Убийцы короля

Глава 1

Замок засыпал в дымке праздничного пьянства.

Музыка и смех наконец-то стихли, уступая место усталым голосам и более пикантным звукам, что просачивались сквозь холодный камень.

В этот поздний час у высоких дверей замка, сделанных из крепкого дуба, из ночной тишины медленно сгустились наши фигуры.

Четыре пары глаз устремили свой взгляд к главной башне. Её шпиль чёрной пикой пронизал звёздное небо, а тусклый свет, качающийся на ветру, горел для нас огнём маяка, зовя к цели.

Этот праздник прихода весны станет началом новой жизни королевства, когда жестокое сердце правителя пронзят наши мечи.

Внутренний засов дверей плавно скользнул в тишине. В приоткрытый створ на улицу, пропитанную холодом, хлынул поток пьяного, мягкого света, вальяжно разгоняя тьму. Вслед за светом показалась изящная обнажённая женская ножка, соблазнительно скользя по гладкой деревянной поверхности двери. Беззастенчивый вырез на ярко-оранжевой длинной юбке дарил приятный шанс полюбоваться округлым бедром.

— Долго. — Грубый мужской голос самой высокой фигуры, стоящей у правого края, оборвал интригующее представление. Тяжёлые топоры, лежащие на массивных плечах, недовольно звякнули, а медвежья шкура с головой, надетая в качестве балахона, забавно качнулась.

— Простите, мальчики, — обладательница манящих форм грациозно скользнула из-за двери, мягко проводя пальчиком по ложбинке изумрудного корсета. — Сегодня была о-о-очень долгая ночь.

Поправив светлые волосы, схваченные в конский хвост, девушка хихикнула. Её нежное молодое лицо было украшено белой и чёрной краской, делая голубые глаза ещё выразительней. Своей статью и изящностью, вкупе с рисунком на лице, она напоминала собой лебедя — прекрасного, но опасного.

— Прекрати, Сестра, — строго осадил стоящий слева юноша. Его волосы были того же оттенка, что и у обольстительницы, но пострижены почти до самых корней. — Иначе они забудут, зачем пришли.

Я не сдержал лёгкую улыбку — ведь и сам слишком увлёкся созерцанием её беззастенчивой красоты, — но окровавленный кинжал, который красавица изящно продемонстрировала в своей руке, быстро вернул меня в чувство.

— Не мой размерчик, предпочитаю что-то побольше, — сказала она, небрежно отбросив оружие в сторону и, покачивая бёдрами, медленно направилась к Брату.

Усмехнувшись, он снял с пояса оружие из крепкого дерева, напоминающего своей формой меч с вбитыми по «лезвию» металлическими зубцами, и бросил его девушке.

— Лучше?

— Намного.

— Идём? — в разговор вклинился наш Великан, разминая шею под тяжёлыми топорами.

— Давно пора. — Нервный голос, вперемешку с гневным рыком, выдавал нетерпение фигуры рядом со мной. Железный шлем в форме головы тигра и металлические перчатки, с лязгом стучащие друг о друга, — последнее напоминание о том, что неуправляемый воин когда-то был членом рыцарской семьи.

Мы рвались в бой, сердце требовало справедливости и отмщения, но тело до последнего оттягивало этот момент, покрываясь холодным потом и мелкой дрожью, от которой спирало дыхание.

Кто-то должен был сделать первый шаг, чтобы остальные последовали за ним. Самый храбрый из смельчаков, самый отчаянный из безумцев, но казалось, что мы одинаково храбры и безумны, чтобы начать этот кровавый пир.

— Мы все можем погибнуть, каждый это понимает? — Я пытался придать своему голосу всю беззаботность, на какую способен, но и этого не хватило, чтобы голос не сорвался на нервный смешок.

Надежда на то, что, озвучив эту мысль, я освобожусь от её бремени, не оправдалась. Произнеся её, я ощутил холодную тяжесть, упавшую в животе куском мрамора, в то время как к горлу подступил жар. Лёгкость в голове отдавалась точно такой же лёгкостью в ногах.

«Мы можем погибнуть» — осознание этой фразы всегда находилось так далеко, и вот, внезапно, оно здесь, прямо перед тобой, за массивной приоткрытой дверью.

