заходи к нам! - кричала Аури, когда он зашагал по дороге на запад. Мальчишки вызвались его провожать, но мужчина отверг их порыв.

- Только не с убром в лесах вам меня провожать, - отрезал он, для верности стукнув палкой о землю.

Скоро гостеприимная деревня исчезла из виду. Обработанные поля остались позади, и о существовании человека напоминала лишь старая колея. Сунар остановился. Он внимательно осмотрел округу. Прислушался. Обернулся и пристально оглядел свои следы, на случай, что кто-то за ним шёл. Убедившись, что он остался совершенно один, свернул с дороги. Небольшой отрезок по открытому полю быстро был пройден. Впереди стоял лес. И путь на северо-восток, в сторону упомянутой вечером горы.

Человек шёл медленно. Осторожно шагал, слушал, осматривал деревья вокруг себя. В тени леса было прохладно. Солнечные лучи местами пронизывали крону и тёплыми зайчиками играли на траве. Раздавались крики птиц, жужжание насекомых. Под ногами несколько раз проползли змеи. Одна из них зашипела на вторженца, но после быстро убралась восвояси.

Гора росла впереди. До неё ещё было далеко, местами из-за стены деревьев её не было видно. Но все же путь вёл к ней, и расстояние сокращалось. Выйдя на обширную поляну, Сунар остановился и долго рассматривал высоту. После сел и ополовинил свои запасы еды, отправив их в рот за один присест. После, с заметно полегчавшим мешком за спиной, двинулся дальше.

Его палка ровно постукивала перед ним путь, разводя в сторону изумрудную траву. Зелёные стебли шелестели, скользя по полам его плаща. Кожаные сапоги оставляли за собой след примятой растительности. Время от времени мужчина останавливался у натянутых между деревьями сетей паутины и осматривался. После или обходил их, или же срывал своей палкой. Крупные многорукие ткачи разбегались в панике, когда он подобным образом расчищал себе путь.

Окрестности горы оказались куда более диким краем, чем могло бы показаться. Здесь не было следов деятельности человека. Ни малейшей зарубки на стволах деревьев, ни тропинок. А ведь до деревни было не так уж и далеко. Наоборот, дикая чаща казалась столь отдаленной от всего людского, что невольно удивляла.

Сунар шёл сквозь бурелом, порой производя слишком много шума. Птицы, услышав грохот ломаемых сучьев, разлетелись с громким возмущенным гвалтом. Их здесь было особенно много. Многие кроны вокруг служили пристанищем для гнезд. Появление двуногого существа не радовало их хозяев.

Наконец, перед ним появилась старая звериная тропа. Она пролегала сквозь чащобу, огибая самые густо заросшие участки. И проходила мимо кустов с ягодами. Звери, что ходили здесь, выбрали хорошее место. И путник не стал ломиться через лес там, где это было так трудно. Он пошёл по тропе, время от времени останавливаясь и поедая ягоды.

Тропа шла в обход горы, постепенно идя на подъем. Звери не лезли на вершину напрямую. Они делали это по спирали, облегчая себе путь. Этот подход устраивал мужчину. И он следовал этим путем. Шагал, постепенно набирая высоту, непрерывно осматриваясь и порой останавливаясь на открытых участках. Отсюда он наблюдал за вершиной и оглядывал просторы на низине. Далеко позади, посреди лёгкой дымки лежала та самая деревня с гостеприимными жителями.

В какой-то момент на тропе он разглядел следы маленьких копыт. Остановившись, мужчина опустился на колено и изучил отпечатки. Его глаза не первый раз видели подобное. Свежее свидетельство прохождения здесь косули. И она прошла здесь только этим утром.

Человек двинулся дальше вперёд. След продолжал держаться тропы. Животное шло по этому пути на вершину. Что-то вело его туда. С кустарника по обе стороны от дорожки сорвали листья. В одном месте нашлась кучка помета. Ещё дальше встретилась засохшая лужица, где мелкокопытный зверь облегчился.

Нужды в мясе не было, походный мешок за спиной оставался тяжёл. Но Сунар все равно шёл по следу, и его шаг был осторожным, тихим и крадущимся. Он более не создавал шума. И делал это ровно до тех пор, пока в его ноздри не ударил запах влаги. А чуть позже его уши различили журчащий звук. Впереди был родник.

Вода текла из-под нагромождения покрытого мхом известняка чуть выше по склону. Небольшой ручей, что начинался там, бежал между стенками из невысокого камыша. Он пересекал тропу и уходил дальше вниз. Где-то там, среди деревьев, раздавался звук небольшого водопада. На самой тропе вода собиралась в большую лужу и растекалась в обе стороны. Именно на той стороне от воды, между камышами и кустарником, прилегла отдохнуть косуля.

