Убийство в Ключах

Глава 1

Тело было найдено случайно. Как водится – грибники пошли рано утром в лес. Грибы не нашли, ещё и корзинки потеряли, потому что бежали от безобидного трупа не разбирая дороги. И, главное, дед, который «обрадовал» участкового своей находкой, за корзинки, коли они так и не отыщутся, обещал устроить семь кар небесных. Почему семь и почему небесных? А кто ж его знает!

В общем, настроение в поселковом отделении мили… полиции с самого утра царило бодрое. Если не сказать «взвинченное». Шутка ли – целое убийство! И это там, где самым страшным преступлением за последние лет двадцать была кража велосипеда у почтальона. На тормозах дело не спустишь – у деда-свидетеля сынок, чтоб ему икалось, в райцентре не самый последний человек. Будет совсем неудивительно, если начальство действительно за пропавшие корзины спросит.

Эх, сигарету скурил и не заметил… Никитич (он же Шеф, он же Лис, он же Лисин Константин Никитич, местный участковый) вновь разблокировал телефон. Что тут у нас… А тут у нас – фотографии с места преступления. Молодой мужчина, лет предположительно около тридцати. Городской, не местный – местный в лес в кроссовках не попёрся бы. На спине имеется рана в области сердца, других внешних повреждений нет. Лужа крови под телом – значит, убит на месте. Экспертизу он, конечно, запросит, да только чьей там крови быть-то ещё, убийцы? Не смешите. Тут профессионал действовал, сразу видно. И чего, спрашивается, ему стоило труп прикопать, а? Или хотя бы под несчастный случай закосить? Разбирайся тут теперь… Да висяк это очередной! Если удастся личность погибшего установить – уже, считай, победа!

Да уж. И швец, и жнец, и на дуде игрец – это всё он, Никитич. Какая там следственная группа, о чём вы? Хорошо, если результаты из районной лаборатории придут через неделю, а то ведь там на бумаги из глухой деревни Ключи могут и вовсе забить. А ты тут вертись как знаешь.

***

«Наши люди в булочную на такси не ездят». Эта фраза пришла Никитичу в голову, когда вечером, рыча движком на весь посёлок, к крыльцу опорного пункта подкатил японский мотоцикл – естественно, весь забрызганный грязью. Участковый, который как раз вышел подышать воздухом, спешно затушил сигарету. Нет, это точно не Витёк покупкой хвастаться приехал. Что он, совсем дурной? Он свою колымагу чинит при помощи изоленты, кувалды и такой-то матери, к чему чистокровные японские железяки не приучены. Они в принципе к здешним дорогам не приспособлены. Разок прокатиться – и всё, можно на металлолом.

В общем, если водитель сюда доехал, то необходимость у него на это явно есть, и большая.

Ох… У неё. Никитич даже сглотнул. Да какая необходимость в их глухомани может быть у этой ба… женщины? Фигуристая, на лицо симпатичная… только солнцезащитные очки глаза скрывают.

А, нет, очки сняла, явив колючий, цепкий взгляд. Вроде как идёт и думает, что в гробу всё это видела в белых тапках. И она этот гроб вполне может устроить.

– Волкова Кира Романовна, – женщина махнула перед его лицом «корочкой». – Из района прислали в помощь. Говорят, у вас тут труп нашли?

В помощь? Вот это начальство удивило, ничего не скажешь. Такую красу – да к нему. И не с проверкой.

– Нашли. А что, уже выяснили, кто он?

Женщина приподняла бровь.

– Я думала, это вы мне скажете. Мы так и будем на пороге стоять?

– Простите, одичал совсем, – спохватился Никитич. – Пройдёмте внутрь. Кофе?

– Не пью. Стакан воды, если можно.

– Из-под крана только. Будете?

– Да. Кабинет для работы найдётся?

– Это сколько угодно. Можно здесь, – Никитич открыл ближайшую дверь, потом указал на соседнюю. – Или здесь. Но тут сейчас заперто, если хотите, ключи принесу.

– Устроит эта. – Кира зашла в открытую комнату, поморщилась. – Мне нужны все материалы по делу. И… большая просьба. Не путайтесь под ногами.

Дверь захлопнулась. Участковый, оставшийся в коридоре, задумчиво посмотрел на торчащую под потолком лампочку и пожал плечами.

«Молодая, злая. Ну, если хочет на себя этот висяк взять, то я даже против не буду. Мне возни с бумажками и так хватает. Корзины эти несчастные, опять же. Лучше сразу отписаться, иначе буду потом по лесу с фонариком бегать…»

***

Кира, устроившись на пыльном подлокотнике продавленного дивана, внимательно просмотрела фотографии, присланные участковым. Бегло прочитала его отчёт и взятые с Карпухина Григория Николаевича свидетельские показания. Да, дело-то и вправду тупиковое… Вот только отпуск, который она планировала провести на берегу океана, снова сорвался. Ну и как тут не сорваться самой?

Она вышла из комнаты, прошла к дальней двери. Постучала.

– Эй, как вас звать? Зайти можно?

– Входите. Константином Никитичем кличут. Или просто Никитичем.

– Можно просто Кира. Вы что-то говорили про кофе?

– Всё-таки выпьете? Ну и правильно! У нас тут как – или кофе литрами, или водка с местными. Работы хватает, но всё по мелочи, а тут вон оно как… Разрешите вопрос, Кира?

Женщина, присев за стол в ожидании кружки, кивнула.

– Глухомань тут, сами видите. Как так вышло, что мне вдруг помощь прислали? Я Петру Васильевичу тысячу раз говорил, что мне официальный помощник нужен из местных – и ничего. А тут вот вас прислал.

– Так сами же сказали – убийство. Рассмотрю сейчас все обстоятельства – и на доклад, а дальше уже начальство решать будет, что с этим делать.

Что-то Кира не договаривала… серийник завёлся, что ли? Тогда понятно, почему начальство переполошилось.

Кира глотнула из кружки, на секунду замерла, блаженно сощурившись. Потом внимательно посмотрела на участкового.

– Вы, я так понимаю, с убийствами давно уже не работаете. Если работали вообще. Так что просьбу свою повторяю – под руку не лезть, помощь оказывать, только если я попрошу. Понимаю, что у вас с деревенскими контакт налажен, но и у меня методы работы проверенные.

Никитич снова пожал плечами.

– По мне, так это классический висяк. Но уж простите за прямоту – если его не на меня повесят, то хоть всю округу переройте.

– Вот и договорились.