— Ха! Можем? Мы собираемся штурмовать весеннюю резиденцию короля, где вместе с ним находятся его самые верные люди во главе с Клинком. Ты думаешь, у нас есть шанс не погибнуть? — В задорном смехе Брата, к которому присоединились остальные, можно было расслышать лишь послевкусие горечи, а вздох, последовавший за ним, больше источал усталость. — Нет, даже духи не помогут нам уйти отсюда живыми. Но лучше так, чем позволить жить королю.

И вновь я не угадал реакцию собственного тела. Вместо паники и трусливого побега я ощутил покой. Больше не требовалось гадать, что будет после. «После» не будет, оставалось только сейчас. Разум очистился от лишних тревог и раздумий, мечты и представления о будущем развеялись дымом ароматных трав. Если дать этому чувству прорасти в бездействии, оно тебя поглотит, но пока этого не случилось, наступало время действовать.

За дверью послышался негромкий разговор и чьи-то шаги.

— Вперёд. — Быстро набирая скорость, массивная фигура с медвежьей шкурой на плечах всем торсом ударила в приоткрытую дверь.

Короткий вскрик и звук рухнувшего на пол тела подсказывали, что враги были ближе, чем могло показаться.

Не теряя времени, за Великаном в замок рванул и Рыцарь.

Ноги сами понесли меня следом.

В то время как Великан рывком выдёргивал из тела стражника топор, Рыцарь повалил его соратника. Жёсткие звуки ударов приобрели влажный, чавкающий оттенок, когда металлические перчатки Рыцаря проломили стражнику череп, оставляя от его головы неясное месиво из кожи, мяса и раздробленных костей, пропитанное кровью.

Сквозь лязгающие удары и собственное тяжёлое дыхание я расслышал спешащие по винтовой лестнице шаги. Бросившись им навстречу, я столкнулся с ещё одним защитником короля.

Рука выбросила меч вперёд быстрее, чем я сам осознал это. Короткое сопротивление праздничной брони, ставящей традиции выше защиты своего владельца, — и лезвие меча глубоко проникает в тело, прорываясь сквозь внутренние органы. Резкое движение внутри — и я чувствую, как клинок разрывает плотный клубок кишок, лишая жертву последних шансов на выживание.

Таких жертв сегодня будет ещё много, но каждая смерть сегодня даст шанс сотням жизней в будущем.

— Начинаем. Встретимся у подъёма к башне. — Брат подготовил лук, держась за спиной у Сестры.

Они вдвоём оставались на первом этаже. Держаться вместе их приучило рабство, в которое они попали ещё будучи детьми. Пройти сквозь ужасы Нирэтена — королевства работорговцев — им удалось лишь благодаря тому, что они всегда были друг у друга.

Именно в тот момент, когда очередной богатей решил выкупить лишь девушку, оставив её брата прошлому хозяину, они и решились на побег. Скрываясь среди браконьеров и используя их связи, они смогли прознать, к чьему королевскому двору должна была попасть Сестра.

Сейчас, при помощи верного лука и самодельного оружия диких нирэтенских племён, разрубающих врагов словно пила, их дуэт готовился устроить финальное представление в бальном зале замка.

Остальные вслед за мной отправились вверх по лестнице.

Каждого из нас ожидал свой этаж. Личная гвардия короля была не больше пятидесяти воинов. По десятке на человека плюс те из гостей, кто осмелится выступить против нас, — на словах это ощущалось как пустяк, но не в тот момент, когда ты остаёшься один на один с извилистым коридором, полным дверей.

Бой начался в тот же момент, как я переступил порог каменной арки. В свете факела мечи сияли стремительными молниями. Нырнув под удар одного из воинов, я в последний момент успел заблокировать взмах второго. Кулак, ударивший меня в живот, разлил по нему озеро тупой боли.

Меня отбросило назад, и лишь то, что в этот момент я потерял равновесие, спасло меня от точно направленного замаха меча. Но сколько мгновений жизни мне это подарит?

Я не успею даже помолиться богам, не успею попросить о пощаде. Всё, что мне оставалось, — это безрассудная, самоубийственная атака.

Сделав рывок вперёд, я сбил собой стражника. Не теряя времени, мой клинок столкнулся с мечом его напарника. Отбросив его в клинче, я успокоил лежащего ударом сапога в лицо, затем ещё, и ещё одним, пока не услышал характерный хруст.