Сунар застыл и внимательно вгляделся в красивое животное. Ему удалось подкрасться к нему незаметно, и оно продолжало дремать. Путнику не нужна была эта дичь. И только это останавливало его от попытки её добыть. Но он смотрел на зверя глазами охотника. Его пальцы сжимали палку, а тело было готово к стремительному броску.

Косуля шевельнулась. Подняла голову и посмотрела прямо на путника. Она не бросилась в сторону, но напряглась, готовая сделать это. Мужчина же замер, напряженно следя за возможной добычей. Пара мгновений, лёгкий шорох и животное вскочило. В голове же несостоявшегося охотника быстрее молнии мелькнула мысль, что не он вспугнул зверя. А потом что-то напрыгнуло на него сзади.

Сунар осознавал действительность в то лишь мгновение, когда страшные клыки вцепились в его шею. Он дернулся изо всех сил, и острые как бритва зубы проткнули его кожу немного ниже. Страшная боль взорвалась в голове. Руки на секунду ослабли, ноги подкосились под неожиданной тяжестью. Что-то очень острое впилось в его спину, разрывая походный мешок и плащ.

- Гррррооооо! - вырвался утробный рык с его груди, когда боль переполнила его целиком и ей потребовался выход.

Бесполезная палка выпала из руки, но цепкие пальцы уже ухватились за рукоять ножа.

Острое лезвие выскочило из ножен в тот миг, когда колени его столкнулись с землёй, а когтистая лапа попыталась остановить его.

Мужчина метил в голову, что была у его шеи. Клинок блеснул на солнце, оставив за собой глухой свист, и вошёл в чужую плоть. Вражий рот захлебнулся кровью и издаваемым им же воплем. Сунар зарычал. Он вытащил клинок и ударил снова. Но на сей раз нож вошёл в пустоту. Челюсти разомкнулись, и нечто резко отпрыгнуло назад.

Путник от потери давящего веса пошатнулся. Упал на локоть, попытался остановить свое дальнейшее падение. Плечо жгло болью, и не сразу смог он одолеть темноту перед своими глазами. Но страшный вопль в стороне заставил его двигаться дальше. И встать на колени, фокусировать взгляд на угрозе.

Они зарычали одновременно.

- Гррррооооааа!

- Гооооррррааао!

То была тварь страшная, подобно поднятому на ноги мертвецу. Большая, с бледной, чуть ли не белой морщинистой кожей, облаченная в тряпье болотного цвета. Человеческие ноги, и подобные людским руки с длинными кривыми пальцами и ужасающими окровавленными когтями. Голова, будто принадлежала человеку, но гримаса на ней была звериная. Оскалившаяся морда, кровавые клыки, будто от медведя, кривой нос, грязные длинные спутанные волосы. И глаза. Красный правый и отсутствующий левый. Из глазницы обильно текла чёрная кровь.

- Грррр! - продолжая рычать, поднялся на ноги Сунар.

Пальцы его левой руки ухватились за палку. Пальцы правой стискивали нож. Шею жгло огнём, перед глазами то и дело расплывались контуры леса. Но он продолжал скалиться с безумным взглядом.

- Грррр! - продолжил он рычать и сделал шаг в сторону твари.

- Гоарррр! - ответила тварь и припала к земле, готовясь к прыжку.

- Грааа! - заорал Сунар и сам сделал прыжок. И с силой замахнулся палкой.

Острые когти со свистом рассекли воздух. Палка разлетелась в клочья.

- Гооооор, - зарычала тварь с сомнением, когда на неё налетел мужчина со всей своей силой и скоростью. Нож с силой вошёл в её левую руку, что пыталась остановить его.

Произошла свалка. Оба они были одинаково большими. И приблизительно одинаково тяжелыми. Зверь будто был сильнее, но в этом броске Сунар дрался так остервенело, будто он сам был зверем.

Когти монстра пытались разорвать спину человека в клочья. И во все стороны разлетелись куски его изодранного плаща и остатки мешка. А мужчина без остановки вонзал свой нож в плоть чудовища, пока его пальцы свободной руки пытались вырвать его второй глаз.

Тварь успела во второй раз укусить его в то же самое место. От жгучей боли Сунар едва не лишился чувств, но и он извернулся. Зарылся в спутанные волосы врага и обнажил зубы. Зверь снова захлебнулся от боли и вопля. И с силой вырвался из чуть ослабевших объятий человека.

Они снова оказались друг против друга на звериной тропе. Сунар на четвереньках, медленно поднимался на ноги. Он шумно дышал носом. Тварь перед ним, сгорбившись, с опаской глядя на него. Его грязные спутанные волосы цвета воронова крыла теперь обагрились темной кровью.