Участковый вздохнул. Эх, ну что за женщина, а? Фигурка точёная, характер стальной. Мечта, а не женщина. Правда, не для семьи… Но будь он лет на двадцать помоложе – ох, и приударил бы!

Глава 2

— Прошу принять меры! Костик, я тебе точно говорю – в лесу оборотни шастают!

– Какие ещё оборотни, Петровна, окстись! Ты вместе с мужем меня доконать решила, что ли? То он с меня за корзины три шкуры содрать обещает, то ты околесицу несёшь!

Кира, слушая горячий диалог за стенкой, усмехнулась. Неудивительно, что участковый за годы службы обзавёлся здравым пофигизмом в отношении многих житейских вопросов. Персонажи в деревне – один другого колоритнее.

– Ты что, Костик, думаешь, я с ума сошла, да?

Что-то Кире подсказывало, что «Костик» так и думал.

– А только видела я след звериный как раз недалеко от того места, где труп нашли! Гришка ещё удивился – волчий-то след с его ладонь размером, а тут едва двумя руками перекрыл. Ну вот кто это, если не оборотень? Кстати, Кость, не узнали ничего про горемыку-то этого?

– Петровна, ёк-макарёк! Сколько раз тебе говорить – тайна следствия!

– Ой, ладно тебе, – засмеялась Петровна. – Тут все свои. Я тебя вот таким ещё помню, под стол пешком ходил. А тут придумал – тайна следствия!

– Петровна! Не доводи до греха, а?

Кира шагнула из комнаты, заглянула в открытую дверь.

– Петровна? А зовут вас как?

Бабка, обернувшись, вмиг стёрла улыбку с лица.

– Зинаида я.

– Очень приятно, а я – Кира Романовна. Пройдёмте, Зинаида Петровна, в соседний кабинет, у меня к вам пара вопросов имеется.

Бабуля, как-то сразу усохнув, торопливо попрощалась с участковым, а Кира сделала вид, что не заметила его благодарный кивок.

– Ну, Зинаида Петровна, рассказывайте.

– Что рассказывать-то?

– Что делали в то утро, когда тело нашли. С самого начала и поминутно.

– Так ведь рассказывала уже Кос… Никитичу.

Кира промолчала, выразительно глядя на сидящую перед ней дородную… именно что бабку с острым носом и лукавыми глазами. Как там… «оборотни шастают»? Тогда как быть с тем, что сама Петровна в таком случае – вылитая сорока? Хитрая, вредная и вездесущая.

А сорок Кира терпеть не могла.

Так, кажется, с кофе пора завязывать. Кира знала за собой такую особенность – кофе на неё действовал сродни алкоголю. Придавал особенную ясность мыслям, но развязывал язык. Сорвёшься в присутствии такой вот «сороки» – и всё, пиши пропало. Никто бабкины россказни, может, всерьёз и не воспримет, но зачем лишние слухи?

Тем более, что ничего нового Петровна не рассказала. Встали рано утром, взяли заготовленные корзины и отправились на примеченную поляну. А по пути Гришка вспомнил, что давно собирался ельник за рекой проведать на предмет всё тех же грибов. Ну а что? Оба в сапогах – перешли речку, направились в лес. Там-то этот ужас и увидели…

– И за что ж его так, а? Молодой совсем, красивый…

– А след где видели?

– След? А, его прямо в речке, со стороны ельника. Там дно илистое, но Гришка у меня глазастый. Пока мы воду не замутили, он след и разглядел. Ну а потом нам уж не до этого было… я только сегодня вспомнила. Оборотень это, точно вам говорю!

– А самого оборотня вы видели? – серьёзно спросила Кира.

– Да вы что?! Если б я его увидела, я б тут перед вами не сидела! Злые они, оборотни-то, кровожадные!

Кровожадные, да…

– А справки от психиатра у вас с собой случайно нет? – так же серьёзно продолжила Кира. Ох. Кофе и правда было выпито слишком много.

– Справки? Вы что, меня сумасшедшей считаете?! Да вы…

Кира не кивнула лишь огромным усилием воли.

– Сами посудите – откуда бы в нашем мире взяться оборотням? Кроме тех, что в погонах, ясное дело.

– Да вы… Да я… Да я на вас жалобу подам! Пусть вам начальство разъясняет, как нужно с людьми разговаривать!

Кира прищурилась, но сказать ничего не успела. В кабинет заглянул участковый.

– А ну-ка, Петровна, пошли. Покажешь мне ещё раз, где след видела. И… ты вроде рисовала когда-то неплохо? Нарисовать его в полный размер сможешь?

– Смогу, милок, отчего нет-то! Толком я его, правда, не разглядела, но Гришка поправит, если что. – Бабка, не обращая больше на Киру никакого внимания, резво двинулась к выходу. Уже из коридора донеслось:

– Ты, Костик, у нас всё-таки с понятием. Не то что эти городские. Припрутся – и давай жизни учить, молокососы…

***

«Жалобу она накатает, ну-ну», хорохорилась Кира, шагая по некоему подобию дороги в сторону леса. В глубине души прекрасно понимая, что сорвалась самым постыдным образом. И если Никитич не отвлечёт бабку от нанесённой обиды, то жалоба Кире может действительно выйти боком. Как бы вообще на ближайшее время про океан не пришлось забыть.

Если, конечно, всё не закончится гораздо быстрее. Участковый сам говорил, что бумаги из Ключей в райцентре лежат нетронутыми до последнего. Пока еще доберутся начальственные руки до нужной стопки… А там, глядишь, Кира уже в отпуске будет. Кстати, надо бы съездить в районный морг, посмотреть данные о первичном осмотре тела. Когда, по мнению экспертов, убит неизвестный, где, чем… Вскрытия всё равно не будет, так что придётся оперировать этими данными.

Но сначала – на место обнаружения трупа. Там наверняка уже побывала вся деревня, и вряд ли осталось хоть что-то, что укажет на убийцу. Однако проверить не помешает. Заодно и на след взглянуть…

***

В опорный пункт Кира вернулась поздним вечером. Следа на реке больше не было, так что оставалось опираться только на показания Карпухиных; ельник был истоптан вдоль и поперёк любопытными сельчанами. Не найти там теперь ни-че-го.

– Зря ты так на Петровну накинулась, – первым делом заявил ей Никитич. – Бабка-то она неплохая, хоть и вредная. С ней иногда поговорить просто надо, выслушать. Скучно им с Николаичем, вот и придумывают себе приключения на… пятую точку.

– И нам тоже? – недобро усмехнулась Кира. – Нос она свой суёт любопытный, куда не надо, вот и всё!