Дуэль со стражником ощущалась долгой и выматывающей, хоть и продлилась всего пару мгновений, за которые мой меч досыта напился его крови.

Узкие коридоры и их резкие повороты становились для меня преимуществом, не позволяя противникам накидываться на меня большой группой.

Зрение покрывал чёрный туман, цвета огней и ярких знамён, украшающих стены, поблекли. Сознание выхватывало из калейдоскопа сражения лишь его обрывки. Взмахи мечей, рывки и выпады. Я не старался думать — я действовал.

Скрежет мечей резал слух, во рту ощущался привкус железа. Лёгкие кололо от пропитанного злобой воздуха. Тело наполнялось тяжестью с каждым новым ударом, но я продолжал бить, зная, что сейчас на этаже ниже точно так же бьёт бешеный Рыцарь.

Разбивая головы, как спелые дыни, не чувствуя сожалений и боли, он рвётся к справедливой мести. Стремительно бросаясь вперёд, он сминает любое сопротивление стражи, яростно вбивая их мерзкие лица в стены и выбивая из них жизнь своими кулаками. Только чувствуя через холодное железо тепло остывающей плоти, он на мгновение может ощутить себя снова живым.

Когда король обвинил в предательстве того, кто уже давно отдал душу Высшему, чтобы покрыть весь род позором и забрать его земли, Рыцарь оказался единственным, кто смог дать отпор. Разрывая голыми руками лица тем, кто посмел напасть на его жену и детей, он сделал всё, что было в его силах, но так и не смог их спасти. Вместе с ними в его душе погибли такие вещи, как сочувствие и покой, оставив обезумевшему от горя разуму лишь жажду насилия и возмездия.

Грохот у меня над головой подсказывал, что и наш Великан продолжает свою борьбу.

Тяжёлые удары двух топоров разрывали тонкую церемониальную броню вместе с телами стражи. Довольно подвижный для своих габаритов, он обрушивался на врагов, как дикий медведь, с которыми и сам ни раз имел дело. До того как его деревню сожгли королевские силы, обвиняя в браконьерстве на землях короля, Великан считался лучшим охотником в тех краях, где веками стояла охотничья деревня.

Фальшивое обвинение превратило его в настоящего браконьера и направило животный гнев на короля и его подданных.

Что до меня — история купца, разорённого налогами и брошенного гнить в темницу, не нова. Если бы не нападение остальных на тюремный экипаж, я, должно быть, уже давно сгнил бы в темнице.

Каждого из нас привела своя история и общая цель.

И сейчас мы помогали друг другу добраться до неё вместе, разделяя на всех боль и чужую кровь.

Зная, что другие сражаются за меня, я отдавал все силы, сражаясь за них.

Оставив свой меч в одном из стражников, я поднимал оружие павших, отнимал его у ещё живых и направлял против них. Мечи, копья, кинжалы — они не задерживались в моих руках долго, прорезая себе дорогу сквозь мышцы и плоть, они чаще оставались внутри.

Тяжёлый звон отдавался эхом в ушах, когда я расплющивал голову последнего стражника его собственным щитом. Небрежно уронив его на тело, бьющееся в конвульсиях, я рухнул рядом, пытаясь перевести дух.

Сердце стучало в висках, дыхание подкидывало его к самому горлу. Тело взмокло, подрагивая от холодной дрожи. Решив некрепкой рукой смахнуть со лба пот, я обнаружил, что моё лицо покрыто кровью — своей или чужой, не имело значения.

Каждая мышца стонала от даже самого лёгкого движения; была ли причиной тому усталость или же многочисленные раны, которые я не заметил, как получил, — мне не удавалось понять. Пламя сражения ещё не покинуло организм, благодаря этому я чувствовал странную лёгкость и ясность взгляда, чем и должен был пользоваться, пока оно не затухло, ведь когда это случится, раны могут дать о себе знать более явно. Я нащупал под рукой меч и с усилием заставил себя сжать ладонь на рукояти.

Меня шатало весь обратный путь. Обходя бездыханные тела и пытаясь восстановить в голове картину пронёсшегося сражения, я одновременно радовался и беспокоился из-за того, что не встретил Клинка.