- Тьфу! - мужчина выплюнул откусанное ухо. И после уже сплюнул чужую кровь. Оскалил окровавленные зубы.

Он шатаясь поднялся на ноги. Его пальцы стиснули почерневший нож. Неудачное движение левой рукой заставило его зашипеть от боли. Плечо жгло, будто туда влили расплавленный свинец. Но он устоял на ногах и не потерял противника из виду.

- Гррр! - снова зарычал он. И закашлялся. Сплюнул тёмно-багровой слюной.

Шумно дышавший монстр зарычал в ответ, и из его рта пошла кровавая пена. Он тоже резко закашлялся. Красной пены было стало только больше.

- Ароооааххх, - издал он нечеловеческий вопль и резко прыгнул в сторону. Посыпались мелкие камешки, раздался треск ломающегося кустарника. Чудовище сбежало, рванув со всей мочи в сторону вершины. Ещё несколько мгновений раздавались звуки его неистовых шагов, шумного дыхания и треска кустарников. А потом резко наступила тишина.

Обомлевший Сунар бросился туда, где скрылся монстр, но, добравшись туда, рухнул у оставленной им просеки. Боль обезоружила его, и он на мгновение лишился чувств. Но та же боль вернула его в сознание. Спасительного забытья не случилось.

- Тьфу! - снова сплюнул он и осторожно коснулся краёв раны. Пальцы обильно покрылись кровью. Он зашипел и посмотрел в просеку. След твари обрывался у большого дерева с раскидистыми ветвями. Несмотря на мутнеющий взгляд, мужчина разглядел на его коре отметины от когтей. Его враг бежал, поднявшись на деревья.

Мгновением позже он уже оказался у ручья. Остатки плаща слетели с него. Он шипел от боли, но все равно полностью разделся. Вся его спина истекала кровью, но не она была причиной беспокойства. Больше всего Сунара тревожила рана на плече. На месте двойного укуса кровь текла обильнее всего вместе с какой-то жёлтой пенящейся жидкостью.

- Ненавижу это.... - прошептал он, и начал промывать рану. От боли его повело в сторону и его тело просто упало в воду. По лесу пронёсся его крик. Ручей немедленно обагрился кровью. По воде обильно пошла пена.

Путник отчаянно скрипел зубами, из его глаз текли слезы, но он с маниакальным упорством промывал рану. Наверное, большинство людей бы не выдержали такого, но этот всхлипывающий от боли мужчина был куда как крепче.

Он прекратил тогда, когда рана перестала пениться. Встал на четвереньки, отполз от воды и сорвал ближайшие растущие недалеко от ручья листья. Запихнув их себе в рот, принялся быстро жевать. Морщась от вкуса, вывалил пережеванную массу в руку и начал заполнять ей рану. Боль заставила его зашипеть, но своего дела человек не прекратил. Скоро все глубокие отметины острых зубов твари исчезли под слоем пережеванных листьев.

Глубоко вдохнув носом, он попытался осмотреть спину. Потерпев неудачу, путник не стал долго думать. Собрав под собой слой пыли, он упал на него и дождался, когда та забьёт все следы от когтей. И остановит тем самым кровотечение.

Сунар так полежал некоторое время. Он напряженно вслушивался в звуки леса, но ничего кроме криков птиц и гула насекомых не было слышно. Тварь не подавала признаков своего присутствия. Она скрылась, видимо посчитав его слишком опасной добычей.

Наконец, он встал. Боль в плече уже не была столь страшной, а спина перестала обильно кровоточить. Мужчина глубоко вдохнул, выдохнул, осмотрелся. Снова никаких признаков присутствия монстра. Тогда он обратил свое внимание на место побоища. И на разбросанные вокруг остатки его запасов еды. Они стали его целью. Он был безумно голоден. И потому совершенно игнорируя состояние продуктов, принялся ходить и запихивать их себе в рот. В зубах заскрипел песок.

Скоро все, что осталось от дара деревенских, исчезло в его желудке. Он жадно облизнулся, голодным взглядом снова осмотрел все вокруг, на случай, если упустил лишний кусочек. С сожалением посмотрел в ту сторону, где скрылась косуля. В этот момент она была бы очень кстати. Больше еды не было.

Сунар наклонился к ручью и принялся пить. Огромная серия глубоких глотков, и скоро его живот воистину надулся. Только это заставило мужчину перестать вливать в себя воду. И вместе с последней выпитой каплей жидкости в его глазах зажегся привычный холодный огонёк полной сосредоточенности. Путник словно перестал мучиться от боли, его раны, казалось, более не беспокоили. Лишь внимание к окружающему миру и вдумчивый взгляд.