Никитич кивнул.

– Знаешь старую загадку: «почему Луна не из чугуна»?

– И почему же?

– Не знаешь… «Потому что на Луну не хватило чугуну».

– И что?

– А то. Ты про эту загадку даже не слышала, а у нас дети с ней уже третий десяток лет носятся. Упражняются в остроумии, кто круче ответ придумает. Деревня глухая, новости из Большого мира ловим, только когда вышка телефонная нужным местом поворачивается или в город кто по делам поедет. Вот Петровна и сочиняет истории. Какое-никакое, а развлечение.

Кира дёрнула плечом. Участковый был со всех сторон прав. Но признаваться в том, что ей кофе в голову ударил?

– Ну так пускай у себя на огороде и развлекается! Хоть с колорадским жуком беседы ведёт, хоть с осотом воюет! В мои дела зачем лезть?

Никитич покачал головой, но ничего больше не сказал.

– Ладно, – Кира вздохнула. – Что там за след Петровна нарисовала?

***

Глядя на рисунок, Кира почувствовала, как ползут вверх брови. Ого! Несмотря на всю бабкину вредность и пронырливость, нельзя не признать – у неё явный талант! След был как настоящий. Огромный, в две человеческие ладони, волчий след в речном иле.

Да, глаз у Петровны намётан…

– Сам что думаешь?

– Да, честно говоря, не знаю, что и думать, – вдруг честно признался Никитич. – С одной стороны – след как след. У страха глаза велики, мало ли, напутали старики с размерами с перепугу…

– Только след они нашли до того, как на труп наткнулись.

– Вооот. И это уже другая сторона вопроса. Потому что, сколько себя помню, слухи об оборотнях в наших краях ходят. То вот так же след попадется, то два горящих глаза в темноте – на том уровне, куда обычному волку не подпрыгнуть.

– То есть ты хочешь сказать, что оборотни и правда существуют?

Никитич хмыкнул.

– Не знаю я. Понимаешь? Не знаю! Проще, конечно, думать, что бабка в маразме. Вместе с дедкой. Вот только справка от психиатра у них действительно имеется, у обоих. Сынок буквально пару месяцев назад заставил медкомиссию пройти. Он хоть и начальник большой в райцентре, а стариков своих любит по-настоящему. – Участковый покосился на Киру. – И горло за них порвёт любому.

Это кто еще кому порвёт…

– Что, тогда исходим от того, что след действительно был именно такой, как Степановна нарисовала?

– Ну да. С егерем надо поговорить, может, волк какой особо крупный в наших местах завёлся. Только к преступлению-то это отношения не имеет.

– Не имеет. Волки говорить не умеют, в качестве свидетеля его привлечь не получится.

Помолчали, глядя на рисунок.

– Так. Тогда, Никитич, ты завтра к егерю, а я в город. Местные этого городского не видели, да? И машин чужих не было? Значит, загляну на автовокзал, может, там его признают. Ну и в морг. Предварительный отчёт – это, конечно, хорошо. Гляну на тело сама, ну и с экспертом поговорю. Вдруг есть что-то, что он в отчёт не включил.

Участковый кивнул.

– Висяк это, как есть висяк. Но если хочешь в город смотаться, то почему бы и нет. Я тут пока свои бумажки разберу. – Он задумался. – Кажется, в одной из жалоб что-то про большого волка было…

Глава 3

Витька сидел на своей любимой поляне и вертел в руках нож. Хороший нож, крепкий – настоящий охотничий. Вот только что с ним делать, а?

Внутренний голос твердил, что чужую вещь, найденную в лесу, нужно вернуть хозяину. Так его учили с самого детства. Но ведь нож… Витька примерно представлял, сколько может стоить такое чудо. Посеявший его человек наверняка сможет купить себе ещё, а вот тринадцатилетнему парню таких денег не заработать и за год.

Да и другое смущало. Вся деревня уже второй день гудела о найденном в ельнике трупе. Городской, которому наверняка никогда в жизни не приходилось копейки считать, как Витькиной матери. Может, и нож его? Искать пропажу он точно не будет, но что, если этим ножом его и убили?

Витька ещё раз внимательно осмотрел лезвие. Чистое, крепкое. Ни пятнышка грязи, ни следа ржавчины… и волос режет на лету. А главное, что стоит оставить его здесь, в заброшенном беличьем дупле, служившим Витьке тайником – и никто никогда не узнает, что нож вообще когда-то здесь был! В деревне он Витьке и ни к чему. А вот в лесу… Что грибы срезать, что лапник для подстилки. Мало ли применений найдётся!

Да и в руки он его уже взял. Отдать дорогую мальчишескому сердцу вещь Никитичу? А ну как это действительно… как там говорится… орудие убийства? Не решит ли участковый, что Витька сам порешил городского?

Нет, тут он, конечно, загнул. Никитич Витьку знает как облупленного. А вот эта городская фифа на мотоцикле?

Витька вздохнул. Мотоцикл был его второй мечтой. Такой же несбыточной, как купленный на свои деньги хороший охотничий нож…

***

Никитич, вернувшись от егеря, долго бесцельно перебирал на столе бумаги. Интересное выходит дело. Большие волки в окрестностях, конечно, есть. Но такие, чтобы волчий след – да с две мужские ладони…

– Знаешь, Никитич, – откровенно заявил егерь. – Волков такого размера в наших лесах быть не может по определению. Времена динозавров давно прошли – и на том, как говорится, спасибо.

– Значит, привиделось Карпухиным?

– А вот этого я не говорил… – егерь глотнул из фляжки. – Не пришёл бы ты ко мне сегодня с этим вопросом – я бы, может, и постарался забыть… А только видел я позавчера следы. Всё в точности как ты говоришь – двумя ладонями накрыть можно с трудом. И знаешь, хитрый это зверь. Потому что довели меня следы аккурат до речки… и пропали.

– Что ж за тварь у нас завелась, а? – ошарашенно пробормотал Никитич. – Может, пора мужиков кликать да облаву устраивать, пока скотина да дети целые?

Ещё один глоток.

– Ты ещё самого интересного не знаешь. Кто-то этого зверя уже преследовал. Хорошие такие берцы, крепкие. И маленькие. Много ты мужиков с сороковым размером обуви знаешь?

– Так. Так-так-так. – Никитич забарабанил пальцами по столу. – Надеюсь, ты сфотографировал?

– Нет, конечно. Но дождей с той поры не было… Готов по лесу прогуляться?

– Спрашиваешь, – вздохнул Никитич, глядя на свои ушатанные форменные ботинки. – Ты только скажи, чего сразу ко мне-то не пришёл?