Клинк Фарит — телохранитель и главный палач на службе короля, «Убийца короля» или просто «Клинок». В истории страны не было человека страшнее и опаснее, помимо, разумеется, его хозяина — самого короля, ведь именно его слово направляло эту вооружённую груду мышц на очередную резню.

Никто из нас не надеялся одолеть его в одиночку, разве что Великан. Все мы рассчитывали, что он, как послушная шавка, до последнего будет стеречь дверь своего хозяина, где мы и нападём на него все вместе. Но даже если он встретился кому-то из нас, каждый был готов отдать свою жизнь, чтобы ранить и ослабить его, облегчая задачу всем остальным.

Я ожидал встретить Великана у подъёма на башню, где мы и условились, но лестница оказалась пустой. С четвёртого этажа, где должен был находиться Великан, веяло оглушительной тишиной.

Держа оружие наготове и снова стерев с лица пот вперемешку с кровью, я осторожно прошёл через арку.

Коридоры этажа были украшены кровавым орнаментом резни. Алые брызги широкими мазками лежали на серых каменных стенах. Отрубленные конечности, внутренние органы, части торса и головы были разбросаны по полу в полном хаосе. По длинным линиям крови, тянувшимся от тел, можно было составить картину того, где они сражались и куда отползали умирать.

Долгое время в коридоре был слышен лишь задорный треск факелов и мои чавкающие шаги по залитому полу. Но чем дальше я продвигался вперёд, стараясь перешагивать тела, тем отчётливее до меня начало доноситься плохо различимое эхо.

Рука крепче сжала меч; в ожидании опасности глаза подёрнула алая пульсирующая дымка, а стук сердца смешался в голове с дыханием. Хотелось окликнуть Великана, услышать его голос в ответ, но пересохшие губы предательски сжались, не давая произнести ни звука.

Чем ближе я был к очередному повороту, тем яснее понимал, что странный звук не был игрой воображения — в горячке тревоги и боя можно было спутать с опасностью что угодно.

Это были звуки живого существа: тяжёлые, гортанные, напоминающие сиплый рёв в сочетании с завыванием.

От этого звука по телу пробегала дрожь, воображение отказывалось рисовать картину того, что ждёт меня за поворотом, а я не собирался его убеждать. Я лишь сделал резкий шаг за угол — и обомлел.

Сразу за поворотом меня ждала дверь в тесную, плохо освещённую комнату, посреди которой на коленях стоял Великан. Рыдая, он с бережностью держал на окровавленных руках Рыцаря, чья шея была неестественно вывернута.

Великан ревел, громко хлюпая носом, не отрывая взгляда от тела на руках.

— Великан?! — Я бросился к нему. — Что…

— Стой! — рявкнул он в тот момент, когда я уже пересёк порог.

Сразу после этого мои глаза потонули в белой вспышке, тело потеряло равновесие, а ногу прошила неописуемая резкая боль. Я понимал, что кричу, но сам крик доходил до ушей словно издалека. Слух заполнял глухой звон и эхо пронзительного хруста.

Чья-то крепкая рука подхватила ворот одежды, не давая упасть, а затем швырнула меня, словно котёнка, в сторону Великана.

Я выбил собой из рук Великана тело Рыцаря, оказавшись на его месте.

— Я всех подвёл… Не справился… Простите меня. — Рыдая, Великан прижимал меня к себе, как родного ребёнка. Пока я, вцепляясь в его одежду, словно пытался уползти от не утихающей в ноге боли, его большая рука осторожно гладила меня по волосам.

Рыдания прервались надсадным кашлем, и на мою руку упали крупные капли крови.

— Держись, здоровяк. Держись, — простонал я, похлопав Великана по плечу, и осторожно повернулся всем телом к двери.

Пелена перед глазами медленно расступалась, позволяя увидеть тень крупного мужчины в массивной броне.

Мужчина провёл одной рукой по своей гладкой выбритой голове, второй продолжая опираться на двуручный меч.

Гадать, кто это, не было необходимости. Перед нами, с довольной ухмылкой и прожигающим яростью взглядом, стоял Клинк Фарит.