Из чистых ошметков своего плаща и рубахи он сообразил подобие бинтов и обмотался. Как смог закрыл царапины на спине, место двойного укуса, старательно затянул. На мгновение заскрипел зубами, когда неосторожное движение вызвало сильную боль. Быстро отстирал от крови штаны и натянул на себя, не просушивая. Кожаный ремень с ножнами заняли свое место. Сам нож, покрытый загустевшей кровью, был отмыт, высушен тряпочкой и возвращен на пояс. После этого серые глаза посмотрели на просеку, оставленную сбежавший тварью.

Сунар не стал преследовать её по этому следу. Он предпочёл двинуться дальше, по тропе. Некоторое время мужчина шёл, пошатываясь и едва не падая. Слабость от потери крови давала о себе знать. Но останавливаться он не стал. Высмотрев в сторонке подходящую ветвь дерева, срезал её и пошёл, опираясь на неё.

Где-то в этот момент солнце скрылось за горизонтом. Здесь, на высоте, ещё было довольно светло, но низины уже погружались в ночной мрак. Но путник продолжал свое движение. Звериная тропа продолжала вести его на самую вершину горы, огибая её по спирали. Пару раз он натыкался на густые заросли кустарника с уже созревшей дикой вишней. Сладкие плоды немедленно приманили его к себе. Опустилась ночь, а человек восполнял ими свои силы. После двинулся дальше.

До вершины Сунар добрался лишь к середине ночи. Звериная тропа уперлась в провал в земле, заросший колючим кустарником. А чуть выше виднелось основание стен какого-то древнего каменного сооружения. Когда-то давно здесь стояло здание, и весьма большое. Возможно, что даже не одно. Камни были крупные, ровные, со следами давней обработки, скрепленные между собой очень хорошим раствором. Но от этого древнего нечто остались только они, покрытые плющом. За ними была уже другая стена, сплошная, из высоких прямых осин.

Сунар прислушался. Вокруг царил мир ночных звуков. Где-то вдали слышались отдалённые завывания волка. Кричали птицы. Стрекотали сверчки. Принюхался. Запахи леса. И сырости, что тянуло из провала в земле.

Не обнаружив ничего подозрительного, мужчина перелез через основание стены. Каменная кладка осталась позади, за ней груда известняка, что осталась после обрушения. И вот он оказался посреди бесчисленного множества осин. Его ноги утопали в ковре сгнивших листьев и травы. Было темно, но путник двигался так, будто его не беспокоило отсутствие света. Он шёл вперёд, осторожно прощупывая перед собой землю палкой и дотрагиваясь до стволов деревьев рукой.

Внезапно он нащупал твёрдое основание под ногами. Словно заваленная листвой каменная плита лежала на земле. И судя по тому, таких плит было много, и они тянулись дальше вперёд, в глубину этого леска. Древняя дорожка. Путник двинулся по ней, сжимая рукоятку ножа.

Кости под ногами появились неожиданно. В какой-то момент под ногами хрустнула первая, на поверку оказавшаяся человеческим ребром. А дальше оказалось, что они разбросаны повсюду. Ребра, кисти, остатки челюстей, позвонки, лопатки. Людские кости, звериные, птичьи. Сунар много раз садился на корточки, брал в руки кость, нащупывал давние следы глодания и откладывал останки в сторону. Логово чудовища находилось неподалёку.

Сам монстр все также не показывался. Мужчина не чуял его, не слышал никаких звуков, что могли бы выдать его. Только ночь вокруг, и она хорошо скрывала тайны этого места. Оттого путник никуда не спешил. Он медленно осматривал лес, ходил между стволов, ощупывал кости. Но к самому сердцу этого места не рвался. Что-то останавливало его.

Короткая летняя ночь пролетела быстро, словно птица махнула крылом. Миг, и окружающая тьма сменилась серостью. Ещё немного погодя света стало ещё больше. И Сунар, дождавшись нужного момента, двинулся к сердцу леса, к самой высокой точке этой горы. И буквально через шаг натыкался на старые отметины знакомых когтей. А ещё в глаза бросилось сразу несколько лежащих на земле каменных колец. При первом же приближении они оказались колодцами, что уходили вглубь горы.

Он принюхался. Из глубин тянуло сыростью. Точно такой же запах исходил из провала перед остатками стен. Нахмурившись, мужчина двинулся дальше. И наконец, наткнулся на свежие следы. У ободранного дерева весь гниющий растительный ковёр на земле был вспахан когтистыми лапами. И здесь же листва была обильно обагрена чёрной кровью. Кровью и пеной.