Егерь покосился на фляжку, но пить из неё больше не стал.

– Так ты знаешь, до меня в моей берлоге новости со скрипом доходят. Про убийство я от тебя узнал, в ельнике на днях не появлялся. А про следы, честно, забыть хотел. Жить дальше спокойно, не думая об оборотнях и прочей мистике. Потому как в душе не чаю, кому ещё, кроме оборотней, они принадлежать могут.

***

И вот теперь участковый задумчиво смотрел на сделанные им в лесу фото, а руки сами собой перекладывали лежащие на столе бумаги. Мысли в голове роились растревоженными пчёлами. Во-первых, волчий след действительно был огромный. Карпухины не то что не приукрасили действительность, а даже преуменьшили! Во-вторых, протектор берцев показался Никитичу знакомым. Но вот где он мог его видеть…

Порывисто поднявшись, Никитич вышел на свежий воздух. Требовалось перекурить и утрясти информацию, глядя на привычный пейзаж.

Ну… как – привычный. «Хонда» Киры участковому до сих пор глаз резала – несмотря на то, что мотоцикл был до самого верха залеплен грязью и успел зарасти паутиной. Никитич даже присел возле хромированного бока, наблюдая за жизнью деловито ползущего к свежепойманной мушке мелкого паучка. И ведь сколько ни снимай эту паутину – а уже через несколько часов от бензобака к боковому зеркалу новые нити протянутся. Что ж так пауков к людям тянет… Тепло? Да где оно тут, тепло?

Пауков Никитич не трогал, прекрасно, как всякий деревенский житель, понимая, сколько эти восьмилапые создания уничтожают кровососущих тварей. Он отвёл взгляд… и наткнулся взглядом на чёткий отпечаток берца, оставленный возле самого мотоцикла. Не веря глазам, достал из кармана телефон, открыл фотографии. Один в один!

Это что ж выходит?! У мотоцикла и в лесу потоптался один и тот же человек?

Так. Похоже, самое время порыться в бумагах на выделенном Кире столе.

– Никитич, подожди!

Участковый обернулся. Витька. Ершистый парень, но проблем никогда не доставлял. Редкий случай для того, кто вырос без отца. Хотя там и Никитич руку приложил – и рыбачить пацана научил, и о различных последствиях подростковой «крутости» рассказал.

– По делу?

Мог бы и не спрашивать. На лице всё написано.

– Вот, держи. Недалеко от ельника нашёл. – Витька, не глядя в глаза, протянул нож.

– Так. И ты туда же... А ну, пошли внутрь!

Заметив испуг в глазах парня, Никитич безрадостно усмехнулся:

– С самого утра новость за новостью. Сейчас расскажешь мне подробно, как и что, а я это к уже имеющейся информации попробую уложить. Чай будешь?

***

Расспросив мальчишку, Никитич отправил его домой, а сам ещё раз осмотрел нож. Охотничий, хороший. Неудивительно, что Витька долго колебался, прежде чем принести потенциальную улику. Никитич в его возрасте, пожалуй, мучился бы выбором ещё дольше.

Ладно. К делу он, может, отношения и не имеет, хотя как раз в этом участковый сомневался. Завтра съездит в город, отправит на экспертизу, шепнув, чтобы детские «пальчики», конечно, проверили, но в расчёт не брали. Не Витька это, точно!

Вот к Кире вопросы имеются… Оборотни или нет, а только в совпадения Никитич не верил. Тут же тебе, понимаешь, сразу – и оборотни, и труп неожиданный. Что ты прячешь, нежданная помощница?

Мысленно стукнув себя по лбу, участковый набрал знакомый номер.

– Пётр Василич? Доброго дня. Подскажи мне, родной – ты ко мне на днях никого в помощь не присылал? Ну как же, сколько я тебя об этом просил… Не присылал, значит? Да нет, ничего, проверяю тут одну наводку. Спасибо, не отвлекаю от дел больше…

Так. Ну ты и дятел, Никитич! Что ж ты раньше начальнику не позвонил, а? Потому-то до сих пор в участковых и сидишь! Провела тебя красивая, а ты и глазом не моргнул!

В морг звонить бесполезно. Судя по времени – Кира оттуда давно уехала. И если участковый хоть что-то ещё в этой жизни понимал, то вернётся она сюда, в Ключи, только ради того, чтобы забрать вещи и по-тихому смыться.

А значит, у него не так много времени на то, чтобы перевернуть выделенный Кире кабинет вверх дном.

Глава 4

«Как же хорошо, что подобные заведения располагают всегда на первом этаже…»

Сергей вылез из окна, поёжился. Ночь хоть и летняя, но по обнажённой человеческой коже ветерок гулял неприятно. Хотя… тут всё равно теплее, чем внутри.

Может, обернуться? Голова варила пока не очень хорошо, воспоминания были как в тумане, и части души словно не соединились ещё обратно. Нет, сейчас любое лишнее движение… ну, будет лишним, короче.

Что произошло на этот раз? Сергей смутно помнил густой лес и запах хвои… родные глаза, которые он любил и ненавидел одновременно… резкий рывок в надежде уйти от неизбежного… и темнота. Ладно, на этот раз выиграла она. Но следующее слово останется за ним!

– Поедим, поедим?

Сергей вздрогнул. Голос женский, знакомый и… какой-то зловещий. Почему-то представилась смертельно бледная девушка в белом платье и со свёрнутой набок шеей. Что это за «поедим»? Приглашение на ужин, где блюдом будет он сам?

Мужчина помотал головой. Ну и ужасы приходят в голову тому, кто сам может стать ужасом…

– Поедем, поедим, говорю?

– Кира… Ты что здесь делаешь?

Он невольно завернулся в захваченную внутри простынь поплотнее.

– Не бойся, всего лишь смотрю, чтобы ты глупостей не наделал. Уж больно знакомо мне твоё состояние. – Она хмыкнула, недобро сверкнув глазами.

Сергей вернул ухмылку.

– Надо полагать.

– Ну так что?

– Поехали. Я голоден как волк.

– Всё как обычно.

– Как и у тебя. Машина моя где?

– Там, где оставил. В лесочке на подъезде к городу. Они твою личность установить не смогли.

– Я старался.

В голове потихоньку прояснялось. Сергей вспоминал, как приехал сюда, в эту всеми богами забытую глушь, бросил здесь машину и дальше пошёл звериными тропками. Он знал, что преследовательница умна и хитра, но всё же надеялся на пару фокусов собственного изобретения.