«Мы обречены. Мы все погибнем здесь». — От этой мысли всё тело вздрогнуло, окатив меня новым приступом боли. Ощущение безнадёжности и беспомощности окутывало ледяным одеялом. Это был конец, и никто не мог ничего сделать. Слёзы сами подкатывали к горлу, и осторожное отеческое поглаживание Великана не позволило их сдержать.

— Эй! Вы здесь?! — Голос Сестры донёсся из коридора вместе с быстрыми шагами двух пар ног.

— Клхи… ное! — Собрав все силы, я заставил глотку выпустить неразборчивое предупреждение, надеясь, что она поймёт.

За углом воцарилась тишина, которую прорвал боевой клич, полный яростного, но справедливого гнева. Сестра стремительно появилась из-за угла, замахиваясь оружием, чьи зубцы хищно блеснули в пламени факелов.

Но первыми до Клинка добрались стрелы Брата.

Одна из них гневно звякнула о броню, вторую Клинку удалось отразить широким лезвием меча. Стрелы отправлялись в полёт быстро и беспорядочно, и их целью было не убить, а отвлечь, позволяя Сестре добраться до цели.

Держа оружие двумя руками, Сестра вложила все силы в удар, который Клинок, похоже, даже не ощутил. Легко заблокировав и оттолкнув от себя Сестру, Клинок взмахнул мечом.

Комнату заполнило эхо напряжённого треска. Часть оружия Сестры безвольно упала на пол, а из её горла раздался сдавленный хрип, когда рука Клинка сжалась на её горле.

— Не трогай её! — Отбросив в сторону лук и стрелы, Брат кинулся в атаку, обнажив стилеты. — Отпусти!

Когда до Клинка Брату оставалось всего пара шагов, могучий пёс короля отпустил свою жертву, толкнув её в стену. Резко отступив, он сделал выпад в сторону Брата, держа двуручный меч одной рукой.

Ярость лишила Брата зрения и реакции, не позволив вовремя остановиться. Лезвие меча легко прошило его. Схватившись за оружие в груди, Брат буквально повис на нём, дёргаясь в агонии словно насаженная на гарпун рыба.

— Брат!!! — Пропитанный горем рев Сестры больно бил по ушам и разбивал сердце. Сделав яростный бросок, она была готова растерзать Клинка голыми руками — и казалось, ничто её не остановит.

Клинок играючи отбросил меч с трепыхающимся на нём Братом и одним точным ударом разбил Сестре нос и все надежды на отпор. Намотав хвост белоснежных волос на кулак, он с силой ударил её лицом о стену, после чего отшвырнул в нашу с Великаном сторону.

Прекрасное лицо, на котором ещё сегодня луна рисовала загадочные и манящие тени, превратилось в неразборчивое месиво, покрытое кровью, слюной и слезами.

Сестра отчаянно выла, крепко хватаясь рукой за мою сломанную ногу, вызывая в голове новые вспышки боли. Инстинктивно я пытался стряхнуть её с себя, вжимаясь в тело Великана, чьё дыхание становилось всё более редким и напряжённым.

— Кажется, это всё? — буднично поинтересовался Клинок, оглядывая нашу нестройную груду копошащихся тел. Я почти увидел улыбку на его лице, когда вместо ответа из наших ртов вырвалось что-то нечленораздельное. — Отлично. Ваше Величество, всё закончилось, я прошу подойти вас.

На какое-то время в замке воцарилась тишина, прерываемая лишь нашими болезненными стонами и тяжёлым дыханием, но когда из коридора послышались шаги, мы замерли. Казалось, даже боль отступила, а сознание ненадолго вернуло полную ясность.

Шаги приближались. Вот-вот из-за угла должен был показаться жестокий тиран, превративший нашу жизнь в пепел, заставляющий страдать целый народ под своей безжалостной дланью.

Я нащупал рукоять меча, лежащего рядом, и крепко её сжал, словно всё ещё надеясь найти в себе последние силы и исполнить наше посмертное желание.

В свете факелов осторожно показалась невысокая, стройная фигура. Сюртук изумрудного цвета выглядел дорого, но не вычурно, с лёгким обрамлением золотистой тканью по краям.

Зелёные ясные глаза, выглядывающие сквозь аккуратные чёрные волосы, выглядели растерянно и испуганно на совсем молодом, благородном лице.