Сунар пошёл по следу. И очень скоро они вывели его к ровной площадке, выложенной камнем. Деревья, что когда-то попытались здесь укорениться, оказались сточены ещё молодыми. Среди камней торчали лишь их жалкие пеньки. А в самом центре этой площадки был ход, что вел вглубь. Каменные ступеньки уходили вниз и исчезали во тьме.

- Хм....

Мужчина не стал сразу идти в глубины. Он снова ушёл под деревья, оказавшись в какой-то момент за основанием древних стен. И вернулся только тогда, когда нашёл ветки сосны, что он приспособил под факелы. Развел огонь. Смолистая ветвь в его руках затрещала, плюясь искрами и чадя дымом. Другие ветви заткнул за пояс и, выдохнув, шагнул по ступенькам во мрак.

Это была прямоугольная шахта, с каменными стенами и ступеньками вдоль них. Она уходила вниз, без ответвлений, без сторонних ходов. Просто спуск вниз. Дна не было видно, оно было скрыто во тьме. Сунар шагал, разглядывая отметины когтей на стенах, на ступенях, стараясь не наступать на кости, также в немалом количестве встречавшихся здесь. Смола капала на камень, дым заполнял все вокруг. Из-за него становилось трудно дышать, но человек продолжал свой путь.

Скоро показалось дно шахты. Каменная площадка, заваленная мусором. И два прохода в стенах, в двух противоположных сторонах. Мужчина присмотрелся. От каждого прохода тянулись протяжённые узкие коридоры, тонущих в вечной тьме. Следы свежей крови и уже знакомой пены вели к одному из них.

Сунар зашагал по следу. Он шёл, освещая себе путь факелом. Свободной рукой он сжимал нож. Его обычно серые глаза сейчас горели багровым огнем, отражая пламя. Коридор тянулся далеко вперёд. В некоторых местах на каменной кладке были большие трещины. Под потолком гнездились редкие пауки, обложившись сетями. Что они собирались здесь ловить, было непонятно. Крупные слизни ползали по блокам. Изредка капала вода с потолка.

Наконец, впереди показалась развилка. Мужчина упёрся в стену и посмотрел по сторонам. Один проход вёл его в правую сторону и был точно таким же длинным коридором. Второй, по левую руку, открывал доступ в обширное помещение, также скрытое во тьме. И, поскольку следы вели именно сюда, выбор пути был очевиден.

Это был большой зал. Не самый лучший факел Сунара не был способен дать достаточно света, чтобы осветить его целиком. Но этого, казалось, и не требовалось. Зал был совершенно пустым. Голые стены со следами подтеков, пыльный каменный пол и редкие лоскутки почти истлевшей ткани. Ну и многочисленные следы. Как старые отметины от когтей, так и свежие, с кровью и пеной. Человек продолжал идти, прислушиваясь, хотя шипящий и трескащий факел мешал что-либо услышать.

На противоположной стороне зала был очередной проход. С очередным узким коридором. Следы вели туда. Однако в этот раз были отличия. Коридор был не таким протяженным. И в обе стороны от него чернели провалы ходов. Мужчина шёл, бросая белые взгляды по сторонам. Ходы вели в небольшие комнаты, заваленные всяческим хламом. Назначение многих предметов было совершенно непонятно. Словно сюда громоздили все, что попадётся под руку, и без малейшей системы. Тут были и ржавые инструменты, вроде топоров, пил, молотков, так и подобия станков, тюки со сгнившей тканью. Разок или два огонь отразился на зеркалах и слитках золота.

Следы, впрочем, вели дальше. И скоро Сунар оказался у входа в ещё одно обширное помещение. В отличие от остальных, оно было залито слабым светом, что падал с потолка и отражался во все стороны от белых плит на полу. И этот зал не был пуст, в отличие от предыдущего. Он почти полностью был завален большими мешками, разбросанными вдоль стен. И что-то в этих мешках не понравилось мужчине. Он шагнул было к ближайшему из них, как впервые уловил чужое присутствие.

Из дальнего угла, с небольшого провала в стене, на него смотрели два больших глаза. Подобно кошачим, они отражали рассеянный свет и пламя факела. Человек мгновенно подобрался, отвёл руку с горящей веткой в сторону для лучшего обзора. Острие ножа блеснуло при свете огня.

Эти движения не остались без внимания. Из темноты раздались протяжение рычание. И этот звук заставил Сунара напрячься ещё больше. Это рычание он не узнавал. Тварь, что напала на него до этого делала это иначе. И к тому же, ему в прошлую схватку удалось лишить её глаза.