Не помогло…

– Ты быстро учишься, – признался он, сев на пассажирское место в своём «Ниссане». Почесал спину в том месте, куда совсем недавно воткнулся нож. Хорошо ударила, чисто! Он и рыкнуть не успел.

Хотя, кажется, ей тоже досталось. Эх, ещё бы чуть-чуть, и вышла бы ничья…

– Учитель хороший, – буркнула Кира. Завела машину, вырулила на пустую центральную дорогу. Усмехнулась:

– Представляешь, даже в этой глуши есть круглосуточное кафе! Я днём там кофе брала, очень даже недурной.

– О, я всё-таки заставил тебя сорваться!

Она покосилась многозначительно.

– Будешь много болтать – в следующий раз так легко не отделаешься.

– Э, нет, подруга, следующий раз – мой! Какой там счёт у нас, кстати?

– Четыре-три. Скоро догоню.

– Посмотрим…

Пока ехали до мифического кафе, Сергей успел переодеться в предусмотрительно припасённую в машине одежду. Придирчиво осмотрел себя в зеркало. Ну, не Ален Делон, конечно, но тоже ничего.

Уф. Всё, кажется, картинка сложилась окончательно. Как же всё-таки не любил Сергей первые полчаса после воскрешения, пока организм приходил в себя и вспоминал постепенно, как дышать, говорить, двигаться… И есть, кстати, хотел особенно зверски!

Для начала взяли по большому стакану кофе со сливками. Это на Киру напиток в больших количествах действовал как алкоголь, а вот у Сергея только приглушал аппетит. Всё-таки съесть полкафе и, возможно, в придачу с хозяином – такое себе решение проблемы.

– Участковый, конечно, выглядит полным тюфяком, вот только совершенно точно им не является, – снова заговорила Кира. – Я хоть и осмотрела всё на предмет улик, но никак не могу отделаться от ощущения, что могла что-то упустить. Ты вообще зря остался на месте «убийства» – слишком много пересудов теперь в деревне. И про оборотней речь зашла… В общем, наследили мы, в прямом и переносном смысле.

– Поговорят и перестанут. – Сергей отмахнулся. – Первый раз, что ли?

Кира прищурилась.

– Хотелось бы. Только скажи мне, друг, а где твой нож? В уликах его не было.

– Нож? Странно, должен был быть возле меня… Ты же, конечно, догадалась, что я специально остался там, где ты меня достала?

– Конечно, догадалась. Напугать хотел. Признаю, получилось! Пришлось в срочном порядке возвращаться и изображать прибывшего на помощь бравого опера из райцентра.

Сергей фыркнул.

– Представляю! Жаль, вживую увидеть не довелось! Этот участковый небось на седьмом небе от счастья был!

– Я же сказала – он не тюфяк. Неопытен в расследовании тяжких преступлений, но это как раз дело поправимое… Так где нож?

Сергей пожал плечами.

– Если говоришь, что в уликах нет, то лежит где-то в лесу.

– Или у участкового на столе, а?

– Ну… у тебя чуйка лучше развита, как показывает практика.

– Скажи мне, это ты тоже специально сделал, а? Ладно, не отвечай. Мне в любом случае надо в деревню вернуться, мотоцикл я не брошу. И чего я, дура, его ещё утром не забрала… Вот сразу с участковым и поговорим.

– Вдвоём? – Сергей потянулся.

– Если обещаешь его не трогать. Мужик хороший, сейчас это редкость. А мы завтра всё равно разбежимся.

– И да начнётся снова Охота! – по-волчьи сверкнул глазами Сергей. – Только на этот раз в роли охотника – я!

Кира фыркнула.

– На лёгкую победу даже не надейся!

Эх, всё же как здорово быть живым! Снова любоваться её колючей стрижкой и тонко очерченными скулами, слушать насмешливое фырканье... А уж какая из неё волчица, мм...

– Ключи от машины верни и поехали к твоему участковому. Нехорошо заставлять человека ждать!

Глава 5

Тааак. Так-так-так. А вот и мотив…

Никитич держал в руках потёртую фотографию, на которой клыкасто улыбались друг другу Кира и найденный в ельнике труп. Точнее, на фотографии он был вполне ещё живой.

Знакомы, значит… как минимум шапочно, но как раз в этом участковый сомневался. Скорее, знали друг друга очень и очень хорошо. Вон, сидят в каком-то пляжном кафе, уминают под пиво сыр-косичку. Явно встреча не деловая!

Получается, Кира вернулась заметать следы. Но какова, а? С уверенным видом махнула левыми «корочками», предоставив ему додумать всё остальное. Хитра… А он-то ей ещё жаловался, что дело – висяк. Если бы не доверился пришлой девице, занялся бы делом сам – раскрутил бы наверняка ещё в первый день! А теперь единственной ниточкой остаётся сама Кира. Припереть её к стенке, глядишь, и расколется.

Никитич обернулся к двери как раз в тот момент, когда она открылась.

– Видишь, Серый, я же говорила, что участковый – умница! – проговорила Кира, не обращая ни малейшего внимания на вскинутый пистолет. – Пусть и поздновато, а всё же догадался, что к чему.

– Если бы догадался, в тебя бы не целился, – ответил хрипловатый голос, и в комнату, подвинув Киру, вошёл… человек с фотографии. Нынешний труп. Который, выходит, бывший…

Никитич даже глаза протёр. В голове разом пронеслись все когда-то слышанный страшилки – про оживших мертвецов, про оборотней, про летаргические сны… Признавать это не хотелось, но к данной ситуации больше всего подходили именно оборотни.

– Значит, это вы наследили в лесу?

Никитич с неудовольствием отметил, что его собственный голос враз осип, а рука едва заметно задрожала.

– Да, – просто ответила Кира.

– И пули из пистолета вам вреда не причинят?

– Если они не серебряные. – Снова та же клыкастая усмешка у мужчины, ещё недавно значащегося неопознанным трупом.

Бред, причём полный. Где в глубине души Никитич даже удивился спокойствию, с которым он воспринимал происходящее. Может, правда свихнулся уже, а?

– Не серебряные.

Участковый сел, не выпуская из рук ни фотографию, ни пистолет.

– Убивать пришли?

– Зачем? – Кира удивилась. Или, скорее, талантливо сделала вид. Актриса… – Тебе же всё равно никто не поверит – кроме Петровны, разве что.

– Это точно. Решат, что рехнулся на долгой службе, и в дурку упекут. Подумаешь, следы… Их и подделать можно.

Звонок телефона в ночной тишине прозвучал резко, как автоматная очередь. Никитич посмотрел на Киру.