Фигура медленно приближалась, и, подойдя к лежащему у двери в комнату Брату, чуть склонилась, протянув к нему руку, но рука Клинка, протянутая к фигуре, заставила его отпрянуть.

— Прошу, Ваше Величество.

— Ты же ребёнок… — сквозь всхлипы и сопения протянула Сестра, когда фигура подошла ближе. Каждое её неловкое движение рта было пропитано физической и душевной болью.

Клинок обвёл нас рукой.

— Ваше Величество, вот те самые люди, которые хотели покончить с вами в эту праздничную ночь.

Мальчик внимательно оглядел нас. Его зелёные глаза были широко раскрыты, в них блестели слёзы и растерянность.

— Но почему? — с искренним непониманием в голосе мальчик обратился к Клинку, подняв на него глаза.

— Эти люди, как и многие другие за стенами замка, считают, что причина их бед — вы. — Клинок по-отечески улыбнулся; подумалось, что он сейчас осторожно погладит его по голове. — Они видят в вас лишь бессердечное чудовище, чьи законы жестоки и, как они ошибочно считают, несправедливы.

Мальчик внимательно слушал Клинка; он не был напуган или удивлён тому, что услышал, но явно был опечален. Когда он вновь посмотрел на нас, я увидел в его взгляде жалость к нам и не наигранную печаль.

— Наше правление настолько жестоко? Почему ты не сказал мне? Мы немедленно должны это исправить.

— Они не знают вашего истинного, порой слишком мягкого характера и не понимают, что иногда для того, чтобы королевство не сбилось с курса, ему нужна крепкая рука, которой я служу для вас. И, к моему сожалению, все, кто знал, какой вы на самом деле, собрались сегодня здесь и все без исключения стали жертвами резни, устроенной этими зверьми.

Я не мог поверить в происходящее, это казалось безумием. Мы не могли так ошибаться и не могли убить здесь всех. Но раздробленная нога не давала собрать разбросанные мысли в связные слова.

— Кхгим… Бхрта… — Сестра скребла ногтями по каменному полу, пытаясь приподняться и что-то сказать мальчику, но когда и он сделал шаг к нам, тяжёлая рука Клинка опустилась на его плечо.

Клинок тем временем подошёл ко мне и, вырвав из руки меч, осторожно взял его двумя руками, держа одну ладонь под лезвием, а вторую под рукоятью.

— Взгляните, Ваше Величество. Этим оружием они хотели пронзить ваше сердце… — Клинок поднёс оружие к королю. Острие меча смотрело ему в грудь. — …Желая избавить народ от тирана и получить славу убийц короля. Но, к счастью, они никогда не смогут её получить… — Клинок убрал руку с лезвия, перехватил рукоять удобнее и вогнал меч мальчику в сердце. — …Эта слава будет моя.

Вместо слов изо рта юного короля с возмущением и шоком вырвался поток крови. Мальчик схватился за меч, но Клинок резким движением вогнал его по рукоять.

Губы мальчика задрожали, а зубы стиснулись от боли. Он был не в силах кричать или плакать. Я видел, как из быстро теряющих жизнь глаз скатились слёзы. Он смотрел на нас с непониманием и мольбой о помощи. Когда его напряжённая рука потянулась в мою сторону, я потянулся в ответ. Мы оба знали, что не коснёмся друг друга, но почему-то верилось, что это может как-то помочь.

Когда рука юного короля ослабла, а бездыханное тело рухнуло на холодный пол, моя рука безвольно опустилась следом.

Горечь обиды, несправедливости, боли и осознание произошедшего выжигали изнутри, вырываясь тяжёлым дыханием, сопением и наконец громким рыданием.

Я корчился от дикого потока эмоций, который нескончаемой волной бил через всё тело. Я тянул к себе Великана, надеясь услышать его голос, но добился лишь того, что его бездыханное тело повалилось на меня, придавливая к земле. Я обнимал и бил его изо всех сил, требуя, чтобы он поднялся, чтобы он жил, чтобы всего этого не было. Но мои молитвы слышал только Клинок.

— Ну-ну, не отчаивайся. Что до вас… Хм… Возможно, в своей легенде о свержении тирана я смогу найти пару строк и для вас. Убийцы короля.