Мужчина сделал шаг вперёд, к источнику рычания. Его глаза пристально смотрели на чужие, между тем сам он слушал. Рычание стало только громче. И эти звуки позволяли сделать простой вывод. Эта другая тварь мельче предыдущей. В иной ситуации это бы обрадовало вторженца в логово монстров. Но он до сих пор был ранен, а другой монстр скрывался где-то здесь. Перспектива схватки сразу с двумя подобными существами омрачала и без того напряжённый день.

Он дошёл до середины зала, ступив под световой колодец, как тварь, рычавшая доселе, потеряла терпение. Из тёмного провала стрелой выстрелило небольшое гибкое тело, с длинными тёмными волосами. Последнее, что успел разглядеть в свете пламени факела человек, было обезображенное гримасой лицо с красными выпученными глазами и торчащими длинными клыками.

Стремительный бросок неожиданно прервался в тот самый миг, когда он ткнул факелом прямо в лицо твари. Она издала душераздирающий вопль и отскочила назад. Сунар бросился следом, но тварь уже оказалась в том самом провале, откуда вылезла. Жалобный визг стремительно отдалялся. А провал оказался слишком мал, чтобы большое тело мужчины могло там пролезть.

- Хм.... - сказал он, и в тот самый миг услышал полный ярости рев. И этот звук был человеку хорошо знаком.

Тварь по крупнее вынырнула прямо из-под пола, посреди мешков. Его крупное туловище подпрыгнуло, перелетело мешки и рвануло в сторону вторженца. Жуткий рев повторился. Единственный красный глаз блеснул при свете факела.

- Граааа! - заорал Сунар, выставив перед собой огонь и замахнувшись ножом. Его зубы блеснули в животном оскале, глаза горели багровым пламенем.

Огонь и крик мужчины резко подавили волю зверя. Он резко затормозил, устрашившись багрового цветка на конце ветви. А рычащий человек, что резко шагнул в его сторону заставило отскочить назад с громким рыком.

Тварь начала кружить вокруг, подбирая себе удобную позицию для атаки. Но Сунар не стоял на месте и рыча пытался подобраться ближе.

Так они оказались в центре помещения. И свет упал на монстра, открыв его взгляду мужчины. И вид этот демонстрировал пугающую трансформацию с момента прошлой схватки. Рот чудовища непрерывно пенился, он был полностью залит ею. Чёрная кровь сочилась из пустой глазницы и из того места, где под волосами некогда было ухо. Он выглядел жутко. И казался намного слабее, чем был раньше.

Сунар почувствовал прилив сил. Ободренный слабостью своего врага, он перешёл в наступление. Резко взмахнул факелом, сделал рывок вперёд. Неприятно садануло в спине, в плече. Но, наполненный диким азартом, он преодолел боль. Тварь отпрянула, попыталась отскочить. И в этот самый миг факел сменил направление движения и полетел на неё.

Огня чудище смогло избежать. Но пока его глаз в ужасе смотрел на проносящееся мимо пламя, мужчина врезался в него. Острый клинок с силой вошёл ему под ребра. Раздался полный боли и ненависти вопль. Монстр неистово забился, его когти впились в плечо человека, уйдя глубоко в плоть. Брызнула кровь и раздался уже другой полный боли и ярости крик.

- Грааааа! - ревел Сунар, продолжая давить изо всех своих сил, стараясь глубже вогнать металл в тело своего врага.

- Грооооааа! - ревел монстр, пытаясь вырваться и оставляя глубокие раны. Во все стороны разлетелась пена от его криков.

Тварь не решалась пустить в ход свои клыки. А вот человек, снедаемый жуткой болью как от старых, так и от новых ран, не был столь разборчив. И впился зубами в бледную, залитую кровью и пеной шею. Раздался гортанный звук, монстр отчаянно бился и резко потерял равновесие. Он рухнул на спину, барахтаясь, а Сунар упал на него сверху, придавив всем своим весом. Из прокушенного горла чудища брызнула чёрная кровь, мужчина захлебнулся от её потока и отпрянул. Существо под ним забилось в агонии. Из раны, нанесённый ножом, после неудачного движения брызнула кровь. Кажется, клинок смог зайти достаточно глубоко.

Человек с трудом встал, выплевывая черную кровь и шатясь на месте. Рука его сжимала нож, вырванный из раны. Тварь билась в конвульсиях, но постепенно затихала. Её история подошла к концу.

С трудом, стараясь не совершать лишних движений, Сунар подобрал тлеющий факел и зажёг с него второй. Пламя осветило чудовище, его слезящийся закатившийся красный глаз, рану на горле, бледное лицо. Из раны на груди обильно изливалась кровь.

- Достал твоё сердце, Убр...., - сказал он, поднеся факел ближе. Реакции на огонь уже никакой не было. Сделав глубокий вдох, он резко поднял ветку вверх и поднёс огонь к своим ранам. Прижег, заскрипев зубами и издав подавленное мычание.