– Я отвечу?

– Конечно. Но без глупостей.

Никитич откашлялся, так же сипло заговорил в трубку:

– Участковый… Да. Что? – он исподлобья посмотрел на Серого. – Вот это номер… Конечно, я вяло удивился, я ещё сплю одним глазом! Слушайте, давайте утром поговорим. Это всё равно не моё дело, у вас свои оперативники для того, чтобы за сбежавшими трупами носиться… Да. Спасибо. Утром подъеду обязательно!

– Кажется, тебя хватились. – Кира подмигнула напарнику (в том, что это напарник, сомнений у Никитича уже не оставалось), и тот зябко дёрнул плечом. А она продолжила:

– Нравишься ты мне, Никитич. Да и я тоже хороша. Забрала бы с утра мотоцикл – и этой встречи вовсе не было бы. Но уж если случилось… Серый, он и так обо всё догадался. Может, расскажем историю целиком?

– А потом?

– Суп с котом. Разбежимся и забудем о существовании этой деревни. Ну а деревня… – Она покосилась на участкового. – Забудет о нас.

Никитич нашёл в себе силы усмехнуться. Кажется, где-то в кармане валялась серебряная монета, подаренная ещё отцом, но толку-то от неё…

– Да уж придётся. На Ван Хельсинга я и в молодости не тянул. А Петровне про её догадки напомнишь – и потом вовсе спасения не жди, в участок ходить будет как на работу. Оно мне надо?

Кира улыбнулась.

– Ван Хельсинг с Петровной рядом не стоял, да…

Серый пожал плечами.

– Ладно. Валяй, рассказывай.

***

Кира и сама не знала, зачем стала рассказывать далёкому от волчьих дел Никитичу эту историю. То ли захотелось выговориться – правда, в этом она никогда не призналась бы даже самой себе, – то ли действительно считала, что участковый должен узнать всё…

Захотелось ей! Вполне достойная причина, разве нет?

Говорила она долго. О том, что оборотни живут среди обычных людей, но волки – одни из немногих, кто по-прежнему предпочитает держаться вместе. О том, что им с Серым задолго до рождения было отцами суждено создать пару, создав узы между двумя враждующими прежде стаями. О том, что оба – и Серый, и Кира – этому воспротивились и просто сбежали из дома.

– Почему? – впервые прервал её Никитич. – Нет, я не к тому, что вы неправильно поступили, просто интересно.

– Зачем люди рисуют на стенах?

– Спросила… В основном протестуют против общепринятых порядков. У молодёжи гормоны шалят, вот и высказываются, кто как может. А бывает, что и рисовать учатся таким вот образом, или хотят мир лучше сделать, красивее. Но я тебе не про то. Побег из дома – это всегда протест. Почему вы протестовали? Насколько я понял, семьи-то у вас нормальные, несмотря на то, что оборотни.

– Нормальные. Но слово отца – закон, а мы… – Кира оглянулась на Серого. – Мы тогда друг друга терпеть не могли. У нас эта… игра – она с самого детства. Сначала были обычные догонялки, где победитель больно кусал проигравшего, потом – драки до первой крови, потом… в общем, в какой-то момент мы решили, что будем друг друга убивать. Понарошку… Не серебром, железом. И это быстро превратилось в соревнование, где ни один не хотел уступать другому. В последнем раунде выиграла я, потому что выследила Серого, догнала и воткнула нож ему в сердце. Завтра, покинув Ключи, мы снова разойдёмся в разные стороны, и теперь уже Серый будет охотиться, а я – прятаться.

Никитич покачал головой.

– Могу понять. Я по молодости такой же шебутной был. Спуску никому давать не желал. Но… если не своё дело лезу, можешь не отвечать. Ты сказала, что тогда друг друга терпеть не могли. А сейчас?

В комнате повисла тишина. Кира застыла, переваривая вопрос, Серый застыл, глядя на Киру, участковый просто молчал.

Наконец Кира медленно проговорила:

– Нет, всё-таки, Никитич, ты определённо очень умный. Я как-то в последние лет десять об этом не задумывалась. Слышишь, Серый? У тебя какой ответ?

Мужчина приподнял угол рта, обозначив кривую ухмылку.

– Сама как думаешь?

– Никак. Потому и спрашиваю.

– Тогда… ну, тогда нам с тобой точно нужно поговорить. Обо всём. Но не здесь и не в том кафе.

Кира приподняла бровь.

– Что же, тогда уезжаем вместе?

– Выходит, так. Что делать дальше, разберёмся по ходу дела. Фору я тебе в любом случае дам.

– Ха!

Больше Кира ничего не сказала, и Серый, знавший её намного лучше Никитича, про себя хмыкнул. А участковый и правда умён…

– Никитич, да? Хочешь на нас в зверином облике посмотреть? Не боись, мы себя контролируем, кусать за бочок и отгрызать другие части тела не будем.

Зря (а может, наоборот – не зря) Никитич молодость вспомнил. Потому что ответил так:

– А знаешь, Серый… не откажусь. Только не здесь и не сейчас. Не хватало ещё, чтобы деревенские поутру всполошились, увидев ваши следы.

Кира сверкнула глазами.

– А жаль… Я бы на Петровну посмотрела!

– Тогда, Никитич, приходи завтра в ельник. Тот самый. – Серый ухмыльнулся. – Не побоишься один прийти к двум кровожадным тварям?

Никитич махнул рукой с забытым в ней пистолетом. Опомнился, убрал пистолет в кобуру.

– Хотели бы убить – сделали бы это сейчас. Да и кто тут больше рискует, тоже вопрос. Я же могу и серебра понабрать, и людей с собой позвать… Вот только вы мне тоже нравитесь. Не обижайтесь, но пара из вас и правда отличная бы вышла.

Оборотни, не глядя друг на друга, синхронно пожали плечами.

– Ладно, это дело ваше. А я бы сейчас спать пошёл.

– Я вещи соберу, и уйдём. Шуметь не будем. – Кира шагнула к участковому, протянула руку. – Фотографию…

– Держи. – Никитич смутился, увидев, как сильно помял цветной кусок картона, но Кира лишь улыбнулась. И вдруг прошептала одними губами:

– Спасибо тебе, Никитич. За всё.

Глава 6

Никитич сидел за своим столом, задумчиво крутил в руках нож, который оборотни почему-то не забрали. Идти ли всё-таки в ельник? Жутковато, чего таить. С волками участковый сталкивался уже не раз: по зиме приходили серые в деревню, собак с голодухи рвали. Так те волки по сравнению с оборотнями – щенки. Здесь же, случись что, ни пистолет, ни ружьё не поможет. Серебряными пулями как-то, знаете, обзавестись случая не было.