Когда тварь перестала подавать признаки жизни, он осмотрелся. Из провала в стене не исходило никаких звуков. В зале был лишь треск факела. Мелкое чудище скрылось в лабиринте, и, чтобы её найти, требовалось облазить здесь все.

Сунар пошёл к мешкам, разбросанным вдоль стен. Он хотел их осмотреть, прежде чем двигаться дальше. Подойдя к ближайшему из них, заподозрил что-то неладное. Ведь кажется это были вовсе не мешки. Его рука с кровавым ножом потянулась к тому, что он принял за ткань. На деле это был моток бесчисленных нитей. Коснулся лезвием, надавил. С некоторым трудом острый металл прорезал крепкую оболочку. Провел рукой вдоль всей поверхности, делая разрез. Второй разрез поперёк. Открыл нутро. Посветил. И сморщившись, отвёл взгляд и сплюнул.

Это был кокон. С человеческим ребёнком внутри. И он был весь в крови с чёрными прожилками. Что бы монстр не хотел с ним сделать, кажется, это не сработало. Потому что ребёнок был давно мертв. Мужчина пошёл к следующему кокону. Повторил процедуру. И снова нашёл лишь мёртвого малыша в жиже.

Сунар не успокоился, пока не обошёл их все. И везде он натыкался лишь на смерть. Только два из этих кокона давали представление, какова была цель поверженного чудища. Один из детей в этих двух случаях был с жутко бледной морщинистой кожей, неестественно вытянутыми конечностями и длинными пальцами. Второй был таким же, только с раскрытым ртом, в котором виднелись острые зубы. Они тоже были мертвы, несмотря на все метаморфозы. Кажется, Убр пытался таким образом породить себе потомство.

Мужчина посмотрел на мёртвое тело чудовища другими глазами. Он подошёл к нему, присел рядом и долго осматривал торчащие клыки, когтистые пальцы, красный глаз.

- Так ты один из тех упырей, - сказал он, задумчиво, сунул пальцы в рану от ножа, - Необычный ты какой-то оказался. Потому и выжил, наверное. Впрочем, мою кровь вы также не любите.

Он встал. Подошёл к провалу на стене, где скрылся мелкий звереныш. Видимо, это была одна из удачных попыток породить потомство убитого упыря, как его назвал мужчина. Провал встретил его полной тишиной и легким сквозняком. Запах сырости здесь смешивался с потоком свежего воздуха.

Лезть туда было безумием. Сунар был слишком крупным, чтобы туда пробраться. И потому он направился к тому месту, откуда до этого выпрыгнул монстр в последний раз. Там, за коконами как раз был провал в полу. При свете пламени можно было увидеть помещение уровнем ниже с песчаным полом. Было довольно высоко, около полутора роста недовольно сморщившегося мужчины. Он некоторое время набирался решимости, прежде чем совершить прыжок вниз.

Оказавшись внизу он упал и громко зашипел от боли. Такой спуск был крайне опасен, и в обычных условиях был бы безумием. Но человек умудрился остаться в сознании. Убедившись, что с повязками все в порядке, а ему не грозит преждевременная смерть от кровопотери, как следует осмотрелся.

Это был зал, аналогичный тому, что остался наверху. Размеры, расположение, все соответствовало. Разве что большая часть каменного пола была покрыта песком. Помещение пустовало. Здесь не было ничего. Лишь куски старого тряпья. И остатки одного единственного кокона. Кажется, в свое время кто-то вылез. И мужчина догадывался кто.

Он направился к черному провалу двери, что располагалась аналогично верхнему залу. И оказался в точно таком же коридоре с множеством комнат по сторонам. Здесь было полно свежих следов, оставленных уже дохлым упырем. И они вели в одну из комнат.

Заглянув туда, Сунар поморщился от тошнотворного запаха. Невообразимая вонь исходила от обглоданного скелета человека, что лежал в стороне. Но сердцем этой комнаты был не он, а ложе, накрытое заляпанным кровью тряпьем. Чуть дальше от него стоял деревянный стол, на котором стоял кувшин. Подойдя ближе к нему, человек принюхался. В нос ударил резкий запах спиртного. Пролив немного на стол, пригляделся. Вино. Чудищу не были чужды некоторые слабости. И он где-то раздобыл столь редкий в этих краях напиток.

Помимо этого, в комнате нашлась груда старой одежды, сваленной в углу. Старый потрепанный шкаф служил пристанищем нескольким старомодным плащам, частично покрытых плесенью. Их вид даже отвлек человека на некоторое время. Это была слишком необычная одежда для этих краёв. И что удивительнее всего, эта одежда имела признаки недавнего ношения. Словно упырь помимо вина любил наряжаться в это.

В другом углу комнаты оказалась старая картина. Длительное нахождение в таком месте на пользу ей не пошло. Краски выцвели, сырость медленно убивала её. Но то, что это был мужской портрет можно было ещё различить. Высокий человек с длинными чёрными волосами. В наряде, напоминающем те самые плащи в шкафу.

Это было сердце логова зверя. Здесь он спал, здесь предавался своим слабостям, оставшимся от старой жизни. И здесь же остатки этой старой жизни сгнивали, оставляя лишь мерзкое нечто вместо себя. Как тот же скелет, что валялся здесь.

Сунар вышел из этой комнаты и оказался в другой. Здесь стояли многочисленные бочонки, частично пустые. Место хранения запасов вина, как оказалось.

Не успел человек как следует оценить количество припасенного спиртного, как до его уха донеслось отдаленное жалобное ворчание. Он мгновенно напрягся. Прислушался. Звуки исходили из-за стены. Другая комната. Самая крайняя перед тупиком. Неужели та мелкая тварь забилась сюда?

Он вышел в коридор и, ориентируясь на слух, двинулся к той двери, откуда исходил звук. Мгновением позже мужчина застыл у входа в другое помещение. Свет факела выхватил из тьмы деревянную кровать, маленький шкаф, стол, гору игрушек, вырезанных из дерева. И в далёком углу скулило маленькое с бледной кожей нечто. Длинные чёрные волосы закрывали почти её всю.

- Эй! - громко сказал он, сжимая в руке нож.

Существо забилось в ужасе. Из-под косм блеснули красные глаза. Длинные конечности дергались. Звуки, исходящие от него, неожиданным образом утратили всю нечеловеческую природу, и походили на голос напуганного ребёнка. Глядя на это, внутри человека что-то зашевелилось. Но он продолжал крепко сжимать нож. И держал факел так, чтобы было возможно пустить его в ход, как оружие.

- Не знал, что упыри способны на такое, - сказал он, внимательно следя за реакцией, - я всегда считал, что порождение себе подобных, это удел их творцов.

От звучащего голоса существо застыло. Из-за длинных волос показалось обезображенное лицо. Блеснули длинные клыки. И полный страха взгляд красных глаз. Сунар помрачнел ещё больше. Когда-то давно это была девочка. А он уже слышал историю о похищенной сестре одного человека.

- Надеюсь тебя не зовут Хатея, - сказал он, смотря прямо в красные глаза мелкого упыря. И ему будто дали пощёчину, когда неожиданно получил реакцию.

Они смотрели друг на друга. Мелкое существо снова заскулило. А охотник, стоящий во всеоружии, скрипел зубами.

- Теперь я точно не смогу вернуться в ту деревню, - сказал он, наконец, а на его лицо легла тень. Он шагнул вперёд....

Сунар предал огню все, что было в этих подземельях. Каждый кусок тряпья, остатки коконов, дерево, что могло гореть. Тело мёртвого упыря он закидал всем горючим материалом и не отошёл от него до тех пор, пока пламя полностью не поглотило останки. Всё, что собирал этот монстр, осталось в его логове. Все, кроме завернутого в плащ тела маленького его порождения. Его человек вынес наружу.

Он унёс свой тяжёлый груз за пределы остатков древнего сооружения. Долго нёс вниз по склону, время от времени оборачиваясь и глядя на дым, что поднимался над горой. Старые колодцы послужили отличным дымоходом. В конце концов, ноги вывели его на поляну посреди многочисленных деревьев. Здесь он опустил свёрток. И взяв нож, начал вгрызаться в землю.

Он оставил за спиной свежую могилу уже ночью. Свежие царапины кровоточили, но он не обращал на них внимания. Просто шёл между деревьями, погруженный в свои тяжёлые мысли. Несколько часов спустя перед ним оказалась та самая дорога, которую он оставил перед походом на гору.

Сунар застыл на этой старой колее и, сделав глубокий вдох, посмотрел в сторону гостеприимной деревни. Постоял так немного. Глянул на вершину горы. Снова постоял. А после пошёл прочь. Теперь он мог продолжить свой путь. Он шел куда глаза глядят, ведь истинная цель его похода была выполнена. Афзул, владыка Кабура, будет с горечью вспоминать слухи да домыслы про сказочный город лекарей Самум. Их травы, быть может, смогли бы спасти его наследника, пока тот не упокоился в семейной гробнице год с лишним назад. Быть может, хотя бы новые земли, свободные от нечисти, со временем придут под его руку. И он получит свое утешение.