А с другой стороны… любопытно. Любопытство, как известно, сгубило кошку, но Никитич на кота и в лучшие годы не тянул. Скорее, на пса. Сначала – молодого и шебутного сыскаря, потом – на степенного охранника хозяйского добра. И любопытство иногда перевешивало до сих пор.

Домой не пошёл. Не сможет он сегодня уснуть, факт. Вспомнил вот про молодость свою… Сколько же всего в его жизни было… Девушка была, звонкая хохотушка, с которой он семью создал. Жаль, ненадолго. Никитич до сих пор помнил её потухшие глаза при той, последней встрече. Всё как полагается: «отдала лучшие годы», «или я, или работа»… Тогда он крепко на неё обиделся, а сейчас стал понимать.

Уж какая выдумщица была! До сих пор вспоминалось, как однажды она спросила:

– Зачем хвосту кот?

Он сначала не понял. «Ну, коту хвост нужен для того…» А она снова расхохоталась:

– Нет! Зачем хвосту кот? Конечно, чтобы дома не сидеть! А то представь, лежит хвост дома, скучает…

– Тебе как эта глупость вообще в голову пришла?!

Она поникла.

– Сказки… детям.

– Какие дети?! Я на работе иногда дышать не успеваю, а ты ещё и детей на меня взвалить хочешь?

Какой же он тогда дурак был, а…

Нет, всё-таки в ельник он пойдёт. Похоже, эти двое – Кира и Серый – сами не до конца понимают, что между ними происходит. Со стороны-то оно всегда виднее. Пусть хоть у них жизнь сложится…

А там посмотрим. Никитич загадал – если не съедят его завтра, а хотя бы выслушают – то, может, и свою жизнь он ещё сможет изменить. Поедет к ней, к хохотушке своей любимой… Если вышла она замуж и счастлива, то он только порадуется, а если нет – покается перед ней в глупости своей, и кто знает, может, получится начать всё сначала?

***

– Да не придёт он. – Серый отмахнулся.

Кира пожала плечами.

– Дело не в этом. Я вообще не понимаю, зачем ты ему предложил в ельнике встретиться. Так бы уехали отсюда ещё вечером!

– Что, настолько тебе эта глушь надоела? – Серый наклонил голову, надеясь, что Кира не заметит отсутствие сарказма в голосе.

Она посмотрела пристально, но промолчала.

Серый ещё раз прокрутил в голове весь разговор с человеком. Ведь и правда, с чего-то он предложил Никитичу встретиться в ельнике… Теперь это казалось совершенной глупостью. Задержаться здесь, чтобы поговорить с Кирой? О чём? Да она сразу перегрызёт ему горло и будет права. Когда ваши семьи враждуют на протяжении многих поколений, а потом решают помириться за ваш счёт – это ни в его сознании, ни в сознании Киры никак не способствовало даже дружеским взаимоотношениям, не говоря уж о династическом браке.

Хотя… игра тоже затянулась. С каждым разом Серому всё труднее было убивать Киру – даже зная, что это понарошку. Уходил запал, а без него всё становилось бессмысленным и ненужным. Такая ли жизнь нужна оборотню?

Но что сможет изменить один человек?

***

Что-то изменилось. Кира не понимала, что именно, но всего лишь один вопрос умудрённого годами участкового что-то сдвинул у неё в голове. Теперь вместо чёткой и привычной картины мира перед внутренним взором плавал какой-то невнятный туман. Это было странно настолько, что хотелось выть. И даже мысли о предстоящей Охоте, от которых раньше кровь начинала бурлить, теперь не приносили успокоения.

Она посмотрела на дремлющего рядом Серого. Вот уж кому всё по барабану. Живёт волк от Охоты к Охоте и думать не думает о том, что не оправдал надежд родителей. Почему у неё так больше не получается?

А ведь Серый ещё поговорить собирался… о чём? Должно быть, о том, что общего у них ничего не было и быть не может, особенно после того, как они сбежали из дома. Насколько Кира знала – у него было несколько интрижек с человеческими девушками, но о собственной семье волк даже не думал. Да и зачем? А вот ей с каждым новым «другом» рвать было всё тяжелее. Хотелось покоя и стабильности, но откуда бы им взяться у оборотня в бегах?

Вернуться домой? Ну нет! Её тут же выдадут за брата Серого, которого Кира не могла терпеть ещё больше. Серый – он хотя бы свой, привычный… Правда, если узнает, о чём она думает – горло перегрызёт не задумываясь. Ему свобода важнее всего остального.

***

Никитич пришёл даже раньше, чем волки ожидали. Оглядел поляну, задержал взгляд на двух шерстяных "холмах", виднеющихся в тумане. Тут, к слову, яма, оставшаяся от вырванной с корнями столетней ели... Волки занимали её целиком, ага.

Он хмыкнул:

– Теперь понимаю, из-за чего враждовали ваши семьи. Цвет шерсти, так?

– Так. – Кира кивнула. – Чёрные волки, и особенно волчицы, казались серым собратьям особенно подозрительными. Что-то вроде вашей «охоты на ведьм».

– Ну, допустим, не совсем «нашей». Мои предки, насколько знаю, таким не увлекались. А в остальном ты права, люди очень не любят тех, кто от них отличается. Оборотни, выходит, тоже?

– Выходит.

– А ваши родители решили это изменить? – Никитич снял куртку, положил её на землю и сел. – Погодите, а что же стало, когда вы ушли?

Волки синхронно наклонили головы.

– Без понятия.

Серый добавил:

– Возможно, Кристину отдали за Савву. Сестру её – за моего брата. Всё же договор есть договор. Но точно не знаю.

– Так а нельзя вам вернуться, чтобы это выяснить? Может, вы и бегаете уже зря давно?

– Ну, по голове, конечно, не погладят…

Кира удивлённо посмотрела на Серого. Помолчала, потом тихо сказала:

– Может, заглянем?

– Хм… Почему бы и нет? – Серый оскалился. – Поохотиться я успею и после.

Никитич встал.

– Кстати, Серый. Ты нож свой оставил… Я с собой захватил, дело теперь всё равно развалится. Уйми моё любопытство, скажи – экспертиза на нём что-нибудь нашла бы?

– Мои отпечатки и Кирину кровь, скорее всего. – Серый пожал плечами. – Нож себе оставь. На память. Ты нам, как ни странно, сильно помог.

Серый волк потянул носом воздух.

– Кажется, погода меняется. Пора нам, Кира. Прощай, участковый.

– Прощайте, волки. И… будьте счастливы, хорошо?

Никитич долго смотрел на кустарник, в котором скрылись оборотни. Потом, вздохнув, принялся утаптывать землю на полянке, бормоча про себя: «нет, Петровна, не будет тебе в этот раз поживы».

***

Петровна, зажав рот рукой и вжавшись в березу как можно плотнее, смотрела, как участковый, что-то бормоча под нос, ходил по полянке, втаптывал в землю волчьи следы.

«С оборотнями наш участковый водится… Вот ужас-то! Он и сам, наверное, оборотень?» – билась в голове мысль.

«Ох… Всем расскажу! Пусть знают!»

Глава 7

Кира сидела на уютной террасе кафе и не торопясь пила капучино из самого большого стакана, что тут нашёлся. Впереди шумело море, накатываясь свинцовыми волнами на пустынный песчаный пляж. А что вы хотите – осень! «Бархатный» сезон давно закончился, и в кафе, кроме Киры, почти никого не было – что, впрочем, ей подходило. Тишина настраивала на философский лад, и мысли в голове текли свободно и легко.

«Нет, всё же какие мы оба тормоза! Серый молчал о том, что Охота ему давно уже даром не сдалась, я и вовсе не думала о том, что в жизни можно что-то поменять! Придумали себе правила и слепо им следовали. И чем мы отличаемся в таком случае от наших предков, которые враждовали только потому, что цвет шерсти, видите ли, разный? Я ещё отца считала старым тираном, который ради призрачной надежды на примирение готов собственной дочерью пожертвовать! А дочь, как выяснилось, выросла, а ума не вынесла!»

И всего-то надо было залететь в глухую деревню на краю географии, чтобы встретить умного человека, который мозги на место поставит…

Хотя как – поставит? Чтобы окончательно во всём разобраться, Кира всё же сбежала от Серого. И теперь сидела здесь, на берегу океана, слушала шум волн, цедила кофе и много думала.

В том, что Серый её найдёт, она не сомневалась.

***

Не прошло и двух дней, а вся деревня уже знала о том, что Петровне вновь почудились оборотни. И мало того – почудились, а ещё и участковый с ними задушевные разговоры вёл.

Всерьёз, конечно, почти никто не воспринял. Но Никитичу хватило и этого. Тут только успевай отбивайся по вопросу пропавшего трупа, бумажки объяснительные пиши одну за другой – одного косого взгляда со стороны местных кумушек хватало, чтобы довести участкового до белого каления. А с учётом, что новостей в деревне было – кот наплакал, терпеть ему предстояло ещё долго.

И потому Никитич впервые за несколько лет взял отпуск. Ха, взял… Выбил из начальства угрозами и шантажом заветные две недели и скрылся в неизвестном направлении, выключив телефон.

Но прежде зашёл к Витьке и протянул обёрнутый в бумагу продолговатый предмет.

– Держи. Ты найдёшь ему применение. Охота, грибы, рыбалка. Разберёшься.

***

– Может, поговорим?

Кира не вздрогнула. Она уже давно учуяла присутствие Серого и при желании могла легко уйти – благо, по многолетней привычке успела изучить городок вдоль и поперёк. Но…

– Можно.

– Долго бегать будешь?

Вот так, значит. Кира изогнул бровь, как умела только она.

– Пока ты охотишься, конечно.

– Я сейчас не охочусь.

– Так и я больше не бегаю.

Серый усмехнулся.

– Тогда пошли в твоё кафе. Я жрать хочу зверски.

А вот этого Кира не ожидала. Следил за ней Серый, выходит? И не стал ничего предпринимать. Ну, это только лишний раз доказывает…

– Пошли.

В кафе они, не сговариваясь, взяли по хорошей порции жареной картошки с грибами и в придачу – по куску отбивной. С напитками только не сошлись. Кира снова взяла кофе, а Серый – крепкий чёрный чай.

Он долго набирался духу. Насупленные брови, сжатые губы… со стороны могло показаться, что у мужчины не задался день, но Кира слишком хорошо знала Серого.

– Что?

– Люблю я тебя, Кир.

Она промолчала, переваривая услышанное. Не то чтобы полная неожиданность – где-то в глубине души волчица понимала, что к тому всё и идёт… но всё же настрой был на то, что перемирие временное, и уже через несколько часов Охота пойдёт в полную силу.

А Серый продолжил:

– Не будет больше Охоты. Если хочешь, то, как только выйдем, можешь мне горло перегрызть. А только не буду я больше на тебя охотиться.

– Ты дома был? – тихо спросила Кира.

– Нет. Да и какая разница. Если не захочешь – мы туда не вернёмся. Другое мне скажи. Что дальше?

Кира посмотрела на море. Сегодня оно было ярко-синее, глубокое. Кажется, именно этот цвет называется «ультрамарин»?

Похоже, что закончились те дни, когда мысли текли свободно и легко, но приятнее от этого не становились.

– Не могу сказать, что тоже люблю тебя, Серый. Я просто не знаю, можно ли мои чувства назвать этим словом. Но то, что я не хочу жить в мире, где нет тебя – это факт.

Она перевела взгляд на собеседника.

– Такой ответ тебе… тебя устроит?

– Да.

***

Через несколько дней по побережью поползли слухи про двух огромных волков, оккупировавших безлюдный пляж. Хищники, при виде которых на ум приходили сказки про оборотней, прыгали по песку в свете луны, как игривые щенки.

***

Никитич вернулся деревню не один, а с полнотелой, какой-то удивительно домашней и уютной женщиной. И с ребёнком – ровесником Витьки.

– Помнишь, Света, дом-то? Ничего не изменилось с тех пор. Так что располагайся, сына располагай… Надеюсь, второй раз у нас лучше получится.

– Получится, Кость. Но всё же – что случилось, а? Почему ты приехал?

Никитич покосился в сторону далёкого, невидимого за лесом ельника. Улыбнулся.

– Было тут одно дело. Вот только ты не поверишь, если расскажу. Как-нибудь потом, ладно?

Она кивнула и пошла в дом. Вещи из коробок сами себя не разложат…

Никитич за ней последовал не сразу. Достал сигарету, нахмурился, глядя на неё. Снова покосился в сторону ельника, подумал.

– Почему мне кажется, что мы с вами ещё встретимся, а?

Одёрнул рубашку и, выкинув сигарету, скрылся в ставшем вдруг тёплым и уютным доме.